╚Водка тем, сволочь милая, хороша, что сперва ты страдаешь, принимая, и спирает твое дыхание, как от прыжка в ледяную воду. Потом слушаешь себя в районе пупа -- и наступает катарсис, ради которого и стоить пить.

Или, может быть, жить. И ты слышишь свою душу, такую большую и теплую.

То есть ты получаешь радость через страдание, как и положено православному христианину╩.

Сколько слов сказано и сколько копий поломано в спорах о причинах ╚невозможности поэзии╩ И в наше время, и в года былые Автор следует этой традиции, блестяще, с юмором, без социального брюзжания, а говоря, по сути, о нашей же дикости в эпоху вседозволенности:

╚Лучше мы потолкуем о святом искусстве. Не давным-давно, а вовсе даже недавно литература, например, была большая-пребольшая. Такая большая, что Диктатор, чтобы избыть бессонницу (а у диктаторов всегда бессонница), читал ее, голубушку, по ночам, а с утра назначались премии, ордена или секир-башка. Иногда он, отец родной, любил это ниспосылать одно вослед другому

Пришла свобода. Она, черт бы ее побрал, любит самовыражаться. Хлебом ее не корми, а дай выразиться.

Сначала, как австралийские кролики, расплодились девушки и тетки с тетрадками стихов. Тетрадки напечатали. И стихи перестали читаться. Потом пришла хана и прозе -- девки другой формации, мужички им под пару стали катать дамские романы и детективы -- и привет╩.

По смелому утверждению одного из литературных героев, мир делится на дураков и негодяев. Но, как известно, с дураками скучно, с негодяями противно. С автором не скучно и не противно. Это редкий случай и возможно главный признак настоящего таланта.

Быть может, стоит попенять автору за несколько игривое отношение к прекрасному полу. Ведь чего хочет женщина того хочет Бог. Но это я по-хорошему придираюсь.