TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Роман с продолжением
19 сентября 2008 года

Валерий Куклин

 

 

Голосовать с этой страницы!

В Е Л И К А Я С М У Т А

 

Предыдущее

Исторический роман-хроника

 

продолжение восемнадцатое

 

 

Валерий Куклин

 

ВЕЛИКАЯ СМУТА

 

Роман-хроника

продолжение восемнадцатое

 

7118 ГДЪ от С.М 1609 год от Р.Х.

 

НИЖНИЙ В ОСАДЕ

О том, как говядарь посадский от глада и томленья духом град превеликий спас

 

1

 

Неподалеку до впадения в Волгу Калинкин ручей разливался и затоплял кочковатый аршинов в пять сотен по кругу луг, после чего светлой ключевой водой стекал широким веером брызг и сочащейся влаги с высокого глиняного раската, мутным грязным мыском растворялся в большой воде, утекая вместе с рекой на юг, к самому морю.

Луг тот был залит всегда, но почему-то не заболачивался, всю весну, лето и осень радовал глаз сочной зеленью осоки вдоль берегов и пучками рогоза с коричневыми шишками над каждой из кочек. Воды здесь было всегда по щиколотку, лягушки не водились, только видны были в просветах маленькие юркие рыбки-огольцы да носились жуки-водомерки. Иногда прилетали цапли. Плавно опускались, расправляя огромные свои крылья, степенно шлепали длинными когтистыми ногами по мелководью, выглядывая что-то в тени осоки, недолго клевали найденное и улетали. И еще осенью и весной бывали здесь на пролете утки. Как правило, только ночевали. Днем стаи пролетали мимо...

Говядари Нижнего Новгорода, объединенные в торговое братство, свиней своих выпасали именно на этом лугу. Не тратить же на глупую скотину лишний корм, когда может она и сама себя прокормить. И что не травоядная она животина, любит и плоть погрызть -- тоже говядарям в угоду. Забивали свиней и хряков прямо здесь, возле ручья, а стерво бросали на берегу. Резали и смолили по вечерам, утром выгоняли молодняк -- и тот с радостным ревом подъедал все брошенное людьми начисто, после купался и бродил меж кочек, пожевывая травку, ловя пастью мальков.

Ловко наладили этот дешевый выпас нижегородские говядари. В других городах стерво свиное да говяжье в оврагах хоронят, а то и в нарочно вырытых ямах, а это - расходы, которые тоже в цену мяса ложатся. Так что, как ни кинь, а на всей Волге, почитай, свинины дешевле нижегородской не было: ни в Самаре, ни в Казани, ни в Костроме. А где свинина -- там и жир, сало в три пальца. Если говяжье мясо подкоптить да свинным жиром топленным залить, то после в бочке может оно в погребе и год пролежать, не затухнет. Если бочку ту в воду сунуть, на дно реки опустить, то и свинина, и говядина, и конина хоть десять лет там проваляется, а вынешь -- запах свежий у нее, как у убоины.

Татары казанские свинину не едят, но жиром пользуются, еще и хорошие деньги за него платят. Мыло варят. Из сала с золой, а после добавляют настоев травяных для отбития вони -- и уж цены нет таким серым камушкам. Им белье всякое и тряпье так отстирывается, что краше нового становятся. И бабам головы в банях промывают, становятся волосы волнистыми, пушистыми, всем на загляденье. Говорят еще, будто у татар лучше замуж берут тех девок, кто с мылом моется, а не грязнуль из кибиток.

Еще щетину собирают, а кожу свиную выделывают и шьют из нее обувку детскую да для барынь всякое такое, о чем вслух говорить не принято. Хорошая скотина -- свинья, прибыльная. И плодится хорошо: от трех до шести поросят в помете, растут быстро, уже на восьмой месяц забивать можно. Но лучше продержать еще месяца три -- чтобы мясо вызрело, стало крепким...

Правильно все это объяснил Козьма Захарыч Минин по прозвищу Сухорук, когда в голодный годуновский год предложил новгородским говядарям завести общинное стадо свиней на Калинкином лугу. Послушались пришлого нижегородцы -- и вскоре стали поминать Козьму Захарыча добрым словом. Ибо много зерна в тот год шло на баржах с низовьев Волги к северу да в Москву. Грузился хлеб в струги до краев, по дороге продавался так дешево, что дешевле было выкинуть. Зерном тем и подкармливали говядари тупорылых, дивясь тому, как свиньи быстро растут и тучнеют прямо на глазах.

Так что, кто из говядарей не поверил Минину в первый год, в следующую весну сам к нему с поклоном пришел да с собой пару поросят принес. Никто не получил отказа, всех приветил Калинкин ручей. И -- что удивительно -- оставался по-прежнему чистым.

2

 

Козьма Захарыч Минин-Сухорук не был нижегорожцем коренным...

Коренными здесь почитались только те, кто в пятом, в седьмом поколении проживал в городе. Того прежнего Нижнего Новгорода, что в глубокую старину грудью Батый-хана встретил, давно уж не было на белом свете -- стер с лица земли поганый царь, народ в полон увёл. Новый Нижний возродился сто лет спустя, побыл градом самостоятельным, а после неволей присоединился к Москве. А еще через полтораста лет покойный Государь московский Иван Васильевич прислал сюда народу видимо-невидимо, велел всем вместе жить. Случилось это в первый раз, когда царя казанского, а потом хана астраханского москвичи на колени ставили. Людей православных на Волге в ту пору ещё мало было, вот и стал гневливый царь гнать сюда на поселение лишних московских бояр с челядью да с холопами. Как опричнину завел, так еще больше народу на Волгу прислал, землями одарил, велел навечно оставаться здесь, обустраиваться и размножаться.

Много прибыло сюда православных из Подмосковья и Замосковья. Кого царь выслал по адашевскому делу, кого -- по морозовскому, а больше так -- по раздражению своему Государеву. Еще пригнал из Великого Новгорода горожан, из Пскова, из Устюга Великого. Где видел избыток людей -- оттуда и гнал их на Волгу. Не только семьями, но и родами. По четыре поколения порой: прадед правнука на руках нес. И селились внутри каменного, построенного еще великим Фрязиным Нижегородского Кремля слободами соответственно: псковские отдельно, новгородские отдельно, адашевские отдельно, морозовские отдельно, с коренными не перемешивались, хотя все звались обще - нижегородцами. Лишь Нижний Торг, что на берегу напротив Стрелки, был общим. И в торговых братствах выборных людей от каждой слободы всегда оставалось поровну. Так заведено было в Нижнем Новгороде издревле, так и продолжалось из года в год.

Сжились собранные по весям Руси православные, обустроились, ютились не только внутри слобод, но понемногу и перемешивались: то адашевский возьмет замуж псковитянку, то новгородка глянется устюжанину, а там их дети уж в обеих слободах бывших морозовских да адашевских одинаково дедами да бабками кличут. Вспоминали старики с улыбкой, как после разгона опричнины разрешил Грозный царь вернуться опальным в Москву, а вернулись лишь бояре, да и то не все. Понравилась людям вольная жизнь вдали от гнева царского, без крепости и при плодородной земле, возле лесов дремучих, невдалеке от озер рыбных. А главное -- Волга. Это -- как дорога во все концы света. Иные, говорят, по ней до самых земель шемаханских добирались. А там -- дальше -- и вовсе земли неизведанные. А из Москвы разве мир увидишь? Да и земля возле первопрестольной скудная.

А Государю подобное -- и в радость. Велел Иван Васильевич на первых порах всех, кто на Волге добровольно остался, от кабал избавить, дабы жили они трудом своим на нивах. Только землю пожаловал не всем и не поровну -- ее, родимую, отдал в поместья дворянам, детям боярским да любимчикам. Вот и стали брать у них отрезки крестьяне, засевать да барщину отрабатывать. Год-два прошло, все при деле оказались. Кроме ушкуйников[1]. Те землю не пахали, урожая не снимали, скота не пасли, а жили, словно волки: то мяса ели вволю, то кору с деревьев глодали. Доля разбойничья такова...

При Федоре Ивановиче отъехали из Нижнего некоторые. Не семьями, а так -- одиночки да бобыли всякие. К Москве поближе решили жаться. Ибо слух прошел, что царь блаженный на Руси, у него можно что хочешь выпросить. Но по смерти Федора Ивановича почти все назад вернулись. Решили, что Москва - Москвой, а в Нижнем и хлеб дешевле, и мясо естся чаще, а рыбы столько, что собак ею кормят.

Как раз в эти дни и появился на нижегородском Торгу прибывший в карабасе с одним из возвращенцев молодой, но солидный с виду человек. Росту среднего, грудь выпуклая, под рубахой мускулы шарами, голос громкий, глаз открытый. Кафтан на нем добротного сукна, но не новый, ношенный, сапоги не основательно, но стоптанные. С собой -- котомка одна, да не расстается с ней. Сказался Козьмой, сыном Захара Минина -- большого кожевенного купца из Ростова Великого. Ну, Козьмой, так Козьмой, решили нижегороцы, и стали приглядываться к пришлому...

Заметили, что левую руку держит Козьма всегда налегке, все на правую налегает. А как из бани выходил в одной нательной рубахе, то стало видно, что левая рука у него суше правой. Хоть и двигается она, хоть и работает ей Козьма Захарыч, а все же явно покалечена. В бою ли, на охоте -- неведомо, никто о таком зря не спрашивает -- не по христиански говорить о подобном. И потому прозвали Минина еще и Сухоруком. Ведь всех на Руси как-то кличут, даже царей и воевод, а уж сыну купеческому тем паче следует к имени своему иметь прозвище.

Дней пять ходил Козьма Захарович Минин-Сухорук по Торгу, приглядывался, приценивался, с людьми говорил, с детьми всяких ремесленников, но покупал редко. Жил на постое в доме кузнеца Левантея Михайлова, сына сосланного сюда по адашевскому делу дьяка Ивана Михайлова. Вместе и читал с кузнецом Святое писание по вечерам при свете лучины. Значит, решил народ, был пришлый грамотен. По совету Левантея из всех церквей нижегородских выбрал Козьма Захарыч приходом себе Спасский собор, там оставил денег на помин своей души на случай внезапной смерти. Значит, по нраву пришлась пришельцу нижегородская земля. Вот и все, что знали о нем тогда нижегородцы.

На шестой день по прибытии в город явился Минин-Сухорук к старосте городских говядарей Даниилу Белову, бил челом, чтобы в братство его приняли, и внес залог денежный -- весь рубль, копейка -- в копейку.

- Желаю быть говядарем нижегородским, - сказал пришлый. - Мнится мне, что при умном подходе ремесло это будет в городе самым прибыльным.

А староста и не против. Залог он тут же взял, а на Торгу объявил, что разрешено Козьме Минину сыну Захарову свою лавку в мясном ряду иметь, а также ездить по селам да деревенькам уезда, скот покупать, забивать коров, свиней, лошадей, шкуры кожемякам продавать, а мясо солить, сушить и выставлять на продажу как на Торгу, а так же и купцам проезжим. Цену против установленной братством не снижать, продолжил староста, гнилье считать своей потерей и самолично закапывать. И добавил, что из рог и копыт скотских непотребство колдовское делать говядарю не позволено, только можно лишь мастерить рожки, вырезать фигурки да трубки для ядовитого табачного зелья, до которого бывают охотники из проплывающих по Волге именитых заморских купцов.

Белов Даниил был из тех Беловых, которых по адашевскому делу казнили, хотя те и не были именитыми, как прочие враги государевы. Слыл Даниил мужиком сметливым, сам любил придумать что-нибудь интересное, советы умел слушать. Он первым оценил задумку Минина с Калинкиным лугом, сам принял решение брать от говядарей на выпас только по две свиньи без хряка, чтобы заводь на луге оставалась чистой. Пастухами предложил поставить мальцов, тоже двух.

- Чтобы спали по очереди, - сказал. - А спрос с обоих чтобы был без снисхождения к младости.

Минин добавил, что лучше будет мальцов для пастьбы не из говядарских семей брать, а со стороны:

- Мнится мне, Даниил Харитоныч, из семей бедных да многодетных пастушата должны при свиньях быть, - объяснил сказал Сухорук. - Им -- прокорм, а общине -- не в урон.

- Мудро, - согласился староста говядарей. - Со своих строго не спросишь. А на бедность все равно подаем. Пускай мальцы работают.

Оплату решили сделать такую: всем миром говядарским приносить еду пастухам по очереди. И чтобы два раза в день. И чтобы днем всегда было горячее.

Многодетных да бедных в Нижнем было великое множество. На то ведь и город, чтобы одним богатеть, а многим в бедность впадать. Сына пристроить на хлебное место всякий бедняк рад. Даже через мздоимство. Вот и пришлось Белову решать: самому назначать свинячьих пастухов, кому ли другому передоверить это дело? Потому как, рассудить можно по-всякому, а говор по городу пройдет неприятный: мзду, мол, берет старшина говядарей, нечестно пастухов общинных выбирает. Потому и передоверил обязанность назначать пастушат все тому же Козьме Захаровичу Минину:

- Ты мысль подал -- тебе и ответ держать, - сказал. - Только делай так, чтобы голытьба на нас не взъярилась. Люд нижегородский хоть и не шибко злой, но завистлив. Случится беда из-за выборов пастушат -- с тебя первого и спрос.

Козьма Захарович согласился.

- Благодарю тебя, старшина, - сказал. - Сам хотел о такой чести просить, да духу не хватило. Будут мирно выбраны мальцы.

И впрямь все прошло мирно и необычно.

Прошел Минин по всем слободам нижегородским, везде объявил, что ищет он мальцов восьми лет от роду, которые в бедных и многодетных семьях обитают, чтобы дать им работу и пропитание. Но будут выборы из многих. Потому всем, кто желает дитя своего на хлебное место пристроить, надо идти на городской Торг и там проследить за тем, чтобы выборы пастушат были честными.

Народу привалило на следующий день столько, как не бывало во время приезда нового воеводы. Всем было любопытно увидеть, как можно полюбовно решить дело с нищебродами, которым богатые купцы решили кусок хлеба показать. Ибо не было еще в истории города, чтобы в борьбе за место хлебное кто-то кого-то не обманул, а то и не убил бы.

И вывели на помост, с которого царские Указы и воеводские грамоты читали, полтора десятка восьмилеток. Все в лохмотьях, все босые, все роста почти одинакового. И рядом с ними встал, словно выше пояса из детских голов вырос, Козьма Захарыч Минин.

- Все знают этих детей? -- вопросил он громким голосом.

И Торг ответил согласным ревом.

- Кто не знает хоть одного малыша или не согласен с тем, что семья его бедна и в помощи говядарей нуждается, пусть скажет сейчас же.

Пошумел люд, попереговаривался -- и единогласно решил, что да, малыши из семей бедных, пастухами служить у говядарей могут.

- А раз так, люди добрые, - объявил тогда Минин, - будут эти самые малыши пасти свиней наших по двое по одной неделе. Пусть сами разберутся на пары, в коих каждый из них доверяет своему помощнику.

Мальцы разделились. Оказалось ровно восемь пар. После этого кинули жребий: в каком порядке парам этим свиней пасти. А Минин велел сидевшему возле помоста ярыжке те пары поименно в бумагу записать -- и сам, из своего кармана, заплатил за сей список целую денгу.

- Стало быть, семь недель вы будете родителям по дому помогать, а одну неделю общине говядарей служить, - сказал Козьма Захарыч. - Если один в паре заболеет, место ваше заберет следующая пара. А как выздоровеет, так пропущенная по списку пара станет первой в очереди. Следить за порядком буду сам... - после этих слов обернулся к морю голов, колышущихся над торгом, низко поклонился всем, спросил. - Благословляете, нижегородцы?

И горожане ответили согласным гулом. Никто не сказал слово против. Только завыла какая-то баба, крича благодарность Минину, прося у Бога благословения говядарю. Но ее быстро успокоили. А малышей спустили с помоста и отправили по домам. Ибо по случаю такого славного праздника, заявил Белов, не грех и бочку вина поставить на круг -- от имени всего говядарского сословия...

 

3

 

Давно случилось это. Те первые восьмилетки, кто выжил, уже усы стали брить да подбородки ножами скоблить, чтобы волосы быстрее росли и гуще, делая прибыль ожидаемой бороде. Уже те мальцы, что в пастушество первых счастливчиков в люльках лежали, на их место пришли. Никто из ребят никогда слова против Минина не сказал. Все только вспоминали ту или иную милость говядаря: то монетку подкинет родителям, то по дороге из леса пару березовых хлыстов завезет, то мясо с забоя позволит бедной семье бесплатно взять. А еще брал он на мытье требухи скотской в работницы баб только из самых бедных семей. Чтобы имела баба про черный день деньги и показала беспутному мужу своему, что сама прокормить может и себя, и детей своих.

Очень удивляла нижегородцев эта блажь говядаря. Но не укорял Минина никто за это. Ибо знали все, что и жену свою Татьяну Даниловну не бил Козьма Захарыч. Хотя и не плодоносила она долго...

Обо всем этом пастушата любили поговорить на досуге, сидя на берегу Калинкиного ручья, где бродили по воде свиньи и ковыряли рылами между кочек и под кочками.

- Мой батяня бьет матку каждый день, - говорил один из пастушат. - От горя, говорит. А матку он любит.

- А мой бьет по пятницам, - вторил второй. - Для порядку. Я вырасту -- тоже буду бить женку только по пятницам. Каждый день -- это много, - и солидно добавил. - Баба -- она тоже человек.

- А говорят, в "Стоглаве" написано, что баба ниже мужика. Я вот не читал...

Второй перебил:

- Вот не читал -- и нечего брехать. Мать тебя сиськой, чай, кормила...

- То -- мать, а то -- баба. У Козьмы Захарыча вона дите на четвертом году женитьбы родилось. А кабы побил разок -- сразу бы зачала Татьяна Даниловна. Мать ее была плодовита, сказывают. Детей десять родила, да только не все выжили: она да младший брат ее.

- Младший, а вон как дерется...

И разговор мальчишеский перешел на драки, вот уже пятый год продолжающиеся между великоновгородской и псковской слободами. Начало той нелюбви если и помнили, то лишь старшие, младшим не пересказали и потому восьмилетки уже считали, что драки в городе длятся едва ли не со дня основания Нижнего, сами ждали времени, когда войдут в силу и станут "махаться" на виду прячущих в платках лица девчат.

В самый разгар трепа об очередном богатыре-победителе из псковской слободы взгляд одного из пастушат упал на водную гладь реки и готовый разразиться восторженными возгласами рот его застыл в распахе.

- Ты чего? -- спросил его напарник.

- Черемиса... - выдохнул тот.

Оба мальчика вскочили на ноги и уставились на Волгу.

По серо-синей шири реки неслись, словно птицы, узкие черемисские лодки с сидящими в них воинами в островерхих кожаных шапках и с луками, колчанами за спиной. В каждой лодке было по пять-шесть человек, а лодок было видимо-невидимо, как грачей в весеннем небе.

И тут в уши мальцов ударили в набат. Нижегородские дозорные увидели с башен врагов тоже -- и дали знак звонарям поднять гул, сообщить окрест, что к городу подходят вороги.

Мальцы переглянулись. "Как быть?" - спрашивал взгляд каждого.

- Черемиса свинину не ест, - ляпнул один.

- Черемиса ест все, - возразил другой.

Потеря общинного стада грозила большой бедой. Родителям их за всю жизнь не выплатить цены такого числа свиней. Потому мальчики подняли с земли свои хворостинки и, бросившись в ручей, принялись собирать свиней в одну кучу, чтобы гнать их отсюда подальше, в лес, в самую чащу.

4

 

Черемисы и мордва стояли под Нижним Новгородом три месяца. И приступом не брали Кремль, и не выпускали никого из города. Поселились в домах пригородных слобод да в рядом расположенных селах, лазали по погребам, рыскали по окрестным починкам, убивать никого не убивали, но держали себя воинственно. Все были низкорослые, но крепкие в кости, широкие в плечах, руки мускулистые, глаза у всех спрятанные, речь неровная, чужая. И, что странно, были они без вожаков. А может, и были такие, да христиане их не заметили.

Те черемисы, кому жилья не хватило, копали землянки, сооружали шалаши. И говорили крестьянам, что город они все равно возьмут, только со временем, ибо языческий бог их повелел взять христиан без крови, измором, потому как в битвах кровь льется с двух сторон, а народы приволжские и без того малолюдны.

- Чудно говорят, - качали головами основательно объеденные, но до конца не ограбленные крестьяне. - Будто христиане добрые - они, а не мы. Пошто бог их такой ласковый, если считает врагами нас? Знать, лукавство задумали нехристи.

А внутри Кремля в то время люд на стенах с ружьями да луками дежурил, чаны с горячей водой держал. И наружу никто не выходил, и внутрь никого не пускали нижегородцы, а про все, что вокруг делается, знали здесь почему-то.

- Колдуют язычники, - вторили нижегородцы вслед попам. - Порчу на город наводят. Чтобы разом всех уморить. А после съесть.

И рассказывали истории про то, как во времена великого князя московского Василия Темного ходили рати его воевод в земли приволжские да так там и сгинули. Никто не вернулся, всех поглотили дремучие леса. Никто не объявился, никто не рассказал, куда делись те ратники, никогда никто и костей их не сыскал, будто и не было их вовсе. Рассказывали -- и ужасались собою же произнесенному.

- За что нам такая беда?! -- восклицали нижегородцы. - Чем прогневили мы Господа Бога нашего, Христа-заступника?

И сами же отвечали:

- Знать, за то наслал кару на нас Господь, что поддались мы искушению, что целовали мы крест ложному царю, ироду окаянному Гришке Отрепьеву, которого московский люд кольями убил, на землю бросил, а он черным вороном обернулся, улетел, а после новое войско собрал супротив земли русской.

Разные люди, многие люди, а говорили все одинаково. Как до прихода язычников кричали славу Димитрию, так после прихода басурман стали поносить ложного царя, восхвалять царя Василия Ивановича Шуйского. Народ службу на стенах нижегородских нес исправно, никто без причины постов не покидал, долг свой перед воеводой исполняли все честно. А в свободные от дежурств часы выходили мужики на Торг и чесали языки о том, что вот пройдет время и городом овладеет немочь белая -- и войдут нехристи, опоганят церкви, выпьют кровушку оставшихся в живых жителей Нижнего.

Зять старшины мясных рядов и сам говядарь именитый Минин на посиделки такие не приходил -- не по чину торговому гостю с голытьбой о всяких страхах говорить, его долг -- кормить ратников да следить за тем, как казначей городской расход ведет во время осады. Еще Минин стоял у пушки под крышей той воротной башни, от коей вверх шла стена уступами -- самое опасное место на случай штурма. И вот, вернувшись как-то после несения караула домой, поев и собравшись лечь отдохнуть перед встречей с говядарями, не желающими платить много в казну городскую, услышал он, как сказала ему жена Татьяна Даниловна:

- Снился сон мне, Козьма Захарыч. Будто живы те мальцы, что пасли свиней говядарских на Калинкином ручье. И стадо цело. И ты будто бы тому стаду пастух. Что значило бы это?

Взмотнул головой Козьма Захарович, разогнал сон, ответил:

- Вещий сон твой, женушка. Коль народ в узде не держать, путеводной звезды не показывать, в стадо свиней превратится он. Хорошие у нас в городе люди, добрые. Ан случилась беда -- и смутились умы, стали болтать непотребное. Не утихомирь их сейчас, не позови в даль светлую, забродят христианские души, как брага, загудят голосами бесовскими. И в Писании так сказано, и глазами вижу это, и ушами слышу.

- Ой, лишеньки! -- воскликнула Татьяна Даниловна. - Что задумал, Козьма Захарыч?

Сама мужа корит, а сама к сыну бежит, к сердцу прижимает трехлетку, на мужа глядит испуганно.

А Козьма Захарович уж мыслями -- весь на Торгу. Оглядел светлицу: не Палаты царские, не хоромы воеводские, а просторно и светло. Чисто к тому же. Потому как сам придумал строить так, чтобы жить вторым этажом, а печь топить снизу. Окна сделал слюдяные да двойные. Еще велел мастерам узорочье деревянное не только снаружи дома пустить вокруг окон, но и внутри дома резной линией под потолком. Три иконы для красного угла заказал аж в Боголюбове у тамошнего иконописца, который по заказам троицких монахов работал. Хороший был богомаз, да, сказывают, его не то поляки, не то тушинцы убили.

Мысль о тушинском воре враз и подсказала, с чем идти Козьме Захаровичу на Торг...

Вышел Минин со двора и пешком направился туда, где гудел и не унимался с разговорами о нехристях нижегородский люд. Ногами шел, как ходил по городу этому один он из всех лучших здешних людей. Город торговый чтил богатых купцов, потому считалось здесь важным, чтобы торговый гость ногами землю не топтал, ездил либо верхом, либо на колесах, а коли бы вставал среди простых людей, то был бы хоть на палец, а выше всех.

Встречались люди с Мининым, здоровались, удивлялись не вслух, но лицами, шли за ним следом, ибо чуяли, что неспроста сам Минин, зять говядарского старшины, будущий старшина, спешит. Так и двигался Козьма Захарыч к Торгу, словно притягивая собой всех, кто кланялся ему земно, а потом, одев шапку, оказывался за спиной купца, идущего по земле пеше.

На Торгу приблизился к помосту глашатайскому, отодвинул плечом замешкавшегося у лестницы стрельца, легко перескочил сразу через три ступеньки, одолел еще четыре, а потом встал во весь рост там, где в неженатое еще свое время речь перед новгородцами держал о помощи говядарей детям из бедных семей.

Стих Торг. Коли не воеводский человек, а безродный купец самочинно взошел на высокое место, знать имеет он сказать что-то важное, столь значительное, что за самоуправство свое согласен лечь и на плаху. Засуетились воеводские шиши, хотели было бежать к Палатам с доносом, но кого прижали посильней, а кого и по голове огрели тяжелым -- только легкий шумок пробежал меж людей -- и вновь тишина.

- Мир вам, честной народ! -- торжественно и громко произнес Минин и, сняв шапку, поклонился народу так низко, как не делал никто прежде с этого места со дня основания города. - Слушайте меня, люди добрые! -- разогнулся и объявил сразу главное. - Грех совершили мы, подавшись под власть царя самозванного. За то и терпим осаду от инородцев. Думается мне, крест надо всем нам целовать царю московскому Василию Ивановичу. Тогда и отступится от нас ворог, останемся и мы живы, и дети наши, и жены, и стены города целыми. Я все сказал. А коли не прав, казните смертью лютой.

Все уж так думали, весь город считал смену крестоцелованья единственным спасением от случившейся с миром беды, а вот так -- вслух, да на весь народ -- решился заявить один. И не просто решился -- сказал коротко и громко, потребовал либо подчиниться его словам, либо убить его.

И возопил Торг хвалу Козьме Захарычу Минину, закричал о воле своей отойти из-под того, кто назвал себя царем Димитрием, и стать царю Василию Ивановичу подданными. А того, кто против общего решения шумел и того, кто молчал, тут же били. Сильно били, от души. Потому несогласных вскоре не стало.

А потом Минин с помоста сошел и встал на землю. И это вновь показалось нижегородцам любо. Прокричали славу они Козьме Ивановичу и, подняв на руки, понесли к зеленоглавому Спасскому собору. Сами повалили следом.

И тотчас с колоколен один за другим загудели колокола, не набатом настойчивым и страшным загудели, как три месяца назад при виде плывущей по Волге рати, а торжественно и величаво, как звонили только в христианские праздники.

Навстречу толпе вышел сам протопоп Савва со священниками. Будто знал владыко, что именно сказано было Мининым на Торгу, будто слышал он вопль народный. Торжественно вышел, в златотканом облачении, в руке большой серебряный крест.

Поднял Савва руку с крестом -- и повалился народ нижегородский на колени. И произнес торжественно митрополит:

- Целуйте крест, православные! На верность царю своему... - замолчал, чтобы слюну сглотнуть, продолжил. - Василию сыну Иванову роду Рюриковичей ветви Шуйских. Род сей -- избавитель земли русской от римской погибели. Истинно глаголю вам!

- Истинно, владыко! -- ответила ему многоголовая толпа.

И первым вытолкнули к святому кресту Козьму Захаровича Минина...

 

5

 

И то ли вправду нижегородцам сам Бог благоволил, то ли ветер донес им решение мудрое, только случилось чудо истинное -- через три дня после всегородского крестоцелования на верность царю Василию Ивановичу Шуйскому явилось по Волге к Нижнему Новгороду войско боярина Федора Ивановича Шереметьева, шедшее из-под Астрахани, где не обороло оно князя Хворостинина -- воеводу тамошнего. Шло оно назад в Москву, да на Стрелке не повернуло на Оку, а встало в тылу войска черемисского.

После многое говорили неверы да умники: дескать, кто-то неизвестный сумел выбраться из-за стен Нижегородского Кремля, сплавать вниз по Волге и вернуться, донести Минину о приближении войска верного Шуйскому войска. Говорили и что почтовые голуби были у богатого купца, с которыми приходили ему письма из дальних сел, где он покупал скот на забой. С подобным, мол, письмом и прибыло Минину сообщение о приближении московско-астраханской рати.

Многое чего еще говорили в Нижнем потом, ибо на всяк роток не накинешь платок. Только войско воеводы Шереметьева действительно через три дня после крестоцелования Шуйскому прибыло -- и при виде красных знамён со Святым Георгием, поражающим Дракона, при виде множества копий, ружей и даже пушек, вся черемиса, стоявшая вокруг Нижнего, разбежалась, не стала одетых в железо и имеющих огненный бой ратников воевать. Даже не все лодки с собой забрали, побросали многие чёлны да баркасы на берегу. Пешком ушли. И из ближних сел, и из дальних починков ушли черемисы -- отовсюду, словно и не было их тут вовсе. Только память оставили о себе порядочную: незлобливый, мол, народ, безгрешный.

Воеводы ж нижегородские Алябьев Андрей Семенович и князь Александр Андреевич Репнин, которые поначалу опротивились целовать крест на верность Шуйскому, а потом покорились народу и присягу приняли, встретили воеводу Шереметьева торжественно, прилюдно объявили избавителем и, сняв шапки, поклонились родовитому с охотой, хотя и видели все, что воротит души воеводам эта повинность, не по нраву им перед Шереметьевым -- слугой царя в Москве запертого - спину гнуть. Но боятся Алябьев с Репниным не подчиниться воле народа, чуют глаза толпы на себе, знают, что и стрельцы нижегородские, потрясенные чудом спасения от глада осады и от немочи белой, не простят воеводам своим, коли не поклонится они князю Федору Ивановичу, еще и зашибут насмерть, а воеводой изберут какого-нибудь там купца безродного -- того же Минина.

Шереметьев поклон Алябьева с Репниным принял. Сам, тронув за плечи каждого из воевод, поцеловал трехкратно, поблагодарил за почет. И пошли все трое в шапках бобровых, в шубах богатых плечо к плечу, не обгоняя друг друга и не отставая, к Палатам воеводским, где ждал их обильный пиршественный стол и где сидеть им будет почетно вместе: хозяевам и их освободителю.

А народ кричал вслед им славу, и собрался, как всегда, толпиться возле стен воеводского двора, слушать, что скажут слуги о снеди на пиршестве, переговариваться и завидовать. Ратников же шереметьевских по домам своим жены и дети горожан развели, чтобы накормить тем, что после осады осталось, спать уложить.

Но вновь появился перед любопытствующей толпой Минин и сказал:

- Свиньи говядарские, что на Калинкином лугу паслись, целы. Уберегли пастушата их от ворога, в лесу три месяца прятали. А потому половину спасенного стада жертвую я от имени всего братства говядарей горожанам на прокорм, а половину -- ратникам, спасшим нас от осады. А коли кто из говядарей посчитает решение мое неправильным, тому за свинство его я сам выплачу, из своего кармана.

Возопил народ нижегородский славу Минину. А за ними пропели славу купцу нижегородскому и ратники Шереметьева.

И гулял город три дня и три ночи...

 

* * *

 

Семьям восьмилеток, оставшихся без работы, Минин выплатил по серебряных полкопейки на каждого, самим же мальцам, что спасли общинных свиней, выдал по целой копейке. Но никто тех денег не взял, отнесли бедняки серебро в Спасский собор и оставили там с наказом протопопу Савве положить монеты в особый ларец казны соборной -- в знак памяти о великом благодеянии говядаря нижегородского Козьмы Захарыча Минина-Сухорука бедному люду нижегородскому.

Тем временем Заруцкий, истинный виновник спора между генералом Делагарди и князем Скопиным Шуйским, находился на полпути между Александровской слободой и Троицей...

 

7118 ГДЪ от С.М 1609 год от Р.Х.

 

НОВОЕ ЗАДАНИЕ

О том, как Заруцкий искал себе помощников

 

1

 

На всем белом свете лишь Заруцкий да сам Шуйский знали, что князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский имеет приказ Государя всея Руси Василия Ивановича следовать с войском точно по тому пути, по которому идет рать Заруцкого. Ни Керножицкий, ни Лисовский, ни Сапега, вставшие на пути русско-шведского войска, не волновали юного воеводу так, как интересовали две тысячи казаков, всегда оказывающихся там, где оборона тушинцев была наиболее ослаблена либо недавние сторонники самозванца были готовы вернуться под крыло Шуйского.

Странной этой закономерности сам Скопин не придавал значения. Но и Заруцкий, и царь Василий знали об общей тайне - и более всего опасались, что юный воитель вдруг возгордится своими победами, поведет войско не туда, куда ему указывают, а куда самому захочется.

Заруцкий сидел в хорошо протопленной по-черному и проветренной избе Павлова починка и слушал рассуждения своих сотников о том, что казацкому войску надобно идти на Тушино, где сам их атаман состоит боярином при Думе ложного царя Димитрия, а они - его дворянами. Говорили и о том, что не с руки отряду в две тысячи сабель противостоять многотысячному войску Скопина, ибо рать князя - не та русская армия, что легка как на подъем в атаку, так и на побег с поля брани, а войско, за полгода ставшее искусным: и мушкеты они уже умеют сноровисто зарядить, и стреляют метко, и пехота научена окопы рыть, а без окопов ощетиниваться рогатинами грозно и прочно, выстаивать атаки противника, да и конники русские обогатились наконец-то опытом стремительных атак и обходных маневров. А пуще всего опасны немцы из шведского войска. В металл да кожу закованы так, что стрелы их не берут, приходится тратить порох да пули, да еще приблизиться надо так, чтобы и самому опасаться убитому быть, ибо их немецкие мушкеты да ружья стреляют все-таки дальше да точнее русских...

Словом, против такого противника, вздыхали сотники, надо выставлять войско сильное, обученное и твердо уверенное если не в истинности царя, за которого стоит пролить кровь, так уж хотя бы в том, что за риск и неимоверные усилия будет казакам достойная награда. Ни того, ни второго нет за спиной ратников Заруцкого...

Атаман слушал беседу сотников молча, не прерывая никого и в споры не вмешиваясь. Пятнадцать этих человек он выбрал из казацкой ватаги сам, и сам поставил во главе отдельных сотен. Верность и умение повиноваться атаману они уже доказали не однажды. А что болтают подобное при нем - так и хорошо, пусть выболтаются. Опасен тот болтун, что за спиной дурное говорит, а в глаза лесть источает. Настоящие болтуны не опасны, они - соратники, а соратникам позволительно и поогрызаться, попротиворечить.

- Этот Скопин за нами носится, как кобель за блошиным хвостом, - заявил вдруг один из сотников. - Мы из Вологды дали деру - думали, он на нее пойдет, а он Вологду - Вологду! - не стал брать, за нами на Торжок попер. И что ему от нас? Сейчас бы Скопину с немцами вниз по Волге идти, а он - вот увидите - на Троицу двинется...

Замечание меткое, но Заруцкому не нужное.

- Полно дурь молоть, - оборвал сотника атаман голосом ленивым, будто даже и не встревоженным. - Не Скопин идет за нами, а это я наперед угадываю, где ему хочется идти. Не будь мы ему помехой, давно бы до Москвы дошел Михаил Васильевич.

И мысль, подкинутая сотникам, нашла почву благодатную: разом закивали согласно бороды, языки заговорили о том, что народ замосковский поначалу в дурь попер, став самозванцу служить, а как увидели люди, что алчность богданских воевод да лютость поляков им не снести, стали назад переметываться. При этом самих себя сотники почитали народными избавителями, свои грабежи да злодейства оправдывали необходимостью, воевод тушинских не жаловали, а поляков называли Божьей карой за грехи земли русской.

Слушал их Заруцкий - и диву давался противоречию слов и поступков этих людей. Себе они прощали все, что ни делали, прочих же судили с величайшей мудростью и весьма справедливо: поляки - мародеры и завоеватели, тушинский царь - самозванец и вор, шведское войско - воры да разбойники, Скопин - предатель земли русской во имя интересов своего рода, ибо отдал земли искони русские шведам, Патриарх тушинский Филарет - предатель Престола и всего православия, Патриарх московский Гермоген - мученик и обладатель духа высокого, царь Василий - и не Государь вовсе, а временный хранитель русского Престола для будущего царя истинного, а прежний царь Димитрий Иванович был мужем полета высокого, да невезуч - от того и сгинул...

Себя же эти люди ценили чуть ли не святым воинством Архангела Гавриила, ибо все, что ни делали они -- делали, по их мнению, правильно для пользы общерусского дела: деревни палили, баб насиловали, крестьян убивали - всему находилось объяснение и оправдание величием целью своей и будущему счастью земли русской.

- Вот что... - перебил треп сотников Заруцкий давно обдуманным решением. - Не проехаться ли нам в гости к самому Скопину?.. - и, видя оторопь на лицах соратников своих, продолжил так, чтобы подумали они, что он развивает эту якобы неожиданно посетившую его мысль. - А что? Войско у него огромное, сборное, друг друга ратники не знают. Да еще со всех сторон новый люди прибывают - народ любит победителей. Кто не поверит, если скажем, что люди мы... ну, скажем, от боярина Шереметьева? Мол, послал нас воевода к Скопину с наказом, чтобы ждал князь его из Нижнего, идти на Троицу не спешил.

- Куда там поверят? - заметил все тот же острый разумом сотник, что чуть было не догадался о хитрости Заруцкого и Шуйского. - Две тысячи сабель так просто в войско не введешь.

- А зачем всем ехать? ухмыльнулся Заруцкий. - Полтора десятка - в самую пору, - и обвел рукою избу.

Тут уж загомонили все пятнадцать сотников разом:

- Не дело говоришь, атаман... Где это видано, чтобы сотники сами в разведку ходили?.. Ты, Иван Мартынович, войско решил без головы оставить... Можно послать и простых казаков... У меня есть такой - сквозь игольное ушко пройдет - и никто его не заметит... А у меня пара казаков таких...

Выждал Заруцкий немного, да и хлопнул ладонью по колену. Стих шум.

- Силком идти к Скопину никого не неволю, - сказал он голосом внезапно твердым и решительным. - Но сам пойду. Но тех из вас, кто хотел бы со мной этой шуткой позабавиться, воинского счастья поискать, приглашаю.

Сказал - и поднялся из-за стола, принялся кушак на себе перевязывать, а сам при этом будто и не прислушивался к говору сотников:

- Верно, чаю, атаман говорит... А то всё время отступаем да отступаем. Рыло Скопинское и не видели ни разу. Говорят, что бритое... Ну, да, правда, что ли?... Истинный крест, говорят... Да нет. Отрок он - вот и не растет еще борода.. Какой отрок? Двадцать три года... Ай, врешь!.. На спор?

Двое тут же ударили по рукам. Остальные поддержали спор и тут же присоединились к пари. Нашелся один (все тот же умник), который ни со спором, ни с увещеваниями атамана не согласился:

- Нечего лезть волку в пасть. Мы же по тем самым землям впереди Скопина прошли, по которым он со своим войском следовал и ратников себе набирал. Рыло его скобленное мы может и не увидим, а вот народ наши хари опознает непременно. Да тут же и повесит.

Заруцкий промолчал, а распаленные спором и словами атамана сотники навалились на острожного:

- Тебе бы, Матюша, на печи лежать да жопу греть, чтобы такая она была, как ряха Скопина. Он морду бреет, чтобы можно было ее под зад шведский... подставлять. Слыхал, небось, Делагарди при усах и сух, как палка - он и дрючит Скопина по-французски... Вот и ты, Матюша, жди шведа, чтобы князь пришел, да сам тебя приголубил...

Грубой солдатской насмешки Матюша уже не выдержал - махнул рукой:

- Ладно, братцы, иду с вами, - сказал. - Потешимся вместе, будь даже и в последний раз.

Тут уж сотники загалдели еще радостней. Каждый посчитал нужным хлопнуть Матюшу по плечу по-дружески, поувесистей. Бедняга от признаний таких едва устоял на ногах, даже лицом сморщился. Но стерпел, не стал жаловаться вслух, ибо был коренным казаком, казачкой от казака рожденным, знал, что наказание за провинность перед колом бывает и такое: внешне сладкое, а по сути горше хрена.

Наконец и Заруцкий заговорил:

- Пойдем коней седлать, что ли?

Так сказал, будто и не было тут споров и перемирий. Потому как - атаман.

 

2

 

Весть о том, что Шереметьев вошел в Нижний без боя и теперь готовится идти на соединение с войском Скопина-Шуйского и Делагарди, обрадовала царского племянника, но еще более обрадовала его речь пегобородого посланца, прибывшего во главе таких же бородатых матерых мужей, ибо устами этого человека Шереметьев объявлял о своей готовности встать под начало князя Михаила Васильевича и быть ему верным слугою. Пожалел даже князь, что нет в этот момент с ним рядом Делагарди, что не видит француз его торжества.

- Добрую весть привез, - улыбнулся Заруцкому Скопин. - Рад бы наградить, да, видит Бог, сейчас каждая полушка на счету для войска шведского. Без жалования воевать не желают поганцы. Но тебя запомню. Буду в Москве - скажу Государю, чтобы достойно наградил. Как звать тебя?

- Иваном, - ответил Заруцкий. - А кличут Лешаком.

- Лешак... Лешак... - нахмурил лоб Скопин. - Знакомое что-то... Ты случайно не псковский?

- Нет, князь, не псковский я. Но Государь меня знает.

Скопин понял, что человек этот не желает быть хорошо услышанным в Опричном дворце, который славился обилием слуховых труб, по которым знающие люди могли знать о чем говорят сквозь добрый десяток Палат и Сеней.

Но что не именитый этот Лешак, заметил Михаил Васильевич сразу. Удивительно, что кичащийся своей родовитостью Шереметьев послал послом такого. Ну, да в походе от островка под Астраханью, где боярин два года просидел по милости князя Ивана Дмитриевича Хворостинина, да по пути вдоль по всей Волге немало именитых дворян должно полечь, а новых людей выслужиться. И этот, должно быть, из последних.

Подумал так Скопин - и еще больше уверился в том, что перед ним истинный посланник Шереметьева.

- Здесь будешь боярина Шереметьева ждать или навстречу поедешь? - спросил Михаил Васильевич.

- Думаю, весть о добром здравии твоем и о согласии твоем нашего боярина под свое начало взять, надо поскорее до Фёдора Ивановича донести. У Шереметьева, - улыбнулся хитро, - в казне, чай, найдется серебришко за добрую весть.

Князь рассмеялся:

- Ах, бестия! Ужо, пусть будет так. Поезжай назад один. Не делись наградой с моим гонцом.

Заруцкий шагнул было к выходу, да на пути обернулся:

- Слышь, Михаил Васильевич... -- сказал. - Не вели казнить, а ответь, если сам захочешь...

Смущение гонца еще больше пришлось по душе Скопину.

- Спрашивай .

- Понимаешь, князь, - переступил с ноги на ногу Заруцкий, потупил глаза и тут же дерзко вскинул. - В войске у нас разное болтают. Почему бороду бреешь? Какая нужда?

Удивился князь, расхохотался:

- Ах, ты простак! - сказал, отсмеявшись и вытерши слезы. - Да разве про такое спрашивать у князей можно? Ежели бреюсь я, то на то моя собственная княжья воля, и отвечать могу лишь перед Государем да перед Богом. Но тебе, простец, за то, что дважды рассмешил, скажу... Бороду я брею от того, что от роду она у меня редкая и светлая. Кустиками растет прозрачными - смех один. Но сказали мне, что ежели брить ее почаще, то потемнеет и погустеет. Понял теперь?

- Понял, князь, - ответил Заруцкий и склонился до земли, как обычай велит кланяться самому царю. - Не вели казнить за дерзость.

- Ступай, - отмахнулся Скопин. - А то в следующий раз такое ляпнешь, что не рассмешишь, а рассердишь меня, - и добавил. - Простец...

 

3

 

Горин и Заруцкий столкнулись в тех длинных Сенях дворца, что вели к Красному Крыльцу. Тут было множество разного служивого народа, который бы с радостью накинулся на чужаков, если бы дворянин крикнул, что узнал в идущих навстречу людях тушинцев.

Но Горин не крикнул. Он даже не удивился внезапной встрече, памятуя о московско-тушинских перелетах и о том, что Заруцкий наделен тысячью лицами - и ни одного настоящего.

Атаман же сразу разулыбался, раскинул руки и полез обниматься:

- Ба! Горин! Сколько лет, сколько зим! Как вырос! Возмужал! Ну, ты, брат, прямо богатырь! Вон как на пользу война молодцу - в миг возмужал!

Облапил Горина и быстро прошептал ему на ухо:

- Имени моего не называй. Просто Иван - и все.

И тут же оттолкнул дворянина от себя, застыл в любовании:

- А ну. повернись, дворянин!.. Какой ты ладный!.. Прямо как с иконы писанный!

Обернулся к сотникам:

- Узнаете? Добрый вырос молодец! - и тут же Горину. - Айда к нам! Прогуляемся! Повспоминаем!

Взял за рукав и потянул к проходу.

- Да нет... - растерялся Горин. - Я к князю. К Михаилу Васильевичу. Ждет он.

- Ах, к князю? - восхитился Заруцкий, но рукава дворянина не отпустил. - Ну, тогда ладно... Тогда... - кивнул сотникам. - Вы идите, а я вместе с Гориным к князю еще раз зайду.

Пошли по Сеням вместе: Горин чуть впереди, а Заруцкий на пол шага сзади, держась по-прежнему за его рукав и не переставая болтать:

- Эта всё войнища поганая. Все лето в бирюльки играли, а теперь предстоит в настоящий бой вступить. Ты, Горин, даром что молодой, а, сказывают, в стан к самому Болотникову дознаем ходил. Молодец! Я таких люблю...

Сказал - и тут же впихнул в дворянина в дверь Трапезной, где все еще в одиночестве сидел Скопин.

- Глянь, князь, - сказал, не передохнув ни на мгновение, атаман. - Кого тебе привел! Мой давнишний знакомец. Иду - а он навстречу. Ну, думаю, на стрелка и волк бежит. Нужен мне сей дворянин. Отдай мне в отряд.

- Э-э-э... Михаил Иванович... князь... - стушевался Горин, не зная уж что и как сказать. - Это... Иван... - рука Заруцкого крепко сжала локоть дворянина. - Я его знаю... Иван он...

Скопин улыбнулся и сказал:

- Я тоже его знаю. Хочешь под его началом служить? - и, не дожидаясь ответа, одобрил. - Правильно. Одобряю. Поедешь, значит, с Иваном к боярину Шереметьеву. Что тот ни будет спрашивать - отвечай правду, ничего не таи о нас. После вернешься - и решим: к Ивану в отряд пойдешь или со мной останешься.

- Князь.. Я должен сказать...

- Полно! - нахмурился Скопин, и поднял руку ладонью вверх в знак прекращения разговора. - Делай, как велю. Некогда мне.

Заруцкий крепкой рукой повернул Горина к двери и вывел прочь. Уже за пороге чуть не споткнулись о Делагарди.

- Здорово, братцы! - произнес генерал любимое русское приветствие, ибо считал, что бодрое слово скрепляет отношения между военачальником и простой солдатней, хлопнул атамана по плечу и не вошел, а как-то лихо внырнул в проем и тут же запер за собою дверь Трапезной.

- Вот так-то, брат, - вновь заговорил Заруцкий, перехватывая руку Горина повыше локтя. - К самому князю Шереметьеву едешь! Это знаешь, какой человек? Это такой человек, что всем прочим до него расти и расти. Он как к Астрахани подошел, так князь Хвороститнин за воротами заперся[2]. Ни единый человек после из крепости не вышел, ни единый корабль у пристани не разгрузился. А войны вроде как и не было. Потому как князь наш Шереметьев говорил: "Нельзя кровушку православную понапрасну лить. Не станут русские по русским из пушек палить. Посидим снаружи - авось, те, что внутри, сами выйдут к нам с повинной". И ведь вышли астраханцы. С хлебом-солью вышли, с пением псалмов. Жеребца подарили воеводе арабских кровей...

Атаман с дворянином шли по Сеням медленно, будто вели разговор неспешный и многозначительный; так же медленно спустились по лестнице и пересекли двор, где, сидя на конях, уже ждали их сотники, придерживая под узды двух оседланных жеребцов. Заруцкий подвел Горина к одному.

- Твой конь будет, дворянин. Хорош?

- Хорош, - согласился Горин, ибо действительно жеребец ему понравился: и статью, и тем, как доверчиво протянул к нему морду и, шевеля большими лиловыми губами, дохнул в лицо.

- Еще бы! - разулыбался Заруцкий, и лихо вскочил в седло на коня, стоящего рядом. - Жеребец по всем статьям такой же, как тот, которого подарили Шереметьеву астраханцы. Сказывали мне, что от одной кобылы они да из разных пометов. Так что, отцы у них быть может и разные, а все же братья...

Рука Заруцкого легла на рукоятку пистолета, торчащего из кобуры, глаза смотрели на дворянина холодно.

Горин вздохнул, сунул ногу в стремя и взлетел в седло...

 

5

 

Горина встретили в отряде Заруцкого, как родного: обнимали, тискали, похлопывали по плечам, обзывали ласково, от души смеялись, понимая пережитый им страх, но смеялись беззлобно, по-дружески, с пониманием и даже сочувствием.

Дворянину же, приготовившемуся после долгой дороги и упорного молчания спутников и к смерти, и к пыткам, дружелюбие казаков и их улыбки ошеломили больше, чем если бы его и вправду скрутили и принялись пытать. Он бормотал в ответ что-то нечленораздельное, зачем-то выискивая взглядом среди казаков хоть одно знакомое лицо, пусть даже лицо Заруцкого, но никого не находил и терялся еще больше, пока вдруг не отчаялся и стал сам в ответ улыбаться и говорить что-то согласное и тоже радостное.

Когда же пытка дружелюбием иссякла и казаки стали понемногу отходить от него, откуда-то появился и Заруцкий. Он поманил Горина пальцем и, когда тот подошел, сказал:

- Иди к моему костру. Разговор есть...

И вот, отведав каши с кусками плохо сваренного лосиного мяса, дворянин узнал наконец, почему остался жив он при встрече с Заруцким прошедшим летом[3], почему не убили его по пути из Александровской слободы до Павлова починка, зачем он вообще понадобился казачьему атаману.

Но прежде Заруцкий сумел разговорить самого Горина и вызнать всю историю его бурной, хотя и юной жизни...

Горин рассказал, как он рос в ямщицкой слободе при городе Туле, как потерял ушедшего в разбой отца[4], а после и свободу, став вместе с братом, матерью и сестрой холопом дворянина Изотова, как за участие в обмане и пленении вора Болотникова был пожалован самим царем Василием Ивановичем в дворяне[5] с приобретением прав на землю и к владению двенадцати холопов, как служил потом он в Москве при дворе Государя, как ушел с князем Скопиным-Шуйским в Выборг и стал при посольстве главой походного Пыточного приказа, как сумел вызнать изменника Опару...

- Это белый такой? - перебил его Заруцкий. - И брови белые, и глаза - будто одни белки? Вылинялый такой.

- Да, вылинялый, - кивнул, уписывая кашу, Горин, думая при этом, как это точно обозвал Опару его собеседник, и повторил. - Вылинялый.

- Поспешили ты с князем казнить дозная, - заявил вдруг Заруцкий. - Повременили бы - больше бы узнали.

Ложка застыла у Горина в руке.

- О чем? - спросил он.

- О том, например, - услышал, - что король Сигизмунд собрал рать и идет на Русь.

- Так... ведь он... только в августе... - нерешительно возразил дворянин.

- В августе король уж рубеж перешел, - объяснил Заруцкий. - А войско собирать начал ещё с зимы. Будь на твоем или на князя Скопина месте не торопыга, узнали бы об этом на Руси еще в мае. И войско бы ваше пошло не к Новгороду, а к Смоленску. А теперь там Сигизмунд.

Горин проглотил возникший в горле сухой комок и опустил в котел ложку с несъеденной кашей.

- Так ты... за нас, что ли? - только и спросил.

- За Русь я, дворянин, - ответил Заруцкий. - За Русь. Князь твой Михайло Васильевич по моим пятам к Москве идет, потому как велено ему самим царем таким образом воевать. А я так его веду, чтобы не было ему сильного сопротивления от городов, перекинувшихся к самозванцу. Как узнают в городе, что моя рать их защищать собирается, так и успокаиваются, снедь стараются спрятать, а не стены укреплять. А я поджидаю Михаила Васильевича и двери ему открываю... А знай я раньше, что Сигизмунд пойдет на помощь самозванцу, я бы к Новгороду Великому не пошел, а повел бы твоего князя со шведами на Смоленск. Понял теперь?

- По... понял, - промямлил Горин.

- Ничего ты не понял, дворянин, - вздохнул Заруцкий. - Раз Опара про поход Сигизмунда вам не выдал (а он знал, точно знал, не зря до самого конца тайну берег) и про заговор внутри Москвы ведал, то значит это, что уже готова очередная измена Руси изнутри во славу Речи Посполитой. Вот в чем хитрость...

- Как это? - удивился Горин. - Князь Гагарин - польский дознай, что ли?

- Князь Гагарин, может, и не дознай, - ответил Заруцкий. - А вот те, кто за ним стоял, кто подначивал его - Мстиславский, Голицыны-братья, остальные - те уж точно решили трон московский Сигизмунду отдать. Впрочем, Гагарин, мог хотеть тоже...

- Так надо скакать в Москву! - воскликнул Горин. - Известить царя!

Он даже вскочил на ноги и с тал охлопывать себя в поисках сабли.

Заруцкий жестом приказал ему сесть и сказал:

- Без тебя известят. Твое дело теперь - не в Москву, а к Смоленску ехать.

- Зачем?

- За тем хотя бы, что брат твой там, в войске Сигизмундовом. Андрей.

- Андрей? - удивился Горин. - Так он же... - и не договорил, боясь вслух сказать о смерти брата.

- Жив, жив... - улыбнулся Заруцкий. - Был в свите князя Острожского, а сейчас у Сигизмунгда в войске. Я его туда послал.

- Ты? Зачем?

- А вот сам у него и спросишь, - заявил Заруцкий. - Поедешь в Смоленск - и спросишь. А заодно поищешь способа передать письмецо внутрь города. Там, кстати, второй твой брат...

- Мишка?

- Наверно. Если у тебя больше братьев нет.

- Нет.

- Тогда Михаил. Он с князем Шеиным сейчас в осаде...

- Брат против брата... - прошептал Горин.

- Пойдешь в Смоленск? - спросил Заруцкий, будто и не слыша его слов.

- Пойду, - твердо сказал Горин.

 

* * *

 

Так в суете и внешне бессмысленном преследовании Скопиным-Шуйским Заруцкого и двигалась шведско-русская рать к Москве, оставляя с правого фланга королевскую польскую армию, которая подошла к Смоленску и осадила город.

Смоленск в Речи Посполитой почитали искони своим и потому готовым сдаться королю Сигизмунду Третьему Вазе без боя. Много в польском войске было людей, чьи предки владели некогда здесь землями и холопами. Но еще больше было в польской рати тех, кто хотел заслужить милость короля и получить в награду за верную службу всё те же пахотные земли и леса Смоленщины, взять живых русских людей в рабы и... аграбить денег, много денег.

Всякий в Речи Посполитой знал, что град Смоленск, отобранный у Великого княжества литовского двести лет тому назад москвичами, дотоле две сотни лет был литовским, а до того -- вновь русским.

"Стало быть, - говорили в польском войске, - пришла пора городу нашим стать, - и добавляли со смехом, - Лет хотя бы на двести!"

Ибо всегда и во все времена главный город Смоленской земли слыл богатым, имел большую казну, а главное -- в церквях и соборах города хранились дорогие пожертвования именитых людей двух держав, о цене которых не только ходили слухи и легенды, но и рассказывались сказки.

Но еще более нужен был Смоленск Сигизмунду. Захват одного только этого города обещал королю возмещение всех его затрат на войско, а также доход, который мог покрыть часть его долга святому Римскому Престолу.

 

7119 ГДЪ от С.М 1610 год от Р.Х.

 

СМОЛЕНСК - КОСТЬ В ПОЛЬСКОМ ГОРЛЕ

О воинстве, о доблести, о славе, а также о подлости и изменах

 

1

 

- Федор Конь умер.

- Где? Когда?

- В Москве. От голода.

- Да ну!

- Вот те крест!

- Откуда знаешь?

- Посчитай, весь Смоленск говорит...

Новость эта и впрямь перелетала с языков в уши смолян столь стремительно, что к середине дня каждый успел выслушать ее по несколько раз и увериться, что так оно и есть: строитель крепостных стен вокруг их города, сидя в осаде в Москве, умер там от глада. Градостроителя Федора Савельевича все в Смоленске помнили, любили и, конечно, жалели, не забывая при этом пожалеть и себя, ибо тоже сидели в осаде и голодали. Потому-то как-то само собой случилось, что к вечерней службе в церквях Смоленска люд навалил под своды храмов плотно, словно на Пасху.

Но на дворе стояла зима, снег лежал вдоль протоптанных тропинок смерзшимися глыбами, на дрова разбирались заборы, овины и хлева, скот переводили в избы и для лучшей охраны от любителей побаловаться свежатиной, и для тепла; церкви вымерзли так, что дыхание людское не согревало, а лишь серебрило инеем металлическую утварь, подсвечники, оклады икон, кресты и медные блюда для сбора пожертвований.

Люди, одетые в шубы, шубейки, тулупы, перетянутые вязанными платками у поясниц, с опущенными ушами шапок хмуро смотрели в спины размеренно поющих и машущих кадилами священнослужителей, не слыша слов их, переговариваясь:

- По Федору Савельевичу панихида.

- Не надо так. Вдруг как живой.

- Мертвый. Все говорят.

- Говорят люди много. В прошлый раз вон тоже говорили.

- Чего говорили?

- Да про Федора Савельевича. Будто его Расстрига за заговор вместе с Шуйским казнил. А после оказалось, что его Гришка и не хотел казнить, только Шуйского имал, да и того простил[6].

- Ветер у тебя в голове - вот что скажу. Причем тут Шуйский? Да и когда это было?

- Постой... Четыре года назад.

- Во - четыре года! А сейчас Федор Савельевич умер. Царствие ему небесное! Помяни, Господь, его душу!

 

2

 

Князь Шеин, услышав о смерти Федора Коня, лишь головой покачал:

- В осаде сидим, - сказал. - Никого и ничего ни наружу, ни внутрь не пускаем. Откуда о таком знать, да еще из самой Москвы?

Посадский человек Андрей Беляницын, успевший за время осады стать любимцем и доверенным лицом князя, со словами воеводы согласился, а вот третий человек, сидящий вместе с ними у скудно протопленной печи в воеводских палатах - дворянин Афанасий Евдокимов - возразил:

- Зря такое молвил, князь. Народ русский всегда всё про своих любимцев знает. Коли пришла такая весть в наш город, значит правда это.

- Что с вашим братом - смоляниным - спорить? - заметил Шеин. - Вам без чуда и жизнь не в жизнь. Только удивительным себя и тешите.

- Потому, как город мы святой, - согласился Евдокимов. - Лавры, как в Киеве, не имеем, зато каждый дом, каждый камень здесь духом святым осиян. И выстоим противу Сигизмунда так же, как выстоял против Сапеги с Лисовским монастырь животворящей Троицы. Все погибнем или от глада помрем, а город не сдадим.

Шеин переглянулся с Беляницыным и промолчал, а Евдокимов, не слыша возражения, продолжил:

- Город наш еще во времена Батыя был святостью отмечен. Батый, сказано в летописях, в наказание на Русь послан был за грехи прадедов наших. Сквозь всю Русь татарин, как нож сквозь масло, прошел. От Рязани, Москвы, Твери одни головешки оставил. До Великого Новгорода чуть не добрался. А к Смоленску подошел - и сгинул.

- Как сгинул? - удивился не знающий старинной местной легенды Шеин. - Батый, я знаю, на Европу дальше пошел - на мадьяр, на поляков.

- Ну, про мадьяр я не ведаю, - покачал головой Евдокимов. - А вот про то, как святой Меркурий татарское войско под Смоленском разбил, у нас каждый младенец слышал. И город наш жив остался, и отцы наши, деды да прадеды нас породили не для того, чтобы какие-то поганцы-ляхи над Русью господствовали.

- Да будет тебе, Афоня, - не удержался Беляницын. - Мы же после Батыя две сотни лет под Литвой жили.

- Не двести, а полтораста, - возразил Евдокимов. - А вот русские мы с тех пор опять двести лет. И к полякам в полон не пойдем. Так ведь, князь?

Шеин лишь усмехнулся. Евдокимов говорил так, как должно говорить ратнику, который верен долгу своему. Но князь знал, что на Руси наступило такое время, когда правильные и красивые слова заменили их сущность. То, как говорит Евдокимов, выжечь бы каленным железом в сердце каждого русского, ан на деле всяк русский за прошедшие пять лет столько раз различным Государям присягал, что веры у него не то, что в Русь, в самого себя не осталось. А у тех, у кого осталась вера, ума быть должно не так и много. Не теми словами надо говорить ныне с народом, не высоким, как пишет из осаждённой Москвы Патриарх Гермоген, а иными. Какими вот?..

Евдокимов воспринял молчание воеводы за согласие. Он довольно крякнул, и посмотрел на Белиницына соколом. Не любили друг друга два близких воеводе человека, ревновали друг друга даже к самому малому успеху в глазах Шеина.

- Смоленск - он на Руси город особый, - продолжил Евдокимов. - Смоленск, почитай, один из нашенских городов под татар не подластился, истинно русским остался. Новгород Великий еще святой Александр Невский под татар подвел, на колени перед иноверцами поставил. А Москва - та и вовсе татарская с тех самых пор была и остаётся. До князя Калиты-то ее и за княжеский город никто не почитал. А как московский князь Иван тот принялся пред Ордой пресмыкаться, стал в русском городе татарские порядки заводить - так и пошла Москва в гору: сначала Великокняжеский Престол захватили, с Тверью да Суздалем споря, затем Престол наследным стал. А уж как только митрополит всея Руси Петр из Владимира в Москву переехал, так и вовсе главнее Киева стал сей укромный городок. Хитростью да покорностью перед Ордой выслужившись, стали московские князья Князьями Великими...

Разговор, подобный этому, Евдокимов заводил уже не раз. Любитель летописей и чтения старых рукописных книг, знаток даже татарской грамоты, читавший, будучи лет десять в татарском плену, книгу истории монгольских ханов, он любил поразить собеседников неожиданными мыслями, забытыми уже всеми сведениями.

- От того в Москве и исчезло все искони русское. Молятся по христианскому обычаю, а одежду носят татарскую, говорят по-русски не чисто, все больше татарщиной разбавляются.

Шеин уж не слушал его, смотрел на окно. Там мороз живописал такие узоры, что ни одному плотнику, ни одному каменотесу не снились, ни одна рукодельница не вышьет. Зимний неясный свет почти не проникал в горницу - и оттого в Палатах было темно. почти как ночью. Светила лампадка под образом Николы Чудотворца (в Смоленских воеводских Палатах в каждой комнате и даже в Сенях висело по иконе) да горела большая восковая свеча, установленная на медном блюде на столе. Пламя от свечи слегка трепыхалось от дыхания людей и их шевеления - и по стенам прыгали огромные тени.

- А Смоленск от басурманства чист, - не унимался Евдокимов. -- Град нащ святой великомученник Меркурий, чудотворцы Авраамий и Ефрем берегут. Стоим мы на рубеже земли православной с землей католической последним и главным оплотом истинной веры.

Перевел взгляд на Беляницына - а тот и не спорил. Даже обидно стало дворянину, замолчал.

Скучно и тоскливо было у всех троих на душе. В холода поляки не стреляли, ни ратников русских, ни их воевод не тревожили, словно разрешая им либо спокойно почивать по постелям, либо вот так вот собираться по три, пять, десять человек в избах и Палатах да бесконечно говорить об одном и том же. Ибо все, чем интересны и неизвестны были они друг другу, было уже много раз пересказано, новое все пережито у друг друга на глазах и потому при обсуждении вызывало лишь споры. А Шеин ссор не любил, наказывал за любые свары и правых, и виновных. И короткий зимний день понемногу превращался в томительную и бесконечную пытку для смолян. Все будто и жили только в ожидании того момента, когда кто-нибудь один не выдержит напряжения, сорвется на крик, на угрозы, выхватит саблю и начнет полосовать ею вокруг по чему ни попадя. Только-то и развлечения, что увидеть это, угомонить несчастного, наказать его по приказу князя, да потом пересказать друг другу происшествие раз по несколько - и тут же забыть...

- Никогда не думал, что самое страшное в осаде - тоска, - сказал вдруг Беляницын. -- Думал: пули, ядра, огонь. Ан, оказывается, душа в осаде угнетается. Говорим друг другу вовсе не главное, ждем чего-то, будто кто-то за нас и победит поляков, и волю городу даст.

Опять промолчал князь. Знал он про любовь Беляницына делать вылазки в лагерь польский, пошуметь, пострелять там, понатворить беспокойства ляхам да опять в стенах спрятаться. Иногда разрешал ему побаловать, но сейчас решил не поддержать дворянина - чего даром по морозу коней гонять? У поляков, чай, тоже со снедью не густо, взять у них нечего.

- Скоморохи есть? - спросил вдруг Шеин.

- Что? - не понял Евдокимов.

- Скоморохи, спрашиваю, в городе есть?

- Как не быть? - улыбнулся дворянин. - Мы, чай, город русский. Это москвичи своих при Иване Васильевиче вывели, а мы сберегли.

- Почему ж я не видел?

- Так ведь... - замялся Евдокимов и бросил взгляд на Беляницына: мол, ты лучше скажи.

- Не до шутейства ныне, князь, - сказал Беляницын. - Как король Сигизмунд к Смоленску подошел, порешил народ, что скоморохи веселить людей не станут, кормежку их промыслом добывать грех. Если кто свободное место в доме имел, к себе взял скомороха на всё то время, что осада будет. Так у нас в городе заведено было пращурами еще, такого порядка и мы держимся.

- Ну, ну... - удивился князь. - И есть скоморох у тебя в доме?

- Двое, - ответил посадский. - Одного Петром зовут, а другого Павлом. Живут у меня, а службу несут на стенах вместе со всеми. Медведь тоже у меня.

- Какой медведь?

- Живой, - спокойно ответил Беляницын. - Спит сейчас в овине. Мы ему там землицы подрыли, сеном да тележными колесами прикрыли - он и спит... -- улыбнулся. - Да так крепко! Пушки грохочут - а ему все равно, только посапывает. Ядро одно крышу пробило, прямо рядом с мишкой грохнулось - а он даже не пошевелился.

- Ну, ну, это любо мне, - заинтересовался Шеин. - А можешь ты медведя разбудить?

- Да кто медведя зимой будит, князь? - удивился посадский. -- Зверь ведь. Он, если поднимется до времени, совсем бешеный делается. Страшнее медведя-шатуна зверя нет. И не думай, князь. Я лучше спящим его убью, чем будить, а после бешеного на рогатину брать. Опомнись, князь, не проси. Не до потех сейчас - осада.

Евдокимов, по привычке всегда возражать Беляницыну, решил сказать:

- Не спорь с князем, Андрей. Велено будить - буди. Потешь.

- Не буду, - мотнул упрямой головой посадский.

А князю и любо упорство Белиницына ломать.

- Потешь, - сказал спокойно, по-доброму, как не говорят воеводы с простыми ратниками, и тем более - высокородные князья мелкому человечишке.

И сдался посадский.

- Как просишь, князь. Тебя ради только.

Встал, чтобы тотчас приказ исполнить, да сказать об этом не успел - дверь в Палату распахнулась, через порог не переступил, а перелетел окутанный холодным паром, сыпящий мокроту с неотрушенных от снега сапог стрелец в бараньем полушубке и с завязанной у подбородка шапкой.

- Гость к тебе, князь, - выпалил, звучно хлюпнул распухшим красным носом, и добавил. - А может и лазутчик. Хочет тебя видеть.

- Откуда? - спросил Шеин.

- С той стороны, князь. Молодой еще, а ловкий. По стене залез.

- По стене?

Произнес это один князь, а прозвучало так, будто все трое сидящих в Палате сказали хором. Забраться в осажденный город по обледенелой, вымерзшей белокаменной стене - подвиг сродни былинному.

Но стрелец далее сообщил и вовсе невероятное.

- Залез по стене, а после дошел до башни Орел и потребовал привести его к тебе. Я на посту стоял - вот к тебе и привел.

- И пост бросил?

- Так ведь холодно, князь, - ответил стрелец и снова шмыгнул носом. - А тут - оказия.

Лицо его расплылось в благодушной улыбке. Знал поганец, что Шеин - воевода незлобивый, добрый, порядка ради ругаться не станет, простит, как прощал многим грехи и большие - от того и сам, и прочие нарушители готов был за князя смерть принять и любую напасть пережить, любя воеводу, как отца родного.

- Ну, ступай, - согласился Михаил Федорович. - В сенях скажешь, чтоб вина дали чарку - для сугрева.

- Ой, благодарствую, князь! - пуще обрадовался стрелец, склонился перед Шеиным низко, да так и пошел, пятясь, к выходу.

- Не строг ты, князь, - вздохнул Евдокимов. - А без строгости порядка в войске не бывает.

Шеин глянул на посадского с насмешкой.

- А при строгости за такие слова тебе бы и язык подрезали, - сказал.

Евдокимов, сам поняв, что сказал несусветное, сжался весь на лавочке, даже стал выглядеть ростом поменьше.

В дверь постучали. Стук был не осторожный, как случалось напоминать о себе слугам, когда знали они, что князь с ближними людьми ведет беседу, а солидный и уверенный, как не стучали в эту дверь со времени начала осады.

Князь кивнул, а Евдокимов крикнул:

- Войди!

Дверь распахнулась, вошел в оттаявшем и потому скургузившемся кунтуше и бесформенной шапке человек. Шапку с головы сдернул и, вприщур оглядев Палату, обнаружил сидящего у стола князя, поклонился ему, сказал:

- Здрав будь, воевода. И вам, добрые люди, желаю здравия.

- А почем знаешь, что люди тут добрые. а не злыдни? - спросил Шеин.

- А как же иначе, Михаил Федорович? - ответил человек. - Коль в осаде маются, к врагу не переметнулись - уже и потому добрые. Мало на Руси верных людей нынче.

- Ишь-ты какой! - покачал головой князь. - А сам кто? Как звать-величать?

- Горин я, - ответил человек. - Иваном Гориным зовусь. Дворянин милостью царя нашего Василия Ивановича.

- А-а-а... - протянул влезший в разговор Беляницын. - Не тот ли ты Горин, что Государю помог вора Болотникова изловить[7]?

- Он самый, добрый человек. Извини, не знаю имени твоего, - ответил Горин.

- Беляницын он, - ответил за Андрея князь. - Посадский человек. А коли ты - тот самый Горин Иван, то знать должен, что брат твой ныне в Смоленске. Хочешь увидеть?

- Хочу, князь, - ответил Горин. - Но прежде дозволь сказать тебе, зачем я здесь и кто послал меня.

- Говори, - улыбнулся Шеин, ибо только тут заметил, что Горин молод, можно даже сказать, юн, что хоть и растет на лице его волос, но еще пухляком, оттеняя чистую и розовую кожу, розовый с мороза нос. Не испугался юноша обещанной с братом встречи - значит назвался своим истинным именем, а раз хочет прежде той встречи весть сообщить, то и подавно надежный человек, любый уже князю.

- Наедине, Михаил Федорович, - твердо произнес Горин, глядя воеводе прямо в глаза, хотя при словах этих и согнулся в неглубоком поклоне.

Князь и сам был молод - едва перевалило за тридцать. Ростом хоть и не высок, но телом крепок и в рукопашных потешных боях показывал сноровку недюжинную. Чего ему бояться Горина? Но соглашаться сразу -- значит, признавать право какого-то там гонца командовать собой - и Шеин нахмурился.

- Пошто темнишь, молодец? -- спросил. - Дурное задумал? - и вынул из-за пояса пистолет с кремневым запалом. Взвел курок и направил на юношу.

- Где уж мне, князь, - ответил Горин, и смиренно сложил руки пониже пояса. - Обыскивали меня уж раза три. Прикажи обыскать четвертый. Но верь - два слова должен я тебе сказать наедине, а про всё прочее может услышать каждый, кому ты доверяешь.

Шеин, продолжая держать Горина под прицелом, кивнул Беляницыну с Евдокимовым.

Те молча поднялись и вышли.

- Говори, - приказал Шеин.

- От Заруцкого я, - сказал Горин. -- От Ивана Мартыновича... Велел атаман тебе письмо передать, а еще больше на словах...

Заруцкий - ныне боярин Думы при Самозванце, атаман большого казачьего отряда, воюющего против царя Василия и, значит, противник Шеина в этой войне, - восемь лет назад спас жизнь Михаила Федоровича. Гонца можно потом и повесить, понял князь, но не выслушать нельзя...

 

3

 

Странный человек Заруцкий сообщал князю через своего гонца сведения столь неожиданные, что будь на месте Шеина воевода другой посчитал бы Горина либо лазутчиком польским, либо, по крайней мере, пустомелей, не умеющим отличить зерна от плевел. Но князь, помнивший не только о своем долге Ивану Мартыновичу, ведал и об еще одной способности нынешнего казацкого атамана - умении Заруцкого оценивать происходящие события в связи с событиями недавними и давнишними, понимать суть вещей. А это дано далеко не всякому..

В тот год, когда они встретились в Орешке, Заруцкий преподал князю урок, память о котором сохранилась у Михаила Федоровича на всю жизнь. Но сейчас о том уроке Шеин вспомнил лишь вскользь, сначала прочитав письмо, а после слушая гонца...

Король Сигизмунд, писал Заруцкий, прибыл под стены Смоленска вовсе не для того, чтобы поддержать второго самозваного Димитрия в его претензиях на русский Престол. И тем более владетелю Речи Посполитой не хотелось помогать недавним бунтовщикам-ратошцам Ратомскому и Лисовецкому в разбое на землях страны, с Государем которой король меньше года тому назад подписал договор о трёхлетнем перемирии, которое сейчас нарушил. Даже войско свое Сигизмунд собрал не по решению Сейма и не на деньги, которые ему выделять должен на войну совет шляхты и магнатов Польши, а снарядил и оплатил на собственные средства, взятые из личной казны. Не послушал король мудрого совета многоопытного воителя Яна Собеского, сказавшего на Сейме, что во всякой войне надо иметь, в первую очередь, в виду ее последствия, нежели повод, решился на этот поход, увлёкшись обещаниями московских бояр, то и дело присылающих ему гонцов и письма с просьбою взять русскую державу в свои руки.

Заруцкий знал больше, должно быть, чем все Приказы царя Василия вместе взятые. Он сообщал Шеину о том, например, что еще при жизни первого Самозванца - не то Отрепьева, не то кто еще он там - посол царский в Польше Безобразов говорил Сигизмунду от имени родовитых бояр Романовых, Голицыных и Мстиславского, что они Димитрию не верят и мечтают видеть во главе Руси царя природного, просят польского короля сесть на московском Престоле. Знал атаман и о том, что князь Волконский, посол Шуйского в Варшаве, упрашивал Сигизмунда пойти на Русь войной и взять власть в свои руки. Дознаи атамана донесли Ивану Мартыновичу о том, что посланные Сигизмундом в Тушино дознаи передали королю, что Богданку-де провозгласили царем Димитрием сами русские бояре для того лишь, чтобы с помощью его погубить "Шубника" и проторить дорогу для войска польского в Москву. И, наконец, в руки Заруцкого попала копия письма посла Олесницкого, в которой поляк сообщал своему королю о том, как разобщена и разорена русская земля, что легко ей стать добычей Речи Посполитой.

ежели бы Рим дал денег королю, пошел бы Сигихмунд не на Смоленск, а прямо на Москву, - писал Заруцкий. - Но Сигизмунд противу Стефана Батория - воробей против орла. А и Баторию, чтобы взять у папы деньги, пришлось идти на обман..."

Слова эти, непонятные Шеину, Горин пояснил устно, передав историю, рассказанную ему Заруцким...

Двенацать пап римских, стоявших над римской церковью во времена правления Ручсью первого русского царя Ивана Васильевича и его преемников царя Фёдора Ивановича и царя Бориса Фёдоровича, к православной церкви не мирволили, но и особых враждебных чувств не выражали. Рядом с Римом и Европой жила сила значительно более грозная и более опасная - Османская империя, султан которой повелевал полумиром и грозил зеленое знамя свое с полумесяцем водрузить над крышей собора святого Павла. Поэтому слов польского короля Стефана Батория[8], мечтающего о новом Крестовом походе на Восток, на манер походов тевтонцев, ни Урбан, ни Григорий, ни Иннокентий будто бы и не слышали, а своим послам в Москве велели уверять царей в благорасположенности к ним Рима.

Но Баторий был настойчив - и папа Пий Пятый уступил ему, дав деньги полякам на войну, сказав при этом, что деньги эта даются для того, чтобы поляки, пройдя Украину, ударили по туркам и отняли бы у мусульман земли Крыма. Баторий деньги получил, но ударил не по Крыму, а по Пскову - и там застрял, одарив славой победителя поляков отца нынешнего московского царя Шуйского.

Так деньги Рима пропали всуе, православие восторжествовало над католицизмом, а в выигрыше оказался турецкий султан.

Князь Шеин лишь покачал головой, услышав про то, что знать, оказывается, должен был всякий русский воевода. Теперь ему стала понятна еще одна строчка из письма Заруцкого, где тот от имени нынешнего папы Павла Пятого писал: "Да, деньги мы давали Баторию, но на войну с турками!" А это означает, что таких денег, какие были у Болотникова в начале его похода из Путивля на Москву, у Сигизмунда польского нет, ростовщические и торговые дома Европы поляков не поддерживают.

Словом, благодаря письму Заруцкого и рассказу Горина, князь Шеин узнал, что осаждает его город не несметная сила целой страны, а небольшая армия, собранная на личные деньги короля, который с этой силой никогда не решится двинуть внутрь Руси, что поляки до самой весны воевать особенно-то не станут, сберегая порох и продовольствие, предпочитая взять смолян измором, а не кровью.

- Иван Мартынович велел сказать тебе, чтобы ты, Михаил Федорович, подумал: почему Сигизмунд напал именно на Смоленск? - заявил Горин, оглядываясь вокруг в поисках скамьи, куда бы он мог сесть во время разговора, конца которому, казалось, уж не будет.

Князь вытащил из-под стола короткую скамью, подтолкнул ее ногой к гонцу.

- Вина будешь? - спросил.

- Не употребляю, - услышал в ответ. - Вот сбитня бы горяченького.

Чаша с теплым еще сбитнем, недопитым самим князем, стояла на столе. Шеин взял ее и передал Горину. Тот взял посудину, поднес ко рту и три больших глотка осушил.

- Благодарствую, - сказал, ставя чашу на стол. И выжидающе посмотрел на Шеина.

Тот почему-то понял, что вопрос, кажущийся поначалу простым, в устах этого человека таит какой-то хитрый умысел. Какой? Не иначе, как Заруцкий решил устроить князю проверку. Тогда, десять лет назад, Иван Мартынович тоже устроил проверку юному Шеину - и похвалил, когда всё обошлось. Что ж, теперь он - не юный сотник, как тогда, а осадный воевода в матером возрасте, можно и не бояться ответить невпопад.

- Думаю я, - сказал князь, - что царь Василий первым нарушил договор с поляками, пригласив шведское войско на Русь. Сейчас-то шведы, я слышал, идут со Скопиным на Москву. А вот завтра куда повернут - не ясно. Как летом шведы высадились у Новгорода, и вовсе не было ясно: с кем они и против кого? Будь я на месте Сигизмунда, веди я войну со Швецией, тоже не стал бы уговаривать Сейм продливать мир с нами, а собрал бы войско, пошел бы к границе... - замолчал было, но почти тут же продолжил. - И ударил бы по Смоленску. Крепость наша - самая важная на границе с Речью Посполитой, самая большая и самая сильная. К тому же, земли смоленские уж две сотни лет спорны: поляки считают их своими, мы - своими.

- Мудро ответил, князь, - сказал тут Горин. - Иван Мартынович сказал: коли вот так ответит воевода тебе, то значит, самый тот Шеин сидит в Смоленске, а не перевертыш, как прочие князья нынешние. Такому воеводе верь, служи ему честно... - встал со скамьи и вновь поклонился. - Прости, князь, не свои слова говорю - чужие повторяю; не казни, если обидел.

Но князь обиды не ощутил. Было даже приятно, и что Заруцкий предугадал его ответ, и что за мысль свою вот так вот получил похвалу от самого Ивана Мартыновича.

- Значит, служить мне хочешь? - спросил Шеин.

- Хочу, Михаил Федорович, - ответил Горин, глядя воеводе в глаза прямо. - Вместе с братом буду служить. Вот доложу тебе все до конца, а после хочу увидеть его и рассказать, что третий наш брат жив, Андрейка.

- Так ты не всё сказал? - удивился Шеин. - Иван Мартынович еще велел чего-то передать?

- Из того, что тебе наедине велел рассказать, все, князь, - сказал Горин. - Остальное можно и при твоих людях доложить.

Да, малый был не промах. Редкий гонец мог и наполовину быть столь дерзким в разговоре с князем. Не зря, стало быть, сам царь его в дворянское достоинство ввел, землей да холопами наделил - молод Горин, а духом крепок, как следует воину.

Князь велел Горину позвать Евдокимова с Беляницыным. а после потребовал продолжить доклад.

Так в Смоленске узнали о том, что Сигизмунд-король польский решил взять город во что бы то ни стало и не возвращаться в Краков или в Варшаву до тех пор, пока крепость Смоленск, считающаяся в Речи Посполитой польской, не вернется под корону. А потому велел король отстроить себе небольшой дворец на противоположном берегу Днепра, спрятав его за земляными редутами, поселился там с походным двором, попивая вино, веселясь и подсмеиваясь над незадачливостью героических защитников Смоленска.

- Почему незадачливостью? - спросил Евдокимов.

- Потому, говорит Сигизмунд, что ждать вам помощи не от кого, - объяснил Горин. - А быть в осаде без надежды на спасение - это, по-польски благородно, но неумно.

Далее он рассказал, что Сигизмунд зря в своем дворце времени не теряет. Он посылает своих дознаев во все концы Руси, и доклады их выслушивает сразу по возвращении их. С порога. Особенно короля интересует все, что касается противостояния Москвы и Тушина, очень волнует отношение к происходящей в стране смуте таких городов, как Псков и Великий Новгород, которые он не прочь присоединить к своей короне. Даже в Нижний Новгород и на Каму посылал Сигизмунд своих людей. Чтобы вызнали они об отношении тамошних жителей к тому, что на московский Престол вдруг сядет сам Сигизмунд или сын его Владислав.

- Основательно взялся за дело король, - вздохнул Беляницын. - И Смоленск наш - ключ, стало быть, для его основного похода.

- Да, - согласился князь, в душе удивляясь тому, как с появлением юного гонца пустой и никчемный разговор перерос в серьезный и ответственный. - Будет королю над нами победа - получит он деньги на войну и от Сейма, и от папы римского. А получит он деньги - придет погибель всей русской земли.

Сказал - и в Палате повисла давящая даже на плечи тишина.

 

4

 

Письмо и устное сообщение Заруцкого были не единственным, что принес в Смоленск Иван Горин. Еще был большой аккуратно свернутый в трубочку и вложенный в кожаный футляр свиток с письмом к Шеину от самого царя. В нем Государь всея Руси, сам сидящий в осажденной Москве, обращался к смолянам со словом поддержки, призывая их к стойкости и уповая на Божье Провидение и помощь покровительницы земли русской Преподобной Богородицы.

Князь вызвал к себе двух писарей, дал им письмо царя и велел читать его по избам, показывая всем прикрепленный снизу к листу шнур с оттиском Малой Государевой Печати, но ни греть и ни трогать ее никому, ибо воск мягок, линии на нем стираются легко.

При этом князь сумел незаметно от гонца сказать одному из писарей, чтобы тот разыскал стрельца из дворян Михаила Горина, прислал его сюда.

"Чем черт не шутит, - подумал Шеин, - когда Бог спит. Проверка не помешает".

Но проверка никаких неожиданностей не принесла. Братья лишь взглянули друг на друга - Иван с порога, Михаил от стола - и улыбнулись сдержанно.

- Звал, Михаил Федорович? - спросил Михаил.

Шеин показал на гонца:

- Узнаешь?

- Как не узнать? Брат все-таки.

- Ну, так поздоровайся..

Иван поднялся - и братья обнялись...

 

5

 

Жил Михаил ни много-ни мало, а в отдельной избе, стоящей как раз у подножия все той же башни Орёл, куда влез снаружи Иван. Изба была неказиста снаружи, покосившаяся и какая-то придавленная снегом. Зато внутри выглядела уютной, и неожиданно очень теплой.

- Раздевайся, - сказал Михаил, и сам первым сбросил с себя полушубок, оставшись в одном летнем кафтане - том самом, что получил в подарок ещё летом третьего года под Тулой: порядком поношенном, коротком, ибо владелец его успел за это время вырасти, но все еще нарядным и без прорех. - У нас тепло. Печь покойный хозяин сам клал, а он на весь город печным умением славился. Эй, хозяйка!

Из-за льняной занавески за печью появилась молодая женщина. Лицом не броская, но чем-то до того милая, что при виде нее у Ивана защемило сердце.

- Знакомься, Катюша, - представил брата Михаил. - Это Ваня.

Женщина с редким на Руси именем покраснела и потупила очи. По тому, что была она простоволоса и не прикрыла лица, понял Иван, что баба не замужем. И тут же подумал, что брату она может приходиться и полюбовницей. Сердце от мысли сей защемило.

Катюша вынула из-за печи ухват и, открыв заслонку, сунула его в зев печи. Белое льняное с красной оторочкой платье облегло фигуру ее и округлый зад. Иван почувствовал приступ вожделения. Скосил глаз на брата - тот, сидя на полу, был занят сниманием сапог.

Катюша вынула из печи небольшой глиняный горшок, из которого по дому сразу распространился медовый аромат гречневой каши - любимого блюда Ивана со времени жизни его в качестве холопа у дворянина Изотова.

Сразу вспомнились другие блюда, приготовляемые мамой, в том числе и те, которые любил покойный отец: пироги с визигой, кулебяки, жареное мясо. И от мыслей этих рот наполнился слюной. Глаза ж Ивана при этом неотрывно следили за фигурой, лицом, руками хозяйки, снующей по комнате и без особой спешки, но при этом делающей сразу несколько дел так, что на столе, словно по волшебству, появились к каше и моченая брусника, и бутыль с красным вином, и хлеб, и посуда.

- Катюша у нас припасливая, - говорил меж тем Михаил. - Я ее иногда Белочкой зову. Живу при ней, как у Христа за пазухой. Сигизмунд-то под Смоленск уж осенью пришел, когда хлеб собрали. А она успела не только первый хлеб скупить, но и продать умудрилась во Псков - там ржи в этом году недород. Даже не продавала Катя хлеб, а просто выменяла его на льняное полотно. И сама ведь, хитрюга, с товаром не ездила, а лишь письма послала тамошним купцам. А ей отписали, что выслан лен. Посчитай, в два раза скорей полотно получила, чем если бы возила товар туда-обратно. Да только и полотна она не видела - к тому времени, когда лен в Смоленск прибыл, полотно уже не ее было, а князя Вишневецкого (его земли от нас пониже по Днепру). Возы мимо нас на Украйну пошли, а у Кати в подвалах да на складах уже снедь из запасников Вишневецкого лежала. Тут Сигизмунд подошел - и ворота Смоленска заперлись, - произнес со смехом и показал ладонями, как крепостные ворота запираются. - А не случись такого - она бы и гречку, и вино, и прочее в Тушино бы продала - там, сказывают, платят за съестное богато.

- Ага, - кивнул Иван. - Догонят - и еще заплатят.

Голова Катюши взметнулась, глаза уставились на нового нахлебника прямо и без смущения.

- Грабят? - спросила.

- Не то слово. Сам не отдашь -- и тебя не помилуют.

- Правду говоришь?

В голосе красавицы прозвучала неприятная уху Ивана колючесть.

- Не поляк, чтобы брехать.

Катюша улыбнулась и опустила глаза.

- Отобедайте, мужчины, - сказала.

Братья пододвинули к столу лавки, принялись за еду.

Хозяйка ушла за занавеску.

"Скромная, - подумал Иван с одобрением в душе. - Обычай блюдет".

- Сейчас бабы распустились, - заговорил Михаил сквозь набитый рот, словно поддерживая его мысли. - С мужиками за один стол норовят сесть, слово вперед нашего говорят, противоречат. У них тут в Смоленске обычаев польских много. Царь Иван да отец его Василий разбавляли смолянскую дурную кровь московской, да, видимо, не доразбавили. А вот Катюша - она место знает. Не позову - сама к столу не выйдет.

Ивану показалось обидным для красавицы такое обращение. Он сказал:

- Позови.

И покраснел - ему показалось, что Миша заметил его интерес к Катюше.

Но брат продолжал разглагольствовать:

- Оно, конечно, позвать можно. Да только что будет, если станем по всякому поводу порядок нарушать? Сегодня бабу к столу позовем, завтра позволим советы давать. А послезавтра они на голову сядут. Вон Прокопий... Как мать нашу умел в узде держать! Отец и вполовину так не был строг. От того и засвоевольничала она при отце-то, отказалась с ним в разбой идти, себя и нас в кабалу отдала...

Ивану стало тошно от слов брата. Какая бы ни была их мать, а детям шельмовать родителей не след.

- Помолчи, - сказал он. Почувствовал, как стала колом каша в горле, и отставил ложку.

Движение это Михаил понял по-своему. Он радостно улыбнулся и, взяв стеклянную бутыль, налил в кружки вина.

- Ну, со свиданьицем! - сказал. поднимая свою кружку. - Дай Бог не последнюю! - и одним махом выпил.

Иван отпил глоток - вино было не кислым, как все пробованные им доселе красные вина, а слегка терпковатым и вкусным. Понравилось, но решил, что пить хмельное много не с руки - вдруг ударит в голову, развяжет язык.

А Михаил уже налил себе вторую, плеснул брату и поднял кружку вновь:

- Теперь ты скажи! - объявил.

А что сказать? Все уже сказано. И Иван бухнул:

- За хозяйку этого дома!

- Во! - удивился Михаил. - За всё пил. А вот за неё - ни разу... - обернулся к занавеске. - Эй, Катюша! Ты слышишь? За тебя пьем! - и опрокинул в себя вторую кружку.

Третью он налил, уже не обращая внимания на то, что брат ни ест и не пьет. Налил доверху и по пути до рта расплескал немало. Рассмеялся - и выпил.

- Я, брат, - сказал, опуская кружку на стол, - люблю когда меня уважают. Вот я простым стрельцом в Смоленске, а меня уважают. Потому как я - дворянин!

Икнул, обдав Ивана винным запахом, продолжил:

- И Катюша меня уважает. Сама меня среди стрельцов нашла и к себе позвала: живи, говорит, у меня. Места не много, а пить-есть хватит. Более одного постояльца, говорит, не возьму, а чтобы без мужика было в доме - тоже не хочу. Вот и живу.

Рука с кружкой потянулась к бутыли, но на полпути застыла.

- Слушай, я пьян? -- спросил. - П-почему?

Глаза его смотрели на Ивана виновато.

- Ты... это... про Андрея хотел... - сказал он, почти тут же смежил очи, сказав с закрытыми глазами, - про брата... - и упал лицом на стол.

Иван посмотрел на брата, встал из-за стола и, обойдя стол, уложил Михаила на лавку. Тот зачмокал губами во сне, чему-то улыбнулся и застыл, положив одну руку себе под щеку, другую опустив к полу. Лицо его выражало блаженство.

- Нельзя ему пить, - услышал он за спиной голос Катюши. - Молодой.

Иван обернулся. Не было у него ни желания говорить с ней о брате, ни обсуждать то, как быстро Миша опьянел. Хотелось просто увидеть ее и слышать ее голос, о чем бы она не говорила.

Катюша стояла у одернутой занавески, опираясь правой рукой об угол печи. Светильник, горящий за ее спиной, вырисовывал фигуру женщины и голову, оставляя в тени само лицо. Но Ивану почему-то показалось, что женщина улыбается.

Он сделал шаг вперед - и она ни остановила его, ни отшагнула.

Он протянул к ней руки и сделал еще шаг.

Она шевельнулась - и он ощутил тепло ее тела в еще не коснувшихся руках.

Кровь билась в его висках, во рту стало сухо.

- Ты... - только и сказал он, чувствуя, что нет у него сил сделать последний шаг.

И она шагнула сама...

 

6

 

Утром Михаил проснулся первым. Чуть не упал с лавки, отчего она заскрипела и застонала, как несмазанная телега. Прохлада остывшей за ночь избы поползла по телу. Михаил, лежа на спине, потянулся, широко зевнул и спросил:

- Печь затопила бы!

Обычного шевеления с печи не последовало. Это удивило Михаила. Он приподнялся на локте и посмотрел в сторону лежанки.

- Эй, Катя! -- позвал. - Холодно, однако.

И услышал голос брата:

- Ничего. Пока тепло.

- Ты чего это, а? - не понял Михаил. - Ты как это там?

Тут уж и Катя проснулась. Заворочалась под кожушком, ответила что-то плохо слышимое.

- Что? - переспросил Михаил. - Что ты сказала?

Катя высунулась из-под одеяла, открывая тугую белую грудь с розовым остро торчащим вперед сосочком, повторила, глядя на него с насмешкой:

- Телок ты, Миша. Три месяца при одинокой бабе прожил - и не подступился. А теперь уж я - Иванова. Скажет печь затопить - затоплю; скажет телом его согреть - согрею.

Тут уж Михаил упал, наконец, со скамейки. И почувствовал, как слезы брызнули из глаз его, а плечи затряслись в бессилии. Сколько дней-ночей промаялся он на этой вот лавке, изнемогая от желаний, мечтая побороть невесть откуда взявшийся страх перед этой женщиной, залезть самому на печь и пасть ей в объятья. А вышло вон как: приперся брат - и сразу...

Вскочил с пола и, отвернув от печи лицо, чтобы не видела насмешница его слез, помчался из избы вон. Захлопнул дверь, привалился к ней спиной и, стоя в промерзших, заиндевелых по щелям сенях босой, расстегнутый, дал волю слезам...

 

7

 

Катюша была вдовой одного из московских дворян, переселенных Иваном Васильевичем в смоленские пригороды. Вышла замуж за него в четырнадцать лет, когда самому дворянину было что-то около пятидесяти. Детей, разумеется, Бог им не дал, хотя дворянин все четыре года совместной жизни прикладывал к этому немало усилий и однажды так, возлежа на жене, и умер.

Катюша от ужаса закричала - сбежались слуги, увидели хозяйку во грехе под телом умершего хозяина. И в тот же день приговор горожан сделал Катюшу отверженной: бабы стали сторониться девятнадцатилетней вдовы, плевать в ее сторону, мужики крестились при виде Кати, а дети бежали прочь с криком: "Ведьма! Ведьма!". Как не сожгли ее дом, как саму не обвинили в колдовстве и не посекли до смерти, уж и непонятно.

То ли Бог Катю хранил, то ли слишком уж много других забот было у горожан в эти годы: на место убитого в Москве царя Димитрия позарился жид Богданка, объявивший себя тоже Димитрием и царем московским; победитель вора Болотникова царь Василий Иванович Шуйский засел в осаде в Москве; поляки пересекали границу державы с легкостью летящего из перины пуха; с юга грозили явиться татары, а покуда налетали на Приднепровье на легких конях своих казаки из Запорожья... Отвернулись люди от Катюши - да и только.

Зато, оставшись в покое, переселилась она в старую халупку под Орел-башней, принадлежавшую прежде ее мужу, да потом оставленную в связи с женитьбой и переездом в новый дом. Сама, собственными руками, переделала внутреннее убранство, оставив без изменений лишь чудо-печь, затворилась в неказистой на вид хибарке. Жила в Смоленске лишь зимой, большую часть года предпочитала жить в селе Алентьевом, оставшемся ей в наследство по смерти мужа. В том селе и вела она хозяйство, следя за тем, как холопы работают в поле, разводят живность и бортничают. Хозяйскую долю свою отбирала в свои закрома полностью, но лишнего не требовала, отчего слыла помещицей справедливой и доброй.

В селе про грех ее тоже слыхали, но не винили Катюшу в смерти мужа, а сочувствовали ей. Мужики всех двенадцати дворов сделали по одной-две попытки подластиться к Кате и перейти в мужья. Но вдова оказалась крепка и на кулак, и на ругань ночью, а утром, видя прячущиеся в стыде глаза, смеялась по-доброму, ласково - и отвергнутые женихи чувствовали уже не обиду, а благодарность.

Словом, то, что первое собранное зерно сдавали все в Алентьево именно ей, а уж потом заполняли свои сусеки, не удивительно: пускай баба поторгует рожью, говорили здесь, авось обмишурится, придет к нам на поклон - тут мы ей и мужа найдем для всех удобного. И зерно этого года отдали ей с легким сердцем, сами погрузили на телеги и сами сопроводили до Пскова. Сами вернулись, везя в обозах домой купленный себе на свои деньги товар, посмеиваясь над вдовой, продавшей в дальних землях свой хлеб и получившей взамен лишь бумагу об этом.

Узколобым крестьянам не понять было хитрой предприимчивости Катюши, умеющей в один месяц трижды перепродать и не виденный ею товар, получив тройной навар. Они уже предвкушали ее возвращение в Аленьтьево с низко опущенной головой и в рубище...

А Катюша, тая барыши свои и от алентьевцев, и от смолян, перешла жить в сытости и довольстве в смоленскую халупу, страдая вовсе не от отверженности своей, а от того, что два года назад так тяготило ее и вызывало чуть ли не тошноту - от отсутствия мужской ласки. Стосковалась баба за это время по крепким объятиям, по боли и сладости внутри, по чужому терпкому запаху. По ночам, просыпаясь в горячем поту, чуть не выла. Елозила руками между ног, ласкала груди, страдала и ждала, что вот сейчас распахнется дверь и войдет он, долгожданный.

И кто знает, может и пошла бы сама к какому-ни-то из смолян, понемногу ставших забывать о ее грехе и посматривающих на Катюшу с интересом, да объявился Сигизмунд со своим войском. повалил в город люд из окрестных сел да деревень, стало негде жить московским ратникам - и решила поселить в халупку свою Катюша одного из этих пришельцев, Михаила Горина.

С первого взгляда на него, Катюша поняла, что понравилась парню. Юный дворянин смотрел на нее во все глаза, члены его дрожали. Шел за ней к дому враскоряк, словно впервые на коня сел. А вошли в халупу -- и застыл на пороге. Откровенная похоть, сквозившая в его взгляде, не рассердила бабу, а рассмешила - и Катюша, сделав навстречу шаг, ударила рукой ему между ног. Хотела не больно, а получилось так, что бедняга заорал в голос и повалился на пол.

Уж обихаживала она его потом, жалела и извинялась. Телом прижималась всем, показывая, что не прочь и слаще загладить вину. Парень же от нее отшатывался, как от прокаженной.

Понемногу удар тот забылся, отношения стали доверительными и даже дружескими, но какая-то граница между ними пролегла. По ночам и он, и она не спали, вздыхали и ворочались, иногда часами говорили о чем ни попадя, в том числе и самом сокровенном. Но до близости так и не доходило, не решались на первый шаг уже оба. Жили в любви-нелюбви, без брака, под одной крышей, тая друг от друга чувства, играя придуманные ими роли, словно скоморохи какие-то: Михаил говорил о всех женщинах дурно, как русскому человеку положено и как писано о том в "Стоглаве", ее одну расхваливал. Она же ухаживала за юным стрельцом, слушала браное о других бабах, потупляя глаза днем, а ночью же, распахнув очи во всю ширь и глядя с печи на лавку с московским стрельцом насмешливо, разговаривала с ним порой колко и сердито.

Соседи про грех Катюшин рассказали Михаилу в первый еще день, но в разговорах их двоих о грехе том не произнеслось ни разу. Может, тем и люб оказался Катерине Михаил, что ни разу не заикнулся про то, как умер ее муж. Он же, возвращаясь с караула или из вылазки за стену, чувствовал, что тут его дом, а не просто место постоя. В доме этом хорошо пахло, имелась вкусная еда, жила надежда на любовь...

 

8

 

Михаил порядком уж замерз в сенях, прежде чем выплакался и вытер слезы. Босые ноги его онемели, когда дверь растворилась и появился Иван.

Он был одет в кожушок Миши, обут в валяные сапоги, без шапки на лохматой голове. Взял брата за плечи, втолкнул в избу.

- Лезь на печь, отогрейся, - сказал голосом ласковым, но лицом выражая насмешливость. - А я дров нарублю.

И захлопнул дверь снаружи.

Михаил, очутившись в тепле, почувствовал. как ноги его заболели, а из носа потекло. Шмыгнул обеими ноздрями и, переступая по скрипящим половицам, пошел к печи, кося в сторону занавески, где должна находиться Катюша: выглянет сейчас, скажет обидное - что делать?

Сунул ногу на скамью, ухватился руками за верх печи, взлетел орлом на лежанку, стараясь поскорее спрятаться от бабьих глаз. Нырнул под стеганное одеяло...

... и обомлел: жаркое поддатливо-сладкое тело обвило его сразу со всех сторон, упругая грудь прижалась к его соскам, голос томный и нежный произнес:

- Недотрога ты мой. Дай согрею.

И губы Катюши нашли его губы...

 

9

 

Следующим днем Ивана допрашивал Шеин уже основательней.

Князю показалось важным узнать о Сигизмунде больше, чем старался знать о польском короле всякий полководец до него. Что-то в письме Заруцкого и рассказе Горина заставило его задуматься о том, что войны ведут люди, а не рассуждения их и расчеты. Сам участник осады Кром московским войском и очевидец чудесной победы казацкого атамана Корелы над пятидесятитысячной ратью, сам бывший одним из немногих воевод, не предавших Годунова, Михаил Федорович много думал о причинах того поражения русского войска - и пришел к выводу, что ни Божьего соизволения на то не было, ни особого воинского расчета, ни хитроумной измены. А было очень много голодных и уставших от зимы и от войны людей, был страх перед человеком, объявивши себя воскресшим, была память о царствовании Ивана Васильевича, Государя кровавого, но великого. А еще было в осаждавшем Кромы московском войске слишком много баб...

И князя очень обрадовало сообщение Горина о том, что в спрятанном на том берегу Днепра за редутами королевском дворце женщин едва ли не больше, чем мужчин, что множество вопросов, решать которые должен один человек - сам король, решаются в многочисленных спорах не только его военачальников, но и жен польских воевод, их любовниц и даже служанок, заботой которых должно быть лишь напудривание париков, крашение ресниц, выщипывание бровей и ловля вшей да гнид на телах и головах своих господ.

- Это мне по нутру, - признался Шеин. - Польских жёнок знаю хорошо. В своей державе они склоку устраивают по всякому пустяку, а уж как в чужой хате окажутся - всюду станут нос совать, советы давать и думать мешать воеводам.

Еще интересовало князя, кто дрова заготавливает для поляков.

- Сами, - пожал плечами не понимающий смысла вопросов Михаил. - Русских крестьян по Смоленщине и не сыщешь теперь. Поляки, как только пришли, так русские подалее от границ откочевали. Иные в казаки подались, иные - к Волге. Деревни, почитай, все вымерли, починки заброшены, лишь в селах да в малых городах смоленской земли народу наберется кое-как.

Это тоже пришлось Шеину по нутру. И не только потому, что приятна была верность русского человека своему Государю, но и потому, что в студеные месяцы польские солдаты да офицеры мало будут думать о войне, станут все больше заботиться о тепле. В домах будут сидеть, на улицу привыкнут только по большой нужде выходить, заготовкой дров заниматься. А это все воинскую силу разжижает, крепость духа снижает. И против Смоленска уже стоят, стало быть, не двадцать-тридцать тысяч матерых вояк, а едва ли десятая часть из них, остальные - не солдаты, а мясо.

Рыцарство польское знал Шеин изрядно. Еще отец и дядя его, известные воеводы при царе Иване Васильевиче, рассказывали ему, малолетке, о доблести и стойкости шляхтичей и магнатов. Нет в мире, говорили они, сильнее и страшнее силы, чем конница Речи Посполитой, дерущейся в чистом поле. Даже татары, городов своих не имеющие, живущие кочевьями, пасуют, когда несется навстречу им единая в порыве своем польская конная рать. Но и татары, и русские, бывало, одерживали над поляками победы - и случалось такое только тогда, когда бывал и в русских войсках порядок, командное старшинство и ответственность жизнью каждого за просчеты многих. Польская же рать была всегда сбродом, где каждый рыцарь был сам по себе, где не признавалось единоначалие, а честь и спесь шляхтича ставилась превыше всего. Лишь пред одним королем склоняли они свои гордые головы, да и то неохотно, ибо королей своих поляки имеют не природных, данных Богом, а самими же избранных, против которых сами же и воевали, как, например, в недавно закончившемся ратоше Зебжидовского[9].

- Рать польская городов брать не умеет, - уверенно говорил Шеин Горину Ивану и сидящему здесь же Андрею Беляницыну. - Для такого дела в армии порядок должен быть. Чтобы каждый ратник страх перед командиром своим имел. А у поляков каждый сам себе командир. Против нынешнего Сигизмунда Стефан Баторий был, как гора против холма, да и тот под Псковом зубы обломал. А у нас крепость и поновее, и стены повыше псковских, и запаса порохового больше. К тому же время Сигизмунд выбрал для осады неподходящее - сразу после уборки урожая пришел. А это значит, что с запасами мы сидим, скотину до весны сбережем, а там ее и доить начнём. Словом, год-полтора выдюжим. А там уж - как Господь подскажет.

Беляницын кивал головой согласно. Он почти всегда поддерживал решения князя, чувствуя к воеводе едва ли не любовь, заметную даже второй раз в жизни видевшему их Горину.

А князь продолжил:

- Покуда Москва стоит оплотом самозванцу и полякам, будем держаться и мы. А решат бояре передаться Польше - посмотрим.

- Как это - Польше? - поразился Беляницын.

- А вот расскажи... - кивнул в сторону Горина князь.

И Иван повторил уже сообщенный князю наедине рассказ о том, что бояре московские ищут способа передать Престол царский либо самому Сигизмунду, либо его сыну Владиславу. Назвал зачинщиков измены: Филарета Романова - лжепатриарха при Богданке-жиде, князя Мстиславского, князя Гагарина и обоих князей Голицыных. Перелеты из Москвы в Тушино снюхались меж собой - и писали Сигизмунду совместные письма с предложением бросить осаждать Смоленск и идти с войском на Москву. Тогда оставшиеся--де в Кремле бояре московские свергнут Василия Шуйского сами, постригут царя в монахи, а польского короля признают истинным Государем над собой.

- Только Сигизмунд на речи перелетов не польстился, - продолжил рассказ Горин. - Сказал, что Смоленск Речь Посполитая воюет для того, чтобы вернуть град короне по справедливому своему праву. А идти войной на Москву - нарушение запрета папы римского...

- Что-то я не пойму, - прервал его Беляницын. - Папа ведь Димитрия ложного сам к нам прислал. Он хочет православную Русь перевести в католичество.

- Хочет-то хочет, - согласился Иван Горин, но тут же объяснил. - Да только далее хотения нынешний верховный латинянин не идет, денег королю на войну не выделяет, на Крестовый поход не благословляет. Король на свои деньги своими людьми воюет, а сил у него таких, чтобы против всей державы идти, нет. Возьмет Смоленск - тогда ему и Сейм, и папа золота отсыпят.

И далее рассказал дворянин, что ведёт король переговоры с бывшими своими противниками по ратошу, пришедшими под знамена русского самозванца. Знал он со слов Заруцкого и о переписке Сигизмунда с Лисовским, Сапегой, Гонсевским. Назвал даже сумму жалования, которую потребовали бывшие бунтовщики от короля за то, что без спросу вошли на земли Руси и второй уж год поливали ее кровью - два миллиона злотых на всех.

- Хорошие вести! - восторгался князь. - Хорошие вести! Нет порядка в рати польской...

А потом вдруг сменил тон, закончил, порвторив ранее сказанное задумчивым голосом:

- Думаю я, что Сигизмунд от того войну с нами начал, что испугался договора царя Василия Ивановича со шведами. Он рать свою к границам русским как раз тогда повел, когда не ясно было еще: пойдет Скопин с Делагарди на Польшу или на Москву. Умный человек - король Сигизмунд. О бедствии для своей державы заранее подумал, страну оберег и не сильно договор свой с нами нарушил. А коли умный Сигизмунд, то значит это, что осада нам предстоит трудная и долгая. Даром порох изводить такой король не станет, шибко воевать тоже не будет, а наполнит сердце терпением, будет ждать, покуда мы все здесь не вымрем либо покуда не созреет в городе измена...

Вздрогнул от слов этих Беляницын.

- Откуда быть измене, Михаил Федорович? -- спросил. - Город наш свят, горожане верны Государю и тебе.

- Вся держава нынче в измене, Андрей, - ответил Шеин. - Не чтят ни Бога, ни царя. А измена - самый верный ключ от любой крепости. Так было всегда. Искони...

 

10

 

Князь Шеин как в воду глядел, говоря об измене. Случилось светлому городу Смоленску чуть не пасть под ноги Сигизмунду спустя уже дней двадцать после того разговора...

Ибо не только Шеину рассказывали старики и старшие братья о войнах с поляками. Жило в Смоленске достаточно людей, которые сами участвовали и в Ливонских войнах, и в припограничных стычках, воевали в отрядах первого самозванца. Им был хорошо известен нрав поляков, захвативших город: истории о грабежах и насилиях перемежались в их рассказах описанием резни стариков и детей с привосокупленными подробностями о вспоротых животах и оторванных головах, выдернутых членах.

Истории эти укрепляли боевой дух смолян и желание их выстоять осаду до конца. Но, с другой стороны, осада рождала в их сердцах то самое отчаяние, которое отвергает людей от Бога, бросает в пучину таких пороков, о которых прежде они и не помышляли.

Семейная жизнь втроем, случившаяся с братьями Гориными и Катюшей, не стала заметным исключением в образе жизни осажденных смолян. Куда больше обращали на себя внимание женщины, которые просто переходили из рук в руки, принимая в своих постелях по несколько мужчин за день. Ночью же творилось по избам то, что похабники стыдились совершать при дневном свете. Участвовали в грехе и старые, и малые, и женатые, и замужние. и холостые, и вдовые. Словно бес вселялся в горожан по ночам.

Лишь Владыко Смоленский архиепископ Сергий долгое время оставался в неведении о происходящем Содоме и только удивлялся сокращению числа прихожан в городских церквях, пеняя князю Шеину за то, что тот слишком уж загружает людей ратными повинностями. Потом вдруг кто-то открыл владыке глаза - и архиепископ бросился глаголить с амвона проповеди, стращая грехоблудников Гееной Огненной и призывая кару на головы грешников.

Люди слушали владыку, кивали согласно, а думали тем временем не о Боге и не о грехах своем перед Ним, а о скором окончании проповеди, о спрятанной за пазухой краюхе хлеба - цене за бабью ласку, о рассказе другого блудника, успевшего побывать у той зазнобы раньше. Женщины же во время проповеди тупили очи, опускали головы долу и... глядя снизу, высматривали среди мужчин себе жертвы. Под сводами Успенского собора витал дух распутства и торга...

Как раз в те дни - после Крещения - страсть Михаила к Катюше достигла такой силы, что ради жарких объятий предпочитающей его брату красавицы он забыл и долг свой, и службу стрелецкую. Две ночи подряд не выходил Михаил в караул на стены Смоленска, а когда почитавшие его больным стрельцы пришли утром во вдовий дом проведать молодца, то обнаружили Мишу раскрасневшимся, растелешенным и пышущим здоровьем и довольством.

Выстаивать на морозе на каменных стенах - занятие тяжелое. Мерзнуть вне очереди за кого-то - обиднее вдвойне. Потому стрельцы при виде сыто улыбающегося Михаила Горина взбесились и поколотили его от всей души, оттерев заодно снег с сапог о его холеные бока.

В тот же день архиепископ Сергий, держа речь перед паствой и продолжая проповедь о грехе блудодейства, рассказал прихожанам о проступке Михаила Горина. Сообщил просто для примера, без желания осудить грешника, а лишь для острастки прочих.

Но народ, услышав, наконец, отдельное живое имя, а не общие слова о грехе и библейские истории, обрадовался, что можно всеобщий грех свалить на одного - и повалил сразу после службы к Катюшиному дому всей оравой прихожан. Там люди обнаружили охающего после побоев Горина, добавили своего праведного гнева, сломав ему пару ребер и выдернув из сустава правую руку, поволокли, держа его за ноги, по снегу. На правеж. Заодно подчистили и вынесли из Катюшиного дома все, что нашлось там съестного. Только вот в подпол не слазили -- не знали о нем. Схорон для снеди покойный муж Катюши рыл по ночам сам, вход в него соорудил со двора тайный, о месте том знали он лишь да сама Катюша. Даже овдовев, не стала баба просить помощи в переноске снеди из телег, даже живя с двумя дворянами, не дала им возможности подглядеть, откуда приносит она провизию.

Ушли люди, а хозяйка села на затоптанный чужими сапогами пол, сдернула с головы плат и, растрепанная, простоволосая, зарыдала...

 

11

 

Князь Шеин в тот день смотрел скоморошенье с медведем.

Народу на двор при воеводских Палатах набралось больше, чем было в храме или в халупе Катюши. Пришли даже дряхлые старухи, мерзнущие в эти дни особенно и из изб не выходившие даже по нужде, - всем было любо посмотреть представление зимой летнее да бесплатное.

Сам князь, одетый в бобровую шубу и кожаные с мехом внутрь сапоги, сидел на Красном Крыльце воеводских Палат в обитом бараньим мехом деревянном кресле. Рядом толпились его любимцы, в том числе и Евдокимов с Иваном Гориным.

Не было лишь самого устроителя забавы - Беляницына. Посадского Шеин послал проследить, как несут стрельцы сторожевую службу на стенах да на башнях, трезвы ли они, а если пьяны, то должны быть нагруженными не настолько, чтобы замерзнуть на постах. Ибо рождественские, а там и крещенские праздники вконец нарушили порядок в рати; глядя на пирующих на том берегу поляков, празднующих и католические и православные праздники, смоляне и москвичи будто дали себе зарок выпить все винные запасы в городе - и преуспели в этом настолько, что будь поляки более трезвыми и пожелай они в этот колотун пойти на приступ Смоленска, могли бы взять город и без боя.

- Ну-ка, Михайло Потапыч, повесели народ! - кричал скоморох Лешка, пришедший с медведем в Смоленск этой осенью на заработки да так и застрявший здесь из-за осады. - Поворачивайся! Привстань, приподнимись! На цыпочках пройдись!

Мишка, сонный и слегка одуревший от холода, от того, что разбудили и вот уже добрую неделю спать не дают, послушно выполнял приказания скомороха, но двигался вяло, то и дело останавливался и тяжело вздыхал. Толпа же от радости, что видит среди зимы живого медведя, была рада и такому представлению. Слышались веселые словечки, шутки, под ноги зверю летели куски съестного: хлеб, куски брюквы, капустные кочерыжки. Медведь изредка наклонялся, сгребал еду со снега костистой лапой, отправлял в рот и утробно урчал. Второй скоморох, в тулупе и в надетом на голову шутовском красном колпаке с бубенчиками, дул в дуду и, расставив ноги враскоряк, приплясывал.

- Пройдись, Миша! - подзадоривал медведя Леха, держа в левой руке цепь, конец которой приделан к кольцу в носу медведя. - Поразомни старые кости! Вишь: народ собрался тебе подивиться!

Второй конец цепи был приделан к широкому кожаному поясу, плотно стягивающему живот Лехи, в правой руке - огромная палка-орясина.

- Поспешай, Потапыч! - покрикивал Леха. - Князь смотрит! Делай потеху!

Медведь, встав на задние лапы, уперев одну лапу в бок, пошел кругом, заставив толпу отшатнуться, мелко стуча лапами по снегу, будто и вправду танцуя под неумолкающую дуду.

Леха, притоптывая измочаленными лаптями своими по снегу, запел неожиданно другим, козлиным голосом:

- Ну-ка, Миша, попляши!

У тя ножки хороши!

Тили, тили, тили-бом!

Загорелся козий дом!

Коза выскочила, глаза выпучила!

Таракан дрова рубил, в грязи ноги завязил!..

Дударь, продолжая гудеть и удерживать каким-то странным образом дуду в зубах и под подбородком, добыл из-за пазухи лукошко, стал бить в него, как в барабан.

Медведь принялся приседать и, делая круг, загребать широкими лапами снег с землей, разбрасывать их в стороны.

Толпа радостно завизжала. Князь откинулся на спинку кресла и хохотал до слез...

И вот тут-то посреди любопытствующего и веселящегося люда появились разгоряченные проповедью архимандрита, совершенным разбоем и праведным гневом смоляне с почти бездыханным Михаилом, скользящим спиной по снегу за ними.

Скоморох перестал играть на дуде. Медведь остановился, стал удивленно озираться, потом упал на передние лапы и, тяжело дыша, потянулся длинной своей мордой к куску брюквы с остатками ботвы. Толпа застыла, а князь, недовольный, что потеха прервалась, спросил строго:

- Что случилось? В чем вина этого человека?

Праведники наперебой стали рассказывать вины Михаила: он-де прелюбодей, живет с порченной вдовой, сам моложе ее и не обвенчан...

- То - не вина, - оборвал их Шеин. - Коли милы они друг другу и живут в согласии, то после осады поженятся. Сейчас свадьбы чинить без надобности. Война.

Все знали добрую натуру князя, не казнившего за время своего воеводства ни одного человека, хотя вин у многих было достаточно и на несколько казней. И привыкли выслушивать оправдания себе. В толпе, только что следившей за медвежьей потехой, таковых было особенно много - и они согласно загомонили, повторяя слова князя о том, что в войну жить в согласии можно и без венчания. Но праведники уперлись и продолжили:

- Ради нее, князь, сей стрелец в караул два раза не выходил, с бабой нежился, когда прочие стрельцы на стене мерзли.

Это было уже обвинение в глазах и воеводы.

Посуровел лицом Шеин, спросил, поднимающегося с окровавленного его собственным телом снега Михаила:

- Правду люди говорят, стрелец?

Потупил очи юноша, опустил плечи, приготовившись к взмаху сабли за спиной и потере головы.

- Чего молчишь?

А чего отвечать? Не соврёшь сам, а защитить некому. Вон и брат стоит за спиной князя, смотрит в презрением.

- Иван! - позвал князь Горина. - Твой это брат?

- Брат... - ответил Иван.

Смотрел князь на Михаила, а разговаривал с Иваном.

- Вот и суди сам, - сказал Шеин. - Как брат.

Вышел Иван вперед на негнущихся ногах, боясь и глянуть в сторону князя и стоящего рядом с ним Евдокимова, смотря не на брата, а куда-то рядом с ним.

- Правду... - начал сиплым голосом, прокашлялся и повторил. - Правду говорят о тебе люди? Не ходил ты в караул?

- Не ходил... - ответил Михаил, и закусил нижнюю губу так, что потекла кровь по небритому еще и редковолосому подбородку.

- А мне что говорил?

- Лгал, брат. Ты - из дому, а я - в дом.

И оба поняли, что не досказал старший брат младшему. Прочие же не догадались. Только посуровели лица людей при взгляде на Михаила, потеплели глаза от сочувствия у тех, кто смотрел на Ивана. А тому слова брата - что нож в сердце: мерзавец, оказывается, слюбился с Катюшей в его отсутствие, а та покрывала блудодея!

Потемнел лицом Иван, напряг плечи, открыл рот, чтобы объявить приговор страшный, да князь Шеин будто почувствовал, что сейчас скажет Иван такое, что потом и отменить будет нельзя, сказал сам:

- Вот мое решение: за то, что долг свой перед Государем сменил на бабью ласку, за то, что из караула самовольно ушел, будешь ты, дворянин Горин Михаил, в караул ночной выходить десять раз подряд, а днем станешь спать в холодной при Приказной избе.

Обмякли плечи Ивана. Обернулся он к князю с глазами полными благодарных слез.

А Михаил за милость князя не поблагодарил, а разрыдался прилюдно, ибо десять ночей быть оторванным от Катюши, и знать, что во время это ее тискает брат, оказалось ударом пострашнее только что перенесенных побоев.

- Убей лучше, князь! -- закричал. - Казни! Не желаю твоей милости!

Но Шеин взмахнул рукой - подхватили Михаила два стрельца под руки, потащили в сторону Приказной избы и тамошней холодной - месту, где в мирное время томились провинившиеся перед Государём и воеводой смоляне.

А князь, будто и не слыша поносных о себе слов, махнул уже скомороху:

- Играй!

Дуда загудела, успевший собрать разбросанную по снегу еду и всю ее съесть, медведь было задремал, лежа на утоптанном снегу, но при звуке дуды проснулся, встрепенулся и встал на задние лапы...

 

* * *

 

Несть числа бедам людей, оказавшихся осажденными лютым ворогом. Велики их страдания, велико сожаление и печаль тех, кто слышит и знает о перенесенных осажденными мучениях. Настолько поражает нас стойкость этих людей и их долготерпение, что грехи, сотворяемые ими, не только не берутся в расчет, но и забываются напрочь. Ибо таково свойство человека, воспитанного в рамках морали греко-римской и библейской культур: уметь сопереживать. И при этом мы как-то не придаем значения тому, что в смутные периоды истории именно это качество теряют тысячи и миллионы находящихся в толподвижении индивидуумов. Грех гордыни и грех властолюбия, грех прелюбодеяния возносятся на пьедестал, а главной потребностью человека остается одно: выжить. Порой любым способом и любой ценой...

 

Продолжение следует



[1] Ушкуйники . первоначально были дружинниками, которых нижегородские купцы и бояре снаряжали и отправляли в разбойные набеги на северные племена для захвата пушнины. Потом ушкуйниками называли отряды добровольцев, участвовавших в борьбе Руси с татарами за Волжский торговый путь. К описываемому времени движение ушкуйников выродилось в разбойные отряды, грабившие идущие по Волге караваны

[2] подробнее см. в главе .От чар любви к чарам страсти. во второй книге .Именем царя Димитрия. настоящего романа-хроники

[3] Подробнее . в книге .Лихолетье. настоящего романа-хроники

[4] подробнев главе .Поруха. первой книги .Измена. настоящего романа-хроники

[5] см. главу .Падерние Тулы. в книге четвертой .Комарицкий мужик. настоящего романа-хроники

[6] Подробней см. в главе .Царь и атаман. второй книги .Именем царя Димитрия. настоящего романа=хроники

[7] Подробнее см. в главах .Ласка царская., .В Туле. и .Падение Тулы. в четвертой книге .Комарицкий мужик. настоящего романа-хроники

[8] Баторий Стефан . сын семиградского (трасильванского) князя Стефана Четвертого, с 1564 года . польский король, учредил вместо королевского суда в качестве высшей судебной инстанции выборные шляхтичные трибуналы. В 1579-83 гг воевал против московской Руси. Оказывал поддержку католическому духовенству и иезуитом в борьбе с реформационным движением, активный враг Росси.

[9] Ратош Зебжидовского . мятеж польской шляхты против короля Сигизмунда Третьего в 1607 году

Продолжение следует






Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
266970  2006-02-12 17:20:52
-

267371  2006-03-18 11:57:45
- ХРОНИКА БИТВЫ ЛЕГИОНОВ РИМСКОЙ КУРИИ С РУССКИМ ПРАВОСЛАВИЕМ И СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРОЙ (Взгляд историка на роман В. Куклина ╚Великая смута╩. Доктор исторических наук, профессор Д. Иманалиев (г. Ташкент, Узбекистан) для книжного издательства ╚Урал- ЛТД╩ (г. Челябинск, Россия)

Роман ╚Великая смута╩, являясь приключенческим внешне, остается историческим по сути и философским по своему назначению. Мне, как историку, много лет занимавшемуся проблемой раскрытия исторических тайн начала семнадцатого века в России и в близлежащих странах, чтение этого романа помогло разобраться в сути происходящих в Московитии процессов больше, чем даже изучение первоисточников. Потому что историк-профессионал мыслит и анализирует события и поступки целых народов, социальных групп и государств, а писатель проникает во внутреннюю сущность каждого отдельного человека, будь то простолюдин либо царь, боярин, дворянин. В результате, как правильно заметил рецензент романа-эпопеи ╚Великая Смута╩ к. и. н. Цветков (см. его рецензию для издательства ╚Центрополиграф╩), книгу В. Куклина, с точки зрения специалистов-историков, следует рассматривать, как роман-версию. Но при этом, я считаю, следует отметить, что версия эта имеет полное право на существование, как и ныне существующие хрестоматийные. Потому что хрестоматийных версий о характере событий, происходивших в России с 1600 года по 1618 год, довольно много, все они находятся в противоречии друг с другом и по-разному объясняют события, известные по весьма скудному количеству источников, но они уже привычны нам с пятого класса и сомнений не вызывают. Автор романа утверждает, что ему были доступны материалы, находящиеся в книгохранилищах различных государств, ибо он является гражданином Германии и имеет возможность пользоваться этими материалами с большей степенью свободы, чем ученые стесненной средствами и границами России. Опираясь на свои исследования, В. Куклин как бы расширяет возможности осмысления давно известных фактов и приводит читателя порой к весьма неожиданным и интересным выводам. Так, например, главный персонаж романа И. Заруцкий, по утверждению автора, являлся агентом римской курии, солдатом иезуитского ордена, действовавшего на территории Московского государства в качестве католического агента, подготавливая смуту. В работах Н. Костомарова и И. Забелина в нескольких местах мелькает подобная мысль в качестве объяснения ряда поступков этого выдающегося авантюриста. Но уважаемый профессор Костомаров, как известно, пользовался для написания своих работ большим количеством старопольских документов, практически неизвестных нынешним русским исследователям. Если подобные документы стали известны В. Куклину, то образ Заруцкого, каким его представляет автор романа, может считаться исторически достоверным. Даже более достоверным, чем он показан в книгах других известных мне авторов художественных произведений. Как справедливо заметил член корреспондент АН СССР А. Панченко в одной из бесед, ╚историки России подозрительно мало внимания обращали на сущность противостояния римско-католической и православной церквей на протяжении всего периода существования России в качестве монархии, и совсем эта тема оказалась заброшенной для изучения в период советской власти╩. В. Куклин, кажется впервые, нарушил это табу и вполне откровенно заявил о том, что Русь находилась (следует признать и находится по нынешнее время, что делает роман современным) под пристальным вниманием римского престола, который стремился (и продолжает стремиться) к уничтожению православной конфессии на Руси и к приведению христиан восточных государств в католицизм. По сути, в книге ╚Великая смута╩ Валерия Куклина речь идет о столкновении двух религиозных конфессий, двух мировоззрений, двух форм человеческого бытия: западного индивидуалистического и восточного общинного. Победа православия на территории России неизбежна и это видно едва ли не с первых глав романа. Не показано в лоб, не объяснено словами, а выражено так, что сама мысль автора оказывается прочувствованной читателем. Мне даже кажется, что католик либо лютератнин, баптист, какой-нибудь сектант при прочтении этой книги будет сопереживать не самозванцам и полякам, пришедшим на Русь с тем, чтобы ╚принести истинную веру и цивилизацию╩, а этому множеству самых обычных русских людей, которые живут на страницах книги полноценной и полнокровной жизнью, как герои Л. Толстого и М. Шолохова. Этим именно и опасен роман В. Куклина врагам России и потому он так долго шел к читателю. Как известно, Заруцкий стал одним из руководителей первого московского ополчения самого, быть может, таинственного периода русской истории, практически не описанного литераторами, а историками совершенно не изученного. Основанием для нескольких строк в учебниках в течение столетий и до сих пор служили мемуары князя Хворостинина, написанные им спустя четверть века после событий в тюрьме и в угоду тогдашнему соправителю царя Михаила патриарху Филарету, а также ╚Хронограф╩, составленный по заказу того же лица. В них Заруцкий оценивается, как изменник делу спасения Руси, хотя факты показывают, что именно этот ╚изменник╩ в течение более чем года являлся единственным военачальником, который взял на себя ответственность за спасение Руси от римской экспансии. Таким образом, если следить за ходом мысли В. Куклина, роман ╚Великая смута╩ должен показать, как римский шпион, пройдя чрез горнило смуты (читай Гражданской войны), становится активным противником римского престола, польского короля Сигизмунда (истово верующего католика) и присягнувших королевичу Владиславу изменников-бояр. Прокопий Ляпунов соправитель Заруцкого и руководитель рязанских ополченцев в 1611 году, выступивших против засевших в Москве поляков, предстает в начале романа противником Заруцкого-шпиона, которого он пытается поймать на Псквощине в качестве сотника московских стрельцов. Диалектика развития этого образа столь сложна, что пересказывать ее в короткой рецензии нет возможности. Ляпунов как бы второй пласт русских патриотов, которые, обманувшись самозванцем, в конце концов, увидят истинных виновников бед своей державы, прекратят смуту, выгонят поляков и изберут своего царя. Правда, самого Ляпунова к тому времени убьют казаки Трубецкого (так утверждают документы, но советскими и постсоветскими историками заявляется, что убили рязанского вождя казаки Заруцкого). Семнадцатый век сплошная тайна. Явление недавно еще признанного мертвым последнего сына Ивана Грозного событие, которое привлекло внимание множества русских писателей, в том числе и Пушкина. Выдвинуто более десяти версий, объясняющих этот феномен. И споры между историками не прекращаются по сию пору. В первых книгах романа ╚Великая смута╩ В. Куклин не высказывает свою версию, он просто представляет нам весь ход событий с точки зрения окружающих Лжедмитрия людей, показывает различные слои общества русского государства, используя огромное количество этнографического материала, оставаясь при этом не занудным автором, а интересным. Ход типично экзистенциальный. И одновременно драматургический. В конце романа должна раскрыться тайна. В первых же книгах только наметки: Заруцкий был во время событий в Угличе возле царского терема, во дворе которого царевич Димитрий зарезал сам себя. Филарет соучаствовал в перезахоронении останков царевича в Успенский собор. Заруцкого не раз видели в царских покоях Кремля во время правления Лжедмитрия. И еще с десяток подобных мелких фактов обнаруживается читателем, делая роман к тому же и детективным. Смерть царя Бориса, описанная В. Куклиным, не объяснена до сих пор ни одним исследователем. А. Пушкин представляет нам ее, как событие, иллюстрирующее древнегреческий миф о Мойрах, Судьбе и Роке. В ╚Великой Смуте╩ же нам представлена детективная история, которая весьма прозаически объясняет причину столь своевременной для самозванца смерти русского царя. Почти так же разрешается ситуация с гибелью первого Лжедмитрия, с появлением на исторической арене ╚царевича Петра╩, Ивана Болотникова, роли Молчанова в становлении самозванства на Руси. И многие, многие другие эпизоды истории, выпавшие из внимания историков только потому, что летописцы и мемуаристы 17 века уже ответили на эти вопросы так, как следовало оценить происходящее людям их общественного положения и образования. В. Куклину, как мне кажется, удалось перешагнуть через большое число шаблонов предвзятости, присущих авторам прочитанных и проанализированных им документов. Большое число исторических лиц, действующих на протяжении романа, поражает своей выписанностью, достоверностью и глубиной образов. Историк, читающий подобный роман, попадает под обаяние образа раньше, чем начинает оценивать степень достоверности его описания. Первым в списке таких образов следует отнести Василия Ивановича Шуйского фигуру в русской истории все-таки трагическую, хотя и описанную сторонниками династии Романовых, как потешная и ничтожная. Великий патриот и мученик, каким он должен быть в конце романа, будущий русский царь предстает интриганом и придворным шаркуном при царе Борисе, хитрым и неблагодарным организатором заговора против Лжедмитрия, разумным царем и удачливым воеводой против многотысячного войска Ивана Болотникова. Но потом царь Василий оказывается проигравшим в борьбе честолюбцев. Почему? У историков сотни ответов. У В. Куклина один: в то жестокое время царь Василий был настолько добрым, что по его приказанию так и не было казнено ни одного человека, а убийство Болотникова было приписано его приказу много лет спустя. Если обратить внимание на то, что убийцы воеводы мятежного войска не получили никакого вознаграждения за свое действие, но получили жалованье за усердную службу Шуйскому десять лет спустя, уже при Романовых, то становится понятна версия автора романа и причина передачи версии о вине Шуйского из одного документа в другой. Последним персонажем, на котором мне хотелось бы остановиться, можно назвать Марину Мнишек. Ее как раз, по моему разумению, В. Куклин описал весьма претензициозно, хотя и с большой степенью достоверности образа. Я, как ученый, представляю школу общественно-политического осмысления истории, то есть делаю выводы о характере исторических процессов, базируясь на анализе действия общественных групп, но никак не объясняя то или иное явление чисто умозрительными решениями, принятыми людьми с больной психикой либо странной сексуальной ориентацией. В. Куклин, взяв за основу библиотеку самборского замка, в котором прошли детские годы будущей русской царицы, а также сохранившиеся в Польше, на Украине и в Чехии предания о представителях этого рода, описал жизнь этой авантюристки и объяснил на основании этого причину признания ею Лжедмитрия Второго своим мужем. Очень достоверно, очень интересно, познавательно, но профессионального историка заставляет не спешить с поздравлениями автору, а, сделав запись в своем блокноте, ждать продолжения романа, чтобы выяснить характер развития отношений Марины со все тем же Заруцким, из которых станет ясно, насколько был прав автор в своем стремлении объяснить характер Марины по Фрейду. Книга, признаюсь, настолько увлекла меня, что я, прочитав первые четыре тома, жду продолжения с нетерпением. Особенно по вкусу мне лично то, что в наше время межнациональных конфликтов и фальсификации истории во всех бывших республиках Советского Союза, нашелся автор, который, оставаясь русским патриотом, сумел не только не оскорбить национальное достоинство людей других наций, но и показать их с самой хорошей стороны. Как представитель Востока, я с удивлением обнаружил, что о некоторых деталях о жизни своих предков я могу узнать только из романа русского писателя Куклина. Знание быта и психологии моего кочевого народа у автора ╚Великой смуты╩ столь глубинные, что для консультации пришлось мне обращаться к своим землякам-аульчанам и работникам института этнографии Академии Наук Казахстана и они не нашли ни одной погрешности в описании В. Куклиным образа жизни кочевников 17 века. Насколько мне известно, подобное отношение к отрывкам из романа, опубликованным на Западе, и у немецких польских, итальянских, чешских и шведских историков. Мне кажется, что доцент Цветков правильно отметил те основные причины, по которым книга В. Куклина будет пользоваться спросом в среде ученых-историков. Но куда большее значение роман ╚Великая смута╩ имеет для людей, которые просто интересуются историей своей Родины. На книжных полках сейчас большое количество поделок, не имеющих ничего общего с научным осмыслением происходивших в истории русскоязычных стран процессов. В Казахстане, в Узбекистане, в Киргизии, на Украине, в Прибалтике выходит большое количество так называемых исследований, романов и монографий, имеющих явно антинаучный, порой откровенно нацистский характер. Фальсификации вроде книг В. Суворова стали нормой в издательском бизнесе многих стран. Российским книжникам повезло хотя бы в том, что на их книжных полках появится книга научно достоверная, добрая и честная роман-хроника Руси 17 века ╚Великая Смута╩.

267835  2006-04-29 18:24:15
Kuklin
- Что значит,Суворов фальсификатор?Автор пишит о Смуте,используя материалы,которые,по его словам,не известны широкой публики...Ему верят.Суворову не верят по той же причине-материалы не известны. Даже без материалов,чисто логически:до 22 июня 1945 года происходила интенсивная оккупация чужих територий.Почему она не могла закончиться войной с Германией?Гитлер стремился к воссасданию империи франков и поиску эзотерических корней германцев,которые находились на русской територии(Волга,Крым).Сталин-к мировой революции и победе пролетариата в мире.Достаточно вспомнить активную деятельность НКВД в Париже,коммунистические происки в Италии и мн.др.Для чего Сталину это нажно было?Для уничтожения белой эммиграции?Но это работало только на Париж.Раз он лез далеко в Европу,значит расчитавал на дальнейшее её подчинение.А что стоит его предложение Европе в 1947 получить всю Германию без исключения?Факты говорят о правоте Суворова

Это пишет некая мадам с псевдонимом и без интернет-адреса. При чем тут моя ╚Великая смута╩? При том лишь, что мне люди верят, получается с ее слов, а Суворову нет.

Прошу заметить: не я это написал, а дамочка, которая после опубликования своей мерзкой мысли о том, что Суворов защитник Гитлера и противник идеи войны 1941-1845, как Великой Отечественной, прав, засандалила на сайт ╚Русский переплет╩ в ╚Исторический форум╩ огромный пакет компьютерной грязи в виде разного рода значков и символов. Для чего? Для того же, для чего и написано ею вышеприведенное заявление. А зачем? Ответ прост: хочется врагам Московии обмазать собственным калом то, что свято для русского народа. А что бестолоково написала баба, да смешала время и понятия, что не знает она грамоты, то бишь не знает спряжений глагола и прочего, это не главное. Наверное, она - кандидат филологиченских наук из Бердичева или Бердянска. Вопросов дамочка задала много, ответы она будто бы знает. Спорить с ней практически не о чем. Это не знаие, а убеждение, то есть неумение не только спорить, но даже и мыслить связно.

╚Великая смута╩ - это книга о событиях, бывших у нас четыре сотни лет тому назад. Ассоциации, которые рождает смута 17 века у наших современников, были заложены в хронику, потому первый рецензент романа, покойный писатель Георгий Караваев (Москва) назвал еще в 1995 году свою статью о ╚Великой Смуте╩: ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩. В романе теперь нет реминисценций на современные темы, как это было в первом варианте первых двух томов ╚Великой смуты╩. Их по требованию издательства ╚Центрополиграф╩, которое подписало договор на издание хроники, я вымарал, о чем теперь и не жалею. Впрочем, издательство ╚Центрополиграф╩ обжулило меня, заставив не вступать с другим издательством в течение двух лет в переговоры на издание книг, а сами просто не стали заниматься с запуском хроники в производство. А потом хитро поулыбались и предложили судиться с ними. Но в Москве.

Это тоже типичный ход противников того, чтобы люди знали правду о смуте 17 века и не пытались анализировать современность, как это делает и авторесса приведенного вверху заявления. Жульничество норма этого рода людишек, они-то и пропагандируют изменника Родины Виктора Суворова в качестве знатока истины. Им какое-то время бездумно верили. Но вот народ перебесился, стал учиться думать самостоятельно. И Суворов летит в сортиры в тех местах, где есть нехватка туалетной бумаги. А писал я о подлой сущности этого литератора в публицистических и литературно-критических статьях в 1980-1990-х годах, здесь повторяться не вижу смысла.

Почему дамочка не захотела писать свое мнение в ДК по текстам моих статей - ее дело. Тоже какая-то особенно хитрая подлость, наверное. Обычное дело у лицемеров, завистников и прохиндеев. Ревун - или как там его? - был и остается в сознании всякого порядочного русского и россиянина подонком, изменником присяге и долгу, похабником чести и оскорбителем памяти павших во время ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСЧТВЕННОЙ ВОЙНЫ миллионов наших матерей, отцов, дедов, парадедов, теть, дядь. Хотя бы потому, что он очень старается создать миф о том, что наши предки не защищались, как ныне защищается иракский народ, от агрессора, а были сами агрессорами. Дам по морде за такое не бьют, но в харю таким плюют.

Именно потому мне верят, а Виктору Суворову нет. И это здорово. Потому как сукимн сын Суворов пишет для того, чтобы изгадить все, что сделали жители России, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и других республик все-таки общей семьи народов, победивших- немецкий фашизм.

Вот и все, что хотелось мне ответить на приведенный здесь дословно пасквиль.

267876  2006-05-09 00:01:22
САРЫМСАК
- Молодец, Куклин. Хороший писатель, но странный человек.

267949  2006-05-16 19:15:47
Куклин
- Господин Сарымсак.

Спасибо на добром слове. Хотя, признаюсь, и не ожидал от тебя этих слов, Саша. И странный взял ты псевдоним. Сарымсак - это по-тюркски лук репчатый, а также все дикие луки вместе взятые. На твоей родине есть такой лук афлатунский. Очень едкий, очень горький и очень полезный для лечения от туберкулеза, например. Странный лук. Тем страннее, что адрес, поставленный тобой на твоем сообщении, не открывается, вот и приходится писатьб тебе через ДК, хотя это и неучтиво в данный моменть. Рад, что ты выздоровел, что операция прошла успешно. Поздравляю тебя, желаю здоровья и свежих сил для написания дальнейшей нетленки. А я вот через неделю уматываю в санаторий. Так что,если нравится роман, читай его дальше. С приветом семье.

Валерий

268959  2006-09-27 23:16:14
Ерофей
- Манн, Манн, манн! Профессор, хоть и ташкентский! О чём вы пишете? Да если вы собрались учиться истории по роману Куклина, то теперь мне ясно откуда у нас такая идиотская история! В вашей истории, как в книге Куклина нет ни слова исторического. Даже имена и те почти все перевраны, старики получились молодыми, а огороды превратились в города. Да этому сукину сыну Куклину толькоб пасквили строчить. А вы историю по нему учить. Только я подозреваю, что даже эту, с позволения сказать, рецензию, прохвост Валера сам накатал. Как и многие другие. Ай, яй,яй! Не хорошо. А ещё коммунист!

268965  2006-09-28 12:33:10
Куклин - Ерофею
- Мне кажется, что под этой кличкой прячется все тот же вечный мой геморрой Аргоша. Должен сообщить сему двуглавому и двуименному, что писать о себе статьи не имею привычки и не вижу никакого в том интереса, мне это скучно. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить оную на то дело, которое не нравится. Профессора Иманалиева знал шапочно Восток слишком почитает иерархию, чтобы допускать до тесного сближения и товарищеского общения именитого ученого и редко печатающегося литератора, тем паче в Узбекистане, где профессор узбек, а литератор русский из Казахстана. Но взаимное уважение друг к другу мы испытывали. И терминологией подворотен, свойственной Аргоше и Ерофею, в общении не применяли. Хотя время было перестроечное, масса узбеков, киргизов, казахов и лиц других национальностей вовсю переписывали историю своих территорий, основываясь не на результатах археологических исследований и анализа письменных источников, а по принципу ОБС (одна бабка сказала), что обеспечивало их финансированием из ряда ближневосточных стран и даже из Запада, быстрым ростом в научных званиях и выходом то одной, то другой инсинуационной книжки со смехотворными тиражами, но с огромными гонорарами и с великой рекламой во враз пожелтевших СМИ.

Профессору Иманалиеву, ученому старой школы, вся эта свистопляска вокруг истории Великой Степи со вцепившимися друг в друга псевдоучеными, спорящими о том, какая из наций главенствовала и должна главенствовать на территории бывшего Великого Турана (по терминологии Фирдоуси), была глубоко противна. Именно этим он привлек мое внимание, именно потому я передал ему первый вариант первого тома ╚Великой смуты╩ для рецензии еще в 1995 году. Он согласился выбрать время для прочтения рукописи только потому, что пьеса моя ╚Мистерия о преславном чуде╩ показалась ему написанной очень честно, уважительно к степным народам, шедшим в конце 14 века на Русь во главе с Тамерланом, хотя и признающая, что этот поход был агрессией, едва не приведшей к катастрофе всей восточно-славянской цивилизации. Он так и сказал. А я спустя несколько месяцев отбыл в эмиграцию в Германию, и вскоре забыл о том давнем контакте, ибо сменился не только образ жизни, но и окружение, язык общения, возникла необходимость адаптироваться к новому миру, налаживать новые контакты с издательствами и СМИ.

╚Великую смуту╩ тут же разодрали на отрывки, стали публиковать, переводить, появились совершенно неожиданные рецензии (например, статья известного в свое время московского писателя Георгия Караваева ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩, вышедшая в ганноверской газете ╚Контакт╩). И вдруг звонок из Москвы моего давнего друга Александра Соловьева, ставшего к тому времени одним из самых знаменитых в России антикваров, что меня разыскивает какой-то ташкентский профессор со статьей о ╚Великой смуте╩. Было это уже в 2000 году, когда на ╚Великую смуту╩ была написана даже одна очень осторожно несогласная с моей позицией статья известного популяризатора науки санкт-петербуржца и кандидата исторических наук Цветкова. Написана она им была по заказу издательства ╚Центрополиграф╩ (Москва), подписавшего договор об издании первых четырех томов, но так своей обязанности не выполнившего. Все остальные статьи, в том числе и написанные на немецком, казахском, узбекском, английском, польском, чешском и шведском языках, были доброжелательны, если не сказать, что хвалебны. Получив рецензию профессора и его телефон от Соловьева, я созвонился с Иманалиевым и тотчас выслушал укор за то, что публикую отрывки романа в иноземной прессе, да еще в эмигрантской, повышая тем самым статус прессы, продолжающей войну с моей и его Родиной. Я с его логикой согласился, печатать отрывки ╚Великой смуты╩ в эмигрантской прессе отказался, Если, начиная с 2001 года где-либо за границей России публиковались оные, то я к этому отношения не имею, это публикации пиратские, без моего разрешения и без выплаты мне гонорара.

Со статьей профессора оказались знакомы в академических кругах России и ряда стран СНГ, в результате чего стало возможным предложить оную челябинскому совместному русско-британскому издательству ╚Урал ЛТД╩ в качестве предисловия. Но издательство сменило название, переключилось на издание кулинарных рецептов, все гуманитарные проекты закрылись и статья опубликована не была. Спустя полтора года профессор Иманалиев скончался от инсульта. У меня лежит его письменное разрешение на публикацию этой статьи с переводом гонорарных денег ему либо членам его семьи, а также согласие на публикацию без гонорара. В знак памяти о человеке, которого я знал практически заочно и очень уважал, я и поставил эту статью в ДК в качестве отзыва на первые главы ╚Великой смуты╩.

Что же касается заявления Ерофея о том, что имена персонажей романа напутаны, тот тут провокатор ошибается. Данные тексты внимательно прочитаны рядом редакторов высочайшей квалификации, в том числе и одним из авторов РП, бывшим первым заместителем главного редактора журнала ╚Сибирские огни╩ (старейшего литературно-художественного журнала России, особо почитаемого читающей интеллигенцией Академгородка города Новосибирска) В. Ломовым, а также заведующим тамошним отделом прозы В. Поповым, литературным критиком и собственным корреспондентом ╚Литературной газеты╩ В. Яранцевым. Хотя при написании кириллицей ряда иностранных имен возможны и разночтения. О подобных казусах не раз писалось при анализе произведений Н. Гоголя, Ф. Достоевского, переводов А. Мицкевича, Сенкевича и других. Более того, в старославянской транскрипции дошли до нас многие имена исторически значительных лиц в разночтении, ибо правил грамматики, как таковых, до первой петровской реформы языка и письменности на Руси не было, а ряд текстов начала 17 века вообще был написан без использования гласных букв и без раздела предложений на слова. Наиболее ярким примером разночтения имени собственного может служить глава Пыточного и Тайного Приказов при Борисе Годунове его двоюродный дядя Симеон Микитыч Годунов, которого для удобства чтения современным читателем я назвал Семенном Никитовичем. Это в рамках, допущенных нормами русского языка, корректирование имени собственного. Что касается имен русских дворян и аристократов, то за основу были взяты бумаги Разрядного Приказа с корректировкой по спискам, опубликованным АН СССР в 1949 1957 годах издательством АН СССР под редакцией академика Н. М. Дружинина. На базе именно этого издания пишутся в русскоязычной литературе, журналистике и науке вот уже в течение полустолетия и все польские имена, вплоть до наисовременнейшего исследования ленинградско-петербургскими учеными так называемых дневников Марины Мнишек. Разночтения этих имен собственных возможны только с книгами польского популяризатора К. Валишевского, автора весьма остроумного, откровенного националиста, но порой весьма небрежного. Также следует относиться и к книгам известного украинского историка Н. Костомарова, который вслух и много раз заявлял, что многие постулаты и факты в его книгах выдуманы, но, в связи с тем, что они МОГЛИ БЫТЬ ПО ЛОГИКЕ ДЕЙСТВИЯ, они были на самом деле. При таком подходе в деле разрешения тех или иных научных проблем возникали и изменения, подмены имен и событий в его трудах. Но ведь он и называл свои книги романами да портретами, не так ли?

Теперь по поводу брошенной мимоходом оплеухи о том, что старики в моем романе ╚получились молодыми, а огороды в города╩. Спор бесперспективный. Что не по-русски это выражено и не важно уж, суть ваших претензий ясна. Дат рождения многих исторических персонажей не знает никто, очень много разночтений по этому поводу даже в отношении такой яркой и знаменитой фигуры Великой Смуты, как Шереметьев, не говоря уж о князе Долгоруком. Не работали ЗАГСы в то время, церкви строили деревянными, многие книги в них сгорали. Но косвенные данные все-таки есть. К примеру, Царь Василий Иванович Шуйский взошел на трон в возрасте 54 лет, а Марина Мнишек вышла в 15-16 лет (разные польские источники сообщают о том по-разному) за первого самозванца замуж. Отсюда вынужденность романиста придерживаться одной конкретной хронологии. Я взял за основу ту, что признана академической исторической наукой той же Европы, данные которой совсем не разнятся с нашей русской, о которой вы в своем письме столь пренебрежительно отозвались, Ерофей.

Этимологический словарь Фасмера действительно производит слово город от огороженного крепостной стеной места, равно как и таким же образом объясняет происхождение слова огород, как огороженное плетнем место выращивания овощей и корнеплодов. Потому вполне возможно, что вам известно о существовании огородов по имени Москва, Рязань, Подольск, Стародуб, Елец и так далее, которые вам кажутся географическими пунктами более значительными, чем одноименные с ними города, я не смею мешать вам, но признайте и за мной право верить не только старинным летописям, но и своим глазам, видевшим практически все описанные в этом романе географические точки наяву.

Хочу отметить, что ваша столь яростная и вполне претендующая на пошлость реакция на ╚Великую смуту╩ случилась после выхода именно тринадцатого продолжения, где второй самозванец назван Жиденком и поддержана самая достоверная из версий об иудейском происхождении Лжедмитрия Второго, тушинского вора. Версия эта почиталась фактом непреложным и не подлежащим сомнению вплоть до 1830-х годов, послуживших началом тихой агрессии иудейской идеологии в русскую культуру. Тогда-то и стали возникать новые версии, которые понемногу превратили абсолютный факт в одну из версий лишь, а с приходом к власти большевиков и вовсе превратили тот самый факт в миф вредный, а потому требующий сокрытия и забвения. Сама попытка реанимирования этой проблемы анализа личности второго самозванца оказалась в СССР под запретом в те годы, и продолжает оставаться таковой по сии дни уже в России. Мне неизвестно сколь-нибудь серьезных научно-исследовательских работ по этой теме на русском языке, но я знаком с рядом работ польских историков периода правления там Пилсудского, в которых анализ старых русских и польских хроник, мемуаров и ряда других документов убедительно доказывает все те детали жизни Богданки, что описаны в моем романе. Они имели место и касались именно того человека, который вовсе не был сокрыт под маской Лжедмитрия Второго.

При этом, вам следует учесть, что польские хронисты 17 века не могли быть антисемитами по той причине, что беглые из Западной Европы иудеи были приняты польским королем с почетом, имели ряд льгот от него и его преемников, что ставило польских хронистов относиться к прибывшим из Германии и Франции иудеям с большим уважением и даже со страхом. А также вам следует учесть, что Россия в начале 17 века еще не ощутила сладости иудейско-ростовщического ярма, она забыла об указе великого князя Ярослава об изгнании иудеев с территории древней Киевской Руси, относилась к лицам иудейского вероисповедания, как к ожившим мифологическим страшилкам, вроде лешего, знали о них по пересказам церковными батюшками историй из Евангелий о том, что те кричали Христу: ╚Распни! Распни!╩ - ну и что? Они и сами кричали так не раз, ходили на казни, как в театр, при случае лютовали не менее Самсона, убившего ослиной челюстью десять тысяч филистимлян - великих мореходов, изобретателей денег, как эквивалента стоимости товара, способа написания слов буквами, ставшего впоследствии еврейской письменностью справа налево, и так далее. Русскому народу до 1830-х годов было глубоко наплевать на наличие где-то в вечно недовольной Русью Западной Европе лиц, верящих в Иегову, а не в Саваофа, они думали о Богданке: ╚Жид? Ну, и жид. Лишь бы человек был хороший╩, - как впрочем, в большинстве своем думают и сейчас.

Если бы вы прочитали предложенные на РП главы внимательно, вдумчиво, то обратили бы внимание на то, что Богданко изгой в обществе иудеев польско-русского приграничья, не признан общиной сразу по ряду причин, которые для иудейского патриархального общества являются сакральными Богданко признан дитем не матери своей, а демонихи, потому он лишен родительской ласки, потому в нем формируются определенного рода наклонности, направившие его на путь, условно говоря, преступный. Я плохо знаком с догматами иудейской религии и, вполне возможно, что упоминание о пережитках иудейского язычества является кощунством, но, коли до сего дня оные остались в иудейском обществе и даже обсуждаются в израильской прессе, то у меня есть все основания верить тому, что четыре сотни лет назад оные пережитки имели место в местах компактного проживания лиц иудейского вероисповедания, потомков древних хазар.

Слова ╚Бляжьи дети╩, обращенные из уст Богданки к своим русским подданным, возлюбившим самозванца за смелость его, не выдуманы мной, они неоднократно цитируются и в русских хрониках, и в польских. Это выражение, следует полагать, было любимым у Богданки при обращении к русским. Я же использовал его в романе всего однажды. Если вы решитесь все-таки прочитать роман ╚Великая смута╩ внимательно, то вы узнаете о том, какую роль сыграла именно иудейская община в уничтожении Лжедмитрия Второго. Тупая агрессия, подобная вашей, лишь разжигает у читателей желание видеть в Богданке современных Березовских и Чубайсов, а заодно во всех евреях видеть своих врагов. Признайтесь, для этого у народов России есть основания, а ваше провокационное письмо должно было вызвать у меня именно такого рода реакцию. Но в 17 веке подобного нынешнему конфликту не было. Философия существования всех народов на земле заключалась всего лишь в выживании под игом собственных феодалов и защите своих религиозных убеждений от агрессии иноверцев. И для еврейского народа, кстати, тоже. Только вот у евреев не было своей аристократии, как таковой, это было общество власти плутократов, то есть видимости демократии при диктате денег, в какую сейчас они превратили весь мир. Народ еврейский, как тогда, так и сейчас, стонет со всем миром под игом ростовщиков, а всевозможные Богданки Чубайсы и Богданки Гайдары рвутся на русский престол. Вот и все

268970  2006-09-28 17:17:09
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268971  2006-09-28 17:26:48
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268972  2006-09-28 17:26:51
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268973  2006-09-28 17:38:35
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268979  2006-09-28 18:58:11
"Дурак"
- Г.сочинитель! Ни один дровосек не может срубить могучий дуб! Если дерево повалилди, значит оно уже начало гнить!

Я уже говороил тебе и твоим тованищам-болтунам по писательскому цеху: пишите о том, что знаете.

А разбираетесь вы и очень хорошо в водке, бабах и бане!

Сочинительство для одних род недуга, для других - самоллюбования, для третьих - гордыни.

История не для богемной болтовни.

268980  2006-09-28 19:13:01
Kуклин
- Вере Радостной

Сообщаю, что до концовки еще далеко. Великая смута закончилась, по мнению одних историков, в 1613 году, когда пришел к власти Михаил Романов, по мнению других - в 1614 году, когда был казнен Заруцкий, по мнению остальных - в 1618, когда от московского престола отказался польский королевич Владислав и началась первая мировая война в Западной Европе, именуемая Тридцатилетней. То есть тут пока что нет и половины всей хронологии, чтобы говорить о концовке, только начало пятого тома "Лихолетье".

268983  2006-09-28 19:20:37
Немирович-Данченко
- Да я уже понял . :))Даже глупых вопросов больше не задаю, если Вы заметили , уважаемый :))

268984  2006-09-28 19:51:49
Куклин
- Дураку

Вы пробовали рубить деревья? В течение ряда лет это было моей основной профессией - рубить и сажать деревья. Живой, свежий дуб рубить не так уж и трудно, к вашему сведению. Куда трудней рубить вяз мелколистый или туркестанский (карагач), если он сухой. Но при известном упорстве в течение нескольких дней можно справиться и с ним. А легче всего и веселее колоть ольховые чурки - любимое занятие Николая Второго. Кстати, железное дерево - каркас кавказский - действительно тонет в воде, так как удельный вес его высок, но оно очень хрупкое, сломать его в состоянии ребенок. А вот тополь бальзамический свежеспиленный рубится легко, но, высохнув, превращается к кремень. "Великую смуту" я пишу уже 29-й год, то есть тут вы правы - труд колоссальный. Но не дубовый. Может быть... секвойный? Секвой я еще не рубил. Сравнивать не с чем.

Что касается вашей просьбы написать специально для вас произведение эротического жанра, то в качестве переводчика я выпустил не то пять, не то шесть книг весьма интересной авторессы К. де ля Фер из серии "София - мать Анжелики", за которые мне издатель не заплатил, но выпустил довольно большим по современным меркам тиражом и распространяет по весям Руси. Советую почитать, если вас действительно волнует проблема телесного контакта мужчины и женщины с элементами приключений. Если пришлете свой интернет-адрес, то вышлю вам и компьютерную версию. Всего готово к публикации восемь томиков из двенадцати. Но стоит ли кормить такого рода издателей и работать над сериалом дальше? А ведь этот еще и из приличных - профессор, доктор филологических наук. Но вот облапошил. Стало быть, по логике нынешней жизни если вы - Дурак, то я - кто? Должно быть, "лопух, которого кинули". Сегодня получил авторские экземпляры двух немецких журналов и сообщение, что деньги за публикацию будут переведены на мой счет. Удивительно, правда? Из серии легенд о Советском Союзе. Но это - не легенда, это - факт. В советское время мне за мою литературную работу всегда платили не только хорошо, но и вовремя. А сейчас порой удивляются, почему это я не собираюсь платить за публикации и за книги. Мир вывернулся наизнанку... сквозь заднепроходное отверстие, должно быть.Оттого и лесорубу уже не свалить какой-то там паршивый дуб.

Валерий Куклин

269004  2006-09-29 18:16:39
Полещук
- Нет,Валера . Все в жизни пробовал,а вот дрова никогда не рубил . Решил, что пусть хоть руки целы останутся . Я бы лучше посадил кого-нибудь( или что-нибудь , не знаю, как это првильно по-русски пишется ) . Да ,знаю я всяких людей, только тебе-то что ? Разговор-то ни об этом . Да и не я его первый начал . Чуть что,так сразу - Васька , что я вам,козел отпущения ? Или таких дураков нынче больше нема ? так я и сам знаю.Ты ж посмотри,до чего человека довели- он ведь не пишет, а отсреливается, как старый партизан . Это ведь в кино все просто - там белые, тут красные . А в жизни все вроде бы одеты одинаково и говорят одно и то же , а на деле так хоть глаза к затылку приклеивай . Не так что ли ?

269005  2006-09-29 19:04:27
Просто Васька
- Слушайте,пацаны,отличная статейка ! Очень рекомендую , надеюсь, автор такому "панибратству" не обидется . Георгий Хазагеров, доктор филологических наук профессор "Поэтическое творчество Владимира Высоцкого в контексте Древней Руси и Советской России" http://www.relga.rsu.ru/n29/rus29.htm

269009  2006-09-29 20:27:37
Куклин - Просто Ваське
- нет, ну,ты, в натуре, полный абзац! Статья - кайф! Про любовницу Пушкина и Байрона ваще клёво. Я балдею.

Ну, а если по-русски, то спасибо. Познакомился с замечательным сайтом,издаваемым чудесными и интеллигентными людьми. В статье о Высоцком не понравился только последний абзац. И глупо звучит - национальное государство США. Это про резервации индейцев, что ли? Или про Гарлем, Брайтон-Бич, про миллионы этим летом шедших демонстрацией протеста рабов-иностранцев? В целом же статья блестящая, позиция авторская ясная и четкая, без модных ныне витиеватостей, за которым стараются скрыть авторы критических статей свое истинное лицо. Странным показалось, что некоторые сноски сайта не открываются. Но все равно, большое спасибо вам, добрый вы человек Василий, за то, что открыли мне, кажется, целый новым мир.

С уважением и дружеским приветом, просто Валерий

269011  2006-09-29 21:22:42
Просто Васька
- Дорогой ВАлерий, всегда рад стараться ! Деревянные мозги - это еще не отсутствие мозгов . Я так надеюсь , по крайней мере :)) Потому как борьба за существование в нашем не слишком дружелюбном мире для дельфинов, начисто лишенных мозгов, явно не возможна . Опять бред написал, но уж так получилось .

269220  2006-10-15 17:05:37
Kуклин - Эйснеру
- Володя, здравствуй.

В принципе, ты прав, осуждая меня за то, что я публикую здесь всю хронику подряд, без перерыва. Читать оную полным вариантом колоссальный читательский труд, на который способно мало людей. Потому в бумажном виде он публикуется и издается отдельными кусками, называемыми книгами, объемом 15-17 авторских листов каждая. Каждый читает о том периоде смуты, который интересует его больше. Но писать хронику, как роман развлекательный, я себе не мог позволить. Потому как он в большей степени о нашем времени, чем, например, понравившийся тебе мой роман ╚Истинная власть╩ размером почти в 40 авторских листов, кирпичеобразности которого ты даже не заметил. И это нормально, это хорошо. Значит, меня читал читатель твоего типа, пытался осознать те проблемы, которые волнуют меня. А если ты чего-то не понял то и не беда, поймешь с годами или совсем не поймешь.

Рецензий на первые четыре тома у меня набралось уже более десятка, все, признаюсь, хвалебные. Критики не читали все махом, а пытались осмыслить книги поодиночке. И все отмечают необычность подачи информации, которую следует не просто понять, как знакомство с коротким периодом из жизни России, но и осмыслить, пронести сквозь свое сознание и сквозь сердце, держать в уме несколько сотен персонажей и вникать у ментальность предков наших, верящих, кстати, в то время в Леших, Домовых и прочую Нечисть, равно как и в Христа и в Бога. Некоторые фольклорные понятия, безусловно, в интернет-версии не до конца расшифрованы, ибо я почитаю здешнюю публику в достаточной степени образованной, формат не позволяет сделать больше сносок и комментариев, но это тоже ╚издержки производства╩, на которые приходится идти в этой публикации. При работе с профессиональным редактором эта муть в струе повествования очищается почти мгновенно. Требовать же от загруженного поверх головы рукописями авторов Никитина, чтобы он тратил время на возню с моим текстом, просто нехорошо. Надо давать ему время и место для того, чтобы проталкивать на сайт новых авторов, молодых, полных энтузиазма. Тебя, например. Кстати, я рекомендовал тебя в журнал ╚Крещатик╩, как прозаика, советую тебе послать туда рассказ ╚Охота на карибу╩ - это их тема. И еще раз прошу тебя выставить на РП свои очерки. В них есть нечто делающее тебя близким Дегтеву и с Нетребо.

Пишу столь расширенно потому лишь, что ╚Великая смута╩ - главное произведение моей жизни, за которое готов драться и которое готов защищать. Критиковать критикуй. Но не голословно, а с примерами и аргументами. Это позволит мне и редакторам еще раз проработать над недочетами текста. А так, как сейчас поступаешь ты, можно и облаять понравившиеся тебе мои зарисовки об эмигрантах в Германии таким, например, образом: ╚Нетипичные представители разных слоев эмигрантов, образы лишены индивидуальности и откровенно шаржированы╩. И это будет правильно, но без доказательств станет выглядеть совсем иначе. ╚Великая смута╩ при внешней развлекательности романа и при наличии большого числа приключенческих сюжетов, произведение, в первую очередь, философское, но написанное по-русски, без использования огромного числа иноязыких идиом, присущих произведениям такого рода. Именно потому так трудно идет роман к массовому читателю. Найти достойного редактора для этой хроники и тем паче комментатора, - колоссальный труд, а уж обнаружить достаточно умного, культурного и честного издателя в России и того сложней. Тем не менее, часть хроники дошла до небольшого числа читателей России, привлекла твое внимание, вызвала желание похвалить меня за другие вещи. Более простенькие, конечно. Спасибо тебе.

Что же касается столь яро защищаемого тобой Иоганна Кайба, то сей внешне милый толстячок связался с правыми радикалами ФРГ только для того, чтобы уничтожить наш единственный в Западной Европе русский детский музыкально-драматический театр ╚Сказка╩. Ты считаешь, что это дозволительно ему делать только потому, что ему захотелось посытнее поесть? Я уверен, что ты ошибешься. Это перестройка по новогермански, не более того. А уж Аргошу защищать тем более не стоило бы. Мы ведь с ним просто тешим друг друга: я отвлекаю его ядовитое внимание и время от более ранимых авторов, он делает вид, что борется с моей то необразованностью, то чрезмерной образованностью и длится это вот уже года три. С перерывами, разумеется. Мне, пенсионеру, это привносит в жизнь немного дополнительных эмоций, для него до сих пор не знаю что. Но мы друг другу интересны.

Мне было бы обидно потерять тебя для именно русской литературы, ибо ты в качестве недавнего эмигранта запутался ты в Германии, как путник в трех соснах. Перестройка и эмиграция вообще поломали многих людей, вывернули их наизнанку. Пример Кайб, который здесь симпатизирует фашистам, а в СССР был и секретарем парткома, заместителем директора ДК при оборонном предприятии, гордился тем, что был допускаем к целованию ног первого секретаря райкома КПСС и даже из самого ЦК ему дозволили играть роль вождя мирового пролетариата, стоять на броневике и заявлять: ╚Вегной догогой идете, товагищи!╩ На Севере мы бы с тобой и руки не подали ему ни тогдашнему, ни сегодняшнему. А сейчас ты его защищаешь. То есть изменился. И уже не тот. Потому и не получается в полной мере рассказов у тебя джеклондоновских, романтических по-настоящему, что чавкающая германская жизнь не только засасывает нашего брата, но и заставляет менять приоритеты. Здесь не бывает, как в песне Высоцкого: ╚А когда ты упал со скал, он стонал, но держал╩. Здесь они режут веревку.

Желаю творческих удач тебе, Валерий--

269226  2006-10-15 21:03:54
Черемша - Аргоше, Куклину и Эйснеру
- Прежде обращусь к Аргоше. Признаюсь, уважаемый, что с большим интересом слежу за вашей многосерийной пикировкой с Куклиным. Местами она бывает грубоватой, местами веселой, но неизменно увлекательной. Поэтому прошу вас не разрешить оставаться Куклину не только читателем, но и писателем. Теперь пару слов о Куклине. У этого человека, как мне представляется, наличиствует некая сумашедшинка. Но это для художника, музыканта, писателя скорее плюс, т. е. достоинство, нежели недостаток. Его "Великую смуту" пока не читал, а вот рассказы и публицистика у него на высоком уровне. Хотя иногда его конечно заносит, но кому от этого плохо? Его героям? Так пусть не подставляются. Эйснер тоже не прост. Сумасшедшинки в нем вроде нет, но себялюбие чрезмерно. Ох, чрезмерно. Так мне показалось. Но оно для писателя тоже скорее плюс нежели минус. Он ведь не в Церкви служит. Да, некоторые его вещи перегружены киржакскими словесами и всякими северными терминами. Но может быть для них, для северян, это как раз и есть тот самый одесский цимес без которого ни Бабель, ни тетя Хайя обойтись не могут? Вообще то Эйснер, как понимаю, из немцев. Так почему ему не рассказать бы как живется-можется в Германии. А? кстати, о негоромкой правде нашего времени. Недавно прочел в одном московском журнале дневники бывшего ректора Литинтитута Сергея Есина. Интереснейшее, доложу вам, чтиво! Пользуясь случаем обращаюсь к руководству "РП" напечатать их. Аргоша, оставайтесь прежними и не меняйте на склоне жизни привычек. Вперед на Куклина! Того же самого желаю Куклину. Эйснеру уже пожелал, а редлколлегии порекомедовал. Я.Ч.

269229  2006-10-16 02:33:27
Аргоша
- 269220 = Kуклин = 2006-10-15 17:05:37
Но мы друг другу интересны.

Это вы зря,Куклин.
Человек подобного разлива мне ну никак не может быть интересен. Максимум что могу - посочувствовать, как вам, так и тем, кто принимает вас всерьез.

269241  2006-10-16 11:22:06
Kuklin
- АРГОШЕ

Спасибо, что признали за человека. Вас вот на сайте называли не раз собакой.

269252  2006-10-16 21:38:39
В. Эйснер
- Куклину. Валерий! Спасибо, что напомнил о "мамонтовых" очерках. Отошлю Никитину, может поместит. Международная экспедиция эта - единственная в своёмроде на планете. Кстати, знаешь ли ты, что "мамонтовый" ледник в Хатанге в позапрошлом году обокрали? В полярную ночь спилили замок и вынесли из 96 бивней с полста самых ценных, распилили их на части и отправили в мешках с рыбой в Москву. Там не поделили "бабки", один на другого стукнул и пошла писать губерния. (Но взяли только двух исполнителей, главные лица остались в темноте). Меня уже второй год не приглашают. Экономят на "дорожных". Да и работают теперь в основном в Якутии, хотя таймырский костный материал много моложе (сартанское оледенение). Я не в обиде, хотя, конечно, как весна, так "сердце тама". Пять лет из жизни не выбросишь. Успехов тебе, Эйснер.

269259  2006-10-17 10:30:34
Kuklin - Эйснеру
- Володя! Это же - тема! Срочно пиши о мамонтовозах.

269843  2006-11-17 12:44:25
Липунову от Куклина
- Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся общегерманский съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй демократов о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-социализма и к Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюрреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиардодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эрих-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП: короткий рассказ ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынужденое. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию на РП только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законам, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал спасибо. Отдельно. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269844  2006-11-17 13:29:57
Черемша
- Если то что пишет Валерий Куклин правда, то это кошмар. Если же это плод его литературной фантазии, то гениально.

269846  2006-11-17 19:23:36
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Коэн (Коган) снял издевательский фильм о казахах. Скажите господа, отчего в США позволено издеваться над целым народом?

Отчего Холокосты повторяются со страшной, пугающей периодичностью, вот уж несколько тысяч лет? Будет ли умный наступать на одни и те же грабли? Умный - да. Мудрый - нет.

269853  2006-11-17 22:16:37
Валерий Куклин
- Черемше. А что вам кажется плодом фантазии? То, что у нацистов был съезд в Берлине и что добрых две трети берлинскойполиции с симпатией относятся к неофашистам? Это не раз дискуссировалось в германской прессе. да и остальные факты - не плод вымысла, интерпретация их - уже моя. Очень интересно глянуть на все эти ранее названные мною события с точки зрения сюрреализма, как направления в литературе. А бояться, радоваться или бороться сэтим- дело каждого. Я просто хочу написать обэтом. Только и всего.

В. М. - у. Простите за опечатки - засунул куда-то очки, печатаю набоум Лазаря. Ваше замечание о том, что на уровне заплачстей человеческих разницы в нациях нет, справедливо, но тупому сознанию юристов недоступно. Русских тоже. Да и вся перестройка прошла под единственным лозунгом: Россию - русским, казахстан - казахам и так далее. Грузины вон осетин режут, не глядя на запчасти. И Аргошу спросите - он вам объяснит, отчего он - избранный, отчего нельзя отзываться о представителях иудейской конфессии критично. или спросите, отчего это с такой радостью бегут убивать граждане Израиля арабов, а те так и рвутся резать евреев. Понять вашу мысль о том, что все мы одинаковы, мало кому дано на этйо планете. У меня был друг - негр из Конго Сэвэр. Он, пока учился в СССР, говорил также, как вы, а лет через десять встретились - и он заявил, что белые все - недочеловеки, будущее планеты за истинными людьми - чернокожими. Чем он отличается от судей? только тем, что если бы олн услышал от ответчика, то есть от меня, что по дороге в суд на меня напали, отчегоя опоздал на шесть с половиной минут в зал заседаний, он бы хотя бы задумался, как постьупить. Но при неявившемся на процесс истце германский суд признал меня виновным в том, что я процитировал слова члена Совета безопасности России о гражданине России и Израиля в российской прессе, виновным. Сюрреалоистическая логика. Сейчас судят здесь турка - участника событий 11 сентября в Нью-Йорке. впечатление, что вся германская юстиция ищет способов и причин для оправдания его и освобождения. Третий раз возвращают документы на доследования, хотя подсуджимый сам вслух говорит в присутствии журналистов, что был дружен с участниками терракта и прочее. прочее, прочее. А на днях решили все-таки судить мальчика-турка, который имел более шестидесяти приводов в полицию за то, что грабюил людей, резал их ножом, правда не до смерти, отбироал деньги исовершал прочие подобные поступки. И что? Все знают, что его выпустят на поруки. Потому осуждение моей особы есть особого рода сюр. Гуманизм, он, знаете ли, сродни двуликому Янусу. Самое смешное, что Аргоша прав, меянр могут в последний момент и не взять на кичу - тюрьмы Германии переполнены, очереди большие, я знавал людей, которые сидели свои полугодовые сроки по три-четыре раза порционно. Только приживется человек - а ему пора выходить. Ибо место нужно уступить другому будто бы преступнику. Настоящие ведь преступники в тбрьмах зхдесь, как и в СССР было,не сидят. Это - основная норма всего римского парва и, сталобыть,всемирной юриспруденгции. За совет спасибо, но, как видите, он пришел с запозданием, да и не пригодился бы. Не мытьем, так катаньем бы мне не дали на процессе открыть рта. Мне даже сказали: мы вам полвторить поступок Димитрова не дадим. А роман обо всемэтом я писать уже начал. Жаль, что не успею его закончить к выходу книги "Евреи, евреи, кругом одни евреи". Все-таки такая нация есть. Хотя, по логике, быть ее не может. Нет ни собственного языка. ни собственной культуры, все набьрано по клочкам со всего мира, везде онеые являются крупнейшими представителями чуждых им по менталитету наций... ну. и другая хренотень. Все фальшивое, а смотри ты - живет, уще и душит остальных. Я как-то писал, что порой себя Христом, вокруг которого носятся иудеи и орут: Распни его, распни! Но это - шалость лишь.Христос проповедовал милосердие и подставлял лицо под удары и плевки. Мне подобные поступки чужды. да им не верят представители этой конфессии в то, что посыпавший главу пеплом искренне сожалеет о случившемся, будет верным холопом им. Они предпочитают врагов уничтожать. Это - очень парктично. Потому и склонятьголвоу перед ними,искать объяснения перед судом - подчиняться их правилам игры, при исполнении корторых ты заведомо обречен. Галлилей вон,говорят,держал фигу в кармане. Думаете. они это забыли? Ведь и его судили. И сейчас судят в Карелими за то, что русских порезали чеченцы, русского. И, говорят, преемников Менатепа-банка сейчас взяли за шкирку. между тем, работники Менатепа - в руководстве аппарата президента России. Сюр чистейшей воды! Я сейчас бы "Истинную власть" полностью переписал бюы в сюрреалистическом духе. Ибо сюр позволяет относиться ко всей этой вакханалии иронично. У Горина Мюнхгаузен сказал: "Слигком серьезнео мыживем!" Я бы добавил: "А потому и не живем вовсе". А жить надо успеть. Мало времени осталось. В россии сейчас зима, например, красота в лесу! Здесь - слякоть и леса какие-то затрапезные. И поспорить можно только по интернету. Валерий

269855  2006-11-17 22:34:57
Липунову от Куклина
- Здравствуйте, Владимир Михайлович. А что за фильм создал Коэн о казахах? Я, признаться, в неведении. Но если он американец, то и не удивительно. Просмотрите их нелепого "Тараса Бульбу". Хотя "Прощай, Гульсары" когда-то они сняли хорошо. Пейзажи, раскадровка, музыка... Психологию не всегда учяснили для себя. А в целом хорошо. О казахах вообще нельзя неказахам снимать, особенно русским. Настоящего казаха вообще-то описал как следует один человек - Абай Кунанбаев в "Словах назидания". но попробуйте показать казахов именно такими - станете им истинным врагом. А если в обеих столицах Казахстана фильм понравился, то Коган джействительно создал дрянь. Если же фильм крутят на простынях в степи либо покупают в селахдля простора на теликах, то ошибаемся мы с вами. Валерий

269856  2006-11-17 22:56:04
Черемша - Куклину и ВМ
- Наконец то я все понял. Валерия Куклина отправят на кичу потому что в Берлине состоялся съезд нацистов. И еще тут присоседился гражданин Израиля, который все замутил и о котором Куклин сказал правду. Но при чем здесь турок, который до 11 сентября дружил с арабами, которые взорвали башни? Хотя малолетний турченок, резавший немцев (более 60 человек) и оббиравший их, должен в некоторой степени пролить бальзам на истерзанную плоть Владимира Михайловича. Тем более, что его оправдают. Теперь исключительно к ВМ. Владимир Михайлович, несколько раз перечитал ваши тексты за ╧╧269848 и 269847 и мало что понял. То есть совершенно ничего не понял, ибо вы в кругу прочего даете Валерию Васильевичу советы как ему себя вести на германском суде. Но суд то, коли он в Маобит собрался и даже сумочку упоковал, уже позади. Он же уже писал и про зубную щетку и про то, что читать ему там не дозволят. Теперь что касается определения национальности человека. Любого. Эта процедура, смею вам сообщить, достаточно прозаичная и даже обычная. По крайней мере в странах Западной Европы и в Северной Америке. Вы сдаете кровь в одном из научно-исследовательских институтов (да, да, не удивляйтесь, именно кровь и именно в НИИ) и простите узнать кем предположительно были ваши предки. То есть из каких регионов мира они происходят. И вам, исследовав вашу кровь, говорят, что в ней, допустим, 20% польской крови, 30% - русской, 40% - еврейской и 10% - китайской. Ну а уж кем вы, батенька, себя считаете не говорят. Это исключительно ваше личное дело. Можете, например, считать себя эфиопом. Или этрусском. А почему нет? Я, уважаемый Владимир Михайлович, не шучу. Ни сколечки. Определить состав крови любого "гомесапианса" не представляет сегодня никаких проблем. И об этом, уверяю вас, знают очень многие. Если у вас есть друзья-приятели, дети которых учатся на медицинских факультетах в США или в ЗЕ, обратитесь к ним и получите четкую, а гланое подробную информацию. Стоит, кстати, данная процедура сравнительно немного, но вот сколько конкретно сказать затрудняюсь. И напоследок еще раз обращаюсь с просьбой как то конкретизировать так и непонятые мною ваши тексты. Интересно все таки, что вы этим хотели сказать?

269858  2006-11-17 23:42:58
ВМ
- Валерий Васильевич!

Читайте,например здесь.

Фильм запрещен для показа в России. Лента.Ру - либеральная легкомысленная тусовка. По названию фильма, найдете полную информацию.

269859  2006-11-17 23:26:00
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Черемша!

Вы своим примером только льете воду на мою точку зрения. Человек не может быть на 30 процентов живым, а на 70 мертвым. Кроме того, даже если бы анализ крови показал бы 100 процентов, я бы, как естествоиспытатель спросил, а чего 100 процентов? Вы что имеете анализ крови, древних шумер? или царя Соломона? Или Чингизхана? Понимате, есть такая болезнь ОРЗ. Приходит врач, берет анализы и говорит - ОРЗ.

Спросите у своих знакомых медиков, что такое ОРЗ? Кстати, недавно отменили этот диагноз.

Но это все частности. Потому что вероятностное определение делает это понятие неопредляемым. А с точки зрения квантовой механики 100 процентной гарантии получить в принципе невозможно.

Чтобы привлекать науку, нужно четко понимать, что есть фундаментальная наука - физика (натурфилософия), а есть мнемонические правила, более или менее выполняющиеся (экономика, медицина, метеоведение, история).

Я не призываю сей час переубедить человечество. Просто надо понимать истинную цену словам.

Конечно нация - вещь чисто гуманитраная, и следовательно плохо определенная.

Абсолютное знание - удел религии. Но религия - если это не лжерелигия - не признает наций ("Нет ни Элина ни Иудея").

269860  2006-11-17 23:49:02
ВМ
- Кстати, чем менее фундаментальной является наука, тем она самоувернней. Например, с 1925 года физики согласились,что нельзя точно определить координаты и скорости тел. То есть есть принципиально недостижимая информация. А попробуйте поспорить с Фоменко насчет древней истории. У него все определено.

269862  2006-11-18 02:48:55
Черемша - ВМ
- Владимир Михайлович, прочел ваш ответ с пояснениями и понял - вы не просто физик, вы, батенька, дремучий физик. А так как я обожаю дремучих, то мы теперь с вами будем систематически дружить и регулярно переписываться. Короче, до связи.

269864  2006-11-18 11:41:13
Липунову от Куклина
- Спасибо за сноску.Теперь вспомнил, что читал в сайтах казахстанской оппозиции об этом комике. делает бабки мужик на деньги вывезшего за границы деньги бывшего казахстанского премьера, возглавившего оппозицию Назарбаеву. Беда в том, что казахстанские власти относятся к нему слишком серьезно и потому вооюбт с ним тупыми полицейскими методами. а против смеха есть одно оружие - смех. Теперь вот догадались, наконец, создать свое антишоу. А оно - опять пиар этому английскому прохиндею. Но придумать что-то более серьезное нельзя в Казахстане. там всем этим занимается как раз то, что называется коррупцией. Для борьбы с Коэном надо рпаботать над его текстами целой группе аналитиков, каковая работает на Коэна в СиЭнЭн, ибо там более всего боятся вступления в Евросоюз государства, имеющего столь стремтельный промышленный рост и столь активно уничтожающий безработицу, как Казахстан. Откуда возьмет Назарбаев аналитиков хороших, если оных разобрали родственники впо своим сусекам? Проще сказать: собака лает - ветер относит. Хотя, если быть откровенным, доля истины в критики англичанином политики Назарбаева есть. Хоть и крохотная, нор задевает казахстанские власти, привыкшие к тому, что само положение их в обществе обеспеячивает им почтение и уважение со стороны соплеменников. Кстати, в Казахстане имеется множество сайтов, которые куда критичней пишут о самом президенте республики и о проводжимой им политике. то есть вся эта возня с Коэном является, по сути, оплаченной ьбританцами пиар-компанией для комика. если кто желает, могу дать координаты, например, независимого комитета по защите прав человека в Казахстане, и других. С уважением, Валерий Куклин

269868  2006-11-18 18:53:05
HH
- Куклину - бред продолжается. Ремарк никогда не был евреем. Как и Томас Манн. Господи, где вы учились, господа, и чему?

269870  2006-11-18 22:39:19
Валерий Куклин
- Вдова Ремарка утверждает обратное. И чем вам не нравится еврейское происхождение Эриха-Марии? Разве от этого его произведения стали хуже? мЕНЯ В СВОЕ ВРЕМЯ ПОКОРИЛИ ЕГО "тРИ ТОВАРИЩА", книга, кстати, весьма откровенно иудейская. И отчего вам наплевать на Фейхтвангера? Он-то был писатель-антифашист убежденный, написал два замечательных романа о том, как работали нацисты с немецкими писателями, делая их послушными орудиями своего режима и пропагандистами своей идеологии. Что касается семейства Маннов, то ряд иудейских теологов их почитает людьми с еврейской кровью,включает в список выдающихся немецких евреев. Коли они врут - спорьте с еврейскими попами. А мне все Манны нравятся независимо от того, были они иудеями или вдруг выкрестами. Иудей Гейне оказался замечательным немецким поэтом, а Гитлер его не любил. Все перечисленные писатели над темой подобного спора изрядно бы попотешались. Когда хотите что-то сказать,некий с абривиатурообразной кличкой, справьтесь у людей сведующих в теме разговора. Вы, как я думаю, школьный учитель, раз столь уверенно утверждаете, что имеете на все готовые ответы. А сомневаться и искать информацию гораздо интереснее, поверьте мне. Валерий КУКЛИН

269871  2006-11-18 22:41:15
Валерий Куклин
- Липунову от Куклина

Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-0социализма и Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами стал признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиарднодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эри-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача сама лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП:, короткий рассказ о мальчике ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынуждено. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, мне следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию у вас только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законов, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал свое спасибо. Отдельное. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269872  2006-11-18 22:44:13
- Ай, да Черемша! Ай, да молодец! Был бы рядом, расцеловал бы заразу! Такая тема! А я было ее упустил. А ведь, благодаря вам, любезный друг, вспомнил! Эту тюлю про определение национальной принадлежности по крови я читал в подборках старых журналов (кажется, ╚31 день╩). Авторами антифашистских фельетонов в 1930-х были Валентин Петрович Катаев, Илья Эренбург и Михаил Кольцов. Что-то, кажется, и Мариэтта Шагинян накатала на эту тему. Теперь даже вашего разрешения не требуется на использование идеи существования этого ноу-хау в литературном произведении. Но для полной ясности (в каждой самой сумасбродной идее существует если не рациональное зерно, то присутствуют его пропагандисты), прошу вашего разрешения обратиться в биохимические лаборатории клиник Шаритэ и Бух, находящиеся в Берлине и являющиеся признанными мировыми лидерами в области изучения человеческих запчастей на биохимическом и молекулярно-генетическом уровне. Заодно предлагаю обратиться к специалисту в этой области российскому, выступающему на ДК под псевдонимом Кань. Он работает в одном из двух находящихся на реке Ока наукоградах и является довольно значительным специалистом в области изучения геномов, в том числе и человеческих. Было бы всем нам интересно прослушать комментарии профессионалов вашему заявлению и объяснения, касаемые причин отторжения привитых органов при трансплантации. Согласно вашей теории, получается, что печень араба не может быть привита к печени истинного иудея, а Бушу нельзя пересадить зоб Каедолизы Райс. Для меня ваше фантастическое сообщение всего лишь подсказанный ход для одной из сюжетных линий ранее названного сюрреалистического романа о сегодняшней Германии, а для них биохимиков и генетиков престиж профессии.

Если все-таки такого рода расистские лаборатории по национальной диагностике крови действительно существуют в Германии, не окажете ли любезность сообщить адреса. Я их передам общественной организации ╚Антифа╩, которые тогда непременно выделят средства на проверку качества крови хотя бы моей. Хотя уверен, что для того, чтобы разоблачить шарлатанов-расистов, антифашисты сами пойдут на сдачу крови. Со мной провести проверку легче. Я могу прокосить при заполнении анкет тамошних и выдать себя за глухонемого, но урожденного берлинца. Уверен, что буду, как минимум, шестидесятишестипроцентным арийцем в этом случае, ибо идеальный бюргер это слепоглухонемой бюргер. Дело в том, что в силу ряда причин мне удалось проследить свою родословную по отцовой и материнской линиям до 17 века, потому могу с уверенностью сказать, что ╚если кто и влез ко мне, то и тот татарин╩, а в остальном я славянин, да и морда моя (глянь на фото) чисто славянская. Но фото, мне думается, не заставят в этих лабораториях оставлять при пробирках. А также там не производят антропонометрических исследований черепов по методикам СС.

Мне вся эта идея с тестированием крови на национальную принадлежность кажется либо хитроумным ходом неонацистов, которые просто обязаны финансировать подобные исследования и использовать их хотя бы для того, чтобы с помощью подобных ╚анализов╩ отбирать в свои ряды ╚истинных арийцев╩ и удалять неугодных, но по той или иной причине сочувствующих им, либо ловким ходом герамнских аналогов нашим кооперативщикам времен перестройки, делавшим деньги не только на расхищениях, но и на элементарной человеческой глупости, в списке которых мысль о своей национальной исключительности стоит первой. Так что прошу вас подождать с научным комментарием вашему заявлению о наличии методов по определению национальности по крови. Пока писал, вспомнил, что есть у меня знакомый азербайджанец-берлинец, который являет собой внешне яркий тип арийца и говорит по-немецки безукоризненно. Дело в том, что у азербайджанцев, как и у болгар, немало лиц с голубыми глазами, светлыми кожей и волосами, хотя основной тип их, конечно, темноволосые и смуглые люди. Он с удовольствием поучаствует в этой комедии, мне думается. Он хороший человек.

Ваша информация крайне важна и в Израиле. По лености ли своей, по глупости ли, тамошние пастыри отбирают еврейских овец от иеговонеугодных козлищ с помощью комиссий, которые довольно долго и сурово допрашивают прибывающих со всего мира возвращенцев-аусзидлеров на землю обетованную. Там одним обрезанием не отделаешься, ведь и мусульмане имеют эту особенность, да и к женщинам там нет никакого снисхождения, а их и по такому признаку от ненастоящей еврейки не отличишь. Потому им бы предложенный вами метод анализа по крови пригодился особенно. Да и все правительства нынешнего СНГ с их лозунгами о национальной исключительности использовались бы в качестве права того или иного Саакашвили, например, на должность. Все-таки в Америке учился, черт знает, каких баб щупал в этом Вавилоне. Тема бездонная, обсуждать ее и обсуждать. Но уже, пожалуй, надоело. Еще раз спасибо. До свидания. Валерий Куклин

Пост скриптуум. Собрался уже отослать письмо это, как прочитал ответы людей уважаемых на РП. Они поразили меня тем, что все ученые люди тут же поверили вашей утке, возражая не по существу, а по частностям. Это говорит лишь о чрезмерном доверии русских людей к печатному слову. Вот вы сами попробовали проверить себя на кровные ваши составляющие? Они вас удовлетворили? Или вам неинтересно узнать, насколько вы немец на самом деле, хотя столь активно защищали русских немцев от покушений на страдания их предков?

269877  2006-11-19 04:16:40
- Уважаемый Валерий Васильевич, ну почему во всем чего вы не знаете или о чем впервые слышите, вы усматриваете происки неонацистов, иудейский заговор, мусульманский джихад и прочие злодейства? Ну можно по крови более-менее точно определить в каких регионах планеты проживали твои предки. И всё. И нет в этом никакой дьявольщины или зломыслия. Например, лично я знаю человека, который считал и считает себя немцем, но, как выяснилось, в результате этого анализа прцентов на 60 ирландец, а в остальном немец и украинец. Проведен этот анализ был в Гайдельберге по предложению приятеля его сына, учившегося там на медицинском факультете, в качестве лабораторной или еще какой то работы. Им (студентам) для опытов требовались волонтеры, у которых они брали кровь на подобное исследование. В ходе праздного разговора я узнал, что подобные исследования проводятся и в других городах Германии, в других странах, и что это хотя и не афишируемое, но вполне МИРНОЕ, а главное достаточно РУТИННОЕ занятие наукой. В данном случае медицинской. И нет в этом никакой, повторяю, дьявольщины или же очередного заговора неонаци в канун их очередного съезда, который будет проходить в Берлине или в Москве. Сам же я себе подобного анализа не проводил и проводить не собираюсь. Ни к чему он мне. Кстати, коли зашла об этом речь, то наверняка вы, уважаемый писатель, или ваши друзья-приятели, читали о том, что в иных лаботаториях планеты во всю и давно идут работы по созданию "чудо оружия", которое будет способно поражать исключительно представителей определнной рассы, а то и народа. Например, желтой, или арабов, или... Называется оно, если не ошибаюсь, генным оружием и относится к категории этнического, обладающего избирательным генетическим фактором. Поэтому, Валерий Васильевич, успокойтесь и соратников своих успокойте. Так ведь, мил-человек, недалеко и до мании. В данном случае преследования. Студентам медвузов, уверяю, нет никакого резона, а уж тем более желания, цедить из вас кровушку, чтоб затем передать пробирку с ней авторессе "Дедушки голодного". Хотя... Хотя написал это и подумал, а не стоит ли за всеми этими каверзами Шнайдер-Стремякова? Помните: "Предупрежден, значит вооружен!" Но это я уже не вам, это я Леониду Нетребо. Представляете, идет он поутру на автобусную остановку, а тут бац - Дедушка голодный с Антониной. С ног Леонида сшибли и, чтоб народ в заблуждение ввести, голосят: "Помогите, припадочный! Открытая форма ящура! Срочно требуется донорская кровь!" Народ, естественно, в рассыпную, а дедуле с Антониной только того и надо. Вывернули они Ленчику левую руку (ту что от сердца растет), горло коленом придавили и моментом шприц в вену вогнали. Народ на остановке, конечно, все видит, но приближаться опасается. Мало ли что? Мало ли кто? А злодеи, в смысле дедок с Антониной, тут же кровный анализ сварганили. Техника то у них шпионская, т. е. быстрая. И суют Нетребо прямо в самый его нос справку, заверенную главным санитарным врачем России господином Геннадием Онищенко: "Геноссе Нетребо является стопроцентным арийцем и родным братом Ганса Скорцени-Хмельницкого, который ежедневно будет пытать русско-татарского писателя Мусу Куклина в тюрьме Маобит, вынуждая прослушивать передачи блядской радиостанции "Мульти-культи". На тощак перед завтраком, перед полдником, вместо обеда и на ужин". Потом, значит, дедок с Антониной вскакивают, подхватывабт Нетребо и с криками: "Вы тут не стояли!", расталкивают народ, что на остановке и вскакивают в автобус. Леонид, который вообще то оказался Леопольдом Скорцени, орет водиле: "Сегодня под мостом, убили Гитлера молотком! На Берлин, козел, поворачивай! Без остановок!" И вот за окном уже проплывает средняя полоса России, Белоруссия, Польша... Здесь на заправке два карлика, очень напоминающие братьев Кочинских, попытались втюлить им паленую краковскую колбасу, сварганиную из мяса выдр, но узнав, что автобус угнан в России, и что вся группа направляется в Маобит к Мусе Куклину, моментально застыдились и скормили эту колбасу невесть откуда взявшемуся Аргоше. Тот задрыгал ногами и стал вроде как умирать, но не успел, так как из подлетевшей "Скорой помощи" выпрыгнул Эйснер в белом халате и с криком "Увезу тебя я в тундру" взял у Аргоши кровь. Естественно, на предмет выявления его предков по всем линиям и отправке поездом в район Сыктывкара, с целью подрыва оного и уничтожения Аргоши. Но, проведенный им экспресс-анализ выдал такое, что Эйснер, побелев лицом, и выпучив глаза, присев, прошептал: "Лев Давидович, так вы оказывается живы?!" "Жив, жив, Лаврентий!", - ответил ему Аргоша, и прищурившись поинтересовася: "Когда последний раз ты читал книгу Мухина "Убийство Сталина и Берии"? "Я вообще не читал", - потупился Эйснер. "То-то и видно", - усмехнулся Аргоша-Троцкий. "Срочно в Берлин! В Маобит! Нужно успеть взять кровь на анализ", - по-военному отчеканил он. "Неужели у Мусы Куклина?", - возник сбоку Леонид Нетребо. Но никто ему не ответил. А может и ответил, но он не услышал, так как вдруг налетел ветер сирокко, возникший в Африке и невесть каким образом достигший пригорода Варшавы. Стало сумрачно, даже темно и как то очень тревожно... Но, друзья, не отчаивайтесь, ведь Заседание, как говорил Великий Комбинатор, продолжается.

269878  2006-11-19 11:52:57
8 дней до Мабита
- Неизвестный недоброжелатель, отчего это вы (воспользуюсь любезным вам словом) все время лукавите? С первого же слова, ибо обращение ╚уважаемый╩ возлагает на вас ответственность продолжать речь в том же духе, а вовсе не в ерничающем, какое вы позволили себе, скрывая свое истинное лицо, которое расшифровывается мгновенно. Впрочем, если вам угодно оставаться инкогнито, я позволяю вам оставаться оным и далее. Вы слишком недавно появились на РП и ДК, потому не знаете, что Д. Хмельницкий, которого вы защищаете, действительно стоит во главе организации юных иудеев из числа детей выехавших их СССР беженцев от русского антисемитизма, которые организовались в так называемый ферайн, то есть общественное объединение, поставившего целью своей избавить землю Германии от могил советских солдат и уничтожить памятник ╚Алеша╩, установленный в Трептов парке тот самый: с воином, держащим девочку на руках и попирающим ногами порушенную свастику. Организация эта довольно активно агитирует в ряде районов Берлина, всегда в культурферайнах и гешефтах, принадлежащих континентальным беженцам от русских погромщиков, которым, по их твердому убеждению, помогали и вы с Ш-С, и дГ.

Передача на ╚Мульти-культи╩, пропагандирующая деятельность антирусского ферайна, борющегося с могилами воинов-освободителей, была выпущена в эфир 30 апреля 2004 года в русской программе и длилась более десяти минут без рекламы. В то время, как обычно передачи этой программы не превышают пяти-шести минут с рекламой. Обсуждение на ДК этого события не было оспорено присутствующим под здесь псевдонимом Д. Хмельницким, но вызвала неприятие одной из его покровительниц в лице Т. Калашниковой, пропустившей на одном из русскоговорящих сайтов статью Д. Хмельницкого, являющуюся панегириком деятельности нацистского преступника Отто Скорценни. Согласно сведений, полученных от специальной общественной комиссии по расследованию преступлений неонацистов Германии и их пособников ╚Рот Фронт╩ (г. Штуттгардт), руководитель названного отделения радиостанции является бывшим советским шпионом-перебежчиком, продолжающим сотрудничать с внешней разведкой Израиля.

Что касается сведений ваших о наличии исследований в мировой практике в области изобретения генетического оружия, то вы прочитали об оных в моем-таки романе ╚Истинная власть╩, который вам, как вы сказали, очень понравилсявам. Присутствующий на этом сайте биофизик с псевдонимом Кань высказал предположение, что эту и подобную ей информацию ╚слили╩ мне спецслужбы России. Это не так. Один из участников данных исследований был моим другом. Он-то и ╚слил╩ мне эту информацию уже во время перестройки, оказавшись без работы и незадолго до смерти. После чего косвенные подтверждения мною были получены в мировой прессе. Если бы вы внимательно читали текст романа ╚Истинная власть╩, то обратили бы внимание на то, что речь идет об аппарате Гольджи в клетке, который действительно является единственным отличительным признаком во всех человеческих запчастях на уровне всего лишь составляющих животной клетки. Анализ же крови на предмет национальной (не расовой, обратите внимание) принадлежности мог бы быть коренным революционным шагом в разрешении миллионов противоречий, существующих в мире, но НЕ ОРУЖИЕМ. Если бы можно было путем введения крови папуаса в вену уничтожить австралийца, то целый континент бы уже давно вымер. Потому получается, что ваш конраргумент представляет собой всего лишь иллюстрацию к поговорке ╚В огороде бузина, а в Киеве дядька╩. Я уж писал как-то на ДК, что почти до шести лет не знал русского языка, но говорил по-монгольски и по-тувински. Я почитал в те годы себя азиатом и смотрел на впервые увиденных мною в пять лет русских сверстников с подозрением. Если бы студенты Гейдельбергского университета взяли бы у меня кровь в пять лет, я бы им был признан прямым потомком Чингиз-хана, не меньше. Вашего друга-русского немца они определили в большей части шотландцем, ибо признали его едва заметный русский акцент таковым. Возникает вопрос: счет они вашему другу выписали? Представили документ на гербовой бумаге с указанием выплаты гонорара за список работ, с мерверштойером и сообщением о том, на основании каких юридических документов существует лаборатория, берущая с граждан ФРГ деньги для использование их крови в экспериментальных целях? При заполнении ежегодной декларации о доходах и расходах ваш друг включил указанную сумму в этот документ, чтобы по истечении мая-июня получить эти деньги назад уже от государства, как расход гражданина на нужды развития германской науки? Именно при наличии подобны (и еще некоторых) документов свидетельство о том, что ваш друг не русский немец, а русский шотландец, а потому не может быть гражданином Германии в качестве позднего переселенца, может оказаться действительным. К тому же, в письме Черемши, как мне помнится, говорилось не о студенческих шалостях и остроумных решениях ими финансовых вопросов (кстати, Гейдельбергский университет славился остроумными наукообразными провокациями еще в легендарные времена учебы в нем Гамлета, принца датского, традиции, как видно, не умирают), а о том, что мировой наукой подобного рода тесты признаны достоверными и имеющими право на использование оных как в мирных, так и в военных целях. Вы использовали в военных целях лишь дым пока, студенческую авантюру, позволившую ребятам выпить пива и посмеяться над неудавшимся арийцем. Я поздравляю их.

Но все-таки решил я на следующей неделе смотаться в Гейдельберг. Тамошние медицинский и антропологический факультеты мне знакомы, есть и профессора, с которыми мне довелось беседовать на одной из встреч в Доме свободы в Берлине. Да и расстояния в крохотной Германии таковы, что поездка мне обойдется на дорогу в 30-40 евро всего, да на прожитье истрачу столько же в день. Рискну сотенкой-полутора, сдам кровь свою и кровь азербайджанца весельчакам-студентам. Уж друг-то мой знает свой род основательно, до самого Адама. Если студенты обвинят какую-либо из его прабабушек в блуде и в наличии в его чистейшей высокогорной кавказской крови хотя бы одного процента крови европеида, с Гейдельбергским университетом вести беседу весь род его, известный, как он говорит, своими свирепыми подвигами еще во времена Александра Двурогого. Выеду о вторник (в понедельник сдам кровь в лаборатории берлинских клиник), а вернусь в пятницу-субботу. К понедельнику с тюрьму успею. По выходу на Свободу съезжу за результатами анализов. Тогда и сообщу вам их. Спасибо за адрес и за предстоящее приключение. Валерий Куклин

269879  2006-11-19 12:12:06
НН
- Куклину дело не в том, что люблю я или не люблю евреев или школьный во всем уверенный учитель, а в том, как Вы, г. писатель, по-панобратски обращаетесь с фактами и если они к Вашей кочке не липнут, то переходите на оскорбления. Об этом я Вам уже говорил по поводу ╚Шахматной новеллы╩ Цвейга, из которой Вы сделали ╚Королевский гамбит╩. Смута у Вас в голове. Ремарк 17-летним ушел на войну из католической школы, книги его жгли как антифашистские, а не как еврейские. И бежал он из Германии не как еврей, а ка немец-антифашист. И сестру казнили. В Оснабрюке есть музей, сходите. Есть энциклопедия Брокхауз и литературные на всех языках, есть романы Ремарка ╚Триумфальная арка╩, ╚Черный обелиск╩, ╚Тени в раю╩, откуда умный читатель может больше почерпнуть, чем у тех, у которых все гении должны быть евреями, а если нет, то сделаем их, а дурочки поверят. Богатенький Фейхвангер в Америке, помогавший всем беженцам, даже не принял Ремарка, потому что он немец и начхать ему было, что Ремарк антифашист. А у Томаса Манна жена была еврейка дочка мюнхенского банкира и поэтому его сын-гомосек (тоже писатель) в зависимости от любовника называл себя то евреем, то немцем. В Любеке (Буденброки) тоже можно поинтересоваться, да и читать надо побольше, не только иудейскую литературу. Или в тюряге не дают сюрреалисту почитать? Для меня важно, хорош или плох писатель, объективен, здоров, добр или нет, не обращается ли вольно с фактами, а еврей или русский не играет роли. Есть повсюду хорошие люди, некоторые получше Вас объективней, добрей и талантливей. А ╚НН╩ я подписываюсь, потому что разводите Вы какую-то нездоровую, несерьезную смутную бодягу, брызжете слюнкой, заразить можете. Вот уличил Вас в незнании и неправде, Вы и оскорблять... А так - честь имею. Школьный учитель.

269887  2006-11-19 18:00:49
НН-ой от Куклина
- С музеями надо обращаться осторожно, мадам. Я просто случайно оказался знакомым одной берлинки, много лет бывшей подругой вдове Ремарка и бывавшей у нее в гостях в Швейцарии много раз. Пока была жива вдова, я даже участвовал в переговорах с нею по весьма интересному поводу. Но дело в том, что есть у иудеев одно свойство физического характера, о котором знают жены, но не музейные работники. По-видимому, об этой маленькой детали знали и иудейские попы, когда включали и Ремарка в свой пантеон. Список же известных вам произведений Ремарка я смогу и продолжить, а также припомнить наизусть одну замечательную фразу из "На западном фронте без перемен": "В легендах червей мы останемся добрыми Богами изобилия". Фейхтвангера не стоит ругать за то, что тот не оказал милость или кому-то не помог. В конце концов, вы-то мне в этой даже микробуче пустяковой не хотите помочь, почему он должен был помогать сотням и тысячам беглецов от Гитлера? Да и просил ли о том его Ремарк на самом деле? Он и сам в то время был писателем мировой величины,переведенным на десятки иноязыков. Насчет миллионов у Фейхтвангера я сомневаюсь, но я бы ему их дал хотя бы за "Лису и виноград". За "Лженерона", за "Ервея Зюса". Да и антигитлеровские книги свои он писал, находясь в Германии. Гомиком был Клаус Манн или нет, не знаю. Если так, то в Германии бы его сегодняшней признали национальной гордостью, ибо перерастия на днях узаконена благодаря давлению именно Германии даже на территории всего Евросоюза. Но мне эта информация неприятна. А вот роман "Мефисто" (иной русский перевод "Мефистофель" - изд.Худ лит. - 1977 г) кажется настолько мужественным и сильным, что я понимаю, почему он так нелюбим в современной Германской школе, например. Вы зря гневаетесь на Маннов. Я уверен, что сами вы в том музее не были, всю информацию. почерпнули из газет русскоязычных в Германии. Если бы вы там были и вас действительно интересовал этот вопрос, вы бы побеседовали с тамошними научными сотрудниками, с хранителями экспозиций, узнали больше, чем написано в желтой прессе. Вас рассердило, что я назвал Ремарка немецким евреем? Но вы-то признаете себя русской немкой. Эти кентаврообразные определения ничего не решают. Но я сразу обратил ваше внимание, что беру эту информацию о кентаврообразности писательской крови из книг, изданных иудеями для доказательства ими их избранности, вы же признаете себя слегка измененным ему аналогом, защищая выдуманный персонаж анекдота. Для закрепления за вами права защищать чистокровное арийство Ремарка вы можете вместе со мной сдать кровь свою на анализ в Гейдельбергский университет. А вдруг как окажусь я стопроцентным арийцем по их раскладу, а вы - эфиопкой, как Пушкин. Вас это обрадует или огорчит? Мое право не признавать Ремарка чистокровным немцем после этого вы признаете? Но шутки в сторону. К теме нашей дискусии относится вами обнародованный факт того, что в молодости Ремарк был убежденным идиотом, рвавшимся убивать иноверцев и инородцев на фронтах Первой мировой. Французы заставили его поумнеть основательно,не правда ли? Понимание этого факта куда важнее религиозной принадлежности писателя. Ибо и в те времена слова нация в Германии не было, да ислово еврей было уже нархаизмом, который не знает современная молодежь. Было важно вероисповедание и то, какой конфессии платил человек десятину. Так вот, предки Ремарка платили десятину в синагогу. Мне думается, именно из-за желания доказать свою истинную немецкость глупый молодой человек рванул на фронт в семнадцать лет. Большое счастье для нас всех, что остался жив. Вот любимейший мой немецкий художник того периода Франц Марк, тоже, кстати, немецкий еврей, погиб героически в 1919 году на Западном фронте, став там "легендой для червей" и фигурой практически неизвестной русским немцам. Еще у Ремарка был другом скончавшийся всего лет пятнадцать как великий немецкий художник-антифашист Карл Магритц (работы его имеет даже Лувр). Я был знаком с его вдовой. Она говорила, что Карл называл Ремарка евреем, что в устах его слово это звучало высочайшей похвалой. Карл этот знаменит в истории Германии тем, что в период фашизма резал линогравюры антигитлеровские и, отпечатав с них развешивал по ночам по Дрездену. С 1933 года по 1945 за голову этого таинственного художника Гитлер лично обещал заплатить от 100000 до 1000000 рейсмарок. О факте этом знают все историки немецкого искусства 20 века по всему миру. Если вам посчастливилось попастьв Берлин, то советую вам общаться с живущими здесь замечательными людьми из числа местных немцев или, если выдействительно читаете хорошие книги, со мной, у меня приличная библиотека, а не с... Замнем для ясности. Кстати, последнее... Если бы вы имели возможность перелистать подписку журнала "Литературная учеба" за 1934 год, то вы бы там обнаружили, что Ремарка называют "современным германско-еврейским писателем" в сапмых восторженных тонах. Журнал тот пропал во время войны в качестве самостоятельного издания, возродился лишь в середине 1970-х по инициативе ЦК КПСС совсем другим, но, я надеюсь, у бывшего его главного редактора Михайлова есть подшивка предшественника им возрожденного детища М. Горького. Нгапишите ему, он ответит. А потом покажите в музее, попросите дать ответпо интересующему вас вопросу. Только,пожалуйста, задайте его корректно, вот так: почему существуют в мировой практике две версии национальной принадлежности великого немецкоязычного писателя Ремарка? Иначе вас не поймут.

269892  2006-11-19 20:31:45
HH
- Куклину Хлестаковщиной от Вас несет, уважаемый Валерий. А с вдовой Александра .Сергеевича Натальей... или с ним самим с АС, или... с ооо с Его Вел. Вы не были знакомы? И почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано. И также к слову, я ничего против евреев, русских,немцев и прочих не имею, а то с Вашим то умением из мухи слона.... И еще раз к слову, нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом. А вот Томас Манн принял Ремарка (не Фейхвангер), помог начать... По делу - старые газеты приводите как довод, талмуды еврейские, вдовушек, ЦК КПСС... на потеху миру. Психология и логика шестиклассника... при талантливом словоблудии. Встретил я недавно одного, он гордо представился - писатель. Что написал, спрашиваю. Я автор восьми романов, отвечает. Где опубликованы то, спрашиваю, а он пока нет, не опубликованы еще, но скоро опубликуют, сам Куклин рекомендовал. Все восемь, спрашиваю, рекомендовал? А сам-то этот Куклин-то много опубликовал, спрашиваю, читали его. Не знаю, говорит, но большой писатель, все говорят, с мировым именем, такой же, как я буду... Неужели Вы, Валерий, не поняли, что я не о том, еврей или нет Ремарк, хотя известно нет!, а о том, что Вы слишком вольно оперируете фактами... Не гоже, если Вы серьезный человек. И не злобствуйте слишком в чужой адрес... Тем не менее, желаю успехов и с приветом к Вам и пожеланиями школьный учитель.

269893  2006-11-19 20:47:56
- Уважаемый ВМ, с чего, как говорится, начали, на том и закончим . Это только золушки могут по ночам зерна от плевел отделять , у меня на это терпежу не хватает :))Послушала еще раз романсы Андрея Журкина - хорошо человек поет, душевно . Пьянство, конечно, зло большое , бороться с этим надо всенепременно . Только Вам-то не все ли равно ?

269894  2006-11-19 20:54:15
- Да и еще, Вы уж извините дуру старую, собачка-то у подъезда была ваша что ли или у меня уже совсем в глазах двоится ?

269904  2006-11-20 12:04:33
НН-у от Куклина
- Обнаружил в Интрнете интереснейший диалог о Ремарке:

- А дело в том, что Ремарк, судя по фамилии, этнический француз

- Хм, это учитывая тот факт, что "Ремарк" - псевдоним. Прочитанное наоборот "Крамер"???

- Если и правда псевдоним, то извините, просто по-немецки в книге написано Remarque - явно французское написание,

- Я упоминал национальность Ремарка, никоим образом не помышляя о гитлере или еще ком нибудь. Фашизма тут уж точно никакого нет.Просто, что бы кто ни говорил, национальный менталитет имеет влияние на людей. И немцы в большинстве своем не склонны к лирике (и т.д.), скорее к скрупулезной научной работе (и т. д.)Все же совсем забывать о национальностях не стоит - дас ист майн майнунг. И еще. Я тут узнал, что версия о Крамере - только догадка. Так что вполне возможно, он француз)))

- Нашла у себя статью о Ремарке, в ней написано - правда о псевдонимах, и не-псевдонимах: Статья о причинах, которые заставили Ремарка подписывать свои произведения псевдонимом. Читая вперед и назад сочетание имен Крамер-Ремарк, нетрудно заметить, что они зеркально отражают друг друга. С этим всегда была связана путаница, которая даже была одно время опасной для жизни знаменитого немецкого писателя Настоящее имя писателя, то, что дано при рождении Эрих Пауль Ремарк или, в латинском написании, - Erich Paul Remark. Между тем, нам всем известен писатель Erich Maria Remarque. С чем же связано это различие в написании имен и при чем же здесь фамилия Крамера? Сначала Ремарк изменил свое второе имя. Его мать Анна Мария, в которой он души не чаял, умерла в сентябре 1917-го. Ремарку - он лежал в госпитале после тяжелого ранения на войне - с трудом удалось приехать на похороны. Он горевал много лет, а потом в память о матери сменил свое имя и стал называться Эрих Мария. Дело в том, что предки Ремарка по отцовской линии бежали в Германию от Французской революции, поэтому фамилия когда-то действительно писалась на французский манер: Remarque. Однако и у деда, и у отца будущего писателя фамилия была уже онемеченной: Remark (Примечание Куклина: знакомы вам аналоги в русской истории с обрусением немецкозвучащих еврейских фамилий? И понимаете теперь, почему и в России, и в Германии зовут евреев в народе французами?) Уже после выхода романа ╚На западном фронте без перемен╩, прославившего его, Ремарк, не поверив в свой успех, попытается одно из следующих произведений подписать фамилией, вывернутой наизнанку КрамерПацифизм книги не пришелся по вкусу германским властям. Писателя обвиняли и в том, что он написал роман по заказу Антанты, и что он украл рукопись у убитого товарища. Его называли предателем родины, плейбоем, дешевой знаменитостью, а уже набиравший силу Гитлер объявил писателя французским евреем Крамером(Вот вам и объяснение, почему представители иудейской общины Германии так быстро признали его своим после победы над фашизмом с подачи Гитлера, можно сказать, ибо о том, что таковым его считали в 1934 году в СССР, они не знали) В январе 1933 года, накануне прихода Гитлера к власти, друг Ремарка передал ему в берлинском баре записку: "Немедленно уезжай из города". (Какие связи в высшем эшелоне власти у нищего Ремарка!!!) Ремарк сел в машину и, в чем был, укатил в Швейцарию. В мае нацисты предали роман "На Западном фронте без перемен" публичному сожжению "за литературное предательство солдат Первой мировой войны", а его автора вскоре лишили немецкого гражданства"

Добавлю от себя предки Ремарка cбежали, возможно, и не от революции в Париже в Германию, а несколько раньше после преследований их предков-иудеев в Испании они ушли во Францию, а потом после преследований тех же ломбардцев и кальвинистов кардиналом Ришелье перебрались в обезлюдевшую после Тридцатилетней войны Германию, как это сделали многие тысячи прочих франкоязычных семей различного вероисповедания, создавших на пустых землях новогерманскую нацию. Ибо полтораста лет спустя, в конце 18 века так просто из Франции беженцев в германские княжества и прочие микрогосударства не принимали. Из переполненных них тысячи голодных семей сами выезжали на свободные земли Малороссии и южного Поволжья. В Тюрингии, к примеру, всякий прибывший иноземец в 18 веке, чтобы стать подданным короля, должен был не только купить большой участок земли, построить на нем дом, но и заплатить налог, равнозначный стоимости покупки и постройки. Потому обожавшие Гетте аристократы-французы, главные представители беженцев из революционной Франции, так и не прижились в Германии. Голодранцев, даже именитых, здесь не любили никогда. Потому участник вышепроцитированной дискуссии, мне кажется, просто заблуждается о времени появления в Германии предков Ремарка.

Я хочу выразить вам, НН, свою благодарность за то, что вы вынудили меня заняться этими любопытными поисками и прошу вас не обижаться на то, что назвал школьным учителем. Это звание в моих глазах все-таки почетное. Я сам два с половиной года учительствовал, время это осталось в моей памяти светлым. Но отношение к советским учителям у меня не всегда хорошее. Я знавал людей, которые зарабатывали на написании курсовых и дипломов для тех, кто учил в это время детей честности и справедливости без дипломов, то есть учился в пединститутах заочно. Этих прохвостов, в основном почему-то спецов по русскому языку и литературе, были тысячи. Будучи после первого развода человеком свободным, я встречался с некоторыми из этих дам, потому знаю основательно уровень их профессиональной подготовки и чудовищной величины самомнение, скрещенное с удивительным невежеством. Все они, например, признавались, что не смогли осилить и первых десяти страниц моего любимого ╚Дон Кихота╩, но с яростью фанатов ╚Спартака╩ защищали позиции и положения прочитанных ими методичек Минобразования о Шекспире, например, либо о ╚Фаусте╩ Гетте. По поводу последнего. Никто из них и не подозревал о наличии в истории Германии действительно существовавшего доктора Фауста, о народных легендах о нем, о кукольных пьесах, но все, без исключения, высказывали положения, будто скопированные на ксероксе, вычитанные у авторов этой самой методички, которые и сами-то не читали, мне кажется, Гетте. Хамское невежество учителя легко объясняется диктаторскими полномочиями по отношению к совершенно бесправным детям, но, мне кажется, такое положение дел неразрешимо. В германской школе невежество учителей еще более значительно. Пример из гимназии, где училась моя дочь. Тема: крестоносцы. Моя дочь написала домашнее сочинение на эту тему - и учительница почувствовала себя оскорбленной. Учительница впервые услышала о Грюнвальдской битве, об оценке ее выдающимися учеными 19-20 века, эта дура не слышала о влиянии альбигойцев на самосознание крестоносцев, путала их с рыцарями-храмовниками, считала, что Орден крестоносцев (католический, то есть подчиненный только папе римскому. общемировой) запретил французский король Филипп Красивый глава всего лишь светского отдельно взятого государства. При встрече с этой историчкой я понял, что объяснить ей невозможно ничего. В отличие от наших прохиндеек, которые все-таки иногда прислушиваются к мнению взрослых, эта выпускница Гейдельбергского университета была уверена, что знает она абсолютно все, ничего нового узнавать не должна, а потому способна только поучать. Она даже заявила мне, что никакого Ледового побоища в истории не было, а Чудское озеро она на карте России не обнаружила, озеро принадлежит какой-то из стран Балтии. Потому, когда будете в музее Ремарка еще раз, общайтесь все-таки с хранителями и научными сотрудниками оных, а не с экскурсоводами, если вас действительно волнует происхождение писателя Ремарка. В Сан-Суси, например, после объединения Германий всех восточных специалистов вышвырнули на улицу, навезли западных. Так вот одна из тамошних западных экскурсоводш с гессингским акцентом очень долго нам рассказывала о великом Фридрихе Великом (именно так), несколько раз потворяя, что на этом вот диване почивали по очереди все великие французские философы-просветители. Я знал только о пленном Вольтере, сбежавшем через два года и написавшим грандиозный памфлет об этом гомике и солдафоне, почитавшемся императором. Потому спросил: можете назвать по фамилии хотя бы пятерых французских философов, спавших здесь? Она молча посмотрела на меня коровьими глазами и ответила: ╚Я же сказала: ╚Все╩. ╚И Ларошфуко-Монтень?╩ - решил пошутить я. ╚И он╩, - подтвердила она. Монтень, как известно, умер лет за 60 до рождения Фридриха Прусского. И я не уверен, что он был когда-то в Пруссии. А Сан-Суси и вовсе построен был через сто лет после его смерти. Что касается Ларошфуко, то это был современник Ришелье и Мазарини, оставивший нам анекдот с алмазными подвесками французской королевы, а потому тоже не мог быть современником великого Фридриха Великого. Как и ни к чему было Ремарку совершать поездку в США за милостыней от Фейхтвангера, дабы, не получив ее, вернуться в Европу сквозь кордон оккупированных Гитлером стран,дабюы осесть непременно в Швейцарии. Этой сейчас мы знаем, что Гитлер оккупировать эту страну не стал, а почитайте документальную повесть Ф. Дюрренматта об этом периоде и узнаете, что Швейцария всю войну имела армию, которая охраняла ее границы и ежеминутно ждала аншлюса, подобного германо-австрийскому. Дюрренматт сам служил в этом войске. То есть сведения, почерпнутые вами из какого-нибудь предисловия к книге Ремарка, о том, как богатый Фейхтвангер прогнал с порога нищего Ремарка, неверны. А это говорит о том, что вам надо поискать иные источники для подтверждения вашей позиции, более достоверные.

269908  2006-11-20 15:12:52
Валерий Куклин
- НН- вдогонку

Интервью вас со мной:

Вопр: Почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано.

Ответ: Отнюдь не все и не в обиду. Просто в Германии интеллигентных евреев мне встречалось больше, чем интеллигентных русских немцев. Интереснее, знаете ли, беседовать о Сервантесе и о причинах распада СССР, чем о распродажах по дешевке просроченной колбасы. Но вот вы не еврей, у вас более интересные позиции и темы и я с вами беседую. Даже в качестве Хлестакова. Почему я знал по телефону голос вдовы Ремарка, спрашиваете вы, наверное, но не решаетесь сказать так прямо? Так уж получилось. Ваши знакомые в Берлине могут подтвердить, что ко мне всегда тянулись люди интересные. Вот и вы, например. Без меня марцановские русские немцы не могли бы посмотреть, например, фильм немецких документалистов о Высоцком накануне его премьеры в США, встретиться с уже упомянутым Руди Штралем, которого я имел честь проводить в последний путь после полутора лет искренней дружбы. И так далее. Это немцы местные, как вы заметили. Русских немцев я уже называл прежде. А вот здешние евреи В рассказе ╚Лаптысхай╩ отмечено, какие между нами складывались всегда отношения, но Встретится еще интересные мне еврей или еврейка, я с ними подружусь, предадут прерву отношения навсегда. Как случается у меня во взаимоотношениях с русскими немцами. В России и в Казахстане у меня масса друзей и знакомых совершенно различных национальностей, а в Германии только четырех: к трем вышеназванным добавьте азербайджанца.

2. Вопр: ╚Нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом╩.

Ответ: Фильм ╚На Западном фронте без перемен╩ был снят в Голливуде в 1934 году, то есть вскоре после прихода Гитлера к власти в Германии и уже после отъезда Ремарка в Швейцарию, а не в США.

3 Вопр: ╚Хлестаков╩?

Ответ: Вас, наверное, удивит, что я знаю лично нескольких членов Бундестага разных созывов, мы иногда перезваниваемся и даже встречаемся? Они члены разных партий, но относятся ко мне с одинаковыми симпатиями. Потому что я никогда у них ничего не прошу. Это главное, все остальное побочно. Меня этому научил Сергей Петрович Антонов, автор повести ╚Дело было в Пенькове╩. И ваш знакомый, который заявил, будто я рекомендовал его восьмитомник кому-то, ошибается. Если это тот человек, о котором я думаю, то оный передал свой восьмитомник в издательство ╚Вече╩, а это издательство работает исключительно на библиотеки Москвы и Московской области, сейчас начало издавать тридцатитомник Солженицына. Произведения вашего знакомого идут в разрез с политикой России, из бюджета которой кормится это издательство, потому у меня не было бы даже в мыслях предлагать довольно часто мною критикуемый его восьмитомник этому издательству. Не называю его по фамилии, ибо и вы не назвали его. Вчера я рекомендовал стихи одного из авторов РП в ╚День поэзии╩, двух российских авторов рекомендовал в ╚Молодую гвардию╩ прошедшим летом. Они будут напечатаны. Это все пока рекомендации мои этого года талантливых авторов в печать. Рекомендовал было Эйснера в пару мест, но там ознакомились с характером моей дискуссии с ним на ДК, решили его рассказы не печатать. Я ругался, спорил, защищал Володю, но не я ведь редактор, меня не послушали. Очень сожалею, что поссорился с Фитцем, и его книга ╚Приключения русского немца в Германии╩ выйдет в издательстве ╚Голос╩ без моего предисловия, как мы ранее договаривались. Но ему теперь моих рекомендаций и не надо, он имеет теперь имя в России.

4: ╚Что он сам написал?╩

Написал-то много, но издал только, оказывается, 18 книг и выпустил в свет более 20 пьес, два документальных кинофильма. Есть книги тонкие, есть толстые. Но для дискуссии о Ремарке отношения не имеют ни романы мои, ни пьесы-сказки. Если вам интересно, то покопайтесь на РП (я во всем человек верный, не предаю, печатаю здесь все, что могу предложить для Интернета) или на моем личном сайте: Он пока до ума не доведен, стал бестолковым, надо ему придать более благообразный вид, но все некогда, да и неловко перед веб-мастером всегда загружать его работой. Так что посмотрите мой хаос там, авось и сами разберетесь, что я за писатель. По Аргошиным критериям я вообще не умею писать, по мнению правления СП РФ я что-то да стою. В Казахстане фото мое в двух музеях висит, а дома я, оставшись на пенсии, работаю кухаркой. И мне нравится кормить моих близких моей стряпней. И им кажется, что готовлю я вкусно. А в остальное время шалю на ДК. Уж больно серьезные здесь люди попадаются, прямо больные манией величия. Я их и дразню.

269909  2006-11-20 15:14:57
НН
- Куклину - Hallo, Валерий. Не будьте тоже слишком категоричны признак тех училок, которых Вы хорошо описали. Сходите, поговорите, съездите, почитайте не только предисловия... А интернет не всегда самая правдивая информация и,конечно, не источник знаний. Я только хотел дать Вам понять, что не надо идти на поводу у сионистов и приобщать всех великих людей к евреям. Национальность по матери - их главное оружие, их стртегия и тактика во всем мире. Правило у них всех хорошенких евреек подсовываем всем знаменистям. Кто не переспал с хорошенькой еврейкой? Разве только предки Высоцкого, если верить ╚если кто-то есть во мне, то и тот татарин╩. Всему правительству России с времен небезывестного Ленина подкладывались еврейки, особенно, когда и мужики в Кремле того были... Вот и получается дети Томаса Манна или Катаева евреи, заодно и сами. Почему-то ни одна нация, ни русская, ни немецкая или французская, не заботится так шибко о национальной принадлежности, только евреи. Чтобы Вы не начали мне доказывать обратное про Катаева - дед у него был попом, но жена еврейка, да и зять оказался редактором еврейской газеты, в редколлегии которой был и Эренбург. На памятку - когда началась чистка, уцелел только Эренбург. Именно он один! Известно, по каким причинам. Когда же ╚еврейскиий╩ писатель Катаев написал под занавес правду (Уже написан Вертер), как на него эти ребятки набросились! Но поздно. Помер. Не хотел, чтобы при его жизни началась эта вагханалия. И не надо мне напоминать теперь о Петрове. Для справки: Фейхвангер возглавлял во время войны еврейский комитет помощи беженцам, поддерживаемых евр. банкирами и правительством огромными суммами. Ремарку не помогли. И приехал он в Швейцарию толко после войны и доживал дочкой Чаплина, которая недавно была в Берлине. А перебрался он в Америку из Парижа во время войны... С приветом.

269912  2006-11-20 16:18:40
Фитц - Куклину, Эйснеру и Липунову
- Валера, не имея твоего нового электронного адреса (письма отправленные по тому, что есть у меня возвращаются) пишу тебе через ДК. С тобой я себя в ссоре не считаю. Как писателя всегда тебя высоко ценил и продолжаю ценить, но вот с рядом твоих утверждений и суждений был и остаюсь несогласен. Порой, категорически. Постараюсь это обосновать в новой книжке за которую засел. Искренне желаю тебе здоровья. Всего остального у тебя в достатке. Теперь к Володе Эйснеру. Я прочел, что ты намереваешься издать книгу в России. Рекомендую обратиться к Петру Алешкину (кстати, он также друг не только мой и Куклина, а еще доброй сотни писателей и литераторов). Его координаты: aleshkin@list.ru Тел. в Москве: 007 495 625 44 61. Сегодня я с ним говорил по телефону и сказал, что ты в принципе можешь к нему, т. е. в "ГОЛОС-ПРЕСС", обратиться. И, наконец, к главному редактору РП. Хороший, Владимир Михайлович, журнал Вы делаете. Даже очень хороший. Искренне жаль, что нет бумажной версии, а также книжного издательсва. Убежден, многие Ваши авторы с удовольствием стали бы у Вас издаваться. Что же касается системы продажи-распространения книг, то ее можно было бы наладить. Если возникнет идея создать издательство, сообщите. Думаю, не я один подскажут Вам как лучше и эффективнее реализовывать продукцию. К сожалению, уважемые Валерий, Владимир и Владимир Михайлович, ответить на письма, если Вы вдруг их отправите, до Нового года не смогу, так как вынужден полностью сконцентрироваться на делах своей фирмы. О фирме не рассказываю, ибо от писательско-журналистских дел она бесконечна далека. Но тем не мение является главной кормилицей. Да, и так как это мое письмо прочтут многие, всем намеревающимся издать книгу в Москве, рекомендую обратиться к Алешкину Петру Федоровичу. Он человек широкой души. Только что издал книгу Бориса Рацера. Хорошо издал. А кроме того, как сказал мне сам автор, книжка эта хорошо продается. Не унывайте и больше улыбайтесь, А.Ф.

269918  2006-11-20 19:41:18
НН-у
- Спасибо. После тюрьмы отвечу Валерий

269920  2006-11-20 21:40:24
HH
- Не застревайте там, чего это она Вам приглянулась?

269921  2006-11-20 23:27:29
HH
- Спасибо за интервью. Давно не брал.

269926  2006-11-21 11:09:36
6 дней до Моабита
- Неизвестному недоброжелателю моему.

Ангеле Божий, хранителю мой святый, сохрани мя от всякаго искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога моего, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе своем и достойна покажет мя, раба, Своея благости. Аминь

Текст сей я слямзил у уважаемого мною АВД. В дорогу беру в преславный град Гейдельберг. Дело в том, что в Шаритэ и в Бухе в биохимических лабораториях меня подняли на смех с предложенной вами идеей проверки моих исторических корней по анализу крови. Но вы мне предложили смотаться в Гейдельберг, я туда и попрусь, А заодно заскочу в Геттинген, где тоже есть прекрасный и древний университет со студентами-хохмачами. Так что ждите явления прямого потомка великого Фридриха Великого, а то и самого рыжебородого Фридриха Барбароссы, дорогие товарищи-спорщики.

С приветом всем, Валерий Куклин

269966  2006-11-25 15:04:20
ПРослезавтра в Моабит
- Дорогой НН. Вернулся я из поездки интересной. Прочитало ваше интересное замечание:

Вашего пустового словоизлияния по поводу пустого, далекого от литературы, рассказа ╚дГ╩. Серьезный человек не стал бы серьезно бросать бисер... и на глупой основе филосовствовать всерьез.

Я человек не серьезный. Потому как согласен с Евгением Шварцем, заявившим устами Волшебника: ╚Все глупости на земле делаются с самыми серьезными лицами╩. И совсем не умный в обывательском понимании этого слова, ибо: отчего же тогда я бедный? А потому, что никогда не своровал ни пылинки, а чтобы быть богатым, надо непременно воровать и быть своим среди воров. Воровство занятие серьезное. Если быв я не бросал всю жизнь бисер, как вы изволили заметить, то имел бы голливудские гонорары, а они криминальные, ибо голливудский бизнес самая сейчас мощная машина по отмыванию денег всевозможных мафий. Я писал об этом в романе ╚Истинная власть╩ - последнем в сексталогии ╚России блудные сыны╩. Здесь на сайте он есть, можете купить его и в бумажном виде на ОЗОН. Ру. Это серьезный роман, если вам так хочется серьезности.

А на ДК я, повторяю, шалю. Бужу эмоции. И проверяю характеры. К сожалению, практически всегда предугадываю ходы оппонентов и их возражения. Исключения довольно редки. Их носителей я и уважаю, и бываю с ними серьезен. Ваше стремление закрепить за Ремарком именно немецкую национальность поначалу показалось мне потешным, потому я стал возражать вам априори. Потом вы подключили вторую сигнальную систему и стали мне милы. Мне, признаться, наплевать на то, немец ли Ремарк, еврей ли. Куда интересней в нем то, что, будучи писателем планетарного масштаба при жизни, он остается интересным и много лет после смерти даже тем читателям, которым наплевать на то, как жила Германия между двумя мировыми войнами. Те женщины, диалог которых я процитировал вам в качестве свидетелей происхождения фамилии Ремарк, книги писателя этого читали это самое главное. Очень многих значительных писателей недавнего прошлого уже перестали читать вот, что страшно. Вместо великой литературы везде подсовывают молодежи суррогаты и делают это намеренно с целью дебилизации представителей европейских наций.С помощью школьных и вузовских программ, телевидения и СМИ. Это уже я серьезно. Вы пишете:

Можно и простить некоторые Ваши вольности, но лучше было бы, если Вы их сами не позволяли.

Кому лучше? Уверен, что не мне. Кому неинтересно и неважно, путь не читают. Если им важно и интересно, то значит, что лучше мне продолжать это дразнение красной тряпкой дикого быка. Пока не надоест мне или руководству РП, которые просто выкинут очередной мой пассаж и я пойму: хватит.

269978  2006-11-26 17:05:49
НН
- Куклину ОК, вы меня убедили валять Ваньку никому не возбраняется. На здоровье. Интересно и нужно. Только не надо только под смешочки евреи- (лучше: Еврепид изировать) всю мировую культуру, включая и поэзию немцев итд. Не гоже для русского писателя, ученика Антонова. К имени Антонова автоматически добавляются Казаков, Распутин, Астафьев, Солоухин, Леонов и др. Получилось, что даже внучки Толстого стали еврейками, так как деточки были помешаны на еврейской революции, от которой, понятно, потом бежали и, понятно, кой-кто переспал с власть имущими, коими были, понятно, не совсем Еврипид. По еврейскому правилу дети Толстого должны быть немцами по матери. Но разве это дело нормальной нации (как немецкой) заниматься этой ерундистикой? Исключая, конечно, нации ╚обиженной, но избранной╩. А так с приветом.

269981  2006-11-26 18:55:20
НН-у от Куклина
- Вы знаете, я, наверное, уже наелся этой темой по горло. Оно ведь всегда было на Руси: евреи- персонажи для анекдотов и одновременно доктора, к которым обращались за помощью анекдотчики в трудное время, аптекари, часовщики. До ВОс революции были даже евреи-грузчики. К примеру, дедушка великого кинорежиссера-документалиста Романа Лазаревича Кармена, породивший замечательного писателя, который, на мой взгляд, куда сильнее и значительней прозаик, чем Исаак Бабель, писавший о той же еврейской Одессе с восхищением именно бандитами. Лазарь Кармен писал о портовых рабочих и рыбаках, не связанных с малинами и с откровенной сволочью Беней Криком. Жаль, что СССР порушили именно евреи. Но ведь у других и не поднялась бы рука на Родину-мать. Говорят, что у евреев в шесть раз больше всех положительных и отрицательных качеств, чем у представителей всего прочего человечества. И изобретают они больше, и с ума сходят чаще в шесть раз, а в разбойниках их больше в шесть раз, и в числе людей талантливых. Может быть Но вот нерасчетливых среди них я не встречал, тем более нерасчетливых вшестеро в сравнении с простодырыми русскими или белорусами. Порой долго не понимаешь, отчего человек мил, хоть и еврей, как было со мной в отношении одного в этом рассказе упомянутого друга, а потом вдруг неожиданно открывается его корысть, на сердце становится больно-больно. А он и не понимает: чего переживаешь-то? Было, мол, да быльем проросло, не бери в голову, не переживай, живи просто. А вот у славян не бывает так все просто: сидит занозой в сердце не обида даже, а чувство незаслуженной опоганненности. Оттого и всплывает эта тема то там, но тут. Но не специально. Слишком мелка тема, чтобы посвящать ей жизнь. Потому замолкаю. Не обижайтесь. Я уже, кажется, все сказал. Валерий Куклин

269983  2006-11-26 20:02:38
НН
- Куклину - ОК, я с вами согласен, закончим тягомотину.

270654  2007-01-10 18:10:21
Валерий Куклин
- Анфиса - Валерию Куклину с уважением и почтением. Здраствуйте! Рада признать, что несмотря на ваш суровый характер, а также любовь к острому слову, ваше прекрасное произведение "Великая смута" было для глухого человека черезвычайно интересно. Я люблю читать историческое... Но правда ли всё то, что вы описали? Если правда - поклн до самой Земли!

Спасибо на добром слове, Анфиса. Что вы подразумеваете под словом правда? Роман исторический, фактография взята из летописей и всякого рода архивных документов, мемуаров всего лишь шести авторов и ряда хроник, а также исследований профессиональных ученых. За 28 лет работы над романом менялась много раз концепция в связи с появлением тех или иных фактов, неизвестных ранее мне, а то и ученым. Вполне возможно, что завтра в каком-нибудь задрипанном архиве обнаружат документ, который полностью перечяеркнет и мою последнюю концепцию. Например, сейчас мне известно о пятидесятиэкземплярной работе бывшего доцента Астраханского пединститута, касающуюся периода нахождения Заруцкого с Манриной Мнишек в Астрахани в 1613-1614 годах. Не могу найти даже через Ленинку и через знакомых в Астрахани. А ленинградцы ксерокопию свою выслать мне жмотятся. Я как раз сейчас дошел до того момента, когда доблестные казаки русские прОдают Заруцкого князю Прозоровскому. Но вы дочитали здесь только до расцвета тушинсковоровского периода смуты. Возморжно, мне разрешат послать на РП еще одно продолжение - хотя бы три-четыре главы начатого здесь пятого тома. А вот с книжным вариантом этого романа тянут издатели. Как только книги появится, я сообщу. Пока что советую поискать журнал "Сибирские огни", там в восьми номерах опублимкованы первые четыре тома хроники.

Еще раз спасибо большое за внимание к этому главному в моей жизни произведению. Валерий

Пост скриптуум. Отчего же вы называете себюя глухой? В прямом или символическом смысле?

272224  2007-03-15 13:52:38
Валерий Куклин
- Желающим прочитать приличные две статьи замечательного литературного критика В. Яранцева о первых двух томах настоящей эпопеи:

http://www.pereplet.ru/text/yarancev10oct05.html

282551  2008-07-03 21:09:00
Критик
- Гениально!

289032  2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
- "Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам. И пусть злопыхатели бубнят, что льщу. Не льщу. Признаюсь в любви к Вашему творчеству. Глубокому, очень тщательному, богатому и обобщенческой способностью, и нежной чувствительностью к детали. Я доверяю Вам, как читатель. Знаю, что Вы перелопачиваете уйму материала, прежде, чем выдвигаете гипотезу исторического события. Счастья Вам, здоровья и способности творить дальше. Прояснять белые пятна, вдыхая в них жизнь и энергию Вашего горячего сердца. Буду ждать продолжения.

289302  2009-08-08 13:38:09
Алла Попова /avtori/popova.html
- 289032 = 2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
"Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам.


Ошибаетесь, Валерий Васильевич, здесь есть читатели!
Напрасно Вы не замечаете таких серьёзных, вдумчивых и талантливых читателей. Для профессионала это непростительно.

Желаю Вам в дальнейшем более трезвого взгляда на ситуацию. А Ваш дар комического, напрасно выплеснутый в этой, мягко говоря, сомнительной дискуссии, больше пригодился бы для Вашего "Поломайкина". К сожалению, в "Поломайкине" нет такого же удачного авторского перевоплощения, и там не смешно. Удачи Вам!

289890  2009-09-15 13:31:28
Валерий Куклин
- На сайте "СУНДУЧОК СОКРОВИЩ" (Украина) начата переопубликация романа-хроники "Великая смута". Первый том "Измена боярская" желающие могут прочситать в роскошном оформлении на следующей странице:

http://www.tamimc.info/index.php/smuta

В течение ближайшщей недели второй том "Именем царя Димитрия" будет также опубликован. Приятного чтения. Валекрий Куклин

293078  2010-06-01 18:07:18
Александр Медведев
- Роман читаю отрывками, понемногу - физически не могу читать (верней, могу, но с трудом) больiие тексты с монитора. Крепко, сильно. Автор богато вооружен всем необходимым инструментарием. Кстати. Проiу В.В. Куклина откликнутья на мою просьбу о помощи. Нужны материалы о 1861 годе - отмене крепостного права.Надо мне знать, как встетила Москва тот год, картинки народного быта. Вероятно, был великий загул. Надо бы об этом почитать. Моя почта antantam@rambler.ru Спасибо

293364  2010-07-20 08:22:27
Alec http://www.liveinternet.ru/users/sauth_park/post130795951/
- - Молодец, Куклин. Хороший писатель,

293551  2010-08-28 11:56:36
Сундучок - сайт сокровищ http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta
- Валерий Куклин на сайте "Сундучок сокровищ" и его роман "Великая смута" http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta

294160  2010-10-17 18:27:01
Yuli http://sites.google.com/site/idombr/
- История - это расследование коллективного преступления, а не подмостки для скоморохов.

294410  2010-11-02 21:03:33
Марина Ершова - Валерию Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Утратила Ваш адрес. Буду в Берлине с 4 ноября 2010 года по 6 ноября в отеле "Адлон Кемпински". Позвоните туда мне, может повидаемся?! Марина Ершова

294605  2010-11-12 21:39:55
юра
- зря и.м.заруцкий убил м.а.молчанова в1610г.ведь последний исчез в1611г.кто-то пишет убит во время мартовского восстания.но голословно.пишут-в сентябре1611г.уже мёртв.не ясно.в романе можно всё.дюма и его благородные герои.он их облагородил на бумаге.сенкевич облагородил на бумаге володыевского. а настоящего полководца богуна опустил.на бумаге.надо русским тоже своих не унижать.в 1 ополчении под москвой в 1611г.было шесть тысяч воинов.это ляпунов сообщил шведам.так у скрынникова.рубец-мосальский исчез феврале1611г.он и молчанов сторонники лжедмитриев и связаны убийством фёдора борисовича.оба умные.оценили ситуцию и решили играть против оккупантов.по новому летописцу умерли злою смертью.тайно отравлены.предлагаю в романе погубить их руками ляхов.и власьева.русские историки должны иницианировать перед руководством россии идею установки памятника вождям 1 ополчения1611г.ляпунову-50.трубецкому и заруцкому-по 30лет.они заслужили.ведь скоро 2011г.

294644  2010-11-17 13:20:11
юра.
- отчество князя василия рубца-мосальского-михайлович.а фёдоровичем звали князя василия александрова-мосальского.историки широкорад и тарас писали о рубце вместо александрова в битве на вырке1607г.надо внимательно проработать р.г.скрынникова иван болотников.скрынников и тюменцев дают отличный документальный скелет для романа.все в случае с болотниковым ограничиваются смирновым и отнимают у рубца-мосальского 4 года жизни.художественые романы можно исправлять и дополнять.историки постянно ищут и находят новые документы.этот процесс бесконечен.

295437  2011-03-02 21:36:20
Ершова-Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Прочитала продолжение 2011 года. Оно мне показалось каким-то особенным. Стилистика этой части мне ближе. И образы яснее и полнокровнее для меня. Я не очень люблю батальные полотна. А здесь яркие фигуры. Или это я вчиталась окончательно. Авторская позиция более отстраненная. И это мне симпатично. Уровень обобщения в образе Елены потрясает. И одновременно очень точная психология в этом же образе выписана тщательно, даже скрупулезно. С радостью буду ждать продолжения о Михаиле. По-прежнему доверяю Вашему слову и знанию исторических источников.

297851  2011-12-07 20:29:48
Алла Попова /avtori/popova.html
- Уважаемый Валерий Васильевич, с Днём Рождения Вас!
Здоровья Вам, добрых друзей и добрых идей, семейного благополучия, удачи и радости.

297860  2011-12-08 01:44:47
Валерий Васильевич Куклин
- Алла Олеговна, спасибо. Тут пришло от вас письмо по фэйсбуку, но я его стер, не прочитав. НЕ ЖЕЛАЮ засвечиватьяс в том сайте, я там вообще ничего ни у кого не читаю. Блажь такая у меня. Или придурь - не знаю. Мы мне по-старинке, по е-майлу, письмо напишите - я тотчас откликнусь. Или вот так. Кстати, день рождения у меня восьмого, а не седьмого. Но приятно услышать поздравления раньше. Вы ПЕРВОЙ поздравили меня. Это умиляет.

А что еще сказать в ответ, я и не знаю. Вот если бы вы сказали гадость - я бы разродился огромным письмом в ответ. Но от вас дождешься разве пакости? Вы - женщина добрая, да и бабушка, судя по всему, замечательная, Как моя жена. Она тоже все крутится вокруг внучки. Аж завидки берут. Привет Вадиму, вашим детям и внукам. Желаю вам всем здоровья, счастья и семейного благополучия. ну, и денег достаточно для жизни, совместных походов в театры и в кино. У вас еще театр Образцова окончательно не захирел? Что-то ничего не слышно о его премьерах, не бывает он и на гастроялх в Берлине. А ведь это - чудо из чудес было, порождение сугубо советской власти. Я тут купил набор кукол-перчаток по немецкому кукольному театру о Каспере. Внучка была ошеломлена. Так что начал лепку других рож,а жена стала шить платья новым куклам побольше размером - чтобы влезала моя лапа. А кулиса осталась со старого моего театра. Вот такой у меня праздник. Еще раз вам спасибо. Валерий

297869  2011-12-08 15:14:46
doctor Chazov http://vadimchazov.narod.ru
- Дорогие друзья.
Всем здоровья, улыбок и мягкой, сухой зимы на Евразийских просторах.
Театр Сергея Владимировича Образцова просто замечателен. Там открылись классы для школьников всех возрастов. Появились интересные Кукольники.
На станции метро "Воробьёвы горы" (чтобы никого не обидеть - "Ленинские горы") в стеклянных вращающихся витринах удивительная выставка кукол театра, от "Чингис Хана" до "неандертальцев".
А гастроли - гастроли будут, а у нас пока вполне прилично проходят "Пятничные вечера", без исторических аллюзий, но с чаепитием.
С поклоном, Ваш Вадим.

297870  2011-12-08 18:25:08
Курдюм
- Простите, за обширную цитату из Валентина Фалина. Впрочем, бдительный цензор в случае чего её вырежет. Итак, цитата: Предисловие:

Уважаемые скептики и просто те читатели, которые мне не поверят, я обращаюсь к Вам. Не знаю как в условиях Интернета мне доказать вам правдивость своих слов, но я клянусь, что всё, что написано ниже в моей статье чистая правда. Все диалоги воспроизведены с абсолютной точностью и с максимально возможной передачей чувств и эмоций. Я сам до сих пор не верил что такое бывает... Сам в шоке!

У меня на работе есть личный помощник. Это девочка Настя. В отличие от меня, Настя москвичка. Ей двадцать два года. Она учится на последнем курсе юридического института. Следующим летом ей писать диплом и сдавать <<госы>>. Без пяти минут дипломированный специалист.

Надо сказать, что работает Настя хорошо и меня почти не подводит. Ну так... Если только мелочи какие-нибудь.

Кроме всего прочего, Настёна является обладательницей прекрасной внешности. Рост: 167-168. Вес: примерно 62-64 кг. Волосы русые, шикарные - коса до пояса. Огромные зелёные глаза. Пухлые губки, милая улыбка. Ножки длинные и стройные. Высокая крупная и, наверняка, упругая грудь. (Не трогал если честно) Плоский животик. Осиная талия. Ну, короче, девочка <<ах!>>. Я сам себе завидую.

Поехали мы вчера с Настей к нашим партнёрам. Я у них ни разу не был, а Настя заезжала пару раз и вызвалась меня проводить. Добирались на метро. И вот, когда мы поднимались на эскалаторе наверх к выходу с Таганской кольцевой, Настя задаёт мне свой первый вопрос:

- Ой... И нафига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело! Алексей Николаевич, зачем же так глубоко закапываться?

- Ну, видишь ли, Настя, - отвечаю я - у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт и как бомбоубежище.

Настюша недоверчиво ухмыльнулась.

- Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?

- Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили...

- Кто?!

Тут, честно говоря, я немного опешил. Мне ещё подумалось: <<Прикалывается!>> Но в Настиных зелёных глазах-озёрах плескалась вся гамма чувств. Недоумение, негодование, недоверие.... Вот только иронии и сарказма там точно не было. Её мимика, как бы говорила: <<Дядя, ты гонишь!>>

- Ну как... Гм... хм... - замялся я на секунду - немцы бомбили Москву... Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы...

- Зачем!?

А, действительно. Зачем? <<Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы!>> Я чувствовал себя как отчим, который на третьем десятке рассказал своей дочери, что взял её из детдома... <<Па-а-па! Я что, не род-на-а-а-я-я!!!>>

А между тем Настя продолжала:

- Они нас что, уничтожить хотели?!

- Ну, как бы, да... - хе-хе, а что ещё скажешь?

- Вот сволочи!!!

- Да.... Ужжж!

Мир для Настёны неумолимо переворачивался сегодня своей другой, загадочной стороной. Надо отдать ей должное. Воспринимала она это стойко и даже делала попытки быстрее сорвать с этой неизведанной стороны завесу тайны.

- И что... все люди прятались от бомбёжек в метро?

- Ну, не все... Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился...

- И в метро бомбы не попадали?

- Нет...

- А зачем они бомбы тогда бросали?

- Не понял....

- Ну, в смысле, вместо того, чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли...

Описать свой шок я всё равно не смогу. Даже пытаться не буду.

- Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты... Их сюда не пропустили просто!

- А-а-а-а... Ну да, понятно - Настя серьёзно и рассудительно покачала своей гривой.

Нет, она что, поверила?! А кто тебя просил шутить в таких серьёзных вопросах?! Надо исправлять ситуацию! И, быстро!

- Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.

Настя просветлела лицом.

- Молодцы наши, да?

- Ага - говорю - реально красавчеги!!!

- А как же тут, в метро, люди жили?

- Ну не очень, конечно, хорошо... Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли...

- Не поняла... - вскинулась Настя - а как же поезда тогда ходили?

- Ну, бомбёжки были, в основном, ночью и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда...

- Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить - негодовала Настёна - это же громко! Как спать-то?!!

- Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени...

- Тогда понятно...

Мы уже давно шли поверху. Обошли театр <<На Таганке>>, который для Насти был <<вон тем красным домом>> и спускались по Земляному валу в сторону Яузы. А я всё не мог поверить, что этот разговор происходит наяву. Какой ужас! Настя... В этой прекрасной головке нет ВООБЩЕ НИЧЕГО!!! Такого не может быть!

- Мы пришли! - Настя оборвала мои тягостные мысли.

- Ну, Слава Богу!

На обратном пути до метро, я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем. Но, тем ни менее, опять нарвался...

- В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить - мечтала Настя.

- А куда именно?

- Ну, куда-нибудь к морю...

- Так в Литву, Эстонию или Латвию? - уточняю я вопрос.

- ???

Похоже, придётся объяснять суть вопроса детальнее.

- Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?

- Класс! А я думала это одна страна - Прибалтика!

Вот так вот. Одна страна. Страна <<Лимония>>, Страна - <<Прибалтика>>, <<Страна Озз>>... Какая, нафиг, разница!

- Я туда, где море есть - продолжила мысль Настя.

- Во всех трёх есть...

- Вот блин! Вот как теперь выбирать?

- Ну, не знаю...

- А вы были в Прибалтике?

- Был... В Эстонии.

- Ну и как? Визу хлопотно оформлять?

- Я был там ещё при Советском союзе... тогда мы были одной страной.

Рядом со мной повисла недоумённая пауза. Настя даже остановилась и отстала от меня. Догоняя, она почти прокричала:

- Как это <<одной страной>>?!

- Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!

- Обалдеть! - только и смогла промолвить Настёна

Я же тем временем продолжал бомбить её чистый разум фактами:

- Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!

- Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!

- Они самые...

Мне уже стало интересно. А есть ли дно в этой глубине незнания? Есть ли предел на этих белых полях, которые сплошь покрывали мозги моей помощницы? Раньше я думал, что те, кто говорят о том, что молодёжь тупеет на глазах, здорово сгущают краски. Да моя Настя, это, наверное, идеальный овощ, взращенный по методике Фурсенко. Опытный образец. Прототип человека нового поколения. Да такое даже Задорнову в страшном сне присниться не могло...

- Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!

- Да, знаю... Был какой-то СССР.... Потом развалился. Ну, я же не знала, что от него столько земли отвалилось...

Не знаю, много ли ещё шокирующей информации получила бы Настя в этот день, но, к счастью, мы добрели до метро, где и расстались. Настя поехала в налоговую, а я в офис. Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять - двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...

297871  2011-12-08 20:19:28
AVD
- Неувязочка получается. Валентин Фалин - 1926 года рождения. Не мог он смотреть на молодежь, которая "на 10-12 лет младше его" и предполагать, что это овощи. Неувязочка.

297872  2011-12-09 01:38:05
Валерий Васильевич Куклин
- К АВД

Насчет Фалина... У него такого рода "неувязочек" великая уйма. То есть фактически он почти всегда выдумывает якобы на самом деле случившиеся истории. Если это - тот Фалин, который в ЦК работал, посты занимал, то и дело по сей день из ящика умничает. Хотя есть вероятность, что его окружают именно такого рода недоделки, каковой является эта дамочка. Они ведь там - в эмпиреях - живут вне времени и вне страны, вне народа, сами по себе, судят обо всем пол собственным придумкам, которые тут же выдают за истину в первой инстанции. Типичный случай чиновничей шизофрении, так сказать.

За ссылку на "Паямть" спасибо. Я, в отличие от вас, просто пеерводу материал в дос-фйормат, а потом отпечатываю на бумагу. Большой фыайл получается, конечно, бумаги уходит много. Но - переплетешь, отложишь, книга готова, можно и знакомым, друзья дать почитать, можно самому при случае вернуться. К тому же люблю шорох бумаги под пальцами. А элекетронной книгой стал сын быловаться. Я посмотрел - ничего, читается в форнмате ПДФ колонтитутлом в 18. Только получается, что бумажная кнгига в 300 страниц там тя\нет на все 700. Тоже почему-то раздбюражает. Словом еще раз спасибо. Валерий

299180  2012-02-07 15:55:32
Ершова - Куклину
- Валерий Васильевич! Я не историк, не искусствовед, а просто читатель. Спасибо Вам за труд ощутить, осознать такую важную веху в Российской истории. Трудно сейчас обозреть весь роман, еще надо читать.

Но послевкусие осталось печальное и трепетное.

"Найди слова для своей печали, и ты полюбишь ее". (Оскар Уйальд)

Я бы перефразировала немного парадоксально, после прочтения Вашего романа: "Найди слова для своей печали, и ты полюбишь жизнь..."

Еще раз - спасибо от читателя.

299281  2012-02-10 15:23:17
Валерий Куклин
- ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Меня в Интернете не раз спрашивали: зачем вы, Валерий Васильевич, так часто вступаете в споры с людьми заведомо невежественными и безнравственными? Советовали просто не обращать внимания на клинические случаи типа Лориды-Ларисы Брынзнюк-Рихтер, на примитивных завистников типа Германа Сергея Эдуардовича, на лишенного морали Нихаласа Васильевича (Айзека, Исаака, Николая) Вернера (Новикова, Асимова) и так далее. Я отмалчивался. Теперь пришла пора ответить и объясниться не только с перечисленными ничтожествами в моих глазах, но и с людьми нормальными и даже порядочными.

В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость. Но судьбе было угодно подарить мне жизнь на территории, где государственным языком был русский, а меня облечь тяготой существования в качестве соответственно русского писателя. Поэтому я всю жизнь искал в людском дерьме, меня окружающем, настоящих людей, рядом с которыми мне приходилось жить. Это в науках всяких зовется мизантропией, произносясь с долей презрения. Но уж каков есть... Практически 90 процентов друзей моих предавали нашу дружбу, но наличие десяти процентов верных давало мне право почитать не всех своих сограждан негодяями и трусами. Для того, чтобы завершить сво титаническую, отнявшую у меня более тридати лет жизни, работу над романом "Великая смута" я был вынужден в период 1990-х годов принять решение о выезде за границу, то бишь в страну-убийцу моей Родины Германию, где меня вылечили от смертельной болезни и дали возможность прозябать в относительной сытости, дабы я с поставленной перед самим собой здачей справился.

Теперь роман мой завершен. Я могу сказать, что огромную, едва ли не решающую, помощь в написании оного на последнем десяилетнем этапе оказал мне сайт МГУ имени М. Ломоносова "Русский переплет" и существующий при нем "Дискуссионный клуб", где при всей нервозности атмосферы и при обилии посещаемости форума лицами агрессивными и психически нездоровыми, я встретил немало людей интеллигентных, чистых душой, умных и красивых внутренне, поддержавших меня в моем нелегком деле вольно. а порой и вопреки своему страстному желанию мне навредить. Заодно я использовал, признаюсь, "Дискуссионный Клуб" для разрешения ряда весьма важных для моего творчества и моего романа теоретических дискуссий, при анализе которых пытался отделить истинную ценность литературного слова от псевдолитературы, как таковой, заполнившей нынешний русскоязычный книжный рынок, кино-и телеэкраны. То есть в течение десяти лет я активно занимался анализом методик манипуляции обыденным сознанием масс, которые фактическии уничтожили мою Родину по имени СССР, не имещую, как я считаю, ничего общего с нынешним государством по имени РФ. Попутно выпустил две книги литературной критики о современном литературном процессе в русскоязычной среде и роман "Истинная власть", где методики манипуляции сознанием совграждан мною были обнародованы. Все эти книги стали учебниками в ряде ВУЗ-ов мира.

Для активизаии дискуссий я намеренно - через активиста русофобского движения бывших граждан СССР, ставших граданами Германии, бывшего глвного редактора республиканской комсомольской газеты Александар Фитца "перетащил" в "РП" и на "ДК" несколько его единомышленников. чтобы не быть голословным, а на их личном примере показать, что такое русскоязычная эмиграция, в том числе и литературная, какой она есть сейчас и каковой она была и во времена Набокова, Бунина и прочих беглецов из Советского Союза, внезапно признанных во время перестройки цветом и гордостью непременно русской нации. Мне думается, что своими криминального свойства и националистическими выходками и высказываниями русскоязычные эмигранты за прошедние десять лет на этих сайтах значительно изменили мнение пишущего по-русски люда об истинном лице своих предшественников. Ни Бунин, ни сотрудничвший с Гитлером Мережковский, ни многие другие не были в эмиграции собственно русскими писателями. Хотя бы потому, что не выступили в качесве литераторов в защиту СССР в 1941 гоу. Да и не написали ничего приличного, угодного мне, а не, например, Чубайсу.

Уверен, что большинство из читающих эти строки возмутятся моими словами, скажут, что наоборот - я бдто бы укрепил их мнение о том, что коммунист Шолохов, к примеру, худший писатель, чем антисоветсчик Бунин или там вялоротый Солженицин. Но. прошу поверить, философия истории развития наций, впервые оцененная и обобщенная на уровне науки великим немецким философом Гердером еще в 18 веке, говорит что прав все-таки я. Русскоязычные произведения литературы, соданные вне России, то есть в эмиграции, для того, чтобы дискредитировать русскую нацию на русском язке, обречены на забвение, ибо не могут породить великих литературных произведений изначально. Почему? Потому что они игнорируют общечеловеческие ценности и общечеловеческие проблемы по существу, существуют лишь в качестве биллетризированной публицистики низкого уровня осознания происходящих в русскоязычном обществе процессов. ВСЯ нынешняя русская литература молчит о Манежной плрщади, но уже начала кричать о шоу-парадах на площадях Болотной и на Поклонной горе. А ведь речь идет на самом деле о противостоянии какой-нибудь Рогожской заставы с Николиной горой. Никого из нынешних так называемых писателей не ужаснуло сообение о четырехкратном единоразовом повышении заработной платы сотрудникам полиции РФ. И примеров подобного рода - миллионы.

Так уж случилось, что читать по-русски следует только то, что написано о России до Октябрьской революции и в СССР. Всё написанное после прихода к власти криминального мира в 1985 голу автоматически перестает быть художественной литературой. Из всего прочитанного мною за последние 16 лет из произведений эмигрантов на русском языке я не встретил НИ ОДНОГО произведения, написанного кровью сердца и с болью за судьбу советскких народов, какие бы ничтожные они не были в период перестройки. Зато поносных слов в отношении противоположных наций встретил несчитанное множество. Исходя хотя бы из одной этой детали (а деталям равновеликим несть числа), могу с уверенностью теперь скаать, что современной зарубежноё литературы на русском языке нет и не может быть в принципе, есть лишь словесный мусор. Если таковая еще и осталась, то осталась она на территории так называемого Ближнего Зарубежья, да и то лишь в качестве вероятности, а не факта.

Никто из эмигрантов (да и в самой РФ), кроме меня в сатирическом романе "Снайпер призрака не видит", не отозвался на такое событие, как война России с Грузией, явившейся овеществлением грандиозного сдвига в сознании бывшего советского человека-интернационалиста, ставшего на сторону идеологии нацизма и пропагандистами криминаьного сознания. Практически все писатели как России, так и других стран, остались глухи к трагедии русского духа, для которого понятие "мирного сосуществования наций" было нормой, а теперь превратилось в ненормальность. И огромную роль в деле поворота мозгов нации в эту сорону сделали как раз-таки русскоязычные литераторы Дальнего Зарубежья, издававшиеся, как правило, за свой счет, но с прицелом на интерес к их творчеству не российского читателя, а западного издателя.

Потому, после зрелого размышления и осознания, что ничего более значительного, чем мой роман-хроника "Великая смута", повествущего о войне католического Запада против православной Руси, я больше вряд ли напишу, и понимания того, что без меня на самом деле в России умное и трезвое слово о состоянии страны сказать некому, все слишком заняты своими претензиями друг к другу и борьбой за кормушки, возвращаюсь на Родину. Нелегально. Потому что на Родине надо жить по велению души, а не по разрешени чиновников. Жить, чтобы бороться. А уж когда, где и как, зачем, почему и так далее - это мое личное дело.

299288  2012-02-10 19:01:22
Курдюм
- Валерий Васильевич пишет: "В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость". Ну что ж, как многократно отмечалось на форуме и как он сам сообщал в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене. Точнее, это его жена приволокла сюда силком. И обратно не выпускает.

299289  2012-02-10 19:08:12
Сергей Герман
- Курдюму.

...в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене...

5+. Я хохотался!

299290  2012-02-10 19:41:08
Курдюм
- - Герману

Уважаемый Сергей, мой совет: плюньте на Куклина. Не тратьте на него время и силы. Ему же, то есть Куклину, совет: заканчивайте, пожалуйста, беспрестанно лгать. Можно фантазировать, можно изображать себя чудо-богатырем, но вот так бессовестно врать и оскорблять, неприлично. Вы, Валерий Васильевич, действительно можете нарваться и получить крупные неприятности. Вам это надо?

299291  2012-02-10 20:23:50
Сергей Герман
- Курдюму.

Володя, я обязательно воспользуюсь твоим советом. Я плюну Кукле в лицо.

299292  2012-02-11 02:56:38
М.П. Нет.
- Браво Валерий Васильевич! Я так и чувствовал, что вы тут экспериментируете. Германа дразните и пр. Обмельчала , конечно, русская литература! А теперь еще и вы уедете окончательно на Родину в Германию. Сдается мне, что потому и обмельчала, что подвизались в ней чаще всего совсем не русские литераторы. Не зря родилась поговорка. "Что ни еврей, то великий русский писатель"! "Чукча не читатель, Чукча писатель.!" Да и не жили долго настоящие русские писатели.Есенин.., Рубцов..., да и Пушкин.., Лермонтов... Как в том анекдоте о соревнованиях по плаванию в Освенциме: "Тяжело плавать в серной кислоте." А уж в советское время и говорить нечего... А в наше время развелось столько болтунов, что тех, кому есть, что сказать уже никто и не слушает..., да и сказать не дают. Я Вас очень хорошо понимаю... и сочувствую Вашим переживаниям!

299303  2012-02-11 15:54:01
Валерий Куклин
- Курдюму

а где же ложь в моих словах? Разве герман не САМ похвалялся тут, что п собственной инициативе отыскал в среде русских поэтов русского националиста с нацистким душком, обозвал его именем своего конкурента на диплом РП Никитой Людвигом и накатал соответствующее письмо на поэта-инвалида в Генпрокуратуру РФ? это- факт.

299319  2012-02-12 06:07:12
All http://www.liveinternet.ru/users/pogrebnojalexandroff/
- В немецком наречии слово ╚медведь╩ мёд ведающий (нем. der Bären) обозначается тем же словом, что и нести (нем. bären), звучащее как ╚бирен╩ (нем. der Bär звучит как ╚бер╩) что-то вроде ╚несун╩ и похожее на славяно-русское... ╚берун╩ (с плавающей буквой i/e), которые в свою очередь созвучны в своей первоначальной части со словом ╚бир╩ (нем. bier, англ. beer) пиво, что можно сопоставить с русским термином ╚набрался, накачен или напоен пивом╩ (╚бир-ен╩): если сравнить несущего колоду мёда медведя и изрядно подвыпившего пива мужика, то в их походке и внешнем виде можно узреть очень много общего, сообщает А.Н.Погребной-Александров в своей Занимательной этимологии.

299323  2012-02-12 09:26:52
Геннадий Абатский skalot
- Два года службы в ГСВГ, позволили пересмотреть этимологию

слова БЕРЛИН! нем. der Bär - медведь...linn- Длинный

(МЕДВЕДИЦЕ) - in ( Для женского ведь Рода )- ...lin///Нen...

Неn . Абатский... (Там А и (умлаут))

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100