TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Rambler's Top100

Золотые прииски Юлия Андреева  Обозрение Алексея Шорохова  Книга Писем Владимира Хлумова  Классики и современники  Критические заметки Андрея Журкина 
Дискуссия

ЛИТЕРАТУРНОЕ ОБОЗРЕНИЕ
Соломона Воложина

Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н Ы Й      С М Ы С Л


18.06.2018
11:31

Доказательство от Борромини.

    Начну с цитаты: "…Борромини проектирует своё первое самостоятельное произведение, фонарь купола Сант-Андреа делла Валле, в котором предвосхищаются зачатки . . .

15.06.2018
10:42

Как трезвел Гоголь.

    Я только что впервые прочёл “Сорочинскую ярмарку” (1829) Гоголя. И знаете, что меня толкнуло её читать? – Такая фраза Аверинцева: "В целом православная духовность . . .

09.06.2018
19:05

Вьюн.

    Уважаемый читатель! Вы мне простите, что я начинаю писать разбор произведения (“Храмлаг”, 3-я часть “Лампы Мафусаила” Пелевина) до того, как его прочёл? Я уже . . .

07.06.2018
14:34

Зачем об этом писать.

    О плохом, невпечатляющем фильме… “О любви” (2017) режиссёра Бортко… Мне его предложил посмотреть собеседник. Правда, сомнительный насчёт вкуса. Говорит: актриса . . .

06.06.2018
15:28

Попался.

    Уважаемые читатели! Я люблю вводить в курс дела, вводя в курс о себе… Вот про музыкальное произведение, говорят, что восприятие его при каждом прослушивании . . .

05.06.2018
11:24

Обожаю брезжущее.

    Недавно меня озарило (см. тут), что Гоголь (трезвея от недавнего своего романтизма путём прозревания, что народ-то плоховат – материалистичен слишком) не сразу . . .

03.06.2018
13:32

Несчастный.

    Я несчастный. Я имел счастье десятилетиями – вы простите мне полную искренность? – размещать в виде точки на синусоиде (с вылетами с неё вверх и вниз) . . .

02.06.2018
18:19

Про уму непостижимое.

    У меня был товарищ, идейный противник. И мы могли без устали спорить друг с другом. Уступали друг другу под давлением аргументов. Не так, как теперь враги в . . .

01.06.2018
08:28

Хорошо ли повторять?

    Я знаю, что я не шибко умею анализировать живопись. Мне лучше удаётся воспользоваться анализом специалистов и сделать свой синтез. Тем не менее, я не исключаю, что . . .

31.05.2018
08:50

Откровние от Михаила.

    Я начну с цитирования того, что постепенно навязалось моему вниманию во второй главе: "Он выпил большую рюмку водки, проглотил сардинку. Я налил ему вторую. Он её . . .

28.05.2018
19:13

Пелевин изменился.

    Вообще, когда-то со мной такое было. Я теперь и не вспомню, почему. Читать “Гойю” Фейхтвангера мне было трудно – я не понимал чего-то. Я даже только что попробовал . . .

25.05.2018
11:11

Попробую-ка я...

    Мне трудно. Хочется обосновать ещё раз. Чтоб вас, читатель, не отправлять туда, где это уже обосновано. Но. Это слишком далеко уведёт. Так что – хотите – верьте, . . .

23.05.2018
17:17

Душа стесняется лирическим волненьем, и...

    Я не знаю, чего я хочу. Я прочел слова Вейдле: "…вымысел как таковой все же никакой необходимостью не прикован к слову”. И вспомнился мне мой, отрока, рисунок. Я . . .

18.05.2018
18:05

Чиканутый.

    Я попал в несчастную клеточку. Наткнувшись на что-то, отличающееся от сериала – с его задачей как можно дольше и разнообразнее сюжет продлить – я чувствую себя . . .

18.05.2018
09:58

Почему читаешь - дух зазватывает, а смотришь кино...

     

    …если бы мы не считали искусством (хотя бы и плохим) любые фильмы и романы, всего лишь берущие в сотый раз у искусства напрокат давно им использованные повествовательные или характеризующие схемы…

    Вейдле

    Передам мысль Вейдле его словами, но переставленными:

    "То, чему ищет человек выражения, неразрывного с изображением, никак не может быть тем самым, что удается ему обозначить словами своего языка, обращенного к практическим нуждам и удовлетворяющего их”.

    В нарастающем сочувственном напряжении, какое я испытывал, читая как Печерский “вспоминает”, как он готовил восстание в Собиборе и как оно фактически проходило, я подозреваю, что “виноват” писатель Илья Васильев, написавший книгу “Александр Печерский: прорыв в бессмертие” (2013).

    "— Что, Саша, вы хотите меня испытать или только предупредить?

    — Сейчас не время для пустых разговоров. Вы заслужили, чтобы вас судили, и все-таки мы доверяем вам жизнь шести сотен людей. Зачем предупреждать? Вы сами хорошо понимаете, что вас ждет в случае провала… А теперь о плане восстания…

    А мой план был такой: в первую очередь мы должны уничтожить офицерскую группу, управляющую лагерем. Понятно, поодиночке, без малейшего шума. Но за короткое время, полагаю за час, не больше. Быстрее вряд ли получится, а растянуть на более длительное время — опасно, могут спохватиться, что кого-то не хватает, поднимут тревогу.

    Уничтожение немецких офицеров осуществляют самые надежные люди из советских военнопленных, которых я лично знаю, и уверен, что на них можно положиться. Ясно, что для такого дела требуются люди отважные, решительные, с твердой рукой. Минута колебания, провал только одного участника операции могут привести к гибели всех.

    После обеда, в половине четвертого, капо Бжецкий под каким-либо предлогом отведет во второй лагерь трех человек, по моему указанию. Эти трое ликвидируют там четырех гитлеровцев. Борух должен обеспечить явку, поодиночке, офицеров в помещение, где и будет всё осуществлено. Также надо обеспечить, чтобы в это время никто из лагеря не выходил. Кто попытается поднять шум — надо любыми способами заставить его замолчать, вплоть до уничтожения. К четырем часам операция во втором лагере должна быть завершена.

    В четыре часа специально выделенная для этого группа людей перережет телефонную связь, идущую через второй лагерь к резерву охраны. Провод надо срезать с обоих столбов и обязательно спрятать, чтобы лишить возможности скорого восстановления связи.

    В это время начинается уничтожение офицеров в нашем, первом лагере. Офицеров, также поодиночке, приглашаются в мастерские. В каждой мастерской их будут поджидать по два человека, которые осуществят их ликвидацию. До половины пятого все должно быть закончено”.

    И т.д.

    Вам, читатель, ясно, как именно действовать? Как заводить офицеров поодиночке в помещение, например?

    А ведь в этом самый перец. И на него намёк был раньше:

    "Далее я его спросил, имеет ли он в швейной, сапожной и столярной мастерских и втором лагере верных людей, на которых можно опереться.

    — Вы только скажите, когда и где, и все будет сделано, — был ответ Боруха”.

    Из последующего же выясняется, что каждому из офицеров приготовили вещевую приманку.

    Это постепенное прояснение, КАК восстать и вводит читателя в напряжение*. Потому что немыслимо ж, как. И вряд ли реальный Печерский так запутано потом вспоминал. Ибо план-то у него получился филигранный (иначе и восстание б не удалось). То есть человек он был очень чёткий. И понимал, что и как надо рассказать "словами своего языка, обращенного к практическим нуждам”. Например, к нуждам отчитаться перед своими, когда окажется по ту сторону фронта. Или к нуждам Нюрнбергского процесса. Например, я раз пожаловался в полицию, что у меня хотели выманить деньги. Полиции было интересны мельчайшие психологические моменты попытки. Например, что позвонившая мне девушка, притворившаяся моей дочкой, притворилась звонящей из больницы, ибо она, мол, упала, разбила губы, не может говорить и передаёт трубку санитару. Это, чтоб я не узнал по голосу и манере говорить, что это не дочка. Так этот нюанс был записан. А меня перед этим попросили всё рассказать с мельчайшими подробностями. Так как я сперва просто сказал, что по телефону мужчина предложил мне дать деньги приедущему ко мне посыльному, чтоб откупиться от сбитого дочкой при падении с велосипеда человека, у которого тяжелейшая травма, деньги – на сложную операцию, на которую у того денег нет, и чтоб он не подавал на дочку в суд за повреждение здоровья. Вот я и рассказал "словами своего языка, обращенного к практическим нуждам”.

    А вот выразить и изобразить неимоверную трудность претворить филигранность замысла в реальность – это уже по плечу только искусству вымысла (так это называет Вейдле в отличие от искусства слова). Если я прав, упомянутая динамика от неясности к ясности читателю и есть писательское достижение Васильева в порядке создания искусства вымысла. Искусства слова при этом не требуется. Могут быть даже стилистические ошибки. Например: "Офицеров… приглашаются”.

    Подтверждением моей догадки может служить немыслимое быть вспомненным, как убивали одного, другого и так далее офицеров. Потому что, во-первых, сам Печерский в реальности был только в одном месте, во-вторых, убивальщики в других местах не могли ему после побега рассказать, так как они почти сразу рассеялись (а до того было не до рассказов, как убивали) и больше они не виделись ("Моя группа состояла из девяти человек……. Восемь человек было принято в партизанский отряд имени Котовского. Меня зачислили в отряд имени Щорса”).

    Васильев это учёл и обманул читателя:

    "Внутри, по полученным мною впоследствии сведениям, события развивались так…”.

    Читатель же вводится в точку зрения птичьего полёта и видит много что в разных местах лагеря:

    "Бывший майор Пинкевич и большая часть лагерников следом за ним кинулись к центральным воротам. Охранник у ворот был сметен и раздавлен под напором людей. Восставшие отрыли стрельбу из имевшихся у них нескольких винтовок, в фашистов полетели камни, в глаза им бросали песок, и все бежали, бежали к лесу. Но до леса многие не дотянули. Одни подорвались на минах, других догнали пули…

    Советские военнопленные, следуя за мною, бросились на оружейный склад, но ураганный пулеметный огонь охранников прижал нас к земле. Оставшиеся в живых фашисты бросились отбивать склад”.

    Так вот слова для изовыражения постепенного превращения неясности КАК в ясность – годятся. А кино – нет. Потому что в кино главное – действие, а не слова. Слова, наоборот, очень плохо замечаются, особенно – как в фильме “Собибор” (2018) Хабенского. Когда произносятся они, таясь, тихо, невнятно. К тому ж режиссёр недостаточно уловил драматическую ценность превращения неясности КАК в ясность.

    Как показывают в кино замысел (а именно с него в данном случае начинается КАК)? – В кино это показывают с каким-то визуальным изменением обычного показа. – Так такого в фильме вообще нету. Наоборот, не мысль Печерского показана (как в книге), а изложение им плана в виде приказа, решительным тоном.

    "- У него допуск во все помещения. Где все офицеры. Их двенадцать. Двенадцать человек – мозг Собибора. Уничтожим мозг – убьём всех.

    - Как это?

    - Зарежем. Загрызём. Задушим. Ликвидируем офицеров – заберём оружие. И все будем уходить. Через центральные ворота.

    - Ну с оружием проще [в смысле – уходить, а безоружным – сложнее, и не стоит им]

    - Все. Весь лагерь. Это всё. Вопросы? (Молчание) Разошлись”.

    “- Завтра одного за другим заманиваем всех офицеров в мастерские. Все 12 человек.

    - Трое будут в командировке.

    - Остаётся девять. Уже проще. Говорим красивые речи. Там сапоги чистить. Всё, что угодно. Самое главное – заманить, чтоб не вызывать подозрений. Кто сможет сделать?

    - Я могу.

    - Сколько тебе лет?

    - Я справлюсь. Я чищу им ботинки”.

    То есть не филигранный расчёт и подготовка к выполнению, а импровизация. В смысле – дух да превозможет. – Просто пропаганда бестолковая.

    К тому же в книге план восстания, пусть неясный, непосредственно перетекает в его осуществление и напряжение только растёт. А в кино заговор и осуществление перебито какой-то невнятной оргией немцев, с катанием начальника лагеря на чём-то, во что впряжён Печерский, и чуть не загнан до смерти, и его прямо воскрешает к жизни какая-то женщина. – Случайность, мол, помогла восстанию. Теперь уже не непреклонный дух.

    Правда, что хорошо – финал: рваным монтажом показ какого-то иномирия, этого бега в свободу… толпы под пулемётными очередями и сквозь взрывы мин, заложенных по периметру лагеря… в чисто поле и в зарю.

    А что очень плохо – вставление сцены отравления женщин газом в душегубке.

    В книге об этом тоже есть. После воспоминаний о пребывании Печерского в предыдущих лагерях. Но как показано! Два раза и оба – в виде рассказа. Вот первый:

    "— Что там горит? — спросил я.

    — Не спрашивайте, — ответил Борух, так звали нашего нового знакомого, — там сжигают тела ваших товарищей, которые прибыли с вами.

    У меня потемнело в глазах. А Борух продолжил:

    — Вы не первые и не последние. День через день сюда прибывают эшелоны по две тысячи человек каждый. А лагерь существует уже около полутора лет. Подсчитать сами можете. Сюда поступали евреи из Польши, Чехословакии, Франции, Голландии. Но из Советской России впервые вижу.

    . . . . . . . . . .

    Простыми словами, как будто речь идет об обыденных вещах, он рассказывал, и мы, только что прибывшие сюда, но уже достаточно пережившие, слушали его с содроганием.

    . . . . . . . . . .

    Как только вас отделили и привели сюда, остальных увели во второй лагерь. Вам повезло. Обычно туда направляют всех прибывших, никого не оставляют.

    Из первого лагеря имеется проход во второй лагерь, куда гонят основную массу прибывших лагерников. Там им приказывают положить привезенные с собою узлы и раздеться, чтобы идти в “баню”. У женщин отрезают волосы. Все делается тихо и быстро. Потом происходит сортировка и упаковка их вещей.

    А людей отправляют в третий лагерь, в так называемую “небесную дорогу”. В третьем лагере истребили уже около полумиллиона евреев.

    Женщины идут вместе с детьми в одних нижних рубахах. За ними, на расстоянии ста шагов, под усиленной охраной, идут совершенно голые мужчины. Вот там, недалеко от места, откуда виден дым, и находится “баня”.

    Там имеются два здания: одно для женщин и детей, второе — для мужчин. Внутреннее устройство этих помещений я сам не видел, но рассказывали, кто знает. На первый взгляд, там устроено все так, как положено быть в бане: краны для горячей и холодной воды, бочки для мытья… Как только люди входят в “баню”, за ними немедленно запирают двери и сверху начинают спускаться густые, темные клубы дыма. Раздаются душераздирающие крики. Но продолжается это недолго. Вскоре крики переходят в клокотание, хрип, люди, задыхаясь, корчатся в предсмертных судорогах. Матери собственным телом пытаются прикрыть детей. “Банщик” следит через маленькое окошечко в потолке за ходом “процедуры”. Пятнадцать минут — и все кончено”.

    И этот и другой рассказ написано сухо. Не для того, чтоб – по контрасту – разбередить читателя. Тот, в общем образованный, знает. Написано это для чисто логического вывода персонажей (заключённых), что их, косвенных свидетелей ТАКОГО, в живых не оставят. Значит, надо бежать. Больше ни для чего иного написано про газ. Ни рассказавший, ни слушающие не видели. Драматизм у Васильева впереди, не тут. Образованный читатель и не напрягается до времени.

    А Хабенский решил удушение показать. И показал в самом начале фильма. И показ ТАКОГО должен, казалось бы, сам по себе впечатлить сильнее. Но этого нет. – Почему? – Потому что нет индивидуализации удушаемых. У Гроссмана в “Жизни и судьбе” это изовыражено с точки зрения двух персонажей, о которых у него написано очень много до того. Они для вас живые и как родные. Настолько подробно вы о них знаете. И – нужно (по крайней мере, мне) приложить немалые усилия воли, чтоб эту сцену прочесть. А потом она ещё и неотвязно мерещится неделями, понемногу затухая.

    Нет, Хабенский тоже попробовал индивидуализировать – несколько раз показал одну и ту же очень красивую и запоминающуюся женщину. Но что можно сделать за минуту-другую?

    Возможно, Хабенский ставил перед собой не ту задачу, что Васильев. Васильев – показать военную исключительность Печерского. У него и название произведения соответствующее – “Александр Печерский: прорыв в бессмертие”. А Хабенский – подвиг перебарывания себя мирными людьми. Начинается – как они дают себя отравить газом. Потом – как надеются на спасение от Бога хоть кому-то. А перед концом (аж затянуто), как им трудно убивать нацистских офицеров. А в конце – упоение “у бездны мрачной на краю”, на грани жизни и смерти. Превращение их чуть не в ницшеанцев, отрицающих Этот, плохой-преплохой, мир. Это уже не коллективистского типа идеал. И потому, может, фильм и кончается (в замедленной съёмке) бегством в зарю всего одного человека какого-то.

    Но сказать, что Хабенскому удалось захватить… меня, по крайней мере, я не могу. Может, это и не разрешимая была задача – сделать психологический фильм о перерождающейся массе на материале успешного, исключительного в истории восстания.

    Ну а у меня лично – особый счёт. Я ж считаю произведение выдающимся, только если оно не относится к прикладному искусству (призванному усиливать знаемое переживание). То есть, если оно движимо подсознательным идеалом.

    Конечно, ницшеанство с большой вероятностью – из-за его относительной редкости и странности для масс – годится на роль подсознательного. Тем более, что фильм антинацистский, а нацисты (по крайней мере принципиальные), как известно, сами были ницшеанцами. Хабенский, наверно, удивится, что его увидел кто-то ницшеанцем. Хоть сам он вполне вписался, например, персонажем-ницшеанцем в фильм “Географ глобус пропил” ницшеанца Велединского. Впрочем, лишь финал “Собибора” отдаёт ницшеанством и подсознательным. (Или за то и надо его ценить, как бы мало следа от подсознательного идеала ни осталось в “тексте”?)

    Ну а как быть с Васильевым? Ведь и у того, как ни мало, а тоже – подсознательное. Вот что это:

    "Искусство же вымысла, как и всякое другое, начинается там, где ищут одновременного изображения и выражения чего-то такого, чего нельзя ни изобразить без выражения, ни выразить без изображения” (Вейдле)?

    Что это – изовыражение постепенного превращения неясности КАК восстать в ясность? Что это как не следы подсознательного идеала типа трагического героизма? Который так актуален после 2014 года и всесторонней западной атаки на Россию… Всё возрастающей атаки…

    Васильев в 2013-м атаку как бы предугадал, а Хабенский в 2018-м уже просто не смог не воспользоваться и повторить, пусть и почти извратив подсознательно по сути, зато осознанно – присоединяясь. Что и видит большинство**.

    12 мая 2018 г.

    *- Тогда вам ещё больше должен понравиться англо-югославский фильм “Побег из Собибора” 1987-го года.

    - Точно. Но это из-за моей эстетической слабости. То фильм-экшн, фильм-заражение. Прикладное искусство. Приложено для тренировки взлёта боевой инициативы. И я дрожал от напряжения в 10 раз сильнее, чем при чтении книги Васильева.

    Жаль только, что там фамилия главного героя звучит Петревский, а не Печерский. Что: художественный фильм, имея в составе обязательно вымысел, должен не именовать героя, как именовался его прототип? – Но фильм не художественный. В нём нет ничего от подсознательного идеала.

    14.05.2018.

    **- Не видит большинство трагического героизма. Ибо сами авторы его не видят.

    Главный трюк создателей “Собибора” заключается в том, что реальное событие переосмысливается, переделывается, выхолащивается и наполняется другим смыслом. В искривлениях авторы не стесняются.

    Кто смотрел фильм, тот помнит сцену с пнем, который герой Хабенского должен расколоть или иначе “расстреляют каждого десятого здесь”, т.е. из тех, кто работает рядом с героем Хабенского. Условие зверское, но чувствуется в нем притянутость какая-то. Что логично, ибо в реальности все было более глубоким и сильным. Печерскому, который с ненавистью смотрел на избиение солагерника, было приказано расколоть чурбак и получить 25 ударов кнутом (в случае неуспеха) или курево (в случае успеха). Печерский расколол, но отказался от приза в виде курева, а потом от хлеба, ибо гордость и презрение к мразям не позволили. Хабенским такой поворот событий видимо показался не очень драматичным – каких-то 25 кнутов! Да ну, мы же не Советский ненормальный писатель Шолохов и наш герой не какой-то там недочеловек Соколов (наш герой становится нормальным человеком!), - подумали хабенские. Подумали и решили – 25 кнутов заменяем расстрелом каждого десятого (а не героя Хабенского) здесь (то есть двоих или троих – авторы не додумались, что пафос их разбивается об общее количество присутствующих “здесь”, додумались бы, то написали бы другие слова, например, “расстреляю вон тех троих” или “каждого второго”), а хлеб – яблоком. Ну и причин никаких не надо – просто фриц так захотел и обратил внимание на нашего героя Хабенского. А вот это и есть та самая голливудщина не лучшего пошиба – индивид спас людей от плохого поступка безумного нациста, который решил докопаться именно вот до этого конкретно индивида с которым он даже особо не пересекался. Герой Хабенского вдруг становится избранным и отказывается от символа грехопадения – яблока. Да это еще и Болливуд какой-то.

    В фильме “Побег из Собибора”, который Хабенский назвал “детективом и экшеном”, есть один эпизод по своей драматичности и надрыву затмевающий все потуги Хабенского и Ко. Расстрел тринадцати, которые совершили неудачную попытку побега. Там было условие: каждый из расстреливаемых должен взять себе пару, которую тоже расстреляют. Не выберут - расстреляют пятьдесят. Двадцать шесть или пятьдесят…

    Подобных сцен у Хабенского нет и быть не может. Для него нацистский концлагерь есть некая абстракция, внутри которой он конструирует то, что хочет и как хочет, абсолютно не сопереживая и не понимая..

    - Что правда, это что "переосмысливается” царящая и у Васильева, и в англо-югославном фильме рациональность и нацистов, и избегающих смерти узников. Есть, правда, в “Побеге…” сцена абсурда. Когда двум эсесовцам вдруг взбрело в голову поиздеваться во время обеда над голодными. Они придрались, что один наливающий на слово: “Скорее”, - ответил: “Минуточку”, - и стали избивать его, да так, что он не смог продолжать наливать и упал, после чего разливание вообще было прекращено, и обед объявлен законченным. В фильме это просто ещё один инцидент в пользу убеждения сомневающихся, что из лагеря нужно бежать.

    Не то, что в “Судьбе человека” – понятная рациональность “высшей” цивилизации, очищающей землю от излишков цивилизации “низшей”:

    "Били за то, что ты — русский, за то, что на белый свет еще смотришь, за то, что на них, сволочей, работаешь. Били и за то, что не так взглянешь, не так ступнешь, не так повернешься. Били запросто, для того чтобы когда-нибудь да убить до смерти, чтобы захлебнулся своей последней кровью и подох от побоев. Печей-то, наверное, на всех нас не хватало в Германии”.

    А у Хабенского – абсурд. И абсурд этот: “расстреляют каждого десятого здесь”, - подсознательно служит для воспевания ницшеанского иномирия, антитезы Этого, плохого мира. Нет, я понимаю, что повод дал текст Васильева. У того Печерский тоже поиграл со смертью (тоже антитезой Этого плохого мира) во вред делу побега, отказавшись от вознаграждения за раскалывание пня не за 5, а за 4,5 минуты. Да, абсурд Печерского больше выигрывает от абсурда эсесовца “расстреляют каждого десятого здесь”. Но понять это может только человек, способный чуять подсознательный идеал в принципе и ницшеанский идеал иномирия в частности.

    Я тут рискую быть двукратно не понятым.

    Как можно ценить столь ужасное для мира ницшеанское иномирие за его подсознательность? И как можно считать имеющим отношение к ценности, пусть и отрицаемой, самоосознаваемый абсурд (избиение разливальщика, обещание расстрелять каждого десятого за сомнительный взгляд одного)?

    Надо читать Ницше, чтоб уметь головой понимать такие вещи. Или надо, чтоб Аверинцев попал на глаза:

    "Вспомним, что европейская свобода как феномен вполне реальный, хотя и весьма несовершенный, основана "пуританами" в борьбе с распущенностью "кавалеров". Тоталитаризм противопоставляет демократии не только угрозу террора, но и соблазн снятия запретов, некое ложное освобождение; видеть в нем только репрессивную сторону - большая ошибка. Применительно к немецкому национал-социализму Т. Манн в своей новелле "Закон" подчеркивает именно настроение оргии, которая есть "мерзость пред Господом"; в стилизованном пророчестве о Гитлере говорится как о совратителе мнимой свободой (от закона). Тоталитаризм знает свою "карнавализацию"…” (https://www.litmir.me/br/?b=249561&p=1).

    А понимать полезно. Хотя б потому, что, поняв, можно самому не сверзиться в очарование состояния “у бездны мрачной на краю”. Вон, герой Васильева не удержался: на абсурд ответил абсурдом, как только его абсурд дал повод счесть себя антиподом: "Пусть враги чувствуют, что мы остаемся людьми”. Хабенский вот – сверзился. Вы посмотрите, с каким вкусом его герой снимает с себя куртку, с какой внутренней раскованностью он приступает к раскалыванию пня… Он – свободен! Перед лицом смерти. Это ницшеанство.

    Понимать полезно, потому что и ницшеанцы, и даже нацисты – люди. И это полезно знать, хоть обиход и тянет их называть нелюдями. Полезно знать, что исповедующие любой идеал обиходно любят называть нелюдями людей, исповедующих любой иной идеал. (Обиходно – это когда понимание чёрно-белое, без оттенков серого. Во времена перемен. Когда экстремистов, похоже, больше, чем нормальных.)

    А ценя произведение за след подсознательного идеала я оказываюсь аполитичным. Что считаю единственно правильным для эстетики.

    И тогда, между прочим, нельзя житейски-ценностно сравнивать сцены из разных произведений с точки зрения своего (критика) житейски-ценностно идеала (например, шолоховского Соколова, спасшего одного себя, и Печерского из “Собибора”, спасшего “каждого десятого здесь”). “Судьба человека” (1956-57) – произведение, так сказать, революционного сентиментализма (левое шестидесятничество), ратующего за отказ от акцента на как бы классицистско-общественное (сталинизм) в пользу учёта, наконец, и личного тоже. “Собибор” же – произведение ницшеанца, трижды изверившегося во всём и потому готового на вообще чёрт-те что, на иномирие. Как вообще можно идейно ("мы же не Советский ненормальный писатель Шолохов”) сравнивать произведения столь разных идеостилей?! Как писал Пушкин: "писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным”, - а не, как наш критик пишет (хоть тут процитирую): по тому судить, "что по идее должно быть”. Наш критик в мае 2018-го идею придумал, а автор в 2017-м, её, идею, предугадывая, должен её проиллюстрировать-де.

    Сравнивать можно только эстетически: в каком больше искусства вымысла (Вейдле различает вымысел и искусство вымысла, а так же искусство вымысла и искусство слова{или рисунка – для графики, киноязыка – для кино и т.д.}).

    А это ну очень сложная материя.

    И я вынужден тут, опираясь на Вейдле, говорить не его словами, а своими.

    Потому что он применяет слово “религия”, а мне кажется, что удобнее другой Абсолют – идеал. Нечто о-очень… Нет слов… Слов (рисунка, киноязыка) этот Абсолют требует особых – слитых с собою, Абсолютом. А к ницшеанству – как к антиподу христианства – мысли Вейдле вполне применимы. На явление такого Идеала (как и любого – их, грубо говоря, 6 типов) можно просто словами только намекнуть. Некоторыми из таких обычных слов для ницшеанства являются “Абсурд”, “Алогизм”, “Вневременье”, “Апричинность”. Так вот для “расстреляют каждого десятого здесь” за один неуважительный взгляд – намёком вполне годится Абсурд.

    А слова “Наконец Справедливость” на тех же правах намёка годятся для эпизода с самоспасением Соколова и идеала революционного сентиментализма, одного из тех, что наступили в хрущёвскую оттепель.

    И тогда представляется, что Шолохов и Хабенский в разбираемых эпизодах равны.

    15.05.2018.

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
340558  2018-05-18 15:58:28
Воложин
-

16.05.2018
10:54

Экспромт.

    Я приобрёл какую-то трусость в восприятии произведения искусства. Словно я – профессиональный критик, и моя (не существующая в мире науки об искусстве) репутация . . .

16.05.2018
10:46

Экспромт.

    Я приобрёл какую-то трусость в восприятии произведения искусства. Словно я – профессиональный критик, и моя (не существующая в мире науки об искусстве) репутация . . .

11.05.2018
17:26

Эх, хорошо!

    Но только написал это название, как сразу усомнился, в том, что заставило написать: “Эх, хорошо!”. Ладно. Пойду на поводу этого скачка мысли. Был у меня товарищ (уже . . .

10.05.2018
21:19

Мы сами себе диверсанты.

    Читал-читал с упоением и вдруг захотелось начать об этой книге писать – “Город Брежнев” (2017) Шамиля Идиатуллина. Строго говоря, не писать пока захотелось, а . . .

10.05.2018
16:31

Жуткая метафизическая свобода и физические преграды на каждом шагу.

    Я несчастный человек. Я пристрастился к вниканию в глубины художественных произведений, считаю своим кредо применять для этого то, чего начитался и сам додумал . . .

1|2|3|4|5|6|7|8|9|10 >>

 

Добавить статью

 

Редколлегия | О журнале | Авторам | Архив | Статистика | Дискуссия

Содержание
Современная русская мысль
Портал "Русский переплет"
Новости русской культуры
Галерея "Новые Передвижники"
Пишите

Русский переплет

© 1999 "Русский переплет"

Copyright (c) "Русский переплет"
Rambler's
Top100   Rambler's Top100

Rambler's Top100