Дискуссионный клуб журнала "Русский переплет"
Просьба вести дискуссию корректно:
- неконструктивные высказывания будут убираться
- будут уничтожаться все анонимные высказывания
"Мудрый человек всегда долго размышляет прежде, чем что-нибудь
подумать." ("Графоманы")
"Самое
дорогое, что есть в сей юдоли печали - это учтивость и
корректность." (Василий Пригодич)
"Как уст румяных без улыбки,
Без грамматической ошибки
Я русской речи не люблю..."
А.С.Пушкин
| Дискуссионный Клуб посетило |  | человек. |
- Казовскому: Спасибо вам, Алексей, на добром слове!
- Костюнину:
Оба рассказа написаны мастерски. Голосовал. "Полёт летучей мыши" - жуткий по своей психологической и жизненной правде рассказ.
Оболтусов навроде Баяна видел и я во время учёбы в институте. Поблажки делали их ещё развязней и наглее.Не думаю чтобы из них выросли авторитетные в своих народах люди.
Но, на мой взгляд, ось на которую нанизаны оба рассказа: в жизни надо выбирать лево или право, во втором тексте прослеживается лишь пунктиром. Мало показать таких как Баян в бане или в кабинете заинструктированного начальника, надо бы их ещё и в деле проверить.
С уважением,
В. Э.
- Блестящий очерк, Владимир! Снова читал и видел Вашего Шульца на полотенце за клавиатурой :0). В очередной раз поздравляю с победой на конкурсе! Рад, что жюри отыскали этот рассказ среди других и отметили в своем списке. Хотя, могли бы и золото дать, заслуженное, но... пути жюрейские неисповедимы... С уважением, Алексей
- Кончается бронзовый век. Холодное оружие,задумчивая обезьянка, готова ударить в Бошкин затылок, в самое темечко, в самую подсолнечную точку. Но пока Имярек представляет себе действие метеоритной гипотезы, полная луна уходит за горизонт, и вместо нее появляется искаженное ужасом Бошкино лицо. Бошка инстинктивно закрывается локтем и спасается.
-Ай-я-я-я-я! - долго кричит Бошка и отскакивает, на ходу расстегивая кобуру.
Неужели он еще жив? Имярек никак не поймет, что же произошло. Наконец до него доходит: он слишком долго размышлял. Это все его проклятая болезнь, это ее симптомы. Координаторная покрывается синим туманом, к горлу подбирается тошнотворная слизь, голова Имярека падает на стол, в раскрытую школьную тетрадь. Теперь он видит: почерк чужой, не Бошкин, написано карандашом на клетчатых страницах, заляпанных, помятых и еще каких-то пожухлых, как будто прежде, чем читать, тетрадку окунули под душ, а потом сушили под прямыми солнечными лучами.
Тем временем Бошка замечает, что опасность миновала, что перед ним лже-убийца, больной, бессильный, не опасный. Все же он первым делом поднимает с пола обезьянку и кладет ее поглубже за пазуху. Так надежнее будет.
-А-я-яй, - стыдит Бошка. - Друг называется, соратник, не пожалел лучшего товарища. Почему ты меня не любишь? А ведь раньше любил, - в интонациях Бошки появились обиженные нотки. - Всегда говорил: Бошка надежный товарищ, Бошка не подведет, а я и не подводил. Ведь я столько добра для тебя сделал и только из скромности нашей молчал, не хвастался. Вспомни, пока ты гулял по парижам да швейцариям, я тут бдил, ночей не спал, имя твое охранял, идейный сор вычищал. А что с этого имел? Ты хоть словечко мне написал, хоть строчку чернил попортил на меня? Все своим чистоплюям университетским стихи в прозе писал. Критицизм, критицизм, - Бошка задумался. - Конечно, у них ведь идеи, метафизика народных желаний. Говнюки, знаешь, что они за твоей спиной тут измышляли? Не говорил я, не хотел тебя расстраивать, жалел, как отца. Ведь они тут хотели тебя сумасшедшим представить, твои заслуги своими признать. Знаешь, что твой любимчик говорил? Он говорил, что переворот ты совершил в состоянии аффекта и потому не подсуден.
-Замолчи, - кряхтит Имярек.
-Нет уж, теперь слушай, уважаемый. Ты вслушайся, тут не схоластика, тут чистое издевательство. Ведь на что он намекал - в состоянии аффекта, вроде как за тебя заступался. А на деле, что на деле? На деле - мало, что ты преступник, так еще и сумасшедший, а? А ты ему письма издалека писал, как у них там жить плохо, какие зверства творит протухшая демократия... - Бошка уже стал усмехаться. - Кстати, мои корреспонденты всегда издалека о зверствах пишут. А ты меня по темечку возжелал. Меня, душевного защитника твоего. Ну чего тебе не хватает, вот координаторная, вот пульт, - Бошка подходит к пульту и трогает рычаги управления. - Управляй страной, сколько душе ни влезет, координируй, вот рычаг сельского хозяйства, вот рычаг тяжелой промышленности, вот рычаг прославления и унижения. На себя потянешь - песня веселого труда слышится, отпустишь - еще громче песня звенит.
-Уйди, - не выдерживает Имярек.
Он вспоминает в эту минуту, как однажды решил проверить устройство пульта. Это было много лет назад, когда на дверях стоял личный телохранитель, а на самом деле - часовой караульной роты. Часовые менялись три раза в сутки, и одного любознательного парня Имяреку удалось разговорить. Донской, - да, кажется, его фамилия была Донской, - оказался занятным человечком, увлекался радиоделом, кстати, он и подправил Бошкино радио на прием коротких волн, хранил подправку в тайне, в душу не лез, но душевный разговор поддерживал. И вот однажды Имярек сподвигнул Донского посмотреть, что там за пультом скрыто и отчего, когда рычаги двигаешь, происходит позвякивание государственной машины. Пульт как потайной сейф был врезан в стену и снаружи не поддавался вскрытию, за стеной же располагалась тайная комната, закрытая дубовой дверью на большом амбарном замке. Парнишка вынул незаметно у спящего на солнышке Бошки связку ключей и отчаянным приступом вскрыл темное помещение, но сам, верный присяге, не пошел внутрь, и только пропустил туда подопечного. Обратно Имярек вышел с почерневшим челом повидавшего горя на своем веку человека. Там, в затхлом чулане, он обнаружил оборотную сторону пульта - на концах рычагов управления висели обычные медные колокольчики, какие вешали раньше под дугой на почтовых тройках. Вот и вся конструкция. Донской потом исчез из поля зрения, да и караул передвинули за крепостную стену.
Бошка еще несколько раз дергает рычаг сельского хозяйства и, добившись малинового звона, отходит.
-Да, придется, уважаемый, караул-то вернуть, - вдруг у Бошки наворачиваются слезы. - А то и вправду убил бы ты меня, зря раздумывал: черт с ним, с Бошкой, подумаешь, величина, отработал свое - уходи на свалку истории, так? Так и надо мне за все мои труды, за святость, за веру, мало, что ли, Великих Инквизиторов было на свете, инквизиторов много, а Иесусе один, - Бошка хлюпает носом. - Только если я уйду, и ты покатишься с божественных высот, об этом не подумал, уважаемый. Ведь это ж я твою святость хранил, лелеял, да немного и мне перепадало, самую малость, крохи, можно сказать. Но бессмертие, бессмертие без меня уж никак, неужто бессмертием решил побрезговать?
Имярек поднимает от тетрадки голову.
-Так ты, сукин сын, - Имярек нервно смеется, - ты, подлец, из себя Великого Инквизитора корчишь? Вон куда ты решил взобраться, ты думаешь, костры отгорят, воздух чище станет? Мразь, - в мозгу Имярека мелькает Неточкин, мечтатель белых ночей. - Смердящая мразь, ты думаешь, тебя Великим Инквизитором почитать будут? Ха-ха, нет, я не Иисус, и ты не Инквизитор, ты Смердяков, слышишь, Смердяков, сын лакейский, ты все извратил, у тебя кровь невинных на руках...
-Поворотись на свои руки. - Бошка меняется на глазах. - Смотри, капает на зеленое сукно. Ты о ком плачешь? Ты кого жалеешь? Не ты ли учил наотмашь бить, а? Не ты ли врагов искал в отечестве? Думал, шутки шутим, а не ты ли кричал: эта подленькая интеллигенция, этот крестьянский идиотизм? Чего же ты ждал? Ты меня Неточкиным попрекаешь, а сам немцев читал, а для родного языка чувств не хватило. Музыку любил, ля-ля, тра-ля-ля, а музыка для чего? Чтобы себя не слушать, не слышать, как кричит синяя белуга!
Это уже был удар ниже пояса. Значит, они все докладывали ему, он все знает, все мои страхи. Имярек пытается сделать вид, будто ничего не произошло, но у него плохо получается, и Бошка нагло лыбится в глаза. Эта синяя белуга была ночным его кошмаром, он боялся о ней говорить врачам, боялся, если скажет - то как бы признает ее силу, и другие признают силу, станут напоминать ему о ней, спрашивать: ну что, белуга больше не тревожит? А то еще придумают и будут говорить: белужья болезнь, белужьи симптомы, или просто шушукаться: "у него белуга". И однажды все-таки не выдержал, рассказал, как выходит он ночью на пустынный морской берег, как бредет в одну точку на бесконечной песчаной линии, не слышит, не видит и запаха не чует, но знает хорошо, математически, где она лежит без длины и толщины, поперек пространства и времени. Но там, в этой точке, - а он знает, что бесконечно малая математическая точка неисчерпаема, как и атом, - он находит огромную морскую рыбу с синим животом, и долго смотрит в ее мертвые глаза. Потом оживают морские волны, поднимается песчаный ветер, открывается рыбий рот и начинается вселенский вой - белуга кричит, жабрами зовет на помощь. Тогда он достает из кителя тупой нож для разрезания книг и журналов и тычет им в скользкое беременное брюхо. Кожа ее, слабенькая, рыхлая, горячего копчения, лопается и оттуда извергается людская масса, тысячи маленьких человечков. Они быстро бегут к спасителю, взбираются по брюкам, прячутся в складках кителя, забираются в карманы, пролезают в щели под нижнее белье, и тут он понимает, какие они холодные, противные и голые, как земляные червяки, и он начинает их судорожно отковыривать, отцеплять, а те костлявыми ручонками хватаются за что придется, мочатся от страху, но все же лезут, лезут, карабкаются, отталкивают друг дружку, чтобы побыстрее забраться на его нормальную высоту. Двое забрались в нагрудный карман и там начали заниматься постыдным делом. Он их вытаскивает, да неловко, раздавил женщину, она кричит белугой и держится за живот, а ее дружок грозит ему кулачишком и тут же слетает тяжелым комочком на берег. В этой суматохе десятка два прорываются под рубашку и впиваются, как пиявки, в спину. Но это только начало, потому что рыба извергает новые и новые толпы, и вот он уже, облепленный кровавой слизью, катается по земле и тоже воет, пока не приходит сиделка и не успокаивает его теплыми руками.
-Смотри, смотри, - Бошка тыкает за спину Имярека. - Вон белуга ползет, глянь, живот лопнет щас, не отмоешься потом.
Имярек испуганно оглядывается, а Бошка хохочет дурным горлом.
- Здравствуйте, Александр
Вы слегка ошибаетесь. Я вовсе не воинствующий атеист, Боже меня упаси от этого. Я атеист просто по убеждению. Не будь я атеистом, был бы профнепригодным по ряду профессий, которыми мне приходилось в жизни заниматься. Вот и устоялся. Как устоял в вере профессиональный материалист академик Павлов когда-то. И исторический материализм мне стал интересен уже в период перестройки по-настоящему. До этого, как и все мои сверстники, я почитал за падло изучать этот и прочие общественные дисциплины во всех четырех институтах, в коих мне пришлось учиться, гордился тройбаном за то, что смог отбрехаться от настырного преподавателя. Но вот когда полез этот смрад идеологический из всех щелей под руководством все того же Бзежинского, кстати, я всерьез стал читать и Маркса, и учебники, и Ленина, и Энгельса, и Кропоткина, и Каутского, и многих других. Видите ли, я сам немало лет проработал в газетах от районки до органа Верховного Совета СССР, а потом РФ, а потому знал, что статьям в газетах доверять нельзя, особенно той информации, которая касается идеологических штампов. Более убогих по разуму, более неграмотных и абсолютно самоуверенных и наглых людей, чем профессиональные журналисты, нет. Духовный проституцизм это норма бытия пишущей братии. Сегодня они жрут водку лоханями и орут здравницы в честь Лени, завтра борются с пьянством и поливают Леню грязью, послезавтра они же первыми швыряют в огонь партбилеты и поют Оссану Бзежинскому и Ельцину... и так далее, и тому подобное. Потому меня Бог уберег от следования веяниям общественного сознания и я убедился, что все утверждения о ложности истмата, как науки, не подкреплены никакой научной базой, а пропагандируются все теми же проджажными журналюгами не более того.
Из всей сколь-нибудь серьезной критики научного и аналитического аппаратов истмата мне досталось прочитать только работу Сергея Георгиевича Кара-Мурзы, посвященную анализу самой ранней работы юного еще В. Ленина ╚Разваитие капитализма в России╩. Там были выявлены и недостатки этой работы, и ошибки, и показана недальновидность, не то, что прозорливость вождя мирового пролетариата, но и обращено внимание на то, что ряд положений этой работиы остались актуальными и по сию пору, а два суждения вполне могли бы быть признанными за научяные открытия. Для 29-летнего парня, писавшего эту работу в ╚Крестах╩, недурно, не правда ли? Кстати, раз уж речь идет о Ленине, то не грех бы отметить и то, что оный человек был православный, в аттестате у него по Слову Божьему стоит ╚отлично╩, да и прихожанином он был до своего студенчества очень прилежным. Еще одна деталь, отмеченная у Мартова: Ленин ВСЕГДА подавал нищим, даже будучи стесненным в средствах и находясь в эмиграции. А это свидетельство заклятого врага Ленина. Вы всегда оделяете нищих? Ибо, насколько мне известно, милосердие распространяется и на эту сферу человеческой деятельности, а христианство было порождено именно этим революционным в античное время чувством - милосердием. Я признаюсь: не всегда подаю. Но стараюсь. Хотя и догадыаваюсь, что много среди них прохвостов. У меня был одноклассник Пушкарев, у которого родители были профЕССИОНАЛЬНЫМИ НИЩИМИ. В НАШЕМ КЛАССЕ У НИХ У ОДНИХ В ТЕ ГОДЫ БЫЛ НАСТОЯЩИЙ ДВУХЭТАЖНЫЙ ДОМ, И Пушщкарев был единственным, кто давал нам в долг деньги под проценты. Но я нищим чаще всего подаю, потому что давал клятву в пионерском возрасте: ╚... как завещал великий Ленин╩.
Почему это так на Руси: написаны миллионы слов по поводу сложности образа и характера выдуманного убийцы старухи-процентщицы, но живой человек Ленин всегда и во все времена выглядит плакатно, схематично и абсолютно нагло оценивается, как то святой, то негодяй. Если раньше общество рассматривало его сквозь призму мировоззрения ╚Нахаленка╩ шолоховского, то теперь нам велят рассматривать его через журнал ╚Огонек╩ и партию ╚Яблоко╩, финансируемых Конгрессом США. Мне вот детстве казались дикими рассказы Осеевой о Ленине, а в поэме Твардовского ╚Ленин и печник╩ фраза: ╚Ленин?!╩ Тут и сел старик╩ казалась кощунственной. Сейчас я понимаю, что образ Вождя все-таки стал хрестоматийным, как образ Сына Божьего, враги Ленина столь же исполнены почтения к нему, как и его друзья, и чем более шлет хулы враг Ленина, тем более укрепляется авторитет Ильича.
Хотел еще написать кое-что, но и так больно большое письмо получилось. С уважением, Валерий
-
-
-
- Решил высказаться по теме, заняв оригинальную позицию. Вы знаете, я за социализм.
Мне кажется, если бы не гонения на Церковь, то СССР мог бы стоять и по сей день.
Социализм погиб не потому, что был нехорош для народа, а потому только, что был ПРОТИВ БОГА. Гибель социализма доказывает не то, что социализм плох для человека, а то, что ДАЖЕ САМАЯ ХОРОШАЯ ИДЕЯ, если она ПРОТИВ БОГА, ОБРЕЧЕНА. Отдав приказ расстреливать священников, Ленин подписал смертный приговор "светлому будущему человечества". О чем я, будучи человеком и зная по опыту жизни ПРЕИМУЩЕСТВА социализма перед капитализмом, могу только пожалеть. Увы!
А что Ленина любили те, кто с ним общались - это не противоречит тому, что он - сатана! Наоборот, только подтверждает!
Знаете ли, что сатана есть АНГЕЛ, только падший. Даже святые были на грани прельщения, когда им случалось встречаться с ангельским ликом тьмы. Об этом много поучительного можно прочесть в житиях святых. Отличить Добро от зла не так-то просто. Сатана принимает вид светлого ангела (это ему нетрудно, так как он и есть ангел, хотя и падший) и становится неотразимым в прельщении.
Господи, не дай нам прельститься!
