Вы могли бы привести слова Д.С.Мережковского (на которого Розанов имел громадное влияние), который так охарактеризовал литераторов русского зарубежья: "Мы не в изгнании, мы в послании", что также не совсем уместно.

А Вы в чем?

"Русский пароход покидал русские берега, отправляясь за границу. Опершись о борт, стоял русский писатель рядом со своей женой и тихо говорил: Прощай, моя бедная, истерзанная родина. Уже на горизонте маячит Эйфелева башня, Нотр Дам, Итальянский бульвар, но еще не скрылась из глаз моих ты, моя старая, добрая, так любимая мной Россия. И на чужбине я буду помнить твои маленькие церковки и зеленые монастыри, буду помнить тебя, холодный красавец Петербург, твои улицы, дома, буду помнить ╚Медведя╩ на Конюшенной, где так хорошо было запить расстегай рюмкой рябиновой. На всю жизнь врежешься ты в мозг мой моя смешная, нелепая, бесконечно любимая Россия! Жена стояла тут же слушала эти писательские слова и плакала.

Прошел год. У русского писателя была уже квартирка на бульваре Гренелль и служба на улице Марбеф; многие шоферы такси уже кивали ему головой, как старому знакомому, уже у него было свое излюбленное кафе на улице Пигаль и кабачок на улице Сен-Мишель, где он облюбовал рагу из кролика и совсем недурное ╚ординер╩ [1]. Пришел он однажды домой после кролика, после ╚ординера╩, сел за письменный стол, подумал и, тряхнув головой, решил написать рассказ о своей дорогой родине. Что ты хочешь делать? спросила жена. Хочу рассказ писать. О чем? О России. О че-о-ем? Господи боже ты мой, глуха ты, что ли? О Рос-сии-иии. Кальмэ ву, же ву при [2]. Что же ты можешь писать о России? Мало ли что. Начну так: ╚Шел унылый, скучный дождь, который только и может идти в Петербурге. Высокий молодой человек шагал по пустынной в это время дня Дерибасовской...╩ Постой, разве такая улица есть в Петербурге? А черт его знает! Знакомое словцо. Впрочем, поставлю для верности Невскую улицу. Итак: ╚Высокий молодой человек шагал по Невской улице, свернул на Конюшенную и вошел, потирая руки, к ╚Медведю╩. Что, холодно вам? спросил метрдотель, подавая карточку. О да, возразил молодой сей господин. Я есть большой замерзавец на свой хрупкий организм╩. Послушай, робко возразила жена, разве есть такое слово ╚замерзавец╩? Ну да. Человек, который быстро замерзает, суть замерзавец. Пишу дальше: ╚ Очень вас прошу, сказал этот молодой господин, подайте мне один застегай с немножечком пуассон фрэ [3] и одну рюмку рабиновку╩. Кто такое рабиновка? Это такое... дю водка. А по-моему, это еврейская фамилия: Рабиновка жена Рабиновича. Ты так думаешь?.. Гм... Как трудно писать по-русски! И принялся грызть перо. Грыз до утра.

И еще год пронесся над писателем и его женой. Писатель пополнел, округлился, завел свой автомобиль вообще, та вечерняя газета, где он вел парижскую хронику, щедро оплачивала его ╚се селебр рюсс╩ [4]. Однажды он возвращался вечером из ресторана, где оркестр ни с того ни с сего сыграл ╚Боже, царя храни╩. Знакомая мелодия навеяла целый ряд мыслей о России. ╚О, нотр повр Рюсси [5], печально думал он. Когда я приходить домой, я что-нибудь будить писать о наша славненькая матучка Руссии╩. Пришел. Сел. Написал. ╚Была большая дождика. Погода был то, это называй веритабль петербуржьен [6]. Один молодой господин ходил по одна улица по имени сей улица Крещиатик. Ему очень хотелось манжэ [7]. Он, заходишь на Конюшню, сесть на Медведя и поехать в ресторан где скажишь: Гарсон [8], рабинович и одна застегайчик с ухами╩."

А.Аверченко "Трагедия русского писателя"