TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Роман с продолжением
05 ноября 2008 года

Валерий Куклин

 

 

Голосовать с этой страницы!

В Е Л И К А Я С М У Т А

 

Предыдущее

Исторический роман-хроника

 

продолжение девятнадцатое

 

 

7119 ГДЪ от С.М 1610 год от Р.Х.

 

БРАТЬЯ ГОРИНЫ

О том, как едва не случилась беда, и только чудо спасло город Смоленск от погибели

 

1

 

Ночью Михаил ушел с поста вновь. Приведшие его из воеводской холодной на стену стражники не посчитали нужным ни одеть стрельца, ни сводить домой, чтобы он там хотя бы заменил порванные порты, разодранную рубашку, закутался в теплое. Привели к стене, указали на лестницу, по которой ему следовало влезть наверх, проследили, чтобы Михаил вскарабкался до конца, убрали лестницу и пошли греться по избам.

А мороз ударил сильный. Белые дымы из труб стояли в ночи прямыми столбами. Никто и между домов-то не ходил, а уж на стене Михаил один оказался. Зуб на зуб не попадал, промерз до костей еще когда сюда шел. Наверху да на морозном ветру еще холоднее, чем внизу.

Не выдержал муки дворянин, побежал к другому месту к тому, где вдоль стены деревянный настил был, от него лестница вниз спускалась.

Не убрали лестницу.

По ней юноша скатился чуть ли не кубарем. Ушибся в самом низу, но без крови. Вскочил на ноги - и прямым ходом к дому Катюши побежал.

А вдова к тому времени успела сама успокоиться, порядок в доме навести, слазить в погреб через тайный ход, добыть съестное, затопить печь и поставить кашу вариться. Одиноко казалось ей теперь - без обоих мужиков своих, еще страшнее, чем раньше было - до появления братьев Гориных. Иван-то умом своим и рассудительностью князю так потрафил, что тот его от себя почти не отпускал уже, держал при себе в Палатах, а с Михаилом вон какая беда вышла - не ясно: жив остался или уже мертв?

Тяжко на сердце у вдовы. Обида на смольчан, злость на ненавистников ее счастья в душе крепла. И так захотелось отомстить этим дуракам за поруганную молодость, за унижения последних лет и часов, что созрел в ее голове хитрый план...

А тут как раз стук в наружную дверь.

- Кто? - спросила она голосом злобным, ибо подумала, что опять ломится кто-то с желанием насладиться ее бедой.

- Открой, - услышала от окна незнакомый голос. - Я.

Взяла кочергу, подошла к первой двери, распахнула так, чтобы огонек коптилки из избы освещал и сени, подошла к входной двери. Занесла кочергу над головой. Решила: если кто чужой - сразу кочергой по голове, - а там уж и посмотреть можно: зачем пришел, если живой, куда труп деть, если наповал.

Сдвинула засов...

На пороге увидела истерзанного мужчину в лохмотьях, едва удерживающегося на ногах и опирающегося на косяк. Лицо закрыто смерзшимися лохмами. Небритый подбородок подрагивает.

Опустилась сама собой рука с кочергой. Взяла мужчину за руку и ввела в сени, а потом в дом.

Уже когда он упал в тепле и завыл по-щенячьи, потянувшись к печи, узнала: Михаил.

- Сбежал? - спросила, садясь рядом с ним и, не дождавшись ответа, стала сдирать с его ног обледенелые порты. - Горюшко ты мое...

И вдруг услышала, словно в ответ на свои недавние мысли:

- Уйдем отсюда, Катенька. Насовсем уйдем. К полякам.

Катя же, глядя на единственное во всем теле Михаила горячее место - между его ног, - ответила:

- Уйдем, дорогой...

Волна желания захлестнула все существо ее. Она содрала с плеч Михаила остатки рубашки и навалилась на него всем телом...

 

2

 

Весть о том, что Михаил ночью замерз на стене и упал в сугроб снаружи, ошеломила Ивана. Еще вчера он презирал и ненавидел Михаила за предательство Государя, желал ему позора и строгого наказания. Но вот сейчас, узнав о смерти брата, аж застонал от боли в сердце. Сразу же подумалось о том, что Миша был еще слишком юн, что Катюша была его первой женщиной, что жизнь в осадной безнадежности ломает мужиков и покрепче недоросля, что надеялся Михаил на защиту со стороны брата, близкого к князю, что нелепая ревность к бессовестной давалке помешала ему самому позаботиться о Мише и проследить за тем, чтобы тот хотя бы был как следует одет в карауле.

Слезы сами брызнули из глаз Ивана.

Князь, глядя на него, тяжело вздохнул.

- Вишь, как случилось? - сказал. - От судьбы не уйдешь. Знать, суждено было ему вчера умереть.

Он положил руку Горину на плечо.

- Не сообразили мы с тобой, что народ наш лютый, - продолжил. - Думал: жизнь ему спасаю. Одежду оденет, у костра на башне посидит - и простится ему. А вышло вон как... - и добавил. - Все бабы.

Тут Ивану в голову как стукнуло: бабы! Катюша - погань! Не скажи, стервь, тогда Ивану на печи, что хочется ей с двумя мужиками зараз помиловаться, ему бы мысль такая и в голову не пришла, не пошел бы он в сени, не послал бы брата в ее объятия. А Миша бы поплакал там в прохладе, поплакал - да и примирился бы с потерей. Весной, глядишь, какую-ни-то сисястую подыскали бы и ему из смолянок. А эта тварь испортила все: завлекла юнца, а после отдала в руки святош из собора.

"Убью Катку!" - решил.

- Позволь Михаил Федорович, мне уйти, - сказал, не глядя князю в глаза. - Побыть одному надо.

- Да, да, - кивнул князь. - Иди, попечалься. Весна придет, снег растает - мы поднимем его сюда, похороним по-человечески. Тебе мое слово.

- Спасибо, князь, - ответил Иван, и низко ему поклонился.

 

3

 

В доме Катюши было пусто. Все бы ничего, но поразили Ивана чистота и порядок. Пахло все той же гречкой. И котел с наполовину выеденной кашей стоял в теплой еще печи. Даже занавеска висела на прежнем месте. Такое впечатление, что ничего особенного здесь не произошло, хозяева жили спокойной жизнью, а после собрались по какому-то делу и ненадолго ушли. А люди рассказывали, что когда брали Мишу под микитки, набедокурили в доме крепко и забрали всю снедь.

Не оказалось и теплых вещей в том сундуке, что прятала Катюша в потайной комнатке за потайной дверцей, - очередной хитростью ее покойного мужа. Куда могла она уйти, захватив две шубы и мужские валянные сапоги?

Михаил решил выйти из дома и внимательно рассмотреть следы вокруг...

Вчера здесь было много народа, наследили крепко, ночью и утром снег не шел. Но кое-какой опыт за годы походной жизни Иван приобрел, научился отличать, по крайней мере, следы босых ног от обутых в лапти и валенки, женских от мужских. Поэтому довольно скоро понял, что некто босой приходил к Катюше в дом со стороны улицы и вышел с нею вместе обутым в валенки в ту дверь из сеней, которая вела во внутренний двор и огород. Именно эти следы пересекали натоптанное здесь пришедшими пограбить и поизголяться праведниками и уходили вдоль двойной цепочки женских следов на зады огорода.

Там среди черного безлистного терновника увидел он лежащую прямо на земле маленькую деревянную дверцу, с которой постарались не смахнуть снега, но получилось это плохо. Продравшись сквозь колючки, Иван наклонился, дернул дверцу на себя.

Пахнуло теплом и прелью, под дверцей оказалась глубокая нора.

- Эй! - негромко произнес Иван.

Нора ответила ему слабым эхом.

Иван встал на колени и, наклонившись, заглянул внутрь.

До пола в погребе было недалеко. В темноте угадывались какие-то мешки и бочки.

"Тайный склад, - понял Иван. - Но почему следы не идут назад?" - и громко позвал:

- Катя! Миша!

Ни ответа, ни эха в ответ не прозвучало.

- Это я - Иван! - сказал тогда он.

В ответ опять молчание.

Тогда Иван решился спрыгнуть вниз...

Погреб оказался вместительным. От бочек пахло солеными огурцами, капустой. В одной обнаружил он плавающее в соляном растворе мясо, в пяти - грибы. Здесь же рядом с двумя окороками висели связки сухих грибов, стояли мешки с зерном. Подумалось о том, скольких трудов стоило хозяйке не только запасать это все, но и тайком от соседей по ночам переносить сюда, а потом тоже по ночам тайком выносить малыми частями в дом. Но куда же делись Миша с Катей? Следов-то назад он не обнаружил. Точнее, был двойной женский след еще. Иван поначалу подумал, что Катюша прежде сюда приходила, брала снедь. А может это она сюда его привела, а после одна ушла?

- Миша! - позвал он. - Брат!

Откуда-то из темноты послышался мышиный писк - и все.

Тогда Иван достал из-за пазухи огниво, трут, кусок бересты, высек искру. Раздул трут, запалил мох, а уж после зажег бересту и осветил ею погреб.

Береста сгорела жарко и быстро, обожгла ему пальцы и тут же потухла. Но Иван успел увидеть, что погреб тем, что он узрел и ощутил, не оканчивается - за рваной занавеской в глубине виднеется проём. Иван почему-то сразу подумал о подземном ходе. Шагнул туда...

Идти пришлось сначала согнувшись, а потом и вовсе ползком, все время натыкаясь на деревянные подпорки, ощущая, как сыплется мерзлая глина на спину и за шиворот. Дышалось тяжело, но мысль, что брат и его возлюбленная здесь прошли до него и не повернули, подстегивала.

Сколько он полз, как часто отдыхал, Иван и сам не упомнил. Только вдруг дохнуло свежим воздухом. Ускорил движение - и почувствовал. как одной ногой задел подпорку - и та упала, следом вторая, третья.. Услышал, как оседает и рушится позади него земля - и понял, что пути назад у него не будет, а если он чуть задержится, то и вовсе похоронит себя заживо. Заработал руками и ногами быстрее - и выскочил наружу, прямо в снег под обрывистым берегом Днепра. Скатился по льду лицом вниз...

Отдышавшись, прислушался к боли в теле, не обнаружил ничего особенного - и медленно перевернулся на спину. Лишь после этого посмотрел на то место, откуда только что вывалился. Дыры отсюда видно не было.

Медленно, морщась от ушибов, поднялся на ноги. Полез наверх по своему следу. Дыра в подземный ход завалилась землей со снегом. Поднялся выше - и увидел, что обнаружить подземный ход, если отойти от него хотя бы на несколько шагов, невозможно. И если ему возвращаться в Смоленск опять, то придется снова ждать темной ночи, лезть, обдирая пальцы до крови, по стылым камням крепости вверх, ожидая, что стоящий наверху страж может наклониться, увидеть и, не удивившись непрошеному гостью, даже не выстрелить, а просто сбросить на голову один из сложенных рядом с ним камней.

А если в Смоленск не возвращаться? Что подумает о его исчезновении князь Шеин? И что за доля у Ивана Горина такая, столь часто оказывающегося то в любимчиках сильных мира сего, то в опале? Судьба...

Едва подумал так, как увидел скачущих в его сторону всадников.

Надо, решил пойти им навстречу. Во-первых, поймут, что он не испытывает к ним вражды и страха, будут разговаривать спокойней, не взмахнут без дела саблей, не посекут. Во-вторых, чем дальше от норы встретиться им, тем надежней, что подозрений у них насчет нее не возникнет.

И Иван, подняв над головой руки, ускорил шаг...

 

4

 

В маленькой, срубленной наспех избенке с низким потолком и крохотным оконцем, через которое выходил от сложенного из камней очага дым, жило пятеро поляков.

Один спал на лежанке печи, отвернувшись от света большой восковой свечи и выставив наружу обтянутый синими штанами зад, двое улеглись на полатях у двери, положив обнаженные сабли на полу в изголовьях, двое сидели на малых лавках у стола. Напротив них на длинной лавке сидели на одной скамье Катюша и перевязанный, с язвами от морозных ожогов на лице Михаил. Стоял один Иван Горин. Точнее, не стоял, а расхаживал по комнате, растирая запястья, освобожденные, наконец, от веревок и слегка затекшие.

Изба была срублена по-польски: не в лапу, а в торец, мха между щелей тоже было много. Каменку сложили хоть и наспех, но добротно, хорошенько протопили, дым в окошко выгнали и заткнули заткнули его ветошью. Оттого в избе было жарко. Поляки и Михаил с Катей сидели без верхней одежды, а Иван в кожухе своем парился, оттого и сердился.

- Кто из вас брешет, не пойму, - сказал один из сидящих за столом поляков по-русски.

- Собаки брешут, - заявил Иван. - Пошли гонца к пану Острожскому; скажи, что братья Горины ищут брата своего Андрея Горина.

- Что вы братья, я и по вашим мордам вижу, - заметил поляк. - А князя Острожского из-за всяких москалей трогать не собираюсь. Они вот, - показал на Катю с Михаилом, - говорят, что вышли из Смоленска подземным ходом. Тебя тоже обнаружили у берега реки. Там, говорят, есть нора в город.

- Может и нора, - пожал плечами Михаил. - Я про то не знаю. Я со стены спустился.

- Ага, - кивнул поляк. - Значит, со стены. А почему кожух твой в земле вымазан?

- Так меня князь Шеин велел в землю по шею закопать и так оставить.

- За что? - удивился тут поляк.

- За то, что брат с караула убежал, - кивнул Иван в сторону Михаила. - А я, значит, как брат его, должен за него быть казнен.

Поляк перевел взгляд на побледневшего от этих слов Михаила - и... поверил Ивану:

- Звери вы, русские, - сказал.

- Прости, Ваня... - прошептал Михаил. - Я не знал.

- Бог простит, - ответил с деланным великодушием голосом Иван. - Добро, что нашлась баба одна, пожалела. Выкопала, хлеба дала, воды, к стене проводила. Караульные под утро спят крепче. Я и спрыгнул.

- Это что - его побег, - кивок поляка в сторону Михаила, - еще ночью заметили?

- Еще вечером, - нагло продолжил врать Иван. - А как не нашли, так решил, что предался брат - и меня схватили.

- Курва-матка-пердоляна! - выругался поляк. - Дикари! Так в Польше не бывает. Брат за брата не отвечает ни перед князем, ни даже перед королем.

- Так то - Польша, - ответил Иван, - а то - Русь.

- Есть хочешь? - спросил поляк, и сам же ответил. - Конечно, хочешь, - добыл откуда-то из-под полы своего кафтана хлеб, протянул Ивану. - На. Так, говоришь, ваш брат у князя Острожского служит?

- Да, - кивнул дворянин. - Горин Андрей. И сам князь знает, что я по его поручению в Смоленск ходил. Есть у меня для князя хорошие вести. Вели сообщить князю обо мне... - перевел взгляд на брата. - О нас.

- Добре, дворянин, - сказал другой поляк, дотоле молчавший, но случавший их внимательно. - Пошлем гонца к князю. Но коли врешь, быть тебе казненным люто. Наши ребята давно не любовались красивой казнью...

Иван, уписывая хлеб, согласно кивнул.

 

5

 

Лень поляков сыграла Ивану Горину на руку. С вечера желающих ехать в Лысково, где стоял с частью своего войска князь Острожский, не нашлось, а ночью внезапно подул ветер, принёс тепло со ветром - и утром навалило снега по самый верх окон. Хорошо еще, что в избе по русскому обычаю дверь распахивалась внутрь, а то пришлось бы ломать ее, чтобы выйти. Взяли деревянные лопаты - из тех, что держат в домах, чтобы вынимать их печи хлеб, откопали сначала выход, а потом и тропки между домами.

Поляки ругались, кляли подлую русскую зиму, говорили, что у них между Вислой и Одером такой зимы не бывает, что снега много выпадает лишь в землях, приставших к Речи Посполитой вместе с Литвой. Долго рядились, кому же все-таки ехать к князю Острожскому с сообщением о том, что его разведчик вернулся из Смоленска. Предложили было послать туда самого Ивана, но после передумали: больно много братьев собралось зараз в одном месте, вдали от их родной Тулы, неровен час какая-ни-то каверза случится.

В конце концов, какой-то смельчак все-таки нашёлся и ускакал. Точнее - медленно уехал верхом на коне, утопающем в свежем рыхлом снеге по брюхо. Предстоящие пять верст пути он преодолеет, решили все, не быстрее, чем к концу дня. Там - как князь примет гонца и как срочно захочет увидеть своего разведчика. Ранее, чем завтра утром, гонец назад тоже вряд ли выедет. Так что к завтрашнему вечеру можно ждать либо самого Яна Острожского, либо его гонца, либо гонца собственного. От того, кто из них прибудет, что скажет, и зависит судьба по крайней мере одного из пленников.

Бежать братьям с их бабой некуда. А коли и решат бежать, то по дороге сдохнут, решили поляки. Потому просто потеснились в избе и поделились с пленниками снедью.

Если в первую ночь Катюша спала на полу между братьев, то уже днем заявила Ивану, что решила стать женой Миши.

- Ты уж прости, - сказала при этом.

Иван и не расстроился будто бы. Лишь удивился женскому уму: стоит ли болтать о такой малости, если находишься в плену, и жизнь всех троих висит на волоске, зависит от каприза князя, а не от тебя самого? Но, взглянув на вспыхнувшее лицо брата, подумал, что не только бабы, но и мужчины дуреют от похоти. Мелькнула даже мысль сказать Мишке, что в первую женщину влюбляется каждый юноша, но после видит, что как раз первая-то и самая никудышная из всех остальных. Но передумал: пусть поласкается с тварью, пока не обрыднет. Время пройдет - набьет оскомину и возьмется за ум. Не пойдет же под венец прямо сейчас. А и пойдет - война всё спишет.

- Бог простит, - ответил суровым голосом. - Любитесь, раз уж такое дело.

Искать нору под стеной по такому снегу желающих не нашлось. А лютовать над людьми при оружии и командовать, наперед зная, что приказ не исполнится, сотнику Микульскому не хотелось. Хорошо, если есть такая нора, решил он, спадет снег - и можно тайком проникнуть в Смоленск, поразведать, а уж потом о подземном ходе сообщить королю и получить награду. Спросил только Катюшу: откуда вообще появился этот ход ? И есть ли подобные норы под стенами еще?

- Не думаю, - ответила она. - Покойник мой начал рыть еще до того, как Федор Конь старые стены на новые стал заменял. Город-то наш приграничный, мы с вами - поляками - что ни год, то воевали, такой осады, как нынешняя, чуть ли не каждый день ждали. Вот каждый по своему разумению к осаде и готовился. Народ наш с ленцой. Даже кузнецы и кожемяки - и те работают лишь днем, а по вечерам вино да водку жрут. А мой был трезвенником и человеком хозяйственным. Я за ним, как за каменной стеной была, - и тут же глаза ее затуманились, голос понежнел. - Он про ход этот мне смешно рассказывал... Рыл по ночам, землю в огороде рассыпал. Соседи удивлялись: почему это его участок выше всех и по весне земля рано сохнет, лужами не стоит, прогревается быстрее и родит раньше? А как строительство стен Конь начал - накопано стало вокруг, мусора всякого пропасть - муж мой и днём уж копал, дерево на стойки со всей стройки собирал. А избу нарочно снаружи так починял, что казалось, что в ней и жить-то страшно. Деньги у него водились: печником был хорошим, купцом немалым и, к тому же, не пил... - помолчала, улыбаясь своим мыслям, продолжила. - Если в такой развалюхе, как наша, жить, то и заподозрить могли. Вот он второй дом - добротный, на той стороне улицы - и купил. А все, что нужно на случай осады, в старой халупе и в огороде прятал. Сам помер, а нам вон пригодилось... - прикоснулась щекой к плечу Михаила и потерлась ласково.

Микульский - единственный из поляков, хорошо говорящий по-русски, спросил:

- А муж от чего умер? Уморила?

- От старости, - ответила просто. - Пятьдесят лет.

- А тебе?

- Двадцать один.

- А говоришь не уморила! - заключил поляк под общий хохот слушателей.

Катюша зарделась, и спрятала лицо за плечом Михаила.

Удивляло Ивана в поляках то, что легкие на жеребячьи шутки поляки в отношении к Кате и Михаила свинства себе не позволяли. Жолнерам даже нравилась взаимная тяга юного стрельца и купеческой вдовы. Поляки называли это любовью, но Ивану казалось, что заблуждаются они только потому, что не знают о жизни их втроем. Если узнали бы, пропустили бы бабу через всю роту. От мысли этой в душе Ивана разгорался червь злорадства: захочу - и расстрою их любовь, отомщу и бабе, и брату. И сам у себя спрашивал: уж не ревную ли?

"Нет, - отвечал. - Не моя она. И не хочу иметь такую своей..."

Но червь сомнений, мести и ревности точил сердце весь день: и когда рассказывала Катя о своей жизни с первым мужем, женившемся на ней четырнадцатилетней после второго уж его вдовства; и когда вспоминала о ссорах с ним из-за того, что не обрюхатится она никак, хотя мужчиной он был до последнего дня крепким; и когда ласково смотрела на Михаила, спрашивая, не хочет ли тот доесть из ее руки кусок хлеба - она наелась; и когда отходила Катюша с братом в сторонку, обтирала сукровицу на язвах его обмороженного лица; и когда с насмешкой поглядывала в его сторону, словно говоря, что она-то знает, как страдает он и как ненавидит ее за то, что выбрала она брата.

К вечеру поляки крепко напились, внесли поганое ведро и прямо у Кати на глазах мочились в него, не отворачиваясь. Запах водки, пьяной мочи и отрыжек из бурлящих у всех желудков стоял плотный, но проветривать дом поляки не разрешили, ибо тепло берегли - сегодня решили каменку не топить, ибо в сравнении со вчерашним морозом нынешний день казался теплым. Опять сами разлеглись по лежанкам и лавкам, а русским постелили пару шуб на уже порядком остывшем полу.

Катюша было легла сбоку, оставив Михаила внутри, но кто-то из поляков заметил, что бабы легко простужаются и потом не рожают - и она перелегла опять в середину. Вскоре со всех сторон раздался храп...

Иван притворялся, что тоже спит. Но при этом прислушивался к дыханию отвернувшейся от него Кати. Она тоже не спала, притворялась спокойной. Слабое же подергивание лежащей поверх них троих шубы, застывшесть ее позы выдавали некую тайную игру, что вели сейчас Миша с Катюшей. В голове Ивана сами собой живописались картины тайных, приглушенных ласк, которыми обменивались молодые без его участия, согнутые под животом кулаки сами собой напрягались и разжимались, вся мужская плоть его напряглась и вибрировала.

Вот Катюша отвернулась от Михаила, выгнулась ногами и грудью вперед ... И Иван почувствовал, как мерно задвигалось подталкиваемое сзади ее тело. Когда он понял, что же происходит там, рука Катюши легла ему на живот и заскользила под завязки его собственных портов...

 

6

 

Князь Острожский прибыл сам. С ним приехало еще шесть человек, включая старшего брата Гориных - Андрея.

Когда одетый в красивый сине-красный жупан с надраенными до блеска медными пуговицами Андрей соскочил с коня и пошел навстречу ежившемуся на холоде в потрепанном стрелецком кафтане Ивану, все сразу заметили не только их похожесть, но и искреннюю радость от встречи. Обнялись братья, а после обернулись к стоящему поодаль с Катей в обнимку Михаилу.

- Ну, здоров, - сказал ему Андрей. - Дай, рассмотрю. Сколько лет не виделись? Семь? - и протянул руку.

Все здесь уже знали, что старший Горин покинул Тулу в год, когда семья их была отдана в холопство к дворянину Изотову. Старший сын бывшего государева ямщика, а после разбойника, не захотел быть рабом, ушел на Дон и стал приемным сыном знаменитого атамана Корелы. Вместе с названным отцом был Андрей в казачьем посольстве к первому самозванцу, что после сидел на московском Престоле, но по пути к ложному Димитрию попал в плен к князю Яну[1], был тяжело ранен, выхожен слугами и взят в свиту Острожского. Иван, тоже знали все, узнал о судьбе брата от знаменитого сейчас на все Замосковье боярина атамана казачьей рати Заруцкого.

- Вроде семь... - пожал плечами Михаил и, глядя на совсем уже забытого им брата. Но руку подал, удерживая при этом другой рукой Катю за плечи.

Какое-то время братья стояли друг перед другом, держа руки в пожатии, но не крепком. Потом Михаил отвел глаза и перевел их на Катю.

- Вот, - сказал, - жена.

В голосе слышались одновременно и тепло, и гордость и легкая настороженность: как отнесется к этому сообщению старший брат?

- Красивая, - искренне улыбнулся Андрей. - Мне нравится. Как звать?

- Катя, - ответила женщина сама.

Третий брат ей тоже понравился. Это заметили все.

Но Михаил на этот раз не заревновал, а обрадовался. Рука его, дотоле лежавшая в ладони Андрея вяло, крепко сжалась. Брат ему ответил столь же мощным рукопожатием.

Князь Ян Острожский. полюбовавшись этой встречей, решил, что внимание к его челяди чересчур велико - и поспешил подать свой голос:

- Так значит, из Смоленска сейчас? Какой-то подземный ход? Кто покажет?

- Я, - ответил Михаил. - Если, конечно, найду.

- А ты? - перевел князь взгляд на Ивана.

- Я лез через стену, - твердо ответил тот. - О подземном ходе узнал здесь.

Князь обернулся к сопровождающим его полякам, приказал:

- Возьмите его, - кивок в сторону Михаила. - Пусть покажет, - а ты... - уже к Ивану, - проводи в дом. Расскажешь.

И пошел, проваливаясь в снегу, к избе, возле которой стояли и встречающие, и приехавшие, снимая на ходу мохнатые рукавицы и отряхивая ими снег со своих плеч. Уже на пороге, видимый у дверей лишь оплечно из-за наваленных вокруг сугробов, князь добавил:

- Оставьте нас с гонцом наедине.

Иван пошел, аккуратно вставляя ноги в следы князя.

 

7

 

Норы под Днепровским берегом не нашли. Хотя, надо сказать, искали под присмотром самого князя Острожского весьма добросовестно. Высокий снег, влажный, лезущий под шубы холодный воздух, постреливания с крепостной стены порядком мешали поискам, но если бы можно было обнаружить вход в подземелье, они бы его обязательно увидели. Стало быть, ход за спинами беглецов от снега и влаги рухнул, говорили поляки. Точно это знал лишь Иван.

Но он молчал. Иван тоже ползал на брюхе и на коленях по глиняному, перемешанному со льдом и снегом берегу, тоже материл в целящихся в них смолян, тоже выковыривал из-за бортов сапог зачерпнутый снег, мерз ногами и урчал голодным животом, как и все, кого привел сюда князь. Но только в сердцах у остальных теплилась надежда обнаружить нору и получить за нее награду от короля, а Ивана тревожила мысль, что провал поляки все же найдут, захотят его раскопать и восстановить.

Поэтому, когда все вконец измучились, вымокли и спустились вниз под прикрытие кручи, чтобы зажечь костер, согреться и отдохнуть перед вторым поиском, Иван отошел от остальных (будто бы по нужде), спрятался за смерзшейся глыбой речного мусора, прибитого по осени волнами Днепра, и, добыв из-за пазухи заветный кусок бумаги, написал на нем кровью из порезанного для этого пальца:

"Поляки ищут ход. Горин".

После этого навернул лист на стрелу и, воткнув ее в колчан, полученный вместе с луком от поляков, вернулся к огню.

Там уже жевали хлеб, грели воду в котелке и переговаривались.

- Большой снег был, - говорил развалившийся на теплой шубе Острожский. - Засыпало ход. Думаю я, что он мог и обвалиться. Тогда надо ждать до весны. Стает снег - увидим на месте хода промоины.

Князь кивнул Ивану, указывая ему на место рядом с собой. Тот сел. Тоже отломал кусок от общего ржаного каравая, стал жевать, глядя на долго не закипающую в котелке воду.

Острожский завел разговор о Заруцком, которого, оказывается, сам знал давно, ценил и ум атамана, и сноровку, но сердито отзывался о благоглупостях Ивана Мартыновича, заявлявшего князю не раз, что достоинства человека цениться должны по делам и подвигам его, а не по крови и по славе предков. Воспоминания о тех словах так распалили князя Яна, что он обозвал державные законы речи Посполитой паскудными. Именно благодаря бестолковости и двоедумству этих законов молодой Сапега и Рожинский составили конфедерацию из числа сторонников Тушинского вора - и теперь вполне законно представляют свою банду изменников в стане польского короля, против которого совсем недавно воевали большинство конфедератов.

- А скажи, князь... - спросил тут Иван, - ... что означают слова эти - Речь Посполитая? Кого ни спрашивал из поляков - никто ответить не мог.

Магнат рассмеялся:

- Я - не поляк по крови, - ответил он. - И потому знаю. Речь Посполитая произошла от латинского слова Республика - государство без Государя.

- Как без Государя? - поразился Горин, и обернулся к остальным, привлекая к их разговору всеобщее внимание. - У вас же есть король.

- В Польше король - особа избранная, - объяснил князь. - Умрет Сигизмунд, или чём не потрафит Сейму, изберут другого. Бывает, что и сына королевского избирают, но... - поднял он тут палец, - ... не по праву первородства, а решением депутатов всех сословий Польши и Литвы.

- И по твоему решению тоже, князь? - спросил вдруг решившийся влезть в разговор Михаил.

- По моему - особенно, - самодовольно улыбнулся князь. - В Речи Посполитой решают не депутаты, а магнаты.

Михаил с Катюшей переглянулись, и опустили головы к протянутым к огню рукам.

Князь тем временем продолжил все тем же насмешливым голосом:

- Магнат на своей земле превыше короля. Я сам казню, сам милую своих холопов. Да что там холопов! Дворян своих могу и жизни лишить - и никто, кроме, как король, не потребует у меня за то ответа. Да и тот после прошлогоднего ратоша еще трижды подумает, а уж потом у меня спросит: за что убил, почему убил? Сейчас вот король под Смоленском с войском стоит - у Польши, стало быть, война. Я, по закону, должен вместе со своим королём на приступы крепости ходить. А я у него в таборе вальнем лежу, торгуюсь, ибо, как конфедерат, я - не столько вассал моего короля, сколько полномочный посол конфедератов, присягнувших не Сигизмунду, а Жидёнку! И теперь посмотри - кто из нас с королем выше? - и сам ответил. - Я! Потому как в державе Польской конфедерация быть может, а в землях моих я подобной мысли возникнуть не дам.

- Потому как республика, - поддакнул Иван.

Князь засмеялся, хлопнул его по плечу:

- Вот именно! Речь Посполита!

Ивану похвала князя душу не согрела. Он просто покачнулся от хлопка, и перевел взгляд с поверхности закипающей в котелке воды на Мишу и Катюшу. Теперь эта еще вчера желанная женщина показалась ему чужой и даже неприятной. Что-то в положении ее руки на колене брата было хозяйское, а в позе Миши подобострастное, хотя и не явное, а заметное лишь при мимолетном взгляде.

Михаил, заметив, что брат его разглядывает, отодвинул ногу от Катющиной руки, вздохнул.

Андрей, дотоле внимательно вслушивавшийся в разговор, неожиданно высказался:

- А всё же жалко, что хода не нашли. До весны ждать уж сил нет.

- У тебя нет, - с улыбкой произнес князь. - Ты снаружи. А каково им - внутри? Не отроем хода, так используем его остатки для пороховой мины. Копать будет легче земля там рыхлее. Взорвем стену - и войдем.

Катя и Михаил грели руки. Их ненависть к осажденным успела как-то притупиться. Слушали речь князя - и думали оба о судьбе тех людей, что жили с ними рядом, дышали одним воздухом, пили одну воду. Их побег, их сообщение о подземном ходе уже чуть не погубили Ивана - и погубили бы, не окажись он сам лазутчиком поляков в городе, - погубят еще немало людей, в их страданиях по большей части невиновных. А виновные - князь Шеин да митрополит Сергий, благонравные прихожане Успенского собора - останутся живы и здоровы.

Князь, глянув на угрюмое лицо Михаила, спросил:

- Служить у меня не желаешь, дворянин? Вместе с братьями.

Бывший стрелец пожал плечами. Отвечать отказом не смел, а соглашаться не хотелось.

Задумавшаяся было Катя встрепенулась:

- Побойся Бога, князь, - сказала. - Венчались мы третьего дня. Медовый месяц. А как весна настанет, так Миша к тебе придет. Обязательно придет.

- Ну, смотри, - ухмыльнулся князь. - Не продешеви.

Зачерпнул кружкой бьющий ключом в котелке взвар чабреца, поднес к губам.

Тут откуда-то сверху упала стрела и глубоко вонзилась в землю. Означало это, что со стены заметили дым под кручей, стали стрелять навесом - с расчетом, что стрела вернется на землю и попадет хоть в кого-нибудь.

Князь подхватил рукой в варежке ручку котелка и, крикнув:

- Врассыпную! - бросился от костра.

Все подчинились. Побежали, скользя и падая, проклиная остроглазых смолян.

И почти тотчас на место вокруг огня, вокруг которого они только что сидели, посыпалось множество стрел, вонзаясь в землю почти до оперения. Грохнули пушки - и в лед вдоль кромки ударило штуки четыре ядра.

- Ах, вот я вам! - закричал тут Иван и, взбежав по откосу, встал за корявой ивой с луком наперевес, принялся посылать в сторону города стрелу за стрелой. С последней стрелой задержался, прицелился подольше и, пустив ее, почти тотчас закричал в восторге:

- Попал! Попал! Точно между глаз!

И скатился вниз.

Никто из находящихся внизу не увидел, что именно эта последняя стрела была обмотана бумагой и вонзилась вовсе не между глаз смоленского защитника, а в лемех деревянной кровли на крепостной башне. Там ее обязательно увидит кто-нибудь, заметит бумагу, захочет достать и, достав, отнесет князю Шеину.

 

8

 

Иван, и всегда-то спавший крепко, в тот раз дрых пьяный, ничего не чувствовал, ибо после возвращения из-под стены Смоленска в польский лагерь князь выдал каждому участнику вылазки по две кружки красного вина, а братьям Гориным для празднования воссоединения семьи велел налить еще по одной. Михаил сказался не потребляющим зелья - и Иван с Андреем разделили между собой ещё и долю брата. Снеди в избе оказалось мало, поэтому вино парни решили запивать медовухой. За разговорами и песнями не заметили, как и уснули...

Иван проснулся лежащим под столом на боку и свернувшимся в клубочек. Было холодно от сквозняка, тянущегося из щели под дверью. Его тулупом были обмотаны ноги Андрея, спящего тоже у стола, но на лавке.

Солнце стояло уже высоко, светило в откопанное из-под снега окошко, но в избе стоял легкий полумрак и слышался мощный мужской храп, означающий, что вино в смеси с медовухой имеют силу огромную и валят людей с ног посильней пули да картечи.

Иван приподнялся, встал на колени, на карачках выполз из-под стола, разминая затекшие суставы рук и ног, тихо постанывая от обрушившейся на голову боли.

Кругом спали на лавках, лежанках, на полу и на печи люди: прежние жильцы-поляки, новые гости, прибывшие с Острожским, сам князь Ян. Не было лишь Кати с Мишей.

Иван почему-то сразу понял, что брат с невестой утекли. Дождались конца пьянки, когда все повалились спать, и среди ночи ушли. Ивану даже показалось, что он вспомнил, как они при нем вслух за столом переговаривались, говорили, что надо идти в поместье Кати, в Алентьево. Но, может быть, это само придумалось уже сейчас?..

"Дурак... - подумал Иван о Мише. - Баб на свете много, а братья - лишь мы".

Он сел на лавку рядом со спящим Андреем, пододвинул его, подобрал ноги под себя, обнял руками колени и, чувствуя, как стало теплее, и как тошнота вместе с головной болью проходят, задремал...

Снился ему горящий город Смоленск и рухнувший Успенский собор. В пламени и дыму бегали люди, молили о помощи. Иван видел их, хотел помочь, но ноги словно приросли к земле, а руки не шевелились. Захотел закричать, показать смолянам куда идти, где спрятаться, но и язык не шевелился. ..

В центре бушующего на месте собора огненного кольца стояли живые-невредимые отец с посадским человеком Андреем Беляницыным. Пламя лизало их лица и одетые в белые рубахи до пят тела, но не вредило им, а будто чистило. И лица обоих были спокойны. Они смотрели на Ивана глазами просветленными, понимающе улыбались...

Вдруг что-то грохнуло, какая-то страшная сила швырнула Ивана в бездну. Глаза раскрылись, в горле застрял крик.

Лежал он на полу, под печью. Верхний угол избы зиял дырой, а рядом с лавкой, где спал он с братом, валялось каменное щербатое ядро. Андрей, укутавшийся в шубу с головой, продолжал спать.

Ветер завыл в дыре, нагоняя в избу холод.

Со стороны осажденного Смоленска стреляли русские пушки.

 

* * *

 

Не случилось измене Михаила Горина с Катериной свершиться в тот раз до конца. Не нашли поляки старого подземного хода с ним вместе, а уж после его исчезновения не сыскать было им и подавно. Две-три вылазки, произведенные с этой целью князем Яном Острожским, привели лишь к гибели трех человек, замеченных с крепостной стены и убитых сброшенной со стены пороховой бомбой.

Князь Михаил Федорович Шеин и его героический гарнизон мужественно защищал город-ключ русского государства как раз в то время, когда едва ли не все города Руси переметнулись к "Тушинскому вору" и впустили внутрь своих стен польские отряды.

 

7119 ГДЪ от С.М 1610 год от Р.Х.

 

В ТУШИНСКОМ ЛАГЕРЕ

О том, как войско Второго Лжедмитрия осталось без вождей

 

1

 

В детстве - в том еще босоногом детстве, когда Марина дни проводила во дворе замка, ходила в рваном, по несколько недель не стиранном платьице и лишь ела за княжеским столом и спала в отдельной комнате на собственном топчане - в том детстве звали ее Машей, а то и просто Манькой. Так назвала ее русская кормилица Нюша, до самой смерти не выучившая польского языка, имя это переняли от нее остальные слуги и их дети, на него привыкла откликаться и сама девочка.

Отец заметил это где-то на десятом году жизни дочери. Страшно разгневался - и повелел всякого, кто назовет Марину даже Машенькой, наказывать двадцатью ударами палки. В первый же день кормилица, нарушившая княжеское повеление, получила сполна - и к утру отдала Богу душу.

С тех пор никто в замке больше не называл Марину Машей.

А в Ярославле только таким именем и окликали. Все. Даже отец...

А пристав Афанасий, что стерег ее и польских гостей с самого начала ссылки, говорил даже: "Царица наша Машенька"

И от имени этого как-то теплело у Марины на душе. По-иному уже смотрела она на своих тюремщиков, на сменяющих друг друга приставов, на безымянных кудлатых и бородатых ярославских мужиков, проходящих ко двору ее, чтобы полюбоваться на плененное ее царское величество, на еще более любопытных ярославских баб, прячущих под платками косы и лица от посторонних глаз и от вида царицы даже теряющих платки. Все они - холопы царские - и потому, знала Марина, должна она если не любить их, то в великом милосердии своем прощать.

Но не прощалось...

Умиляли крестьяне ее порой - да. Но точно так, как те старые игрушки: куклы с оторванными руками-ногами-головами, найденные ею в дни самборских сборов на московскую свадьбу. Казались они такими же милыми и трогающими в глубине души нечто полупозабытое, теплое, но, по существу, вовсе и не нужное.

Кукол тех она сама швырнула в костер. Какая-то из дворовых девчонок бросилась вынимать игрушки из огня, так Марина по рукам ее, по рукам...

Машенька... В русском рычащем и гундосящем говоре имя это звучало даже более по-польски, чем имя Марина. Даже слова Маня, Манечка с некоторых пор стали ласкать царице слух. И если уж что действительно радовало в Ярославском житье-бытье Марину, сосланную и опозоренную Шуйским, что придавало ей силы и позволяло надеяться на лучшее, так это глаза безымянных ярославцев, разглядывавших русскую царицу равно как с любопытством, так и затаенным страхом.

Машенькой называл ее и тот русский католик. Или не называл?..

При воспоминании о юноше, страстно влюбившемся в нее и сменившем ради этой любви веру свою на католическую, Марина почувствовала сладкую негу в чреслах, коей не было у нее уже вот добрых полгода после обнаружения беременности. Она потянулась за дневником Авраама Рожнятовского, предводителя хоругви отца, записывавшего все ее злоключения в Московии от первого дня въезда в эту страну до собственного отбывания с послами в Польшу[2], но наткнулась на положенное там же письмо к королю Сигизмунду. Она не долго думала, какое из этих сочинений перечитывать - взяла в руки свое письмо.

"... Всего лишила меня превратная фортуна, одно лишь законное право на московский Престол осталось при мне, скрепленное венчанием на царство, утвержденное признанием меня наследницей и двукратной присягой всех московских чинов. Теперь я все это представляю на милостивое и внимательное рассмотрение вашего королевского величества. Я убеждена, что ваше королевское величество после мудрого обсуждения обратит на это внимание и по природной доброте своей примет меня, а семью мою, которая в значительной мере способствовала этому своей кровью, храбростью и средствами, щедро вознаградите. Это будет служить несомненным залогом овладения Московским государством..."

В последнее время и письмо это, и дневник перечитывала она часто. Копию с письма уже отправила Сигизмунду, но все равно сомневалась: правильно ли поступила, отказавшись от русского царства в пользу этого полушведа по крови? Тревожно было на душе ото всего, что происходило вокруг. Точнее даже не происходило, а существовало рядом и было совершенно безразлично к ней - миропомазанной царице московской, единственной законной владетельнице страны, на которую сейчас вот слетелись, как коршуны, ее недавние польские соплеменники, где в осажденной столице трясется от страха, как мышиный хвост, бывший боярин и холоп её - князь Шуйский, выкликнутый купечеством на царство, а польский король осаждает приграничный город Смоленск и ведёт переговоры с боярами ложного ее мужа о передаче власти Сигизмунду либо Владиславу.

Самое страшное и самое противное в этом всём было понимание, что её-то саму - истинную Государыню всея Руси - никто в расчет не принимает, даже злобствовать и говорить пакости за спиною не считают нужным. Богданку вон, называющего себя царем Димитрием, хоть за глаза грязью поливали, звали жидом и выкрестом, семенем дьяволовым, а про нее молчали и молчат. На днях Сигизмундовы послы после поездки к Василию Шуйскому заявились в Тушино, так тамошние поляки встретили их словно дорогих гостей. Богданко на пиру том не вытерпел.

- Я царь! - заявил он слегка протрезвев. - Почему не доложили?!

Но пан Рожинский, главнокомандующий, ответил прямо и грубо, так по-солдатски, что Марине захотелось лечь под пана Романа и всей своей нежностью довериться ему.

- Черт тебя знает, кто ты такой! - заявил Рожинский Богданке. - Мы довольно долго служили тебе, а все еще ждём награды за свою службу. Если хотим мы получить ее в другом месте, тебе нет до этого никакого дела...

Ей даже этой грубости завидно, ибо для всех них сама Марина - и не Машенька уже, и не Марина, а нечто вроде сношенного одежного тряпья, снятого и брошенного за ненадобностью. Кормят, поят, трофеями делятся - но всё как-то мимоходом, даже не глядя в глаза и не задумываясь при этом, нравится ли ей пища, по душе ли подарки, нет ли желания у нее отблагодарить и одарить их самих по-царски.

Окружили бабской сволотой, что только вокруг брюха ее растущего и ведут разговоры, судят: родится мальчик или девочка, кверху ли пузо смотрит, книзу ли, часто рыгает царица и кто будет за ней убирать. А что душа у Марины болит и сердце стонет - на это всем давно наплевать.

Полумуж ее, собака, на следующий день после того спора с Рожинским бросил Марину брюхатую, в Тушине, сбежал в Калугу - даром, что город его царём признал и от поляков защитил - ни письма не прислал царице, ни весточки. Не спросил, как там в чреве ее чувствует его наследник. И того, чем обязан ей - истинной царице московской, - не желает помнить поганец. Сидит себе в Калуге за крепостными стенами, как и главный враг его Василий Шуйский за стенами московскими, шлёт грамоты по весям русским с требованием выйти людям на бой с той самой польской ратью, что он сам с собой привел на Русь. Воистину, только жид может дело так закрутить, что сам себя объегорит.

А ведь был, подлец, поначалу и неплох. Как увидела Марина его в первый раз в Тушине, как узнала в нем того витийствовавшего еще в Самборском замке юношу, как поняла, что не к первому попавшемуся проходимцу бросают ее поляки в постель, так и обрадовалась даже, растаяла, уступила Богданкиным объятиям по-настоящему, а не для виду, как хотела вначале. Помнится, первые ночи все наговориться оба не могли, вспоминали прошедшее, делились ближними планами. И планы-то у него были неплохие, и ей давал обещания щедрые. А потом как-то вылинял Богданко, из царя превратился в шута с именем царским, мишенью для шуток и издевательств благородных поляков. Пить стал подлец. А пьющий мужчина - уже и не человек, и тем более не Государь. Теперь вот думай сама: трезв был Богданко в ту ночь, когда зачала она? А то родится какой-нибудь урод или чудище...

От мыслей этих Марину передернуло.

Что за тварь-мужик этот ложный царь! Сбежал, собака, не просто один, не так красно, как положено бежать тому, кому суждено держать в руке скипетр царский. Мужиком Богданко переоделся, лег в крестьянские дровни, шут его Кошелев поверх поганца наложил гору навоза, сам переоделся - и повез будто бы коровье говно в поле разбросать. Так мимо польских кордонов и провёз новоявленного царя Димитрия. А она кровь этого говенного царя в себе носит, мешает ее с истинно царской.

Думала обо всем этом Марина, сидя в светёлке царского дворца, специально срубленного для нее в Тушине прошлым летом, смотрела на сидящих в стороне от нее дородных русских баб-боярынь в нарядных и грязных сарафанах, надетых поверх плотных шерстяных фуфаек и вязанок, обутых в тоже вязанные шерстяные лапти, слушала их почему-то торопливый, но по сути никчемный разговор, перемежаемый щелканьем лесных орехов, сплевываниями и треском сыпящейся на пол шелухи, и даже не сердилась, не стыдилась этого безразличия к своей особе, а старательно разжигала в себе злость, копила гнев, собирала силы для того, чтобы...

 

2

 

... вдруг встала, качнувшись чуть вперед под весом живущего внутри нее плода, сказала громко и властно:

- Заткнитесь, паскуды!

И боярыни, мамки да няньки замолкли. Раззявили облепленные ореховой скорлупой рты, задрожали и вскочили с лавок. Хотели броситься к царице в ноги и завыть о милости, как выли они в прежние приступы ее гнева, назвать вновь Машенькой и ласкою умилостивить. Но Марина лишь бровь правую взвила птичьим крылом, блеснула грозным оком - и повалились бабы на колени, прижали поганые рожи свои к полам, затрясли толстыми задницами в молчаливой покорности. Вид их при этом был столь же уморительный, как у проказливых сучек при порке. Улыбка сама собой раздвинула губы Марины, но гнева было уже накоплено достаточно - и царица улыбку согнала, бабы раздвинутых губ не увидели.

- Вон! - рявкнула она.

И бабы - дворянки да боярыни тушинские, кровей самых голубых - завизжав дуровоем, не смея встать на ноги, поползли к двери на коленях так быстро, что все четыре выкатились в Сени кувырком, показывая из-под задравшихся своих подолов обтянутые шерстяными чулками ляжки.

Но и тут пересилила в себе улыбку Марина. Шагнула следом за дурами за порог, переступила через чью-то неповоротливую задницу и пошла по Сеням к Красному Крыльцу, расстегивая на себе соболью шубу, открывая на ходу парчовое свое платье с литой бронзовой православной иконкой на груди. Руки сами сдернули с головы платок, вырвали придерживающий косы гребень...

Уже на Крыльце она растрепала волосы на себе, набросала космы на глаза и, легко сбежав по ступеням на снег, запричитала голосом громким и пронзительным:

- Ох, несчастная я, опозоренная! Подлый люд московитский, неразумный и Богом караемый! Не жалеете вы своих царей! Не милосердствует и Господь к вам! Будет гореть в Геене Огненной всякий покусившийся на честь царскую и достоинство Рюрикова семени!

Дежурные по караулу дворца стрельцы все, как один, дернулись и обернулись в ее сторону. У одного от удивления растерявшегося выпала из руки алебарда, другой матюкнулся и побежал в сторону Палат, где проживал, а теперь пил перегнанную брагу с королевскими послами сам главнокомандующий Роман Рожинский. Остальные, не смея покинуть постов, лишь смотрели, как стенающая и растрепанная, простоволосая царица московская идет к воротам, распахивает врезанную в них калитку и, повернув налево, идет по улице и кричит:

- Нет прощения вам - неверные крестоцелованию своему и идущие кровью против братьев своих и сестер! Горе, горе мне-горемыке! Что за царство, что за люд немилосердный и к предательству склонный! Как только могут жить в грехе таком люди русские?! Почему я не умерла от руки клятвопреступника Шуйского тогда в Москве? За что Господь карает меня лицезрением этой нечисти людской, опозорившей имя гордое народа русского?!

В морозной тишине позднего вечера крик ее разносился по Тушино далеко, проникал в избы и Палаты новоявленной столицы ополяченной Руси, врезался в уши готовых к отдыху, будил спящих.

Люди выбегали на пороги домов и изб полураздетые, в накинутых на плечи шубах и полушубках, порой босые, порой обутые наспех, дивились вслух, разглядывая простоволосую, хорошо видимую в свете полной луны, такую одинокую на заснеженной улице ту самую женщину, которую еще пять лет назад они сами возвеличили, поставив над собой царицей, да царицей такой, что равной ей могла быть лишь царица Савская из Священного Писания: венчанной на царство в Успенском Соборе раньше, чем стала она женой Димитрия.

- Нет большей для Государыни и Государя боли, чем измена слуг, почитаемых владыками верными! - кричала она.

Вышел на порог постойной избы ротмистра Тышкевича вновь переметнувшийся из Москвы в Тушино князь Гагарин.

- Лихие люди убить хотели мужа моего Димитрия, чтобы передать его Престол иноземному королю, врагу лютому земли русской Сигизмунду, - продолжала она. - А вы, окаянные, смотрели на то спокойно и про себя денежки иудовы подсчитывали!

Высыпала на Красное Крыльцо Больших Палат магната Вишневецкого вся его челядь, а сам князь в наброшенной поверх округлых жирных плеч бобровой шубы, спустился во двор в исподнем, держа в руке зачем-то кнут.

- Да не посмели вы вторично убить Димитрия! - не унималась царица. - Не поднялась ни у кого рука на праведника! Сам Господь заступился за мужа моего, отца русского наследника, что растет в моем чреве и вырастет воином великим, дабы мощью своею укрепить силу и мощь державы моей, державы царя благородного, в который раз спасшегося от пройдох окаянных и изменников!

Из собственных Палат, обутый в валенки, в бобровой боярской шапке и в длиннополой медвежьей шубе вывалился раскрасневшийся от водки Салтыков.

И, наконец, под вопль:

- Нет страха в вас, супостатах, перед Господом Богом нашим, страданиями своими искупившим грехи всего человечества. Ибо грехи ваши нынешние превыше всех грехов людских времен прошедших и будущих! Не против друг друга идете вы, а против самих себя - и грех ваш подобен греху самоубийства! -

- появился и сам Тушинский Патриарх Филарет - стареющий красавец высокого роста в черной сутане и с монашеским клобуком на гордо поднятой голове, весь расшитый жемчужной зернью, серебряной нитью, с большим золоченным крестом на груди.

Все, кроме Патриарха, смотрели на растрепанную красавицу, скоблящую в горе лицо свое ногтями, растерянно, не зная, что делать и как поступить: утихомирить ли окаянную кнутом, утешить ли добрым словом, увести ли силой с улицы, навалиться ли на нее, и кулаком в зубы заставить замолчать? Все можно сделать, по-разному можно поступить. Но как на это посмотрит легкий на расправу Рожинский, как оценят твой поступок чувствующие себя здесь после побега Богданки полными хозяевами поляки?

- Гляньте на поруганную, опростоволосившуюся для спасения вашего за грехи ваши царицу! - кричала прекрасная чешка. - Пусть позор падет на мою голову, чтобы спасти честь и славу народа русского! Пусть славен будет царь московский Димитрий! Пусть заступница Земли Русской Преподобная Богородица не отступится от Руси и спасет ее от праведного гнева Искупителя, уговорит Сына Божьего не карать заблудших!..

И вдруг замолчала, увидев перед собой высокого в черном с серебром человека, казавшегося среди ночи в свете луны на белом фоне снега существом неземным и всесильно могучим.

- Дай руку, дочь моя! - произнес Филарет голосом тихим и спокойным, полным силы и какого-то особого мужского очарования. - Пойдем.

Взял в ладонь ее ладонь - и пошел к распахнутым воротам, где уже стояли с большой собольей шубой в руках два монаха с саблями на поясах. Ту шубу они положили на плечи царицы и низко склонились перед ней.

Марина шагнула внутрь двора перед Патриаршими Палатами - и увидела перед собой огромную толпу монахов, крестьян и богато одетых людей - цвет тушинского дворянства. Ноги ее от вида толпы застыли, живот сразу стал неподъемно тяжел.

- Дорогу царице московской Марине! - громко произнес Патриарх.

И цвет дворянства, белое и черное монашество, крестьяне и еще невесть кто там находившийся во дворе повалились на колени.

- Шагай, Машенька, - тихо прошептал Филарет. - Смелей.

Марина сжала зубы так, что заскрежетали они и заныли. Медленно подняла голову и, не глядя на постылый и деланно преданный ей люд, пошла впереди Патриарха к его Палатам шагом спокойным и величественным.

3

 

Палаты Тушинского Патриарха топились жарко. Чуть ли не в каждой комнате стояло по большой беленной печи с выходящей под потолок трубой - заимствованием у любящих чистоту поляков. Печи не потрескивали дровами и не подванивали гарью, как русские, а утробно гудели, сжигая второе приобретение от поляков - древесный уголь. Его заготовили для тушинского Патриарха впрок ещё летом, а теперь хранили на заднем дворе под навесом, а в Палаты приносили в ушатах.

Марина стояла в выделенной ей для отдыха Опочивальне возле такого наполненного доверху углем двуручного деревянного ушата, дивясь разумности православных, решившихся принять у католиков умение жечь не дрова, а уголь. Коли сам владыка хочет походить на поляков образом жизни, то уж остальные русские не могут отказаться от благ цивилизации, которые принесет им истинная католическая вера, подумала она. Вон и свежо как пахнет в Опочивальне, не то, что в кремлевских Палатах, где смердело из каждого угла, воздух стоял сухой и пыльный, заставлял нос свербеть...

От воспоминаний о запахах московского Кремля чихнулось как-то само собой - не оглушительно и навзрыд, как там, а тихонько, словно произнеся: "Псик!"

- Здорова будь, Государыня! - услышала за спиной. Вздрогнула, обернулась.

Глухая стена в торце Опочивальни оказалась с тайной дверью. Дверь как раз и закрывалась ногой стоящего там старого ее знакомца - Ивана Заруцкого, а впереди, пройдя уже половину комнаты, озирался в поисках лавки Филарет.

- Хорошо устроилась? - продолжил тушинский Патриарх. - Палата чистая, без клопов. Переночуешь - и утром назад отправишься. Конвою дам человек так с двести. Сюда ты бегом бежала, а назад, в Палаты свои, тебя в санях повезут, с почетом.

Подошел к лавке в изголовье кровати - тоже чуда в глазах Марины, уже привыкшей видеть в русских избах да Палатах лишь полати да лавки, - сел на нее и рукой показал Заруцкому, чтобы тот тоже зря не чинился, а сел, но поодаль.

Заруцкий молча повиновался.

- Сидеть при мне?! - возмутилась Марина. - При Государыне своей?! Встань, холоп!

Филарет усмехнулся, но привстал, и тут же сел. Заруцкий же и вовсе не пошевелился.

- Охолонись, Мария, - сказал Филарет голосом увещевательным. - Ни к чему нам чинами кичиться и друг другу недоброе говорить. Все мы связаны одной ниточкой.

- Я - Государыня ваша! - попыталась было вознегодовать Марина, но тут Заруцкий оборвал ее голосом властным:

- Сядь, женщина!

И Марина, сама не зная почему, села на край кровати. И покорность своя оказалась мила ей самой. Весь гонор куда-то пропал, остались лишь страх, тяжесть в животе и надежда, что эти два таких непонятных человека помогут ей. Да... только они, больше некому...

Патриарх обернулся к Заруцкому, перебросился с ним взглядами. В движении этом Марине почудилось некое замешательство, свидетельствующее о том, что атаман в этой комнате стоит повыше Филарета Никитича Романова, брата первой жены покойного царя Ивана, главного противника Годунова в борьбе за освободившийся после царя Федора Ивановича Престол, вечной угрозы тоже уже покойного царя Димитрия, вознесенного теперь чуть ли не вровень с нынешним ее мужем Богданкой.

Что связывает этих двух людей, она пока не знала. Но чувствовала, что хоть и царицей она зовется вот уже пять лет, но не царскими заботами отягощена была ее жизнь, а вот сейчас, в этот самый момент может произойти то самое таинство, которое ставит по-настоящему одного человека над прочими людьми, возводит его в сан истинного монарха...

- Мы - люди русские, - сказал Патриарх, возвращая свой взгляд к Марине. - Ты - холопка польского короля по крови чешка. Мы дали тебе царство, но мы можем и отобрать его. Ты - женщина. Ты сотворена второй - и будешь вечно жить под дланью мужской. Так было во все времена и так будет во веки веков. А коли кто порядка, установленного Богом, ослушается, того покарает Господь самого, а с ним и семя его... - от слов этих Марина вздрогнула и сложила руки снизу живота, - ... и потомков его до седьмого колена. Матерь Божия обратила взгляд свой на богопротивный род отца твоего Мнишека... - и Марина не почувствовала в себе желания слова эти оспорить, - ... чтобы избрать тебя в царицы народа русского. Но ты, ляхка, грела в сердце своем змею и жила мыслью предать силой православных людей в лоно церкви латинянской. Ты совершила грех преогромнейший, ибо...

Тут Патриарх замолчал, словно давая время Марине для раздумья над ее грехом, отчего в комнате нависла какая-то особая, очень тяжелая тишина, заставившая царицу почувствовать себя еще большей пленницей, чем была она таковой в Ярославской ссылке, и продолжил, когда слышать эту тишину Марине стало уже совсем невмоготу и она уже приготовилась закричать от ужаса и повалиться на пол:

- ... ты поклялась в любви к русскому народу перед святым распятием в главном храме московском на глазах притча. А сама в то самое время любила народ польский, чтила церковь латинянскую. И Пресвятая Божья Матерь возгневалась на тебя, осудив народ, доверивший тебе царство над собой, на братоубийственное кровопролитие, мужа твоего - на смерть, а тебя сделав свидетельницей страданий людских и людских подвигов.

То, что говорил это одетый в черное монах, то, что беседа велась сидя, что света от двух свечей в комнате было мало, делало речь Филарета не торжественной, чинной и вполне забываемой, а звучало приговором: вот ты такая на самом деле Маринка Мнишек, сопливая девчонка из полуразвалившегося замка в Самборе, превратившая тело свое и душу в разменную монету, а теперь и вовсе выкинутая на свалку, как ободранная и затасканная кобелями до полусмерти сука. Захотят эти двое вернуть ей былое величие, поставить над собою царицей - будет ею Марина. Захотят прибить здесь - никто ее исчезновения и не заметит, найдутся и такие, что их за это и поблагодарят.

- Велик гнев Божьей Матери на тебя, Мария, - упорно называл ее православным именем Филарет. - Но велика и милость Её. Смири гордыню свою перед Ней, покорись нам, иди ведомая нами двоими к великой цели - и Божья благодать воссияет над тобой, введёт тебя в ворота Москвы истинной царицей.

Зад Марины не удержался на краю кровати, парча платья скользнула по бархату покрывала, и она сползла коленями на пол, склонила голову свою перед этим человеком в черном, сумевшим так точно сказать ей то, о чем она думала все эти годы и не могла себе объяснить, и перед молчаливым его спутником, в немом присутствии которого было силы еще больше, а власти над ней и её душой целая бездна...

- Господи, прости мя... - сами собой зашептали ее губы православную молитву.

 

4

 

Возвращение Марины в царские Палаты было торжественным. Две сотни шагов от тушинских Патриарших Палат до "царского" Дворца везли ее во французской карете, поставленной на широкие деревянные полозья, обитой внутри и снаружи златотканной парчой, добрый час. Шестерка впряженных в парадные сани коней двигалась медленно и то и дело останавливалась, ибо толпы тушинского люда валились пластами под их копыта и вопили о своей вине перед царицей, просили снисхождения ее и милости.

Марина изредка выглядывала из окошка возка, хмуро глядела на тех, кто еще только вчера глядел мимо нее и рассказывал о ней грязные истории, а теперь готов покалечиться либо полечь насмерть под копытами коней, иногда натужно улыбалась и вновь пряталась внутри возка, закрывала ладонями уши, чтобы не слышать восторженного рёва толпы, славословий русских, и думала о том, что теперь ей никогда больше не быть в Польше, не молиться по-католически, не жить так, как должно жить европейцу, что есть ей придется только пресную русскую снедь, чаще всего приготавливаемую наспех, недожаренную и недоваренную, пить дурацкие меды и варева, носить чудесные свои черные косы спрятанными под платом, иметь в постели одного лишь мужчину, а с людьми говорить так, как того требует обычай этого необъяснимого и противоречивого во всем народа. Цена за все ее страдания - венец царский, и она, став теперь умней и обретя друзей в Московии, будет не только достойна этого венца, но и с ним вместе воссияет в созвездии Государей всей Европы...

Переделанная в возок карета была небольшой - и это было особенно хорошо, ибо никого с Мариной в нём не было. Можно было кусать губы от злости и нетерпения, прислушиваться к едва различимому сквозь шум толпы щелканью кучерского кнута, после которого возок дергался и проезжал несколько шагов, чтобы вновь остановиться, и вновь ждать пока очередной рев толпы не иссякнет и не утихнет.

Выглядывать в окно ей не хотелось, видеть распаренные от сивухи, выданной по такому случаю Патриархом из своих запасов русским мужикам, хари было противно, но Марина за час дороги все же выглянула десяток раз, одарила их взглядом, ибо Филаретом и Заруцким было ей велено от людей зря не прятаться, являть свой лик народу и, если понадобится, говорить им то, о чем они ей заранее сказали.

А сказали они Марине многое.

Например, Заруцкий посоветовал Марине зря в Тушине не сидеть, а бежать в Калугу к мужу. Потому что, сказал, Тушино превращается из второй столицы Руси в разбойный табор: часть поляков решила подчиниться королю Сигизмунду, часть осталась вольницей во главе с целой дюжиной воевод и атаманов, русские разбились на тех, кто хочет выкликнуть в цари Руси сына Сигизмундова Владислава, и на тех, кто остался верен ложному Димитрию. Все собачатся сейчас между собою, норовят уворовать некогда общее войсковое добро, а уж такую заложницу, как Марина, тем паче немало желающих захватить и продать хоть кому: от Шуйского до Сигизмунда. Только сбежать Марине следует тихо и незаметно, добавил атаман, и он ей в том поможет.

Филарет же поблагодарил Марину за то, что послушалась она позавчерашнего совета Заруцкого и хорошо сыграла свою роль беглянки из царского дворца, что слова для крика на улице нашла правильные и кричала достаточно громко, что у Патриарших Палат вовремя она остановилась и сумела показать народу, что повинуется православному владыке. Тем самым дело по спасению чести и достоинства русской царицы, плененной поляками, они выиграли - и теперь ей надо торжественно въехать в свой дворец, дабы поляки видели, что народ московский стоит за Марину горой, что так просто свалить державу русскую им не удастся, ибо, коль не верят они в истинность Димитрия нынешнего, то в ее-то истинности сомневаться не приходится. Покуда жива Марина - жива и держава русская, а как случится что с ней, то и конец Московии.

Говорили эти люди разное, друг другу противоречащее, но сидели перед Мариной рядом и требовали от нее быть покорной и послушной им обоим, обещая в будущем вернуть всё то, что она уже потеряла, ибо, говорили они (на этот раз согласно), что бабе - бабье, а мужчинам - мужское, на том стоит земля, вознесшая ее, и не пришелице на Русь менять в ней законы дедов да пращуров.

Сейчас, сидя в карете и чувствуя, как, несмотря на две шубы, одетые одна поверх другой, ей холодно, Марина никак не могла решить: бежать ли ей из Тушино, как советует Заруцкий, или остаться здесь, возглавив вместе с Филаретом верных Димитрию русских? И в том, и в другом случае, ясно понимала Марина, она становится заложницей этого ненавистного ей и многажды проклятого жида Богданки, его тенью и полуналожницей-полуженой. Должен быть третий выход... Она не видела его, но не то предугадывала, не то предощущала.

Но не всегда. А только тогда, когда раздавался голос Заруцкого. Именно когда звучал бас казачьего атамана, Марина испытывала приступ решимости поступить так, как ей советует Иван Мартынович. Когда же изрекал Филарет, она каким-то животным чутьем угадывала умело скрытую в его словах фальшь. Ни тот, ни другой не спорили, каждый лишь говорил свое и сходился на мысли, что, выполнив их первое поручение, сбежав на глазах всего Тушино из дворца в Палаты Патриаршьи, она должна продолжить разработанные ими планы её спасения. И оба говорили, что, как только вернется Марина поутру во дворец, то примет там польских послов, ибо после ночного ее поступка офицеры Рожинского готовы припасть к ее ногам и говорить с ней униженно...

Наконец, возок вкатился в ворота дворца, широким полукругом проехал по двору и остановился у Красного Крыльца. По лестнице был разложен красивый персидский ковер с дивными узорными разводами, вдоль него, строго по чину, расположились тушинские бояре и думские дворяне.

Дверцы возка распахнулись, внутрь проникли чьи-то руки, помогли Марине подняться и не то вывели, не то вынесли наружу, поставили красными ее сапожками на край положенного на снег ковра, подхватили под локоточки и повели чинным неспешным шагом к Крыльцу.

Чей-то по-дьяконовски мощный голос запел "Дева Мария возрадуйся!.." - и пение подхватило тысячеголосье.

Бояре и думские чины склонились перед Мариной поясно. И вместе с ними склонились перед бывшей дочерью католической церкви польские послы...

 

5

 

Победа Марины не примирила тушинцев с поляками. Войско развалилось не на два даже лагеря, а на добрый десяток. Каждый магнат, каждый атаман, каждый командир хоть сколь-нибудь большого отряда считал своим долгом в том или ином вопросе да противоречить остальным. Даже легкий на мордобитие и крик Рожинский не мог привести людей к порядку: во-первых донимала рана, которая то открывалась, но почти заживала, а то вдруг опять кровоточила, во-вторых, ему и самому до конца не был понятен поступок самозванца, сбежавшего из Тушино, где он был все-таки хоть и призрачным, но царем, в Калугу, где как бы его не величали казаки да оставшиеся в живых защитники вора Болотникова, был Богданко на деле чем-то вроде главного воеводы, за которого принимают решения другие, а он лишь кивает головой, да надувает щеки.

Доносили Рожинскому о Богданке всякое: будто и пить тот в Калуге бросил, будто и за карты садится воинские, разглядывает их и морщит лоб в раздумье, будто и речи научился держать перед войском. А еще говорили, что самозванец хорошо скачет на коне, а в потешной игре с медведем завалил зверя рогатиной.

Не будь последней истории, Рожинский, быть может, и поверил росказням; но в то, что рыхлый телом жиденок, боявшийся вида крови овец, может пойти с рогатиной на косолапого, он не поверит никогда. А раз это ложь, то и прочее - тоже. Жаль, что упустили гусары ту говновозную телегу. Вот была бы потеха, если бы обнаружили лжецаря в коровьем дерьме!

При мысли о виде, в котором предстал бы перед тушинцами ложный Димитрий, Рожинский расхохотался.

Сидящие напротив сотники глянули на пана Романа удивленно.

- Это я так... - ухмыльнулся главнокомандующий в усы. - Вспомнил тут... - и опять засмеялся, но уже тише.

Януш Тышкевич, отважный гусар и хитроумный разведчик, посланный месяц назад в Калугу князем Василием Михайловичем Рубец-Масальским и Ратомским одновременно и тайно друг от друга, дождался, когда смех главнокомандующего стихнет, и продолжил:

- Московитам я сказал. что силы у Богданки (Димитрия по-ихнему) много, что грозит он ударить по Тушину и по Москве, что вину за свое долгое сидение здесь он возлагает на нас, будто бы поляки его сдерживали от штурма, а теперь он будто бы избавитель всей земли Русской от захватчиков.

Рассказывал он это о встрече с Рубец-Мосальским после своего возвращения из Калуги.

- Ну и что? - спросил Рожинский. - Что сказали московиты? - ибо слово "русские" он никогда не употреблял, считая, как и многие из шляхты и магнатов Польши Русь не самостоятельной державой. а лишь взбунтовавшимися землями Речи Посполитой, отошедшими от истинной католической веры и предавшиеся московским Патриархам и Великим Князьям. - Возрадовались?

- Еще как, пан Роман, - ответил Тышкевич. - Теперь, говорят, надо всех поляков в Тушино перерезать и отпереть ворота для царя Димитрия.

- Ну? - поразились сотники. - И как они это хотят сделать?

Януш Тышкевич любил очаровывать слушателей, любил держать их в напряжении, поэтому торопиться не стал. Он оглядел невысокую деревянную комнатку с тремя маленькими окнами на улицу, за которыми, вполне возможно, мог оказаться слухач от русских тушинцев, на сваленную в дальнем углу кучу бархата, которую прислал еще год назад самозванец Рожинскому, чтобы тот велел обить ею свои "Палаты", но непривыкшим главнокомандующим к роскоши отвергнутые, на сидящих вразвалку на лавках сотников и полковников, одетых кто во что горазд, но каждый со своей долей шика, на большого черного с белой грудью кота, улегшегося на полу у печки, на пять бронзовых подсвечников, выстроившихся по всей длине покрытого одним из бархатных кусков для обивки, на скляницы с вином, на блюда с остывшей на них свининой, на пустые и наполовину выпитые кубки... Подумал, как отлична жизнь этой вечно бунтующей против своих королей польской вольницы от тусклой и чванливой жизни двора самозванца, которого на люди выводят, поддерживая под локти, кормят только тем, что отпробует прежде его верный шут Кошелев. Вспомнил, что в Калуге самозванец приказал обыскать верного Тышкевича прежде чем допустил кого-либо до себя, да и то велел стоять между ним и собой двум стрельцам с саблями наголо.

И вот теперь от того, как ответит на вопрос Рожинского пан Януш, зависят судьбы и самозванца, и тушинских московитов. Что ж, нынешний Лжедмитрий сделал выбор сам...

- Завтра московиты соберут в Тушино людей, а ночью начнут резню, - выдал Тышкевич тайну, доверенную московитами из всех поляков лишь ему одному, ибо тайного посла Рожинского к Богданке они ценили и, в общем-то, доверяли ему.

Сотники да полковники загалдели, предлагая завтра тоже собрать с окружающих сел своих людей и, затаившись, дать достойный отпор предателям.

Рожинский дал выговориться всем, потом перевел взгляд на Тышкевича и спросил:

- Ты это точно знаешь, не выслуживаешься?

Тышкевич встретил взгляд главнокомандующего прямо. Он сделал свой выбор.

- Что ж... - сказал тут Рожинский и, поморщившись от боли в боку, встал из-за стола. - Поступим так...

 

6

 

В ночь с 24 на 25 января польские жолнеры и гусары проникли в избы и Палаты, где мирно спали в предвкушении завтрашней резни русские, и почти без шума, совсем без крови связали их.

А утром всех заговорщиков вывели на большой двор перед дворцом сбежавшего в Калугу самозванца - одетых, накормленных, но безоружных - и представили пред светлые очи той, кого русские почитали царицей московской.

Марина вышла на Красное Крыльцо и, увидев какой солнечный и теплый день сегодня, как весело блестят сосульки под крышами, услышав звон ранней капели, застыла у перил. Решила не садиться в большое резаное кресло, покрытое златотканой парчой и горностаевыми шкурками, а говорить стоя.

Но слов не находилось. Смотрела на море голов со снятыми шапками, окруженное вооруженными конными гусарами, щурилась на солнышке, вдыхала свежий влажный воздух, искала слов и не находила. А от того, что скажет сейчас она, зависит все: останется она в глазах тушинских поляков настоящей царицей или превратится в игрушку в их руках, сдадут ее в руки Сигизмунда пленницей или поведет она людей за собой к трону. Что сказать? Как?..

Молчание получилось долгим, тягучим. Оно уже само по себе настораживало людей, заставляло прятать глаза и сжимать плечи. Сидящий на вороном жеребце сбоку от Красного Крыльца Рожинский поглядывал то на толпу московитов, то на их царицу, и удивлялся власти этой женщины над своим народом, покорности этой массы мужчин слабой женщине. Ему даже показалось, что чем дольше будет длиться это молчание, тем ниже склонятся их головы и тем страшнее накажут они сами себя.

И, словно в подтверждение этой мысли, московиты стали оседать на колени. Сначала по одному-два, потом сразу десятками, а через несколько мгновений уже вся толпа повалилась в снег и грязь перед Мариной.

И тогда царица заговорила:

- Знаете ли вину свою, русские люди?...

К гулу согласных и недоуменных голосов она даже не прислушалась, а лишь чуть подняла правую руку свою - и толпа замолкла.

- Виновны вы в том, что умыслили нынешней ночью перебить наших друзей и помощников мне в деле возвращения Престола московского.

Вновь шум, вновь движение царской руки - и вновь покорное молчание.

- Изменою своею вы вынудили меня потерять доверие к вам. И потому велела я отобрать у вас оружие... - помолчала, и вдруг закончила, - но не казнить. Более того... - сказала так громко, что потребовалось ей даже замолчать недолго, чтобы перевести дыхание, и уж потом продолжить, - Велю оставаться вам в славном городе нашем Тушино до тех самых пор, пока не прощу вас и не велю служить мне и царю Димитрию. Еще я желаю сказать, что самодержец волен сам решать, о чем он желает говорить с подданными своими, а чего вам не сообщать. Вы - русский народ, холопы мои и Государя нашего Димитрия Ивановича. Царь покинул нас и уехал в Калугу в согласии со мной, его супругой и вашей царицей. Ибо жизнь его в Тушино была подвергнута опасности из-за вашей измены. Нами решено сберечь жизнь помазанника Божьего ради спасения душ ваших.

"Тут бы тебе надо было замолчать..." - подумал Рожинский, оценив всю хитрость царицы, заявившей, что Богданка покинул Тушино с ее согласия - теперь положение Марины в лагере упрочилось не только в глазах московитян, но и поляков. А если такая властолюбивая баба укрепится, то даже ему придется подчиниться ей. Бок заныл сильнее, во рту почувствовал пан Роман горечь и сухость.

- Но вы вторично предали нас с Димитрием, - продолжила Марина все тем же высоким и торжественным голосом, чувствуя необыкновенный прилив сил, наслаждаясь властью своей над людьми и ощущая восторг от того, что русские слова так свободно, словно сами собой, легко и красиво слетают с ее языка. - Вы послали к королю Сигизмунду посольство с просьбой встать ему во главе державы нашей.

Толпа русских недоуменно загудела, головы приподнялись, стали переглядываться.

- Да, послали! - повысила Марина голос, и маленькая красивая ручка ее уперлась в перила. - Я знаю, что боярин мой Михаил Глебович Салтыков, дьяк Федька Андронников и известный смутьян и изменщик князь Рубец-Мосальский отправились под Смоленск к королю польскому Сигзимунду.

Гул возмущения пронесся над головами русских. Головы всех уже поднялись, тысячи глаз смотрели на царицу вопросительно.

Даже для Рожинского и стоящего возле него Тышкевича это сообщение было новостью. О таком предательстве общего дела они и думать не могли. Как раз сегодня Ян Тышкевич должен был ехать к Сигизмунду с очередным письмом от Ратомского с просьбой, чтобы тот возглавил поход на Москву, бросил Смоленск и двигался в Тушино. Но коварные московиты опередили Рожинского и здесь.

- Есть среди вас эти холопы? - спросила тогда Марина.

Люди в толпе оглядывались вокруг, ища глазами кого-нибудь из названных лиц, не находили и оборачивались опять к Марине.

Та терпеливо дождалась, пока русские выговорятся, в душе боясь, что обнаружат они и отсутствие Патриарха Филарета, уехавшего тоже к Сигизмунду. Но никому дела не было в этот момент до Филарета - и Марина продолжила почти не скрывая радости:

- Вот вам имена изменников и смутьянов царства нашего. Они поколебали и вашу веру в меня и в супруга моего - Государя всея Руси Димитрия Ивановича, предали вас, предложив совершить сегодня злодеяние против друзей наших - тех самых поляков, что потратили годы на борьбу с Сигизмундом в собственном Отечестве, - а сами потихоньку вас покинули. Пока вы злоумышляли здесь против польских рыцарей, бояре-предатели пировали уже во дворце Сигизмундовом и радовались, что избавились сразу и от них, и от вас.

Услышав такое, толпа взревела и стала подниматься на ноги.

- Оружие! - кричали они. - Дайте нам оружие! Верните оружие! Мы с вами, поляки! Пошли на Смоленск!

"Вот стервь, как все провернула! - восхитился про себя Рожинский, видя, что оба плана его (ополячивание Тушино и сговор с Сигизмундом) разрушены женщиной, которую он до этого не ставил ни во что. - Кто же ей это подсказал? Не сама же Маринка придумала такое!"

Марине это никто не подсказывал. Решила это все она сама, зная точно лишь то, что Салтыков с Филаретом действительно писали письмо Сигизмунду, а теперь не увидев их среди снявшей шапки толпы. Все остальное говорила она по наитию, придумывая на ходу и слова и факты, наперед говоря, а уж потом следуя мыслью за сказанным. То есть говорил за нее восторг ее при виде склонившейся перед ней толпы, торжество вкусившей наконец всю полноту власти царицы.

"Велеть бы казнить кого для полной острастки. Народ деспотов любит... - подумала она, глядя на никак не успокаивающийся люд, - Но кого именно?" - и перевела взгляд на Рожинского.

Главнокомандующий весело улыбнулся ей, и крикнул:

- Велишь, Государыня, вернуть им оружие?

Это была та подсказка, до которой она почему-то не додумалась. Но, услышав ее, поняла, что такое решение сделает этих людей еще более верными ей, чем даже казнь.

- Велю! - согласилась Марина, и вновь подняла правую руку.

На этот раз толпа успокаивалась долго. Задние еще кричали что-то, когда до середины дошел шепоток, что царица велит всем заткнуться.

- Оружие вам вернут, - сказала Марина. - Главнокомандующий мой пан Рожинский распорядится где произойдет это и каким образом.

Толпа взревела восторженным криком.

А Марина, хоть и хотелось ей послушать слова в свою честь, повернулась к народу спиной, и пошла в тут же распахнувшиеся перед ней двери во дворец.

Победа была полной. Она чувствовала страшную усталость во всем теле и... только.

 

7

Игра со смертью - занятие едва ли не самое глупое из всех людских глупостей. Мысль эту старательно внушали Марине в те еще годы, когда она - пятая дочь чешского князя и польского старосты Мнишека - бегала босиком по оврагам у отцова замка, не боясь наступить на какую-нибудь в изобилии здесь водящихся гадюк. Ей рассказывали о страшных мучениях, в которых умирали укушенные гадюками люди, а она слушала эти рассказы раскрыв рот, будто наслаждаясь и видениями, представавшими ее мысленному взору, и самой мыслью, что можно вот так - ни с того, ни с сего - быстро умереть и из живой, веселой, радующейся жизни девочки разом превратиться в стылый кожаный мешок с костями и мясом, который засунут в деревянную коробку гроба и закопают в землю для привольного пиршества червей.

С годами страсть играть со смертью своей у нее прошла, но желание рисковать чужой жизнью осталось. Так было и с Богданкой - нынешним лжецарем Димитрием, - когда был тот юным бардом и сказителем французских историй в замке ее отца[3]. Так она выдала на казнь палачу отцова шута. А уж когда была невестой первого Димитрия, то и вовсе показалось ей, что рождена она для того, чтобы чья-то жизнь и судьба целиком зависела от ее власти и настроения. Самого Димитрия доводила она своими капризами до крика и обещаний убить ее собственными руками. А уж всяких там мамок-нянек да прочий бабий вздор, толпящийся возле нее с утра и до вечера, она просто с наслаждением наказывала по любому поводу и без повода: отдавала пороть на конюшню, сдергивала кики с голов, плевала в их поганые хари, обзывала по-русски и по-польски, не задумываясь насколько понимают ее. Исключениями были лишь пани Хмелевская и арапчонок. Первая искренне любила строптивицу с самых что ни на есть ранних ее лет, а второй был ласков и нежен не с ней даже, а со стареющими панами из ее окружения, умело выведывал все их тайны и доносил хозяйке о таком, что знать не мог даже король польский.

Но арапчонок исчез во время погрома, учиненного Шуйским в Кремле, когда убили Димитрия, Хмелевская в ярославской ссылке скукожилась, а за следующие годы Марина как-то не обросла теми людьми, к которым можно было бы поплакаться в подол и рассказать о своих горестях. Стервозность характера, столь мучительно жёгшая ее душу в девичестве, как-то сама по себе прошла по приобретении беременности. Если уж и была иногда царица сварливой, то для того, кажется, только, чтобы заглушить то и дело возникающее жжение в животе, обычное, как говорят все женщины, при ожидании ребенка. Спокойна стала, когда должна была по совету Заруцкого накричать на своих баб, выскочить на улицу и добежать до Патриаршьих Хором, вынуждена стала копить гнев на них, думать о разной дряни дабы не расплескать по бестолковости свою ненависть.

Но вот после разговора с Заруцким и Филаретом, после возвращения в "царский" терем, после приема польских послов в Тронной Палате двора и никчемного разговора с ними, поняла Марина, что игра со смертью - есть истинная ее страсть. Тот человечек, что жил в ней сейчас, желал выйти в мир наследником и Государем большой державы, а не сыном брошенной жены, какой стала она после бегства Богданки в Калугу. Да, Заруцкий был прав, когда говорил, что она не должна оставаться в этом разваливающемся на глазах тушинском стане. Марина обязана уйти отсюда, чтобы родить сына возле его отца, пусть даже отец сей - самозванец перед Богом, негодяй перед его матерью. После, придя к власти, она отомстит Богданке, велит повесить Жидёнка кверху ногами на Тверских воротах. Но теперь перед ней стоит одна цель, одна задача: сделать сына наследником Престола московского законным во всем. И она сделает это...

Размышляя над этим и возлежа на пуховиках, Марина засыпала под говор Варвары Казановской, старой горничной своей, ставшей теперь единственной полькой при царице - прочих дур вновь возвеличенная толпой Марина велела к себе в Опочивальню не допускать, зря не кормить и жалованьем ни их самих, ни их мужей не одарять - их-де стараниями она чуть не помешалась с горя, когда выскочила опростоволосенная на улицу и закричала хулу на русский народ.

- Батюшка твой, красавица моя, так и не прислал ни строчки тебе, - неторопливо говорила Варвара. - Король Сигизмунд тоже не отвечает. И папа римский молчит. Бросили они тебя, деточка, предали. Одни русские-то тебя и любят, тебя чтут и берегут тебя, голубку. Ты уж забудь про наших поляков да латинян. Они только тому помогают, от кого выгоду иметь желают, а русский народ - он бескорыстен, он с тобой и коркой последней поделится, и под одной полой шубы ляжет спать. Добрый народ русский. Только сейчас в него, после смерти царя Бориса, какой-то бес вселился: все друг другу одно и то же стараются доказать, всяк кричит, кричит, а того, что ему другой говорит, и не слышит. Больно умные все стали: тот царь им настоящий, тот ложный, тот править должен, а того повесить надо. А царь - он для порядка, как мужчина в доме. Царь - он голова, а царица - его шея, голова туда и поворачивает, куда ей шея указывает...

Спит уже Марина, или делает вид, что спит, чтобы слышать от единственного здесь близкого человека то, что бодрствующей ей никогда Варвара не скажет. Ибо хоть и склонили перед Мариной головы русские тушинцы после того, как велела она отдать им оружие, но нет покоя в сердце царицы, нет уверенности, что завтра не захотят они вновь загилить, не решат отдать ее в качестве цены за свою измену хоть Сигизмунду, хоть тому же Шуйскому. А поляки Рожинского - теперь не опора ей. Увидели они, что приняла царица сторону русских - отвернулись. Сам главнокомандующий у нее в Палатах не появляется, сказывается хворым - от того и полковники польские да сотники даже во двор Палат царских не являются. Говорят о чем-то ночами, днем перешептываются. Доносили Марине, что в каждой избе Тушина теперь по ночам охрану ставят: поляки русских остерегаются, русские- поляков.

- Не будет покоя на земле русской, покуда не воссядет на Престоле московском человек богобоязненный, - рассуждала Варвара, сидя у ног дремлющей царицы.

Правильно говорит холопка, а все же главного сама не разумеет и не дает Марине мыслями сосредоточиться. Ибо стало известно царицы от людей вездесущего Заруцкого - единственного ей верного человека из больших воевод Тушина, - что, то самое посольство Рубец-Масальского да Салтыкова с Филаретом было принято королем Сигизмундом благосклонно, предложение их отдать землю русскую под польскую корону обсуждено королевским советом и передано на утверждение в Сейм.

Было бы написано в письме боярском от имени русского народа, что хотят они над собой иметь Сигизмунда королем, войско королевское было бы уже в Тушино. Однако, как говорит Заруцкий, тушинские бояре перемудрили малость, потребовали на русский Престол принца Владислава, а папенька его обиделся, сказал, что пятнадцатилетний отрок не может державой владеть, веру свою твердо блюсти.

"Ну, потом пошло-поехало! - со смехом рассказывал Заруцкий. - Русские послы про то говорят, что веру православную сразу рушить нельзя, что народ русский со своей верой столетиями свыкался, нужны десятилетия, чтобы его в Унию перевести, а уж потом окатоличивать. Даже Филарет с тем согласен, хоть сам оказался на самом деле католиком. А король - на дыбки: желаю, говорит, чтобы такое изменение в умах при мне живом свершилось, а не после моей смерти, хочу, чтобы ваши Патриархи папе римскому в ноги пали. Филарет, Патриарх наш хреновый, стоит перед королем, как баран перед закланием, блеет про то, что Патриархи на Руси всегда власти светской подчинялись, как король скажет - так и будет. Ну, а Сигизмунду только того и надо: пошел требовать то да это. В час разговора - все, что бояре у него просили, напрочь отмел. А как успокоился, подумал, что можно было бы на чем-то и согласиться - да уже поздно назад сдавать. Только и осталось соглашаться обоим сторонам, что мужа твоего, Марина, признать самозванцем, тебя - клятвопреступницей и узурпаторшей, крепость крестьян на Руси утвердить. Да еще вместо Сейма на Руси Земский Собор оставить да Думу Боярскую..."

Заруцкий еще что-то там дальше о законах говорил. Но Марине после слов о том, что король польский решил ее клятвопреступницей назвать и в подземелье заточить, уже и не слушала. Отпустила от себя атамана, задумалась...

Так три дня и три ночи размышляла, к еде почти не притрагивалась, никого, кроме шута да Варвары к себе не подпускала, да и тем велела быть с собою в молчании.

Лежала Марина с закрытыми глазами, не то спала, не то бодрствовала...

Казановская медленно привстала на цыпочки и пошла к дверям. Позвала любимого пажа Марины Ваньку Плещеева-Глазуна.

Тот вошел.

- Зови Мартыныча, - тихо шепнула ему горничная. - Спит наша краля.

Паж исчез, а Варвара вернулась к постели Марины и внезапно продолжила то, о чём говорила три дня тому назад:

- Брат твой двоюродный... который Стадницкий, посол королевский, письмо прислал предерзкое. Пишет тебе, что не царица ты, а дочь сандомирского воеводы. Велит тебе ехать самой с поклоном к королю Сигизмунду и слёзно просить его о милости и прощении. Вот ведь до чего дошли подлые! Горе-горькое мне про такое читать и передавать тебе такое. Скрыла я от тебя письмо. А теперь вот говорю - и сама жалею: говорят во сне человек, даже если спит крепко, слышит хорошо про то, что ему говорят, а потом, проснувшись, думает, что это он сам всё придумал. Вот горе-то будет, если ты будешь знать о подлом письме этом! Вот расплачешься ты, голубушка! Ты уж крепче спи, не слушай меня, старую, дыши ровно и видь сны послаже: как ты в Москву въезжаешь, как звонят ради тебя все колокола, как встречает тебя сам царь...

Тихий стук в дверь заставил Варвару замолчать. Она не по годам легко вскочила на толстые свои неуклюжие ноги и быстро, по-утиному переваливаясь, побежала навстречу стуку. Отодвинула щеколду, впустила в Опочивальню пажа с Заруцким.

Первый - еще юный круглолицый парень в белом кафтане и красных сапогах, второй - чуть выше среднего роста коренастый зрелый мужчина с вислыми усами, бритым подбородком, в казацком кунтуше и бараньей шапке, из-под которой выглядывает кончик оседелеца.

- Здорова будь, Варвара, - сказал атаман голосом негромким, но достаточным для того, чтобы спящая его услышала.

Варвара испуганно посмотрела в сторону постели. Нет, царица спит крепко. Приложила палец к губам: не буди, мол.

Но Заруцкий громко кашлянул - и Марина, вздрогнув, открыла глаза.

- Как? - сказала. - Кто здесь? Кто позволил?

В голосе ее не было и тени недовольства, ровно как и не было вопроса. Просто говорила она то, что должна говорить женщина обнаружившая рядом с собой постороннего мужчину.

- Тише, моя лапочка! - защебетала Варвара. - Ничего страшного не произошло. Вот - гость пришел, поговорить с тобой.

Не могла же старая рассказать, что тайный приход свой к царице приказал Заруцкий нарочно подстроить - чтобы не было лишних договоров о том, как ему придти и когда, ибо от такой канители и слухи распространяются по дворцу. Нежданный гость - всегда самый удобный для серьезного разговора.

Он шагнул к постели Марины и, глядя на лежащую одетой и полуприкрытую покрывалом царицу, сказал, обращаясь к Варваре и пажу:

- Вы, оба, - кыш отсюда. Мы поговорим наедине.

Паж и горничная исчезли в тот же миг. И дверь за собой прикрыли плотно. А Марина почувствовала, как кровь ударила ей в лицо, в груди стало жарко-жарко. Не будь беременной, распахнула бы на себе покрывало, ски нула бы платье, обнаружила бы перед сим бравым мужем себя во всей красе, а там уж - как он повелит поступить - так и поступит.

- Ты, Маша, не о том думаешь сейчас, - сказал заметивший и оценивший ее состояние Заруцкий. - Слушай меня и запоминай...

Марина закрыла глаза, приготовилась слушать. Ей был приятен сам голос его, она не стыдилась своего желания, готовая слушать атамана хоть всю жизнь.

- Сейчас ты встанешь и выйдешь из Опочивальни. Пройдешь в Крестовую Палату, там переоденешься в одежду казака. Верных людей моих возьмешь с собой - они возле Красного Крыльца стоят, дорогу знают, я им показал. Поняла?

Марина раскрыла глаза и посмотрела на него прямо.

- Нет, - улыбнулась она.

- Повторить?

- Поцелуй меня.

Заруцкий не удивился. Он только улыбнулся в ответ, сказал:

- Вот стерва-баба! - и наклонился к ее губам...

 

8

 

Час спустя три верховых казака - переодетые Марина с горничной и с пажом - простились с дежурящими на выезде из Тушино постовыми.

То были люди Заруцкого. Им был дан приказ проводить досюда троих всадников, из которых двое будут похожи на переодетых баб, обещана за то большая скляница вина и по полтине серебром. Лишь один, увидев, как неуклюже висит на спине Марины колчан со стрелами, хотел было подъехать к "казаку" и помочь перевесить, но стоящий рядом напарник молча удержал его: пусть едет, как умеет, надоест лишний вес тащить - сбросит...

 

* * *

 

В странный час встретились Заруцкий с Филаретом в тушино. Много лет не виделись - и вот случилось обоим одно дело совместно решать... Вместе помогли Марине силу царскую вернуть, но тут же и расстались: Филарет, презрев собственные слова, сказанные Марине о православии и долге перед народом русским, отправился в составе посольства тушинцев к королю Сигизмунду просить того прийти с войском к Москве, а Заруцкий ринулся спасать беременной Марине жизнь.

Поступок Романова означать может лишь измену Родине, и только.

Помощь Заруцкого жене самозванца имело своей целью совсем иное... Тушинский лагерь, лишившись "царя" и царицы, разом превратился в разбойничий сброд. Исчезла даже та видимость идеи, что объединяла это разношерстое войско, стала дымом надежда на получение привилегий и наград от Богданки в случае победы его над Шуйским. Все прошлые заслуги тушинцев и перенесенные лишения оказались перечеркнутыми.

Если же учесть, что именно к этому времени в пределах территорий, контролируемых армией Богданки, вступили русско-шведские войска во главе с князем Скопиным-Шуйским и генералом Делагарди, то можно с уверенностью сказать, что с побегом Марины из Тушина судьба Москвы готова была решиться счастливым для Василия Ивановича Шуйского образом...

 

7119 ГДЪ от С.М 1610 год от Р.Х.

 

ТУШИНСКИЙ ПАТРИАРХ

О том, как Филарет поневоле вернулся в подданство царю Василию Шуйскому

 

1

 

Когда войско князя Скопина-Шуйского и генерала Делагарди подошло к городу Дмитрову и окружило его, никто не сомневался в победе русско-шведского войска над тушинцами. Молва о юном воителе, племяннике московского царя, прошедшем во главе рати новгородцев и шведов из самого Выборга, разнеслась далеко по всей Руси. Поляки во многих городах при одном его имени уходили из крепостей целыми гарнизонами, ибо, как говорили они сами, повзаправдашнему воевать - себе дороже, а войско Скопина - это уже не прежняя русская забулдыжная рать, а настоящая армия. К тому же шведские наемники свои жизни во время боя берегут, а жизни противника ни во что не ставят. А уж малая крепостишка, какой был Димитров, и вовсе не могла устоять перед черной массой верховых да повозок, похожей на татарский табор и по виду своему, и по ожесточённому духу, если бы не оказался в городе со своим отрядом сам племянник покойного канцлера Речи Посполитой Ян Пётр Сапега - воитель могучий не только телом, но и воистину рыцарским духом.

И еще там оказалась Марина, та самая Марина Мнишек, что пять лет назад была провозглашена царицей всея Руси, признала в воре Богданке своего убитого в Москве мужа и назвала его царем Димитрием; та самая, что сбежала из Тушинского лагеря вслед за Жидёнком и направилась в Калугу через Дмитров. Зачем уж сделала она такой крюк, сказать трудно; может, след за собой заметала, а может, узнав, что Сапега отошел от Троицы и засел в этом городе, решила попытать счастья и склонить племянника литовского канцлера встать под ее знамена...

Сказать Сапеге вслух об этом Марина не успела, ибо едва закончился пир в честь ее приезда переодетой в мужское платье, беременной и уставшей от долгой дороги, едва было решено, что наутро рыцарь и царица встретятся для серьезной беседы, как загудел тревогу боевой рог - в Трапезную при церкви Димитрия Солунского вбежал запыхавшийся от бега гусар и с порога прокричал:

- Москва идет! Скопина войско!

Новость была ошеломляющая. Давно уже ждал этой встречи сам Сапега, ждал и в душе боялся ее, оттягивал решительный бой: отошел от Троицы раньше, чем передовые отряды Скопина подошли к стенам монастыря, пропетлял по лесам, прежде чем выбрал для отдыха именно Дмитров в надежде, что Скопин теперь пойдет на Москву, а не в обратную сторону. Ан вышло наоборот: племянник русского царя решил не оставлять в своем тылу поляков даже ради победоносного триумфа в Москве.

Сапега за это Скопина зауважал еще сильнее, но уверенности в своей победе в грядущей битве имел уже меньшую. Он даже как-то неприлично засуетился, накричал зачем-то на сообщившего эту весть дозорного, потребовал гудеть общий сбор и призвал всех поляков на стены, но тут же сотникам своим велел остаться в Трапезной, чтобы провести военный совет.

Марина смотрела на Яна Петра с легкой усмешкой на устах. Собственный подвиг был слишком еще свеж в ее памяти, чтобы могла она понять и тем более принять столь неприличную для военачальника суетливость. Марина слышала шум за стеной, крики по-польски и по-русски, конский топот и ржание - там поляки спешили на стены города, на бой, быть может, для всех последний. И одновременно видела красные от перепоя лица ротмистров, старающихся стряхнуть с себя пьяную одурь и обсудить создавшееся положение, но не могущих даже сообразить, сколько же людей у них сейчас под знаменами, где какой отряд расположен и хватит ли пороху на долгую оборону.

Марина громко выругалась - теми самыми словами, которыми бранятся лишь польские солдаты, да и то в припадке гнева, когда нет им сил молчать.

Сотники оторопели и выставились на нее.

- Лезьте на стену и бейтесь! - решительно произнесла она. - Болтаете тут, как бабы!

Встала во весь свой небольшой рост, отважная и красивая в черном атласном платье с белым кружевным воротником-жабо, хорошо оттеняющим ее слегка вытянутое смуглое лицо с большими карими глазами и тонким ртом.

Лицо Сапеги передернулось. Никто еще не сравнивал его с бабой. Скажи кто другой такие слова, поплатился бы жизнью. Но перед ним стояла хоть и свергнутая, но все-таки царица, стояла красивая женщина, будущая мать, стояла дама, перед которой еще только час назад он изливался в переполняющих его чувствах восхищения и рыцарского восторга. Ян Петр заскрежетал зубами, утробно зарычал и, нагнув по-кабаньи голову, развернулся к двери. Пошел. Но на пороге, не оборачиваясь, сказал дрожащим от внутренней боли голосом:

- Вперед, ребята! На стену. Приказ царицы.

Сотники, впервые увидев Сапегу в таком состоянии, не стали спорить, поспешили следом.

Вместе с хлопом двери за последним из них раздался пушечный залп.

Марина подошла к окошку, выглянула во двор.

Стреляли пушки с крепостной стены: видны были еще раздуваемые черно-белые облака около них.

"Маловато пушек, - подумала. - Против рати Скопина таким не выстоять".

А означало это, что если Скопин возьмет Дмитров, то будет пленена и она, пленена второй раз, после того, как нарушила свое обещание, данное царю Василию, покинуть Русь и более не зариться на московский Престол. Что теперь сделают с ней - объявившей в присутствии князя Долгорукого и целого выводка дьяков, что она отрекается от сана московской царицы и признает себя простой польской шляхтичкой? Не миновать ей ни пытки, ни казни. Господи, обереги!

Думала об этом, а ноги сами уж несли ее из Трапезной на улицу да в Съезжую избу, где повелел Сапега поселить ее вместе с Казановской и Плещеевым-Глазуном. Вбежала в грязную, провонявшую кровью и горелым мясом избу, повелела:

- Одеть меня торжественно! Быстро!

Варвара засновала вокруг хозяйки молча, не смея ослушаться. Миг - и Марина уж в роскошной собольей шубе, подаренной ей Сапегой, на груди - серебряный крест православный на серебряной же цепи, на голове - высокая соболья шапка на манер мужских, но с той долей изящества, что личит только женщине.

Склонилась низко Казановская перед Государыней.

А Марина, не глядя на нее, вышла из избы вон, и пошла, пачкая в весенней грязи красные сапожки, прямо к отлогой лестнице, ведущей на настил, тянущийся под самым верхом каменной стены.

Ступени оказались осклизлыми, узкими, ступать по ним тяжело, а держаться за корявые, качающиеся перила показалось ей еще более страшно, чем не держаться за них вовсе. От того и прошла она прямая, как палка, руки опустив, до самого верха и, выйдя на настил, направилась вдоль уставившихся в щели защитников Дмитрова.

В лицо Марины пахнуло ветром, перемешанным с запахами свежей крови - это лежал прямо у ее ног какой-то мужик с развороченным шрапнелью лицом. Уши заложило ревом прущей на стены толпы и гулом канонады, которые внизу скрадывались толщиной крепости и казались даже мелодичными.

Вдруг перед Мариной возник сам пан Ян Сапега - огромный, жилистый, с горящими в боевом восторге глазами.

- Кто такая?! - заорал, глядя на Марину, но видя перед собой лишь разнаряженную бабу, забравшуюся зачем-то на стену. - Мокрощелка! Пошла вон!

Рука его с саблей вознеслась над головой и силой ударила воздух чуть ли не перед самым ее носом.

Марина взвизгнула, тут же потеряла голос и слетела вниз по ступеням так быстро, что только оказавшись на земле пришла в себя от страха.

"Ужо попомню тебе, Ян!" - подумала.

Но тут почувствовала, как что-то теплое потекло между ног к коленям. Испугалась теперь за малыша: "Вдруг - воды?" - и понеслась, шлепая по снежно-грязным лужам в сторону Приказной избы.

Навстречу ей спешила добрая, всегда такая заботливая Казановская.

 

2

 

Историю о том, как царица московская своим присутствием на стенах крепости воодушевила поляков Сапеги в битве со Скопиным-Шуйским, вызвала большое оживление в стане королевских войск под Смоленском. Одни искренне верили рассказам о том, как Марина стояла на вершине крепостной башни, не уворачиваясь от летящих в нее ядер и шрапнели, протянув руку вперед, гордо вскинув свою красивую голову и указывая пушкарям направление стрельбы. Но большинство над басней потешались...

Ротмистр Борша, затейник и озорник, знавший Марину не понаслышке, решив повеселить войско, а заодно и короля, если тот соизволит полюбопытствовать о причине потехи в войске, придумал такую шутку: сплел из мочала косу, сунул ее под бабий платок, обрядился в юбку, подложив под нее перьевую подушку, отчего живот его выставился вперед, выклячил зад и, встав в раскоряк, как беременная баба, вытянул руку, загнусил тоненьким шипящим голосом:

- Братие и сестры мои! Родненькие мои подданные! Какого хрена вы прётесь против доблестных польских рыцарей? Не губите ваши души, киньтесь в ножки любезному мне Яну Сапеге. А за то награжу вас по-царски: заражу срамной болезнью каждого мне верного.

Обступившие Боршу ратники ржали до колик в животах. Многие падали от смеха на землю и катались по ней. Нашлись двое, что подошли к Борше сзади, подхватили юбку и с серьезным выражением лиц понесли за ним подол, как шлейф царского платья. При этом каждый рукой делал похабный жест в сторону "царицы" - и это вызвало еще больший приступ смеха у все собирающихся и собирающихся к королевскому дворцу поляков.

Русские послы из Тушино - те самые, что были названы Рожинскому и его ратникам Мариной, - были здесь же, и тоже смеялись над проделками Борши от души:

- Так ее! - кричал дьяк Андронов, хлопая кулаком о ладонь и сгибаясь от смеха в три погибели. - Так! Выискалась царица!

- Пузо! Пузо береги! - поддерживал его Салтыков. - Выблядок выпадет!

И тут, словно в подтверждение его слов, подушка выпала из-под веревки и упала прямо в грязь под ногами Борши.

- Ай! - вскричал ротмистр. - Родила! Кто там: мальчик, девочка?

Наклонился, стал подушку рассматривать.

- Что-то не разберу!

Пошел по кругу, показывая всем грязный ком.

- Никак нечистого родила? Ой, срамота! Кого же на москальский трон теперь посажу?

Хохот стоял такой, что дверь, ведущая в походный королевский дворец, выстроенный прошедшей осенью специально для Сигизмунда и за зиму основательно им обжитый, распахнулась, и на пороге возник сам король с людьми из свиты.

Незаметивший сначала выхода короля, взяв пук соломы, оказавшейся кстати под ногами, Борша стал стирать грязь с подушки, но лишь размазал липкую глину по ткани.

- Ой, кровинушка моя! - запричитал высоким бабьим голосом. - Да как же я теперь тебя людям покажу? Да тебя все теперь за арапа примут! Ай-я-яй! Скажут, что тебя я не от жида Богданки, а от своего арапчонка принесла! Пять лет вынашивала, в чреве скрывала - и принесла!

Ну, тут уж грохнули и чинно стоящие возле короля придворные. Да и сам Сигизмунд - мужчина высокий, дородный, с белолицым рыхлым лицом - затрясся в мелком смехе, ибо и он, и все в Польше знали о бесконечной любви самборской княжонки к чернокожему нехристю, подаренному ей к свадьбе одним из италийских купцов. Часто здесь вспоминали и о том, как Марина в ночь убиения ее мужа в Москве и собственного пленения сторонниками Василия Шуйского об одной лишь потере и горевала - куда-то пропал арапчонок.

Борша продолжал потешничать, толпа и король смеялись. Лишь один человек стоял без тени улыбки на лице, смотрел на происходящее даже сердито. Выделялся он среди всех высоким ростом, красивыми и правильными чертами лица, но главное - одеждой. Монашеская ряса была выткана из очень тонкой добротной шерсти и сидела на нем, как влитая, будто трудился при ее пошиве не один десяток портняжек. На голове его был черный клобук с шитым серебром православным крестом, на ногах - добротные тонкой кожи сапоги. В руке - большой посох - тоже черный, со слоновой кости шаром в виде навершия. То был рукоположенный самозванцем в Патриархи Филарет Романов, вот уже месяц живший в одной из изб подле дворца Сигизмунда и дважды в неделю беседующий с королем от имени всего русского народа.

Прочие члены тушинского посольства стояли рядом и, глядя на потеху Борши, хохотали над своей царицей столь же откровенно, как и поляки. Сегодня они пришли к королю на очередной разговор, касаемый решения судьбы Марины и ее жида-мужа, но вот неожиданная потеха прервала их путь.

- А где тут московиты?! - разошелся вконец Борша. - Вот я на вас напущу своего бесенка! Побежите вместе со Скопиным своим от меня без оглядки!

И бросился с подушкой, словно с щитом богатырским, на хохочущих и уклоняющихся от него послов.

Филарет, глядя на шутейство, не видел его. Он думал о том, что поспешил к королю польскому с посольством.

А все Салтыков... "Иди, - говорит, - Патриарх; кроме тебя идти некому. Падёшь ты от имени православной церкви в ноги католику - глядишь, и утихомиришь державу. Тебе все равно от Шуйского милости ждать не приходится. Он хоть крови и не любит, а тебя за все измены твои казнит. А мы посадим Владислава на трон - будешь при нем за поводыря. Королевич годами юн, ты - зело мудр. Где ему против тебя тягаться? В два года повернешь в стране так, что сам выше, чем на троне царском, встанешь. Не ты будешь у царя под ногой, как прочие Патриархи, а царь станет тебя во всем слушаться". Уговорил льстец.

Правильным показалось тогда Филарету с поклоном к Сигизмунду идти. Все паны да магнаты, бояре тушинские к королю послов слали, в верности клялись, заслугами кичились. Как было московским боярам в стороне оставаться? Не пошёл бы Филарет во главе посольства московуского - тот же Рожинский, тот же Вишневецкий посчитал бы его за изменника - и, кто знает, к чему бы это привело! А как подошли московские послы к Смоленску, весть из Тушино пришла: поляки у русских все оружие отобрали, всех пленили да ко двору Маринкиному привели, велели присягать воровской царице вторично. Правда ли то, не совсем правда либо вообще ложь - и не важно теперь. Главное - все в польском войске тому поверили.

Послы московские поначалу даже радовались, что успели из Тушино прежде этого злодеяния ноги унести. И на первой встрече с королем только о том и говорили, что раньше, чем в Тушино переворот случился, сюда выехали. А того и не разумели убогие, что после случившегося в Тушине срама послы московские королю уже и не нужны. То против польской рати два войска стояло: тушинское и московское, а теперь один московски й гарнизон остался. И послы русские из людей властью облечённых и довреием народным, превратились в хитрованов да проситеей.

А после начались разговоры да переговоры. Уже и не понять вскоре стало: пленники ли послы московские, союзники ли короля, просто ли нежеланные гости.

Ибо чуть не каждый день приносят с Руси новости: то Рожинский с Сапегой перебранились и войско разделили; то Маринка сбежала из Тушино, переодевшись, на срам, в мужское платье; то младший Сапега принял под свое крыло Маринку. Пакость какая творится на Руси: баба в мужском платье на коне скачет, брюхатая на крепостные стены лезет. Воистину прав этот юродивый поляк, потешающийся над впавшей в гордыню стервой:

- Срамной народ избрал меня - царицу срама, похотливую козу! - орал меж тем Борша. Делая пальцами у себя на лбу рога. - Бе-е! Ме-е! Ко мне, козлы! Вперёд, козлы! Бе-е-е!!!

Не надо было Патриарху покидать Тушино, оставлять блудливую царицу наедине с Заруцким. Ох, не надо было!..

При воспоминании об атамане лицо Филарета потемнело еще больше. Заруцкий не только знал тайну рода Романовых, но и был верным слугой Федора Никитича в те времена, когда тот еще не был в иноческом чине; да после предал стервец, перестал служить роду Романовых... Но вдруг нынешней зимой вновь предстал пред очи Филарета, глядя в глаза, аки невинный агнец. Охмурил Филарета словесами, пообещав помощь ратью своей в пользу дома Романовых. Согласился Филарет, поверил иезуиту. Помог по совету атамана паскуду Маринку возвысить над тушинцами. А Заруцкий, стало быть, уже тогда плёл заговор, готовил побег царицы.

Но ведь не скрывал атаман своих намерений, как теперь видит сам Филарет, не лукавил Заруцкий, открыто требовал от воровской женки того, чтобы сбежала она к Богданке в Калугу - там-де ей легче будет разрешиться от бремени, чем в разбойном лагере Тушино. Патриарх тогда спорил, доказывая, что Тушино - не лагерь разбойный, а столица почти вровень с Москвою, что войско тушинское одной верой в царицу свою и держится, говорил еще какую-то ерунду, а про главного - что бежать ей в Калугу не след - так и не сказал, упустил. Ибо речь перешла на разговор о "Третьем Риме", о великом князе Василии Ивановиче, об иосифилянах, еще непонятно о чем. А у Маринки-то в дурной бабьей башке вся эта словесная хренотень не улеглась, остались лишь советы атамана: бежать в Калугу. Лишь только он - Патриарх тушинский - отправился в Смоленск, она - царица тушинская - тут же навострила лыжи к Богданке. Вот и выходит, что не Заруцкий в услужении у Романовых, а Филарет - у Заруцкого...

Понемногу не привыкший к скоморошенью ротмистр умаялся. Язык его стал шевелиться плохо, а выделываемые коленца стали вялыми.

- Ой-да, как устала я плясать! - пропел он. - Сяду-ка я пос...ть!

Присел по-бабьи да и плюхнулся под оглушительный хохот на зад.

Тут даже Филарет улыбнулся. Скривил губы и перевел взгляд на Сигизмунда.

Король от смеха покраснел, как рак. Жилы на толстой шее его напряглись, даже глаза стали красными.

Человек этот писал прошедшей осенью в письме смолянам - тем самым, что засели вон за той каменной стеной, что видна отсюда через ссугробы да гладь реки:

"Мы, великий государь христианский, сообразно челобитью многих русских людей, соболезнуя о таких бедствиях и неустанных кровопролитиях, идем к вам своей особою с великим войском не для того, чтобы вас воевать и кровь вашу проливать, а для того, чтобы при помощи Божьей, молитвами Пресвятой Богородицы и всех святых угодников Божьих, охранять вас от всех ваших врагов. Избавить от рабства и конечного погубления, остановить разлитие христианской крови, непорушимо утвердить православную русскую веру и даровать вам всем спокойствие и тишину..."

Не ответили на письмо смоляне, засели в крепости, и вот уже скоро полгода как там сидят и на милости короля в виде пушечных снарядов да приступов отвечают теми же выстрелами да огнем со смолою на головы польского воинства.

А встал во главе смолян князь из рода на Руси знаменитого - Федька Шеин. Стоит, словно укор ему - Филарету, бьется не на жизнь, а насмерть, не слушает увещеваний Патриарха тушинского, который уже дважды по требованию Сигизмунда выходил к берегу Днепра, вставал там у большого железного рупора и кричал смолянам, что должны-де они сдаться на милость польского короля, ибо грех перед державой - грех меньший, чем перед Богом, а Бог не хочет пролития христианской крови.

В ответ прилетела стрела с матерной, хулящей само имя Филарета и всего рода Романовского запиской. А король Сигизмунд, прочитав ее, подмигнул весело Патриарху и сказал, что такова доля всех предателей - слышать от смелых людей о себе поганые слова. Стоящие вокруг придворные захохотали точно так же, как смеялись они только что над потехой, изображенной этим вот поляком.

Поляки окружили Боршу, загудели весело, похлопывая его по плечам, подсовывая раскрытые скляницы с вином:

- Молодец! - говорили. - Ловко ты Маринку! Просрамил суку! Выпьем за здоровье короля!

Ибо все видели, что сам король следил за потехой, что смеялся он со всеми, что сейчас, успокоившись, приняв торжественный вид, Сигизмунд смотрит на посольство русских людей из Тушино, и ищет повода не принимать их сегодня и не разговаривать с ними.

- Государю нашему Сигизмунду Третьему вечная слава! - прокричал Борша, поднимая над головой чью-то всунутую ему в руки скляницу. - Виват!

- Виват! - заорали поляки.

Король благосклонно улыбнулся и движением головы позволил продолжить восхваления.

И толпа продолжила кричать:

- Слава королю! Слава Сигизмунду!

Крик стоял долгий и однообразный. Наконец, надоел он и самому Сигизмунду. Но король не стал прерывать его, не стал хмуриться или кривиться, а просто повернулся к кричащей толпе спиной и вошел в дверь дворца. Придворные заспешили следом.

Между крыльцом и устало галдящей толпой остались лишь русские послы во главе с Филаретом. Сегодня, поняли они, король их принимать не станет...

 

3

 

В ожидании ответа короля на послание "От имени Партиарха и всего духовенства русского" Филарет беседовал с одним из мелких придворных Сигизмунда шляхтичем Маскевичем.

- Ваша свобода вам дорога, - говорил тушинский патриарх размеренным голосом, поглядывая в сторону дверей в тронный зал, у которых стояли с саблями наголо два верзилы-кирасира. - А нам дорого наше рабство. У нас есть к тому основания: у вас магнат может безнаказанно обижать крестьянина и шляхтича; у жертвы нет другого спасения, кроме судебного процесса, который может безысходно длиться десятки лет; у нас судья - царь, для которого равны все подсудимые, и суд его оказывается более скорым.

Маскевич ярился, выкатывал от возмущения глаза, вопрошал:

- Как можно дорожить своим холопством? То - глупость!

Но Филарет, поглаживая седеющую бороду, смотрел на собеседника взором человека мудрого, слушающего щебетанье неразумного дитяти. Стоящие рядом с ним остальные послы тушинские имели выражения лиц значительное - они были со своим Патриархом согласны...

Вдруг в Сени не вошел даже, а ворвался высокий черноусый и чернокудрый казак в дорогих ярко-красных шароварах, опущенных на красные сапоги с высоким каблуком, в ярко-желтом жупане и при сдвинутой набок папахе. Весь покрытый дорожной пылью (откуда только набрал ее в весеннюю влагу?), в руках держал нагайку, которой он при виде стоящий у королевских дверей послов стеганул по собственной ноге и, не пожмурившись, рявкнул:

- Вы еще здесь, псы? А я думал, сбежали!

Стоящие вдоль стен Сеней придворные и охранники почувствовали неладное, и все, как один, отшатнулись от послов.

- Кончилось ваше Тушино! - заявил казак. - Сначала царь дал деру, потом царица, а теперь и сам Рожинский утк.

- Как утёк? - поразились люди, и загомонили вопросами. - Куда утёк? Расскажи! Что случилось?

- А то, что Рожинский собрал верных себе людей, подпустил петуха в Тушино, и ушел в монастырь Святого Иосифа Волоколамского.

В Сенях наступила тишина. Кто-то протяжно свистнул.

Новость была действительно ошеломляющая: тушинские послы без Тушина и стоящего в нем войска оказались как бы послами от ничего. Вот стоит назначенный Богданкой псевдопатриарх при живом Патриархе московском Гермогене. Вот стоят дворяне думские и бояре Думы, которой и на свете-то нет, ибо на Руси Дума всегда сидела в Москве, а тушинскую Думу можно было почитать только до тех пор, пока признавался за царя Димитрия жид Богданко. И говорят тушинские перелёты от имени всея Руси только потому, что армия врага русского царя еще месяц назад былда сильна, стояла в Тушино и держала в осаде столицу русскую точно так же, как сейчас поляки держат в осаде Смоленск. Но вот Тушино съело пламя, казавшаяся непобедимой армия разбежалась - и чьи они теперь послы?..

Из всех присутствующих лишь Филарет сохранил присутствие духа. Он один не заюлил глазами, не вытянул лицо в удивлении, не посерел от страха, как прочие послы, а строго и прямо смотрел в лицо принесшему новость казаку.

И казак не отводил от него взгляда. Будто согласился вступить в схватку глазами.

Вот по этому-то взгляду - не по обличью вовсе - и узнал Филарет в казаке все того же своего друга-недруга Заруцкого. Узнал - и понял, что неспроста ушел из Тушина Рожинский, неспроста и Заруцкий гнал коня до Смоленска с этой новостью. Не атаманово дело это - быть гонцом.

Сунул Патриарх руку за пазуху рясы своей и вынул оттуда золотую монету. Бросил Заруцкому.

- За добрую весть, гонец! - произнес. - Нет более на Руси иной власти, кроме короля Сигизмунда! Слава Сигизмунду!

И поляки, услышав знакомый призыв, разом забыли о смятении от слов гонца, взревели согласно:

- Слава королю! Слава Сигизмунду!

От крика того дверь в тронный зал распахнулась, на пороге появился герольд. Взгляд его был строг. Он ударил огромным золоченным посохом - и пол загудел, как барабан.

Крик стих.

- В чем дело? - спросил герольд. - Мешаете королю.

- Гонец явился, - ответил за всех все тот же Филарет, и показал на Заруцкого. - К Государю с великой вестью. Из Тушино.

Заруцкий поклонился по-польски.

Герольд окинул его взглядом с головы до ног и, отступив на шаг от двери, откинул руку с посохом в сторону.

- От кого? - спросил шепотом и краем губ.

- От атамана Заруцкого, - нагло заявил Иван Мартынович.

И герольд тут же прокричал:

- Гонец от атамана Заруцкого к его Величеству!

И стукнул посохом о пол...

 

4

 

Уже после аудиенции у короля, после получения из рук его величества серебряной цепи за добрую весть и обещания наградить самого атамана выше всякого им ожидания, после череды поздравлений от придворных, пития вина из огромного витого рога, встретились псевдогонец с ложным Патриархом в одном из маленьких хозяйственных домиков-сараев, построенном рядом с королевским походным дворцом для хранения в нём овса для лошадей и скатанных кусков кожи для ремонта упряжи и седел.

- Ловок, каналья... - произнес Филарет вместо приветствия. - Единым махом и меня, и посольство наше в пыль разметал, и тушинское войско в распыл пустил. Прямо Гай Юлий Цезарь.

- Так ведь успеть надо было, - согласился Заруцкий, оставаясь у лавки стоять, не садясь на неё и держа руку на рукоятке пистолета, засунутого за пояс. - Вижу: приехал бы я часом позже - король бы провозгласил, что берёт из твоих, Филарет, рук на себя бремя власти над Русью. А так - письмо боярское, и посольство ваше стало никчемным. А Скопин в это время - слышал? - в Москву вошел.

- Ну да?! - поразился Филарет новости, прозвучавшей для него воистину ошеломляюще: Москва отпёрла ворота своему официальному избавителю - и теперь уже не в осаде живет, а является полноценной столицей Руси. Все надежды на падение Шуйского и торжество дома Романовых превратились в дым. Вот этого ему уже не пережить.

- А как ты думал, Федор Никитич? - ответил Заруцкий, и пожал плечами. - Рожинский в монастыре от хвори лечится, Тушино сгорело, Сапега в Димитрове заперся, Лисовский разбоями пробавляется. Кто Москву стережет? Никого. Самое время Мише Скопину без боя, торжественно и почетно в столицу вступить. Избавитель!

"Вот тебе еще одна напасть, - как бы подсказывал он Филарету. - Помри сейчас Шуйский, есть у него замена на Престоле - двоюродный племянник, ставший избавителем Москвы от осады польской".

Со времен незапамятных, с тех ещё пор, когда Заруцкий был человеком на Руси маленьким и служил на посылках между боярином Федором Никитичем Романовым с его братьями и обещавшим ему Русское царство иезуитами, следовали они в общении между собой такому негласному условию: Заруцкий лишь намекает, подсказывая Никитичам мысль будто бы ненароком, а уж те решают: произносить ее вслух или не произносить. Они научились понимать друг друга так хорошо, что и теперь достаточно оказалось слова "избавитель", чтобы Филарет мигом смекнул, чем стал опасен для него лично и для его семьи молодой воитель из семейства Шуйских.

- Миша, Миша... - деланно вздохнул монах. - Высоко взлетел!..

Заруцкий молчал. Ожидаемого "... да больно упадет", - не последовало.

- Доблестный муж? - спросил Филарет.

Заруцкий пожал плечами.

- В боях удачлив, - ответил, подумал и добавил. - Пока.

- А что - не стратег?

Латинские слова были слабостью бывшего боярина, как и латинянская и греческая истории.

- Стратеги у него Делагарди да Горн. Умные генералы. Людей берегут и своей выгоды не забывают.

Филарет заинтересовался. Он понял, что Заруцкий вовсе не отказывается избавить Русь от Миши-Избавителя, но только нашел и предлагает Романову иной ход.

- Думаешь, царь Василий шведам не заплатит? - спросил бывший Патриарх.

- Из чего? - ответил вопросом на вопрос атаман. - Казна пуста. И город не пограбишь - москвичи ныне все при оружии.

- И если заплатить шведам... - произнес Филарет задумчиво, но не закончил. Сказано и так довольно.

Больше прятаться в сарае не имело смысла: о главном поговорили, а попасться на чужие глаза вдвоем с каждой минутой становится опасно - еще заподозрят поляки Филарета с гонцом в сговоре.

- Будут деньги, - твердо произнес Филарет, и первым вышел из сарая.

Заруцкий подождал-подождал, и вышел следом.

Ночь была не по сезону звездной, светила луна, в воздухе ощущался запах просыпающейся земли. Весна...

 

5

 

С Сигизмундом Филарету удалось столковаться быстро. Дольше добивался бывший Патриарх аудиенции. Король не раз вслух называл русских послов предателями, говорил придворным, показывая на Филарета, Салтыкова, Андронова и остальных:

- Вот судьба тех, кто свой интерес блюдет превыше державного: были бояре именитые, большими деньгами ворочали, судьбами и жизнями холопов своих распоряжались, а ныне от милости моей живут, ибо захочу - будут и живы, и сыты они, а захочу... - и смеялся.

Придворные вторили ему и показывали на послов пальцами.

Но Филарет все-таки не пожалел серебряного креста своего с груди - и взамен него пропустил его церемониймейстер в комнату отдыха короля в тот час, когда Сигизмунд, помывшись в бане и попив вина, разнежился там на большой белой постели укрытый одеялом, глядя на полыхающую несильным пламенем топку хорошо сложенной изразцовой печи.

Филарет тихо проскользнул через слегка приоткрывшуюся и тут же захлопнувшуюся за ним дверь, встал у косяка, не решаясь сделать внутрь и шага.

Предупрежденный о его появлении король будто и не обратил внимания на то, что мимолетный сквозняк колыхнул пламя в печи лишний раз. Он смотрел на огонь и ждал начала разговора, оставив мысль о донесении из одного из отрядов своих, что ими обнаружен подземный ход, ведущий под крепостные стены Смоленска. Ход искали еще с зимы, но тот, оказывается, засыпался и был почти не виден. И вот один из приглашенных из Беловежья следопытов нашел его затянутый провал - и командир отряда донес об этой находке королю. Означало это, что теперь можно полякам заняться минированием крепости и взрывом стены. То есть порядком надоевшая уже королю осада близилась к концу - и можно думать о другом. Например, о том, что еще попросит у него этот ложный Патриарх: милости какой-нибудь особой или будет умолять отпустить его на четыре стороны. Наверное, захочет вытребовать для себя право остаться Патриархом и по въезде Сигизмунда в Москву. А Гермогена потребует сместить. Что ж, пообещать можно, а вот выполнить...

Филарет тихо кашлянул.

- Говори, - приказал король голосом негромким, но четким.

И Филарет, великий знаток польского языка, быстро рассказал королю о том, что сейчас самым важным человеком на неополяченной Руси становится молодой князь Скопин-Шуйский, что бездетный царь Василий будет вынужденным передать царство именно ему - избавителю столицы от осады, что у москвичей сейчас нет денег на оплату услуг шведской армии, пришедшей вместе со Скопиным в Москву, что шведы в том войске вовсе и не шведы, а наемники из Германии и Франции на службе шведского короля, а потому будут рады услужить тому, кто им заплатит щедро, будь то русский царь или даже... польский король.

- Я уже думал об этом, - вяло произнес Сигизмунд, продолжая таращиться в поддувало печи и греться под теплым одеялом, хотя мысль эта и была нова для него, поразила своей простотой безмерно. - Но у меня нет нужных для подобных переговоров людей.

- У меня есть, - сказал Филарет.

- Сколько нужно денег?

Филарет назвал сумму. Эти деньги у короля были.

- А себе? - спросил он.

- Верный слуга вашему величеству, - ответил Филарет, и склонился поясно.

- Будешь при мне, - объявил тогда о милости король.

Филарет склонился еще раз, но ответил отказом:

- Не гневайся, ваше величество, но покуда ты - не царь русский, мне следует быть твоим пленником. Вместе с остальными послами. Но войдешь в Москву - не забудь моей службы.

"Этот человек мудр, - отметил про себя король. - Надо с ним держать ухо востро", - и сказал:

- Хорошо. Оставайся пленником. Но кормиться будешь с моего стола. Ездить станешь по моим поручениям. Деньги возьмешь у казначея завтра. Думаю, не обманешь.

"Конечно не обманет, - подумал, когда сквозняк опять ворохнул пламя в печи. - Деньги не великие. У Романовых и самих такие деньги есть..."

 

6

 

Наутро "гонец атамана Заруцкого" ускакал с привязанным к седлу мешком и со сменным конём в сторону Москвы.

А в это время Филарет и остальные тушинские послы удостаивались высшей чести: они присутствовали на королевском совете и, хотя и сидели в самом дальнем торце стола, но слышали и видели все, что происходило в этом самом главном органе управления Речью Посполитой.

Из всех послов лишь Филарет да дьяк Федька Андронов разумели по-польски хорошо. Остальные лишь следили за выражением лиц сидящих за столами и с малым опозданием то улыбались, то хмурились и кивали головами, вторя за большинством.

Разговор шел беспорядочный, говорили многие и помногу. Но вкратце суть совета сводилась к раздаче поместий в русских землях воинам королевского войска, которые даже не присутствовали на совете. Просто читались их просьбы о земельных пожалованиях и говорилось о заслугах поляков перед Сигизмундом. Так в тот день было пожаловано более двадцати поместий. А при пожаловании деревни Нижний Торг в Ржевском уезде князю Белосельскому пришлось отметить: "... если она уже не пожалована кому-нибудь другому". Попутно велся разговор о том, что самих поляков, как ни странно, мало волновало, зато Филаретом было выслушано особенно внимательно...

Из городов, что были под тушинским вором, лишь два - Ржев Владимирский да Зубцев - добровольно открыли ворота прибывшим от Сигизмунда полкам. Многие русские города отчаянно защищались. В Стародубе жители сжигали собственные дома и сами бросались в пламя, предпочитая смерть сдаче в польский полон. Мосальск полякам пришлось брать приступом. Белая оказалась осажденной - и там решили люди умереть от глада, но полякам не покоряться. Города же примосковские предпочли послать послов с повинной к Василию Шуйскому. Даже комендант Можайска - поляк пан Вилчек - предпочел сдаться воеводам московского Государя, а не присягать Сигизмунду. Правда, говорили и о том, что за измену получил он мзду в сто рублей; но так что дурного в том?

Самому Рожинскому пришлось подавлять бунты в собственных войсках. В монастыре Святого Иосифа Волоколамского тоже пошумели поляки, и пан главный гетман бывшего войска лжецаря Димитрия вышел на крыльцо и принялся орать на недовольных солдат. Была оттепель, ступени осклизли - и Рожинский слетел с крыльца. Ударился, говорят, пораненным ранее боком - и занемог. Лекаря лишь качают головами и не обещают, что выживет...

Много интересного узнал во время этого совета Филарет. Новости, услышанные здесь, он бы узнал, конечно, и полдня спустя где-нибудь во дворе дворцовом от какого-нибудь полупьяного пана ротмистра. Но услышанные на королевском совете они не были особенно приукрашены говорившими, ибо всем была известна хорошая память короля и та ярость, в какую он приходил, когда узнавал, что тот или иной член совета сбрехал ради красного словца.

Вот, например, известно было Филарету про то, что в самом начале весны поссорились Рожинский с младшим Сапегой. А что и как - не ясно. И лишь на совете у короля узнал...

Был в войске Сапеги один атаман по прозвищу Наливайко - соименник знаменитого лет так сорок назад атамана воровского с Украйны. Так этот Наливайко набрал отряд самых что ни на есть отчаянных головорезов и гулял с ними во владимирских землях, чиня беззакония и творя расправы надо всеми, кто там ни жил. Сапеге Наливайко похвалялся, что самолично убил девяносто три человека обоего пола, в том числе и младенцев. Насилия над бабами совершались такие, что живописатели их рассказывали виденное и слышанное только в пьяном виде. И вот этого-то Наливайку Рожинский вызвал к себе в штабную избу, приказал там разоружить и в тот же час, без суда и следствия, повесить. Сапега взорвался. Прибежал в избу к главнокомандующему, стал кричать, что своих офицеров он сам волен карать и миловать, что он не позволит Рожинскому влезать в дела его войска. Ну, и Рожинский не остался в долгу - такое выдал племяннику канцлера, что тот рот закрыл, сел на коня и умчался в Дмитиров - как раз тот город, в котором его с Маринкой осадил князь Скопин-Шуйский.

А рассказали обо всем этом на совете только потому, что надо было сообщить королю, что Марина покинула город Дмитров. Все сошлись на том, что хитроумная жена первого самозванца просто испугалась, что Сапега решит выдать ее королю. Рассказывали, что Ян Сапега пригрозил Марине силой удержать ее в городе, но та уже дала знак верным ей ста казакам гарнизона встать у крепостных ворот и приготовить оружие. Сапега не стал испытывать судьбу - вдруг казаки и вправду отопрут ворота и впустят внутрь города русских - отпустил царицу.

Речь обо всем этом вел ротмистр Борша, получивший милость от короля за свою недавнюю потеху при рассказе о том, как царица московская от своих подданных польский гарнизон в Димитрове защищала. Говорил со все теми же ужимками, скоморошеньем до тех пор, пока не заметил усталость на лице Сигизмунда - и тут же перешел на деловой тон: рассказал, как после ухода бывшей царицы из Дмитирова нагнал её брат её родной, кастелян саноцкий Станислав Мнишек. Привез он ей из Тушина баб из женской прислуги, оставленных Мариной при бегстве от Рожинского.

- Радовалась? - спросил король.

- Взъярилась! - ответил Борша. - Так кричала на баб! Дурами называла! Бранилась!

Король засмеялся, и все тотчас подхватили: и впрямь весело представить, как ярилась от бессилия взбалмошная Маринка, уставшая от опеки мамок да нянек, только на миг отдохнувшая от них, и вдруг опять попавшая в бабий плен.

Во время общего веселья этого Филарет заметил направленный в его сторону внимательный взгляд короля из-под прищуренных в смехе век.

- Видишь, Патриарх, - сказал Сигизмунд, когда смех утих и всем стало ясно, что совет вот-вот кончится. - Похожи разговоры в вашей Думе на наши польские? Ты, я знаю, был боярином когда-то.

- Нет, Государь, не похожи... - ответил Филарет, встав из-за стола и склонив голову перед королем. - У тебя на совете веселее.

Это было правдой: в Думе на Руси всегда разговаривали серьезно, смеха не допускали, а любая шутка звучала бы там кощунственно. Так повелось издревле - и самому Филарету подобное казалось правильным.

Король улыбнулся милостиво.

- Люба мне твоя откровенность, монах, - сказал он. - Но хочу увидеть, каков ты в деле. Поедешь в монастырь Святого Иосифа Волоколамского к Рожинскому, передашь ему повеление мое прибыть к Смоленску и служить мне. Коли витязь благородный хочет получить прощение мое за свои грехи во время ратоша и за бесчинства его войска на подданной мне с этих пор Руси, то пусть послужит не свободным полководцем, а под моим началом. Приведешь ко мне Рожинского - будешь правой моей рукой в делах русских, останешься духовным владыкой над всеми московитами.

Это были не просто приказ и не просто милость короля - слова короля звучали, как глас Бога: тебя не только пригласили на совет, тебя возвеличили до уровня вершителя судьбы страны и судьбы веры.

Колени Филарета задрожали, он пал ими на пол, склонил голову до выскобленных до блеска досок, прошептал:

- Твой раб, Государь... Твой верный раб...

 

7

 

Рожинский умер в монастыре Святого Иосифа Волоколамского 4 апреля вечером, а седьмого, вечером, уже после похорон воителя, прибыл туда Филарет с десятком польских гусар.

Постучались в ворота, услышали польскую брань, перебросились парой десятков фраз - и узнали, что со смертью главнокомандующего рать внутри монастыря сильно поуменьшилась из-за того, что два отряда - под командованием Зборовского и какого-то касимовского князька Урусова - ушли в сторону Смоленска просить Сигизмунда простить их вины и принять в королевское войско, а начальство над оставшимися поляками никак не могут поделить два бывших полковника: Мархоцкий и Млецкий, поселившиеся в соседних с монастырём деревеньках. И вот теперь бывшие рожинцы послали по гонцу к каждому из них, дабы узнать: запускать в монастырь тушинского Патриарха или палить в него ружейным огнем?

Пока лжепатриарх все это выслушивал, пока охрана его перебранивалась снизу со сторожами на стенах, Филарет думал о том великом невезении, что случилось с ним. Умри Рожинский на его руках, Филарет сумел бы взять начало над войском в свои руки - и Сигизмунд бы простил ему смерть главнокомандующего. Сейчас же, после ополовинивания войска и при двух спорящих между собой полковых головах все письма короля, все полномочия, которыми наградил своего посла Сигизмунд, превращаются в ничто.

Остается лишь присмотреться к новым командирам, попытаться найти с ними общий язык, а если удастся их уговорить отъехать в Смоленск, то стать уже не во главе этой рати, а смиренным иноком рядом с полковниками. То - роль не броская...

Ворота заскрипели - и раскрылись ровно настолько, чтобы люди и лошади протиснулись в них по одному.

- Первым - Романов! - сказал стражник. - Поляки потом.

Так Филарет оказался внутри монастыря...

 

8

 

Историю свою Филарет честно поведал в Москве самому князю Скопину-Шуйскому, пред лицом которого предстал неделю спустя в качестве трофея Пьера Делавиля, командовавшего русско-шведским корпусом при взятии монастыря Святого Иосифа Волоколамского.

- Ты годами старше меня, Филарет, - сказал ему юный воевода, потирая лоб, ибо после вхождения своего в Москву не проходило дня, чтобы не бывал он на всевозможных пирах и застольях в свою честь, пил помногу и сильно мучился по утрам с похмелья. - А того, что есть долг пред Государем, не разумеешь. Будь ты не в иноческом чине, а простым боярином, казнил бы тебя за измену. Многим боярам прощал их службу самозванцу, а тебе, знаю, прощать нельзя. Ибо подл ты, Федор Никитич, по натуре своей, и к самозванцу ушел не потому, что поверил в истинность его царскую, а гордыни своей ради...

Смиренно слушал князя коленопреклоненный Филарет, потупив очи и согласно кивая головой, ибо понимал, что жизнь его сейчас и впрямь висит на волоске, зависит от настроения и прихоти этого запившегося вконец щенка.

"Пей, гадёныш, - думал при этом Филарет. - Пьяный человек не зрит, из какой посуды пьёт. В иную яд и сам попадёт. Ибо деньги королевские, что я Заруцкому передал, народ московский больше тебя - своего освободителя - любят..."

- Но сана ты иноческого - и пусть тебя за грехи твои судит Патриарх истинный. Иди к Гермогену, повинись пред ним. Велит пороть тебя - прими порку со смирением. Велит казнить - значит, большего ты и не стоишь. Ибо велик духом Гермоген, истинный он владыка православного люда...

Сказал так князь, и тут же повернулся к стоящему за его спиной слуге.

- Тащи квасу, олух! Стоишь, как жердь. Бегом!

Слуга унесся. А князь повернулся ко все еще смиренно стоящему на коленях Филарету, спросил:

- Ты еще здесь, Федор Никитич? Беги к Гермогену, а то передумаю.

Филарет вскочил, откланялся и, поддерживая сутану под полы, понесся по Сеням и Палатам дворца в сторону Патриарших Палат.

Встречающие его удивлялись, пропускали мимо себя, посмеивались вслед.

 

* * *

 

Такова уж доля изменника - бояться всех и всякого. Уже потом, возвеличившись, ныне такой униженный и оплеванный поганец становится истинным тираном, деспотом и душемором. Тогда-то Филарет выместит всю свою злобу за перенесенный в эти дни страх на подданных своих. А покуда бежит по Сеням кремлевского дворца будущий властитель всея Руси Филарет, дрожит поджилками, молит про себя Господа смилостивиться над ним, не дать умереть от руки ката, аки твари последней. И нет в нём даже маленькой мысли о том, что страна его в беде, что долг каждого мужчины - защитить ее от ворога. Думал в тот момент Филарет о себе, только о себеи ни о ком более, как о себе.

А другие люди московские и просто русичи, впоследствии оплеванные и оболганные Филаретом, в это время о себе забыли, души их болели о Родине...

 



[1] См. главы .Атамановы печали. и .Казацкое посольство. в книге первой .Измена. настоящего романа=хроники

[2] А. Рожнятовский . предводитель хоругви сандомирского воеводы Юрия Мнишека, автор записей о его совместном пребывании со своим сюзереном в русском плену, известных под названием .Дневник Марины Мнишек., изданных Н. Устряловым в 1834 году в знаменитой серии .Сказания современников о Димитрии Самозванце..

[3] См. подробнее в главе "На польско-русской Украйне" в книге пятой "Лихолетье" настоящего романа-хроники

Продолжение следует






Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
266970  2006-02-12 17:20:52
-

267371  2006-03-18 11:57:45
- ХРОНИКА БИТВЫ ЛЕГИОНОВ РИМСКОЙ КУРИИ С РУССКИМ ПРАВОСЛАВИЕМ И СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРОЙ (Взгляд историка на роман В. Куклина ╚Великая смута╩. Доктор исторических наук, профессор Д. Иманалиев (г. Ташкент, Узбекистан) для книжного издательства ╚Урал- ЛТД╩ (г. Челябинск, Россия)

Роман ╚Великая смута╩, являясь приключенческим внешне, остается историческим по сути и философским по своему назначению. Мне, как историку, много лет занимавшемуся проблемой раскрытия исторических тайн начала семнадцатого века в России и в близлежащих странах, чтение этого романа помогло разобраться в сути происходящих в Московитии процессов больше, чем даже изучение первоисточников. Потому что историк-профессионал мыслит и анализирует события и поступки целых народов, социальных групп и государств, а писатель проникает во внутреннюю сущность каждого отдельного человека, будь то простолюдин либо царь, боярин, дворянин. В результате, как правильно заметил рецензент романа-эпопеи ╚Великая Смута╩ к. и. н. Цветков (см. его рецензию для издательства ╚Центрополиграф╩), книгу В. Куклина, с точки зрения специалистов-историков, следует рассматривать, как роман-версию. Но при этом, я считаю, следует отметить, что версия эта имеет полное право на существование, как и ныне существующие хрестоматийные. Потому что хрестоматийных версий о характере событий, происходивших в России с 1600 года по 1618 год, довольно много, все они находятся в противоречии друг с другом и по-разному объясняют события, известные по весьма скудному количеству источников, но они уже привычны нам с пятого класса и сомнений не вызывают. Автор романа утверждает, что ему были доступны материалы, находящиеся в книгохранилищах различных государств, ибо он является гражданином Германии и имеет возможность пользоваться этими материалами с большей степенью свободы, чем ученые стесненной средствами и границами России. Опираясь на свои исследования, В. Куклин как бы расширяет возможности осмысления давно известных фактов и приводит читателя порой к весьма неожиданным и интересным выводам. Так, например, главный персонаж романа И. Заруцкий, по утверждению автора, являлся агентом римской курии, солдатом иезуитского ордена, действовавшего на территории Московского государства в качестве католического агента, подготавливая смуту. В работах Н. Костомарова и И. Забелина в нескольких местах мелькает подобная мысль в качестве объяснения ряда поступков этого выдающегося авантюриста. Но уважаемый профессор Костомаров, как известно, пользовался для написания своих работ большим количеством старопольских документов, практически неизвестных нынешним русским исследователям. Если подобные документы стали известны В. Куклину, то образ Заруцкого, каким его представляет автор романа, может считаться исторически достоверным. Даже более достоверным, чем он показан в книгах других известных мне авторов художественных произведений. Как справедливо заметил член корреспондент АН СССР А. Панченко в одной из бесед, ╚историки России подозрительно мало внимания обращали на сущность противостояния римско-католической и православной церквей на протяжении всего периода существования России в качестве монархии, и совсем эта тема оказалась заброшенной для изучения в период советской власти╩. В. Куклин, кажется впервые, нарушил это табу и вполне откровенно заявил о том, что Русь находилась (следует признать и находится по нынешнее время, что делает роман современным) под пристальным вниманием римского престола, который стремился (и продолжает стремиться) к уничтожению православной конфессии на Руси и к приведению христиан восточных государств в католицизм. По сути, в книге ╚Великая смута╩ Валерия Куклина речь идет о столкновении двух религиозных конфессий, двух мировоззрений, двух форм человеческого бытия: западного индивидуалистического и восточного общинного. Победа православия на территории России неизбежна и это видно едва ли не с первых глав романа. Не показано в лоб, не объяснено словами, а выражено так, что сама мысль автора оказывается прочувствованной читателем. Мне даже кажется, что католик либо лютератнин, баптист, какой-нибудь сектант при прочтении этой книги будет сопереживать не самозванцам и полякам, пришедшим на Русь с тем, чтобы ╚принести истинную веру и цивилизацию╩, а этому множеству самых обычных русских людей, которые живут на страницах книги полноценной и полнокровной жизнью, как герои Л. Толстого и М. Шолохова. Этим именно и опасен роман В. Куклина врагам России и потому он так долго шел к читателю. Как известно, Заруцкий стал одним из руководителей первого московского ополчения самого, быть может, таинственного периода русской истории, практически не описанного литераторами, а историками совершенно не изученного. Основанием для нескольких строк в учебниках в течение столетий и до сих пор служили мемуары князя Хворостинина, написанные им спустя четверть века после событий в тюрьме и в угоду тогдашнему соправителю царя Михаила патриарху Филарету, а также ╚Хронограф╩, составленный по заказу того же лица. В них Заруцкий оценивается, как изменник делу спасения Руси, хотя факты показывают, что именно этот ╚изменник╩ в течение более чем года являлся единственным военачальником, который взял на себя ответственность за спасение Руси от римской экспансии. Таким образом, если следить за ходом мысли В. Куклина, роман ╚Великая смута╩ должен показать, как римский шпион, пройдя чрез горнило смуты (читай Гражданской войны), становится активным противником римского престола, польского короля Сигизмунда (истово верующего католика) и присягнувших королевичу Владиславу изменников-бояр. Прокопий Ляпунов соправитель Заруцкого и руководитель рязанских ополченцев в 1611 году, выступивших против засевших в Москве поляков, предстает в начале романа противником Заруцкого-шпиона, которого он пытается поймать на Псквощине в качестве сотника московских стрельцов. Диалектика развития этого образа столь сложна, что пересказывать ее в короткой рецензии нет возможности. Ляпунов как бы второй пласт русских патриотов, которые, обманувшись самозванцем, в конце концов, увидят истинных виновников бед своей державы, прекратят смуту, выгонят поляков и изберут своего царя. Правда, самого Ляпунова к тому времени убьют казаки Трубецкого (так утверждают документы, но советскими и постсоветскими историками заявляется, что убили рязанского вождя казаки Заруцкого). Семнадцатый век сплошная тайна. Явление недавно еще признанного мертвым последнего сына Ивана Грозного событие, которое привлекло внимание множества русских писателей, в том числе и Пушкина. Выдвинуто более десяти версий, объясняющих этот феномен. И споры между историками не прекращаются по сию пору. В первых книгах романа ╚Великая смута╩ В. Куклин не высказывает свою версию, он просто представляет нам весь ход событий с точки зрения окружающих Лжедмитрия людей, показывает различные слои общества русского государства, используя огромное количество этнографического материала, оставаясь при этом не занудным автором, а интересным. Ход типично экзистенциальный. И одновременно драматургический. В конце романа должна раскрыться тайна. В первых же книгах только наметки: Заруцкий был во время событий в Угличе возле царского терема, во дворе которого царевич Димитрий зарезал сам себя. Филарет соучаствовал в перезахоронении останков царевича в Успенский собор. Заруцкого не раз видели в царских покоях Кремля во время правления Лжедмитрия. И еще с десяток подобных мелких фактов обнаруживается читателем, делая роман к тому же и детективным. Смерть царя Бориса, описанная В. Куклиным, не объяснена до сих пор ни одним исследователем. А. Пушкин представляет нам ее, как событие, иллюстрирующее древнегреческий миф о Мойрах, Судьбе и Роке. В ╚Великой Смуте╩ же нам представлена детективная история, которая весьма прозаически объясняет причину столь своевременной для самозванца смерти русского царя. Почти так же разрешается ситуация с гибелью первого Лжедмитрия, с появлением на исторической арене ╚царевича Петра╩, Ивана Болотникова, роли Молчанова в становлении самозванства на Руси. И многие, многие другие эпизоды истории, выпавшие из внимания историков только потому, что летописцы и мемуаристы 17 века уже ответили на эти вопросы так, как следовало оценить происходящее людям их общественного положения и образования. В. Куклину, как мне кажется, удалось перешагнуть через большое число шаблонов предвзятости, присущих авторам прочитанных и проанализированных им документов. Большое число исторических лиц, действующих на протяжении романа, поражает своей выписанностью, достоверностью и глубиной образов. Историк, читающий подобный роман, попадает под обаяние образа раньше, чем начинает оценивать степень достоверности его описания. Первым в списке таких образов следует отнести Василия Ивановича Шуйского фигуру в русской истории все-таки трагическую, хотя и описанную сторонниками династии Романовых, как потешная и ничтожная. Великий патриот и мученик, каким он должен быть в конце романа, будущий русский царь предстает интриганом и придворным шаркуном при царе Борисе, хитрым и неблагодарным организатором заговора против Лжедмитрия, разумным царем и удачливым воеводой против многотысячного войска Ивана Болотникова. Но потом царь Василий оказывается проигравшим в борьбе честолюбцев. Почему? У историков сотни ответов. У В. Куклина один: в то жестокое время царь Василий был настолько добрым, что по его приказанию так и не было казнено ни одного человека, а убийство Болотникова было приписано его приказу много лет спустя. Если обратить внимание на то, что убийцы воеводы мятежного войска не получили никакого вознаграждения за свое действие, но получили жалованье за усердную службу Шуйскому десять лет спустя, уже при Романовых, то становится понятна версия автора романа и причина передачи версии о вине Шуйского из одного документа в другой. Последним персонажем, на котором мне хотелось бы остановиться, можно назвать Марину Мнишек. Ее как раз, по моему разумению, В. Куклин описал весьма претензициозно, хотя и с большой степенью достоверности образа. Я, как ученый, представляю школу общественно-политического осмысления истории, то есть делаю выводы о характере исторических процессов, базируясь на анализе действия общественных групп, но никак не объясняя то или иное явление чисто умозрительными решениями, принятыми людьми с больной психикой либо странной сексуальной ориентацией. В. Куклин, взяв за основу библиотеку самборского замка, в котором прошли детские годы будущей русской царицы, а также сохранившиеся в Польше, на Украине и в Чехии предания о представителях этого рода, описал жизнь этой авантюристки и объяснил на основании этого причину признания ею Лжедмитрия Второго своим мужем. Очень достоверно, очень интересно, познавательно, но профессионального историка заставляет не спешить с поздравлениями автору, а, сделав запись в своем блокноте, ждать продолжения романа, чтобы выяснить характер развития отношений Марины со все тем же Заруцким, из которых станет ясно, насколько был прав автор в своем стремлении объяснить характер Марины по Фрейду. Книга, признаюсь, настолько увлекла меня, что я, прочитав первые четыре тома, жду продолжения с нетерпением. Особенно по вкусу мне лично то, что в наше время межнациональных конфликтов и фальсификации истории во всех бывших республиках Советского Союза, нашелся автор, который, оставаясь русским патриотом, сумел не только не оскорбить национальное достоинство людей других наций, но и показать их с самой хорошей стороны. Как представитель Востока, я с удивлением обнаружил, что о некоторых деталях о жизни своих предков я могу узнать только из романа русского писателя Куклина. Знание быта и психологии моего кочевого народа у автора ╚Великой смуты╩ столь глубинные, что для консультации пришлось мне обращаться к своим землякам-аульчанам и работникам института этнографии Академии Наук Казахстана и они не нашли ни одной погрешности в описании В. Куклиным образа жизни кочевников 17 века. Насколько мне известно, подобное отношение к отрывкам из романа, опубликованным на Западе, и у немецких польских, итальянских, чешских и шведских историков. Мне кажется, что доцент Цветков правильно отметил те основные причины, по которым книга В. Куклина будет пользоваться спросом в среде ученых-историков. Но куда большее значение роман ╚Великая смута╩ имеет для людей, которые просто интересуются историей своей Родины. На книжных полках сейчас большое количество поделок, не имеющих ничего общего с научным осмыслением происходивших в истории русскоязычных стран процессов. В Казахстане, в Узбекистане, в Киргизии, на Украине, в Прибалтике выходит большое количество так называемых исследований, романов и монографий, имеющих явно антинаучный, порой откровенно нацистский характер. Фальсификации вроде книг В. Суворова стали нормой в издательском бизнесе многих стран. Российским книжникам повезло хотя бы в том, что на их книжных полках появится книга научно достоверная, добрая и честная роман-хроника Руси 17 века ╚Великая Смута╩.

267835  2006-04-29 18:24:15
Kuklin
- Что значит,Суворов фальсификатор?Автор пишит о Смуте,используя материалы,которые,по его словам,не известны широкой публики...Ему верят.Суворову не верят по той же причине-материалы не известны. Даже без материалов,чисто логически:до 22 июня 1945 года происходила интенсивная оккупация чужих територий.Почему она не могла закончиться войной с Германией?Гитлер стремился к воссасданию империи франков и поиску эзотерических корней германцев,которые находились на русской територии(Волга,Крым).Сталин-к мировой революции и победе пролетариата в мире.Достаточно вспомнить активную деятельность НКВД в Париже,коммунистические происки в Италии и мн.др.Для чего Сталину это нажно было?Для уничтожения белой эммиграции?Но это работало только на Париж.Раз он лез далеко в Европу,значит расчитавал на дальнейшее её подчинение.А что стоит его предложение Европе в 1947 получить всю Германию без исключения?Факты говорят о правоте Суворова

Это пишет некая мадам с псевдонимом и без интернет-адреса. При чем тут моя ╚Великая смута╩? При том лишь, что мне люди верят, получается с ее слов, а Суворову нет.

Прошу заметить: не я это написал, а дамочка, которая после опубликования своей мерзкой мысли о том, что Суворов защитник Гитлера и противник идеи войны 1941-1845, как Великой Отечественной, прав, засандалила на сайт ╚Русский переплет╩ в ╚Исторический форум╩ огромный пакет компьютерной грязи в виде разного рода значков и символов. Для чего? Для того же, для чего и написано ею вышеприведенное заявление. А зачем? Ответ прост: хочется врагам Московии обмазать собственным калом то, что свято для русского народа. А что бестолоково написала баба, да смешала время и понятия, что не знает она грамоты, то бишь не знает спряжений глагола и прочего, это не главное. Наверное, она - кандидат филологиченских наук из Бердичева или Бердянска. Вопросов дамочка задала много, ответы она будто бы знает. Спорить с ней практически не о чем. Это не знаие, а убеждение, то есть неумение не только спорить, но даже и мыслить связно.

╚Великая смута╩ - это книга о событиях, бывших у нас четыре сотни лет тому назад. Ассоциации, которые рождает смута 17 века у наших современников, были заложены в хронику, потому первый рецензент романа, покойный писатель Георгий Караваев (Москва) назвал еще в 1995 году свою статью о ╚Великой Смуте╩: ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩. В романе теперь нет реминисценций на современные темы, как это было в первом варианте первых двух томов ╚Великой смуты╩. Их по требованию издательства ╚Центрополиграф╩, которое подписало договор на издание хроники, я вымарал, о чем теперь и не жалею. Впрочем, издательство ╚Центрополиграф╩ обжулило меня, заставив не вступать с другим издательством в течение двух лет в переговоры на издание книг, а сами просто не стали заниматься с запуском хроники в производство. А потом хитро поулыбались и предложили судиться с ними. Но в Москве.

Это тоже типичный ход противников того, чтобы люди знали правду о смуте 17 века и не пытались анализировать современность, как это делает и авторесса приведенного вверху заявления. Жульничество норма этого рода людишек, они-то и пропагандируют изменника Родины Виктора Суворова в качестве знатока истины. Им какое-то время бездумно верили. Но вот народ перебесился, стал учиться думать самостоятельно. И Суворов летит в сортиры в тех местах, где есть нехватка туалетной бумаги. А писал я о подлой сущности этого литератора в публицистических и литературно-критических статьях в 1980-1990-х годах, здесь повторяться не вижу смысла.

Почему дамочка не захотела писать свое мнение в ДК по текстам моих статей - ее дело. Тоже какая-то особенно хитрая подлость, наверное. Обычное дело у лицемеров, завистников и прохиндеев. Ревун - или как там его? - был и остается в сознании всякого порядочного русского и россиянина подонком, изменником присяге и долгу, похабником чести и оскорбителем памяти павших во время ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСЧТВЕННОЙ ВОЙНЫ миллионов наших матерей, отцов, дедов, парадедов, теть, дядь. Хотя бы потому, что он очень старается создать миф о том, что наши предки не защищались, как ныне защищается иракский народ, от агрессора, а были сами агрессорами. Дам по морде за такое не бьют, но в харю таким плюют.

Именно потому мне верят, а Виктору Суворову нет. И это здорово. Потому как сукимн сын Суворов пишет для того, чтобы изгадить все, что сделали жители России, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и других республик все-таки общей семьи народов, победивших- немецкий фашизм.

Вот и все, что хотелось мне ответить на приведенный здесь дословно пасквиль.

267876  2006-05-09 00:01:22
САРЫМСАК
- Молодец, Куклин. Хороший писатель, но странный человек.

267949  2006-05-16 19:15:47
Куклин
- Господин Сарымсак.

Спасибо на добром слове. Хотя, признаюсь, и не ожидал от тебя этих слов, Саша. И странный взял ты псевдоним. Сарымсак - это по-тюркски лук репчатый, а также все дикие луки вместе взятые. На твоей родине есть такой лук афлатунский. Очень едкий, очень горький и очень полезный для лечения от туберкулеза, например. Странный лук. Тем страннее, что адрес, поставленный тобой на твоем сообщении, не открывается, вот и приходится писатьб тебе через ДК, хотя это и неучтиво в данный моменть. Рад, что ты выздоровел, что операция прошла успешно. Поздравляю тебя, желаю здоровья и свежих сил для написания дальнейшей нетленки. А я вот через неделю уматываю в санаторий. Так что,если нравится роман, читай его дальше. С приветом семье.

Валерий

268959  2006-09-27 23:16:14
Ерофей
- Манн, Манн, манн! Профессор, хоть и ташкентский! О чём вы пишете? Да если вы собрались учиться истории по роману Куклина, то теперь мне ясно откуда у нас такая идиотская история! В вашей истории, как в книге Куклина нет ни слова исторического. Даже имена и те почти все перевраны, старики получились молодыми, а огороды превратились в города. Да этому сукину сыну Куклину толькоб пасквили строчить. А вы историю по нему учить. Только я подозреваю, что даже эту, с позволения сказать, рецензию, прохвост Валера сам накатал. Как и многие другие. Ай, яй,яй! Не хорошо. А ещё коммунист!

268965  2006-09-28 12:33:10
Куклин - Ерофею
- Мне кажется, что под этой кличкой прячется все тот же вечный мой геморрой Аргоша. Должен сообщить сему двуглавому и двуименному, что писать о себе статьи не имею привычки и не вижу никакого в том интереса, мне это скучно. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить оную на то дело, которое не нравится. Профессора Иманалиева знал шапочно Восток слишком почитает иерархию, чтобы допускать до тесного сближения и товарищеского общения именитого ученого и редко печатающегося литератора, тем паче в Узбекистане, где профессор узбек, а литератор русский из Казахстана. Но взаимное уважение друг к другу мы испытывали. И терминологией подворотен, свойственной Аргоше и Ерофею, в общении не применяли. Хотя время было перестроечное, масса узбеков, киргизов, казахов и лиц других национальностей вовсю переписывали историю своих территорий, основываясь не на результатах археологических исследований и анализа письменных источников, а по принципу ОБС (одна бабка сказала), что обеспечивало их финансированием из ряда ближневосточных стран и даже из Запада, быстрым ростом в научных званиях и выходом то одной, то другой инсинуационной книжки со смехотворными тиражами, но с огромными гонорарами и с великой рекламой во враз пожелтевших СМИ.

Профессору Иманалиеву, ученому старой школы, вся эта свистопляска вокруг истории Великой Степи со вцепившимися друг в друга псевдоучеными, спорящими о том, какая из наций главенствовала и должна главенствовать на территории бывшего Великого Турана (по терминологии Фирдоуси), была глубоко противна. Именно этим он привлек мое внимание, именно потому я передал ему первый вариант первого тома ╚Великой смуты╩ для рецензии еще в 1995 году. Он согласился выбрать время для прочтения рукописи только потому, что пьеса моя ╚Мистерия о преславном чуде╩ показалась ему написанной очень честно, уважительно к степным народам, шедшим в конце 14 века на Русь во главе с Тамерланом, хотя и признающая, что этот поход был агрессией, едва не приведшей к катастрофе всей восточно-славянской цивилизации. Он так и сказал. А я спустя несколько месяцев отбыл в эмиграцию в Германию, и вскоре забыл о том давнем контакте, ибо сменился не только образ жизни, но и окружение, язык общения, возникла необходимость адаптироваться к новому миру, налаживать новые контакты с издательствами и СМИ.

╚Великую смуту╩ тут же разодрали на отрывки, стали публиковать, переводить, появились совершенно неожиданные рецензии (например, статья известного в свое время московского писателя Георгия Караваева ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩, вышедшая в ганноверской газете ╚Контакт╩). И вдруг звонок из Москвы моего давнего друга Александра Соловьева, ставшего к тому времени одним из самых знаменитых в России антикваров, что меня разыскивает какой-то ташкентский профессор со статьей о ╚Великой смуте╩. Было это уже в 2000 году, когда на ╚Великую смуту╩ была написана даже одна очень осторожно несогласная с моей позицией статья известного популяризатора науки санкт-петербуржца и кандидата исторических наук Цветкова. Написана она им была по заказу издательства ╚Центрополиграф╩ (Москва), подписавшего договор об издании первых четырех томов, но так своей обязанности не выполнившего. Все остальные статьи, в том числе и написанные на немецком, казахском, узбекском, английском, польском, чешском и шведском языках, были доброжелательны, если не сказать, что хвалебны. Получив рецензию профессора и его телефон от Соловьева, я созвонился с Иманалиевым и тотчас выслушал укор за то, что публикую отрывки романа в иноземной прессе, да еще в эмигрантской, повышая тем самым статус прессы, продолжающей войну с моей и его Родиной. Я с его логикой согласился, печатать отрывки ╚Великой смуты╩ в эмигрантской прессе отказался, Если, начиная с 2001 года где-либо за границей России публиковались оные, то я к этому отношения не имею, это публикации пиратские, без моего разрешения и без выплаты мне гонорара.

Со статьей профессора оказались знакомы в академических кругах России и ряда стран СНГ, в результате чего стало возможным предложить оную челябинскому совместному русско-британскому издательству ╚Урал ЛТД╩ в качестве предисловия. Но издательство сменило название, переключилось на издание кулинарных рецептов, все гуманитарные проекты закрылись и статья опубликована не была. Спустя полтора года профессор Иманалиев скончался от инсульта. У меня лежит его письменное разрешение на публикацию этой статьи с переводом гонорарных денег ему либо членам его семьи, а также согласие на публикацию без гонорара. В знак памяти о человеке, которого я знал практически заочно и очень уважал, я и поставил эту статью в ДК в качестве отзыва на первые главы ╚Великой смуты╩.

Что же касается заявления Ерофея о том, что имена персонажей романа напутаны, тот тут провокатор ошибается. Данные тексты внимательно прочитаны рядом редакторов высочайшей квалификации, в том числе и одним из авторов РП, бывшим первым заместителем главного редактора журнала ╚Сибирские огни╩ (старейшего литературно-художественного журнала России, особо почитаемого читающей интеллигенцией Академгородка города Новосибирска) В. Ломовым, а также заведующим тамошним отделом прозы В. Поповым, литературным критиком и собственным корреспондентом ╚Литературной газеты╩ В. Яранцевым. Хотя при написании кириллицей ряда иностранных имен возможны и разночтения. О подобных казусах не раз писалось при анализе произведений Н. Гоголя, Ф. Достоевского, переводов А. Мицкевича, Сенкевича и других. Более того, в старославянской транскрипции дошли до нас многие имена исторически значительных лиц в разночтении, ибо правил грамматики, как таковых, до первой петровской реформы языка и письменности на Руси не было, а ряд текстов начала 17 века вообще был написан без использования гласных букв и без раздела предложений на слова. Наиболее ярким примером разночтения имени собственного может служить глава Пыточного и Тайного Приказов при Борисе Годунове его двоюродный дядя Симеон Микитыч Годунов, которого для удобства чтения современным читателем я назвал Семенном Никитовичем. Это в рамках, допущенных нормами русского языка, корректирование имени собственного. Что касается имен русских дворян и аристократов, то за основу были взяты бумаги Разрядного Приказа с корректировкой по спискам, опубликованным АН СССР в 1949 1957 годах издательством АН СССР под редакцией академика Н. М. Дружинина. На базе именно этого издания пишутся в русскоязычной литературе, журналистике и науке вот уже в течение полустолетия и все польские имена, вплоть до наисовременнейшего исследования ленинградско-петербургскими учеными так называемых дневников Марины Мнишек. Разночтения этих имен собственных возможны только с книгами польского популяризатора К. Валишевского, автора весьма остроумного, откровенного националиста, но порой весьма небрежного. Также следует относиться и к книгам известного украинского историка Н. Костомарова, который вслух и много раз заявлял, что многие постулаты и факты в его книгах выдуманы, но, в связи с тем, что они МОГЛИ БЫТЬ ПО ЛОГИКЕ ДЕЙСТВИЯ, они были на самом деле. При таком подходе в деле разрешения тех или иных научных проблем возникали и изменения, подмены имен и событий в его трудах. Но ведь он и называл свои книги романами да портретами, не так ли?

Теперь по поводу брошенной мимоходом оплеухи о том, что старики в моем романе ╚получились молодыми, а огороды в города╩. Спор бесперспективный. Что не по-русски это выражено и не важно уж, суть ваших претензий ясна. Дат рождения многих исторических персонажей не знает никто, очень много разночтений по этому поводу даже в отношении такой яркой и знаменитой фигуры Великой Смуты, как Шереметьев, не говоря уж о князе Долгоруком. Не работали ЗАГСы в то время, церкви строили деревянными, многие книги в них сгорали. Но косвенные данные все-таки есть. К примеру, Царь Василий Иванович Шуйский взошел на трон в возрасте 54 лет, а Марина Мнишек вышла в 15-16 лет (разные польские источники сообщают о том по-разному) за первого самозванца замуж. Отсюда вынужденность романиста придерживаться одной конкретной хронологии. Я взял за основу ту, что признана академической исторической наукой той же Европы, данные которой совсем не разнятся с нашей русской, о которой вы в своем письме столь пренебрежительно отозвались, Ерофей.

Этимологический словарь Фасмера действительно производит слово город от огороженного крепостной стеной места, равно как и таким же образом объясняет происхождение слова огород, как огороженное плетнем место выращивания овощей и корнеплодов. Потому вполне возможно, что вам известно о существовании огородов по имени Москва, Рязань, Подольск, Стародуб, Елец и так далее, которые вам кажутся географическими пунктами более значительными, чем одноименные с ними города, я не смею мешать вам, но признайте и за мной право верить не только старинным летописям, но и своим глазам, видевшим практически все описанные в этом романе географические точки наяву.

Хочу отметить, что ваша столь яростная и вполне претендующая на пошлость реакция на ╚Великую смуту╩ случилась после выхода именно тринадцатого продолжения, где второй самозванец назван Жиденком и поддержана самая достоверная из версий об иудейском происхождении Лжедмитрия Второго, тушинского вора. Версия эта почиталась фактом непреложным и не подлежащим сомнению вплоть до 1830-х годов, послуживших началом тихой агрессии иудейской идеологии в русскую культуру. Тогда-то и стали возникать новые версии, которые понемногу превратили абсолютный факт в одну из версий лишь, а с приходом к власти большевиков и вовсе превратили тот самый факт в миф вредный, а потому требующий сокрытия и забвения. Сама попытка реанимирования этой проблемы анализа личности второго самозванца оказалась в СССР под запретом в те годы, и продолжает оставаться таковой по сии дни уже в России. Мне неизвестно сколь-нибудь серьезных научно-исследовательских работ по этой теме на русском языке, но я знаком с рядом работ польских историков периода правления там Пилсудского, в которых анализ старых русских и польских хроник, мемуаров и ряда других документов убедительно доказывает все те детали жизни Богданки, что описаны в моем романе. Они имели место и касались именно того человека, который вовсе не был сокрыт под маской Лжедмитрия Второго.

При этом, вам следует учесть, что польские хронисты 17 века не могли быть антисемитами по той причине, что беглые из Западной Европы иудеи были приняты польским королем с почетом, имели ряд льгот от него и его преемников, что ставило польских хронистов относиться к прибывшим из Германии и Франции иудеям с большим уважением и даже со страхом. А также вам следует учесть, что Россия в начале 17 века еще не ощутила сладости иудейско-ростовщического ярма, она забыла об указе великого князя Ярослава об изгнании иудеев с территории древней Киевской Руси, относилась к лицам иудейского вероисповедания, как к ожившим мифологическим страшилкам, вроде лешего, знали о них по пересказам церковными батюшками историй из Евангелий о том, что те кричали Христу: ╚Распни! Распни!╩ - ну и что? Они и сами кричали так не раз, ходили на казни, как в театр, при случае лютовали не менее Самсона, убившего ослиной челюстью десять тысяч филистимлян - великих мореходов, изобретателей денег, как эквивалента стоимости товара, способа написания слов буквами, ставшего впоследствии еврейской письменностью справа налево, и так далее. Русскому народу до 1830-х годов было глубоко наплевать на наличие где-то в вечно недовольной Русью Западной Европе лиц, верящих в Иегову, а не в Саваофа, они думали о Богданке: ╚Жид? Ну, и жид. Лишь бы человек был хороший╩, - как впрочем, в большинстве своем думают и сейчас.

Если бы вы прочитали предложенные на РП главы внимательно, вдумчиво, то обратили бы внимание на то, что Богданко изгой в обществе иудеев польско-русского приграничья, не признан общиной сразу по ряду причин, которые для иудейского патриархального общества являются сакральными Богданко признан дитем не матери своей, а демонихи, потому он лишен родительской ласки, потому в нем формируются определенного рода наклонности, направившие его на путь, условно говоря, преступный. Я плохо знаком с догматами иудейской религии и, вполне возможно, что упоминание о пережитках иудейского язычества является кощунством, но, коли до сего дня оные остались в иудейском обществе и даже обсуждаются в израильской прессе, то у меня есть все основания верить тому, что четыре сотни лет назад оные пережитки имели место в местах компактного проживания лиц иудейского вероисповедания, потомков древних хазар.

Слова ╚Бляжьи дети╩, обращенные из уст Богданки к своим русским подданным, возлюбившим самозванца за смелость его, не выдуманы мной, они неоднократно цитируются и в русских хрониках, и в польских. Это выражение, следует полагать, было любимым у Богданки при обращении к русским. Я же использовал его в романе всего однажды. Если вы решитесь все-таки прочитать роман ╚Великая смута╩ внимательно, то вы узнаете о том, какую роль сыграла именно иудейская община в уничтожении Лжедмитрия Второго. Тупая агрессия, подобная вашей, лишь разжигает у читателей желание видеть в Богданке современных Березовских и Чубайсов, а заодно во всех евреях видеть своих врагов. Признайтесь, для этого у народов России есть основания, а ваше провокационное письмо должно было вызвать у меня именно такого рода реакцию. Но в 17 веке подобного нынешнему конфликту не было. Философия существования всех народов на земле заключалась всего лишь в выживании под игом собственных феодалов и защите своих религиозных убеждений от агрессии иноверцев. И для еврейского народа, кстати, тоже. Только вот у евреев не было своей аристократии, как таковой, это было общество власти плутократов, то есть видимости демократии при диктате денег, в какую сейчас они превратили весь мир. Народ еврейский, как тогда, так и сейчас, стонет со всем миром под игом ростовщиков, а всевозможные Богданки Чубайсы и Богданки Гайдары рвутся на русский престол. Вот и все

268970  2006-09-28 17:17:09
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268971  2006-09-28 17:26:48
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268972  2006-09-28 17:26:51
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268973  2006-09-28 17:38:35
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268979  2006-09-28 18:58:11
"Дурак"
- Г.сочинитель! Ни один дровосек не может срубить могучий дуб! Если дерево повалилди, значит оно уже начало гнить!

Я уже говороил тебе и твоим тованищам-болтунам по писательскому цеху: пишите о том, что знаете.

А разбираетесь вы и очень хорошо в водке, бабах и бане!

Сочинительство для одних род недуга, для других - самоллюбования, для третьих - гордыни.

История не для богемной болтовни.

268980  2006-09-28 19:13:01
Kуклин
- Вере Радостной

Сообщаю, что до концовки еще далеко. Великая смута закончилась, по мнению одних историков, в 1613 году, когда пришел к власти Михаил Романов, по мнению других - в 1614 году, когда был казнен Заруцкий, по мнению остальных - в 1618, когда от московского престола отказался польский королевич Владислав и началась первая мировая война в Западной Европе, именуемая Тридцатилетней. То есть тут пока что нет и половины всей хронологии, чтобы говорить о концовке, только начало пятого тома "Лихолетье".

268983  2006-09-28 19:20:37
Немирович-Данченко
- Да я уже понял . :))Даже глупых вопросов больше не задаю, если Вы заметили , уважаемый :))

268984  2006-09-28 19:51:49
Куклин
- Дураку

Вы пробовали рубить деревья? В течение ряда лет это было моей основной профессией - рубить и сажать деревья. Живой, свежий дуб рубить не так уж и трудно, к вашему сведению. Куда трудней рубить вяз мелколистый или туркестанский (карагач), если он сухой. Но при известном упорстве в течение нескольких дней можно справиться и с ним. А легче всего и веселее колоть ольховые чурки - любимое занятие Николая Второго. Кстати, железное дерево - каркас кавказский - действительно тонет в воде, так как удельный вес его высок, но оно очень хрупкое, сломать его в состоянии ребенок. А вот тополь бальзамический свежеспиленный рубится легко, но, высохнув, превращается к кремень. "Великую смуту" я пишу уже 29-й год, то есть тут вы правы - труд колоссальный. Но не дубовый. Может быть... секвойный? Секвой я еще не рубил. Сравнивать не с чем.

Что касается вашей просьбы написать специально для вас произведение эротического жанра, то в качестве переводчика я выпустил не то пять, не то шесть книг весьма интересной авторессы К. де ля Фер из серии "София - мать Анжелики", за которые мне издатель не заплатил, но выпустил довольно большим по современным меркам тиражом и распространяет по весям Руси. Советую почитать, если вас действительно волнует проблема телесного контакта мужчины и женщины с элементами приключений. Если пришлете свой интернет-адрес, то вышлю вам и компьютерную версию. Всего готово к публикации восемь томиков из двенадцати. Но стоит ли кормить такого рода издателей и работать над сериалом дальше? А ведь этот еще и из приличных - профессор, доктор филологических наук. Но вот облапошил. Стало быть, по логике нынешней жизни если вы - Дурак, то я - кто? Должно быть, "лопух, которого кинули". Сегодня получил авторские экземпляры двух немецких журналов и сообщение, что деньги за публикацию будут переведены на мой счет. Удивительно, правда? Из серии легенд о Советском Союзе. Но это - не легенда, это - факт. В советское время мне за мою литературную работу всегда платили не только хорошо, но и вовремя. А сейчас порой удивляются, почему это я не собираюсь платить за публикации и за книги. Мир вывернулся наизнанку... сквозь заднепроходное отверстие, должно быть.Оттого и лесорубу уже не свалить какой-то там паршивый дуб.

Валерий Куклин

269004  2006-09-29 18:16:39
Полещук
- Нет,Валера . Все в жизни пробовал,а вот дрова никогда не рубил . Решил, что пусть хоть руки целы останутся . Я бы лучше посадил кого-нибудь( или что-нибудь , не знаю, как это првильно по-русски пишется ) . Да ,знаю я всяких людей, только тебе-то что ? Разговор-то ни об этом . Да и не я его первый начал . Чуть что,так сразу - Васька , что я вам,козел отпущения ? Или таких дураков нынче больше нема ? так я и сам знаю.Ты ж посмотри,до чего человека довели- он ведь не пишет, а отсреливается, как старый партизан . Это ведь в кино все просто - там белые, тут красные . А в жизни все вроде бы одеты одинаково и говорят одно и то же , а на деле так хоть глаза к затылку приклеивай . Не так что ли ?

269005  2006-09-29 19:04:27
Просто Васька
- Слушайте,пацаны,отличная статейка ! Очень рекомендую , надеюсь, автор такому "панибратству" не обидется . Георгий Хазагеров, доктор филологических наук профессор "Поэтическое творчество Владимира Высоцкого в контексте Древней Руси и Советской России" http://www.relga.rsu.ru/n29/rus29.htm

269009  2006-09-29 20:27:37
Куклин - Просто Ваське
- нет, ну,ты, в натуре, полный абзац! Статья - кайф! Про любовницу Пушкина и Байрона ваще клёво. Я балдею.

Ну, а если по-русски, то спасибо. Познакомился с замечательным сайтом,издаваемым чудесными и интеллигентными людьми. В статье о Высоцком не понравился только последний абзац. И глупо звучит - национальное государство США. Это про резервации индейцев, что ли? Или про Гарлем, Брайтон-Бич, про миллионы этим летом шедших демонстрацией протеста рабов-иностранцев? В целом же статья блестящая, позиция авторская ясная и четкая, без модных ныне витиеватостей, за которым стараются скрыть авторы критических статей свое истинное лицо. Странным показалось, что некоторые сноски сайта не открываются. Но все равно, большое спасибо вам, добрый вы человек Василий, за то, что открыли мне, кажется, целый новым мир.

С уважением и дружеским приветом, просто Валерий

269011  2006-09-29 21:22:42
Просто Васька
- Дорогой ВАлерий, всегда рад стараться ! Деревянные мозги - это еще не отсутствие мозгов . Я так надеюсь , по крайней мере :)) Потому как борьба за существование в нашем не слишком дружелюбном мире для дельфинов, начисто лишенных мозгов, явно не возможна . Опять бред написал, но уж так получилось .

269220  2006-10-15 17:05:37
Kуклин - Эйснеру
- Володя, здравствуй.

В принципе, ты прав, осуждая меня за то, что я публикую здесь всю хронику подряд, без перерыва. Читать оную полным вариантом колоссальный читательский труд, на который способно мало людей. Потому в бумажном виде он публикуется и издается отдельными кусками, называемыми книгами, объемом 15-17 авторских листов каждая. Каждый читает о том периоде смуты, который интересует его больше. Но писать хронику, как роман развлекательный, я себе не мог позволить. Потому как он в большей степени о нашем времени, чем, например, понравившийся тебе мой роман ╚Истинная власть╩ размером почти в 40 авторских листов, кирпичеобразности которого ты даже не заметил. И это нормально, это хорошо. Значит, меня читал читатель твоего типа, пытался осознать те проблемы, которые волнуют меня. А если ты чего-то не понял то и не беда, поймешь с годами или совсем не поймешь.

Рецензий на первые четыре тома у меня набралось уже более десятка, все, признаюсь, хвалебные. Критики не читали все махом, а пытались осмыслить книги поодиночке. И все отмечают необычность подачи информации, которую следует не просто понять, как знакомство с коротким периодом из жизни России, но и осмыслить, пронести сквозь свое сознание и сквозь сердце, держать в уме несколько сотен персонажей и вникать у ментальность предков наших, верящих, кстати, в то время в Леших, Домовых и прочую Нечисть, равно как и в Христа и в Бога. Некоторые фольклорные понятия, безусловно, в интернет-версии не до конца расшифрованы, ибо я почитаю здешнюю публику в достаточной степени образованной, формат не позволяет сделать больше сносок и комментариев, но это тоже ╚издержки производства╩, на которые приходится идти в этой публикации. При работе с профессиональным редактором эта муть в струе повествования очищается почти мгновенно. Требовать же от загруженного поверх головы рукописями авторов Никитина, чтобы он тратил время на возню с моим текстом, просто нехорошо. Надо давать ему время и место для того, чтобы проталкивать на сайт новых авторов, молодых, полных энтузиазма. Тебя, например. Кстати, я рекомендовал тебя в журнал ╚Крещатик╩, как прозаика, советую тебе послать туда рассказ ╚Охота на карибу╩ - это их тема. И еще раз прошу тебя выставить на РП свои очерки. В них есть нечто делающее тебя близким Дегтеву и с Нетребо.

Пишу столь расширенно потому лишь, что ╚Великая смута╩ - главное произведение моей жизни, за которое готов драться и которое готов защищать. Критиковать критикуй. Но не голословно, а с примерами и аргументами. Это позволит мне и редакторам еще раз проработать над недочетами текста. А так, как сейчас поступаешь ты, можно и облаять понравившиеся тебе мои зарисовки об эмигрантах в Германии таким, например, образом: ╚Нетипичные представители разных слоев эмигрантов, образы лишены индивидуальности и откровенно шаржированы╩. И это будет правильно, но без доказательств станет выглядеть совсем иначе. ╚Великая смута╩ при внешней развлекательности романа и при наличии большого числа приключенческих сюжетов, произведение, в первую очередь, философское, но написанное по-русски, без использования огромного числа иноязыких идиом, присущих произведениям такого рода. Именно потому так трудно идет роман к массовому читателю. Найти достойного редактора для этой хроники и тем паче комментатора, - колоссальный труд, а уж обнаружить достаточно умного, культурного и честного издателя в России и того сложней. Тем не менее, часть хроники дошла до небольшого числа читателей России, привлекла твое внимание, вызвала желание похвалить меня за другие вещи. Более простенькие, конечно. Спасибо тебе.

Что же касается столь яро защищаемого тобой Иоганна Кайба, то сей внешне милый толстячок связался с правыми радикалами ФРГ только для того, чтобы уничтожить наш единственный в Западной Европе русский детский музыкально-драматический театр ╚Сказка╩. Ты считаешь, что это дозволительно ему делать только потому, что ему захотелось посытнее поесть? Я уверен, что ты ошибешься. Это перестройка по новогермански, не более того. А уж Аргошу защищать тем более не стоило бы. Мы ведь с ним просто тешим друг друга: я отвлекаю его ядовитое внимание и время от более ранимых авторов, он делает вид, что борется с моей то необразованностью, то чрезмерной образованностью и длится это вот уже года три. С перерывами, разумеется. Мне, пенсионеру, это привносит в жизнь немного дополнительных эмоций, для него до сих пор не знаю что. Но мы друг другу интересны.

Мне было бы обидно потерять тебя для именно русской литературы, ибо ты в качестве недавнего эмигранта запутался ты в Германии, как путник в трех соснах. Перестройка и эмиграция вообще поломали многих людей, вывернули их наизнанку. Пример Кайб, который здесь симпатизирует фашистам, а в СССР был и секретарем парткома, заместителем директора ДК при оборонном предприятии, гордился тем, что был допускаем к целованию ног первого секретаря райкома КПСС и даже из самого ЦК ему дозволили играть роль вождя мирового пролетариата, стоять на броневике и заявлять: ╚Вегной догогой идете, товагищи!╩ На Севере мы бы с тобой и руки не подали ему ни тогдашнему, ни сегодняшнему. А сейчас ты его защищаешь. То есть изменился. И уже не тот. Потому и не получается в полной мере рассказов у тебя джеклондоновских, романтических по-настоящему, что чавкающая германская жизнь не только засасывает нашего брата, но и заставляет менять приоритеты. Здесь не бывает, как в песне Высоцкого: ╚А когда ты упал со скал, он стонал, но держал╩. Здесь они режут веревку.

Желаю творческих удач тебе, Валерий--

269226  2006-10-15 21:03:54
Черемша - Аргоше, Куклину и Эйснеру
- Прежде обращусь к Аргоше. Признаюсь, уважаемый, что с большим интересом слежу за вашей многосерийной пикировкой с Куклиным. Местами она бывает грубоватой, местами веселой, но неизменно увлекательной. Поэтому прошу вас не разрешить оставаться Куклину не только читателем, но и писателем. Теперь пару слов о Куклине. У этого человека, как мне представляется, наличиствует некая сумашедшинка. Но это для художника, музыканта, писателя скорее плюс, т. е. достоинство, нежели недостаток. Его "Великую смуту" пока не читал, а вот рассказы и публицистика у него на высоком уровне. Хотя иногда его конечно заносит, но кому от этого плохо? Его героям? Так пусть не подставляются. Эйснер тоже не прост. Сумасшедшинки в нем вроде нет, но себялюбие чрезмерно. Ох, чрезмерно. Так мне показалось. Но оно для писателя тоже скорее плюс нежели минус. Он ведь не в Церкви служит. Да, некоторые его вещи перегружены киржакскими словесами и всякими северными терминами. Но может быть для них, для северян, это как раз и есть тот самый одесский цимес без которого ни Бабель, ни тетя Хайя обойтись не могут? Вообще то Эйснер, как понимаю, из немцев. Так почему ему не рассказать бы как живется-можется в Германии. А? кстати, о негоромкой правде нашего времени. Недавно прочел в одном московском журнале дневники бывшего ректора Литинтитута Сергея Есина. Интереснейшее, доложу вам, чтиво! Пользуясь случаем обращаюсь к руководству "РП" напечатать их. Аргоша, оставайтесь прежними и не меняйте на склоне жизни привычек. Вперед на Куклина! Того же самого желаю Куклину. Эйснеру уже пожелал, а редлколлегии порекомедовал. Я.Ч.

269229  2006-10-16 02:33:27
Аргоша
- 269220 = Kуклин = 2006-10-15 17:05:37
Но мы друг другу интересны.

Это вы зря,Куклин.
Человек подобного разлива мне ну никак не может быть интересен. Максимум что могу - посочувствовать, как вам, так и тем, кто принимает вас всерьез.

269241  2006-10-16 11:22:06
Kuklin
- АРГОШЕ

Спасибо, что признали за человека. Вас вот на сайте называли не раз собакой.

269252  2006-10-16 21:38:39
В. Эйснер
- Куклину. Валерий! Спасибо, что напомнил о "мамонтовых" очерках. Отошлю Никитину, может поместит. Международная экспедиция эта - единственная в своёмроде на планете. Кстати, знаешь ли ты, что "мамонтовый" ледник в Хатанге в позапрошлом году обокрали? В полярную ночь спилили замок и вынесли из 96 бивней с полста самых ценных, распилили их на части и отправили в мешках с рыбой в Москву. Там не поделили "бабки", один на другого стукнул и пошла писать губерния. (Но взяли только двух исполнителей, главные лица остались в темноте). Меня уже второй год не приглашают. Экономят на "дорожных". Да и работают теперь в основном в Якутии, хотя таймырский костный материал много моложе (сартанское оледенение). Я не в обиде, хотя, конечно, как весна, так "сердце тама". Пять лет из жизни не выбросишь. Успехов тебе, Эйснер.

269259  2006-10-17 10:30:34
Kuklin - Эйснеру
- Володя! Это же - тема! Срочно пиши о мамонтовозах.

269843  2006-11-17 12:44:25
Липунову от Куклина
- Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся общегерманский съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй демократов о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-социализма и к Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюрреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиардодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эрих-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП: короткий рассказ ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынужденое. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию на РП только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законам, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал спасибо. Отдельно. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269844  2006-11-17 13:29:57
Черемша
- Если то что пишет Валерий Куклин правда, то это кошмар. Если же это плод его литературной фантазии, то гениально.

269846  2006-11-17 19:23:36
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Коэн (Коган) снял издевательский фильм о казахах. Скажите господа, отчего в США позволено издеваться над целым народом?

Отчего Холокосты повторяются со страшной, пугающей периодичностью, вот уж несколько тысяч лет? Будет ли умный наступать на одни и те же грабли? Умный - да. Мудрый - нет.

269853  2006-11-17 22:16:37
Валерий Куклин
- Черемше. А что вам кажется плодом фантазии? То, что у нацистов был съезд в Берлине и что добрых две трети берлинскойполиции с симпатией относятся к неофашистам? Это не раз дискуссировалось в германской прессе. да и остальные факты - не плод вымысла, интерпретация их - уже моя. Очень интересно глянуть на все эти ранее названные мною события с точки зрения сюрреализма, как направления в литературе. А бояться, радоваться или бороться сэтим- дело каждого. Я просто хочу написать обэтом. Только и всего.

В. М. - у. Простите за опечатки - засунул куда-то очки, печатаю набоум Лазаря. Ваше замечание о том, что на уровне заплачстей человеческих разницы в нациях нет, справедливо, но тупому сознанию юристов недоступно. Русских тоже. Да и вся перестройка прошла под единственным лозунгом: Россию - русским, казахстан - казахам и так далее. Грузины вон осетин режут, не глядя на запчасти. И Аргошу спросите - он вам объяснит, отчего он - избранный, отчего нельзя отзываться о представителях иудейской конфессии критично. или спросите, отчего это с такой радостью бегут убивать граждане Израиля арабов, а те так и рвутся резать евреев. Понять вашу мысль о том, что все мы одинаковы, мало кому дано на этйо планете. У меня был друг - негр из Конго Сэвэр. Он, пока учился в СССР, говорил также, как вы, а лет через десять встретились - и он заявил, что белые все - недочеловеки, будущее планеты за истинными людьми - чернокожими. Чем он отличается от судей? только тем, что если бы олн услышал от ответчика, то есть от меня, что по дороге в суд на меня напали, отчегоя опоздал на шесть с половиной минут в зал заседаний, он бы хотя бы задумался, как постьупить. Но при неявившемся на процесс истце германский суд признал меня виновным в том, что я процитировал слова члена Совета безопасности России о гражданине России и Израиля в российской прессе, виновным. Сюрреалоистическая логика. Сейчас судят здесь турка - участника событий 11 сентября в Нью-Йорке. впечатление, что вся германская юстиция ищет способов и причин для оправдания его и освобождения. Третий раз возвращают документы на доследования, хотя подсуджимый сам вслух говорит в присутствии журналистов, что был дружен с участниками терракта и прочее. прочее, прочее. А на днях решили все-таки судить мальчика-турка, который имел более шестидесяти приводов в полицию за то, что грабюил людей, резал их ножом, правда не до смерти, отбироал деньги исовершал прочие подобные поступки. И что? Все знают, что его выпустят на поруки. Потому осуждение моей особы есть особого рода сюр. Гуманизм, он, знаете ли, сродни двуликому Янусу. Самое смешное, что Аргоша прав, меянр могут в последний момент и не взять на кичу - тюрьмы Германии переполнены, очереди большие, я знавал людей, которые сидели свои полугодовые сроки по три-четыре раза порционно. Только приживется человек - а ему пора выходить. Ибо место нужно уступить другому будто бы преступнику. Настоящие ведь преступники в тбрьмах зхдесь, как и в СССР было,не сидят. Это - основная норма всего римского парва и, сталобыть,всемирной юриспруденгции. За совет спасибо, но, как видите, он пришел с запозданием, да и не пригодился бы. Не мытьем, так катаньем бы мне не дали на процессе открыть рта. Мне даже сказали: мы вам полвторить поступок Димитрова не дадим. А роман обо всемэтом я писать уже начал. Жаль, что не успею его закончить к выходу книги "Евреи, евреи, кругом одни евреи". Все-таки такая нация есть. Хотя, по логике, быть ее не может. Нет ни собственного языка. ни собственной культуры, все набьрано по клочкам со всего мира, везде онеые являются крупнейшими представителями чуждых им по менталитету наций... ну. и другая хренотень. Все фальшивое, а смотри ты - живет, уще и душит остальных. Я как-то писал, что порой себя Христом, вокруг которого носятся иудеи и орут: Распни его, распни! Но это - шалость лишь.Христос проповедовал милосердие и подставлял лицо под удары и плевки. Мне подобные поступки чужды. да им не верят представители этой конфессии в то, что посыпавший главу пеплом искренне сожалеет о случившемся, будет верным холопом им. Они предпочитают врагов уничтожать. Это - очень парктично. Потому и склонятьголвоу перед ними,искать объяснения перед судом - подчиняться их правилам игры, при исполнении корторых ты заведомо обречен. Галлилей вон,говорят,держал фигу в кармане. Думаете. они это забыли? Ведь и его судили. И сейчас судят в Карелими за то, что русских порезали чеченцы, русского. И, говорят, преемников Менатепа-банка сейчас взяли за шкирку. между тем, работники Менатепа - в руководстве аппарата президента России. Сюр чистейшей воды! Я сейчас бы "Истинную власть" полностью переписал бюы в сюрреалистическом духе. Ибо сюр позволяет относиться ко всей этой вакханалии иронично. У Горина Мюнхгаузен сказал: "Слигком серьезнео мыживем!" Я бы добавил: "А потому и не живем вовсе". А жить надо успеть. Мало времени осталось. В россии сейчас зима, например, красота в лесу! Здесь - слякоть и леса какие-то затрапезные. И поспорить можно только по интернету. Валерий

269855  2006-11-17 22:34:57
Липунову от Куклина
- Здравствуйте, Владимир Михайлович. А что за фильм создал Коэн о казахах? Я, признаться, в неведении. Но если он американец, то и не удивительно. Просмотрите их нелепого "Тараса Бульбу". Хотя "Прощай, Гульсары" когда-то они сняли хорошо. Пейзажи, раскадровка, музыка... Психологию не всегда учяснили для себя. А в целом хорошо. О казахах вообще нельзя неказахам снимать, особенно русским. Настоящего казаха вообще-то описал как следует один человек - Абай Кунанбаев в "Словах назидания". но попробуйте показать казахов именно такими - станете им истинным врагом. А если в обеих столицах Казахстана фильм понравился, то Коган джействительно создал дрянь. Если же фильм крутят на простынях в степи либо покупают в селахдля простора на теликах, то ошибаемся мы с вами. Валерий

269856  2006-11-17 22:56:04
Черемша - Куклину и ВМ
- Наконец то я все понял. Валерия Куклина отправят на кичу потому что в Берлине состоялся съезд нацистов. И еще тут присоседился гражданин Израиля, который все замутил и о котором Куклин сказал правду. Но при чем здесь турок, который до 11 сентября дружил с арабами, которые взорвали башни? Хотя малолетний турченок, резавший немцев (более 60 человек) и оббиравший их, должен в некоторой степени пролить бальзам на истерзанную плоть Владимира Михайловича. Тем более, что его оправдают. Теперь исключительно к ВМ. Владимир Михайлович, несколько раз перечитал ваши тексты за ╧╧269848 и 269847 и мало что понял. То есть совершенно ничего не понял, ибо вы в кругу прочего даете Валерию Васильевичу советы как ему себя вести на германском суде. Но суд то, коли он в Маобит собрался и даже сумочку упоковал, уже позади. Он же уже писал и про зубную щетку и про то, что читать ему там не дозволят. Теперь что касается определения национальности человека. Любого. Эта процедура, смею вам сообщить, достаточно прозаичная и даже обычная. По крайней мере в странах Западной Европы и в Северной Америке. Вы сдаете кровь в одном из научно-исследовательских институтов (да, да, не удивляйтесь, именно кровь и именно в НИИ) и простите узнать кем предположительно были ваши предки. То есть из каких регионов мира они происходят. И вам, исследовав вашу кровь, говорят, что в ней, допустим, 20% польской крови, 30% - русской, 40% - еврейской и 10% - китайской. Ну а уж кем вы, батенька, себя считаете не говорят. Это исключительно ваше личное дело. Можете, например, считать себя эфиопом. Или этрусском. А почему нет? Я, уважаемый Владимир Михайлович, не шучу. Ни сколечки. Определить состав крови любого "гомесапианса" не представляет сегодня никаких проблем. И об этом, уверяю вас, знают очень многие. Если у вас есть друзья-приятели, дети которых учатся на медицинских факультетах в США или в ЗЕ, обратитесь к ним и получите четкую, а гланое подробную информацию. Стоит, кстати, данная процедура сравнительно немного, но вот сколько конкретно сказать затрудняюсь. И напоследок еще раз обращаюсь с просьбой как то конкретизировать так и непонятые мною ваши тексты. Интересно все таки, что вы этим хотели сказать?

269858  2006-11-17 23:42:58
ВМ
- Валерий Васильевич!

Читайте,например здесь.

Фильм запрещен для показа в России. Лента.Ру - либеральная легкомысленная тусовка. По названию фильма, найдете полную информацию.

269859  2006-11-17 23:26:00
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Черемша!

Вы своим примером только льете воду на мою точку зрения. Человек не может быть на 30 процентов живым, а на 70 мертвым. Кроме того, даже если бы анализ крови показал бы 100 процентов, я бы, как естествоиспытатель спросил, а чего 100 процентов? Вы что имеете анализ крови, древних шумер? или царя Соломона? Или Чингизхана? Понимате, есть такая болезнь ОРЗ. Приходит врач, берет анализы и говорит - ОРЗ.

Спросите у своих знакомых медиков, что такое ОРЗ? Кстати, недавно отменили этот диагноз.

Но это все частности. Потому что вероятностное определение делает это понятие неопредляемым. А с точки зрения квантовой механики 100 процентной гарантии получить в принципе невозможно.

Чтобы привлекать науку, нужно четко понимать, что есть фундаментальная наука - физика (натурфилософия), а есть мнемонические правила, более или менее выполняющиеся (экономика, медицина, метеоведение, история).

Я не призываю сей час переубедить человечество. Просто надо понимать истинную цену словам.

Конечно нация - вещь чисто гуманитраная, и следовательно плохо определенная.

Абсолютное знание - удел религии. Но религия - если это не лжерелигия - не признает наций ("Нет ни Элина ни Иудея").

269860  2006-11-17 23:49:02
ВМ
- Кстати, чем менее фундаментальной является наука, тем она самоувернней. Например, с 1925 года физики согласились,что нельзя точно определить координаты и скорости тел. То есть есть принципиально недостижимая информация. А попробуйте поспорить с Фоменко насчет древней истории. У него все определено.

269862  2006-11-18 02:48:55
Черемша - ВМ
- Владимир Михайлович, прочел ваш ответ с пояснениями и понял - вы не просто физик, вы, батенька, дремучий физик. А так как я обожаю дремучих, то мы теперь с вами будем систематически дружить и регулярно переписываться. Короче, до связи.

269864  2006-11-18 11:41:13
Липунову от Куклина
- Спасибо за сноску.Теперь вспомнил, что читал в сайтах казахстанской оппозиции об этом комике. делает бабки мужик на деньги вывезшего за границы деньги бывшего казахстанского премьера, возглавившего оппозицию Назарбаеву. Беда в том, что казахстанские власти относятся к нему слишком серьезно и потому вооюбт с ним тупыми полицейскими методами. а против смеха есть одно оружие - смех. Теперь вот догадались, наконец, создать свое антишоу. А оно - опять пиар этому английскому прохиндею. Но придумать что-то более серьезное нельзя в Казахстане. там всем этим занимается как раз то, что называется коррупцией. Для борьбы с Коэном надо рпаботать над его текстами целой группе аналитиков, каковая работает на Коэна в СиЭнЭн, ибо там более всего боятся вступления в Евросоюз государства, имеющего столь стремтельный промышленный рост и столь активно уничтожающий безработицу, как Казахстан. Откуда возьмет Назарбаев аналитиков хороших, если оных разобрали родственники впо своим сусекам? Проще сказать: собака лает - ветер относит. Хотя, если быть откровенным, доля истины в критики англичанином политики Назарбаева есть. Хоть и крохотная, нор задевает казахстанские власти, привыкшие к тому, что само положение их в обществе обеспеячивает им почтение и уважение со стороны соплеменников. Кстати, в Казахстане имеется множество сайтов, которые куда критичней пишут о самом президенте республики и о проводжимой им политике. то есть вся эта возня с Коэном является, по сути, оплаченной ьбританцами пиар-компанией для комика. если кто желает, могу дать координаты, например, независимого комитета по защите прав человека в Казахстане, и других. С уважением, Валерий Куклин

269868  2006-11-18 18:53:05
HH
- Куклину - бред продолжается. Ремарк никогда не был евреем. Как и Томас Манн. Господи, где вы учились, господа, и чему?

269870  2006-11-18 22:39:19
Валерий Куклин
- Вдова Ремарка утверждает обратное. И чем вам не нравится еврейское происхождение Эриха-Марии? Разве от этого его произведения стали хуже? мЕНЯ В СВОЕ ВРЕМЯ ПОКОРИЛИ ЕГО "тРИ ТОВАРИЩА", книга, кстати, весьма откровенно иудейская. И отчего вам наплевать на Фейхтвангера? Он-то был писатель-антифашист убежденный, написал два замечательных романа о том, как работали нацисты с немецкими писателями, делая их послушными орудиями своего режима и пропагандистами своей идеологии. Что касается семейства Маннов, то ряд иудейских теологов их почитает людьми с еврейской кровью,включает в список выдающихся немецких евреев. Коли они врут - спорьте с еврейскими попами. А мне все Манны нравятся независимо от того, были они иудеями или вдруг выкрестами. Иудей Гейне оказался замечательным немецким поэтом, а Гитлер его не любил. Все перечисленные писатели над темой подобного спора изрядно бы попотешались. Когда хотите что-то сказать,некий с абривиатурообразной кличкой, справьтесь у людей сведующих в теме разговора. Вы, как я думаю, школьный учитель, раз столь уверенно утверждаете, что имеете на все готовые ответы. А сомневаться и искать информацию гораздо интереснее, поверьте мне. Валерий КУКЛИН

269871  2006-11-18 22:41:15
Валерий Куклин
- Липунову от Куклина

Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-0социализма и Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами стал признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиарднодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эри-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача сама лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП:, короткий рассказ о мальчике ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынуждено. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, мне следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию у вас только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законов, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал свое спасибо. Отдельное. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269872  2006-11-18 22:44:13
- Ай, да Черемша! Ай, да молодец! Был бы рядом, расцеловал бы заразу! Такая тема! А я было ее упустил. А ведь, благодаря вам, любезный друг, вспомнил! Эту тюлю про определение национальной принадлежности по крови я читал в подборках старых журналов (кажется, ╚31 день╩). Авторами антифашистских фельетонов в 1930-х были Валентин Петрович Катаев, Илья Эренбург и Михаил Кольцов. Что-то, кажется, и Мариэтта Шагинян накатала на эту тему. Теперь даже вашего разрешения не требуется на использование идеи существования этого ноу-хау в литературном произведении. Но для полной ясности (в каждой самой сумасбродной идее существует если не рациональное зерно, то присутствуют его пропагандисты), прошу вашего разрешения обратиться в биохимические лаборатории клиник Шаритэ и Бух, находящиеся в Берлине и являющиеся признанными мировыми лидерами в области изучения человеческих запчастей на биохимическом и молекулярно-генетическом уровне. Заодно предлагаю обратиться к специалисту в этой области российскому, выступающему на ДК под псевдонимом Кань. Он работает в одном из двух находящихся на реке Ока наукоградах и является довольно значительным специалистом в области изучения геномов, в том числе и человеческих. Было бы всем нам интересно прослушать комментарии профессионалов вашему заявлению и объяснения, касаемые причин отторжения привитых органов при трансплантации. Согласно вашей теории, получается, что печень араба не может быть привита к печени истинного иудея, а Бушу нельзя пересадить зоб Каедолизы Райс. Для меня ваше фантастическое сообщение всего лишь подсказанный ход для одной из сюжетных линий ранее названного сюрреалистического романа о сегодняшней Германии, а для них биохимиков и генетиков престиж профессии.

Если все-таки такого рода расистские лаборатории по национальной диагностике крови действительно существуют в Германии, не окажете ли любезность сообщить адреса. Я их передам общественной организации ╚Антифа╩, которые тогда непременно выделят средства на проверку качества крови хотя бы моей. Хотя уверен, что для того, чтобы разоблачить шарлатанов-расистов, антифашисты сами пойдут на сдачу крови. Со мной провести проверку легче. Я могу прокосить при заполнении анкет тамошних и выдать себя за глухонемого, но урожденного берлинца. Уверен, что буду, как минимум, шестидесятишестипроцентным арийцем в этом случае, ибо идеальный бюргер это слепоглухонемой бюргер. Дело в том, что в силу ряда причин мне удалось проследить свою родословную по отцовой и материнской линиям до 17 века, потому могу с уверенностью сказать, что ╚если кто и влез ко мне, то и тот татарин╩, а в остальном я славянин, да и морда моя (глянь на фото) чисто славянская. Но фото, мне думается, не заставят в этих лабораториях оставлять при пробирках. А также там не производят антропонометрических исследований черепов по методикам СС.

Мне вся эта идея с тестированием крови на национальную принадлежность кажется либо хитроумным ходом неонацистов, которые просто обязаны финансировать подобные исследования и использовать их хотя бы для того, чтобы с помощью подобных ╚анализов╩ отбирать в свои ряды ╚истинных арийцев╩ и удалять неугодных, но по той или иной причине сочувствующих им, либо ловким ходом герамнских аналогов нашим кооперативщикам времен перестройки, делавшим деньги не только на расхищениях, но и на элементарной человеческой глупости, в списке которых мысль о своей национальной исключительности стоит первой. Так что прошу вас подождать с научным комментарием вашему заявлению о наличии методов по определению национальности по крови. Пока писал, вспомнил, что есть у меня знакомый азербайджанец-берлинец, который являет собой внешне яркий тип арийца и говорит по-немецки безукоризненно. Дело в том, что у азербайджанцев, как и у болгар, немало лиц с голубыми глазами, светлыми кожей и волосами, хотя основной тип их, конечно, темноволосые и смуглые люди. Он с удовольствием поучаствует в этой комедии, мне думается. Он хороший человек.

Ваша информация крайне важна и в Израиле. По лености ли своей, по глупости ли, тамошние пастыри отбирают еврейских овец от иеговонеугодных козлищ с помощью комиссий, которые довольно долго и сурово допрашивают прибывающих со всего мира возвращенцев-аусзидлеров на землю обетованную. Там одним обрезанием не отделаешься, ведь и мусульмане имеют эту особенность, да и к женщинам там нет никакого снисхождения, а их и по такому признаку от ненастоящей еврейки не отличишь. Потому им бы предложенный вами метод анализа по крови пригодился особенно. Да и все правительства нынешнего СНГ с их лозунгами о национальной исключительности использовались бы в качестве права того или иного Саакашвили, например, на должность. Все-таки в Америке учился, черт знает, каких баб щупал в этом Вавилоне. Тема бездонная, обсуждать ее и обсуждать. Но уже, пожалуй, надоело. Еще раз спасибо. До свидания. Валерий Куклин

Пост скриптуум. Собрался уже отослать письмо это, как прочитал ответы людей уважаемых на РП. Они поразили меня тем, что все ученые люди тут же поверили вашей утке, возражая не по существу, а по частностям. Это говорит лишь о чрезмерном доверии русских людей к печатному слову. Вот вы сами попробовали проверить себя на кровные ваши составляющие? Они вас удовлетворили? Или вам неинтересно узнать, насколько вы немец на самом деле, хотя столь активно защищали русских немцев от покушений на страдания их предков?

269877  2006-11-19 04:16:40
- Уважаемый Валерий Васильевич, ну почему во всем чего вы не знаете или о чем впервые слышите, вы усматриваете происки неонацистов, иудейский заговор, мусульманский джихад и прочие злодейства? Ну можно по крови более-менее точно определить в каких регионах планеты проживали твои предки. И всё. И нет в этом никакой дьявольщины или зломыслия. Например, лично я знаю человека, который считал и считает себя немцем, но, как выяснилось, в результате этого анализа прцентов на 60 ирландец, а в остальном немец и украинец. Проведен этот анализ был в Гайдельберге по предложению приятеля его сына, учившегося там на медицинском факультете, в качестве лабораторной или еще какой то работы. Им (студентам) для опытов требовались волонтеры, у которых они брали кровь на подобное исследование. В ходе праздного разговора я узнал, что подобные исследования проводятся и в других городах Германии, в других странах, и что это хотя и не афишируемое, но вполне МИРНОЕ, а главное достаточно РУТИННОЕ занятие наукой. В данном случае медицинской. И нет в этом никакой, повторяю, дьявольщины или же очередного заговора неонаци в канун их очередного съезда, который будет проходить в Берлине или в Москве. Сам же я себе подобного анализа не проводил и проводить не собираюсь. Ни к чему он мне. Кстати, коли зашла об этом речь, то наверняка вы, уважаемый писатель, или ваши друзья-приятели, читали о том, что в иных лаботаториях планеты во всю и давно идут работы по созданию "чудо оружия", которое будет способно поражать исключительно представителей определнной рассы, а то и народа. Например, желтой, или арабов, или... Называется оно, если не ошибаюсь, генным оружием и относится к категории этнического, обладающего избирательным генетическим фактором. Поэтому, Валерий Васильевич, успокойтесь и соратников своих успокойте. Так ведь, мил-человек, недалеко и до мании. В данном случае преследования. Студентам медвузов, уверяю, нет никакого резона, а уж тем более желания, цедить из вас кровушку, чтоб затем передать пробирку с ней авторессе "Дедушки голодного". Хотя... Хотя написал это и подумал, а не стоит ли за всеми этими каверзами Шнайдер-Стремякова? Помните: "Предупрежден, значит вооружен!" Но это я уже не вам, это я Леониду Нетребо. Представляете, идет он поутру на автобусную остановку, а тут бац - Дедушка голодный с Антониной. С ног Леонида сшибли и, чтоб народ в заблуждение ввести, голосят: "Помогите, припадочный! Открытая форма ящура! Срочно требуется донорская кровь!" Народ, естественно, в рассыпную, а дедуле с Антониной только того и надо. Вывернули они Ленчику левую руку (ту что от сердца растет), горло коленом придавили и моментом шприц в вену вогнали. Народ на остановке, конечно, все видит, но приближаться опасается. Мало ли что? Мало ли кто? А злодеи, в смысле дедок с Антониной, тут же кровный анализ сварганили. Техника то у них шпионская, т. е. быстрая. И суют Нетребо прямо в самый его нос справку, заверенную главным санитарным врачем России господином Геннадием Онищенко: "Геноссе Нетребо является стопроцентным арийцем и родным братом Ганса Скорцени-Хмельницкого, который ежедневно будет пытать русско-татарского писателя Мусу Куклина в тюрьме Маобит, вынуждая прослушивать передачи блядской радиостанции "Мульти-культи". На тощак перед завтраком, перед полдником, вместо обеда и на ужин". Потом, значит, дедок с Антониной вскакивают, подхватывабт Нетребо и с криками: "Вы тут не стояли!", расталкивают народ, что на остановке и вскакивают в автобус. Леонид, который вообще то оказался Леопольдом Скорцени, орет водиле: "Сегодня под мостом, убили Гитлера молотком! На Берлин, козел, поворачивай! Без остановок!" И вот за окном уже проплывает средняя полоса России, Белоруссия, Польша... Здесь на заправке два карлика, очень напоминающие братьев Кочинских, попытались втюлить им паленую краковскую колбасу, сварганиную из мяса выдр, но узнав, что автобус угнан в России, и что вся группа направляется в Маобит к Мусе Куклину, моментально застыдились и скормили эту колбасу невесть откуда взявшемуся Аргоше. Тот задрыгал ногами и стал вроде как умирать, но не успел, так как из подлетевшей "Скорой помощи" выпрыгнул Эйснер в белом халате и с криком "Увезу тебя я в тундру" взял у Аргоши кровь. Естественно, на предмет выявления его предков по всем линиям и отправке поездом в район Сыктывкара, с целью подрыва оного и уничтожения Аргоши. Но, проведенный им экспресс-анализ выдал такое, что Эйснер, побелев лицом, и выпучив глаза, присев, прошептал: "Лев Давидович, так вы оказывается живы?!" "Жив, жив, Лаврентий!", - ответил ему Аргоша, и прищурившись поинтересовася: "Когда последний раз ты читал книгу Мухина "Убийство Сталина и Берии"? "Я вообще не читал", - потупился Эйснер. "То-то и видно", - усмехнулся Аргоша-Троцкий. "Срочно в Берлин! В Маобит! Нужно успеть взять кровь на анализ", - по-военному отчеканил он. "Неужели у Мусы Куклина?", - возник сбоку Леонид Нетребо. Но никто ему не ответил. А может и ответил, но он не услышал, так как вдруг налетел ветер сирокко, возникший в Африке и невесть каким образом достигший пригорода Варшавы. Стало сумрачно, даже темно и как то очень тревожно... Но, друзья, не отчаивайтесь, ведь Заседание, как говорил Великий Комбинатор, продолжается.

269878  2006-11-19 11:52:57
8 дней до Мабита
- Неизвестный недоброжелатель, отчего это вы (воспользуюсь любезным вам словом) все время лукавите? С первого же слова, ибо обращение ╚уважаемый╩ возлагает на вас ответственность продолжать речь в том же духе, а вовсе не в ерничающем, какое вы позволили себе, скрывая свое истинное лицо, которое расшифровывается мгновенно. Впрочем, если вам угодно оставаться инкогнито, я позволяю вам оставаться оным и далее. Вы слишком недавно появились на РП и ДК, потому не знаете, что Д. Хмельницкий, которого вы защищаете, действительно стоит во главе организации юных иудеев из числа детей выехавших их СССР беженцев от русского антисемитизма, которые организовались в так называемый ферайн, то есть общественное объединение, поставившего целью своей избавить землю Германии от могил советских солдат и уничтожить памятник ╚Алеша╩, установленный в Трептов парке тот самый: с воином, держащим девочку на руках и попирающим ногами порушенную свастику. Организация эта довольно активно агитирует в ряде районов Берлина, всегда в культурферайнах и гешефтах, принадлежащих континентальным беженцам от русских погромщиков, которым, по их твердому убеждению, помогали и вы с Ш-С, и дГ.

Передача на ╚Мульти-культи╩, пропагандирующая деятельность антирусского ферайна, борющегося с могилами воинов-освободителей, была выпущена в эфир 30 апреля 2004 года в русской программе и длилась более десяти минут без рекламы. В то время, как обычно передачи этой программы не превышают пяти-шести минут с рекламой. Обсуждение на ДК этого события не было оспорено присутствующим под здесь псевдонимом Д. Хмельницким, но вызвала неприятие одной из его покровительниц в лице Т. Калашниковой, пропустившей на одном из русскоговорящих сайтов статью Д. Хмельницкого, являющуюся панегириком деятельности нацистского преступника Отто Скорценни. Согласно сведений, полученных от специальной общественной комиссии по расследованию преступлений неонацистов Германии и их пособников ╚Рот Фронт╩ (г. Штуттгардт), руководитель названного отделения радиостанции является бывшим советским шпионом-перебежчиком, продолжающим сотрудничать с внешней разведкой Израиля.

Что касается сведений ваших о наличии исследований в мировой практике в области изобретения генетического оружия, то вы прочитали об оных в моем-таки романе ╚Истинная власть╩, который вам, как вы сказали, очень понравилсявам. Присутствующий на этом сайте биофизик с псевдонимом Кань высказал предположение, что эту и подобную ей информацию ╚слили╩ мне спецслужбы России. Это не так. Один из участников данных исследований был моим другом. Он-то и ╚слил╩ мне эту информацию уже во время перестройки, оказавшись без работы и незадолго до смерти. После чего косвенные подтверждения мною были получены в мировой прессе. Если бы вы внимательно читали текст романа ╚Истинная власть╩, то обратили бы внимание на то, что речь идет об аппарате Гольджи в клетке, который действительно является единственным отличительным признаком во всех человеческих запчастях на уровне всего лишь составляющих животной клетки. Анализ же крови на предмет национальной (не расовой, обратите внимание) принадлежности мог бы быть коренным революционным шагом в разрешении миллионов противоречий, существующих в мире, но НЕ ОРУЖИЕМ. Если бы можно было путем введения крови папуаса в вену уничтожить австралийца, то целый континент бы уже давно вымер. Потому получается, что ваш конраргумент представляет собой всего лишь иллюстрацию к поговорке ╚В огороде бузина, а в Киеве дядька╩. Я уж писал как-то на ДК, что почти до шести лет не знал русского языка, но говорил по-монгольски и по-тувински. Я почитал в те годы себя азиатом и смотрел на впервые увиденных мною в пять лет русских сверстников с подозрением. Если бы студенты Гейдельбергского университета взяли бы у меня кровь в пять лет, я бы им был признан прямым потомком Чингиз-хана, не меньше. Вашего друга-русского немца они определили в большей части шотландцем, ибо признали его едва заметный русский акцент таковым. Возникает вопрос: счет они вашему другу выписали? Представили документ на гербовой бумаге с указанием выплаты гонорара за список работ, с мерверштойером и сообщением о том, на основании каких юридических документов существует лаборатория, берущая с граждан ФРГ деньги для использование их крови в экспериментальных целях? При заполнении ежегодной декларации о доходах и расходах ваш друг включил указанную сумму в этот документ, чтобы по истечении мая-июня получить эти деньги назад уже от государства, как расход гражданина на нужды развития германской науки? Именно при наличии подобны (и еще некоторых) документов свидетельство о том, что ваш друг не русский немец, а русский шотландец, а потому не может быть гражданином Германии в качестве позднего переселенца, может оказаться действительным. К тому же, в письме Черемши, как мне помнится, говорилось не о студенческих шалостях и остроумных решениях ими финансовых вопросов (кстати, Гейдельбергский университет славился остроумными наукообразными провокациями еще в легендарные времена учебы в нем Гамлета, принца датского, традиции, как видно, не умирают), а о том, что мировой наукой подобного рода тесты признаны достоверными и имеющими право на использование оных как в мирных, так и в военных целях. Вы использовали в военных целях лишь дым пока, студенческую авантюру, позволившую ребятам выпить пива и посмеяться над неудавшимся арийцем. Я поздравляю их.

Но все-таки решил я на следующей неделе смотаться в Гейдельберг. Тамошние медицинский и антропологический факультеты мне знакомы, есть и профессора, с которыми мне довелось беседовать на одной из встреч в Доме свободы в Берлине. Да и расстояния в крохотной Германии таковы, что поездка мне обойдется на дорогу в 30-40 евро всего, да на прожитье истрачу столько же в день. Рискну сотенкой-полутора, сдам кровь свою и кровь азербайджанца весельчакам-студентам. Уж друг-то мой знает свой род основательно, до самого Адама. Если студенты обвинят какую-либо из его прабабушек в блуде и в наличии в его чистейшей высокогорной кавказской крови хотя бы одного процента крови европеида, с Гейдельбергским университетом вести беседу весь род его, известный, как он говорит, своими свирепыми подвигами еще во времена Александра Двурогого. Выеду о вторник (в понедельник сдам кровь в лаборатории берлинских клиник), а вернусь в пятницу-субботу. К понедельнику с тюрьму успею. По выходу на Свободу съезжу за результатами анализов. Тогда и сообщу вам их. Спасибо за адрес и за предстоящее приключение. Валерий Куклин

269879  2006-11-19 12:12:06
НН
- Куклину дело не в том, что люблю я или не люблю евреев или школьный во всем уверенный учитель, а в том, как Вы, г. писатель, по-панобратски обращаетесь с фактами и если они к Вашей кочке не липнут, то переходите на оскорбления. Об этом я Вам уже говорил по поводу ╚Шахматной новеллы╩ Цвейга, из которой Вы сделали ╚Королевский гамбит╩. Смута у Вас в голове. Ремарк 17-летним ушел на войну из католической школы, книги его жгли как антифашистские, а не как еврейские. И бежал он из Германии не как еврей, а ка немец-антифашист. И сестру казнили. В Оснабрюке есть музей, сходите. Есть энциклопедия Брокхауз и литературные на всех языках, есть романы Ремарка ╚Триумфальная арка╩, ╚Черный обелиск╩, ╚Тени в раю╩, откуда умный читатель может больше почерпнуть, чем у тех, у которых все гении должны быть евреями, а если нет, то сделаем их, а дурочки поверят. Богатенький Фейхвангер в Америке, помогавший всем беженцам, даже не принял Ремарка, потому что он немец и начхать ему было, что Ремарк антифашист. А у Томаса Манна жена была еврейка дочка мюнхенского банкира и поэтому его сын-гомосек (тоже писатель) в зависимости от любовника называл себя то евреем, то немцем. В Любеке (Буденброки) тоже можно поинтересоваться, да и читать надо побольше, не только иудейскую литературу. Или в тюряге не дают сюрреалисту почитать? Для меня важно, хорош или плох писатель, объективен, здоров, добр или нет, не обращается ли вольно с фактами, а еврей или русский не играет роли. Есть повсюду хорошие люди, некоторые получше Вас объективней, добрей и талантливей. А ╚НН╩ я подписываюсь, потому что разводите Вы какую-то нездоровую, несерьезную смутную бодягу, брызжете слюнкой, заразить можете. Вот уличил Вас в незнании и неправде, Вы и оскорблять... А так - честь имею. Школьный учитель.

269887  2006-11-19 18:00:49
НН-ой от Куклина
- С музеями надо обращаться осторожно, мадам. Я просто случайно оказался знакомым одной берлинки, много лет бывшей подругой вдове Ремарка и бывавшей у нее в гостях в Швейцарии много раз. Пока была жива вдова, я даже участвовал в переговорах с нею по весьма интересному поводу. Но дело в том, что есть у иудеев одно свойство физического характера, о котором знают жены, но не музейные работники. По-видимому, об этой маленькой детали знали и иудейские попы, когда включали и Ремарка в свой пантеон. Список же известных вам произведений Ремарка я смогу и продолжить, а также припомнить наизусть одну замечательную фразу из "На западном фронте без перемен": "В легендах червей мы останемся добрыми Богами изобилия". Фейхтвангера не стоит ругать за то, что тот не оказал милость или кому-то не помог. В конце концов, вы-то мне в этой даже микробуче пустяковой не хотите помочь, почему он должен был помогать сотням и тысячам беглецов от Гитлера? Да и просил ли о том его Ремарк на самом деле? Он и сам в то время был писателем мировой величины,переведенным на десятки иноязыков. Насчет миллионов у Фейхтвангера я сомневаюсь, но я бы ему их дал хотя бы за "Лису и виноград". За "Лженерона", за "Ервея Зюса". Да и антигитлеровские книги свои он писал, находясь в Германии. Гомиком был Клаус Манн или нет, не знаю. Если так, то в Германии бы его сегодняшней признали национальной гордостью, ибо перерастия на днях узаконена благодаря давлению именно Германии даже на территории всего Евросоюза. Но мне эта информация неприятна. А вот роман "Мефисто" (иной русский перевод "Мефистофель" - изд.Худ лит. - 1977 г) кажется настолько мужественным и сильным, что я понимаю, почему он так нелюбим в современной Германской школе, например. Вы зря гневаетесь на Маннов. Я уверен, что сами вы в том музее не были, всю информацию. почерпнули из газет русскоязычных в Германии. Если бы вы там были и вас действительно интересовал этот вопрос, вы бы побеседовали с тамошними научными сотрудниками, с хранителями экспозиций, узнали больше, чем написано в желтой прессе. Вас рассердило, что я назвал Ремарка немецким евреем? Но вы-то признаете себя русской немкой. Эти кентаврообразные определения ничего не решают. Но я сразу обратил ваше внимание, что беру эту информацию о кентаврообразности писательской крови из книг, изданных иудеями для доказательства ими их избранности, вы же признаете себя слегка измененным ему аналогом, защищая выдуманный персонаж анекдота. Для закрепления за вами права защищать чистокровное арийство Ремарка вы можете вместе со мной сдать кровь свою на анализ в Гейдельбергский университет. А вдруг как окажусь я стопроцентным арийцем по их раскладу, а вы - эфиопкой, как Пушкин. Вас это обрадует или огорчит? Мое право не признавать Ремарка чистокровным немцем после этого вы признаете? Но шутки в сторону. К теме нашей дискусии относится вами обнародованный факт того, что в молодости Ремарк был убежденным идиотом, рвавшимся убивать иноверцев и инородцев на фронтах Первой мировой. Французы заставили его поумнеть основательно,не правда ли? Понимание этого факта куда важнее религиозной принадлежности писателя. Ибо и в те времена слова нация в Германии не было, да ислово еврей было уже нархаизмом, который не знает современная молодежь. Было важно вероисповедание и то, какой конфессии платил человек десятину. Так вот, предки Ремарка платили десятину в синагогу. Мне думается, именно из-за желания доказать свою истинную немецкость глупый молодой человек рванул на фронт в семнадцать лет. Большое счастье для нас всех, что остался жив. Вот любимейший мой немецкий художник того периода Франц Марк, тоже, кстати, немецкий еврей, погиб героически в 1919 году на Западном фронте, став там "легендой для червей" и фигурой практически неизвестной русским немцам. Еще у Ремарка был другом скончавшийся всего лет пятнадцать как великий немецкий художник-антифашист Карл Магритц (работы его имеет даже Лувр). Я был знаком с его вдовой. Она говорила, что Карл называл Ремарка евреем, что в устах его слово это звучало высочайшей похвалой. Карл этот знаменит в истории Германии тем, что в период фашизма резал линогравюры антигитлеровские и, отпечатав с них развешивал по ночам по Дрездену. С 1933 года по 1945 за голову этого таинственного художника Гитлер лично обещал заплатить от 100000 до 1000000 рейсмарок. О факте этом знают все историки немецкого искусства 20 века по всему миру. Если вам посчастливилось попастьв Берлин, то советую вам общаться с живущими здесь замечательными людьми из числа местных немцев или, если выдействительно читаете хорошие книги, со мной, у меня приличная библиотека, а не с... Замнем для ясности. Кстати, последнее... Если бы вы имели возможность перелистать подписку журнала "Литературная учеба" за 1934 год, то вы бы там обнаружили, что Ремарка называют "современным германско-еврейским писателем" в сапмых восторженных тонах. Журнал тот пропал во время войны в качестве самостоятельного издания, возродился лишь в середине 1970-х по инициативе ЦК КПСС совсем другим, но, я надеюсь, у бывшего его главного редактора Михайлова есть подшивка предшественника им возрожденного детища М. Горького. Нгапишите ему, он ответит. А потом покажите в музее, попросите дать ответпо интересующему вас вопросу. Только,пожалуйста, задайте его корректно, вот так: почему существуют в мировой практике две версии национальной принадлежности великого немецкоязычного писателя Ремарка? Иначе вас не поймут.

269892  2006-11-19 20:31:45
HH
- Куклину Хлестаковщиной от Вас несет, уважаемый Валерий. А с вдовой Александра .Сергеевича Натальей... или с ним самим с АС, или... с ооо с Его Вел. Вы не были знакомы? И почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано. И также к слову, я ничего против евреев, русских,немцев и прочих не имею, а то с Вашим то умением из мухи слона.... И еще раз к слову, нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом. А вот Томас Манн принял Ремарка (не Фейхвангер), помог начать... По делу - старые газеты приводите как довод, талмуды еврейские, вдовушек, ЦК КПСС... на потеху миру. Психология и логика шестиклассника... при талантливом словоблудии. Встретил я недавно одного, он гордо представился - писатель. Что написал, спрашиваю. Я автор восьми романов, отвечает. Где опубликованы то, спрашиваю, а он пока нет, не опубликованы еще, но скоро опубликуют, сам Куклин рекомендовал. Все восемь, спрашиваю, рекомендовал? А сам-то этот Куклин-то много опубликовал, спрашиваю, читали его. Не знаю, говорит, но большой писатель, все говорят, с мировым именем, такой же, как я буду... Неужели Вы, Валерий, не поняли, что я не о том, еврей или нет Ремарк, хотя известно нет!, а о том, что Вы слишком вольно оперируете фактами... Не гоже, если Вы серьезный человек. И не злобствуйте слишком в чужой адрес... Тем не менее, желаю успехов и с приветом к Вам и пожеланиями школьный учитель.

269893  2006-11-19 20:47:56
- Уважаемый ВМ, с чего, как говорится, начали, на том и закончим . Это только золушки могут по ночам зерна от плевел отделять , у меня на это терпежу не хватает :))Послушала еще раз романсы Андрея Журкина - хорошо человек поет, душевно . Пьянство, конечно, зло большое , бороться с этим надо всенепременно . Только Вам-то не все ли равно ?

269894  2006-11-19 20:54:15
- Да и еще, Вы уж извините дуру старую, собачка-то у подъезда была ваша что ли или у меня уже совсем в глазах двоится ?

269904  2006-11-20 12:04:33
НН-у от Куклина
- Обнаружил в Интрнете интереснейший диалог о Ремарке:

- А дело в том, что Ремарк, судя по фамилии, этнический француз

- Хм, это учитывая тот факт, что "Ремарк" - псевдоним. Прочитанное наоборот "Крамер"???

- Если и правда псевдоним, то извините, просто по-немецки в книге написано Remarque - явно французское написание,

- Я упоминал национальность Ремарка, никоим образом не помышляя о гитлере или еще ком нибудь. Фашизма тут уж точно никакого нет.Просто, что бы кто ни говорил, национальный менталитет имеет влияние на людей. И немцы в большинстве своем не склонны к лирике (и т.д.), скорее к скрупулезной научной работе (и т. д.)Все же совсем забывать о национальностях не стоит - дас ист майн майнунг. И еще. Я тут узнал, что версия о Крамере - только догадка. Так что вполне возможно, он француз)))

- Нашла у себя статью о Ремарке, в ней написано - правда о псевдонимах, и не-псевдонимах: Статья о причинах, которые заставили Ремарка подписывать свои произведения псевдонимом. Читая вперед и назад сочетание имен Крамер-Ремарк, нетрудно заметить, что они зеркально отражают друг друга. С этим всегда была связана путаница, которая даже была одно время опасной для жизни знаменитого немецкого писателя Настоящее имя писателя, то, что дано при рождении Эрих Пауль Ремарк или, в латинском написании, - Erich Paul Remark. Между тем, нам всем известен писатель Erich Maria Remarque. С чем же связано это различие в написании имен и при чем же здесь фамилия Крамера? Сначала Ремарк изменил свое второе имя. Его мать Анна Мария, в которой он души не чаял, умерла в сентябре 1917-го. Ремарку - он лежал в госпитале после тяжелого ранения на войне - с трудом удалось приехать на похороны. Он горевал много лет, а потом в память о матери сменил свое имя и стал называться Эрих Мария. Дело в том, что предки Ремарка по отцовской линии бежали в Германию от Французской революции, поэтому фамилия когда-то действительно писалась на французский манер: Remarque. Однако и у деда, и у отца будущего писателя фамилия была уже онемеченной: Remark (Примечание Куклина: знакомы вам аналоги в русской истории с обрусением немецкозвучащих еврейских фамилий? И понимаете теперь, почему и в России, и в Германии зовут евреев в народе французами?) Уже после выхода романа ╚На западном фронте без перемен╩, прославившего его, Ремарк, не поверив в свой успех, попытается одно из следующих произведений подписать фамилией, вывернутой наизнанку КрамерПацифизм книги не пришелся по вкусу германским властям. Писателя обвиняли и в том, что он написал роман по заказу Антанты, и что он украл рукопись у убитого товарища. Его называли предателем родины, плейбоем, дешевой знаменитостью, а уже набиравший силу Гитлер объявил писателя французским евреем Крамером(Вот вам и объяснение, почему представители иудейской общины Германии так быстро признали его своим после победы над фашизмом с подачи Гитлера, можно сказать, ибо о том, что таковым его считали в 1934 году в СССР, они не знали) В январе 1933 года, накануне прихода Гитлера к власти, друг Ремарка передал ему в берлинском баре записку: "Немедленно уезжай из города". (Какие связи в высшем эшелоне власти у нищего Ремарка!!!) Ремарк сел в машину и, в чем был, укатил в Швейцарию. В мае нацисты предали роман "На Западном фронте без перемен" публичному сожжению "за литературное предательство солдат Первой мировой войны", а его автора вскоре лишили немецкого гражданства"

Добавлю от себя предки Ремарка cбежали, возможно, и не от революции в Париже в Германию, а несколько раньше после преследований их предков-иудеев в Испании они ушли во Францию, а потом после преследований тех же ломбардцев и кальвинистов кардиналом Ришелье перебрались в обезлюдевшую после Тридцатилетней войны Германию, как это сделали многие тысячи прочих франкоязычных семей различного вероисповедания, создавших на пустых землях новогерманскую нацию. Ибо полтораста лет спустя, в конце 18 века так просто из Франции беженцев в германские княжества и прочие микрогосударства не принимали. Из переполненных них тысячи голодных семей сами выезжали на свободные земли Малороссии и южного Поволжья. В Тюрингии, к примеру, всякий прибывший иноземец в 18 веке, чтобы стать подданным короля, должен был не только купить большой участок земли, построить на нем дом, но и заплатить налог, равнозначный стоимости покупки и постройки. Потому обожавшие Гетте аристократы-французы, главные представители беженцев из революционной Франции, так и не прижились в Германии. Голодранцев, даже именитых, здесь не любили никогда. Потому участник вышепроцитированной дискуссии, мне кажется, просто заблуждается о времени появления в Германии предков Ремарка.

Я хочу выразить вам, НН, свою благодарность за то, что вы вынудили меня заняться этими любопытными поисками и прошу вас не обижаться на то, что назвал школьным учителем. Это звание в моих глазах все-таки почетное. Я сам два с половиной года учительствовал, время это осталось в моей памяти светлым. Но отношение к советским учителям у меня не всегда хорошее. Я знавал людей, которые зарабатывали на написании курсовых и дипломов для тех, кто учил в это время детей честности и справедливости без дипломов, то есть учился в пединститутах заочно. Этих прохвостов, в основном почему-то спецов по русскому языку и литературе, были тысячи. Будучи после первого развода человеком свободным, я встречался с некоторыми из этих дам, потому знаю основательно уровень их профессиональной подготовки и чудовищной величины самомнение, скрещенное с удивительным невежеством. Все они, например, признавались, что не смогли осилить и первых десяти страниц моего любимого ╚Дон Кихота╩, но с яростью фанатов ╚Спартака╩ защищали позиции и положения прочитанных ими методичек Минобразования о Шекспире, например, либо о ╚Фаусте╩ Гетте. По поводу последнего. Никто из них и не подозревал о наличии в истории Германии действительно существовавшего доктора Фауста, о народных легендах о нем, о кукольных пьесах, но все, без исключения, высказывали положения, будто скопированные на ксероксе, вычитанные у авторов этой самой методички, которые и сами-то не читали, мне кажется, Гетте. Хамское невежество учителя легко объясняется диктаторскими полномочиями по отношению к совершенно бесправным детям, но, мне кажется, такое положение дел неразрешимо. В германской школе невежество учителей еще более значительно. Пример из гимназии, где училась моя дочь. Тема: крестоносцы. Моя дочь написала домашнее сочинение на эту тему - и учительница почувствовала себя оскорбленной. Учительница впервые услышала о Грюнвальдской битве, об оценке ее выдающимися учеными 19-20 века, эта дура не слышала о влиянии альбигойцев на самосознание крестоносцев, путала их с рыцарями-храмовниками, считала, что Орден крестоносцев (католический, то есть подчиненный только папе римскому. общемировой) запретил французский король Филипп Красивый глава всего лишь светского отдельно взятого государства. При встрече с этой историчкой я понял, что объяснить ей невозможно ничего. В отличие от наших прохиндеек, которые все-таки иногда прислушиваются к мнению взрослых, эта выпускница Гейдельбергского университета была уверена, что знает она абсолютно все, ничего нового узнавать не должна, а потому способна только поучать. Она даже заявила мне, что никакого Ледового побоища в истории не было, а Чудское озеро она на карте России не обнаружила, озеро принадлежит какой-то из стран Балтии. Потому, когда будете в музее Ремарка еще раз, общайтесь все-таки с хранителями и научными сотрудниками оных, а не с экскурсоводами, если вас действительно волнует происхождение писателя Ремарка. В Сан-Суси, например, после объединения Германий всех восточных специалистов вышвырнули на улицу, навезли западных. Так вот одна из тамошних западных экскурсоводш с гессингским акцентом очень долго нам рассказывала о великом Фридрихе Великом (именно так), несколько раз потворяя, что на этом вот диване почивали по очереди все великие французские философы-просветители. Я знал только о пленном Вольтере, сбежавшем через два года и написавшим грандиозный памфлет об этом гомике и солдафоне, почитавшемся императором. Потому спросил: можете назвать по фамилии хотя бы пятерых французских философов, спавших здесь? Она молча посмотрела на меня коровьими глазами и ответила: ╚Я же сказала: ╚Все╩. ╚И Ларошфуко-Монтень?╩ - решил пошутить я. ╚И он╩, - подтвердила она. Монтень, как известно, умер лет за 60 до рождения Фридриха Прусского. И я не уверен, что он был когда-то в Пруссии. А Сан-Суси и вовсе построен был через сто лет после его смерти. Что касается Ларошфуко, то это был современник Ришелье и Мазарини, оставивший нам анекдот с алмазными подвесками французской королевы, а потому тоже не мог быть современником великого Фридриха Великого. Как и ни к чему было Ремарку совершать поездку в США за милостыней от Фейхтвангера, дабы, не получив ее, вернуться в Европу сквозь кордон оккупированных Гитлером стран,дабюы осесть непременно в Швейцарии. Этой сейчас мы знаем, что Гитлер оккупировать эту страну не стал, а почитайте документальную повесть Ф. Дюрренматта об этом периоде и узнаете, что Швейцария всю войну имела армию, которая охраняла ее границы и ежеминутно ждала аншлюса, подобного германо-австрийскому. Дюрренматт сам служил в этом войске. То есть сведения, почерпнутые вами из какого-нибудь предисловия к книге Ремарка, о том, как богатый Фейхтвангер прогнал с порога нищего Ремарка, неверны. А это говорит о том, что вам надо поискать иные источники для подтверждения вашей позиции, более достоверные.

269908  2006-11-20 15:12:52
Валерий Куклин
- НН- вдогонку

Интервью вас со мной:

Вопр: Почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано.

Ответ: Отнюдь не все и не в обиду. Просто в Германии интеллигентных евреев мне встречалось больше, чем интеллигентных русских немцев. Интереснее, знаете ли, беседовать о Сервантесе и о причинах распада СССР, чем о распродажах по дешевке просроченной колбасы. Но вот вы не еврей, у вас более интересные позиции и темы и я с вами беседую. Даже в качестве Хлестакова. Почему я знал по телефону голос вдовы Ремарка, спрашиваете вы, наверное, но не решаетесь сказать так прямо? Так уж получилось. Ваши знакомые в Берлине могут подтвердить, что ко мне всегда тянулись люди интересные. Вот и вы, например. Без меня марцановские русские немцы не могли бы посмотреть, например, фильм немецких документалистов о Высоцком накануне его премьеры в США, встретиться с уже упомянутым Руди Штралем, которого я имел честь проводить в последний путь после полутора лет искренней дружбы. И так далее. Это немцы местные, как вы заметили. Русских немцев я уже называл прежде. А вот здешние евреи В рассказе ╚Лаптысхай╩ отмечено, какие между нами складывались всегда отношения, но Встретится еще интересные мне еврей или еврейка, я с ними подружусь, предадут прерву отношения навсегда. Как случается у меня во взаимоотношениях с русскими немцами. В России и в Казахстане у меня масса друзей и знакомых совершенно различных национальностей, а в Германии только четырех: к трем вышеназванным добавьте азербайджанца.

2. Вопр: ╚Нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом╩.

Ответ: Фильм ╚На Западном фронте без перемен╩ был снят в Голливуде в 1934 году, то есть вскоре после прихода Гитлера к власти в Германии и уже после отъезда Ремарка в Швейцарию, а не в США.

3 Вопр: ╚Хлестаков╩?

Ответ: Вас, наверное, удивит, что я знаю лично нескольких членов Бундестага разных созывов, мы иногда перезваниваемся и даже встречаемся? Они члены разных партий, но относятся ко мне с одинаковыми симпатиями. Потому что я никогда у них ничего не прошу. Это главное, все остальное побочно. Меня этому научил Сергей Петрович Антонов, автор повести ╚Дело было в Пенькове╩. И ваш знакомый, который заявил, будто я рекомендовал его восьмитомник кому-то, ошибается. Если это тот человек, о котором я думаю, то оный передал свой восьмитомник в издательство ╚Вече╩, а это издательство работает исключительно на библиотеки Москвы и Московской области, сейчас начало издавать тридцатитомник Солженицына. Произведения вашего знакомого идут в разрез с политикой России, из бюджета которой кормится это издательство, потому у меня не было бы даже в мыслях предлагать довольно часто мною критикуемый его восьмитомник этому издательству. Не называю его по фамилии, ибо и вы не назвали его. Вчера я рекомендовал стихи одного из авторов РП в ╚День поэзии╩, двух российских авторов рекомендовал в ╚Молодую гвардию╩ прошедшим летом. Они будут напечатаны. Это все пока рекомендации мои этого года талантливых авторов в печать. Рекомендовал было Эйснера в пару мест, но там ознакомились с характером моей дискуссии с ним на ДК, решили его рассказы не печатать. Я ругался, спорил, защищал Володю, но не я ведь редактор, меня не послушали. Очень сожалею, что поссорился с Фитцем, и его книга ╚Приключения русского немца в Германии╩ выйдет в издательстве ╚Голос╩ без моего предисловия, как мы ранее договаривались. Но ему теперь моих рекомендаций и не надо, он имеет теперь имя в России.

4: ╚Что он сам написал?╩

Написал-то много, но издал только, оказывается, 18 книг и выпустил в свет более 20 пьес, два документальных кинофильма. Есть книги тонкие, есть толстые. Но для дискуссии о Ремарке отношения не имеют ни романы мои, ни пьесы-сказки. Если вам интересно, то покопайтесь на РП (я во всем человек верный, не предаю, печатаю здесь все, что могу предложить для Интернета) или на моем личном сайте: Он пока до ума не доведен, стал бестолковым, надо ему придать более благообразный вид, но все некогда, да и неловко перед веб-мастером всегда загружать его работой. Так что посмотрите мой хаос там, авось и сами разберетесь, что я за писатель. По Аргошиным критериям я вообще не умею писать, по мнению правления СП РФ я что-то да стою. В Казахстане фото мое в двух музеях висит, а дома я, оставшись на пенсии, работаю кухаркой. И мне нравится кормить моих близких моей стряпней. И им кажется, что готовлю я вкусно. А в остальное время шалю на ДК. Уж больно серьезные здесь люди попадаются, прямо больные манией величия. Я их и дразню.

269909  2006-11-20 15:14:57
НН
- Куклину - Hallo, Валерий. Не будьте тоже слишком категоричны признак тех училок, которых Вы хорошо описали. Сходите, поговорите, съездите, почитайте не только предисловия... А интернет не всегда самая правдивая информация и,конечно, не источник знаний. Я только хотел дать Вам понять, что не надо идти на поводу у сионистов и приобщать всех великих людей к евреям. Национальность по матери - их главное оружие, их стртегия и тактика во всем мире. Правило у них всех хорошенких евреек подсовываем всем знаменистям. Кто не переспал с хорошенькой еврейкой? Разве только предки Высоцкого, если верить ╚если кто-то есть во мне, то и тот татарин╩. Всему правительству России с времен небезывестного Ленина подкладывались еврейки, особенно, когда и мужики в Кремле того были... Вот и получается дети Томаса Манна или Катаева евреи, заодно и сами. Почему-то ни одна нация, ни русская, ни немецкая или французская, не заботится так шибко о национальной принадлежности, только евреи. Чтобы Вы не начали мне доказывать обратное про Катаева - дед у него был попом, но жена еврейка, да и зять оказался редактором еврейской газеты, в редколлегии которой был и Эренбург. На памятку - когда началась чистка, уцелел только Эренбург. Именно он один! Известно, по каким причинам. Когда же ╚еврейскиий╩ писатель Катаев написал под занавес правду (Уже написан Вертер), как на него эти ребятки набросились! Но поздно. Помер. Не хотел, чтобы при его жизни началась эта вагханалия. И не надо мне напоминать теперь о Петрове. Для справки: Фейхвангер возглавлял во время войны еврейский комитет помощи беженцам, поддерживаемых евр. банкирами и правительством огромными суммами. Ремарку не помогли. И приехал он в Швейцарию толко после войны и доживал дочкой Чаплина, которая недавно была в Берлине. А перебрался он в Америку из Парижа во время войны... С приветом.

269912  2006-11-20 16:18:40
Фитц - Куклину, Эйснеру и Липунову
- Валера, не имея твоего нового электронного адреса (письма отправленные по тому, что есть у меня возвращаются) пишу тебе через ДК. С тобой я себя в ссоре не считаю. Как писателя всегда тебя высоко ценил и продолжаю ценить, но вот с рядом твоих утверждений и суждений был и остаюсь несогласен. Порой, категорически. Постараюсь это обосновать в новой книжке за которую засел. Искренне желаю тебе здоровья. Всего остального у тебя в достатке. Теперь к Володе Эйснеру. Я прочел, что ты намереваешься издать книгу в России. Рекомендую обратиться к Петру Алешкину (кстати, он также друг не только мой и Куклина, а еще доброй сотни писателей и литераторов). Его координаты: aleshkin@list.ru Тел. в Москве: 007 495 625 44 61. Сегодня я с ним говорил по телефону и сказал, что ты в принципе можешь к нему, т. е. в "ГОЛОС-ПРЕСС", обратиться. И, наконец, к главному редактору РП. Хороший, Владимир Михайлович, журнал Вы делаете. Даже очень хороший. Искренне жаль, что нет бумажной версии, а также книжного издательсва. Убежден, многие Ваши авторы с удовольствием стали бы у Вас издаваться. Что же касается системы продажи-распространения книг, то ее можно было бы наладить. Если возникнет идея создать издательство, сообщите. Думаю, не я один подскажут Вам как лучше и эффективнее реализовывать продукцию. К сожалению, уважемые Валерий, Владимир и Владимир Михайлович, ответить на письма, если Вы вдруг их отправите, до Нового года не смогу, так как вынужден полностью сконцентрироваться на делах своей фирмы. О фирме не рассказываю, ибо от писательско-журналистских дел она бесконечна далека. Но тем не мение является главной кормилицей. Да, и так как это мое письмо прочтут многие, всем намеревающимся издать книгу в Москве, рекомендую обратиться к Алешкину Петру Федоровичу. Он человек широкой души. Только что издал книгу Бориса Рацера. Хорошо издал. А кроме того, как сказал мне сам автор, книжка эта хорошо продается. Не унывайте и больше улыбайтесь, А.Ф.

269918  2006-11-20 19:41:18
НН-у
- Спасибо. После тюрьмы отвечу Валерий

269920  2006-11-20 21:40:24
HH
- Не застревайте там, чего это она Вам приглянулась?

269921  2006-11-20 23:27:29
HH
- Спасибо за интервью. Давно не брал.

269926  2006-11-21 11:09:36
6 дней до Моабита
- Неизвестному недоброжелателю моему.

Ангеле Божий, хранителю мой святый, сохрани мя от всякаго искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога моего, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе своем и достойна покажет мя, раба, Своея благости. Аминь

Текст сей я слямзил у уважаемого мною АВД. В дорогу беру в преславный град Гейдельберг. Дело в том, что в Шаритэ и в Бухе в биохимических лабораториях меня подняли на смех с предложенной вами идеей проверки моих исторических корней по анализу крови. Но вы мне предложили смотаться в Гейдельберг, я туда и попрусь, А заодно заскочу в Геттинген, где тоже есть прекрасный и древний университет со студентами-хохмачами. Так что ждите явления прямого потомка великого Фридриха Великого, а то и самого рыжебородого Фридриха Барбароссы, дорогие товарищи-спорщики.

С приветом всем, Валерий Куклин

269966  2006-11-25 15:04:20
ПРослезавтра в Моабит
- Дорогой НН. Вернулся я из поездки интересной. Прочитало ваше интересное замечание:

Вашего пустового словоизлияния по поводу пустого, далекого от литературы, рассказа ╚дГ╩. Серьезный человек не стал бы серьезно бросать бисер... и на глупой основе филосовствовать всерьез.

Я человек не серьезный. Потому как согласен с Евгением Шварцем, заявившим устами Волшебника: ╚Все глупости на земле делаются с самыми серьезными лицами╩. И совсем не умный в обывательском понимании этого слова, ибо: отчего же тогда я бедный? А потому, что никогда не своровал ни пылинки, а чтобы быть богатым, надо непременно воровать и быть своим среди воров. Воровство занятие серьезное. Если быв я не бросал всю жизнь бисер, как вы изволили заметить, то имел бы голливудские гонорары, а они криминальные, ибо голливудский бизнес самая сейчас мощная машина по отмыванию денег всевозможных мафий. Я писал об этом в романе ╚Истинная власть╩ - последнем в сексталогии ╚России блудные сыны╩. Здесь на сайте он есть, можете купить его и в бумажном виде на ОЗОН. Ру. Это серьезный роман, если вам так хочется серьезности.

А на ДК я, повторяю, шалю. Бужу эмоции. И проверяю характеры. К сожалению, практически всегда предугадываю ходы оппонентов и их возражения. Исключения довольно редки. Их носителей я и уважаю, и бываю с ними серьезен. Ваше стремление закрепить за Ремарком именно немецкую национальность поначалу показалось мне потешным, потому я стал возражать вам априори. Потом вы подключили вторую сигнальную систему и стали мне милы. Мне, признаться, наплевать на то, немец ли Ремарк, еврей ли. Куда интересней в нем то, что, будучи писателем планетарного масштаба при жизни, он остается интересным и много лет после смерти даже тем читателям, которым наплевать на то, как жила Германия между двумя мировыми войнами. Те женщины, диалог которых я процитировал вам в качестве свидетелей происхождения фамилии Ремарк, книги писателя этого читали это самое главное. Очень многих значительных писателей недавнего прошлого уже перестали читать вот, что страшно. Вместо великой литературы везде подсовывают молодежи суррогаты и делают это намеренно с целью дебилизации представителей европейских наций.С помощью школьных и вузовских программ, телевидения и СМИ. Это уже я серьезно. Вы пишете:

Можно и простить некоторые Ваши вольности, но лучше было бы, если Вы их сами не позволяли.

Кому лучше? Уверен, что не мне. Кому неинтересно и неважно, путь не читают. Если им важно и интересно, то значит, что лучше мне продолжать это дразнение красной тряпкой дикого быка. Пока не надоест мне или руководству РП, которые просто выкинут очередной мой пассаж и я пойму: хватит.

269978  2006-11-26 17:05:49
НН
- Куклину ОК, вы меня убедили валять Ваньку никому не возбраняется. На здоровье. Интересно и нужно. Только не надо только под смешочки евреи- (лучше: Еврепид изировать) всю мировую культуру, включая и поэзию немцев итд. Не гоже для русского писателя, ученика Антонова. К имени Антонова автоматически добавляются Казаков, Распутин, Астафьев, Солоухин, Леонов и др. Получилось, что даже внучки Толстого стали еврейками, так как деточки были помешаны на еврейской революции, от которой, понятно, потом бежали и, понятно, кой-кто переспал с власть имущими, коими были, понятно, не совсем Еврипид. По еврейскому правилу дети Толстого должны быть немцами по матери. Но разве это дело нормальной нации (как немецкой) заниматься этой ерундистикой? Исключая, конечно, нации ╚обиженной, но избранной╩. А так с приветом.

269981  2006-11-26 18:55:20
НН-у от Куклина
- Вы знаете, я, наверное, уже наелся этой темой по горло. Оно ведь всегда было на Руси: евреи- персонажи для анекдотов и одновременно доктора, к которым обращались за помощью анекдотчики в трудное время, аптекари, часовщики. До ВОс революции были даже евреи-грузчики. К примеру, дедушка великого кинорежиссера-документалиста Романа Лазаревича Кармена, породивший замечательного писателя, который, на мой взгляд, куда сильнее и значительней прозаик, чем Исаак Бабель, писавший о той же еврейской Одессе с восхищением именно бандитами. Лазарь Кармен писал о портовых рабочих и рыбаках, не связанных с малинами и с откровенной сволочью Беней Криком. Жаль, что СССР порушили именно евреи. Но ведь у других и не поднялась бы рука на Родину-мать. Говорят, что у евреев в шесть раз больше всех положительных и отрицательных качеств, чем у представителей всего прочего человечества. И изобретают они больше, и с ума сходят чаще в шесть раз, а в разбойниках их больше в шесть раз, и в числе людей талантливых. Может быть Но вот нерасчетливых среди них я не встречал, тем более нерасчетливых вшестеро в сравнении с простодырыми русскими или белорусами. Порой долго не понимаешь, отчего человек мил, хоть и еврей, как было со мной в отношении одного в этом рассказе упомянутого друга, а потом вдруг неожиданно открывается его корысть, на сердце становится больно-больно. А он и не понимает: чего переживаешь-то? Было, мол, да быльем проросло, не бери в голову, не переживай, живи просто. А вот у славян не бывает так все просто: сидит занозой в сердце не обида даже, а чувство незаслуженной опоганненности. Оттого и всплывает эта тема то там, но тут. Но не специально. Слишком мелка тема, чтобы посвящать ей жизнь. Потому замолкаю. Не обижайтесь. Я уже, кажется, все сказал. Валерий Куклин

269983  2006-11-26 20:02:38
НН
- Куклину - ОК, я с вами согласен, закончим тягомотину.

270654  2007-01-10 18:10:21
Валерий Куклин
- Анфиса - Валерию Куклину с уважением и почтением. Здраствуйте! Рада признать, что несмотря на ваш суровый характер, а также любовь к острому слову, ваше прекрасное произведение "Великая смута" было для глухого человека черезвычайно интересно. Я люблю читать историческое... Но правда ли всё то, что вы описали? Если правда - поклн до самой Земли!

Спасибо на добром слове, Анфиса. Что вы подразумеваете под словом правда? Роман исторический, фактография взята из летописей и всякого рода архивных документов, мемуаров всего лишь шести авторов и ряда хроник, а также исследований профессиональных ученых. За 28 лет работы над романом менялась много раз концепция в связи с появлением тех или иных фактов, неизвестных ранее мне, а то и ученым. Вполне возможно, что завтра в каком-нибудь задрипанном архиве обнаружат документ, который полностью перечяеркнет и мою последнюю концепцию. Например, сейчас мне известно о пятидесятиэкземплярной работе бывшего доцента Астраханского пединститута, касающуюся периода нахождения Заруцкого с Манриной Мнишек в Астрахани в 1613-1614 годах. Не могу найти даже через Ленинку и через знакомых в Астрахани. А ленинградцы ксерокопию свою выслать мне жмотятся. Я как раз сейчас дошел до того момента, когда доблестные казаки русские прОдают Заруцкого князю Прозоровскому. Но вы дочитали здесь только до расцвета тушинсковоровского периода смуты. Возморжно, мне разрешат послать на РП еще одно продолжение - хотя бы три-четыре главы начатого здесь пятого тома. А вот с книжным вариантом этого романа тянут издатели. Как только книги появится, я сообщу. Пока что советую поискать журнал "Сибирские огни", там в восьми номерах опублимкованы первые четыре тома хроники.

Еще раз спасибо большое за внимание к этому главному в моей жизни произведению. Валерий

Пост скриптуум. Отчего же вы называете себюя глухой? В прямом или символическом смысле?

272224  2007-03-15 13:52:38
Валерий Куклин
- Желающим прочитать приличные две статьи замечательного литературного критика В. Яранцева о первых двух томах настоящей эпопеи:

http://www.pereplet.ru/text/yarancev10oct05.html

282551  2008-07-03 21:09:00
Критик
- Гениально!

289032  2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
- "Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам. И пусть злопыхатели бубнят, что льщу. Не льщу. Признаюсь в любви к Вашему творчеству. Глубокому, очень тщательному, богатому и обобщенческой способностью, и нежной чувствительностью к детали. Я доверяю Вам, как читатель. Знаю, что Вы перелопачиваете уйму материала, прежде, чем выдвигаете гипотезу исторического события. Счастья Вам, здоровья и способности творить дальше. Прояснять белые пятна, вдыхая в них жизнь и энергию Вашего горячего сердца. Буду ждать продолжения.

289302  2009-08-08 13:38:09
Алла Попова /avtori/popova.html
- 289032 = 2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
"Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам.


Ошибаетесь, Валерий Васильевич, здесь есть читатели!
Напрасно Вы не замечаете таких серьёзных, вдумчивых и талантливых читателей. Для профессионала это непростительно.

Желаю Вам в дальнейшем более трезвого взгляда на ситуацию. А Ваш дар комического, напрасно выплеснутый в этой, мягко говоря, сомнительной дискуссии, больше пригодился бы для Вашего "Поломайкина". К сожалению, в "Поломайкине" нет такого же удачного авторского перевоплощения, и там не смешно. Удачи Вам!

289890  2009-09-15 13:31:28
Валерий Куклин
- На сайте "СУНДУЧОК СОКРОВИЩ" (Украина) начата переопубликация романа-хроники "Великая смута". Первый том "Измена боярская" желающие могут прочситать в роскошном оформлении на следующей странице:

http://www.tamimc.info/index.php/smuta

В течение ближайшщей недели второй том "Именем царя Димитрия" будет также опубликован. Приятного чтения. Валекрий Куклин

293078  2010-06-01 18:07:18
Александр Медведев
- Роман читаю отрывками, понемногу - физически не могу читать (верней, могу, но с трудом) больiие тексты с монитора. Крепко, сильно. Автор богато вооружен всем необходимым инструментарием. Кстати. Проiу В.В. Куклина откликнутья на мою просьбу о помощи. Нужны материалы о 1861 годе - отмене крепостного права.Надо мне знать, как встетила Москва тот год, картинки народного быта. Вероятно, был великий загул. Надо бы об этом почитать. Моя почта antantam@rambler.ru Спасибо

293364  2010-07-20 08:22:27
Alec http://www.liveinternet.ru/users/sauth_park/post130795951/
- - Молодец, Куклин. Хороший писатель,

293551  2010-08-28 11:56:36
Сундучок - сайт сокровищ http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta
- Валерий Куклин на сайте "Сундучок сокровищ" и его роман "Великая смута" http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta

294160  2010-10-17 18:27:01
Yuli http://sites.google.com/site/idombr/
- История - это расследование коллективного преступления, а не подмостки для скоморохов.

294410  2010-11-02 21:03:33
Марина Ершова - Валерию Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Утратила Ваш адрес. Буду в Берлине с 4 ноября 2010 года по 6 ноября в отеле "Адлон Кемпински". Позвоните туда мне, может повидаемся?! Марина Ершова

294605  2010-11-12 21:39:55
юра
- зря и.м.заруцкий убил м.а.молчанова в1610г.ведь последний исчез в1611г.кто-то пишет убит во время мартовского восстания.но голословно.пишут-в сентябре1611г.уже мёртв.не ясно.в романе можно всё.дюма и его благородные герои.он их облагородил на бумаге.сенкевич облагородил на бумаге володыевского. а настоящего полководца богуна опустил.на бумаге.надо русским тоже своих не унижать.в 1 ополчении под москвой в 1611г.было шесть тысяч воинов.это ляпунов сообщил шведам.так у скрынникова.рубец-мосальский исчез феврале1611г.он и молчанов сторонники лжедмитриев и связаны убийством фёдора борисовича.оба умные.оценили ситуцию и решили играть против оккупантов.по новому летописцу умерли злою смертью.тайно отравлены.предлагаю в романе погубить их руками ляхов.и власьева.русские историки должны иницианировать перед руководством россии идею установки памятника вождям 1 ополчения1611г.ляпунову-50.трубецкому и заруцкому-по 30лет.они заслужили.ведь скоро 2011г.

294644  2010-11-17 13:20:11
юра.
- отчество князя василия рубца-мосальского-михайлович.а фёдоровичем звали князя василия александрова-мосальского.историки широкорад и тарас писали о рубце вместо александрова в битве на вырке1607г.надо внимательно проработать р.г.скрынникова иван болотников.скрынников и тюменцев дают отличный документальный скелет для романа.все в случае с болотниковым ограничиваются смирновым и отнимают у рубца-мосальского 4 года жизни.художественые романы можно исправлять и дополнять.историки постянно ищут и находят новые документы.этот процесс бесконечен.

295437  2011-03-02 21:36:20
Ершова-Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Прочитала продолжение 2011 года. Оно мне показалось каким-то особенным. Стилистика этой части мне ближе. И образы яснее и полнокровнее для меня. Я не очень люблю батальные полотна. А здесь яркие фигуры. Или это я вчиталась окончательно. Авторская позиция более отстраненная. И это мне симпатично. Уровень обобщения в образе Елены потрясает. И одновременно очень точная психология в этом же образе выписана тщательно, даже скрупулезно. С радостью буду ждать продолжения о Михаиле. По-прежнему доверяю Вашему слову и знанию исторических источников.

297851  2011-12-07 20:29:48
Алла Попова /avtori/popova.html
- Уважаемый Валерий Васильевич, с Днём Рождения Вас!
Здоровья Вам, добрых друзей и добрых идей, семейного благополучия, удачи и радости.

297860  2011-12-08 01:44:47
Валерий Васильевич Куклин
- Алла Олеговна, спасибо. Тут пришло от вас письмо по фэйсбуку, но я его стер, не прочитав. НЕ ЖЕЛАЮ засвечиватьяс в том сайте, я там вообще ничего ни у кого не читаю. Блажь такая у меня. Или придурь - не знаю. Мы мне по-старинке, по е-майлу, письмо напишите - я тотчас откликнусь. Или вот так. Кстати, день рождения у меня восьмого, а не седьмого. Но приятно услышать поздравления раньше. Вы ПЕРВОЙ поздравили меня. Это умиляет.

А что еще сказать в ответ, я и не знаю. Вот если бы вы сказали гадость - я бы разродился огромным письмом в ответ. Но от вас дождешься разве пакости? Вы - женщина добрая, да и бабушка, судя по всему, замечательная, Как моя жена. Она тоже все крутится вокруг внучки. Аж завидки берут. Привет Вадиму, вашим детям и внукам. Желаю вам всем здоровья, счастья и семейного благополучия. ну, и денег достаточно для жизни, совместных походов в театры и в кино. У вас еще театр Образцова окончательно не захирел? Что-то ничего не слышно о его премьерах, не бывает он и на гастроялх в Берлине. А ведь это - чудо из чудес было, порождение сугубо советской власти. Я тут купил набор кукол-перчаток по немецкому кукольному театру о Каспере. Внучка была ошеломлена. Так что начал лепку других рож,а жена стала шить платья новым куклам побольше размером - чтобы влезала моя лапа. А кулиса осталась со старого моего театра. Вот такой у меня праздник. Еще раз вам спасибо. Валерий

297869  2011-12-08 15:14:46
doctor Chazov http://vadimchazov.narod.ru
- Дорогие друзья.
Всем здоровья, улыбок и мягкой, сухой зимы на Евразийских просторах.
Театр Сергея Владимировича Образцова просто замечателен. Там открылись классы для школьников всех возрастов. Появились интересные Кукольники.
На станции метро "Воробьёвы горы" (чтобы никого не обидеть - "Ленинские горы") в стеклянных вращающихся витринах удивительная выставка кукол театра, от "Чингис Хана" до "неандертальцев".
А гастроли - гастроли будут, а у нас пока вполне прилично проходят "Пятничные вечера", без исторических аллюзий, но с чаепитием.
С поклоном, Ваш Вадим.

297870  2011-12-08 18:25:08
Курдюм
- Простите, за обширную цитату из Валентина Фалина. Впрочем, бдительный цензор в случае чего её вырежет. Итак, цитата: Предисловие:

Уважаемые скептики и просто те читатели, которые мне не поверят, я обращаюсь к Вам. Не знаю как в условиях Интернета мне доказать вам правдивость своих слов, но я клянусь, что всё, что написано ниже в моей статье чистая правда. Все диалоги воспроизведены с абсолютной точностью и с максимально возможной передачей чувств и эмоций. Я сам до сих пор не верил что такое бывает... Сам в шоке!

У меня на работе есть личный помощник. Это девочка Настя. В отличие от меня, Настя москвичка. Ей двадцать два года. Она учится на последнем курсе юридического института. Следующим летом ей писать диплом и сдавать <<госы>>. Без пяти минут дипломированный специалист.

Надо сказать, что работает Настя хорошо и меня почти не подводит. Ну так... Если только мелочи какие-нибудь.

Кроме всего прочего, Настёна является обладательницей прекрасной внешности. Рост: 167-168. Вес: примерно 62-64 кг. Волосы русые, шикарные - коса до пояса. Огромные зелёные глаза. Пухлые губки, милая улыбка. Ножки длинные и стройные. Высокая крупная и, наверняка, упругая грудь. (Не трогал если честно) Плоский животик. Осиная талия. Ну, короче, девочка <<ах!>>. Я сам себе завидую.

Поехали мы вчера с Настей к нашим партнёрам. Я у них ни разу не был, а Настя заезжала пару раз и вызвалась меня проводить. Добирались на метро. И вот, когда мы поднимались на эскалаторе наверх к выходу с Таганской кольцевой, Настя задаёт мне свой первый вопрос:

- Ой... И нафига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело! Алексей Николаевич, зачем же так глубоко закапываться?

- Ну, видишь ли, Настя, - отвечаю я - у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт и как бомбоубежище.

Настюша недоверчиво ухмыльнулась.

- Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?

- Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили...

- Кто?!

Тут, честно говоря, я немного опешил. Мне ещё подумалось: <<Прикалывается!>> Но в Настиных зелёных глазах-озёрах плескалась вся гамма чувств. Недоумение, негодование, недоверие.... Вот только иронии и сарказма там точно не было. Её мимика, как бы говорила: <<Дядя, ты гонишь!>>

- Ну как... Гм... хм... - замялся я на секунду - немцы бомбили Москву... Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы...

- Зачем!?

А, действительно. Зачем? <<Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы!>> Я чувствовал себя как отчим, который на третьем десятке рассказал своей дочери, что взял её из детдома... <<Па-а-па! Я что, не род-на-а-а-я-я!!!>>

А между тем Настя продолжала:

- Они нас что, уничтожить хотели?!

- Ну, как бы, да... - хе-хе, а что ещё скажешь?

- Вот сволочи!!!

- Да.... Ужжж!

Мир для Настёны неумолимо переворачивался сегодня своей другой, загадочной стороной. Надо отдать ей должное. Воспринимала она это стойко и даже делала попытки быстрее сорвать с этой неизведанной стороны завесу тайны.

- И что... все люди прятались от бомбёжек в метро?

- Ну, не все... Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился...

- И в метро бомбы не попадали?

- Нет...

- А зачем они бомбы тогда бросали?

- Не понял....

- Ну, в смысле, вместо того, чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли...

Описать свой шок я всё равно не смогу. Даже пытаться не буду.

- Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты... Их сюда не пропустили просто!

- А-а-а-а... Ну да, понятно - Настя серьёзно и рассудительно покачала своей гривой.

Нет, она что, поверила?! А кто тебя просил шутить в таких серьёзных вопросах?! Надо исправлять ситуацию! И, быстро!

- Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.

Настя просветлела лицом.

- Молодцы наши, да?

- Ага - говорю - реально красавчеги!!!

- А как же тут, в метро, люди жили?

- Ну не очень, конечно, хорошо... Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли...

- Не поняла... - вскинулась Настя - а как же поезда тогда ходили?

- Ну, бомбёжки были, в основном, ночью и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда...

- Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить - негодовала Настёна - это же громко! Как спать-то?!!

- Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени...

- Тогда понятно...

Мы уже давно шли поверху. Обошли театр <<На Таганке>>, который для Насти был <<вон тем красным домом>> и спускались по Земляному валу в сторону Яузы. А я всё не мог поверить, что этот разговор происходит наяву. Какой ужас! Настя... В этой прекрасной головке нет ВООБЩЕ НИЧЕГО!!! Такого не может быть!

- Мы пришли! - Настя оборвала мои тягостные мысли.

- Ну, Слава Богу!

На обратном пути до метро, я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем. Но, тем ни менее, опять нарвался...

- В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить - мечтала Настя.

- А куда именно?

- Ну, куда-нибудь к морю...

- Так в Литву, Эстонию или Латвию? - уточняю я вопрос.

- ???

Похоже, придётся объяснять суть вопроса детальнее.

- Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?

- Класс! А я думала это одна страна - Прибалтика!

Вот так вот. Одна страна. Страна <<Лимония>>, Страна - <<Прибалтика>>, <<Страна Озз>>... Какая, нафиг, разница!

- Я туда, где море есть - продолжила мысль Настя.

- Во всех трёх есть...

- Вот блин! Вот как теперь выбирать?

- Ну, не знаю...

- А вы были в Прибалтике?

- Был... В Эстонии.

- Ну и как? Визу хлопотно оформлять?

- Я был там ещё при Советском союзе... тогда мы были одной страной.

Рядом со мной повисла недоумённая пауза. Настя даже остановилась и отстала от меня. Догоняя, она почти прокричала:

- Как это <<одной страной>>?!

- Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!

- Обалдеть! - только и смогла промолвить Настёна

Я же тем временем продолжал бомбить её чистый разум фактами:

- Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!

- Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!

- Они самые...

Мне уже стало интересно. А есть ли дно в этой глубине незнания? Есть ли предел на этих белых полях, которые сплошь покрывали мозги моей помощницы? Раньше я думал, что те, кто говорят о том, что молодёжь тупеет на глазах, здорово сгущают краски. Да моя Настя, это, наверное, идеальный овощ, взращенный по методике Фурсенко. Опытный образец. Прототип человека нового поколения. Да такое даже Задорнову в страшном сне присниться не могло...

- Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!

- Да, знаю... Был какой-то СССР.... Потом развалился. Ну, я же не знала, что от него столько земли отвалилось...

Не знаю, много ли ещё шокирующей информации получила бы Настя в этот день, но, к счастью, мы добрели до метро, где и расстались. Настя поехала в налоговую, а я в офис. Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять - двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...

297871  2011-12-08 20:19:28
AVD
- Неувязочка получается. Валентин Фалин - 1926 года рождения. Не мог он смотреть на молодежь, которая "на 10-12 лет младше его" и предполагать, что это овощи. Неувязочка.

297872  2011-12-09 01:38:05
Валерий Васильевич Куклин
- К АВД

Насчет Фалина... У него такого рода "неувязочек" великая уйма. То есть фактически он почти всегда выдумывает якобы на самом деле случившиеся истории. Если это - тот Фалин, который в ЦК работал, посты занимал, то и дело по сей день из ящика умничает. Хотя есть вероятность, что его окружают именно такого рода недоделки, каковой является эта дамочка. Они ведь там - в эмпиреях - живут вне времени и вне страны, вне народа, сами по себе, судят обо всем пол собственным придумкам, которые тут же выдают за истину в первой инстанции. Типичный случай чиновничей шизофрении, так сказать.

За ссылку на "Паямть" спасибо. Я, в отличие от вас, просто пеерводу материал в дос-фйормат, а потом отпечатываю на бумагу. Большой фыайл получается, конечно, бумаги уходит много. Но - переплетешь, отложишь, книга готова, можно и знакомым, друзья дать почитать, можно самому при случае вернуться. К тому же люблю шорох бумаги под пальцами. А элекетронной книгой стал сын быловаться. Я посмотрел - ничего, читается в форнмате ПДФ колонтитутлом в 18. Только получается, что бумажная кнгига в 300 страниц там тя\нет на все 700. Тоже почему-то раздбюражает. Словом еще раз спасибо. Валерий

299180  2012-02-07 15:55:32
Ершова - Куклину
- Валерий Васильевич! Я не историк, не искусствовед, а просто читатель. Спасибо Вам за труд ощутить, осознать такую важную веху в Российской истории. Трудно сейчас обозреть весь роман, еще надо читать.

Но послевкусие осталось печальное и трепетное.

"Найди слова для своей печали, и ты полюбишь ее". (Оскар Уйальд)

Я бы перефразировала немного парадоксально, после прочтения Вашего романа: "Найди слова для своей печали, и ты полюбишь жизнь..."

Еще раз - спасибо от читателя.

299281  2012-02-10 15:23:17
Валерий Куклин
- ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Меня в Интернете не раз спрашивали: зачем вы, Валерий Васильевич, так часто вступаете в споры с людьми заведомо невежественными и безнравственными? Советовали просто не обращать внимания на клинические случаи типа Лориды-Ларисы Брынзнюк-Рихтер, на примитивных завистников типа Германа Сергея Эдуардовича, на лишенного морали Нихаласа Васильевича (Айзека, Исаака, Николая) Вернера (Новикова, Асимова) и так далее. Я отмалчивался. Теперь пришла пора ответить и объясниться не только с перечисленными ничтожествами в моих глазах, но и с людьми нормальными и даже порядочными.

В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость. Но судьбе было угодно подарить мне жизнь на территории, где государственным языком был русский, а меня облечь тяготой существования в качестве соответственно русского писателя. Поэтому я всю жизнь искал в людском дерьме, меня окружающем, настоящих людей, рядом с которыми мне приходилось жить. Это в науках всяких зовется мизантропией, произносясь с долей презрения. Но уж каков есть... Практически 90 процентов друзей моих предавали нашу дружбу, но наличие десяти процентов верных давало мне право почитать не всех своих сограждан негодяями и трусами. Для того, чтобы завершить сво титаническую, отнявшую у меня более тридати лет жизни, работу над романом "Великая смута" я был вынужден в период 1990-х годов принять решение о выезде за границу, то бишь в страну-убийцу моей Родины Германию, где меня вылечили от смертельной болезни и дали возможность прозябать в относительной сытости, дабы я с поставленной перед самим собой здачей справился.

Теперь роман мой завершен. Я могу сказать, что огромную, едва ли не решающую, помощь в написании оного на последнем десяилетнем этапе оказал мне сайт МГУ имени М. Ломоносова "Русский переплет" и существующий при нем "Дискуссионный клуб", где при всей нервозности атмосферы и при обилии посещаемости форума лицами агрессивными и психически нездоровыми, я встретил немало людей интеллигентных, чистых душой, умных и красивых внутренне, поддержавших меня в моем нелегком деле вольно. а порой и вопреки своему страстному желанию мне навредить. Заодно я использовал, признаюсь, "Дискуссионный Клуб" для разрешения ряда весьма важных для моего творчества и моего романа теоретических дискуссий, при анализе которых пытался отделить истинную ценность литературного слова от псевдолитературы, как таковой, заполнившей нынешний русскоязычный книжный рынок, кино-и телеэкраны. То есть в течение десяти лет я активно занимался анализом методик манипуляции обыденным сознанием масс, которые фактическии уничтожили мою Родину по имени СССР, не имещую, как я считаю, ничего общего с нынешним государством по имени РФ. Попутно выпустил две книги литературной критики о современном литературном процессе в русскоязычной среде и роман "Истинная власть", где методики манипуляции сознанием совграждан мною были обнародованы. Все эти книги стали учебниками в ряде ВУЗ-ов мира.

Для активизаии дискуссий я намеренно - через активиста русофобского движения бывших граждан СССР, ставших граданами Германии, бывшего глвного редактора республиканской комсомольской газеты Александар Фитца "перетащил" в "РП" и на "ДК" несколько его единомышленников. чтобы не быть голословным, а на их личном примере показать, что такое русскоязычная эмиграция, в том числе и литературная, какой она есть сейчас и каковой она была и во времена Набокова, Бунина и прочих беглецов из Советского Союза, внезапно признанных во время перестройки цветом и гордостью непременно русской нации. Мне думается, что своими криминального свойства и националистическими выходками и высказываниями русскоязычные эмигранты за прошедние десять лет на этих сайтах значительно изменили мнение пишущего по-русски люда об истинном лице своих предшественников. Ни Бунин, ни сотрудничвший с Гитлером Мережковский, ни многие другие не были в эмиграции собственно русскими писателями. Хотя бы потому, что не выступили в качесве литераторов в защиту СССР в 1941 гоу. Да и не написали ничего приличного, угодного мне, а не, например, Чубайсу.

Уверен, что большинство из читающих эти строки возмутятся моими словами, скажут, что наоборот - я бдто бы укрепил их мнение о том, что коммунист Шолохов, к примеру, худший писатель, чем антисоветсчик Бунин или там вялоротый Солженицин. Но. прошу поверить, философия истории развития наций, впервые оцененная и обобщенная на уровне науки великим немецким философом Гердером еще в 18 веке, говорит что прав все-таки я. Русскоязычные произведения литературы, соданные вне России, то есть в эмиграции, для того, чтобы дискредитировать русскую нацию на русском язке, обречены на забвение, ибо не могут породить великих литературных произведений изначально. Почему? Потому что они игнорируют общечеловеческие ценности и общечеловеческие проблемы по существу, существуют лишь в качестве биллетризированной публицистики низкого уровня осознания происходящих в русскоязычном обществе процессов. ВСЯ нынешняя русская литература молчит о Манежной плрщади, но уже начала кричать о шоу-парадах на площадях Болотной и на Поклонной горе. А ведь речь идет на самом деле о противостоянии какой-нибудь Рогожской заставы с Николиной горой. Никого из нынешних так называемых писателей не ужаснуло сообение о четырехкратном единоразовом повышении заработной платы сотрудникам полиции РФ. И примеров подобного рода - миллионы.

Так уж случилось, что читать по-русски следует только то, что написано о России до Октябрьской революции и в СССР. Всё написанное после прихода к власти криминального мира в 1985 голу автоматически перестает быть художественной литературой. Из всего прочитанного мною за последние 16 лет из произведений эмигрантов на русском языке я не встретил НИ ОДНОГО произведения, написанного кровью сердца и с болью за судьбу советскких народов, какие бы ничтожные они не были в период перестройки. Зато поносных слов в отношении противоположных наций встретил несчитанное множество. Исходя хотя бы из одной этой детали (а деталям равновеликим несть числа), могу с уверенностью теперь скаать, что современной зарубежноё литературы на русском языке нет и не может быть в принципе, есть лишь словесный мусор. Если таковая еще и осталась, то осталась она на территории так называемого Ближнего Зарубежья, да и то лишь в качестве вероятности, а не факта.

Никто из эмигрантов (да и в самой РФ), кроме меня в сатирическом романе "Снайпер призрака не видит", не отозвался на такое событие, как война России с Грузией, явившейся овеществлением грандиозного сдвига в сознании бывшего советского человека-интернационалиста, ставшего на сторону идеологии нацизма и пропагандистами криминаьного сознания. Практически все писатели как России, так и других стран, остались глухи к трагедии русского духа, для которого понятие "мирного сосуществования наций" было нормой, а теперь превратилось в ненормальность. И огромную роль в деле поворота мозгов нации в эту сорону сделали как раз-таки русскоязычные литераторы Дальнего Зарубежья, издававшиеся, как правило, за свой счет, но с прицелом на интерес к их творчеству не российского читателя, а западного издателя.

Потому, после зрелого размышления и осознания, что ничего более значительного, чем мой роман-хроника "Великая смута", повествущего о войне католического Запада против православной Руси, я больше вряд ли напишу, и понимания того, что без меня на самом деле в России умное и трезвое слово о состоянии страны сказать некому, все слишком заняты своими претензиями друг к другу и борьбой за кормушки, возвращаюсь на Родину. Нелегально. Потому что на Родине надо жить по велению души, а не по разрешени чиновников. Жить, чтобы бороться. А уж когда, где и как, зачем, почему и так далее - это мое личное дело.

299288  2012-02-10 19:01:22
Курдюм
- Валерий Васильевич пишет: "В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость". Ну что ж, как многократно отмечалось на форуме и как он сам сообщал в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене. Точнее, это его жена приволокла сюда силком. И обратно не выпускает.

299289  2012-02-10 19:08:12
Сергей Герман
- Курдюму.

...в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене...

5+. Я хохотался!

299290  2012-02-10 19:41:08
Курдюм
- - Герману

Уважаемый Сергей, мой совет: плюньте на Куклина. Не тратьте на него время и силы. Ему же, то есть Куклину, совет: заканчивайте, пожалуйста, беспрестанно лгать. Можно фантазировать, можно изображать себя чудо-богатырем, но вот так бессовестно врать и оскорблять, неприлично. Вы, Валерий Васильевич, действительно можете нарваться и получить крупные неприятности. Вам это надо?

299291  2012-02-10 20:23:50
Сергей Герман
- Курдюму.

Володя, я обязательно воспользуюсь твоим советом. Я плюну Кукле в лицо.

299292  2012-02-11 02:56:38
М.П. Нет.
- Браво Валерий Васильевич! Я так и чувствовал, что вы тут экспериментируете. Германа дразните и пр. Обмельчала , конечно, русская литература! А теперь еще и вы уедете окончательно на Родину в Германию. Сдается мне, что потому и обмельчала, что подвизались в ней чаще всего совсем не русские литераторы. Не зря родилась поговорка. "Что ни еврей, то великий русский писатель"! "Чукча не читатель, Чукча писатель.!" Да и не жили долго настоящие русские писатели.Есенин.., Рубцов..., да и Пушкин.., Лермонтов... Как в том анекдоте о соревнованиях по плаванию в Освенциме: "Тяжело плавать в серной кислоте." А уж в советское время и говорить нечего... А в наше время развелось столько болтунов, что тех, кому есть, что сказать уже никто и не слушает..., да и сказать не дают. Я Вас очень хорошо понимаю... и сочувствую Вашим переживаниям!

299303  2012-02-11 15:54:01
Валерий Куклин
- Курдюму

а где же ложь в моих словах? Разве герман не САМ похвалялся тут, что п собственной инициативе отыскал в среде русских поэтов русского националиста с нацистким душком, обозвал его именем своего конкурента на диплом РП Никитой Людвигом и накатал соответствующее письмо на поэта-инвалида в Генпрокуратуру РФ? это- факт.

299319  2012-02-12 06:07:12
All http://www.liveinternet.ru/users/pogrebnojalexandroff/
- В немецком наречии слово ╚медведь╩ мёд ведающий (нем. der Bären) обозначается тем же словом, что и нести (нем. bären), звучащее как ╚бирен╩ (нем. der Bär звучит как ╚бер╩) что-то вроде ╚несун╩ и похожее на славяно-русское... ╚берун╩ (с плавающей буквой i/e), которые в свою очередь созвучны в своей первоначальной части со словом ╚бир╩ (нем. bier, англ. beer) пиво, что можно сопоставить с русским термином ╚набрался, накачен или напоен пивом╩ (╚бир-ен╩): если сравнить несущего колоду мёда медведя и изрядно подвыпившего пива мужика, то в их походке и внешнем виде можно узреть очень много общего, сообщает А.Н.Погребной-Александров в своей Занимательной этимологии.

299323  2012-02-12 09:26:52
Геннадий Абатский skalot
- Два года службы в ГСВГ, позволили пересмотреть этимологию

слова БЕРЛИН! нем. der Bär - медведь...linn- Длинный

(МЕДВЕДИЦЕ) - in ( Для женского ведь Рода )- ...lin///Нen...

Неn . Абатский... (Там А и (умлаут))

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100