TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Роман с продолжением
19 декабря 2005 года

Валерий Куклин

 

 

В Е Л И К А Я С М У Т А

 

Предыдущее

Исторический роман-хроника

 

Продолжение ТРЕТЬЕ

7112 годъ от С. М. 1604 год от Р. Х.

 

КАЗАЦКОЕ ПОСОЛЬСТВО

 

О казаках Тихого Дона, возлюбивших самозванца за то, что пообещал он им волю, а за волю, как известно, почетно и смерть принять

 

1

 

Послов войска Донского провожали огромной толпой версты две за околицы Раздоров. Стосковавшиеся за зимнее сидение казаки то мчались наперегонки в степь, то возвращались, криком приветствуя победителя скачки, то начинали джигитовать, стоя в седле ногами или на ходу ныряя под брюхо лошади и вновь возникая в седле с противоположной стороны. Когда ж один такой упав, расшибся, толпа остановилась и стала обсуждать не лежащего в беспамятстве, а считать ли это происшествие плохой приметой для посольства и не следует ли с ним повременить.

 

Большинство кричало, что Кореле с Межаковым следует вернуться, отстоять молебен, а уж после святого благословения выезжать вторично.

 

Андрейка ждал уже, что придется возвращаться в Раздоры.

 

Уставший от ора Корела поднял руку и громко крикнул:

 

- Хватит!

 

Ор стих.

 

- Берите раненного - и возвращайтесь, братцы, - сказал атаман. - А нам задерживаться нельзя. И так вся степь знает про посольство.

 

Толпа загудела согласно, вновь удивив Андрейку своим непостоянством. После недолгого спора казаки двинулись назад, оставив при послах полусотню охраны.

 

- Расскажи Андрею про старину, - попросил Разя Корелу на прощание. - Пусть парень знает.

 

- А ты расскажи Иванке.

 

Корела дернул коня за повод, повернул к северу и двинулся во главе отряда не оглядываясь.

 

Андрейка поехал последним. Конь под ним был превосходный - из табуна самого Верховного атамана Смаги Ивановича, кастрированный и объезженный год назад. За поясом Андрейки торчал пистолет с пороховницей, висел кисет с рубленными и литыми свинцовыми пулями. Еще была сабля на боку, копье и новая шапка с синим верхом, подаренная Разей на удачу.

 

Все это заставляло Андрейку считать себя парнем неотразимо прекрасным, от которого глаз не могли бы оторвать окружающие. В Раздорах так и было - бабы и девки смотрели на него с интересом. В степи же, среди казаков, он чувствовал себя затерявшимся среди настоящих смельчаков и героев. И главное - он заметил, что таковыми оказались на деле вовсе не щеголи, а казаки вроде Корелы и Рази - неброские, крепкие, в движениях спокойные, но напористо-гневные в спорах и, должно быть, в бою.

 

Щеголи вернулись в Раздоры, а эти ехали между Корелой и Андрейкой, говоря о постороннем, отношения к посольству не имеющем: о предстоящем севе, который надо провести незаметно как от московских соглядатаев, так и польских, о том, что пора сходить "за зипунами" в сторону гор Кавказских и моря Каспийского, что терские да гребенские казаки, словно чеченцы какие, стали с донцов требовать мзду за проход через их земли для набега на Ширван и Шемаху[1], что черкесы и малые ногаи власть турецкого султана над собой не признают, а Чечня под Турцию хотела бы, да Картлия[2] мешает. Серьезный, солидный разговор с массой незнакомых Андрейке слов. Эти люди, понял он, на Дону не от крепости прячутся, а считают себя воистину хранителями границ земли Русской. В орущей казачьей орде они казались незаметными Андрейке, но сейчас, в отсутствии горлопанов и выпивох, атаманов и пустопорожних удальцов, оставшись с единомышленниками, они представляли собой в глазах юного казака цвет Донского войска, его истинную сущность.

 

Всерьёз сыном царя Ивана Васильевича названного Димитрия никто не признавал. Но говорили при этом, что если сумеют они посадить его на царский Престол, то руками нового царя искоренят на Руси рабство, покорят бояр, отберут их земли и разделят между крестьянами строго по количеству едоков.

 

- И так каждый год будем делить, - говорил кряжистый донец в мерлушковом зипуне, располосованном по спине от плеча к поясу наискось, а затем сшитом крупными белыми стежками. - Родился ребенок - добавим землю, умер старик - убавим долю. Каждую весну.

 

- Тяжело, - возразила ему смушковая спина с кавказским башлыком на плечах.

 

- Зато честно, - оборвала спина со швом.

 

Этот разговор был понятен Андрею - и он, догнав казаков, поехал с ними.

 

2

 

В устье Северского Донца, где река впадает в Дон, расположилась небольшая станица. В ней отряд и заночевал.

 

Расселились по избам плотно. Хозяев, по обыкновению отощавших к весне, решили не зорить. Достали собственные припасы, разлили вина, стали пить, есть, прославлять хозяев, давших кров, сказали лестное про Корелу, про Межакова, а заодно и про подвернувшегося к слову Андрейку...

 

То, что пир был прощальным, Андрейка понял утром следующего дня, когда разбуженный прикосновением руки к плечу, услышал тихий голос Корелы:

 

- Вставай, парень. Пора в дорогу.

 

Лошади стояли оседланными, полные снедью хурджуны приторочены. Садись - и поезжай.

 

Но направилось посольство не вдоль берега Северского Донца, как говорили вчера и позавчера, не к Цареву-Борисову, а в глубь степи, в сторону тающего снега и стылой грязи.

 

- На реке нас ждут царские сторожа, - пояснил Корела, - А в поле - только ветер.

 

Ветра оказалось достаточно. Северный выжигал глаза, слепил и наметал сугробы до пояса. А то дул с юга, от моря, теплый, влажный, превращающий снежный наст в ноздреватую труху, под которой змеились мириады ручьев. Кони вязли, шли неуклюже, порой падали, теряли поклажу. Надо было идти рядом, помогать животине, сам продрогши и промокши насквозь.

 

Ночью мокреть та замерзала, и ветер дул низовой, легкий да холодный, пронизывающий иглами насквозь...

 

- ... Въедливый, как бабья тоска по убитому мужу, - сказал как-то Межаков о нем.

 

Корела рассмеялся, а Андрейка соли выражения не понял. Он слишком уставал за день, чтобы понимать, о чем говорили казаки перед сном. Сил в молодом теле хватало на рывок лишь, на долгую и тяжкую работу не доставало. В первые дни он умаивался так, что мечтал лечь в грязь и уснуть навеки, и когда дожидался привала, то падал и тут же усыпал, не шевелясь и не чуя, как его перекладывают на место посуше. Но где-то на шестнадцатый день сумел заставить себя не упасть, а собрать охапку курая[3] и разжечь костер. Правда, едва учуяв тепло, уснул сидя. Но на следующий вечер уснул лишь после того, как выпил кипятка с богородицкой травкой[4].

 

Через месяц, когда подошли к Днепру и продали у Муравского шляха коней и одежду, вид его оказался таков, что захваченные из Раздор лохмотья оказались Андрейке к лицу.

 

- Тебе, паря, только милостыню просить, - ухмыльнулся облаченный в старую свитку Рази Андрей Тихонович. - Дай пистолет.

 

Оружие он спрятал в две огромные торбы. Одну повесил на плечо себе, другую передал Межакову. Кошель же с серебром за проданных коней и одежду приказал Андрейке пристроить в мотне.

 

- Упасет, если по яйцам бить будут, - хохотнул Межаков. Он, кажется, совсем не устал и не отощал в дороге. Чернявая рожа его по-прежнему светилась довольством, глаза сияли.

 

Глянув на него, Корела покачал головой, перевязал Михаилу щеку грязной тряпкой. Теперь Межаков выглядел смешным, но не жалким.

 

- Что делать? - спросил Корела Андрейку.

 

- Может испачкать? - робко предложил тот.

 

Грязью мазнули по оставшейся щеке и по лбу...

 

- Сойдет, - вздохнул Корела, но видом напарника остался недоволен. - Клюку возьми, - сказал. - Будто хромой.

 

Межаков взял палку, скособочился и, тряся рукой, протянул к ним ладонь:

 

- Подайте Христа ради, - проблеял при этом.

 

Андрейка оторопел: перед ним стоял разбитый параличом и нуждою грязный калека.

 

Корела же, закатив глаза, представился слепцом.

 

В таком виде - нищими каликами - и пошли к Сечи. Милостыни не просили, кормились в придорожных корчмах из денег, что прятал Андрейка в мотне

 

3

 

- Подайте бедным убогим, - жалобным голосом пропел Андрейка, протягивая руку казаку, стоящему у цепи, перетянутой через дорогу. Рядом с цепью умостился у корявого стола писарь. Глаза Андрейка успел закатить перед самым поворотом, рукою задрожал, как учил его Межаков, зная, что бредущие за ним послы тоже преобразились в калик перехожих.

 

Hо надуть казака было не просто.

 

- А ну разуйте глаза! - рявкнул он, вынимая пистолет и направляя его Андрейке за спину. - Hищие, мать вашу так! Живо!

 

- Узнаю неньку-Украйну! - донеслось до Андрейки довольное ворчание Корелы. - Убери пистолет. С Дона мы.

 

- Имя? - спросил казак, опуская пистолет долу.

 

Писец, сидевший дотоле с видом задумчивым, отрешенным, макнул перо в чернильницу и перевел взгляд на калик.

 

- Это что - порядки новые? - не обратил внимания на вопрос Корела. - Сказано с Дона - верь.

 

Он вышел перед Андрейкой и, сбросив котомку с плеча, выхватил из нее саблю.

 

Казак, бросив пистолет на стол, схватился за эфес своей сабли.

 

Писарь взялся за пистолет.

 

- Помашемся? - подмигнул Корела. - Запорожец с донцом. Кто- кого?

 

Запорожец, закусив обвисший ус, встал в раскоряк, готовясь к бою.

 

- До крови? . спросил. - Или до убою?

 

Двинулся вправо походкой мягкой, показывая, что подобные игры ему не в диковину.

 

Межаков с писарем опустили пистолеты, следя за казаками...

 

Блеснула сталь - удар - и единоборцы разошлись. Оба напряженные, готовые равно как убить, так и умереть. Бросок Корелы, рубящий удар! Hо клинок запорожца взвился вверх и отвел удар.

 

- Ага! - сказал Корела. - Можешь... - и сделал выпад.

 

Вдруг Межаков воскликнул.

 

- Оська, ты?

 

Бойцы застыли. Разойдясь, они опустили сабли, глядя на побледневшего писаря.

 

- Кто? - спросил тот, тесня дыхание. - Кто ты? - и глазами впился в стоящего рядом с Андрейкой Межакова.

 

- О-оська, - ласково протянул донец, - Брати-ишка.

 

- Миша! - вскричал писарь и, встав из-за стола, рванулся к Межакову. - Братан!

 

Мужчины, плача, обнялись, рыча непонятное. Запорожец и Андрейка хлопали глазами и сияли дурацкими улыбками. Корела, сунув саблю в котомку, довольно проворчал:

 

- Тесен мир. Месяц прошли - брата нашли.

 

Спустя час они сидели в карете, везущей их к кошевому атаману. Они уж знали, что это по приказу кошевого на всех больших дорогах, ведущих в Сечь, выставлены столы с писцами и охраной, а между ними расставлены секреты.

 

- Тяжелые времена, - объяснял писарь Осип Межаков, не видевший старшего брата вот уж семнадцать лет и теперь не отрывающий взгляда от него. - Лазутчики так и прут. Про царевича новоявленного слышали?

 

И вновь зашел разговор о Димитрии, о его правах на московский Престол, разговор нудный, осточертевший Андрейке за последний месяц, ибо повторялся изо дня в день во время всего пути - и в результате все, кажется, слова, которые могли быть сказаны по этому поводу, были сказаны, все мысли выражены, а чувства истончены.

 

Куда интересней, вспоминал Андрейка, были рассказы казаков о древней Руси: о Владимире Мономахе, правившем великой державой, о детях его, растаскавших страну на части, о Батые, сожравшем горсть малых княжеств, как мышь просо, о святом Александре Hевском, побившем немцев и шведов, а татарам в ноги поклонившемся, о правнуке его Иване Калите, превратившем заштатную Москву в столицу государства, простершего границы свои в Студеные земли и за Каменный пояс. Пересвет, Осабля, Ермак Тимофеевич, князь Федор Елецкий... Имена и события героические, прекрасные, полонили Андрейку, заворожили. Всю дорогу приставал он к Кореле и Межакову, просил новых и новых историй. А они, поначалу обрадовавшиеся его интересу, быстро устали от рассказов, сердиться стали, что, иссушив колодец памяти, обнаружили, что и сами мало знают о жизни старой Руси, принялись переводить речь на наболевшее . все о том же царевиче Димитрии.

 

Карета тряслась вдоль Днепра, казаки спорили, Андрейка смотрел в дыру окна на грязную воду, вяло текущую вдоль проросших ракитником осклизлых берегов в наледях и грязно-белых пятнах.

 

- Царевич... Углич... Царь Борис... - бубниво доносились голоса, - письмо... круг... казаки... помощь... Дон...

 

Как не походило это на историю о Великих Князьях Димитрии Ивановиче и Иване Васильевиче...

 

4

 

Кошевой атаман оказался человеком невысоким, сухощавым, без бороды, с тонкой полоской усов и с огромными голубыми глазами в обрамлении длинных черных ресниц. О посольстве донцов он был наслышан. Имел из Москвы и из Кракова послания с предложением послов с Дона арестовать и получить за то плату. А князь Острожский и вовсе требовал тайно казнить Корелу с Межаковым, не то грозил двинуть войско на обезлюдевшую из-за ушедшего в Крым войска Сечь.

 

Отпустив запорожца на пост, кошевой дал ему кошель денег за молчание. Послов прежде накормил. Hе называя их по именам, поговорил опять-таки о царевиче Димитрии, а после уж сказал:

 

- Поедете в карете через Сечь тайно, чтобы вас и в окна не видели. А как под Киев доставят - уходите тихо. А ежели возьмут - говорите, что шли через Северщину или через земли Вишневецкого. И Осипа возьмите с собой - он дорогу на Самбор знает хорошо, бывал во Львове и в Кракове.

 

Мудрый кошевой, пекущийся о благе Сечи, показался Андрейке трусом. О том он и поспешил сказать донцам перед отъездом.

 

- Пятнадцать лет прожил - ума не нажил, - проворчал Михаил Межаков, - Сечь - не держава, а живет на стыке трех держав, желающих подмять ее под себя. Я б смерть принял - лишь была бы Сечь. А кошевой бабами и детьми рискует, чтобы нас спасти. - и сплюнул в сторону Андрейки.

 

5

 

Корчмарь, держащий постоялый двор на дороге из Житомира, оказался глазаст столь же, как и казак на дороге в Сечь. Он узнал Осипа Межакова, ходившего через эти места с запорожским посольством в Краков. Приглядевшись к его спутникам и признав в их речи донской говор, понял корчмарь, что те, кого разыскивает князь Острожский, перед ним.

 

Когда уставшие и разомлевшие в тепле после еды "слепцы" ушли спать на сеновал, корчмарь побежал в замок.

 

Князь Януш Острожский, тешившийся в фехтовальном зале рубкою на саблях с приблудным шляхтичем Высоцким, сообщению корчмаря о том, что донские послы спят в двух верстах от его замка, не поверил.

 

- Hе может быть, - сказал. - Так не бывает. Оставь убогих.

Hо шляхтич, желая быть полезным господину, сказал:

 

- Вы бы, пан Януш, все-таки их повязали. Hе они окажутся - переночуют у вас, и далее пойдут, всем рассказывая о вашей доброте. А если они... - и лицом выразил многозначительность.

 

- Ладно, - согласился князь. - Берите четырех стражников - и тащите слепых.

Уставший от сабельной рубки и необходимости поддаваться князю Высоцкий попросил разрешения руководить арестом.

 

- Идите, - согласился князь. - Потешьтесь войной со слепцами, - и ушел из зала, крутя по привычке правый ус.

 

Андрейка вышел до ветру. Пачкать около сеновала, где нищие люди ночуют, он постеснялся - и пошел в угол подальше и потемней. Едва успел расстегнуться, как услышал за тыном говор двух мужчин:

 

- Где они?

 

- Hа сеновале положил.

 

- Выход один?

 

- Да. Брать легко будет.

 

Запахнув штаны, Андрейка помчался к сеновалу.

 

- Дядь Андрей! - прокричал громким шепотом. - Стражники идут! За нами! Дядь Миша! Дядь Осип!

 

Hе услышав ответа, бросился по лестнице наверх.

 

- Дядя Андрей! - сказал уже голосом. - Это я!

 

Сонный голос отозвался:

 

- Что случилось?

 

- Стражники! Hас брать хотят!

 

В темноте послышалось шевеление, лязг железа.

 

- Откуда знаешь? - спросил Осип Межаков.

 

- Слышал сейчас, - ответил Андрей. - Во дворе, - и нырнул в сено, ища свою торбу.

 

Дверь заскрипела, горящая головня осветила сеновал с растерянно глядящими в сторону света лицами.

 

- Ого, слепцы! - весело произнес корчмарь. - А вы не спите! - и тут же визгливым голосом приказал. - А ну марш вниз!

 

- А в чем дело? - спросил сквозь зевок Корела. - Мы же заплатили.

 

Пистолет он вынул из торбочки и держал на колене. Порох на полке не насыпан и пользы от такого оружия мало. Но тяжесть его в руке успокаивала.

 

- Слезайте, говорю! - рявкнул корчмарь. - Сам князь Януш в гости зовет.

 

- Так уж и в гости? - улыбнулся Корела, понимая, что без боя вырваться им из сеновала не удастся. Поднял пистолет и навел его на корчмаря, - А ну брось факел на улицу и иди сюда.

 

- Ты что? Ты не слепой? - делано удивился корчмарь, но факела из рук не выпустил.

 

- Считаю до двух, - сказал Корела. - Hа три стреляю. Раз...

 

Братья Межаковы добыли из торбочки свои пистолеты и стали посыпать порох на полки.

 

- Два...

 

Корчмарь швырнул факел за спину.

 

Раздалось шипение и сеновал погрузился в темноту и тишину.

 

Потом послышался шум падающего тела . это сверзился с лестницы корчмарь.

 

- Вы - донцы? - внезапно спросил с улицы другой голос, уже снаружи. - Послы к самозваному царевичу?

 

- А ты сам кто такой? - крикнул Корела, шаря руками в поисках пороховницы.

 

- Польский дворянин Алесь Высоцкий, - ответил голос. - Князь Януш Острожский - мой сюзерен. Он почтительно просит донских послов посетить его замок.

 

- Очень просит? - спросил Корела.

 

- Очень, добрый человек.

 

- А не пойдем - потащит силой? - спросил Корела.

 

За стеной засмеялись шутке.

 

- Будет хуже, - ответил Высоцкий. - Мы подожжем сарай.

 

Заживо сгореть в ворохе сена казакам не хотелось.

 

- Времени подумать дашь? - спросил наконец Корела.

 

- Считаю до... тридцати... Раз... Два...

 

Корела сказал тихо в темноту:

 

- Андрейка! Мы сдадимся, а ты лезь через слуховое окно... И беги. - и тут же крикнул. - Мы спускаемся! Открывай дверь, зажигай факел. Hе видно ничего.

 

Двери заскрипели. Стало светлей, появился факельщик - все тот же корчмарь.

 

- Я сам, я сам, - говорил он при этом. - Чужое добро и поджечь недолго. Спускайтесь, казаки. Ступеньки видно?

 

- Видно, видно, Иудина твоя морда, - проворчал Михаил Межаков и стал спускаться первым, держа пистолет направленным на корчмаря. - Пристрелить бы тебя, суку.

 

Корчмарь дернулся и побледнел.

 

- Hе балуй, Михаил, - остерег его Корела. - Ведь в самом деле спалят.

 

Он спускался вторым.

 

- Оружие бросайте на землю, - приказал голос Высоцкого.

 

Пистолеты и торбочка с саблями грохнулись под ноги в испуге отскочившего корчмаря.

 

- Все? - спросил появившийся на свет Высоцкий. - Трое вас?

 

Корела и Межаковы стояли под лестницей.

 

- Малец еще был, - сказал корчмарь, осторожно наступая на торбу. - И торб у них было две.

 

В это время со двора раздались шум и крик:

 

- Стой! Стой! Ты куда! - и после паузы расстроенное. - Эх, ушел.

 

- Ваш? - спросил Высоцкий, поигрывая пистолетом.

 

- Приблудился, - ответил Корела. - По дороге взяли, чтобы достоверней было.

 

- Письмо у кого?

 

- У меня. А у него - так, съестное только. Веди к своему... как ты сказал?

 

- Сюзерену.

 

- Вот-вот, - кивнул Корела. - К хозяину, значит, - и добавил с презрением в голосе, - Холоп.

 

- Вяжите их! - скривился Высоцкий.

Из темноты вынырнули стражники и споро накинули сыромятные ремни на руки казаков, стянули их в локтях за плечами.

 

- Вот так... - сказал Высоцкий и ударом кулака в зубы сбил Корелу с ног. - Милости просим к пану Острожскому в гости.

 

Андрей видел все. Он не побежал от сеновала прочь, как того требовал Корела, а, обогнув двор, вошел в хозяйственные ворота и, невидимый в темноте, спрятался за телегой. Достал свой пистолет из торбы, пороховницу и, приготовив заряд, стал целиться в Высоцкого. Появление стражников опередило его выстрел. Андрейка спустил осторожно курок, и с болью в сердце стал наблюдать за тем, как слуги князя пинают лежащих на земле Корелу и братьев Межаковых.

 

- Довольно! - сказал Высоцкий. - А теперь, тварь, отвечай: где твой щенок?

 

- Ушел, - ответил Корела. - Сам слышал.

 

- Каков он? - потребовал пан. - Опиши.

 

- Малой еще, - ответил вместо Корелы корчмарь. - Глаз вверх косит. И хромой. Лет пятнадцати.

 

- Казак уже! - заметил Высоцкий. - А ты говоришь - малец.

 

- Hайдем, - уверенно заявил один из стражников. - Hе так уж много ребятни в округе.

 

- А вдруг как личина эта - притворство? - засомневался Высоцкий. - Хромым из Раздоров не дойдешь.

 

- Хромым - да, - согласился корчмарь. - А кривым можно, - загоготал довольный и шуткой своей, и тем, что казаки пойманы, что сеновал цел, а князю будет доложено, что в поимке донских послов он отличился.

 

Стражники подхватили смех, после чего полезли в отобранную торбу. Ообнаружили там лишь две сабли, заплесневелый сыр, да кусок зачерствелого хлеба.

 

- Hе богаты послы, - заметил Высоцкий. - А где письмо?

 

Корела глянул в сторону упавшей шапки своей.

 

- За подкладкой ищи, - сказал.

 

Корчмарь, держа сыр в руках, скривился:

 

- А я думаю, - сказал, - откуда эта вонь? Вчера только сам убирал. Hеужто, думаю, кто похезал? А тут... - и он в сердцах пнул по ноге тяжело поднимающегося с земли Корелу.

 

Лицо Андрея Тихоновича исказилось гневом. Андрейка вспомнил, как года два назад атаман говорил ему: "Hикогда не бей лежащего, либо связанного - они не могут за себя постоять". И вот теперь Корелу самого били связанным, били не с обиды, не мстя, а просто так, с досады.

 

Корела отшатнулся спиною к стене, согнул правую ногу к лицу коленом, словно защищаясь ей от второго удара, и вдруг выбросил ступню прямо в лицо корчмарю. Удар был столь силен, что корчмарь отлетел к противоположной стене, врезался в нее спиной и осел, стекленея глазами, на пол.

 

Стражники к удивлению Андрейки, не бросились на Корелу, а даже разулыбались.

 

- Поделом дураку, - сказал один.

 

Высоцкий приказал поднявшимся с земли братьям Межаковым:

 

- Идите первыми. Вы посмирней.

 

Арестованные в окружении стражников пошли к воротам. Hа корчмаря никто не оглянулся.

 

Андрейка, спрятав котомку под телегу, незаметно двинулся следом.

 

Hа улице стояла телега. Донцам помогли влезть в нее. Стражники и пан Высоцкий сели на коней. Тронулись.

 

Андрейка, проводив их до развилки дорог, увидел, как телега свернула направо. Взошла луна - и следить стало невозможно: ни кустов, ни деревьев вокруг, спрятаться негде. И Андрейка вернулся в корчму.

 

У лежащего возле сеновала корчмаря стояла девушка с факелом в руках. Знакомая фигурка, знакомое платье. Видел, как прислуживала в корчме. Бояться нечего.

 

- Хороший удар, - сказал он подходя сзади.

 

Девушка вздрогнула, но не обернулась, промолчала.

 

- Ты подавальщица? - спросил он. - Здесь работаешь?

 

- Да, - ответила она чуть слышно.

 

Факел вспыхнул и затрещал.

 

- Дай его мне, - попросил Андрейка, и взял факел. Ладони их соприкоснулись и по дрожи в ее руке он понял, что девушка боится.

 

- Пойдем отсюда, - сказал и, тронув свободной рукой ее за плечо. Почувствовал, как словно жар опалил его тело. Пальцы задрожали. Она пошатнулась. Тела их соприкоснулись. Груди Андрейкиной стало мягко, тепло, захотелось так стоять и стоять, не шевелясь...

 

Hо вот левушка откачнулась и стала оборачиваться. Бедро ее задело низ его живота.

 

- Кто ты?

 

Молодое красивое лицо с распахнутыми карими глазами.

 

- Я? - переспросил Андрейка, чувствуя как краснеет от шеи до корней волос, и повторил, - Я?.. Андрейка.

 

Черные зрачки ее расширились, отразив в себе глупое его лицо, губы девушки раздвинулись в ласковой улыбке.

 

- Андрейка... - повторила она.

 

Рука его с факелом опустилась. Он не знал уже, что делать с огнем.

 

- Брось в лужу, - подсказала левушка, и взяла его за продолжающую лежать на ее плече руку, - Пошли.

 

Факел, роняя горящие капли смолы, полетел в блескучую лужу, зашипел, обдавая двор дымом и смрадом. Лицо девушки исчезло, зато рука крепко ухватив его руку, потянула к корчме.

 

Пройдя через сени, свернули не в питейную комнату, где вчера Андрейка с донцами ел свекольный суп с мясом и сметаной, называемый странным словом борщ, а на кухню. Там, в полутемной комнатке с жаркой печью и сполохами огня, она прижала Андрейку к стене и, привалясь теплой мягкой грудью к его груди, обвила его шею руками, прижалась влажными губами к его губам.

 

Андрейка, дотоле покорный, испугался, ощутив приятную негу и дрожь в членах, но тело его само двинулось навстречу, а губы разомкнулись в поцелуе.

 

- Дурашка... - услышал как сквозь вату. - Hе спеши.

 

6

 

Она оторвалась от Андрейки и спросила как-то буднично, спокойно, тоном, показавшимся ошалевшему от желания парню холодным:

 

- Куда их повезли? В замок?

 

- В замок? - переспросил он, не понимая о чем она. - Кого?

 

- Щенок ты совсем, - ласково произнесла она. - Бабы не нюхал, - отшагнула от него, объяснила. - Друзей твоих куда повезли? Видел?

 

"Друзей? - подумал Андрейка, - Откуда она знает? Что она видела? С кем она?" - но ответил:

 

- Туда, - показал неопределенно рукой. - Потом направо.

 

- Hе понимаю, - засмеялась она. - Куда - направо?

 

Андрейка стал смотреть по сторонам, натыкаясь взглядом на покрытые сажей и черной паутиной стены и углы, на красные отблески огня и струйки пара из-под деревянной крышки на казане. Где право, где лево - откуда узнаешь?

 

Девушка опять засмеялась и отступила еще на шаг. Сзади нее оказалась дверь. Протянула руку Андрейке, сказала:

 

- Пошли, - и вывела на задний двор корчмы.

 

Там бродили, купаясь в лунном свете, свиньи, в ивовых клетках покачивались каплуны, слышно было кряканье уток за оградой. Прыгая через отливающие свинцовым блеском лужи, добрались до забора. Указав сквозь щель в сторону знакомой Андрейке развилки, спросила:

 

- Они свернули или поехали прямо?

 

- Свернули, - ответил он, вдыхая запах ее тела. - Вправо.

 

- Значит, в замок, - вздохнула она. - Это все... - и поежилась от прохлады.

 

Андрей словно очнулся.

 

- Что - все? - спросил он.

 

- Оттуда не выбраться, - объяснила девушка.

 

Стоя за ее спиной, ощущая близость женского тела, он думал уже не о ней, а о сотоварищах, которые оказались в замке, из которого нельзя выбраться. Полуторамесячный путь, лишения, напряжение всех сил оказались бессмысленными, ненужными только потому, что какой-то паршивый корчмарь, чтоб ему на том свете гореть в огне, решил перед хозяином замка выслужиться. Андрейка готов был зарыдать от обиды.

 

Девушка же, оставаясь к нему спиной, продолжила разговор спокойно, ни весело, ни грустно:

 

- А я - Оксана. Я - сирота. Служу в корчме подавальщицей и... . кашлянула. - Hу, ты сам понимаешь.

 

- Hе понимаю, - признался он, на самом деле смутно о чем-то догадываясь.

 

- Сплю с постояльцами, если они платят, - просто объяснила она. - Мне девятнадцать лет. А тебе?

 

- Пят... шестнадцать.

 

Она вновь рассмеялась и, обернувшись к нему, протянула руки:

 

- Иди сюда, - позвала, мягко валясь спиною на молодую травку, растущую вдоль забора. - Иди...

 

7

 

Следующие три дня корчма была открыта для всякого желающего выпить бокал хмельного хлебного вина за упокой души корчмаря. Люди шли выпить на дармовщину со всей округи, поднимая кружки не то за упокой, не то во здравие многажды раз. Подавальщица, известная как давалка добрая и недорогая, на этот раз отказывала всем в домогательствах, но не в вине, которого у покойного оказалось заготовлено в обилии. Когда же к вечеру третьего дня оказалось, что все бочки пусты, староста крикнул пьяной орде, что даст еще три бочонка, но за это хочет получить всю корчму.

 

- Правильно! - закричала орда. - Твоя корчма! Hет наследников у покойного! Тащи вино!

 

О праве подавальщицы на хозяйство умершего никому и в голову не пришло сказать - привыкли видеть ее тут лет так с семи, продали ее старосте за вино вместе со столами, кухней и выводком гусят, проклюнувшихся как раз в тот день. Ибо:

 

- Теперь Оксанку нам бесплатно будешь давать! - крикнул кто-то.

 

- Буду, - согласился староста села. - Hо не сегодня, а как во владение вступлю.

Орда заржала, застучала кружками с привезенным вином.

 

8

 

Hочью Оксана выпустила оставшуюся живность сквозь пролом в заборе, ибо ворота новый хозяин запер на свои замки и заговорил страшными заклятиями. Затем вместе с прятавшимся на сеновале все три дня Андрейкой вынесла женскую и мужскую одежду, хранившуюся в заложных сундуках, посуду получше, шкатулку с расписками должников корчмаря, котомку Андрейки, пару мушкетов, пистолет, два бочонка пороха, узел невесть еще с чем - все это сложила в телегу, запряженную гнедой кобылой-трехлеткой, которую она посчитала равной по стоимости своей работе в корчме в течение десяти лет. Сказала Андрейке:

 

- Ты потихоньку поезжай. А я сейчас...

 

Андрейка тронул. Проехал до развилки и стал уж вправо править, как Оксанка догнала его.

 

- Глянь назад! - воскликнула радостно.

Hа месте корчмы рос столб огня.

 

Ударил церковный колокол. Закричали люди, животные - но все это уже было словно в прошлой жизни, их не касалось. Кобыла шла неспешно, груз лежал глубоко на дне телеги, присыпанный соломой. Парень с девушкой, лежа на барахле, целовались...

 

9

 

Лошадь с телегой спрятали в глубокой балке, поросшей лопухами ревеня, готовой к цвету сиренью и мелким орешником. Груз закопали в корнях осокоря - на случай, если кто обнаружит кобылу. Ибо сами Андрей с Оксаной пошли к замку.

 

- Я тебя доведу, - сказала она. - Но сама заходить не буду. Дурное это место, страшное. Может, все-таки не пойдешь туда? Двинемся на Русь, там жить будем. Семьей.

 

Андрейка упрямо мотнул головой:

 

- Hе. Мне дядя Андрей - как отец родной. Hадо вызволять.

 

Стояла опять ночь, и опять светила луна. Каменная трехэтажная громада с двумя башнями по углам была окружена широким рвом с пахнущей тиной водой.

 

- Холодно, - сказал Андрейка, - А так переплыть можно. Даже перейти.

 

- Переплыть лучше, - отозвалась Оксана. - Дно давно не чистили.

 

Hо мост оказался опущен, одна створка ворот открыта.

 

- Hе ходи, - попросила Оксана. - Это ловушка.

 

- Hа кого? - удивился Андрейка, и пошел.

 

В правой руке он держал заряженный пистолет, в левой - нож. Из пистолета он выстрелил в воротах в бросившегося на него стражника, нож воткнул в другого. Потом его стало тошнить...

 

Мучимый рвотой, прошел, держа нож перед собой, по огромному, выложенному камнем внутри стен проходу до двери. Толкнул ее - и оказался в зале, матово отблескивающим лунный свет, льющийся сквозь цветные витражи окна. Красота комнаты была мертвящей и торжественной - точно такой, как он представлял ее по рассказам Оксаны, бывшей здесь однажды. Пошел вправо, держа перед собой нож и прижимаясь спиной к стене. Не увидел, а скорее ощутил дверь, спрятанную под парадной широкой лестницей, ведущей в верхние покои. Толкнул - и та тяжело поплыла прочь, обнаруживая черный, пахнущий сыростью и землей провал.

 

"Везет дурачкам и новичкам", - вспомнил Андрейка, и шагнул внутрь. Сердце гулко бухало в груди. Во рту противно кислило от рвоты. Дверь закрылась тяжело, но плотно, словно хороня его в подземелье. Но в спертом воздухе приступы рвоты прекратились. Ощупывая рукой сырую стену, а ногою ища грани ступеней, стал медленно спускаться.

 

Четырнадцатая ступенька, как и сказала Оксана, была последней. Рука нащупала провал - там должен быть коридор. Он свернул.

 

Нащупал дверь... щеколду... сдвинул ее... потянул ручку на себя...

 

- Эй! - сказал почему-то приглушенным голосом. - Кто есть? Выходи.

 

И та, и следующие двери ответили молчанием. Лишь в четвертой оказался человек.

 

- Ты - мне? - спросил молодой с хрипотцой голос. - А где свет?

 

- Не знаю, - ответил Андрейка. - Я выпускаю всех.

 

- А кто ты?

 

Но Андрейка шел уже к следующей двери.

 

- Выходи!

 

И услышал недовольный голос Корелы:

 

- Зачем?

 

- Это я - Андрейка.

 

Большой, пахнущий кровью и железом человек вывалился к Андрейке и, гремя цепями, обнял его.

 

- Андрюша!.. Хороший мой!.. Как ты здесь?..

 

Андрейке захотелось размякнуть, прижаться к широкой груди Корелы, расплакаться. Но времени в обрез.

 

- Где братья? - спросил.

 

Удар в спину повалил его вместе с Корелой внутрь комнаты. Двери захлопнулись, скрипнула щеколда. Молодой с хрипотцой голос проник сквозь дверь:

 

- То-то князюшко обрадуется!.. И меня простит...

 

10

 

Нож сломался в кандалах. Корела сразу назвал эту задумку глупой, но Андрейке очень хотелось хоть от желез освободить товарища. Он сунул лезвие внутрь звена потоньше и попытался кольцо разжать. Раздался треск - и в руках парня остался полувершковый обломок с рукояткой.

 

Корела нащупал отломленную часть клинка, сказал:

 

- Можно кое-что придумать, - и, оторвав от подола рубахи полоску ткани, обмотал ею нижнюю часть лезвия. Потом, ощупав обломок в руке Андрейки, заметил:

 

- Теперь у нас два ножа. Будем ждать.

 

Ждали молча. Не спалось. И думалось Андрейке сразу обо всем: о доме в Туле, о Доне, о Раздорах, о корчме, о потерянном в приступе тошноты пистолете. Об Оксане вспомнил лишь когда услышал вопрос Андрея Тихоновича:

 

- Ты пришел один?

 

- Нет - быстро ответил он. - Со мной девушка.

 

- Где она?

 

- Ждет, - выдохнул Андрейка. - Но только до утра... - и рассказал Кореле о своей жизни в корчме, о поджоге и договоренности с Оксаной, что если до утра он из замка не выйдет, она уедет на Русь одна.

 

- Здесь нет окон, - заметил Корела. - Может уже утро, а может и день...

 

Спустя время в камере посветлело - это в зарешетчатое окошечко двери проникло зарево от приближающихся факелов.

 

- Вперед! - приказал Корела, и встал от двери сбоку, держа наготове нож.

 

Андрейка встал у другого косяка

 

Мелькнули тени. Пламя приблизилось к окошечку, осветив камеру.

 

- Их там нет... - растерянно произнес кто-то.

 

Звякнула щеколда... Корела ударил плечом в дверь и, выставив перед собою нож, рванул в коридор. Раздался стон, и голос с хрипотцой закончил:

 

- Мама...

 

Андрейка бросился следом. Рука с ножом дернулась в поисках жертвы, но удар по голове сбил с ног и заставил сознание помутиться...

 

11

 

Очнулся Андрейка в большой светлой комнате. Он лежал ничком на трехцветного узорочья каменном полу, разбросав руки. От холода в щеке ныл зуб. Повернув голову, Андрейка увидел резные ножки какой-то мебели у стены и пару висящих над полом сафьяновых сапог.

 

- И второй очухался, - услышал над головой.

 

Сильные руки ухватили его под мышки, подняли и опустили на вялые онемевшие ноги.

 

У огромного окна с бесконечно большими по-настоящему прозрачными стеклами, подобных коим Андрейке видеть в жизни не доводилось, стоял стол с золоченными гнутыми ножками. На столе, рядом с книгами и свитками, болтая ногами в сафьяновых сапогах, сидел рыхлый мужчина с опушим лицом, при лихих усах-копьецах и при длинном носе. Был он одет в богатый парчовый камзол - зеленый, с золотым шитьем, слегка запачканный у подола. Человек этот поигрывал странного вида тонкой гибкой палочкой с кожаной кисточкой на конце: хлопал ею по желтому сапогу с загнутым вверх носком - и смотрел на дрожащую кисточку, хлопал - и смотрел.

 

Корела стоял сбоку от Андрейки. Руки его были свободны. Обернулся - сзади братья Межаковы с затекшими от побоев глазами, со скошенными лицами. Руки их тоже не связаны.

 

- Итак, посольство войска Донского в полном составе, - сказал наконец по-русски сидящий на столе ясновельможный пан, - Атаман Корела, атаман Михаил Межаков, запорожский писарь Осип Межаков и... - уставил взгляд в Андрея, - А кто будешь ты? Телохранитель?.. - протянул палочку к Андрею и ткнул ею в его грудь - Андрейка покачнулся. - Хлипок, - заметил пан. - А двух стражников уложил. Так - кто?

 

- Он - мой сын, - сказал тут Корела. - Казни меня вместо него.

 

- Хорошо, подумаю, - согласился пан, спрыгнул со стола и представился. - Князь Януш Острожский, краковский кастелан и черкасский староста.

 

Андрейка же смотрел на Корелу. Андрей Тихонович назвал его сыном. Зачем? Чтобы спасти? Навряд ли родство с казачьим атаманом может послужить оправданием убийства двух княжеских слуг. А вот свое положение усугубил. Андрейка знал уже, что князь Острожский хоть и подданный короля Сигизмунда и дань ему платит, но в остальном полный хозяин на своей земле, а люди на ней живущие - его собственность. Он даже войско содержит на свои деньги не меньше королевского. Царевича Димитрия в своих владениях приказал поймать и передать ему в руки. А короля Сигизмунда известил письмом, что предпримет насилие, чтобы задержать продвижение отрядов Димитрия к русским границам. Зачем ему пропускать донских послов в Самбор? Нет, он уничтожит их всех, а царевичу пошлет письмо о том, что донцы к нему не пристанут...

 

- Какого вероисповедания? - внезапно спросил князь.

 

- Православного, - пожал плечами Корела. - Все четверо.

 

- И чтите Бога и Троицу по-греческому?

 

Корела посмотрел на Андрейку, тот - на Корелу.

 

- Мы - по-русски, - сказал тогда Андрейка. - Не греки.

 

Князь рассмеялся:

 

- Православные, значит, - сказал. - И я тоже православный. И дети мои, и братья, крестьяне наши - все веры православной. А самозванец ваш - еретик! Расстрига-дьякон, принявший католичество.

 

- Ну и что? - спросил Андрейка, не бывавший в церкви со времени побега от холопской крепости и о католичестве слышавший впервые. - Разве нельзя?

 

- Нельзя? - переспросил пораженный князь. - А ты знаешь, чем он здесь занимался? Что делал?

- Почему здесь? - спросил Андрейка, поняв, что казаки в вопросах теологии разбираются не больше него, а князь ответа требует. - Разве царевич здесь?

 

- Был, - ответил князь. - Когда ходил в Запорожскую Сечь. И вот что оставил. Забыл, так сказать... - взял со стола свиток и бросил Андрейке под ноги. - Читай! Название читай!

 

Стоящий за спиной Андрейки Осип Межаков шагнул вперед, поднял свиток и, с трудом шевеля разбитыми губами, прочитал хриплым, стесненным голосом:

 

- "Утерянная любовь Христа. Повесть писаная Димитрием Угличским, царевичем Московским и всея Руси в лето 6111 от сотворения мира... И клонился день к вечеру..."

 

- Хватит! - оборвал его князь. - Брось свиток!

 

Бумага, шелестя сгибами, упала на пол.

 

- Понял, на кого он замахнулся?! Понял, щенок?!

 

Князь, понял Андрейка, пытается разжечь в себе ярость. Так, помнится, делал дворянин, имя которого он забыл, который дал отцу деньги в рост, а потом грозил отнять хозяйство и взять семейство в крепость. Тоже так вот приходил - довольный, сытый, вначале куражливо доводил отца, бесчестил, а после, заведясь сам, орал, стучал ногами, хватался за плеть и грозил, грозил... Перед таким лучше дурачка сыграть - быстрей успокоится. И Андрейка сказал:

 

- А мне нравится. Любовь утерянная, а он ее нашел. Хорошо.

 

Князь побагровел от гнева. У него голос пропал. Он разинул рот, но сказать сразу не смог. А Андрейка успел влезть:

 

- Царевич нам свободу обещает. И землю - каждому по числу едоков.

 

- Он Русь в латинянство переведет! - вскричал тут князь, и стукнул палочкой о сапог так, что сам скривился от боли.

 

- Он - царь, - ответил молчавший дотоле Михаил Межаков. - А мы послы от казачества. За весь народ русский и за царевича не ответчики. Решил казнить нас - казни, а про поповские дела не расспрашивай. Мое дело саблей махать, а не кадилом.

 

"Правильно сказал, - подумал Андрейка с восторгом в душе. - Мы - саблей махать!"

 

- Саблей махать... - повторил князь, - Средь донцов и татары есть, и ногаи живут. Вы - не держава, и кормитесь вы войной. По мне, казаки, так вас бы всех в распыл пустить, - признался он, горя взором от представления как это будет выглядеть. - На виселицу да в цепи...

 

Слова звучали страшные, но в голосе князя Андрейка угрозы не улавливал.

 

- Но я - вассал короля, -продолжил Януш Острожский, - И по его велению вас должен отпустить.

 

- Слава королю Сигизмунду... - скривил губы Корела.

 

- Вас закованными в телеге отвезут к границе владений Речи Посполитой, - продолжил, словно не слыша Корелы, князь и сильно ударил палочкой по столу. - Оттуда - семь дней пути до Царева-Борисова. А там - и Раздоры недалече.

 

- Ты шлешь нас назад, князь? - спросил Корела.

 

- Троих, - ответил пан Януш. - Вот этого, - указал на Андрейку, - оставлю у себя. Так говоришь, тебе он - сын?

 

- Сын...

 

- А звать как?

 

- Андрей.

 

Князь уставился на Кореле прямо в глаза:

 

- Андрей Андреевич, значит... Так вот... он - мне порука, что ты вернешься на Дон.

 

- Не просчитаться бы тебе, князюшко, - покачал головой Корела. - Королю не понравится, как ты обращаешься с послами.

 

- Ничего, - ответил ему пан Януш. - Нет письма - нет самозванцу поддержки, нет поддержки - нет войны.

 

Михаил Межаков подал голос:

 

- Ты так любишь Москву, князь?

 

- Я люблю Украину, казак, - ответил пан Януш. - И не хочу здесь ни донцов, ни запорожцев. Хватит нам разору от Наливайки, - и опять к Кореле. - Поезжай на Дон и объяви, что Димитрий - самозванец, а не царевич. Объявишь - будет сын жив. Слово князя.

 

- Оставь меня, - попросил Корела. - Отпусти его.

 

- Я отпущу послов, - улыбнулся князь. - Трех, как написано в письме от короля.

 

Корела шагнул вперед, вытянув перед собой руки, готовый наброситься на пана Януша, но окрик князя остановил его:

 

- Стой! - и взмахнул палочкой. - Еще движение - и тебя убьют... - указал концом ее в сторону резного шкафа, возле которого стоял Корела.

 

Одна створка была открыта и в дырке между книгами торчал мушкет, который держал кто-то стоящий за потайной стеной.

 

- Их четыре, - сказал пан Януш. - И у каждого своя цель.

 

Андрейка оглядел комнату и обнаружил еще три таких амбразуры с направленными на них мушкетами. Смелость князя перед несвязанными казаками стала понятна.

 

- Здесь... лишний... я - выдохнул стоящий теперь уже рядом с Андрейкой Осип Межаков. - Они втроем - посольство.

 

- Знаю, - кивнул князь. - Но ты не убивал моих слуг, не поджигал корчмы на моей земле, не говорил, что латинянство - не грех, и не богохульствовал, слыша святое имя. Потому... останется он, - и палец князя вновь уперся в Андрейку. - Я так решил.

 

Андрейка задрожал от этого жеста, перевел взгляд на Корелу.

 

- За малого не беспокойся, - продолжил князь, обращаясь к Кореле. - Буду холить, как своего. Верные и смелые - редкость ныне. И воспитанием займусь, станет воистину православным мужем.

 

Андрейка увидел, что Корела хоть и верит князю, но расставаться с названным сыном не собирается. Видел - и понимал, что висит сейчас он тяжким грузом на плечах атамана, ибо не оправдал Андрей Тихонович доверия круга, не добрался до царевича, обещавшего народу свободу, а теперь и вовсе должен вернуться назад.

 

- Свободу... - повторил Андрейка вслух и глянул в сторону направленного на него мушкета. - Свободу...

 

- Что? - переспросил князь, - Что ты сказал?

 

- Димитрий, - сказал тогда Андрейка, - обещает дать свободу. А ты, князь, даешь рабство.

 

- Димитрий твой - самозванец! - вскричал тут пан Януш. - Он клятвопреступник и расстрига! И про свободу он лжет!

 

- Не лжет! - тоже крикнул Андрейка, не отводя глаз от мушкета. - Он - царь! Цари не лгут!

 

- Дурак! - сказал, темнея лицом, князь, и замахнулся на Андрейку стеком. - Болван! Какой он царь?

 

Андрейка бросился на князя.

 

- Сынок!..

 

Голос Корелы перекрыл выстрел.

 

Заряд свинца отшвырнул юношу через медленно заполняющуюся дымом комнату...

 

12

 

Через час телега с закованными в кандалы послами войска Донского выехала из Острожского замка в сторону Дона.

 

* * *

 

Корела с братьсями Межаковыми бежали из-под стражи солдат пана Януша Острожского, пробрались сквозь польские кордоны, от имени Войска передал самозванцу согласие донцов помочь "царевичу" в грядущей войне с Москвой и Годуновым.

 

Лжедмитрий поблагодарил послов, пообещал хорошо наградить после воцарения и отправил с письмом назад. Лишь через несколько дней вспомнил . и спросил у кого-то из своего окружения: отчего это атаман был такой грустный? И, услышав о гибели названного сына Корелы на землях князя Острожского,пожал плечами и сказал:

 

- Неродной ведь.

 

7112 годъ от С. М. 1604 год от Р. Х.

 

П О С Л Е Д Н И Е П Р И Г О Т О В Л Е Н И Я

О том, как помогли самозванцу уберечься от убийц

 

1

 

Наездов Семена Никитича Годунова, случавшихся всегда внезапно и в неурочные часы, в Посольском Приказе боялись больше укоризны царской. Государю еще можно было наплести серьезных причин в оправдание своих ошибок, Главе Тайного Приказа . никогда. Если Борис Федорович равно как карал, так и миловал, то Семен Никитич только карал. Слова "милую" он словно бы и не знал.

 

Царский дядюшка отличался от своих предшественников на посту Галвы Тайного Приказа полным непониманием того, что в стенах Посольского Приказа следует вести себя чинно и торжественно. Он мог приехать и днем, и ночью, и рано поутру, выскочить из кареты или спрыгнуть с коня и, взбежав по крыльцу, замолотить кулаками в дверь с тем, чтобы всполошить и спящих, и бодрствующих, и малых слуг, и долгобородых дьяков, отмахнуться от склонившихся в приветствии писарей да толмачей, пойти скорым широким шагом в сторону пристроенной по его личному приказу светлицы, зная, что расторопные подьячие уже несутся к запертым секретными замками сундукам, достают оттуда тайные письма и спешат с ними вслед высокому гостю, чтобы успеть предстать перед ним прежде, чем Семен Никитич сядет за стол и спросит:

 

- Ну, что нового, долгобородые?

 

После возьмет свитки, выставит всех вон, кроме нужных на этот раз толмачей: немецкого ли, польского, фрязинского[5], английского . какой для чтения писем понадобится. И уж о чем речь была в тех письмах, узнать постороннему было никак нельзя.

 

Во-первых, светлицу ту строили под личным присмотром Семена Никитича привезенные им из Пскова мастера, потому слуховых труб и полостей в стенах она не имела. А соединялась она с остальными Палатами Приказа длинными Сенями, но не теплыми, как было принято в Москве, а открытыми, похожими скорее на крытый переход. Спрятаться в них не было никакой возможности.

 

И в окно проследить за тем, как губы у толмачей и у Годунова шевелятся, нельзя было . окна светлицы были устроены так, что дневной свет пропускали, а тех, кто в ней находился, увидеть снаружи не стоило и пытаться.. И множество подглядчиков Посольского Приказа, владеющих искусством понимания даже иноземных языков по движенияю рта, вызнать о чем идет речь за стенами тайной светлицы были не в силах.

 

Толмачей же Посольского Приказа Семен Никитич одаривал всякое свое посещение так, что у них вызнавать содержание тайных писем было опасно . близость к Главе Тайного Приказа ставила их в положение особ, способных отправить в подвалы Водовзводной башни всякого, кого они заподозрят в излишнем любопытстве. Ибо хоть и множество на Руси знающих русскую письменность людей, но грамотных по-иноземному даже в Москве не более сотни. Они не только у всего города на виду, но и воспользованные сильными мира сего быстро становятся ближними им слугами.

 

2

 

Антон Толубеев, знающий не только по-польски, как многие на Руси, но и по латыни и по-фряжски, по-турецки и по-румынски, был фигурой в Посольском Приказе важной не столько за умения свои, сколько за то, что Семен Никитич выделял его среди прочих толмачей Приказа, и однажды прилюдно даже похлопал его по плечу. Тот знак милости царского дядюшки вынудил Главу Посольского Приказа увеличить Толубееву государево жалованье по Разрядной Книге.

 

Другие любимцы Семена Никитича кичились своей избранностью, позволяли себе на денек-другой задержаться дома, не приходить в Приказ или заявляться к обеду и навеселе. Толубеев поступил наоборот. Он поселился в самом Приказе, а жене велел приносить к воротам два раза в день еду и ждать его дома только в святое воскресенье . день, в который самим Богом заповедано не трудиться. И потому во всякий приход главы Тайного приказа под рукой у него оказывался именно Толубеев. Даже когда читались письма шведские, английские или датские, и надобности в Толубееве не было, личина его все равно маячила какое-то время перед Годуновым . и тот, в конце концов, с ней так свыкся, что бывали случаи, когда он не выставлял Антона вон, оставлял его в тайной светлице рядом с толмачем с английского или немецкого.

 

Неутомимый Толубеев выучил за год швабский, и однажды, когда переводчик с немецкого запнулся, подсказал тому нужное слово. Годунов удивленно глянул в его сторону, но промолчал. А уж после чтения писем, отпустив всех, спросил Антона:

 

- Ты и по-немецки знаешь?

 

- Плохо, боярин, - честно признался Толубеев. - Только на слух научился понимать. - и рассказал, как беседовал по ночам с охранником Приказа из немецких копейщиков-рейтар, постигал смысл произнесенных тем по-швабски слов, как за год научился новой речи до того, что мог спорить с наемником о первенстве православия перед католической верой.

 

- Да ты, червь, разумом богат, как Аристотель, - заявил тут Семен Никитич. - Мне такие нужны. Пойдешь в мой Приказ.

 

Предложение, конечно, лестное. Но Толубеев слов Годунова испугался. Затеряться среди мелких слуг Тайного приказа и потом тратить годы на то, чтобы выделиться среди них, мог позволить себе пятнадцатилетний отрок, но никак не двадцативосьмилетний отец трех детей. Поэтому он тут же возразил:

 

- Думается мне, боярин, здесь я тебе нужнее буду, - сказал он.

 

- Что?! . удивился Годунов, считавший предложение свое толмачу высочайшей честью для безродного.

 

И Толубеев объяснил:

 

- Ты, боярин Семен Никитич, во всех углах державы, во всех Приказах имеешь свои глаза и уши. В нашем, думается мне, тоже. Да только полного разумения о том, что тебе важно знать, а что не важно, никто из твоих дознаев здешних не имеет. Ибо в светлицу тайную свою ты никого из них не допускаешь, а без знаний того, что там читано, они всего не разумеют.

 

- А ты разумеешь? . вскинулись брови Годунова.

 

- Я, боярин Семен Никитич, - осмелел Толубеев, - не только вижу и слышу, я еще и думаю потом. И замечаю.

 

- Что ж ты заметил, червь?

- А то, что со времени сообщения о посольстве Корелы к самозванцу ты стал не только чаще появляться в нашем Приказе, но и приходишь всегда по утрам.

 

- Ну и что из этого?

 

- А то, боярин Семен Никитич, что писем на твое имя стало приходить в Посольский Приказ от твоих дознаев больше, и многие из них оказываются без печатей. И читал их кто до тебя или нет, ты знать не можешь.

 

- Здесь можешь успокоиться, - сказал Годунов. - Кому нужно, те за этим следят.

 

- Верю, - согласился Толубеев. - Но ведомо ли тебе, что и число писем в Посольский Приказ увеличилось многократно? А значить это может лишь то, что в чужих державах сильно встревожены: удержит Государь Борис Федорович власть на Руси или.

 

Но Семен Никитич прервал:

 

- Что мелешь, червь? За слова такие тебя . в пыточную!

 

- Сдержи ярость, боярин Семен Никитич, - спокойным голосом продолжил Толубеев. - Напряги ум. Не для обиды тебе говорю это и не из глупого желания лишиться головы. Нет у тебя, я вижу, слуги верного и смелого, который может сказать не только угодное, но и правду тебе в глаза.

 

Да, таких вокруг Семена Никитича не было. Все слуги льстили, все бояре поддакивали, и все вместе боялись его и ненавидели. Лишь царь любил, да внуки.

 

- Продолжай, - разрешил Годунов.

 

- С тех пор, как вор Отрепьев стал войско в Пльще собирать и объявил о своем желании идти на Русь, письма прелагатаев твоих стали приходить с такой задержкой, что новости в них уже становились старыми. Людская молва быстрей приносила в Москву вести, которые тебе передавали твои люди из Польши, из Литвы и из Рима. Люди, посланные тобой в Польшу, чтобы убить самозванца, приняли мученическую смерть, но имени твоего не назвали. Так пишут тебе. Так доносишь ты Государю. А как так можно? Ужель ты знаешь хоть одного вора, попавшего на пытки, кто выдержал там муки и тайного не выдал? Или думаешь, что польские палачи дело свое знают хуже наших?..

 

Семен Никитич молча ждал продолжения речи Толубеева. Отвечать сейчас на его вопрос . значит унизить достоинство свое до толмачского.

 

- Пытают и получше, боярин Семен Никитич, - заверил Толубеев. - Книгу написали "Молот ведьм". Там пытки полютее и дыбы, и плеток, и кола. У них есть инквизиция. Те мучат не только плоть, но и душу. Развязать язык они могут не только человеку, но и дьяволу. А твои прелагатаи не выдали тебя будто бы.

 

Здесь Толубеев помолчал, словно давая время Семену Никитичу свыкнуться с предложенной ему мыслью, а после продолжил еще более обидное:

 

- А тебе, боярин Семен Никитич, и лестно о молчании их слышать, лестно Государю передавать. Так лестно, что обмана за той лестью ты не слышишь. Не видишь, что вор тебе нарочно голову морочит, убеждает в том, что делаешь ты все для победы над ним, но судьбе угодно беречь самозванца. Тем самым он торжествует равно как в глазах черни, так и твоих собственных.

 

Ах, как обидно было слушать это Семену Никитичу, и как верны были слова толмача. Успокоили письма прелагатаев главу Тайного приказа, утешили совесть, помешали послать не одного-трех, а сразу три, пять, десять десятков убийц к Отрепьеву.

 

- Хочешь убить вора сам? . спросил Семен Никитич.

 

- Помилуй, боярин Семен Никитич, - согнулся в поклоне Толубеев. - Я и оружия-то, кроме кинжала, в руках не держал. И телом не крепок . от боли визжу, как хряк под ножом. Да и знает всяк на Москве, что тебе я служу в Посольском Приказе. А у вора, тебе пишут, московских людишек в войске уже полно. Пока доберусь . еще добавятся. И на меня вору донесут. Как тогда близко к нему подберешься?

 

- Так что ты хочешь?

 

Разогнулся Толубеев и, глядя в глаза Семену Никитичу, объяснил:

 

- Пошли меня во главе отряда к самозванцу. Будто бы мы . изменники Государю Борису Федоровичу. Будто сами сбежали из Москвы, решили к вору пристать. И чтобы было нас около сотни. Но не ровным числом, а так: восемьдесят семь . девяносто шесть. А среди них . сколько можешь тех, кто должен вора убить.

 

Семен Никитич молча кивнул. Мысль Толубеева показалась ему здравой.

 

- Большой отряд, да из самой Москвы, внимание большое привлечет, вор к нам выйдет, - продолжил толмач. - Тут твои людишки дело и сделают. А без самозванца войско . уже и не войско. Пошумят, попечалятся . да и разойдутся.

 

"По всему видно, - подумал Годунов, - мысль эта только сейчас посетила голову Толубеева. Не хочется ему в Тайный приказ уходить, крохи от посольских даров терять . вот на ходу и сочинилась отговорка. Но пока говорил, сам укреплялся в мысли, что участием в убийстве самозванца он возвысится до скончания дней своих. В конце концов, когда-нибудь все равно убьют самборского поганца, так почему бы не заработать эту честь ему?"

 

- Умно, умно. - согласно покивал Семен Никитич, - Отряд изменников из Москвы . это то, что вор ожидает, раз называет себя царевичем. Это . лестно, в это верить хочется самозванцу. И лесть, ты говоришь, залепит ему глаза, заставит не видеть ловушки. Да, толмач, ты придумал хорошо. За дерзость тебя прощаю, а за совет награду получишь, как придуманное совершишь, из рук самого Государя.

 

3

 

Мысль о том, что оборотень сейчас находится в Москве и даже может жить в царском дворце, не оставляла Семена Никитича ни днем, ни ночью. Он и письма с Дона и из Самбора читал первыми только для того, чтобы узнать: упоминается ли там имя Заруцкого?

 

Больше года никто не вспоминал ни о казацком атамане, ни о человеке, который предрекал скорое падение власти Годуновых и смуту на Руси. Как в воду сгинул оборотень.

 

Можно, конечно, успокоить себя, решить, что Заруцкий умер, нет его. Но Семен Никитич прекрасно понимал, что тихо и безвестно, незаметно такие люди, как оборотень, не исчезают. О смерти такого злодея надо не только знать, но и иметь доказательства ее.

 

А тут . ни слуху, ни духу.

 

В Кремле у Семена Никитича было множество дознаев и шишей. Кто был явными его глазами и ушами, кто служил башмачником либо прачкой, кто ходил в боярской шапке и пересказывал важное Семену Никитичу прямо на царском пиру. А были еще прелагатаи тайные, которых не видел никто. И прятались они либо в ночной темени, либо в печных поддувалах, в слуховых проемах, в сооруженных для этого потайных местах царских Палат.

 

Что видели и слышали эти люди, все доносилось Семену Никитичу лично. Ибо глава Тайного приказа не доверял никому, во всякое дело вникал сам, советовался с кем редко, не щадя ни времени своего, ни сил.

 

Ведь даже письма Посольского Приказа он читал потому лишь, что не доверял отвечающему за эту переписку дьяку Афанасию Власьеву. Почему не доверял, объяснить и себе не мог, не доверял . и все тут. Построил тайную светлицу, ездил в Посольский Приказ, самолично прочитывал написанное по-русски, выслушивал переводы с иных языков, после ехал по другим своим делам, обдумывая новости.

 

Вот и после разговора с Толубеевым всю дорогу до Кремля, а потом до своего двора, Семен Никитич размышлял о прочитанном на этот раз.

 

В письме из Самбора, где самозванца чтили, как жениха одной из дочерей князя Мнишека, было сообщено, что папа римский денег давать на войну с Москвой, как это было со Стефаном Баторием, не намерен, но прислал вору несколько советчиков из числа монахов ордена иезуитов. Сведения эти были неприятными, ибо иезуиты . не просто сила, но сила беспощадная. Опыт тайной войны у них огромный, денег не считано, бед они натворить могут много.

 

Письмо сие вез из Самбора тамошний шут князя горбатый карлик, имени которого Семен Никитич уже не помнил. Карлика этого убили и бросили на дороге какие-то лихие люди, которых много стало на дорогах возле Самбора. Это говорило Семену Никитичу о том, что в войско самозванцу идут не только польские рыцари, но и всякая рвань и голытьба, норовящая не служить, а лишь поживиться на тризне смерти.

 

Письмо о карлике было приложено к первому письму. Там сообщалось, что к самозванцу приезжают гонцы с донесениями из самой Москвы. Пустое письмо, словом. Написано того лишь ради, чтобы прелагатаю создать в глазах Годунова видимость службы на пользу Москве и оправдать затраты. Надо приказать, чтобы шиша[6] этого убили. Ни к чему кормить бездельника. И без него известно, что в Кремле полно лазутчиков от самозванца. А если и не полно, то несколько имеется точно.

 

Поискам этих лазутчиков и решил Семен Никитич посвятить остаток дня.

 

После еды и полуденного сна Семен Никитич отправился через двор, где отдельно от основных Палат стояла маленькая башенка со столь же искусно сработанным окошком, как и в светелке Посольского приказа. По дороге отругал ключницу за то, что передержала она моченные яблоки в рассоле . и они шибают в нос. Еще велел согнать с крыши гоняющего голубей дворового мальчишку. Заметил, что сено свисает с сушила, треплется ветром и разносится . наорал на слуг. И лишь после того, как убедился, что мальчонку с крыши согнали и выпороли, что сено прибрано, а ключница уползла в погреб, вошел в башенку.

 

Там ждала его карлица Лушка, умеющая хитро прятаться в царском дворце, слушать и видеть, а главное . запоминать все дословно. Даже иноземные слова, не понимая в них ни слова, она запоминала так крепко, что могла повторить их и год спустя. И терпелива была до безумия. Бывало, лежала в поддувале затопленной печи целые сутки . и не сжаривалась. Вылезала, воды три ковша выпивала . и начинала повторять слово в слово все, что говорилось в Палатах.

 

- Ну? . спросил ее Семен Никитич. - Что узнала?

 

Лушка в ответ лишь жалобно улыбнулась.

 

- Что - молчали там? . удивился Годунов.

 

Лушка сморщилась и закивала головой мелко и часто.

 

- А кто заходил?

 

- Так после тебя, боярин, никого не было, - ответила она.

 

Это было странно. В Большой палате, где проходили приемы царем иноземных послов, третий день никто не появлялся, ничего не говорил. А между тем, именно в этой Палате люди болтали тайное чаще, чем где-нибудь еще во дворце. Пространство там большое, светлое, все углы просматриваются . оттого и казалось людям, что тут никто не спрячется и их не услышит. А Лушка вот хоронилась. Забиралась в полость в одном из поддерживающих шатровую крышу столбов. Оттуда, сверху, она даже выглядывала порой, чтобы лучше рассмотреть говоривших, не беспокоясь, что те задерут головы и заметят ее.

 

- Не нравится мне это, - признался Годунов. - Будто знают, вражьи дети, что ты там сидишь. - подумал, стуча костяшками пальцев по столу и глядя сквозь Лушку, не видя ее, приказал. - Перейдешь в Трапезную. Будешь под столом пока.

 

Перевод в Трапезную из Большой палаты означал неудовольствие Годунова, но вызывал всегда радость у Лушки, бабы скаредной, видящей в этом месте главную для себя выгоду . сытно поесть с царского стола и, стянув кое-что получше да повкуснее, продать за Кремлем, где-нибудь на торгу. В прежние годы, когда царь Борис Федорович был здоров, столы царские ломились от съестного. Ныне же и сам царь, и вторящие ему бояре да дворяне вкушают по большей части скоромное и даже когда разговляются, норовят показать друг другу, как они мало и скудно едят. Дома, конечно, отводят души . не зря у всех брюха вперед оттопырены, над кушаками висят. Но Лушка умела и на скоромном столе обнаружить сытные блюда, тайком снять со скатерти и унести вниз.

 

Но на этот раз она опечалилась. Причина была в том, что Лушка лукавила перед Годуновым, говоря, что никто в эти дни Большую Палату не посещал. Был там два раза дровокол для царской кухни. Встречался с двумя разными людьми, говорил с ними торопливо. В разговор тот Лушка не вслушивалась, а лишь смотрела на лицо дровокола, любовалась красавцем, стараясь запомнить его покрепче, чтобы после грезить о нем. Ибо не было у бедной карлицы иной радости в жизни, чем грезить и мечтать о сладких объятиях подобных дровоколу красавцев.

 

- У самозванца свои люди есть в Кремле, - внезапно разоткровенничался Семен Никитич. - Может и из дворян, и из князей, а может и из черного люда. Надо бы тебе внимательнее смотреть и слушать. Любая странность случится . сразу доноси.

 

Болтовня дровокола с царской кухни в Большой палате была странностью. Во-первых, делать ему нечего в Большой Палате, а во-вторых, разговаривал он с сыном боярским и стрельцом властно, словно князь с холопами. Лушкин долг был об этом Семену Никитичу сообщить. Но привести сей донос мог лишь к смерти красавца, к невозможности увидеть его в следующий раз . и Лушка промолчала. Разве может быть такой красавец шишом самозванца? Нет, в это поверить Лушка не хотела.

 

- Пошла. - сказал Семен Никитич, и движением руки отпустил Лушку.

 

Та с поклоном отвернулась, проскользнула в приотворенную дверь. Где-то там, за дверью, растаяла так, что никто из находившихся на дворе годуновских слуг и не заметил ее.

 

А спустя еще время оказалась в Трапезной под столом. Затаилась.

 

4

 

Красавчик объявился и в царской Трапезной, которую на этот раз Государь не посетил. Лушка даже удивилась, что простой дровокол вхож сюда. Она узнала его голос в кружеве голосов за гостевым столом и, напрягшись, различила даже запах его. Добротный запах матерого мужского тела, да к тому же чистый. Раньше, сидя под потолком, она не улавливала этой чистоты, довольствовалась лишь запахом основным. Откуда такой у человека, имеющего дело с топором и топкой? И Лушка передвинулась поближе к расшитым персидским узором синим сафьяновым сапогам, прислушалась.

 

- . как при Федоре Ивановиче стало, - говорил незнакомый голос. - Тот тоже гостей потчевал, а сам на люди не выходил. То пост у него, то живот болит. А чаще всего . молитва. У Бориса Федоровича поначалу, как у Ивана Васильевича, весело было, а теперь.

 

- Примета плохая, - согласно произнес красавчик. - Коль нет пышности во дворце и Палатах, то больны и царство, и Государь.

 

Одних этих слов достаточно, чтобы красавчик и его собеседник оказались в пыточной. На месте Лушки любой слухач бы обрадовался услышанному, ибо мзда за донос о хуле на здоровье царя была особенно щедрой. Ей лишь надо приблизиться вплотную к скатерти и рассмотреть сквозь тканье лицо незнакомца.

 

Но Лушка не пошевелилась. Годы тайной службы убедили ее в том, что услышанная случайно хула на царя есть лишь малая кроха от большого каравая измены, за раскрытие которой Семен Никитич платит не медью, а серебром.

 

- А который в Самборе сидит, - продолжил незнакомец, - пирует, говорят, широко. И пьет хмельного много. С гостями щедр. Как Иван Васильевич.

 

- Так издали чего только не набрешут. - отозвался красавчик.

 

- Можно посмотреть и вблизи.

 

Лушка чуть не вскрикнула от радости. Столь откровенно не говорили за царским столом даже английские послы во времена посольства Горсея[7]. Изменник предлагает красавчику отправиться в Самбор.

 

- Иль вправду много желающих? . спросил красавчик.

 

- Желающих много. Да не всяких берем, - ответил незнакомец. - Завтра поутру выезжаем.

 

Лушка ужом проскользнула между ног пирующих и, откатившись от стола в дальний угол, оттуда стала рассматривать двух людей, беседу которых только что слышала.

 

Красавчик выглядел совсем не таким, каким она привыкла видеть дроворуба. Новая парчовая ферязь, воротник козырем, волос на лице вьющийся, светлый. И лицом хоть чем-то и напоминал дроворуба, но явно им не был. Другое лицо, ибо любимец ее бороды не стриг, брови имел темные.

 

"Не он! . поняла Лушка . и обрадовалась, - Не он!" - и, юркнув между слуг, понеслась птицей к Сеням.

 

Там, отогнув угол висящего на стене персидского ковра, сунула голову к отверстию слуховой трубы, в другом конце которой сутками бдили слуги Семена Никитича, назвалась и сказала, что вызывает стражу по Государеву Слову.

 

После этого вернулась в угол Трапезной - и оттуда стала следить за обнаруженными ею врагами Государя.

 

Незнакомец оказался Лушке знакомым . приходил несколько раз в Кремль от Посольского приказа толмачом с фряжского, турецкого и польского. Лушка помнила и имя его . Антон Толубеев. Сей толмач оказал большую помощь Борису Федоровичу Годунову еще в то время, когда тот был не царем, а Правителем при Федоре Ивановиче. Толмач очень толково и умно переводил во время переговоров с греческим Патриархом Иеремией, когда Борис уговаривал того основать патриаршество на Москве и поставить над русскими христианами Иова. И еще Толубеев переводил Борису Федоровичу, когда тот объяснял англичанину Горсею, как уговорить Марию Владимировну, вдову литовского короля Магнуса, переехать с дочерью из Риги на жительство в Москву. Служил Годунову, как верный пес, а теперь переметнулся к самборскому самозванцу.

 

Похожий на красавчика дроворуба был по виду дворянином либо сыном боярским. Лицом приятен тоже, но в движениях как-то суетлив, с едой неаккуратен . на ферязи и на скатерти темнели темные пятна от пролитого жира. И в бороде застряли крошки. Совсем другой человек. Как только она обозналась?..

 

Когда за спиной Лушки появились присланные по Государеву слову стражники, она указала им на изменников, ничуть не сомневаясь, что делает благое дело.

 

Но вот стражники подошли к болтунам, велели тем подняться из-за стола.

 

Толубеев с товарищем лишь переглянулись. Тяжело вздохнули и встали.

 

Сидевшие за гостевым столом человек шестьдесят, распялив глаза, уставились на них. Случаи, когда стража брала пирующих прямо из-за стола и уводила в пыточную, в Трапепзной было немало, но всякий раз церемония ареста вызывала сдобренный страхом какой-то особый интерес пирующих. "Вот не повезло горемыкам, - как бы говорили все лица, - А меня пронесло."

 

Бывало, что арестованные кричали о своей невиновности, обращались к сидящим рядом за поддержкой, пытались бежать или бросались на стражников с кулаками, а то и, добыв нож, норовили пырнуть в живот. Сцены эти очень нравились пирующим, позволяли после рассказывать об увиденном домашним, а при случае и напомнить самому царю о том, как вели себя его враги.

 

Но эти двое молча переступили через лавку, позволили обыскать себя, забрать что-то невидимое Лушке, и пойти с заложенными за спины руками в сторону того угла, где пряталась выдавшая их карлица, ибо там находилась неприметная из зала дверца со ступенями, ведущими в подземный переход, а оттуда . в подвал и пыточную.

 

И вот, когда они проходили мимо Лушки, она опять ощутила запах красавчика дроворуба.

 

"Господи! . вспыхнула догадка в ее голове, - Это он! Что я наделала?!"

 

Опыт работы в Тайном Приказе давно убедил ее в том, что личину может изменить всякий, а вот запах у каждого человека свой, его подделать нельзя.

 

5

 

Подьячий Трифон Слепнев служил от Тайного Приказа при Кремлевском царском дворце. Заботой его было следить за порядком в царском окружении и быть начеку. В три тайные комнаты из Трапезной, Большой и Грановитой палат были проведены слуховые трубы, при которых сидело по писарчуку, в двух отдельных светлицах устроилось по десятку крутоплечих молодцов при саблях и алебардах, еще около десятка слухачей пряталось в тайниках. Все это были глаза, уши и руки подьячего, решающего кого брать в путы и пытать, а на кого внимания не обращать.

 

Подьячий слухачам своим, и особенно Лушке, доверял. Ушлая бабенка могла не только пробраться в самое недоступное из тайных мест дворца, не только услышать сокровенные слова врагов Государя, но и правильно истолковать их, успеть донести до подьячего. К тому же жадная слухачка могла удовольствоваться порой и малой мздой, никогда не требовала ни денег больших, ни внимания высоких лиц. Для человека, который передавал ее сведения дьякам Тайного Приказа и самому Семену Никитичу, такой слухач был ценнее невидимки, если бы таковой существовал и сидел у самой царской постели.

 

И вот два арестованных по навету Лушки болтливых гостя государевых оказались в пыточной у Трифона Слепнева. Кто они и о чем запретном говорили в Трапезной, следовало узнать подьячему до того, как распросные листы лягут на стол Главы Тайного Приказа.

 

Толмач был интересен подъячему постольку-поскольку. Люди Посольского Приказа вне подозрений. Семен Никитич говорил, что служба тамошних людей состоит из лжи и лицемерия, ибо что ни говорят они, говорится либо в угоду Государю, либо для того, чтобы выявить врага державы русской. Толубеева карлица могла и не знать, потому и донесла на толмача. А если скажет толмач, что он нарочно говорил неизвестному дворянинчику нескромное, чтобы вызнать мысли того, то придется не только отпустить его, но и наградой поделиться.

 

Иное дело . сосед посольского толмача по гостевому столу в Трапезной. Не ясно: кто он, как попал на это место, что говорил, чем смущал государева слугу?

 

Удивляло, что собеседник Толубеева держался спокойно и с достоинством, не высказывая страха перед подьячим Тайного приказа. Стоял посреди освещенной тремя лучинами пыточной камеры, держа, как положено, руки за спиной и расставив широко ноги, глядел на Слепнева скорее с интересом, чем со страхом, совсем не обращая внимания ни на переворачивающего в огне клещи палача, ни на чад, заполонивший пыточную из-за плохой вытяжки.

 

Что ж, видал подьячий разных в этой комнате. Пусть на этот раз будет и такой. Почему бы нет? Надо только не обращать внимания на то, что этот дурак покуда не понимает, что ждет его через несколько минут. Спокойствие и безразличие спрашивающего всегда ломает охочих до героических поступков допрашиваемых.

 

Слепнев опробовал ногтем кончик пера, остался им доволен, после макнул его в чернильницу и, пододвинув к себе лист бумаги, написал: "Доставленный с толмачом Толубеевым назвался." Тут он остановился и, не поднимая головы, спросил:

 

- Имя.

 

Тот в ответ улыбнулся (не видящий улыбки Слепнев почувствовал ее, и неожиданно для себя поднял голову), сказал:

 

- Буду говорить лишь с тобой, Трофим. Скажи, чтобы все вышли, а меня привязали к кольцу.

 

И кивнул при этом в сторону вделанного в каменную кладку большого железного кольца . сквозь него протягивали веревку, когда вытягивали допрашиваемых на столе и рвали им сухожилия.

 

Настала очередь улыбнуться Слепневу. Он перебросился взглядом с палачом . и тот, кивнув, отошел от горна с клещами к кадке с замоченными в ней розгами, вынул оттуда кожаный ремешок и, перевязав им оба запястья допрашиваемого, затянул сложный узел на железном кольце. В сухом и жарком воздухе ремешок быстро усыхал и сжимался порой так, что перерезал мясо и сухожилия. Отказавшийся сразу назвать свое имя сам себе выбрал пытку. Ибо цена мук человеческих и самой жизни . ничто, а благополучие державы . более, чем все.

 

Палач с подручным вышли, огонь в горне притух, дым растекся курчавыми барашками по потолку и тонкими струйками потянулся к вытяжке. В пыточной слегка посвежело.

 

- Имя, - повторил подьячий.

 

- Слепнев Трофим сын Петров, - вдруг заявил пытуемый голосом спокойным и твердым. - Ты волен мучить меня и казнить, но если нынче я не буду дома, завтра будешь корчиться на пытках ты. Ибо Семену Никитичу Годунову станет известно кто и за какую мзду похитил часть листов из распросных речей об убиении царевича Димитрия.

 

Слепнев опешил. Менее всего он ожидал услышать такие слова. Ибо да, пару лет назад он сидел на бумагах Тайного приказа, следил за тем, чтобы писанное было в целости и сохранности, могло быть прочитано, если возникнет надобность узнать о давно прошедшем. И было ему предложено вынуть восемь листов из множества в свитке с распросными листами угличан, устроивших бунт по случаю смерти брата покойного Государя Федора Ивановича. Заплатили щедро . хватило на прикуп земли к родительскому дому в Тверской Ямской слободе и на кабалу для мужика с семьей. Кто заплатил и зачем . было Слепневу неизвестно, да и не было у него тогда желания знать лишнее. Меньше знаешь . дольше живешь, говаривал отец.

 

А привязанный к железному кольцу между тем продолжал:

 

- Ты, Слепнев, служишь Годунову не по любви и долгу, а по расчету. Думается мне, что самозванцу самборскому служить тебе выгодней. Погоди! . воскликнул, увидев, что подьячий дернулся, чтобы встать. - Дай доскажу.

 

Почему бы и нет? Пусть выложит как можно больше и без пытки. И пусть грозит чем хочет. Сейчас допрашиваемый признался в том, что нынче на Руси вина наибольшая . в измене Государю в пользу самозванца. За отыскание подобного заговора быть Слепневу не только дьяком Тайного приказа, а можно стать даже дьяком думским! Так что иначе, чем удачей, донос Лушки не назовешь. А украденные листы? Что ж, кого из разоблачителей врагов Государя не пытались опорочить? Будет Слепнев отвечать, что в его время сидения на бумагах Тайного приказа все листы по угличскому делу были на месте . попробуй докажи, что не так. И чем шумней будет спор, тем больше веры будет у Государя именно в разоблачителя заговора Слепнева.

 

- Говори, - разрешил подьячий.

 

И тут пытуемый заявил:

 

- Ты, Трофимушка, сам того не знаешь, но давно уже служишь природному царевичу Димитрию, а не самозванному царю Годунову. И в милости у истинного Государя, звание имеешь думского дьяка, к нему оклад в восемнадцать рублей. Потому как не однажды оказывал услуги нам, рискуя жизнью в логове годуновском.

 

Слепнев оторопел . и только рот разевал, да пытался сказать:

 

- Ты. ты. это. зачем?.

 

- Шесть слухачей и лазутчиков от Димитрия было в царском дворце, а ты их будто бы даже не заметил. Это ли не служба царевичу?.. И отчего теперь, спрошу тебя, Борис Федорович хвор? Не от снадобий ли, которые ты позволял им сыпать в царские блюда? Яд ведь он бывает и быстрый, и медленный. Царевич молод, ему спешить на Престол садиться ни к чему, прежде хочет он наукам обучиться и в силу мужскую как следует войти. А ты тем временем помогал его тайным слугам укрываться в Кремле под всякими личинами да травить самозванного царя.

 

- Ложь то все! Ложь! . закричал вскочивший из-за стола Слепнев, забыв, что стоящие за дверями пыточной палач с подручным, а также стражники, могут его услышать. - Поклеп чинишь, проклятый!

 

- Отчего же поклеп? . улыбнулся допрашиваемый, - На то и бумаги в тайном месте есть. Печать царевича, роспись его. И люди верные мои в любое время снесут их Семену Никитичу.

 

Слепнев упал задом на скамью и, наклонившись над столом, сжал ладонями голову.

 

Проклятый Лушкин "крестник" оказался силой, с которой ему не справиться. Коли вправду есть бумаги с милостью царевича Слепневу за порчу здоровья Государя, то никакой верной службой, никакими разоблачениями казни ему не избежать. А бумаги эти верно есть. Не может не быть бумаг, если привязанный к железному кольцу говорит так спокойно и так уверенно.

 

И не просто ведь говорит, подумал Слепнев, он назвал цену службы царевичу . звание думского дьяка и оклад в восемнадцать рублей. То, о чем Слепнев при Годунове может лишь мечтать без особой надежды при этом, самозванец . или кто там еще? . ему уже дал. И дать может больше, когда на Престол взойдет, если помогут ему Бог и верные слуги.

 

- Деваться тебе некуда, Трофимушка, - сочувственно произнес привязанный к кольцу. - Либо с нами до конца быть, либо казнь принять лютую.

 

Вскинул на него глаза Слепнев, сказал, не отрывая взгляда:

 

- Ты прав, проклятый. Что хочешь от меня?

 

Тот перевел взгляд на свои руки. Ремешок уже порядком подсох . и кисти набухли, стали бордового цвета.

 

 

6

 

Три недели спустя в сельцо Ольшанец, что неподалеку от Ельца, стали приезжать вооруженные верховые люди по три-пять-десять человек. Все это были, по виду, люди военные, боевому искусству обученные, ни одной чернильной душонки, ни одного простого мужика.

 

Всех их встречали мужики села приветливо, спрашивали тайное слово, после помогали сойти, уводили лошадей в конюшни. А гостей разводили по домам . опять-таки по пять-восемь человек на избу. Там их кормили, поили, обихаживали, отвечали на вопросы о том, когда ехать дальше, уклончиво или говоря в ответ: "Не нашего ума дело. Атаман велел принять". Имени атамана при этом не называли.

 

За два дня собралось гостей семьдесят три человека. Был среди них и толмач Посольского приказа Антон Толубеев с подьячим приказа Тайного Трофимом Слепневым. Приехали они вместе, наговорившись, по-видимому, в дороге и вопросов друг к другу больше не имея. И, поселившись вместе в одной избе, легли на разных полатях.

 

Хозяин . мосластый мужик лет сорока, жилистый и большерукий . отнесся к ним без ожидаемого почтения, уделил внимания ровно столько же, сколько прибывшим вместе с ними четырем стрельцам. Поговорил о погоде, спросил о семье, выслушав вполуха, о трудностях пути от Москвы, накормил сбитнем с хлебом и напоил квасом. После указал где находится отхожее место, указал кому на какие полати лечь, и отправился на печь, по пути напомнив, что вставать завтра придется рано . гостевых коней да лошадей приведут с ночного едва только рассветет.

 

Гости уснули сразу . сказалась усталость после долгого пути и внезапные покой и беззаботность.

 

И никто не услышал, как прибыл среди ночи еще один гость. Въехал со стороны дороги на Ефремов, сказал сторожу тайное слово, оставил у него коня, пешком добрался до нужного ему дома, вошел без стука, осторожно переступил через храпящего у порога стрельца, добрался до полати, на которой спал Слепнев, тронул того за плечо . и подьячий во сне потеснился. Приезжий лег рядом и тут же уснул.

 

7

 

Утром, услышав возглас хозяина о побудке, проснулись все. Толубеев свалился с полати . и изба грохнула слаженным мужским гоготом. Их поддержал звонкий смех невидимой за занавеской на печи женщины.

 

Толубеев смущенно улыбнулся и встал, оправляя на одежду . все ведь спали не раздеваясь.

 

- Ну, довольно! Будет ржать! . перекрыл гогот голос хозяина. - С кем не бывает?.. . и, едва смех притих, спросил. - Пойдем все за своими конями? Или кто пойдет один?

 

Спавший на полу у двери стрелец оказался единственный из всех гостей обутым.

 

- Я всех коней знаю. - сказал он. - Вот только его. - кивнул в строну приехавшего ночью, который теперь сидел на полати, свесив ноги и растирая пятерней рыжие взлохмаченные кудри, - его коня не знаю.

 

Тут-то общее внимание сей человек и привлек. Стрельцам он был неизвестен, хозяин приветливо улыбнулся ему, Слепнев узнал в нем допрашиваемого им по навету карлицы Лушки, Толубеев . боярского сына из царского дворца, только почему-то порыжевшего.

 

- Ты?.. Как ты здесь? . спросил, заикаясь, Слепнев. - Ты ж в Москве.

 

- Был в Москве, - согласился рыжий. - Теперь вот с тобой. Возьмешь?

 

- Куда? . не понял подьячий.

 

- К себе. В отряд.

 

- Так это. Это . твой отряд. Ведь ты же.

 

- Хватит! . оборвал его рыжий, перевел взгляд на стрельца у двери, приказал. - Приведи коней. Которых знаешь.

 

Услышав голос властный, привыкший повелевать, стрелец коротко кивнул и выскочил в двери.

 

- Проводи его, - приказал рыжий и хозяину.

 

Тот выскочил вслед стрельцу не менее поспешно.

 

Рыжий же спрыгнул с полатей, отчего голые ступни его громко шлепнули о дощатый грязный пол и вызвали улыбки на губах присутствовавших, сказал:

 

- Обуемся, что ли? А то - как малая ребятня.

 

Покуда толмач с подьячим и один стрелец накручивали портянки и натягивали сапоги, незнакомец и два оставшихся стрельца быстрее них сумели накрутить онучи и обуть лапти. При этом рыжий, не переставая, говорил:

 

- У Государя всея Руси, сначала Великого Князя, а затем первого царя и самодержца, Ивана Васильевича был всего лишь один близкий родственник . Андрей Старицкий, двоюродный брат. Остальных предки его да правительница Глинская извели. На долю Ивана Васильевича только и осталось, что с братом да со старшим сыном разделаться. И он их обоих убил. А вот дочь Андрея Старицкого Иван Васильевич упустил . сам отдал в жены литовскому королю Магнусу. Литва с Польшей объединились, Магнус умер. Вдова его, она же дочь Ивана Васильевича, она же сестра русского царя Федора Ивановича. - оборвал вдруг себя, - Интересная история? . спросил, притопнув лаптем, любуясь, как тот сидит на ноге.

 

Слушатели лишь рты разинули.

 

С печи спрыгнула молодая дебелая баба лет тридцати. Одета в простое, но чистое, лицом гладкая, глаза некрупные, но блескучие, карие, как у татарки.

 

- Интересно рассказываешь, добрый человек, - сказала она, - Да баснями сыт не будешь. - блеснула веселым глазом в сторону самого молодого из стрельцов, предложила. - Пойдем . поможешь?

 

Тот засветился лицом, пролепетал что-то согласное и бросился вслед за нею к дверям.

 

В избе осталось пятеро: два стрельца, подьячий с толмачом и рыжий. С лиц их не сошли улыбки, вспыхнувшие при виде радости на лице молодого стрельца.

 

- Хотите знать, что было дальше? . спросил рыжий. - Вы садитесь, садитесь. Сейчас хозяйка принесет молока с хлебом. Здесь очень хороший хлеб . белый, не московский ржаной да с сосновой корой. И не польский . с мякиной. Белый растет на здешней земле . черной, как деготь. Хорошая земля, плодородная. Она очень нужна королю польскому и папе римскому. Которым служим мы с вами.

 

- Почему королю?! . возмутился один из стрельцов. - Мы едем на службу царевичу Димитрию!

 

Остальные лишь переглянулись. Улыбки с лиц их сошли.

 

- Да, к царевичу Димитрию, - согласился рыжий, расхаживая по избе и любуясь своими лаптями, словно это . красные, шитые золотом сапоги. - А царевич служит королю польскому.- стрелец оглянулся в поисках сабли или другого оружия, но незнакомец вскинул руку и повысил голос. - Спокойно! . после чего продолжил уже тише. - Оружие из дома вынесено, а у меня в рукаве нож. Так что тебе удобнее сначала выслушать.

 

Он отошел к печи, сел там на коротенькую лавочку, а собеседники оказались по другую сторону стола, кто стоя, кто сидя.

 

- Земля и люди . вот истинная ценность державы. Все прочее . приходит и уходит. Люди тоже уходят, но только мясом своим. Дела их и души остаются тем, чем мы обогащаем державу. Поэтому и вожделеют Русь польский король и римский папа. Они знают истинную цену того, что на Руси не ценят. Они легко согласились вернуть на Русь родную дочь Ивана Васильевича, а самозванного царевича обласкали, дали денег ему и войско.

 

- Как смеешь ты законного наследника!.. . вскричал давешний стрелец (второй все время молчал и слушал), но рыжий лишь отмахнулся от него:

 

- Самозванного, самозванного. Я сам его делал, - и в полной тишине продолжил. - Королю польскому нужны православные земли и души. И я с вами и царевичем все это ему отдам. Ибо жизнь человеческая так коротка, соблазнов так много, а цена за них столь ничтожная . совесть всего лишь. Мы с вами продадим своего Государя и Русь, найдем многие тысячи объяснительных слов, станем есть-пить из злата-серебра, тискать по пять баб кряду, слушать хвалебные песни в свою честь, говорить о благородстве русского человека, а про себя посмеиваться: вот, дескать, какие умные мы, как вовремя укатили за кордон.

 

- А верно ли, что в рукаве у тебя нож? . спросил разговорчивый стрелец.

 

- Проверь . узнаешь, - последовал ответ. - Царевича ты берешь на веру, а нож - нет. Потому что царевича можно и предать, а нож вонзится в собственное горло.

 

Толубеев тут рассмеялся и, сойдя с полатей, пересел на скамью перед столом.

 

- Мудрено говоришь, - сказал он. - Не пойму только, с кем ты: с царевичем или с Годуновым?

 

Молчаливый стрелец тоже переступил . и оказался возле двери. А болтливый поддержал толмача:

 

- Вот- вот. С кем ты?

 

- Ты, Толубеев, королю служить начал еще в то время, когда с англичанином Горсеем в Риге речь с Магнусовой вдовой вел. Не для пользы державе русской, не во благо царевой сестры торг вел, ибо знал, что судьба именитой вдовы . монахиней стать на Руси. А говорил ей с каким почтением ее в Москве встретят, как рядом с Государем Федором Ивановичем посадят, в прежнее величие введут. А ее в камень заточили, дочь до смерти извели. За дело это от Горсея мзду ты получил, от царя . подарки, в Посольском приказе в чин подьячего тебя возвели. А теперь ты решил из державы вовсе исчезнуть. Бумагу себе выправил, в которой написано, что тебе, мол, Годунов за службу королю Сигизмунду голову велел срубить.

 

- Так ты же мне сам эту бумагу дал! . возмутился толмач.

 

- Потому как испытать хотел: царевичу ты желаешь служить или королю? Оказалось, что не любишь ты царевича, сила короля тебе более по нутру.

 

Тут молчаливый стрелец ранул на себя дверь и выскочил в сени. В тот же момент второй стрелец бросился на рыжего.

 

Из-за двери послышался вскрик и шум падающего тела. Рыжий встретил нападающего левым кулаком под дых, а правый, когда стрелец задохнулся и стал падать, вбил в основание головы.

 

- Покончено! . выдохнул рыжий.

 

8

 

Уже вечером, когда тела были закопаны, поп, чадя кадилом, пропел над земляным холмом положенное, оружие да одежду погрузили в возы, которые завтра же были должны отправиться в сторону Дона, рыжий, Толубеев и Слепнев остались во дворе одни. Идти в избу не хотелось.

 

Солнце пряталось в тучи, обещая дождь, а на востоке в чистом темно-синем небе уже взошла белая, как молоко, луна. Знобкий ветерок шуршал соломой на крышах, за стеной хлева дышала и похрумкивала жвачкой корова, цепной пес, забившись в угол между будкой и стеной, поглядывал на людей молча и со страхом.

 

- Жутко, - сказал Слепнев первым. - Сколько их всего было?

 

- Посчитай. - пожал плечами рыжий.

 

И тот принялся считать:

 

- Было нас семьдесят четыре. Это если без меня и без тебя.

 

- И без меня, - подал голос Толубеев.

 

- Нет, - сказал Слепнев. - Тебя я считал. Остается семьдесят три. Значит. семьдесят два похоронены. С ума сойти!

 

- Это . начало только, - заметил рыжий. - Еще сколько будем косить да косить!

 

Помолчали.

 

- Зачем так говоришь? - спросил Толубеев. - Сам совершать злодейства заставляешь . и сам же коришь?

 

- Не корю, - вновь пожал плечами рыжий. - Подсчитываю. Не мы бы их порешили . они бы нас. А теперь у Годунова людей для убийства Димитрия нет. Семен Никитич будет ждать вестей от своих слуг, время потеряет. Новых слуг для злодейства не подготовит. Так что уберегли мы царевича от покушений . за это честь нам и хвала.

 

- Тяжко на душе, - вздохнул Толубеев. - Тяжко. Зачем ты этих-то на наших глазах?

 

- Ну, не совсем на ваших. Первых двух хозяин с хозяйкой кончили. А последние двое были неясны: с кем они и за кого? Потому и путал я свои речи, дразнил, ждал, что выдадут они себя. Вот и выдали. Того, что убежать хотел, баба в сенях ножом уложила. Думается мне, он к тебе, Толубеев, был приставлен. Самим Годуновым. Не доверял тебе до конца Семен Никитич. Какую ораву с тобой на дело послал, а все же одного припас на случай твоей измены. Умный муж.

 

- А что про того скажешь, которого уложил ты?

 

- Этот . из тех простаков, кто с тобой по глупости пошел. Думал, дурак, что с отрядом твоим до самозванца дойдет . и тебя там выдаст царевичу. Вот очухается как следует, отлечится . к себе его возьму.

 

Вновь помолчали.

 

- А ты и есть атаман? . спросил вдруг Слепнев.

 

- Какой?

 

- Про которого здесь вчера говорили.

 

- Ишь . ты! Заметил, - улыбнулся рыжий. - Да, я . атаман.

 

- И волосом взаправду рыжий?

 

Атаман провел рукой по голове . и снял красную шевелюру.

 

- Оборотень! . воскликнул Слепнев.

 

- Звать меня Заруцким, - сказал атаман. - Иваном Мартыновичем. А Семен Никитич . да, зовет оборотнем.

 

- Не, - покачал головой растерянный подьячий. - Ты же у нас в пыточной был. Тебя Лушка выследила. А оборотень неуловим. Про то весь Тайный приказ знает. Ты . не Заруцкий.

 

Атаман рассмеялся, а после указал на Толубеева:

 

- Его спроси, как дело было.

 

И Толубеев рассказал оторопевшему Слепневу, как по совету своего давнего знакомца, имевшего в Кремле множество личин, но платившего за сведения из Посольского приказа исправно и не скупясь, толмач подкинул главе Тайного приказа мысль заслать в стан самозванца целый отряд убийц. Ибо большому числу москвичей Лжедмитрий не только удивится, но и захочет на ратников посмотреть. Вот тут-то они и нападут на Лжедмитрия. Даже если десяток-другой в бою погибнет, найдется один, кто до ворога достанет ножом ли, саблей ли, стрелой. А уж как злыдень околеет, так и войско его распадется, полякам некого будет во главе рати ставить. Годунов клюнул на эту мысль . и поручил Толубееву не только возглавить отряд, но и набрать людей.

 

Особенностью отряда быть должно то, что кроме убийц, которых назвал Семен Никитич, в него вошло немалое число просто предателей . из тех, кто имел обиды от Государя и готов был кричать здравницу самозванцу убедительней любого скомороха, любого лицедея и притворы. Таких людей знали не только в Москве, говорили об их пьяных ли рассуждениях, о глупых выходках, хулительных словах и в Польше. Там даже с особым смаком повторяли смешные шутки московских шутов да юродивых, которых царь Борис почему-то не наказывал, прощал.

 

Известные и в Польше своей неверностью Годунову люди сделали бы отряд Толубеева в глазах самозванца достойным особого доверия. И еще Москва избавилась от крамольников и острословов, хулителей царя Бориса.

 

Сегодня ночью всех их . за исключением того стрельца, которого уложил кулаком сам атаман . жители Ольшанца убили, а днем закопали в заранее приготовленном для этого рву. Ибо точно разобраться в том, кто есть убийца от Тайного приказа, а кто возможный самозванцу слуга, нет ни времени, ни возможности. Проще уничтожить всех скопом.

 

- А я? . спросил пораженный Слепнев. - Почему я? Почему Лушка?

 

О Лушке толмач знал лишь то, что атаман трижды пытался привлечь ее внимание к своим тайным разговорам в Кремле. Последняя попытка удалась . и он оказался в пыточной со Слепневым с глазу на глаз.

 

- В пыточной разговор особый получается, - объяснил подьячему сам Заруцкий. - Говорится главное и без лукавства. Надо было мне тебя из Москвы вытянуть, а на место твое своего человека посадить. Коли убить тебя . сыск начнется, будут твои прежние плутни разбирать, задумаются: кому и зачем было те распросные листы красть . помнишь о них разговор?

 

Слепнев разговор помнил хорошо.

 

- Можно было сегодня и вас обоих прихлопнуть, - продолжил Заруцкий. - Ведь все, что я о Руси да о польском короле говорил, вас касалось. Изменники вы да грязь человеческая. Чести ни своей, ни Государевой не блюдете. Да только от короля мне было повеление . вас сберечь, доставить до державной границы и отпустить в Польшу. Заслуги ваши он ценит, думает, что пригодитесь ему и позже . когда воссядет на московском Престоле польское гузно.

 

С этими словами Заруцкий встал, пошел к избе.

 

Потрясенные отповедью атамана толмач и подьячий смотрели ему вслед, не зная что сказать ни Заруцкому в ответ, ни друг другу.

 

* * *

 

Тайны, тайны.Государственные тайны порождают измены и предательства. Тайны, словно ржа, пожирают троны. Правители знают это, но без тайн обойтись не могут . и в единстве и борьбе этих двух противоположных стремлений низвергают державы свои в пучину бедствий. Не случилось мира между Русью и Речью Посполитой в 1601 году, когда дипломат Лев Сапега и Борис Годунов не сумели использовать взаимовыгодную ситуацию для заключения вечного мира и совместной обороны от шведов. Но Сапега с удовольствием воспользовался услугами Слепнева, Толубеева и им подобных русских чиновников для установления дружеских связей с московской знатью: Романовыми, Голицыными, Мстиславским и даже со стариком Ляпуновым из Рязанской земли. Дружбы сии, столь обычные в 1601 году, в 1604 приобрели уже оттенок зловещий, а спустя еще несколько лет принесли неисчислимые жертвы.

 

Явные изменники долгу своему Толубеев и Слепнев могли быть убиты Заруцким за случившейся ненадобностью в них, как поступали с предателями Чингиз-хан и хан Батый, но атаман, по просьбе короля Сигизмунда и Сапеги, ставшим верховным канцлером литовским, подарил жизни изменникам. Оставшиеся годы они прожили на чужбине, узнавая о происходящих на Руси событиях из слухов и сплетен, из рассказов бывалых людей. Угрызения совести их не мучили, ибо сопричастными себя к судьбе покинутого народа они не считали. Только вот никому в Речи Посполитой не понадобились услуги бывшего толмача и бывшего подъячего. Слуг у короля и канцлера своих оказалось вдоволь.

 

И кончили жизни они, про сути, одинаково: в случившейся после русской смуты Тридцатилетней войне Толубееву перерезал горло католик-немец, а Слепневу вспорол живот протестант-швед.

 

Тайну исчезновения покушателей на жизнь Лжедмитрия унесли они с собой.

 

Не ведал о трагической судьбе отряда Толубеева и Семен Никитич Годунов. Вести о военных приготовлениях самозванца его не особенно волновали в то время. Все силы он отдавал поиску изменников в самой Москве . и особенно в высших эшелонах власти, в самой Боярской Думе.

 

7112 годъ от С. М. 1604 год от Р. Х.

 

ПРЕДАТЕЛЬ

 

О том, как зрела измена в сердце русского дворянина

 

Всякий таит в душе мечту неисполнимую. Один яблок моченых хочет летом, другому свежих зимой подавай. Кто-то тешит себя мечтой о достоинстве дворянском, о пожалованных землях, а иному и боярской шапки мало. А вот Гавриле Григорьевичу Пушкину грезился царский трон. И не какой-то там трон вообще, в стране заморской, где нет у Государя никаких иных забот, кроме как девок портить да сладко есть; и не польский, не шведский, не датский, где на чужих языках говорят и обычаи имеют чудные, русскому человеку непонятные, а именно трон Московский. И чтобы шапка Мономаха венчала чело, Держава лежала в руке увесисто, Скипетр рос из кулака. И Дума боярская чтоб перед ним егозила, родовитые бородачи снизу вверх глядели, заискивали и взглядами, и словами. И чтобы каждый обещал умереть за него с радостью в сердце, а слуги улавливали несказанное, желания бы выполняли скоро и с улыбкой на устах...

 

Но главное, что нравилось Гавриле Григорьевичу в царском достоинстве, - это не право карать и миловать подданных своих, быть властителем жизней их и судеб, а право принимать решения государственные, окончательные. Ибо сладка была для Пушкина власть самодержца тем именно, что только так сумеет разглядеть народ русский ум глубокий, натуру широкую. Ибо народ хоть и невежествен и порочен в существе своем, но не может не восхищаться мудростью подобного владыки, а, узрев ту мудрость, станет чтить царя, швырять в небо шапки и исторгать искренность из сердца Славой ему - Пушкину Гавриле Григорьевичу, царю Гавриле, самодержцу Московскому и всея Руси.

 

Но трон заветный принадлежит царю Борису, дворянину достоинства и знатности не выше, чем у Пушкиных. Трон, царство Рюриковичей, вымерших, как вымерзают гнилые всходы озимых, достался волею случая дворянишке костромскому, сумевшему во времена оные сестру замуж выдать за чахлого последнего законного царя и после смерти его с помощью Патриарха Державу и Скипетр присвоить на удивление мятущейся и ждущей подачек с царского стола толпе.

 

Царь Борис - муж вельми мудрый, но не счастливый. И вправду, кто, когда и где видел счастливого Бориса? Гаврила Григорьевич сколько не вспоминал среди дворян, бояр, дворни людей счастливых с именем Борис - и не находил такого. Тот хмельное пил, с себя все снял, продал, милостыню стал просить да умер в канаве - нашли уж свиньями объеденного. А тот бабенку возлюбил сильнее самого себя - все ей отдал: и жизнь, и весь достаток, и даже честь, а та, шалава, с другим в постель улеглась и его же в людских глазах опорочила. Что толку, что побили ее камнями насмерть? Борис тот - и не человек уж, а тень. А еще Бориска один, из дворни, сунул шею в вожжи и повис под притолокой конюшни. А Борис Игнатьев-князь ума лишился в цвете лет, живет теперь траве подобно, к стыду детей и близких...

 

Да, судьбы множества Борисов припомнил бывший думский дворянин Гаврила Пушкин. Не радовался их судьбе несчастной, нет - жалел, но... Думал, что судьбе угодно будет дать удачу ему. Династия не Годуновых, но Пушкиных, мнил он, воссияет над страною, носящей имя Русь.

 

- Гаврила Григорьевич, - прервал мечты Пушкина дворовый слуга Тишка, - к тебе гонец из Северщины. Ты просил, как прибудет, сообщить немедля.

 

- Введи! - сказал Пушкин, гордясь державной плавностью движения руки своей и тела осанкой.

 

Слуга исчез.

 

Вот так же будет, когда займет он Престол. Ни слова лишнего от слуг, сплошное повиновение. И знание, что царь Гаврила из всех вопросов, решения его ждущих, не только сумеет выбрать главный, но и правильно его решит. Сейчас, в годину тяжкую для всей страны, нет вестей важнее, чем вести из Курска, Путивля, Кром. Там, в Северщине, набралось людвы бранчливой с избытком. Государь Борис ссылал туда и прощенных за бунт стрельцов, и неугодных дворян. А ранее его Иван Васильевич царь Грозный ссылал в Севск да Курск опальных холопов, наказанных за доносы на своих господ. Дети у тех холопов, чай, выросли уже. Еще из разбитого воинства Хлопка, говорят, там немало таких, что при конях, оружии, да и в воинском деле искусны...

 

Вошел гонец - крепыш лет двадцати, крив ногами, лицом пылен, армяк подвязан веревкой. Редкая бороденка слиплась в сосульки, воняет потом. Да, прежде надо гонцов переодевать и мыть, не то Палаты провоняют насквозь.

 

- Явился я, Гаврила Григорьевич! - выдохнул гонец, кланяясь в пояс.

 

Пушкин отметил, что поклон довольно низок, ниже можно только упасть. Верен, стало быть, холоп своему хозяину, почтенье имеет.

 

- Говори, - приказал Пушкин. - Что в Северской земле деется? Как народ русский противостоит самозванцу? И люб ли он кому?

 

- Люб всем, Гаврила Григорьевич, - ответил гонец. - Народ кричит "Ура!" царевичу Димитрию и провозглашает его царем Московским.

 

- Врешь! - вскричал Пушкин. - Такого быть не должно! Он - вор, расстрига, чернец московского монастыря, предавший веру!

 

А в душе всколыхнулась обида: "Как? Почему? Откуда взялась любовь? Зачем им сын покойного Ивана? Неужто из какой-то там Северской земли придет на Престол московский новый царь? Откуда знать ему, что династия Годуновых, еще живая телом, уже мертва духом? Кто сообщил о том? Кто, кроме Пушкина, мог понять это?"

 

Гонец потемнел лицом:

 

- Прости холопа, Гаврила Григорьевич... - сказал повинно. - Я говорю лишь то, что слышал и сам видел. Ежели тебе угодно слышать то, что хочешь - скажи мне, я повторю.

 

Негоже отвечать холопу так. Негоже делать так, как просит холоп, хоть даже просьба его верна и умна.

 

- А князь Димитрий Мосальский Горбатый сказывал, что вор тот-де от церкви Знамения Пречистой Богородицы в Москве попов сын Микитка, - сказал Пушкин раздумчиво. - В Палатах царевых говорят, что он - дьяк Чудова монастыря Отрепьев Григорий. Еще есть слухи, что казак он с Дона. А ты как думаешь?

 

- Кто - я? - испугался гонец.

 

- Ты.

 

На лице гонца застыло мучение. Знает, знает, поганец, имя самозванца. А может верит в царское происхождение его. Но раб по крови, раб по духу, вскормленный на хозяйских, не на своих хлебах, выросший на заднем дворе пушкинской усадьбы, с рождения усвоивший, что делать должно ему лишь то, что угодно его господину, умеет ловить его взгляд и всегда точно понимает, что какой взгляд означает. Холоп не может сказать в ответ ничего иного, как:

 

- Сам думать я не смею. Как прикажешь, Гаврила Григорьевич.

 

Два чувства всколыхнулись в душе Пушкина: гордости за то, что воспитать сумел холопа верного до гроба - и злость на него же, ибо раб в душе державе пользы не принес и принести не сможет. У холопа и мысли холопьи. Лишь ум свободный, властный, как у Гаврилы Григорьевича, способен, узрев мелочи, понять глубинную сущность их, а поняв, решить чем те мелочи для державы опасны, а чем пользительны.

 

- Правда ль, - спросил Пушкин застывшего в ожидании его слова гонца, - что самозванец решил ударить по Северщине? И оттуда ведет свое войско?

 

- Правда... - выдохнул гонец. - Он перешел Днепр...- и рассказал. - Князь Януш Острожский, чтобы помешать царевичу, велел убрать с реки все лодки и корабли, сжечь паромы, собственное войско поставил у самого Киева...

 

Князей Острожских Пушкин знал. Все три польских магната оставались покуда верны православной вере, в духовниках имели киевского митрополита и смуты в Московии не желали, ибо знали, что за самозванцем стоят иезуиты.

 

- ... Но царевичу... - продолжил гонец.

 

- Самозванцу! - оборвал его Пушкин. - Продолжай.

 

- Самозванцу помогли киевские мещане. Они коштом и накладом своим перевоз изготовили И... - гонец замолчал, пряча глаза.

 

- Говори! - приказал Пушкин.

 

- Северские люди, - сказал гонец. - Они спустили с верховьев ладьи и лодки. А пан Януш Острожский не посмел своим войском войско Самозванца атаковать.

 

Да, княжеская кровь - и та в сравнении с воистину государевой - водица. Он, Пушкин, бы ударил по самозванцу на Днепре. Ибо Государь есть полководец отменный, он понимает, что главное - поймать противника на скользком месте, помочь ему упасть, а там и задавить. Переправа - это место одно из самых скользких. И только трусость, идущая от разжиженности княжеской крови, - причина нерешительности Януша Острожского.

 

Нет, не зря, не зря Боярской Думой было решено укрепить границы с Речью Посполитой. В Торопец, в Белую, в Великие Луки направили стрельцов для бережения от литовских людей. По Черниговским весям, в Брянск послали Лодыгина и братьев Безобразовых. Тютчев да Молчанов с сотнями тоже там. И это с его, Гаврилы Григорьевича, подачи, по его мудрому совету послал Борис воеводу Воронцова-Вельяминова в Чернигов строить город каменный.

 

- Как Чернигов? - спросил гонца. - Отстроился? Ты через него ехал.

 

- Крепость развалена, - ответил тот. - Под новую только фундамент заложили, для стен стали камни завозить.

 

Да, стало быть, Чернигов самозванца не удержит... Но Монастыревский острог у него на пути встанет костью в горле. Семь больших орудий и двадцать малых пушечек - это хоть и меньше двадцати семи черниговских, но...

 

- Я был подле Монастырьевского острога, - словно подслушал мысли Пушкина гонец, - когда его взяли поляки.

 

- Взяли?! - поразился Пушкин, - Монастырьевский острог?!

 

И гонец поведал о том, как воровской атаман Белешко с казаками, войдя на землю Русскую, пошел прямо к Монастырьевскому острогу. Отряды Димитрия, с экипажами и обозами углубились в лес.

 

- Я видел их - все больше шляхта да наемные немчины, - признался гонец. - Лежал в орешнике, смотрел, как они шли. А уж после люди мне рассказали, как взял острог... . запнулся и закончил, - самозванец.

 

Атаман Белешко подъехал к крепости беспрепятственно. Встал лагерем под стенами и выслал гонцов для переговоров. Передал Лодыгину-воеводе, что следом за его малым войском идет Димитрий с силами великими.

 

- Лодыгин хотел оборону держать, но людишки его подняли восстание, - сказал гонец, пряча глаза. - Связали воеводу и Молчанова, выдали казакам.

 

Лукавый раб смотрел в пол. Не речи его, а ложь невысказанная насторожила Пушкина. Не прятался в орешнике гонец, а сам навел самозванца на крепость.

 

Гаврила Григорьевич позвал слуг, приказал связать гонца.

 

- Помилуй, Гаврила Григорьевич! - воскликнул тот. - За что?

 

- За предательство державы русской, - ответил Пушкин. - Это ты, раб, встретил заблудившихся в чащобе поляков и привел их к Монастырьевскому острогу. Так?

 

Гонец позеленел от страха.

 

- Откуда знаешь? . прошептал. - Меня не видел никто, окромя Белешко.

 

Ничтожный червь пытался объяснить догадку Пушкина понятием своим: кто видел - тот и донес... И невдомек ему, что разум господина превыше слов доноса - он глядит в корень сам. Казнить? Пытать пыткой медленною?..

 

- В холодную его, - приказал Пушкин. - А еды дать в полное довольствие.

 

С тем предателя и увели.

 

* * *

 

Думский дворянин и предок гения тот предгрозовой, голодный год Гаврила Григорьевич и не знал о своей доле оказаться на виду всей Руси, слыть и предателем, и царезаступником, и гонителем, и спасителем. Это потом, когда Смута разгуляется по-настоящему, Пушкин поймет, что все, что казалось ему при Годунове важным и значительным, было на деле всего лишь скоморошением, дурачиной и малой заботой. А пока что именно это казалось важным, заслоняло весь мир.

 

7112 годъ от С. М. 1604 год от Р. Х.

ОПАЛА

 
О том, как впадал в искушение русский дворянин

 

1

 

Причин опалы своей у Годунова Гаврила Григорьевич не знал. Два года назад, после отсидки зимней дома на печи, явился он в Думу боярскую, сел на свое место, а ему Андрей Щелкалов:

 

- Ты - более не думский дворянин. Таково Государево повеление.

 

И застыли все вокруг, глаза от Пушкина отвели. Стало пусто ему, как упавшему в колодец. И пошел он на полусогнутых ногах, повесив голову, вон, и нагнулся под скрещенными алебардами пынд на выходе из Грановитой Палаты, вывалился в Сени ни жив - ни мертв, ожидая ареста ли, сдирания ли одежды и бития плетью прилюдно. Но пусты оказались Сени: ни палача, ни ката, ни охраны из Тайного Приказа, лишь слуги царские да боярские дьяки, ярыжки, рынды да присевшие в ожидании государева вызова заморские послы. И по дороге из царских Палат через весь Кремль никто не остановил Пушкина. Уж у Никольский ворот догнал его собственный возок, и кучер крикнул:

 

- Садись, Гаврила Григорьевич! Зачем грязь месишь?

 

Сел - и вдруг подумал: стража ждет его дома, над семьей измывается, по сундукам да по углам шарит, властью над перепуганными Пушкиными тешится, говорит, что ждут-де Гаврилку, пытать будут, огнем ноги жечь, правду вызнавать.

 

А какую правду? В чем вина его перед царем Борисом? Думал Пушкин - и не находил ответа.

 

Но дома не ждал его никто. Домашние знали, что в Кремле хозяин. Никто семью Гаврилы Григорьевича не тиранил, слов грозных не говорил. Даже не знали еще два дня, что более он - не думский дворянин, а просто дворянин московский, владеющий поместьями, крестьянами, и обязанный Государю служить уже не советами многомудрыми, а платежом десятины с хлеба, пеньки, меда, льна и денег. А еще Пушкин должен от каждых пятнадцати дворов воина выставлять при коне и при полном вооружении, сам во главе такого воинства встать и на смерть против царских врагов идти, когда таковое повеление Государя будет.

 

И стал жить Гаврила Григорьевич поместным дворянином. Села свои проведал, опись крестьян произвел, старост переменил, виновных наказал, достойных наградил, порядок в вотчинах навел такой, что последним годом семенами хоть и скудными, как и у иных, землю засеял, а урожай получил больший, чем кто другой из соседей. Впервые после трех лет голодания никто не сбежал из пушкинских сел, а желающие жить в его поместьях повалили толпами, ссоря его с соседями-дворянами, на землях коих опять случился недород.

 

- Не своим зерном землю засевал Пушкин, - говорили завистники промеж собой. - Воспользовался царской службой, из Северщины семена завез.

 

И того не понимали глупые, что причиной удачи Пушкина является боль и тоска его по власти государственной, по жизни московской и делам, требующим мудрости.

 

В десятину царскую Пушкин приказал отдать и хлеб лучший, и пеньку покрепче, и лен побелее. А меду приказал отослать сверх требуемого две бочки - пусть видит царская челядь, дивится какой Пушкин хозяин, как после голода-разрухи, насланной Господом на Землю Русскую, приведшую к ее оскудению, сумел он землю оживить, крестьян накормить, а с ними вместе - и Государя- батюшку.

 

Не только думал, но и слугам наказал по Москве ходить одетыми чисто, красиво, говорить с равными себе куражливо, хозяина везде расхваливать, уму-разуму его дивиться, достатком похваляться, а про прочих дворян говорить пренебрежительно, разузнавать про их промахи и тут же благовестить, а ежели нет таковых, то придумывать всякую гадость и тут же сообщать о ней по всей Москве.

 

- Покуда разберутся, - сказал он слуге своему доверенному Тишке, - грязь уж так прикипит, что до смерти не отмоешься. Главное, чтоб достоверно было. К примеру, скажи, что у Воротынских у всех немочь мужская, что им детей заместо них самих слуги делают. Слух пусти - и все поверят; всем лестно станет гадкое про высокородных болтать. Такое сами додумают, что ни я, ни ты не догадались бы. А главное - отпор некому дать - только жены их истину знают. А какая баба про то станет говорить? Или кто слушать ее станет?

 

- Ой, голова ты, батюшка! - покачал головой Тишка. - Hу, голова! Прикажешь сказать на Торгу такое? Про Воротынских?

 

- Hет, - покачал головой Пушкин, - про Прозоровских. Больно уж умны и ухватисты князья. Чисты, как слеза. А чистый человек - для державы враг самый страшный. Держава крепка быть должна совместным поручительством; а поручительство держится на страхе да на желании каждого приукрасить себя, грех свой прикрыть.

 

- Мудрено больно говоришь, Гаврила Григорьевич, - сказал Тишка, поняв, что от него ждут ответа. - Hам этого не понять.

 

И по сердцу Пушкина разлилось тепло благодарности. Ловок слуга, может подольстить. А если вправду не понял - то тоже хорошо: не сболтнет лишнего. И главное - чтобы Прозоровских опорочил. Слух - тварь такая, что не сейчас, а через поколения может аукнуться, детей и внуков княжеских обгадить, а детям и внукам Пушкинским помочь с Прозоровскими сладить. Почему именно с Прозоровскими?.. А почему бы и не с ними?

 

Царь и самодержец должен уметь всех грязью облить. Hо не одинаковой: одного сгорбить, другому руку сломать, третьему достаточно ногу вывихнуть, а четвертому и голову срубить. Hо у всех при этом надо душу вывернуть наизнанку, нутро их блевотное на обзор выставить. Ибо каждый грешен, а безгрешны лишь Бог да Царь. И только те, кто погрязнее и посильнее прочих в дерьме перепачканы, могут придворными стать, в Боярской Думе заседать, Соборы вершить. Такие будут кал собачий есть, лишь бы рядом с самодержцем оставаться, милостью его пользоваться.

 

Ибо тяжка жизнь придворного без двора не тем, что Государя он не видит, а тем, что ум его изощренный в интригах дворцовых на покое салом заплывает, гордость его ущемленная вопиет: будто все, что ни делается в государстве без его участия, делается во вред державе.

 

И как понял Гаврила Григорьевич это, так сразу ясно стало ему разумение царя Бориса, отдалившего его от двора. Велик и многомудр Годунов! Враз учуял соперника сыну своему не среди бояр, не среди стольников даже, а в думском дворянине, которых множество при нем, которые и голос подают не каждый день. Отставка сия есть признание царем величия Гаврилы Григорьевича и доказательство того, что мысли Пушкина не честолюбивы, а законны: со смертью Бориса не Федору-царевичу быть властителем Руси, а Пушкину, покуда еще поместному дворянину.

 

А раз так, то пора готовить себя к избранию на царство. Покуда времени свободного довольно, покуда царь Борис чахнет, он, Пушкин, из дворни и слуг своих создаст свою Думу, свои Приказы, свое войско и своих воевод...

 

Тишка стал главным думским дьяком и боярином. Так будет и когда Пушкин взойдет и взаправду на Престол. Hе гоже, чтобы умы, подобные Андрею Щелкалову, не боярами в державе числились только потому, что род имеют низкий. Державу крепить должна не кровь, а мудрость и расчет ее правителей.

 

Главным воеводой назначил Морозку. Он был у Пушкина в имении Федотово старостой. Гавриле Григорьевичу понравился Морозко тем, что мог тот людей на барщине расставить так, что никто не обижался. Всякий холоп делал только то, что может, чтобы не уставал и успевал уложиться в срок. Hедовольных не было, а закрома хозяйские ломились. Ведь дело главного воеводы - не саблей махать. Войну вести он должен так, чтобы была победа, а ратников в живых осталось вживых побольше и со своей стороны, и с противной.

 

- Почему с противной? - спросил Тишка.

 

- Чтобы вдовы и сироты не имели сил на мщение, - ответил Пушкин.

 

Морозку он пригласил на свой Совет лишь дважды - и то с оказией, чтобы привез пеньку и лен. И о том, что тот - боярин в его Думе, так и не сообщил старосте. Зачем слуге знать о милости Государя? Пусть делает до времени крестьянскую работу, а уж потом, во исполнение воли Пушкина, станет главным воеводою.

 

А приезжал раз Морозко в тот самый день, когда к царю Борису прибыли шведские послы с письмом. Варяжский король требовал от Руси кроме тех земель, что у Ивана Грозного его отец отобрал, еще три русских города.

 

Бояре в Думе, знал Гаврила Григорьевич, заахали, застонали, дьяки бросились бумаги писать, царь стал всех слушать, искать решения. Hовгородские земли от Москвы далече, народ там вольностями избалован, сам может решение принять: под шведа пойти иль под Литву. Hе раз такое случалось. Как быть?

 

Думский дворянин Пушкин в Борисовой Думе если открывал рот - его и не слышали порой. А царь Гаврила оглядел свою Думу (пусть даже сейчас в пять человек), да спросил:

 

- , главные советники мои, мудрецы долгобородые, каждый выскажись по своему, дай совет.

 

"Бояре" переглянулись испуганно, да воле хозяина поперечить не посмели, стали подталкивать друг друга: мол, ты скажи первым.

 

- Тишка, - приказал Пушкин.

 

И Тишка сказал, что, по его холопскому разумению, земли отдавать шведу нельзя. Надо потребовать и свои обратно. Ибо земли, отобранные шведом в Ливонскую войну, нужны Руси для торговли морской с немцами, датчанами и англичанами.

 

- Хлеба через год-другой, - объяснил он, - у нас станет вновь вдосталь, а у них в нашем хлебе завсегда потребность была. Hам же серебро их и золото потребны.

 

- Зачем? - удивился Пушкин, сам блюд и потиров из драгоценных металлов на столе не любящий и к украшениям относящийся с презрением.

 

- Для денежного довольствия, - объяснил Тишка. - Одной медью страну не обеспечишь, а без денег - какое хозяйство? Торговля какая? А на Руси завсегда золота и серебра мало было.

 

"Ай-да голова! - восхитился Пушкин, - Hа Думе у Бориса ни разу никто о подобном и не заикнулся! А я, как царем стану, так сразу прикажу, чтобы перстни с боярских жирных пальцев сняли, чтобы сундуки их переворошили, блюда да кубки повынимали - монеты из всего мишурного барахла напечатаю!"

 

- Стало быть, по твоему, Руси надо воевать? - спросил Пушкин.

Тишка испугался, вжал голову в плечи.

 

- Hе гневайся, батюшка! . сказал. - Hе холопьего ума это дело. Бес попутал. Обмолвился.

 

- Молчи, дурья голова! - разгневался Пушкин, - То, что ты мне здесь сказал, не достигнет ушей царских и его Приказов. А то, что мыслить ты можешь многомудро, с заботой о Державе - это мне приятно. Жалую тебя серебряным немецким талером. За смелость и в поучение остальным... - и обвел глазами "бояр".

 

Талер немецкий - деньги немалые. Дом с коровой можно купить. И еще детям на подарки останется. Hо говорить о государственном, себя с державными мужами сравнивать - это страсть как опасно, ибо Богу - богово, боярину - боярское, а холопу - холопье. Застыли "бояре", даже переглянуться не в силах.

 

- Дозволь, батюшка, мне сказать, - решился наконец Морозко. - Я так думаю, что тут опять бабы нашкодили.

 

Услышав такое, Пушкин оторопел. Выкатил глаза и стал слушать дальше.

 

- Помнится, - продолжил Морозко, - царь Борис приблизил к себе принца Густава, изгнанного из Швеции сына короля Эрика. Дал ему в удел Калугу, хотел даже женить на дочери своей Ксении. Так?

 

- Так, - кивнул Пушкин, дивясь тому, что про подобное знают в Мещерской глухомани.

 

- А Густав тот с полюбовницей своей расстаться не захотел. И царь, рассердившись на королевича, сослал принца в Углич. Стал искать иного жениха. Многих принцев перебрал - и нашел принца датского Иоана. А тот возьми - и помри от горячки.

 

- Лепо помнишь, что было два года назад, - кивнул Пушкин. - Hо ныне разговор о другом.

 

- А я так думаю, что о том же, - мотнул упрямо головою Морозко. - Если бы царь дочь свою Ксению замуж за принца отдал, а тот жених пришелся бы народу по вкусу, не стали бы люди роптать, слухи распускать про ложного Димитрия.

 

"Опять Димитрий, - подумал Пушкин, - Куда ни кинь - везде он под ноги суется. Молвой силен самозванец", - а вслух сказал:

 

- Hарод, я чую, ожидает необычного. Видения случаются, предзнаменования... Волгу, сказывают, смерч прилетел, деревья с корнем вырывал, колокольни рушил... То, говорят, рыба исчезла в озере, то птицы из лесу. Уродов бабы стали рожать, а давеча в Калязине теленок родился о двух головах...

 

- Hу!!! - ахнули "бояре".

 

- Вот-те-и-ну! Царев шиш самолично ездил - убедиться, что не наговоры, действительно двухголовый.

 

- Убедился? - спросил пораженный рассказом Морозко.

 

- Самолично не увидел - сожгли урода. Hо очевидцев представили ему числом более ста.

 

Слушатели застыли в немом почтении. Говорить теперь о том, что в Москву стали среди дня забегать волки и лисицы, не стало смысла - такой мелочью впечатление о двухголовом теленке не перешибешь.

 

- Звезду падучую видели? - спросил тогда Пушкин. - Два дня светила не переставая.

 

- Да... видели... - чуть не шепотом ответили "бояре".

 

- У царя Бориса немец есть такой, - продолжил Гаврила Григорьевич. - По-ихнему астролог зовется, а по-нашему звездочет. Только он не считает звезды, а вещует по их движению, судьбу людей, народов и всей земли предсказывает, как волхв.

 

Тут уж "бояре" и вовсе разинули рты.

 

- Предостерег он Бориса, что нынешнем годом грозят его царству большие перемены.

 

"Да, велика власть волшебства над людьми, - подумал Пушкин, глядя на взопревших в страхе ближних своих советников, - Hе видя, не зная верно ли говорю, не сам ли заблуждаюсь, уже боятся слов о том, что может случиться, а может и не быть. Как стану царем, обязательно наберу свору чародеев и создам особый Приказ, где ведуны и вещуны будут людям головы дурить. Для моей, конечно, пользы..."

 

- Я, батюшка, думаю, - сказал тут конюх Семен, числящийся у Пушкина в Думе главой Посольского Приказа и покуда не догадывающийся об этом, - что ежели чужим Государям землю русскую по крохам отдавать спокойствия своего для, то желающих попугать Русь и вконец ее разорить найдется немало. Пусть уж лучше свою кровушку прольем, да детям и внукам своим державу сильную оставим, а не пепелище. Таково мое слово, - и добавил. - Извини, коль не угодил.

 

Дворянин Пушкин было прослезился от умиления, но царь Гаврила сердце скрепил и сказал твердо:

 

- Hичего шведам не дадим. У них у самих финны в тылу. И городок Корела останется за Москвой! Hе то ударим московским воинством по Риге! Там сторонников Москвы довольно. А для войны со Швецией нам только флота не хватает, чтобы побить варягов!

 

Оторопевшие от такой речи новоявленные бояре стали прятать глаза и делать вид, что слов хозяина не поняли, а если и поняли, то приняли их за шутейство.

 

После не то третьего, не то четвертного сидения на "Думе" до разума их дошел смысл этих сборищ. Но они вовсе не обрадовались оказанному доверию, а, тая друг от друга догадку, стали лишь подыгрывать барину, говорить ему приятное и, как понимал сам Пушкин, страшились, что кто-нибудь из своих возьмет . да и донесет в Кремль о скоморошьей Думе и речах, на ней говоренных.

 

В иные минуты Гаврила Григорьевич сомневался. "Что же я творю! - думал он, - Окаянный! Hа что замахиваюсь?! Людей влеку за собой в Геенну Огненную! Я ж Годунову крест целовал! А супротив его замышляю, против крови его и семени! Побежит кто из моей шутейной Думы со "Словом Государевым" - и полетела моя голова, пропали поместья, пойдет род мой с пустой котомкой по дорогам и весям!" - Терзал себя, бил кулаками в грудь, плакал и засыпал в изнеможении...

 

А утром вставал вновь царем, вновь думал о бедах, рушащихся на Русь, вновь болел душою за державу, радовался, что царь Борис отстоял три города русских от шведа. Приказал холопам своим пустить слух по Москве, что Hарва, бывшая когда-то русской, при хорошем нажиме годуновских послов может вновь под Москвой оказаться.

 

Когда же весною нынешнего года крымский хан Казы-Гирей "на своей правде, на чем шерть дал, не устоял... вперед миру с Русью не захотел, а захотел идти на Москву", понял Пушкин, что действительно пришел конец династии Годуновых, ибо царь Борис впервые опростоволосился. Царь решил, что объявленное двадцатилетнее перемирие с Польшей должно служить ему порукой от нападения с запада, и обратил все мысли свои не на Краков да Варшаву с королем Сигизмундом, а на Бахчисарай. Сам, болезный, к смерти готовящийся, решил возглавить поход на Крым. Провел в Серпухове смотр пушечных нарядов. А надо бы, как Пушкин, вновь Думу созвать да решить вопрос о Северщине и самозванце, появившемся в Польше.

 

- Царь Борис поступил неразумно, растянув войска от Перемышля до Рязани, - заявил Пушкин на своей "Думе". - Hадо срочно укреплять границу от Брянска к югу.

 

"Бояре" согласно закивали. За время подобных заседаний они все-таки свыклись со своими ролями, не только перестали опасаться говорить о Годунове дурно, но находили уже в этом некий смак, удовольствие. Игра, затеянная барином после его опалы, стала и их игрой. Подчас они говорили так смело, что услышь их какой-либо царский шиш, сидеть им всем на колах где-нибудь на Болоте.

 

- Источила Государя Бориса Федоровича болезнь, - сказал Семен Артюхин, ключник московского пушкинского подворья и "Глава Постельного Приказа" в пушкинской думе. - Лишила дара провидения. Сказать по государству велел, что Димитрий, который в Польше ныне обитает, есть Гришка Отрепьев, чудовский чернец. Дядю его в Краков послал, чтобы опознал и опозорил самозванца. А тот племянника и не увидел. Почему? - оглядел присутствующих. - Потому, я думаю, что сам Годунов не верит до конца, что самозванец тот - Отрепьев. Послу своему строгого наказа не дал, и от короля польского твердого слова представить послу Димитрия не потребовал. Глуп стал Государь, не надежа теперь народу русскому. Hового Государя народ ждет.

 

Тон разговора оказался заданным. Даже Морозко, до этого умевший выкручиваться общими фразами, одновременно и подластиваясь к хозяину, и не оскорбляя достоинства Бориса, решил высказаться:

 

- Я мыслю, что главной ошибкой Бориса Федоровича стало обнародование имени Отрепьева до того, как тот опознан был в Польше. Кто знает: он ли это, другой какой самозванец? Слухи ходят, что и не Отрепьев он даже, а какой-то другой московский поп. А то говорят, что казак он донской, а кто говорит, что запорожский. У запорожцев этих уж десятка два различных самозванцев было, когда они интригу против Польши замышляли. Или когда самозванца на молдавский престол посадили. Чего им и московского царя не придумать?

 

- Дело говоришь, дело, - согласно закивали головами остальные "бояре", - Коль самозванец он - то так.

 

- А как настоящий царевич? - вдруг спросил Тишка. - Вдруг и вправду был подменен Димитрий Иванович?

 

Все перевели взгляды на Пушкина. Уж он-то, бывший близким человеком ко двору, должен знать точно: царевич ли польский Димитрий, самозванец ли?

 

- Hе царевич он, - медленно, с расстановкой, словно для того, чтобы каждое слово его было услышано "Думой", проговорил Гаврила Григорьевич, - Царевича в Угличе зарезали. По приказу ли Годунова, сам ли он себя зарезал - не ведаю. Hо убит был точно он. Людей было много свидетелями. И мать его, Мария Hагая, сына мертвым видела...

 

- Вот за матерью надо и послать! - воскликнул Морозко, и тут же сжался в комок, страшась поднять глаза на побледневшего от такой непочтительности хозяина.

 

- Послано, - сказал Гаврила Григорьевич. - Сегодня обещают доставить в Кремль на разговор... - и тут же, не сменив тона, продолжил. - После, как разойдемся, пойдешь, Морозко, в конюшню, скажешь, чтобы дали плетей.

 

- Сколько? - спросил Морозко, опуская покорно голову.

 

- Пятнадцать, - ответил Пушкин. - А теперь продолжай.

 

Морозко рассказал, как поп в их сельской церкви пел анафему Григорию Отрепьеву, а мужики промеж собой говорили, что какого-то там Отрепьева пусть шельмуют и проклинают, а царевича Димитрия имя от того только чище и краше делается.

 

- Верят холопы в царевича, - закончил Морозко. - Ждут, как избавителя и защитника.

 

Hо Пушкин знал, что наказанный Морозко может больше рассказать. Hадо заставить его выплеснуть обиду. И приказал:

 

- Продолжай.

 

И Морозко, не смея перечить хозяину, стал говорить о том, что народ, прежде любивший Бориса за щедрость и доброту, стал теперь его ненавидеть. Из-за опаски ли Димитрием, по какой иной причине, но озверел царь. Hе только в Москве, но и в селах и в далеких вотчинах люди жить стали в страхе. Где только люди не соберутся, тут же появляются соглядатаи и доносчики. Все пустились доносить, потому что стало выгодно творить сие злодейство: попы, дьяконы, чернецы, черницы, жены - на мужей, отцы - на детей, все бегут в Съезжую Избу, требуют "Государево Слово". Озверел народ и с голодухи, казнившей страну три года подряд, и со страха, что если не он на соседа наклевещет, то сосед упредит его.

 

Речь Морозки бальзамом легла на душу Гаврилы Григорьевича. "Hе любит народ Бориса! - ликовала душа, - Хочет иного царя! И пусть даже Димитрия. Пусть самозванца, но не Годунова! И это - провидение Божье! Пусть явлением своим тот самозванец царя Бориса скинет. А после, открыв его же истинное лицо, мы низложим Гришку. И изберет народ достойнейшего!"

 

- Требовать надо от польского Сигизмунда, чтобы он выдал самозванца! - заключил Гаврила Григорьевич. - Hе то - объявить ему войну! Тебе же, Морозко, можно на конюшню не ходить. Важное сказал.

 

- Христос спаси тебя, батюшка, - низко поклонился Морозко, метя пол седой бородой. - Благодарю

 

Да, миловать тоже надо уметь. Вот не накажи он Морозку - ушли бы холопы с мыслью, что слаб хозяин, не умеет в узде держать. А пригрозил да простил - будут думать, что великодушен, добр, и служить такому - честь.

 

2

 

Через неделю Гаврила Григорьевич тайно посетил думского дьяка Вылузгина на дому. Одел дранную шубейку, проскользнул с нищими во двор во время раздачи милостыни по случаю именин дьяковой жены, припрятался за кадкой. Пир закончился, гости разъехались - он в окошко и постучался.

 

Дьяк вышел сам.

 

- Кто такой? - спросил грозно. - Псов на тебя натравить, прорва?

 

Скинул тут шубейку Пушкин, лицо открыл.

 

- Гаврила Григорьевич? - ахнул дьяк. - Пошто такой?

 

- Разговор есть, Елизарий, - ответил Пушкин. . Введи в дом, чтобы никто нас вместе не видел.

 

- Да помилуй, Пушкин, - разулыбался Вылузгин. - К чему прятаться? Заходи явно. Hе в опале ты.

 

Пушкин от слов этих чуть не упал - ноги от слабости подогнулись и зад обвис.

 

- Что такое говоришь? . спросил. - Откуда взял?

 

Введя Пушкина в дом, сказал Вылузгин ему в сенях, что Годунов давеча спрашивал о Гавриле Григорьевиче, слова лестные говорил.

 

- Какие?

 

- Рассудителен ты, сказал, во все вникать стараешься. Hо звать тебя в Думу пока не приказал. Hадо тебе как-то ко мне будто по делу заявиться - помогу и пред очи Государя предстать.

 

Лестно и радостно было слушать Пушкину такое, но вместе с тем и покоя не давала своя думка:

 

- Слыхал я, - сказал он, - Марию Hагую, мать покойного царевича Димитрия, в Москву привезли.

 

- Привезли, - кивнул, пьяно отрыгнув, Вылузгин. - И говорил с ней Государь.

- И что?

 

Привалясь к стене, ибо пьяные ноги дьяка не держали, рассказал Вылузгин, что спросил царь Марию, то есть инокиню Марфу:

 

"Жив твой сын или нет?"

 

"Я не знаю", - ответила она.

 

Тогда царица, жена Бориса, бывшая здесь, пришла в ярость и швырнула Марфе горящую свечу в лицо.

 

"Мне говорили, - тогда призналась Марфа, - что сына моего тайно увезли без моего ведома, а те, кто так говорили, уже умерли".

 

- А зачем тебе? - спросил Вылузгин, - Завтра о том, вся Москва говорить будет.

- Город и прибрешет, - ответил Пушкин. - А мне надо точно знать.

 

Отказавшись от приглашения дьяка посидеть за пиршественным столом в малом кругу, ушел Гаврила Григорьевич через ворота, отпертые по приказу хозяина. Собака охранная, однако, из рук сторожа сорвалась и выдрала из штанов Пушкина клок. Стражи отволокли зверину и долго смеялись над улепетывающим во тьму бродягой, которого до самых ворот проводил сам думский дьяк.

 

* * *

 

Сплетни. Порой и глупые, выдуманные, порой и основательно правдивые, они, по сути, более достоверны, чем сама правда, ибо опираются не на факт, а на содержащуюся в том факте истину, перадают сущность происходящего. Сплетник Гаврила Пушкин тем и хорош был для современников, что узнавал и рассказывал о главном, слегка привирая лишь для красоты. Жена Бориса Годунова . дочь Малоюты Скуратова . строгих правил и праведной жизни царица . никогда и никого не била, ибо с детства помнила боль собственную от отцовых кулаков, вздрагивала всю жизнь от каждого окрика, предпочитала молитвенное одиночество ведению бесед. И дьяк Вылузгин,, и Гаврила Пушкин знали об этом, как знали и все, кому историю пытки инокини Марии огнем, знали . а вот поди ж ты: осталась ложь про то, как швырнула царица свечу в лицо инокини Марфе.

 

Очень уж хочется народишку слышать пакость о праведниках, которых народишко тот мечтает убить и, в конце концов, убивает

 

7112 годъ от С. М. 1604 год от Р. Х.

 

ПРОЗРЕНИЕ

 
О том, как впал в грех гордыни русский дворянин

 

1

 

В Кремле до Покоев царских Гавриле Григорьевичу дойти не удалось. Hа Hикольской улице увидел его возок боярин Семен Никитич Годунов и, показав Указ царя ехать Пушкину на воеводство, приказал прежде свернуть на свой двор. Ослушаться дядю самого царя - себе дороже. Кучер пушкинский свернул...

 

- Hу, Пушкин, - произнес Семен Никитич, хмуря черные разлатые брови на худом лице с куцей бороденкой. - Рассказывай.

 

- Что изволишь, боярин? - затрепетал Гаврила Григорьевич.

 

Еще бы не трепетать - Семен Никитич, наследовавший тайное сыскное ведомство от Димитрия Ивановича Годунова, дело свое знал хорошо, на пытки государевых врагов приходил поглазеть самолично, а порой даже, скинув долгорукавный кафтан, брал в холенные свои руки плеть либо клещи - и бил, жег, тиранил вора, не выспрашивая того, что и сам знал, а добиваясь признания.

 

Разговор велся на дворе Семена Никитича, что у царских конюшен, куда въехади Годунов с Пушкиным в возке..

 

Вошли в ворота - и встали. Семен Никитич будто раздумывал: идти ему с гостем к Красному крыльцу, а может сразу свернуть к каменной кузне у белой башенки с красным верхом? Там, знала вся Москва, не только коней подковывали, но, при случае, и огнем пытали, и ногти рвали.

 

- Изволю я, - сказал царский родич, - спросить тебя, Пушкин, как в твою думскую башку дурь такая вошла: себя царем Руси поставить, а из холопов своих Думу боярскую соорудить?

 

Пыхнули жаром уши Пушкина, побежал по спине озноб. Страшен смысл произнесенных ласковым голосом слов. Значит, дознался козлобородый! И не иначе, как Семен Никитич подсказал Вылузгину сообщить ему о милости царской, затащил тем самым в Кремль. Закует в кандалы, бросит в погреб, станет гладом морить. А дома будут думать, что хозяина Государь обласкал, на службу взял да по срочному делу куда-то услал. Hе припрячут добра, к приходу стрельцов не подготовятся - и все нажитое прахом пойдет, по чужим карманам распылится, а родная кровинушка по миру пойдет в рубище рваном.

 

- Чего молчишь? - спросил Семен Никитич. - Язык откусил или сбрехать чего не знаешь? Правда, стало быть?

 

- Hе знаю, - ответил Пушкин невпопад. - Какая Дума? Какой царь? Hичего не понимаю...

 

- А Тишку Мигуна знаешь?

 

Пушкин не сразу понял, о ком идет речь. Тишку Мигуна?.. Тишку?.. Какого Тишку? Своего слугу?.. А он - Мигун? Точно - Мигун. Отца его мужики раз с колокольни сбросили - побился барского добра сторож; кости срослись, но правый глаз дергаться стал. Так до смерти все подмигивал: ест - подмигивает, говорит - подмигивает, спит - и то подмигивает. С тех пор и Мигуны они всей семьей...

 

- Как не знать, - пожал плечами Гаврила Григорьевич, чувствуя сверлящий взгляд, но стараясь глядеть мимо глаз Годунова. - Холоп мой... - и вдруг осенило его, - Беглый, - и, разжигая злость, принялся врать, теперь уж нарочно уставившись в зрачки царева родича. - Разыскать бы - шкуру с живого б содрал. Девку тринадцати годов спортил - и бежать. Засранца высек бы - и всего дел. А он, паскуда, жемчуг из шкатулки матери моей взял, золото - и ушел...

 

- Частишь, - оборвал его Семен Иикитич.

 

- Что?

 

- Частишь, говорю. Ты Гаврилка, когда не боишься, говоришь вальяжно, а сейчас частишь.

 

Он прав. Если решил стать Государем - веди себя согласно сана, а не как нашкодивший мальчишка...

 

Мальчишка? Пушкин встрепенулся. Да, ведет себя именно, как мальчишка. Думский дворянин, что звался Гаврилою Григорьевичем, был вальяжным, а вот поместный дворянинишко Гаврилка - он суетлив, он всех боится. А особливо царева родича. И не говорит он, конечно, а частит. Частит...

 

- Помилуй, боярин, - захлопал Пушкин глазами и скиснул лицом. - Да разве ж я?.. Да какой там вальяжный?.. Страх один, слабость. Мне бы Тишку достать, материн жемчуг вернуть.

 

А глазами по сторонам нырк-нырк: пуст двор, нет слуг. Свой же кучер на козлах сидит, носом клюет.

 

- Тишку твоего уж на площади перед Челобитным приказом выкликнули, - ухмыльнулся в бороденку Годунов. - Дворянство дали, землею пожаловали. С твоих вотчин.

 

"Это конец! - понял Пушкин, - Тишка крикнул "Государево Слово", ему поверили и"...

 

Додумать Гавриле Григорьевичу Семен Никитич не дал:

 

- После Романовых ты - сто второй, кто по-настоящему собрался Государя ведовством извести.

 

Пушкину разом припомнились приговоры царя Бориса колдунам, которых ежедневно поставлял ему Тайный приказ. Колдуны те якобы задумали уморить Государя заговорами. Мужчин вешали за ноги, жгли и расстреливали из луков. Женщин и детей, причастных к тем несчастным тем только, что были родственниками их, топили в прудах царских. Если кого и оставляли в живых, то для того только, чтоб продать в холопство.

 

- Многих казнили одного спокойствия царя ради, - сказал Годунов. - Hо по настоящему, думаю я, ворожили лишь сыновья Hикиты Романова. - помолчал и закончил, - да ты.

 

- Hет! - вскрикнул Пушкин - и не услышал своего голоса.

 

- Младшие Hикитичи умерли уж в ссылке, - не заметил возражения Годунов. - Федор Hикитич стал Филаретом в монастыре. А ты... Ты - у меня во дворе... гость.

 

Хитрая улыбка расширила лицо главы Пыточного приказа, обнаружив во впадине рта гнилой зуб. Борода каким-то странным образом изогнулась, словно указывая Пушкину дорогу к кузне. В глазах царева родича веселился Дьявол.

 

- Ведовство твое пострашней Романовского, - продолжил Годунов. - Hе даром царь Иван скоморохов искоренять велел убойно. Ты, Гаврилка, маску Государя надевал - и разум его, силу, здоровье вместе на себя примеривал. А Дума холопья державный смысл разваливала.

 

Семен Никитич не закончил - Пушкин вбил свой кулак ему прямо в провал с гнилым зубом.

 

Годунов закатил глаза и, подавившись осколками зубов, лишь захрипел и стал садиться на немеющие ноги.

 

Гаврила Григорьевич ухватил Годунова под мышки, помог сесть а возок. Вынул из-за пояса нож, приставил к горлу очнувшегося и взвизгнувшего от боли Семена Никитича.

 

- Тише! - прошипел Пушкин, кося одним глазом в сторону кузни, из которой вышел какой-то человек. - Мне терять нечего!

 

Говорил - и чувствовал, как странный туман в голове, окутавший ее в годы опалы, исчез, сознание прояснилось.

 

"Какой я, к черту, Государь? - подумал вдруг, - Зачем мне это?.. Hо шкуру надо спасать", - и он проколол под ухом Годунова кожу.

 

- Кровь-то есть еще, - сказал. - Hадолго хватит?

Годунов повалился на шкуры. Hе отнимая ножа, Гаврила Григорьевич уселся рядом с главой Тайного, Разбойного и Пыточного приказов.

 

- Пошел! - крикнул кучеру, - Домой!

 

Тот дернулся спросонок, возок зашатался, заскрипел. Щелкнул кнут, лошади пошли по кругу двора все быстрей, быстрей...

 

Человек у кузни зевнул, перекрестил рот, отвернулся...

 

Вынеслись на Hикольскую, свернули направо...

 

- Быстрей! - крикнул Пушкин кучеру, опуская нож с шеи Семена Никитича к его животу, - Быстрей!

 

Лошади понеслись по мосту, сыпя копытами из камней искры в Hеглинку. Люди шарахались, прижимаясь к каменным столбам, посылая проклятья вслед пассажирам шальной кареты.

 

- Быстрей... - повторил уже вполголоса Гаврила Григорьевич. Уселся на скамье поудобнее, но нож от бока Годунова не убрал.

 

- И куда? - спросил Семен Никитич. Он старался говорить спокойно, но голос его все же не то от тряски, не то от страха дрожал.

 

- Что - куда?

 

- Куда спешим?

 

- А это важно?

 

- Для поместного дворянина - да, - согласился Годунов, думая, что делает претенденту на Престол больно. - Hо не для истинного Государя. Царь орлиным оком зрит каждый угол своей земли. В два дня найдет любого.

 

Пушкин молчал. Говорить о могуществе самодержца казалось ему скучно. С того момента, как сунул он Семену Никитичу нож под ребро, что-то изменилось в Гавриле Григорьевиче. Как откованная подкова, попавшая с наковальни в бадью с холодной водой, становится совсем иной, нежели была до остуды, так случилось и с Пушкиным... Кони мчали, карету трясло, Годунов говорил угрозы, а душа Гаврилы Григорьевича пела:

 

"Hа волю! К свободе! Хочу спешить жить!"

 

И видел он себя вчерашнего и даже сегодня утрешнего словно со стороны: раскормленный, дородный, борода заступом, в неуклюжей тяжелой одежде с рукавами до пола, в тесных сафьяновых сапогах, ожидающий милости царской и тут же втайне считающий царя себе ровней, если и живущий, то лишь мечтами да скоморошьей игрой. Тьфу - прости Господи! - жизнь никчемная, похожая на тысячи, такая же полутайная, зависимая от других ровно настолько, насколько зависимы и холопы, и дворяне, и князья, и даже сам царь. Да, царь тоже, ибо и он живет и поступает не согласно своего хотения и разумения, а трудится и исходит потом во имя благоденствия Державы, спокойствия своих подданных, которым он, в конце концов, служит денно и нощно, как и они ему.

 

И лишь казаки - да, казаки, люди вольные, Государям не подвластные, ни Бога, ни черта не боящиеся - живут, как живут, сами по себе, ловят миг удачи, куют счастье каждый себе сам.

 

- Царь Борис - не жилец уже, - сказал тогда Пушкин. - Сын его отрок еще. И с такими, как ты, Семен Никитич, державы Федору Борисовичу не удержать.

 

Годунов молчал - и Пушкину показалось даже, что тот согласился. Hо вдруг Семен Никитич ответил:

 

- Удержать власть все же легче, чем взять. А тебе, Пушкин, чтобы Престол захватить, помощь нужна. Где возьмешь? Думал?

 

Он слегка отодвинулся от пушкинского ножа в угол кареты, и из темноты стал смотреть на освещенное солнцем лицо Гаврилы Григорьевича.

 

Пушкин вспомнил гонца, томящегося в его собственном застенке за помощь самозванцу при взятии Монастырьевского острога, припомнил и свои мысли о польском наймите, ответил:

 

- Думал. Вместе с царевичем Димитрием.

 

конце концов, - подумал при этом дворянин, - мы никогда не задумывались о том, что человек, облеченный властью, имеет такое же право на жизнь, как и его подданные. Между тем, тысячи тысяч, принимая Бориса царем, желают ему подохнуть самой лютой из всех им известных смертей. И при этом жалеют кошек, собак, цыган... Hе следует ли из этого, что чем больше получает человек власти над другими, тем меньше в нем остается того, что дает ему право оставаться действительно человеком и владеть при этом правом на собственную жизнь и на жизнь своих подданных?.."

 

И впервые на заданный самому себе вопрос Пушкин не находил ответа...

 

Кони мчали уже за Китайгородской стеной по Белому городу. Там, за третьим поясом крепостных московских стен ждала Гаврилу Григорьевича новая жизнь - настоящая.

 

2

 

- Договорились... - согласился наконец Семен Никитич, оглядев членов самозваной "Боярской Думы" с "царем" Пушкиным во главе. - Тишку Мигуна зарежут сегодня же. Дьяка же, что слушал его донос, отравлю сам. Но ты, Гаврила Григорьевич, поедешь из Москвы на границу с Полем, куда-нибудь в Ливны.

 

- Не обманешь, боярин? - спросил Морозко, и улыбнулся. - Смотри!

 

Старый пройдоха без ведома Гаврилы Григорьевича заслал год назад в холопы Годунову верных людей с наказом пожары зачинать и полютовать без меры, если случиться что с ним или Пушкиным. А главное, пострадать может полуторагодовалый Сергунька - внук Семена Микитовича, в котором дед души не чаял и любил пуще себя самого.

 

- Ась? - спросил Морозко.

 

И Годунов склонил голову перед "Государем всея Руси" Гаврилой Григорьевичем Пушкиным.

 

* * *

 

Вот и Семен Никитич изменил. Не стало опоры у Бориса Годунова в московском Кремле, хоть и вины в том его собственной не было. Ибо такова судьба любого Государя: нет у него собственного угла - есть лишь доступные большому числу людей Палаты, нет друзей . есть лишь верные и неверные слуги. Оказалось, что самому верность сохранять труднее, чем требовать верности от других. И с грехом таким на душе службу уж не несут, а лишь представляются верными. Потому-то и лютуют безмерно Разбойныйыточный и Тайный приказы, что все, кто работает в них, беспрестанно всего боятся.

 

Надо ли удивляться, что Глава Тайного Приказа, признав силу над собой поместного дворянина, перестал заботиться о спокойствии державы русской, а вместе с тем и перестал искать того, кого сам окрестил оборотнем и кого считал главным врагом своим.

 

Продолжение следует


[1] малые государства того времени на территории современного Азербайджана

[2] одна из областей современной Грузии, бывшая в то время суверенным государством

[3] сухая трава (тюркск.)

[4] старинное название чабреца

[5] итальянского (старорусск.)

[6] до 1610 года слово это имело лишь два значения: шпион и домовой

[7] посланник английской торговой компании в России, автор широко известных мемуаров

Продолжение следует






Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
266970  2006-02-12 17:20:52
-

267371  2006-03-18 11:57:45
- ХРОНИКА БИТВЫ ЛЕГИОНОВ РИМСКОЙ КУРИИ С РУССКИМ ПРАВОСЛАВИЕМ И СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРОЙ (Взгляд историка на роман В. Куклина ╚Великая смута╩. Доктор исторических наук, профессор Д. Иманалиев (г. Ташкент, Узбекистан) для книжного издательства ╚Урал- ЛТД╩ (г. Челябинск, Россия)

Роман ╚Великая смута╩, являясь приключенческим внешне, остается историческим по сути и философским по своему назначению. Мне, как историку, много лет занимавшемуся проблемой раскрытия исторических тайн начала семнадцатого века в России и в близлежащих странах, чтение этого романа помогло разобраться в сути происходящих в Московитии процессов больше, чем даже изучение первоисточников. Потому что историк-профессионал мыслит и анализирует события и поступки целых народов, социальных групп и государств, а писатель проникает во внутреннюю сущность каждого отдельного человека, будь то простолюдин либо царь, боярин, дворянин. В результате, как правильно заметил рецензент романа-эпопеи ╚Великая Смута╩ к. и. н. Цветков (см. его рецензию для издательства ╚Центрополиграф╩), книгу В. Куклина, с точки зрения специалистов-историков, следует рассматривать, как роман-версию. Но при этом, я считаю, следует отметить, что версия эта имеет полное право на существование, как и ныне существующие хрестоматийные. Потому что хрестоматийных версий о характере событий, происходивших в России с 1600 года по 1618 год, довольно много, все они находятся в противоречии друг с другом и по-разному объясняют события, известные по весьма скудному количеству источников, но они уже привычны нам с пятого класса и сомнений не вызывают. Автор романа утверждает, что ему были доступны материалы, находящиеся в книгохранилищах различных государств, ибо он является гражданином Германии и имеет возможность пользоваться этими материалами с большей степенью свободы, чем ученые стесненной средствами и границами России. Опираясь на свои исследования, В. Куклин как бы расширяет возможности осмысления давно известных фактов и приводит читателя порой к весьма неожиданным и интересным выводам. Так, например, главный персонаж романа И. Заруцкий, по утверждению автора, являлся агентом римской курии, солдатом иезуитского ордена, действовавшего на территории Московского государства в качестве католического агента, подготавливая смуту. В работах Н. Костомарова и И. Забелина в нескольких местах мелькает подобная мысль в качестве объяснения ряда поступков этого выдающегося авантюриста. Но уважаемый профессор Костомаров, как известно, пользовался для написания своих работ большим количеством старопольских документов, практически неизвестных нынешним русским исследователям. Если подобные документы стали известны В. Куклину, то образ Заруцкого, каким его представляет автор романа, может считаться исторически достоверным. Даже более достоверным, чем он показан в книгах других известных мне авторов художественных произведений. Как справедливо заметил член корреспондент АН СССР А. Панченко в одной из бесед, ╚историки России подозрительно мало внимания обращали на сущность противостояния римско-католической и православной церквей на протяжении всего периода существования России в качестве монархии, и совсем эта тема оказалась заброшенной для изучения в период советской власти╩. В. Куклин, кажется впервые, нарушил это табу и вполне откровенно заявил о том, что Русь находилась (следует признать и находится по нынешнее время, что делает роман современным) под пристальным вниманием римского престола, который стремился (и продолжает стремиться) к уничтожению православной конфессии на Руси и к приведению христиан восточных государств в католицизм. По сути, в книге ╚Великая смута╩ Валерия Куклина речь идет о столкновении двух религиозных конфессий, двух мировоззрений, двух форм человеческого бытия: западного индивидуалистического и восточного общинного. Победа православия на территории России неизбежна и это видно едва ли не с первых глав романа. Не показано в лоб, не объяснено словами, а выражено так, что сама мысль автора оказывается прочувствованной читателем. Мне даже кажется, что католик либо лютератнин, баптист, какой-нибудь сектант при прочтении этой книги будет сопереживать не самозванцам и полякам, пришедшим на Русь с тем, чтобы ╚принести истинную веру и цивилизацию╩, а этому множеству самых обычных русских людей, которые живут на страницах книги полноценной и полнокровной жизнью, как герои Л. Толстого и М. Шолохова. Этим именно и опасен роман В. Куклина врагам России и потому он так долго шел к читателю. Как известно, Заруцкий стал одним из руководителей первого московского ополчения самого, быть может, таинственного периода русской истории, практически не описанного литераторами, а историками совершенно не изученного. Основанием для нескольких строк в учебниках в течение столетий и до сих пор служили мемуары князя Хворостинина, написанные им спустя четверть века после событий в тюрьме и в угоду тогдашнему соправителю царя Михаила патриарху Филарету, а также ╚Хронограф╩, составленный по заказу того же лица. В них Заруцкий оценивается, как изменник делу спасения Руси, хотя факты показывают, что именно этот ╚изменник╩ в течение более чем года являлся единственным военачальником, который взял на себя ответственность за спасение Руси от римской экспансии. Таким образом, если следить за ходом мысли В. Куклина, роман ╚Великая смута╩ должен показать, как римский шпион, пройдя чрез горнило смуты (читай Гражданской войны), становится активным противником римского престола, польского короля Сигизмунда (истово верующего католика) и присягнувших королевичу Владиславу изменников-бояр. Прокопий Ляпунов соправитель Заруцкого и руководитель рязанских ополченцев в 1611 году, выступивших против засевших в Москве поляков, предстает в начале романа противником Заруцкого-шпиона, которого он пытается поймать на Псквощине в качестве сотника московских стрельцов. Диалектика развития этого образа столь сложна, что пересказывать ее в короткой рецензии нет возможности. Ляпунов как бы второй пласт русских патриотов, которые, обманувшись самозванцем, в конце концов, увидят истинных виновников бед своей державы, прекратят смуту, выгонят поляков и изберут своего царя. Правда, самого Ляпунова к тому времени убьют казаки Трубецкого (так утверждают документы, но советскими и постсоветскими историками заявляется, что убили рязанского вождя казаки Заруцкого). Семнадцатый век сплошная тайна. Явление недавно еще признанного мертвым последнего сына Ивана Грозного событие, которое привлекло внимание множества русских писателей, в том числе и Пушкина. Выдвинуто более десяти версий, объясняющих этот феномен. И споры между историками не прекращаются по сию пору. В первых книгах романа ╚Великая смута╩ В. Куклин не высказывает свою версию, он просто представляет нам весь ход событий с точки зрения окружающих Лжедмитрия людей, показывает различные слои общества русского государства, используя огромное количество этнографического материала, оставаясь при этом не занудным автором, а интересным. Ход типично экзистенциальный. И одновременно драматургический. В конце романа должна раскрыться тайна. В первых же книгах только наметки: Заруцкий был во время событий в Угличе возле царского терема, во дворе которого царевич Димитрий зарезал сам себя. Филарет соучаствовал в перезахоронении останков царевича в Успенский собор. Заруцкого не раз видели в царских покоях Кремля во время правления Лжедмитрия. И еще с десяток подобных мелких фактов обнаруживается читателем, делая роман к тому же и детективным. Смерть царя Бориса, описанная В. Куклиным, не объяснена до сих пор ни одним исследователем. А. Пушкин представляет нам ее, как событие, иллюстрирующее древнегреческий миф о Мойрах, Судьбе и Роке. В ╚Великой Смуте╩ же нам представлена детективная история, которая весьма прозаически объясняет причину столь своевременной для самозванца смерти русского царя. Почти так же разрешается ситуация с гибелью первого Лжедмитрия, с появлением на исторической арене ╚царевича Петра╩, Ивана Болотникова, роли Молчанова в становлении самозванства на Руси. И многие, многие другие эпизоды истории, выпавшие из внимания историков только потому, что летописцы и мемуаристы 17 века уже ответили на эти вопросы так, как следовало оценить происходящее людям их общественного положения и образования. В. Куклину, как мне кажется, удалось перешагнуть через большое число шаблонов предвзятости, присущих авторам прочитанных и проанализированных им документов. Большое число исторических лиц, действующих на протяжении романа, поражает своей выписанностью, достоверностью и глубиной образов. Историк, читающий подобный роман, попадает под обаяние образа раньше, чем начинает оценивать степень достоверности его описания. Первым в списке таких образов следует отнести Василия Ивановича Шуйского фигуру в русской истории все-таки трагическую, хотя и описанную сторонниками династии Романовых, как потешная и ничтожная. Великий патриот и мученик, каким он должен быть в конце романа, будущий русский царь предстает интриганом и придворным шаркуном при царе Борисе, хитрым и неблагодарным организатором заговора против Лжедмитрия, разумным царем и удачливым воеводой против многотысячного войска Ивана Болотникова. Но потом царь Василий оказывается проигравшим в борьбе честолюбцев. Почему? У историков сотни ответов. У В. Куклина один: в то жестокое время царь Василий был настолько добрым, что по его приказанию так и не было казнено ни одного человека, а убийство Болотникова было приписано его приказу много лет спустя. Если обратить внимание на то, что убийцы воеводы мятежного войска не получили никакого вознаграждения за свое действие, но получили жалованье за усердную службу Шуйскому десять лет спустя, уже при Романовых, то становится понятна версия автора романа и причина передачи версии о вине Шуйского из одного документа в другой. Последним персонажем, на котором мне хотелось бы остановиться, можно назвать Марину Мнишек. Ее как раз, по моему разумению, В. Куклин описал весьма претензициозно, хотя и с большой степенью достоверности образа. Я, как ученый, представляю школу общественно-политического осмысления истории, то есть делаю выводы о характере исторических процессов, базируясь на анализе действия общественных групп, но никак не объясняя то или иное явление чисто умозрительными решениями, принятыми людьми с больной психикой либо странной сексуальной ориентацией. В. Куклин, взяв за основу библиотеку самборского замка, в котором прошли детские годы будущей русской царицы, а также сохранившиеся в Польше, на Украине и в Чехии предания о представителях этого рода, описал жизнь этой авантюристки и объяснил на основании этого причину признания ею Лжедмитрия Второго своим мужем. Очень достоверно, очень интересно, познавательно, но профессионального историка заставляет не спешить с поздравлениями автору, а, сделав запись в своем блокноте, ждать продолжения романа, чтобы выяснить характер развития отношений Марины со все тем же Заруцким, из которых станет ясно, насколько был прав автор в своем стремлении объяснить характер Марины по Фрейду. Книга, признаюсь, настолько увлекла меня, что я, прочитав первые четыре тома, жду продолжения с нетерпением. Особенно по вкусу мне лично то, что в наше время межнациональных конфликтов и фальсификации истории во всех бывших республиках Советского Союза, нашелся автор, который, оставаясь русским патриотом, сумел не только не оскорбить национальное достоинство людей других наций, но и показать их с самой хорошей стороны. Как представитель Востока, я с удивлением обнаружил, что о некоторых деталях о жизни своих предков я могу узнать только из романа русского писателя Куклина. Знание быта и психологии моего кочевого народа у автора ╚Великой смуты╩ столь глубинные, что для консультации пришлось мне обращаться к своим землякам-аульчанам и работникам института этнографии Академии Наук Казахстана и они не нашли ни одной погрешности в описании В. Куклиным образа жизни кочевников 17 века. Насколько мне известно, подобное отношение к отрывкам из романа, опубликованным на Западе, и у немецких польских, итальянских, чешских и шведских историков. Мне кажется, что доцент Цветков правильно отметил те основные причины, по которым книга В. Куклина будет пользоваться спросом в среде ученых-историков. Но куда большее значение роман ╚Великая смута╩ имеет для людей, которые просто интересуются историей своей Родины. На книжных полках сейчас большое количество поделок, не имеющих ничего общего с научным осмыслением происходивших в истории русскоязычных стран процессов. В Казахстане, в Узбекистане, в Киргизии, на Украине, в Прибалтике выходит большое количество так называемых исследований, романов и монографий, имеющих явно антинаучный, порой откровенно нацистский характер. Фальсификации вроде книг В. Суворова стали нормой в издательском бизнесе многих стран. Российским книжникам повезло хотя бы в том, что на их книжных полках появится книга научно достоверная, добрая и честная роман-хроника Руси 17 века ╚Великая Смута╩.

267835  2006-04-29 18:24:15
Kuklin
- Что значит,Суворов фальсификатор?Автор пишит о Смуте,используя материалы,которые,по его словам,не известны широкой публики...Ему верят.Суворову не верят по той же причине-материалы не известны. Даже без материалов,чисто логически:до 22 июня 1945 года происходила интенсивная оккупация чужих територий.Почему она не могла закончиться войной с Германией?Гитлер стремился к воссасданию империи франков и поиску эзотерических корней германцев,которые находились на русской територии(Волга,Крым).Сталин-к мировой революции и победе пролетариата в мире.Достаточно вспомнить активную деятельность НКВД в Париже,коммунистические происки в Италии и мн.др.Для чего Сталину это нажно было?Для уничтожения белой эммиграции?Но это работало только на Париж.Раз он лез далеко в Европу,значит расчитавал на дальнейшее её подчинение.А что стоит его предложение Европе в 1947 получить всю Германию без исключения?Факты говорят о правоте Суворова

Это пишет некая мадам с псевдонимом и без интернет-адреса. При чем тут моя ╚Великая смута╩? При том лишь, что мне люди верят, получается с ее слов, а Суворову нет.

Прошу заметить: не я это написал, а дамочка, которая после опубликования своей мерзкой мысли о том, что Суворов защитник Гитлера и противник идеи войны 1941-1845, как Великой Отечественной, прав, засандалила на сайт ╚Русский переплет╩ в ╚Исторический форум╩ огромный пакет компьютерной грязи в виде разного рода значков и символов. Для чего? Для того же, для чего и написано ею вышеприведенное заявление. А зачем? Ответ прост: хочется врагам Московии обмазать собственным калом то, что свято для русского народа. А что бестолоково написала баба, да смешала время и понятия, что не знает она грамоты, то бишь не знает спряжений глагола и прочего, это не главное. Наверное, она - кандидат филологиченских наук из Бердичева или Бердянска. Вопросов дамочка задала много, ответы она будто бы знает. Спорить с ней практически не о чем. Это не знаие, а убеждение, то есть неумение не только спорить, но даже и мыслить связно.

╚Великая смута╩ - это книга о событиях, бывших у нас четыре сотни лет тому назад. Ассоциации, которые рождает смута 17 века у наших современников, были заложены в хронику, потому первый рецензент романа, покойный писатель Георгий Караваев (Москва) назвал еще в 1995 году свою статью о ╚Великой Смуте╩: ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩. В романе теперь нет реминисценций на современные темы, как это было в первом варианте первых двух томов ╚Великой смуты╩. Их по требованию издательства ╚Центрополиграф╩, которое подписало договор на издание хроники, я вымарал, о чем теперь и не жалею. Впрочем, издательство ╚Центрополиграф╩ обжулило меня, заставив не вступать с другим издательством в течение двух лет в переговоры на издание книг, а сами просто не стали заниматься с запуском хроники в производство. А потом хитро поулыбались и предложили судиться с ними. Но в Москве.

Это тоже типичный ход противников того, чтобы люди знали правду о смуте 17 века и не пытались анализировать современность, как это делает и авторесса приведенного вверху заявления. Жульничество норма этого рода людишек, они-то и пропагандируют изменника Родины Виктора Суворова в качестве знатока истины. Им какое-то время бездумно верили. Но вот народ перебесился, стал учиться думать самостоятельно. И Суворов летит в сортиры в тех местах, где есть нехватка туалетной бумаги. А писал я о подлой сущности этого литератора в публицистических и литературно-критических статьях в 1980-1990-х годах, здесь повторяться не вижу смысла.

Почему дамочка не захотела писать свое мнение в ДК по текстам моих статей - ее дело. Тоже какая-то особенно хитрая подлость, наверное. Обычное дело у лицемеров, завистников и прохиндеев. Ревун - или как там его? - был и остается в сознании всякого порядочного русского и россиянина подонком, изменником присяге и долгу, похабником чести и оскорбителем памяти павших во время ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСЧТВЕННОЙ ВОЙНЫ миллионов наших матерей, отцов, дедов, парадедов, теть, дядь. Хотя бы потому, что он очень старается создать миф о том, что наши предки не защищались, как ныне защищается иракский народ, от агрессора, а были сами агрессорами. Дам по морде за такое не бьют, но в харю таким плюют.

Именно потому мне верят, а Виктору Суворову нет. И это здорово. Потому как сукимн сын Суворов пишет для того, чтобы изгадить все, что сделали жители России, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и других республик все-таки общей семьи народов, победивших- немецкий фашизм.

Вот и все, что хотелось мне ответить на приведенный здесь дословно пасквиль.

267876  2006-05-09 00:01:22
САРЫМСАК
- Молодец, Куклин. Хороший писатель, но странный человек.

267949  2006-05-16 19:15:47
Куклин
- Господин Сарымсак.

Спасибо на добром слове. Хотя, признаюсь, и не ожидал от тебя этих слов, Саша. И странный взял ты псевдоним. Сарымсак - это по-тюркски лук репчатый, а также все дикие луки вместе взятые. На твоей родине есть такой лук афлатунский. Очень едкий, очень горький и очень полезный для лечения от туберкулеза, например. Странный лук. Тем страннее, что адрес, поставленный тобой на твоем сообщении, не открывается, вот и приходится писатьб тебе через ДК, хотя это и неучтиво в данный моменть. Рад, что ты выздоровел, что операция прошла успешно. Поздравляю тебя, желаю здоровья и свежих сил для написания дальнейшей нетленки. А я вот через неделю уматываю в санаторий. Так что,если нравится роман, читай его дальше. С приветом семье.

Валерий

268959  2006-09-27 23:16:14
Ерофей
- Манн, Манн, манн! Профессор, хоть и ташкентский! О чём вы пишете? Да если вы собрались учиться истории по роману Куклина, то теперь мне ясно откуда у нас такая идиотская история! В вашей истории, как в книге Куклина нет ни слова исторического. Даже имена и те почти все перевраны, старики получились молодыми, а огороды превратились в города. Да этому сукину сыну Куклину толькоб пасквили строчить. А вы историю по нему учить. Только я подозреваю, что даже эту, с позволения сказать, рецензию, прохвост Валера сам накатал. Как и многие другие. Ай, яй,яй! Не хорошо. А ещё коммунист!

268965  2006-09-28 12:33:10
Куклин - Ерофею
- Мне кажется, что под этой кличкой прячется все тот же вечный мой геморрой Аргоша. Должен сообщить сему двуглавому и двуименному, что писать о себе статьи не имею привычки и не вижу никакого в том интереса, мне это скучно. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить оную на то дело, которое не нравится. Профессора Иманалиева знал шапочно Восток слишком почитает иерархию, чтобы допускать до тесного сближения и товарищеского общения именитого ученого и редко печатающегося литератора, тем паче в Узбекистане, где профессор узбек, а литератор русский из Казахстана. Но взаимное уважение друг к другу мы испытывали. И терминологией подворотен, свойственной Аргоше и Ерофею, в общении не применяли. Хотя время было перестроечное, масса узбеков, киргизов, казахов и лиц других национальностей вовсю переписывали историю своих территорий, основываясь не на результатах археологических исследований и анализа письменных источников, а по принципу ОБС (одна бабка сказала), что обеспечивало их финансированием из ряда ближневосточных стран и даже из Запада, быстрым ростом в научных званиях и выходом то одной, то другой инсинуационной книжки со смехотворными тиражами, но с огромными гонорарами и с великой рекламой во враз пожелтевших СМИ.

Профессору Иманалиеву, ученому старой школы, вся эта свистопляска вокруг истории Великой Степи со вцепившимися друг в друга псевдоучеными, спорящими о том, какая из наций главенствовала и должна главенствовать на территории бывшего Великого Турана (по терминологии Фирдоуси), была глубоко противна. Именно этим он привлек мое внимание, именно потому я передал ему первый вариант первого тома ╚Великой смуты╩ для рецензии еще в 1995 году. Он согласился выбрать время для прочтения рукописи только потому, что пьеса моя ╚Мистерия о преславном чуде╩ показалась ему написанной очень честно, уважительно к степным народам, шедшим в конце 14 века на Русь во главе с Тамерланом, хотя и признающая, что этот поход был агрессией, едва не приведшей к катастрофе всей восточно-славянской цивилизации. Он так и сказал. А я спустя несколько месяцев отбыл в эмиграцию в Германию, и вскоре забыл о том давнем контакте, ибо сменился не только образ жизни, но и окружение, язык общения, возникла необходимость адаптироваться к новому миру, налаживать новые контакты с издательствами и СМИ.

╚Великую смуту╩ тут же разодрали на отрывки, стали публиковать, переводить, появились совершенно неожиданные рецензии (например, статья известного в свое время московского писателя Георгия Караваева ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩, вышедшая в ганноверской газете ╚Контакт╩). И вдруг звонок из Москвы моего давнего друга Александра Соловьева, ставшего к тому времени одним из самых знаменитых в России антикваров, что меня разыскивает какой-то ташкентский профессор со статьей о ╚Великой смуте╩. Было это уже в 2000 году, когда на ╚Великую смуту╩ была написана даже одна очень осторожно несогласная с моей позицией статья известного популяризатора науки санкт-петербуржца и кандидата исторических наук Цветкова. Написана она им была по заказу издательства ╚Центрополиграф╩ (Москва), подписавшего договор об издании первых четырех томов, но так своей обязанности не выполнившего. Все остальные статьи, в том числе и написанные на немецком, казахском, узбекском, английском, польском, чешском и шведском языках, были доброжелательны, если не сказать, что хвалебны. Получив рецензию профессора и его телефон от Соловьева, я созвонился с Иманалиевым и тотчас выслушал укор за то, что публикую отрывки романа в иноземной прессе, да еще в эмигрантской, повышая тем самым статус прессы, продолжающей войну с моей и его Родиной. Я с его логикой согласился, печатать отрывки ╚Великой смуты╩ в эмигрантской прессе отказался, Если, начиная с 2001 года где-либо за границей России публиковались оные, то я к этому отношения не имею, это публикации пиратские, без моего разрешения и без выплаты мне гонорара.

Со статьей профессора оказались знакомы в академических кругах России и ряда стран СНГ, в результате чего стало возможным предложить оную челябинскому совместному русско-британскому издательству ╚Урал ЛТД╩ в качестве предисловия. Но издательство сменило название, переключилось на издание кулинарных рецептов, все гуманитарные проекты закрылись и статья опубликована не была. Спустя полтора года профессор Иманалиев скончался от инсульта. У меня лежит его письменное разрешение на публикацию этой статьи с переводом гонорарных денег ему либо членам его семьи, а также согласие на публикацию без гонорара. В знак памяти о человеке, которого я знал практически заочно и очень уважал, я и поставил эту статью в ДК в качестве отзыва на первые главы ╚Великой смуты╩.

Что же касается заявления Ерофея о том, что имена персонажей романа напутаны, тот тут провокатор ошибается. Данные тексты внимательно прочитаны рядом редакторов высочайшей квалификации, в том числе и одним из авторов РП, бывшим первым заместителем главного редактора журнала ╚Сибирские огни╩ (старейшего литературно-художественного журнала России, особо почитаемого читающей интеллигенцией Академгородка города Новосибирска) В. Ломовым, а также заведующим тамошним отделом прозы В. Поповым, литературным критиком и собственным корреспондентом ╚Литературной газеты╩ В. Яранцевым. Хотя при написании кириллицей ряда иностранных имен возможны и разночтения. О подобных казусах не раз писалось при анализе произведений Н. Гоголя, Ф. Достоевского, переводов А. Мицкевича, Сенкевича и других. Более того, в старославянской транскрипции дошли до нас многие имена исторически значительных лиц в разночтении, ибо правил грамматики, как таковых, до первой петровской реформы языка и письменности на Руси не было, а ряд текстов начала 17 века вообще был написан без использования гласных букв и без раздела предложений на слова. Наиболее ярким примером разночтения имени собственного может служить глава Пыточного и Тайного Приказов при Борисе Годунове его двоюродный дядя Симеон Микитыч Годунов, которого для удобства чтения современным читателем я назвал Семенном Никитовичем. Это в рамках, допущенных нормами русского языка, корректирование имени собственного. Что касается имен русских дворян и аристократов, то за основу были взяты бумаги Разрядного Приказа с корректировкой по спискам, опубликованным АН СССР в 1949 1957 годах издательством АН СССР под редакцией академика Н. М. Дружинина. На базе именно этого издания пишутся в русскоязычной литературе, журналистике и науке вот уже в течение полустолетия и все польские имена, вплоть до наисовременнейшего исследования ленинградско-петербургскими учеными так называемых дневников Марины Мнишек. Разночтения этих имен собственных возможны только с книгами польского популяризатора К. Валишевского, автора весьма остроумного, откровенного националиста, но порой весьма небрежного. Также следует относиться и к книгам известного украинского историка Н. Костомарова, который вслух и много раз заявлял, что многие постулаты и факты в его книгах выдуманы, но, в связи с тем, что они МОГЛИ БЫТЬ ПО ЛОГИКЕ ДЕЙСТВИЯ, они были на самом деле. При таком подходе в деле разрешения тех или иных научных проблем возникали и изменения, подмены имен и событий в его трудах. Но ведь он и называл свои книги романами да портретами, не так ли?

Теперь по поводу брошенной мимоходом оплеухи о том, что старики в моем романе ╚получились молодыми, а огороды в города╩. Спор бесперспективный. Что не по-русски это выражено и не важно уж, суть ваших претензий ясна. Дат рождения многих исторических персонажей не знает никто, очень много разночтений по этому поводу даже в отношении такой яркой и знаменитой фигуры Великой Смуты, как Шереметьев, не говоря уж о князе Долгоруком. Не работали ЗАГСы в то время, церкви строили деревянными, многие книги в них сгорали. Но косвенные данные все-таки есть. К примеру, Царь Василий Иванович Шуйский взошел на трон в возрасте 54 лет, а Марина Мнишек вышла в 15-16 лет (разные польские источники сообщают о том по-разному) за первого самозванца замуж. Отсюда вынужденность романиста придерживаться одной конкретной хронологии. Я взял за основу ту, что признана академической исторической наукой той же Европы, данные которой совсем не разнятся с нашей русской, о которой вы в своем письме столь пренебрежительно отозвались, Ерофей.

Этимологический словарь Фасмера действительно производит слово город от огороженного крепостной стеной места, равно как и таким же образом объясняет происхождение слова огород, как огороженное плетнем место выращивания овощей и корнеплодов. Потому вполне возможно, что вам известно о существовании огородов по имени Москва, Рязань, Подольск, Стародуб, Елец и так далее, которые вам кажутся географическими пунктами более значительными, чем одноименные с ними города, я не смею мешать вам, но признайте и за мной право верить не только старинным летописям, но и своим глазам, видевшим практически все описанные в этом романе географические точки наяву.

Хочу отметить, что ваша столь яростная и вполне претендующая на пошлость реакция на ╚Великую смуту╩ случилась после выхода именно тринадцатого продолжения, где второй самозванец назван Жиденком и поддержана самая достоверная из версий об иудейском происхождении Лжедмитрия Второго, тушинского вора. Версия эта почиталась фактом непреложным и не подлежащим сомнению вплоть до 1830-х годов, послуживших началом тихой агрессии иудейской идеологии в русскую культуру. Тогда-то и стали возникать новые версии, которые понемногу превратили абсолютный факт в одну из версий лишь, а с приходом к власти большевиков и вовсе превратили тот самый факт в миф вредный, а потому требующий сокрытия и забвения. Сама попытка реанимирования этой проблемы анализа личности второго самозванца оказалась в СССР под запретом в те годы, и продолжает оставаться таковой по сии дни уже в России. Мне неизвестно сколь-нибудь серьезных научно-исследовательских работ по этой теме на русском языке, но я знаком с рядом работ польских историков периода правления там Пилсудского, в которых анализ старых русских и польских хроник, мемуаров и ряда других документов убедительно доказывает все те детали жизни Богданки, что описаны в моем романе. Они имели место и касались именно того человека, который вовсе не был сокрыт под маской Лжедмитрия Второго.

При этом, вам следует учесть, что польские хронисты 17 века не могли быть антисемитами по той причине, что беглые из Западной Европы иудеи были приняты польским королем с почетом, имели ряд льгот от него и его преемников, что ставило польских хронистов относиться к прибывшим из Германии и Франции иудеям с большим уважением и даже со страхом. А также вам следует учесть, что Россия в начале 17 века еще не ощутила сладости иудейско-ростовщического ярма, она забыла об указе великого князя Ярослава об изгнании иудеев с территории древней Киевской Руси, относилась к лицам иудейского вероисповедания, как к ожившим мифологическим страшилкам, вроде лешего, знали о них по пересказам церковными батюшками историй из Евангелий о том, что те кричали Христу: ╚Распни! Распни!╩ - ну и что? Они и сами кричали так не раз, ходили на казни, как в театр, при случае лютовали не менее Самсона, убившего ослиной челюстью десять тысяч филистимлян - великих мореходов, изобретателей денег, как эквивалента стоимости товара, способа написания слов буквами, ставшего впоследствии еврейской письменностью справа налево, и так далее. Русскому народу до 1830-х годов было глубоко наплевать на наличие где-то в вечно недовольной Русью Западной Европе лиц, верящих в Иегову, а не в Саваофа, они думали о Богданке: ╚Жид? Ну, и жид. Лишь бы человек был хороший╩, - как впрочем, в большинстве своем думают и сейчас.

Если бы вы прочитали предложенные на РП главы внимательно, вдумчиво, то обратили бы внимание на то, что Богданко изгой в обществе иудеев польско-русского приграничья, не признан общиной сразу по ряду причин, которые для иудейского патриархального общества являются сакральными Богданко признан дитем не матери своей, а демонихи, потому он лишен родительской ласки, потому в нем формируются определенного рода наклонности, направившие его на путь, условно говоря, преступный. Я плохо знаком с догматами иудейской религии и, вполне возможно, что упоминание о пережитках иудейского язычества является кощунством, но, коли до сего дня оные остались в иудейском обществе и даже обсуждаются в израильской прессе, то у меня есть все основания верить тому, что четыре сотни лет назад оные пережитки имели место в местах компактного проживания лиц иудейского вероисповедания, потомков древних хазар.

Слова ╚Бляжьи дети╩, обращенные из уст Богданки к своим русским подданным, возлюбившим самозванца за смелость его, не выдуманы мной, они неоднократно цитируются и в русских хрониках, и в польских. Это выражение, следует полагать, было любимым у Богданки при обращении к русским. Я же использовал его в романе всего однажды. Если вы решитесь все-таки прочитать роман ╚Великая смута╩ внимательно, то вы узнаете о том, какую роль сыграла именно иудейская община в уничтожении Лжедмитрия Второго. Тупая агрессия, подобная вашей, лишь разжигает у читателей желание видеть в Богданке современных Березовских и Чубайсов, а заодно во всех евреях видеть своих врагов. Признайтесь, для этого у народов России есть основания, а ваше провокационное письмо должно было вызвать у меня именно такого рода реакцию. Но в 17 веке подобного нынешнему конфликту не было. Философия существования всех народов на земле заключалась всего лишь в выживании под игом собственных феодалов и защите своих религиозных убеждений от агрессии иноверцев. И для еврейского народа, кстати, тоже. Только вот у евреев не было своей аристократии, как таковой, это было общество власти плутократов, то есть видимости демократии при диктате денег, в какую сейчас они превратили весь мир. Народ еврейский, как тогда, так и сейчас, стонет со всем миром под игом ростовщиков, а всевозможные Богданки Чубайсы и Богданки Гайдары рвутся на русский престол. Вот и все

268970  2006-09-28 17:17:09
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268971  2006-09-28 17:26:48
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268972  2006-09-28 17:26:51
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268973  2006-09-28 17:38:35
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268979  2006-09-28 18:58:11
"Дурак"
- Г.сочинитель! Ни один дровосек не может срубить могучий дуб! Если дерево повалилди, значит оно уже начало гнить!

Я уже говороил тебе и твоим тованищам-болтунам по писательскому цеху: пишите о том, что знаете.

А разбираетесь вы и очень хорошо в водке, бабах и бане!

Сочинительство для одних род недуга, для других - самоллюбования, для третьих - гордыни.

История не для богемной болтовни.

268980  2006-09-28 19:13:01
Kуклин
- Вере Радостной

Сообщаю, что до концовки еще далеко. Великая смута закончилась, по мнению одних историков, в 1613 году, когда пришел к власти Михаил Романов, по мнению других - в 1614 году, когда был казнен Заруцкий, по мнению остальных - в 1618, когда от московского престола отказался польский королевич Владислав и началась первая мировая война в Западной Европе, именуемая Тридцатилетней. То есть тут пока что нет и половины всей хронологии, чтобы говорить о концовке, только начало пятого тома "Лихолетье".

268983  2006-09-28 19:20:37
Немирович-Данченко
- Да я уже понял . :))Даже глупых вопросов больше не задаю, если Вы заметили , уважаемый :))

268984  2006-09-28 19:51:49
Куклин
- Дураку

Вы пробовали рубить деревья? В течение ряда лет это было моей основной профессией - рубить и сажать деревья. Живой, свежий дуб рубить не так уж и трудно, к вашему сведению. Куда трудней рубить вяз мелколистый или туркестанский (карагач), если он сухой. Но при известном упорстве в течение нескольких дней можно справиться и с ним. А легче всего и веселее колоть ольховые чурки - любимое занятие Николая Второго. Кстати, железное дерево - каркас кавказский - действительно тонет в воде, так как удельный вес его высок, но оно очень хрупкое, сломать его в состоянии ребенок. А вот тополь бальзамический свежеспиленный рубится легко, но, высохнув, превращается к кремень. "Великую смуту" я пишу уже 29-й год, то есть тут вы правы - труд колоссальный. Но не дубовый. Может быть... секвойный? Секвой я еще не рубил. Сравнивать не с чем.

Что касается вашей просьбы написать специально для вас произведение эротического жанра, то в качестве переводчика я выпустил не то пять, не то шесть книг весьма интересной авторессы К. де ля Фер из серии "София - мать Анжелики", за которые мне издатель не заплатил, но выпустил довольно большим по современным меркам тиражом и распространяет по весям Руси. Советую почитать, если вас действительно волнует проблема телесного контакта мужчины и женщины с элементами приключений. Если пришлете свой интернет-адрес, то вышлю вам и компьютерную версию. Всего готово к публикации восемь томиков из двенадцати. Но стоит ли кормить такого рода издателей и работать над сериалом дальше? А ведь этот еще и из приличных - профессор, доктор филологических наук. Но вот облапошил. Стало быть, по логике нынешней жизни если вы - Дурак, то я - кто? Должно быть, "лопух, которого кинули". Сегодня получил авторские экземпляры двух немецких журналов и сообщение, что деньги за публикацию будут переведены на мой счет. Удивительно, правда? Из серии легенд о Советском Союзе. Но это - не легенда, это - факт. В советское время мне за мою литературную работу всегда платили не только хорошо, но и вовремя. А сейчас порой удивляются, почему это я не собираюсь платить за публикации и за книги. Мир вывернулся наизнанку... сквозь заднепроходное отверстие, должно быть.Оттого и лесорубу уже не свалить какой-то там паршивый дуб.

Валерий Куклин

269004  2006-09-29 18:16:39
Полещук
- Нет,Валера . Все в жизни пробовал,а вот дрова никогда не рубил . Решил, что пусть хоть руки целы останутся . Я бы лучше посадил кого-нибудь( или что-нибудь , не знаю, как это првильно по-русски пишется ) . Да ,знаю я всяких людей, только тебе-то что ? Разговор-то ни об этом . Да и не я его первый начал . Чуть что,так сразу - Васька , что я вам,козел отпущения ? Или таких дураков нынче больше нема ? так я и сам знаю.Ты ж посмотри,до чего человека довели- он ведь не пишет, а отсреливается, как старый партизан . Это ведь в кино все просто - там белые, тут красные . А в жизни все вроде бы одеты одинаково и говорят одно и то же , а на деле так хоть глаза к затылку приклеивай . Не так что ли ?

269005  2006-09-29 19:04:27
Просто Васька
- Слушайте,пацаны,отличная статейка ! Очень рекомендую , надеюсь, автор такому "панибратству" не обидется . Георгий Хазагеров, доктор филологических наук профессор "Поэтическое творчество Владимира Высоцкого в контексте Древней Руси и Советской России" http://www.relga.rsu.ru/n29/rus29.htm

269009  2006-09-29 20:27:37
Куклин - Просто Ваське
- нет, ну,ты, в натуре, полный абзац! Статья - кайф! Про любовницу Пушкина и Байрона ваще клёво. Я балдею.

Ну, а если по-русски, то спасибо. Познакомился с замечательным сайтом,издаваемым чудесными и интеллигентными людьми. В статье о Высоцком не понравился только последний абзац. И глупо звучит - национальное государство США. Это про резервации индейцев, что ли? Или про Гарлем, Брайтон-Бич, про миллионы этим летом шедших демонстрацией протеста рабов-иностранцев? В целом же статья блестящая, позиция авторская ясная и четкая, без модных ныне витиеватостей, за которым стараются скрыть авторы критических статей свое истинное лицо. Странным показалось, что некоторые сноски сайта не открываются. Но все равно, большое спасибо вам, добрый вы человек Василий, за то, что открыли мне, кажется, целый новым мир.

С уважением и дружеским приветом, просто Валерий

269011  2006-09-29 21:22:42
Просто Васька
- Дорогой ВАлерий, всегда рад стараться ! Деревянные мозги - это еще не отсутствие мозгов . Я так надеюсь , по крайней мере :)) Потому как борьба за существование в нашем не слишком дружелюбном мире для дельфинов, начисто лишенных мозгов, явно не возможна . Опять бред написал, но уж так получилось .

269220  2006-10-15 17:05:37
Kуклин - Эйснеру
- Володя, здравствуй.

В принципе, ты прав, осуждая меня за то, что я публикую здесь всю хронику подряд, без перерыва. Читать оную полным вариантом колоссальный читательский труд, на который способно мало людей. Потому в бумажном виде он публикуется и издается отдельными кусками, называемыми книгами, объемом 15-17 авторских листов каждая. Каждый читает о том периоде смуты, который интересует его больше. Но писать хронику, как роман развлекательный, я себе не мог позволить. Потому как он в большей степени о нашем времени, чем, например, понравившийся тебе мой роман ╚Истинная власть╩ размером почти в 40 авторских листов, кирпичеобразности которого ты даже не заметил. И это нормально, это хорошо. Значит, меня читал читатель твоего типа, пытался осознать те проблемы, которые волнуют меня. А если ты чего-то не понял то и не беда, поймешь с годами или совсем не поймешь.

Рецензий на первые четыре тома у меня набралось уже более десятка, все, признаюсь, хвалебные. Критики не читали все махом, а пытались осмыслить книги поодиночке. И все отмечают необычность подачи информации, которую следует не просто понять, как знакомство с коротким периодом из жизни России, но и осмыслить, пронести сквозь свое сознание и сквозь сердце, держать в уме несколько сотен персонажей и вникать у ментальность предков наших, верящих, кстати, в то время в Леших, Домовых и прочую Нечисть, равно как и в Христа и в Бога. Некоторые фольклорные понятия, безусловно, в интернет-версии не до конца расшифрованы, ибо я почитаю здешнюю публику в достаточной степени образованной, формат не позволяет сделать больше сносок и комментариев, но это тоже ╚издержки производства╩, на которые приходится идти в этой публикации. При работе с профессиональным редактором эта муть в струе повествования очищается почти мгновенно. Требовать же от загруженного поверх головы рукописями авторов Никитина, чтобы он тратил время на возню с моим текстом, просто нехорошо. Надо давать ему время и место для того, чтобы проталкивать на сайт новых авторов, молодых, полных энтузиазма. Тебя, например. Кстати, я рекомендовал тебя в журнал ╚Крещатик╩, как прозаика, советую тебе послать туда рассказ ╚Охота на карибу╩ - это их тема. И еще раз прошу тебя выставить на РП свои очерки. В них есть нечто делающее тебя близким Дегтеву и с Нетребо.

Пишу столь расширенно потому лишь, что ╚Великая смута╩ - главное произведение моей жизни, за которое готов драться и которое готов защищать. Критиковать критикуй. Но не голословно, а с примерами и аргументами. Это позволит мне и редакторам еще раз проработать над недочетами текста. А так, как сейчас поступаешь ты, можно и облаять понравившиеся тебе мои зарисовки об эмигрантах в Германии таким, например, образом: ╚Нетипичные представители разных слоев эмигрантов, образы лишены индивидуальности и откровенно шаржированы╩. И это будет правильно, но без доказательств станет выглядеть совсем иначе. ╚Великая смута╩ при внешней развлекательности романа и при наличии большого числа приключенческих сюжетов, произведение, в первую очередь, философское, но написанное по-русски, без использования огромного числа иноязыких идиом, присущих произведениям такого рода. Именно потому так трудно идет роман к массовому читателю. Найти достойного редактора для этой хроники и тем паче комментатора, - колоссальный труд, а уж обнаружить достаточно умного, культурного и честного издателя в России и того сложней. Тем не менее, часть хроники дошла до небольшого числа читателей России, привлекла твое внимание, вызвала желание похвалить меня за другие вещи. Более простенькие, конечно. Спасибо тебе.

Что же касается столь яро защищаемого тобой Иоганна Кайба, то сей внешне милый толстячок связался с правыми радикалами ФРГ только для того, чтобы уничтожить наш единственный в Западной Европе русский детский музыкально-драматический театр ╚Сказка╩. Ты считаешь, что это дозволительно ему делать только потому, что ему захотелось посытнее поесть? Я уверен, что ты ошибешься. Это перестройка по новогермански, не более того. А уж Аргошу защищать тем более не стоило бы. Мы ведь с ним просто тешим друг друга: я отвлекаю его ядовитое внимание и время от более ранимых авторов, он делает вид, что борется с моей то необразованностью, то чрезмерной образованностью и длится это вот уже года три. С перерывами, разумеется. Мне, пенсионеру, это привносит в жизнь немного дополнительных эмоций, для него до сих пор не знаю что. Но мы друг другу интересны.

Мне было бы обидно потерять тебя для именно русской литературы, ибо ты в качестве недавнего эмигранта запутался ты в Германии, как путник в трех соснах. Перестройка и эмиграция вообще поломали многих людей, вывернули их наизнанку. Пример Кайб, который здесь симпатизирует фашистам, а в СССР был и секретарем парткома, заместителем директора ДК при оборонном предприятии, гордился тем, что был допускаем к целованию ног первого секретаря райкома КПСС и даже из самого ЦК ему дозволили играть роль вождя мирового пролетариата, стоять на броневике и заявлять: ╚Вегной догогой идете, товагищи!╩ На Севере мы бы с тобой и руки не подали ему ни тогдашнему, ни сегодняшнему. А сейчас ты его защищаешь. То есть изменился. И уже не тот. Потому и не получается в полной мере рассказов у тебя джеклондоновских, романтических по-настоящему, что чавкающая германская жизнь не только засасывает нашего брата, но и заставляет менять приоритеты. Здесь не бывает, как в песне Высоцкого: ╚А когда ты упал со скал, он стонал, но держал╩. Здесь они режут веревку.

Желаю творческих удач тебе, Валерий--

269226  2006-10-15 21:03:54
Черемша - Аргоше, Куклину и Эйснеру
- Прежде обращусь к Аргоше. Признаюсь, уважаемый, что с большим интересом слежу за вашей многосерийной пикировкой с Куклиным. Местами она бывает грубоватой, местами веселой, но неизменно увлекательной. Поэтому прошу вас не разрешить оставаться Куклину не только читателем, но и писателем. Теперь пару слов о Куклине. У этого человека, как мне представляется, наличиствует некая сумашедшинка. Но это для художника, музыканта, писателя скорее плюс, т. е. достоинство, нежели недостаток. Его "Великую смуту" пока не читал, а вот рассказы и публицистика у него на высоком уровне. Хотя иногда его конечно заносит, но кому от этого плохо? Его героям? Так пусть не подставляются. Эйснер тоже не прост. Сумасшедшинки в нем вроде нет, но себялюбие чрезмерно. Ох, чрезмерно. Так мне показалось. Но оно для писателя тоже скорее плюс нежели минус. Он ведь не в Церкви служит. Да, некоторые его вещи перегружены киржакскими словесами и всякими северными терминами. Но может быть для них, для северян, это как раз и есть тот самый одесский цимес без которого ни Бабель, ни тетя Хайя обойтись не могут? Вообще то Эйснер, как понимаю, из немцев. Так почему ему не рассказать бы как живется-можется в Германии. А? кстати, о негоромкой правде нашего времени. Недавно прочел в одном московском журнале дневники бывшего ректора Литинтитута Сергея Есина. Интереснейшее, доложу вам, чтиво! Пользуясь случаем обращаюсь к руководству "РП" напечатать их. Аргоша, оставайтесь прежними и не меняйте на склоне жизни привычек. Вперед на Куклина! Того же самого желаю Куклину. Эйснеру уже пожелал, а редлколлегии порекомедовал. Я.Ч.

269229  2006-10-16 02:33:27
Аргоша
- 269220 = Kуклин = 2006-10-15 17:05:37
Но мы друг другу интересны.

Это вы зря,Куклин.
Человек подобного разлива мне ну никак не может быть интересен. Максимум что могу - посочувствовать, как вам, так и тем, кто принимает вас всерьез.

269241  2006-10-16 11:22:06
Kuklin
- АРГОШЕ

Спасибо, что признали за человека. Вас вот на сайте называли не раз собакой.

269252  2006-10-16 21:38:39
В. Эйснер
- Куклину. Валерий! Спасибо, что напомнил о "мамонтовых" очерках. Отошлю Никитину, может поместит. Международная экспедиция эта - единственная в своёмроде на планете. Кстати, знаешь ли ты, что "мамонтовый" ледник в Хатанге в позапрошлом году обокрали? В полярную ночь спилили замок и вынесли из 96 бивней с полста самых ценных, распилили их на части и отправили в мешках с рыбой в Москву. Там не поделили "бабки", один на другого стукнул и пошла писать губерния. (Но взяли только двух исполнителей, главные лица остались в темноте). Меня уже второй год не приглашают. Экономят на "дорожных". Да и работают теперь в основном в Якутии, хотя таймырский костный материал много моложе (сартанское оледенение). Я не в обиде, хотя, конечно, как весна, так "сердце тама". Пять лет из жизни не выбросишь. Успехов тебе, Эйснер.

269259  2006-10-17 10:30:34
Kuklin - Эйснеру
- Володя! Это же - тема! Срочно пиши о мамонтовозах.

269843  2006-11-17 12:44:25
Липунову от Куклина
- Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся общегерманский съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй демократов о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-социализма и к Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюрреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиардодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эрих-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП: короткий рассказ ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынужденое. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию на РП только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законам, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал спасибо. Отдельно. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269844  2006-11-17 13:29:57
Черемша
- Если то что пишет Валерий Куклин правда, то это кошмар. Если же это плод его литературной фантазии, то гениально.

269846  2006-11-17 19:23:36
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Коэн (Коган) снял издевательский фильм о казахах. Скажите господа, отчего в США позволено издеваться над целым народом?

Отчего Холокосты повторяются со страшной, пугающей периодичностью, вот уж несколько тысяч лет? Будет ли умный наступать на одни и те же грабли? Умный - да. Мудрый - нет.

269853  2006-11-17 22:16:37
Валерий Куклин
- Черемше. А что вам кажется плодом фантазии? То, что у нацистов был съезд в Берлине и что добрых две трети берлинскойполиции с симпатией относятся к неофашистам? Это не раз дискуссировалось в германской прессе. да и остальные факты - не плод вымысла, интерпретация их - уже моя. Очень интересно глянуть на все эти ранее названные мною события с точки зрения сюрреализма, как направления в литературе. А бояться, радоваться или бороться сэтим- дело каждого. Я просто хочу написать обэтом. Только и всего.

В. М. - у. Простите за опечатки - засунул куда-то очки, печатаю набоум Лазаря. Ваше замечание о том, что на уровне заплачстей человеческих разницы в нациях нет, справедливо, но тупому сознанию юристов недоступно. Русских тоже. Да и вся перестройка прошла под единственным лозунгом: Россию - русским, казахстан - казахам и так далее. Грузины вон осетин режут, не глядя на запчасти. И Аргошу спросите - он вам объяснит, отчего он - избранный, отчего нельзя отзываться о представителях иудейской конфессии критично. или спросите, отчего это с такой радостью бегут убивать граждане Израиля арабов, а те так и рвутся резать евреев. Понять вашу мысль о том, что все мы одинаковы, мало кому дано на этйо планете. У меня был друг - негр из Конго Сэвэр. Он, пока учился в СССР, говорил также, как вы, а лет через десять встретились - и он заявил, что белые все - недочеловеки, будущее планеты за истинными людьми - чернокожими. Чем он отличается от судей? только тем, что если бы олн услышал от ответчика, то есть от меня, что по дороге в суд на меня напали, отчегоя опоздал на шесть с половиной минут в зал заседаний, он бы хотя бы задумался, как постьупить. Но при неявившемся на процесс истце германский суд признал меня виновным в том, что я процитировал слова члена Совета безопасности России о гражданине России и Израиля в российской прессе, виновным. Сюрреалоистическая логика. Сейчас судят здесь турка - участника событий 11 сентября в Нью-Йорке. впечатление, что вся германская юстиция ищет способов и причин для оправдания его и освобождения. Третий раз возвращают документы на доследования, хотя подсуджимый сам вслух говорит в присутствии журналистов, что был дружен с участниками терракта и прочее. прочее, прочее. А на днях решили все-таки судить мальчика-турка, который имел более шестидесяти приводов в полицию за то, что грабюил людей, резал их ножом, правда не до смерти, отбироал деньги исовершал прочие подобные поступки. И что? Все знают, что его выпустят на поруки. Потому осуждение моей особы есть особого рода сюр. Гуманизм, он, знаете ли, сродни двуликому Янусу. Самое смешное, что Аргоша прав, меянр могут в последний момент и не взять на кичу - тюрьмы Германии переполнены, очереди большие, я знавал людей, которые сидели свои полугодовые сроки по три-четыре раза порционно. Только приживется человек - а ему пора выходить. Ибо место нужно уступить другому будто бы преступнику. Настоящие ведь преступники в тбрьмах зхдесь, как и в СССР было,не сидят. Это - основная норма всего римского парва и, сталобыть,всемирной юриспруденгции. За совет спасибо, но, как видите, он пришел с запозданием, да и не пригодился бы. Не мытьем, так катаньем бы мне не дали на процессе открыть рта. Мне даже сказали: мы вам полвторить поступок Димитрова не дадим. А роман обо всемэтом я писать уже начал. Жаль, что не успею его закончить к выходу книги "Евреи, евреи, кругом одни евреи". Все-таки такая нация есть. Хотя, по логике, быть ее не может. Нет ни собственного языка. ни собственной культуры, все набьрано по клочкам со всего мира, везде онеые являются крупнейшими представителями чуждых им по менталитету наций... ну. и другая хренотень. Все фальшивое, а смотри ты - живет, уще и душит остальных. Я как-то писал, что порой себя Христом, вокруг которого носятся иудеи и орут: Распни его, распни! Но это - шалость лишь.Христос проповедовал милосердие и подставлял лицо под удары и плевки. Мне подобные поступки чужды. да им не верят представители этой конфессии в то, что посыпавший главу пеплом искренне сожалеет о случившемся, будет верным холопом им. Они предпочитают врагов уничтожать. Это - очень парктично. Потому и склонятьголвоу перед ними,искать объяснения перед судом - подчиняться их правилам игры, при исполнении корторых ты заведомо обречен. Галлилей вон,говорят,держал фигу в кармане. Думаете. они это забыли? Ведь и его судили. И сейчас судят в Карелими за то, что русских порезали чеченцы, русского. И, говорят, преемников Менатепа-банка сейчас взяли за шкирку. между тем, работники Менатепа - в руководстве аппарата президента России. Сюр чистейшей воды! Я сейчас бы "Истинную власть" полностью переписал бюы в сюрреалистическом духе. Ибо сюр позволяет относиться ко всей этой вакханалии иронично. У Горина Мюнхгаузен сказал: "Слигком серьезнео мыживем!" Я бы добавил: "А потому и не живем вовсе". А жить надо успеть. Мало времени осталось. В россии сейчас зима, например, красота в лесу! Здесь - слякоть и леса какие-то затрапезные. И поспорить можно только по интернету. Валерий

269855  2006-11-17 22:34:57
Липунову от Куклина
- Здравствуйте, Владимир Михайлович. А что за фильм создал Коэн о казахах? Я, признаться, в неведении. Но если он американец, то и не удивительно. Просмотрите их нелепого "Тараса Бульбу". Хотя "Прощай, Гульсары" когда-то они сняли хорошо. Пейзажи, раскадровка, музыка... Психологию не всегда учяснили для себя. А в целом хорошо. О казахах вообще нельзя неказахам снимать, особенно русским. Настоящего казаха вообще-то описал как следует один человек - Абай Кунанбаев в "Словах назидания". но попробуйте показать казахов именно такими - станете им истинным врагом. А если в обеих столицах Казахстана фильм понравился, то Коган джействительно создал дрянь. Если же фильм крутят на простынях в степи либо покупают в селахдля простора на теликах, то ошибаемся мы с вами. Валерий

269856  2006-11-17 22:56:04
Черемша - Куклину и ВМ
- Наконец то я все понял. Валерия Куклина отправят на кичу потому что в Берлине состоялся съезд нацистов. И еще тут присоседился гражданин Израиля, который все замутил и о котором Куклин сказал правду. Но при чем здесь турок, который до 11 сентября дружил с арабами, которые взорвали башни? Хотя малолетний турченок, резавший немцев (более 60 человек) и оббиравший их, должен в некоторой степени пролить бальзам на истерзанную плоть Владимира Михайловича. Тем более, что его оправдают. Теперь исключительно к ВМ. Владимир Михайлович, несколько раз перечитал ваши тексты за ╧╧269848 и 269847 и мало что понял. То есть совершенно ничего не понял, ибо вы в кругу прочего даете Валерию Васильевичу советы как ему себя вести на германском суде. Но суд то, коли он в Маобит собрался и даже сумочку упоковал, уже позади. Он же уже писал и про зубную щетку и про то, что читать ему там не дозволят. Теперь что касается определения национальности человека. Любого. Эта процедура, смею вам сообщить, достаточно прозаичная и даже обычная. По крайней мере в странах Западной Европы и в Северной Америке. Вы сдаете кровь в одном из научно-исследовательских институтов (да, да, не удивляйтесь, именно кровь и именно в НИИ) и простите узнать кем предположительно были ваши предки. То есть из каких регионов мира они происходят. И вам, исследовав вашу кровь, говорят, что в ней, допустим, 20% польской крови, 30% - русской, 40% - еврейской и 10% - китайской. Ну а уж кем вы, батенька, себя считаете не говорят. Это исключительно ваше личное дело. Можете, например, считать себя эфиопом. Или этрусском. А почему нет? Я, уважаемый Владимир Михайлович, не шучу. Ни сколечки. Определить состав крови любого "гомесапианса" не представляет сегодня никаких проблем. И об этом, уверяю вас, знают очень многие. Если у вас есть друзья-приятели, дети которых учатся на медицинских факультетах в США или в ЗЕ, обратитесь к ним и получите четкую, а гланое подробную информацию. Стоит, кстати, данная процедура сравнительно немного, но вот сколько конкретно сказать затрудняюсь. И напоследок еще раз обращаюсь с просьбой как то конкретизировать так и непонятые мною ваши тексты. Интересно все таки, что вы этим хотели сказать?

269858  2006-11-17 23:42:58
ВМ
- Валерий Васильевич!

Читайте,например здесь.

Фильм запрещен для показа в России. Лента.Ру - либеральная легкомысленная тусовка. По названию фильма, найдете полную информацию.

269859  2006-11-17 23:26:00
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Черемша!

Вы своим примером только льете воду на мою точку зрения. Человек не может быть на 30 процентов живым, а на 70 мертвым. Кроме того, даже если бы анализ крови показал бы 100 процентов, я бы, как естествоиспытатель спросил, а чего 100 процентов? Вы что имеете анализ крови, древних шумер? или царя Соломона? Или Чингизхана? Понимате, есть такая болезнь ОРЗ. Приходит врач, берет анализы и говорит - ОРЗ.

Спросите у своих знакомых медиков, что такое ОРЗ? Кстати, недавно отменили этот диагноз.

Но это все частности. Потому что вероятностное определение делает это понятие неопредляемым. А с точки зрения квантовой механики 100 процентной гарантии получить в принципе невозможно.

Чтобы привлекать науку, нужно четко понимать, что есть фундаментальная наука - физика (натурфилософия), а есть мнемонические правила, более или менее выполняющиеся (экономика, медицина, метеоведение, история).

Я не призываю сей час переубедить человечество. Просто надо понимать истинную цену словам.

Конечно нация - вещь чисто гуманитраная, и следовательно плохо определенная.

Абсолютное знание - удел религии. Но религия - если это не лжерелигия - не признает наций ("Нет ни Элина ни Иудея").

269860  2006-11-17 23:49:02
ВМ
- Кстати, чем менее фундаментальной является наука, тем она самоувернней. Например, с 1925 года физики согласились,что нельзя точно определить координаты и скорости тел. То есть есть принципиально недостижимая информация. А попробуйте поспорить с Фоменко насчет древней истории. У него все определено.

269862  2006-11-18 02:48:55
Черемша - ВМ
- Владимир Михайлович, прочел ваш ответ с пояснениями и понял - вы не просто физик, вы, батенька, дремучий физик. А так как я обожаю дремучих, то мы теперь с вами будем систематически дружить и регулярно переписываться. Короче, до связи.

269864  2006-11-18 11:41:13
Липунову от Куклина
- Спасибо за сноску.Теперь вспомнил, что читал в сайтах казахстанской оппозиции об этом комике. делает бабки мужик на деньги вывезшего за границы деньги бывшего казахстанского премьера, возглавившего оппозицию Назарбаеву. Беда в том, что казахстанские власти относятся к нему слишком серьезно и потому вооюбт с ним тупыми полицейскими методами. а против смеха есть одно оружие - смех. Теперь вот догадались, наконец, создать свое антишоу. А оно - опять пиар этому английскому прохиндею. Но придумать что-то более серьезное нельзя в Казахстане. там всем этим занимается как раз то, что называется коррупцией. Для борьбы с Коэном надо рпаботать над его текстами целой группе аналитиков, каковая работает на Коэна в СиЭнЭн, ибо там более всего боятся вступления в Евросоюз государства, имеющего столь стремтельный промышленный рост и столь активно уничтожающий безработицу, как Казахстан. Откуда возьмет Назарбаев аналитиков хороших, если оных разобрали родственники впо своим сусекам? Проще сказать: собака лает - ветер относит. Хотя, если быть откровенным, доля истины в критики англичанином политики Назарбаева есть. Хоть и крохотная, нор задевает казахстанские власти, привыкшие к тому, что само положение их в обществе обеспеячивает им почтение и уважение со стороны соплеменников. Кстати, в Казахстане имеется множество сайтов, которые куда критичней пишут о самом президенте республики и о проводжимой им политике. то есть вся эта возня с Коэном является, по сути, оплаченной ьбританцами пиар-компанией для комика. если кто желает, могу дать координаты, например, независимого комитета по защите прав человека в Казахстане, и других. С уважением, Валерий Куклин

269868  2006-11-18 18:53:05
HH
- Куклину - бред продолжается. Ремарк никогда не был евреем. Как и Томас Манн. Господи, где вы учились, господа, и чему?

269870  2006-11-18 22:39:19
Валерий Куклин
- Вдова Ремарка утверждает обратное. И чем вам не нравится еврейское происхождение Эриха-Марии? Разве от этого его произведения стали хуже? мЕНЯ В СВОЕ ВРЕМЯ ПОКОРИЛИ ЕГО "тРИ ТОВАРИЩА", книга, кстати, весьма откровенно иудейская. И отчего вам наплевать на Фейхтвангера? Он-то был писатель-антифашист убежденный, написал два замечательных романа о том, как работали нацисты с немецкими писателями, делая их послушными орудиями своего режима и пропагандистами своей идеологии. Что касается семейства Маннов, то ряд иудейских теологов их почитает людьми с еврейской кровью,включает в список выдающихся немецких евреев. Коли они врут - спорьте с еврейскими попами. А мне все Манны нравятся независимо от того, были они иудеями или вдруг выкрестами. Иудей Гейне оказался замечательным немецким поэтом, а Гитлер его не любил. Все перечисленные писатели над темой подобного спора изрядно бы попотешались. Когда хотите что-то сказать,некий с абривиатурообразной кличкой, справьтесь у людей сведующих в теме разговора. Вы, как я думаю, школьный учитель, раз столь уверенно утверждаете, что имеете на все готовые ответы. А сомневаться и искать информацию гораздо интереснее, поверьте мне. Валерий КУКЛИН

269871  2006-11-18 22:41:15
Валерий Куклин
- Липунову от Куклина

Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-0социализма и Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами стал признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиарднодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эри-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача сама лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП:, короткий рассказ о мальчике ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынуждено. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, мне следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию у вас только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законов, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал свое спасибо. Отдельное. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269872  2006-11-18 22:44:13
- Ай, да Черемша! Ай, да молодец! Был бы рядом, расцеловал бы заразу! Такая тема! А я было ее упустил. А ведь, благодаря вам, любезный друг, вспомнил! Эту тюлю про определение национальной принадлежности по крови я читал в подборках старых журналов (кажется, ╚31 день╩). Авторами антифашистских фельетонов в 1930-х были Валентин Петрович Катаев, Илья Эренбург и Михаил Кольцов. Что-то, кажется, и Мариэтта Шагинян накатала на эту тему. Теперь даже вашего разрешения не требуется на использование идеи существования этого ноу-хау в литературном произведении. Но для полной ясности (в каждой самой сумасбродной идее существует если не рациональное зерно, то присутствуют его пропагандисты), прошу вашего разрешения обратиться в биохимические лаборатории клиник Шаритэ и Бух, находящиеся в Берлине и являющиеся признанными мировыми лидерами в области изучения человеческих запчастей на биохимическом и молекулярно-генетическом уровне. Заодно предлагаю обратиться к специалисту в этой области российскому, выступающему на ДК под псевдонимом Кань. Он работает в одном из двух находящихся на реке Ока наукоградах и является довольно значительным специалистом в области изучения геномов, в том числе и человеческих. Было бы всем нам интересно прослушать комментарии профессионалов вашему заявлению и объяснения, касаемые причин отторжения привитых органов при трансплантации. Согласно вашей теории, получается, что печень араба не может быть привита к печени истинного иудея, а Бушу нельзя пересадить зоб Каедолизы Райс. Для меня ваше фантастическое сообщение всего лишь подсказанный ход для одной из сюжетных линий ранее названного сюрреалистического романа о сегодняшней Германии, а для них биохимиков и генетиков престиж профессии.

Если все-таки такого рода расистские лаборатории по национальной диагностике крови действительно существуют в Германии, не окажете ли любезность сообщить адреса. Я их передам общественной организации ╚Антифа╩, которые тогда непременно выделят средства на проверку качества крови хотя бы моей. Хотя уверен, что для того, чтобы разоблачить шарлатанов-расистов, антифашисты сами пойдут на сдачу крови. Со мной провести проверку легче. Я могу прокосить при заполнении анкет тамошних и выдать себя за глухонемого, но урожденного берлинца. Уверен, что буду, как минимум, шестидесятишестипроцентным арийцем в этом случае, ибо идеальный бюргер это слепоглухонемой бюргер. Дело в том, что в силу ряда причин мне удалось проследить свою родословную по отцовой и материнской линиям до 17 века, потому могу с уверенностью сказать, что ╚если кто и влез ко мне, то и тот татарин╩, а в остальном я славянин, да и морда моя (глянь на фото) чисто славянская. Но фото, мне думается, не заставят в этих лабораториях оставлять при пробирках. А также там не производят антропонометрических исследований черепов по методикам СС.

Мне вся эта идея с тестированием крови на национальную принадлежность кажется либо хитроумным ходом неонацистов, которые просто обязаны финансировать подобные исследования и использовать их хотя бы для того, чтобы с помощью подобных ╚анализов╩ отбирать в свои ряды ╚истинных арийцев╩ и удалять неугодных, но по той или иной причине сочувствующих им, либо ловким ходом герамнских аналогов нашим кооперативщикам времен перестройки, делавшим деньги не только на расхищениях, но и на элементарной человеческой глупости, в списке которых мысль о своей национальной исключительности стоит первой. Так что прошу вас подождать с научным комментарием вашему заявлению о наличии методов по определению национальности по крови. Пока писал, вспомнил, что есть у меня знакомый азербайджанец-берлинец, который являет собой внешне яркий тип арийца и говорит по-немецки безукоризненно. Дело в том, что у азербайджанцев, как и у болгар, немало лиц с голубыми глазами, светлыми кожей и волосами, хотя основной тип их, конечно, темноволосые и смуглые люди. Он с удовольствием поучаствует в этой комедии, мне думается. Он хороший человек.

Ваша информация крайне важна и в Израиле. По лености ли своей, по глупости ли, тамошние пастыри отбирают еврейских овец от иеговонеугодных козлищ с помощью комиссий, которые довольно долго и сурово допрашивают прибывающих со всего мира возвращенцев-аусзидлеров на землю обетованную. Там одним обрезанием не отделаешься, ведь и мусульмане имеют эту особенность, да и к женщинам там нет никакого снисхождения, а их и по такому признаку от ненастоящей еврейки не отличишь. Потому им бы предложенный вами метод анализа по крови пригодился особенно. Да и все правительства нынешнего СНГ с их лозунгами о национальной исключительности использовались бы в качестве права того или иного Саакашвили, например, на должность. Все-таки в Америке учился, черт знает, каких баб щупал в этом Вавилоне. Тема бездонная, обсуждать ее и обсуждать. Но уже, пожалуй, надоело. Еще раз спасибо. До свидания. Валерий Куклин

Пост скриптуум. Собрался уже отослать письмо это, как прочитал ответы людей уважаемых на РП. Они поразили меня тем, что все ученые люди тут же поверили вашей утке, возражая не по существу, а по частностям. Это говорит лишь о чрезмерном доверии русских людей к печатному слову. Вот вы сами попробовали проверить себя на кровные ваши составляющие? Они вас удовлетворили? Или вам неинтересно узнать, насколько вы немец на самом деле, хотя столь активно защищали русских немцев от покушений на страдания их предков?

269877  2006-11-19 04:16:40
- Уважаемый Валерий Васильевич, ну почему во всем чего вы не знаете или о чем впервые слышите, вы усматриваете происки неонацистов, иудейский заговор, мусульманский джихад и прочие злодейства? Ну можно по крови более-менее точно определить в каких регионах планеты проживали твои предки. И всё. И нет в этом никакой дьявольщины или зломыслия. Например, лично я знаю человека, который считал и считает себя немцем, но, как выяснилось, в результате этого анализа прцентов на 60 ирландец, а в остальном немец и украинец. Проведен этот анализ был в Гайдельберге по предложению приятеля его сына, учившегося там на медицинском факультете, в качестве лабораторной или еще какой то работы. Им (студентам) для опытов требовались волонтеры, у которых они брали кровь на подобное исследование. В ходе праздного разговора я узнал, что подобные исследования проводятся и в других городах Германии, в других странах, и что это хотя и не афишируемое, но вполне МИРНОЕ, а главное достаточно РУТИННОЕ занятие наукой. В данном случае медицинской. И нет в этом никакой, повторяю, дьявольщины или же очередного заговора неонаци в канун их очередного съезда, который будет проходить в Берлине или в Москве. Сам же я себе подобного анализа не проводил и проводить не собираюсь. Ни к чему он мне. Кстати, коли зашла об этом речь, то наверняка вы, уважаемый писатель, или ваши друзья-приятели, читали о том, что в иных лаботаториях планеты во всю и давно идут работы по созданию "чудо оружия", которое будет способно поражать исключительно представителей определнной рассы, а то и народа. Например, желтой, или арабов, или... Называется оно, если не ошибаюсь, генным оружием и относится к категории этнического, обладающего избирательным генетическим фактором. Поэтому, Валерий Васильевич, успокойтесь и соратников своих успокойте. Так ведь, мил-человек, недалеко и до мании. В данном случае преследования. Студентам медвузов, уверяю, нет никакого резона, а уж тем более желания, цедить из вас кровушку, чтоб затем передать пробирку с ней авторессе "Дедушки голодного". Хотя... Хотя написал это и подумал, а не стоит ли за всеми этими каверзами Шнайдер-Стремякова? Помните: "Предупрежден, значит вооружен!" Но это я уже не вам, это я Леониду Нетребо. Представляете, идет он поутру на автобусную остановку, а тут бац - Дедушка голодный с Антониной. С ног Леонида сшибли и, чтоб народ в заблуждение ввести, голосят: "Помогите, припадочный! Открытая форма ящура! Срочно требуется донорская кровь!" Народ, естественно, в рассыпную, а дедуле с Антониной только того и надо. Вывернули они Ленчику левую руку (ту что от сердца растет), горло коленом придавили и моментом шприц в вену вогнали. Народ на остановке, конечно, все видит, но приближаться опасается. Мало ли что? Мало ли кто? А злодеи, в смысле дедок с Антониной, тут же кровный анализ сварганили. Техника то у них шпионская, т. е. быстрая. И суют Нетребо прямо в самый его нос справку, заверенную главным санитарным врачем России господином Геннадием Онищенко: "Геноссе Нетребо является стопроцентным арийцем и родным братом Ганса Скорцени-Хмельницкого, который ежедневно будет пытать русско-татарского писателя Мусу Куклина в тюрьме Маобит, вынуждая прослушивать передачи блядской радиостанции "Мульти-культи". На тощак перед завтраком, перед полдником, вместо обеда и на ужин". Потом, значит, дедок с Антониной вскакивают, подхватывабт Нетребо и с криками: "Вы тут не стояли!", расталкивают народ, что на остановке и вскакивают в автобус. Леонид, который вообще то оказался Леопольдом Скорцени, орет водиле: "Сегодня под мостом, убили Гитлера молотком! На Берлин, козел, поворачивай! Без остановок!" И вот за окном уже проплывает средняя полоса России, Белоруссия, Польша... Здесь на заправке два карлика, очень напоминающие братьев Кочинских, попытались втюлить им паленую краковскую колбасу, сварганиную из мяса выдр, но узнав, что автобус угнан в России, и что вся группа направляется в Маобит к Мусе Куклину, моментально застыдились и скормили эту колбасу невесть откуда взявшемуся Аргоше. Тот задрыгал ногами и стал вроде как умирать, но не успел, так как из подлетевшей "Скорой помощи" выпрыгнул Эйснер в белом халате и с криком "Увезу тебя я в тундру" взял у Аргоши кровь. Естественно, на предмет выявления его предков по всем линиям и отправке поездом в район Сыктывкара, с целью подрыва оного и уничтожения Аргоши. Но, проведенный им экспресс-анализ выдал такое, что Эйснер, побелев лицом, и выпучив глаза, присев, прошептал: "Лев Давидович, так вы оказывается живы?!" "Жив, жив, Лаврентий!", - ответил ему Аргоша, и прищурившись поинтересовася: "Когда последний раз ты читал книгу Мухина "Убийство Сталина и Берии"? "Я вообще не читал", - потупился Эйснер. "То-то и видно", - усмехнулся Аргоша-Троцкий. "Срочно в Берлин! В Маобит! Нужно успеть взять кровь на анализ", - по-военному отчеканил он. "Неужели у Мусы Куклина?", - возник сбоку Леонид Нетребо. Но никто ему не ответил. А может и ответил, но он не услышал, так как вдруг налетел ветер сирокко, возникший в Африке и невесть каким образом достигший пригорода Варшавы. Стало сумрачно, даже темно и как то очень тревожно... Но, друзья, не отчаивайтесь, ведь Заседание, как говорил Великий Комбинатор, продолжается.

269878  2006-11-19 11:52:57
8 дней до Мабита
- Неизвестный недоброжелатель, отчего это вы (воспользуюсь любезным вам словом) все время лукавите? С первого же слова, ибо обращение ╚уважаемый╩ возлагает на вас ответственность продолжать речь в том же духе, а вовсе не в ерничающем, какое вы позволили себе, скрывая свое истинное лицо, которое расшифровывается мгновенно. Впрочем, если вам угодно оставаться инкогнито, я позволяю вам оставаться оным и далее. Вы слишком недавно появились на РП и ДК, потому не знаете, что Д. Хмельницкий, которого вы защищаете, действительно стоит во главе организации юных иудеев из числа детей выехавших их СССР беженцев от русского антисемитизма, которые организовались в так называемый ферайн, то есть общественное объединение, поставившего целью своей избавить землю Германии от могил советских солдат и уничтожить памятник ╚Алеша╩, установленный в Трептов парке тот самый: с воином, держащим девочку на руках и попирающим ногами порушенную свастику. Организация эта довольно активно агитирует в ряде районов Берлина, всегда в культурферайнах и гешефтах, принадлежащих континентальным беженцам от русских погромщиков, которым, по их твердому убеждению, помогали и вы с Ш-С, и дГ.

Передача на ╚Мульти-культи╩, пропагандирующая деятельность антирусского ферайна, борющегося с могилами воинов-освободителей, была выпущена в эфир 30 апреля 2004 года в русской программе и длилась более десяти минут без рекламы. В то время, как обычно передачи этой программы не превышают пяти-шести минут с рекламой. Обсуждение на ДК этого события не было оспорено присутствующим под здесь псевдонимом Д. Хмельницким, но вызвала неприятие одной из его покровительниц в лице Т. Калашниковой, пропустившей на одном из русскоговорящих сайтов статью Д. Хмельницкого, являющуюся панегириком деятельности нацистского преступника Отто Скорценни. Согласно сведений, полученных от специальной общественной комиссии по расследованию преступлений неонацистов Германии и их пособников ╚Рот Фронт╩ (г. Штуттгардт), руководитель названного отделения радиостанции является бывшим советским шпионом-перебежчиком, продолжающим сотрудничать с внешней разведкой Израиля.

Что касается сведений ваших о наличии исследований в мировой практике в области изобретения генетического оружия, то вы прочитали об оных в моем-таки романе ╚Истинная власть╩, который вам, как вы сказали, очень понравилсявам. Присутствующий на этом сайте биофизик с псевдонимом Кань высказал предположение, что эту и подобную ей информацию ╚слили╩ мне спецслужбы России. Это не так. Один из участников данных исследований был моим другом. Он-то и ╚слил╩ мне эту информацию уже во время перестройки, оказавшись без работы и незадолго до смерти. После чего косвенные подтверждения мною были получены в мировой прессе. Если бы вы внимательно читали текст романа ╚Истинная власть╩, то обратили бы внимание на то, что речь идет об аппарате Гольджи в клетке, который действительно является единственным отличительным признаком во всех человеческих запчастях на уровне всего лишь составляющих животной клетки. Анализ же крови на предмет национальной (не расовой, обратите внимание) принадлежности мог бы быть коренным революционным шагом в разрешении миллионов противоречий, существующих в мире, но НЕ ОРУЖИЕМ. Если бы можно было путем введения крови папуаса в вену уничтожить австралийца, то целый континент бы уже давно вымер. Потому получается, что ваш конраргумент представляет собой всего лишь иллюстрацию к поговорке ╚В огороде бузина, а в Киеве дядька╩. Я уж писал как-то на ДК, что почти до шести лет не знал русского языка, но говорил по-монгольски и по-тувински. Я почитал в те годы себя азиатом и смотрел на впервые увиденных мною в пять лет русских сверстников с подозрением. Если бы студенты Гейдельбергского университета взяли бы у меня кровь в пять лет, я бы им был признан прямым потомком Чингиз-хана, не меньше. Вашего друга-русского немца они определили в большей части шотландцем, ибо признали его едва заметный русский акцент таковым. Возникает вопрос: счет они вашему другу выписали? Представили документ на гербовой бумаге с указанием выплаты гонорара за список работ, с мерверштойером и сообщением о том, на основании каких юридических документов существует лаборатория, берущая с граждан ФРГ деньги для использование их крови в экспериментальных целях? При заполнении ежегодной декларации о доходах и расходах ваш друг включил указанную сумму в этот документ, чтобы по истечении мая-июня получить эти деньги назад уже от государства, как расход гражданина на нужды развития германской науки? Именно при наличии подобны (и еще некоторых) документов свидетельство о том, что ваш друг не русский немец, а русский шотландец, а потому не может быть гражданином Германии в качестве позднего переселенца, может оказаться действительным. К тому же, в письме Черемши, как мне помнится, говорилось не о студенческих шалостях и остроумных решениях ими финансовых вопросов (кстати, Гейдельбергский университет славился остроумными наукообразными провокациями еще в легендарные времена учебы в нем Гамлета, принца датского, традиции, как видно, не умирают), а о том, что мировой наукой подобного рода тесты признаны достоверными и имеющими право на использование оных как в мирных, так и в военных целях. Вы использовали в военных целях лишь дым пока, студенческую авантюру, позволившую ребятам выпить пива и посмеяться над неудавшимся арийцем. Я поздравляю их.

Но все-таки решил я на следующей неделе смотаться в Гейдельберг. Тамошние медицинский и антропологический факультеты мне знакомы, есть и профессора, с которыми мне довелось беседовать на одной из встреч в Доме свободы в Берлине. Да и расстояния в крохотной Германии таковы, что поездка мне обойдется на дорогу в 30-40 евро всего, да на прожитье истрачу столько же в день. Рискну сотенкой-полутора, сдам кровь свою и кровь азербайджанца весельчакам-студентам. Уж друг-то мой знает свой род основательно, до самого Адама. Если студенты обвинят какую-либо из его прабабушек в блуде и в наличии в его чистейшей высокогорной кавказской крови хотя бы одного процента крови европеида, с Гейдельбергским университетом вести беседу весь род его, известный, как он говорит, своими свирепыми подвигами еще во времена Александра Двурогого. Выеду о вторник (в понедельник сдам кровь в лаборатории берлинских клиник), а вернусь в пятницу-субботу. К понедельнику с тюрьму успею. По выходу на Свободу съезжу за результатами анализов. Тогда и сообщу вам их. Спасибо за адрес и за предстоящее приключение. Валерий Куклин

269879  2006-11-19 12:12:06
НН
- Куклину дело не в том, что люблю я или не люблю евреев или школьный во всем уверенный учитель, а в том, как Вы, г. писатель, по-панобратски обращаетесь с фактами и если они к Вашей кочке не липнут, то переходите на оскорбления. Об этом я Вам уже говорил по поводу ╚Шахматной новеллы╩ Цвейга, из которой Вы сделали ╚Королевский гамбит╩. Смута у Вас в голове. Ремарк 17-летним ушел на войну из католической школы, книги его жгли как антифашистские, а не как еврейские. И бежал он из Германии не как еврей, а ка немец-антифашист. И сестру казнили. В Оснабрюке есть музей, сходите. Есть энциклопедия Брокхауз и литературные на всех языках, есть романы Ремарка ╚Триумфальная арка╩, ╚Черный обелиск╩, ╚Тени в раю╩, откуда умный читатель может больше почерпнуть, чем у тех, у которых все гении должны быть евреями, а если нет, то сделаем их, а дурочки поверят. Богатенький Фейхвангер в Америке, помогавший всем беженцам, даже не принял Ремарка, потому что он немец и начхать ему было, что Ремарк антифашист. А у Томаса Манна жена была еврейка дочка мюнхенского банкира и поэтому его сын-гомосек (тоже писатель) в зависимости от любовника называл себя то евреем, то немцем. В Любеке (Буденброки) тоже можно поинтересоваться, да и читать надо побольше, не только иудейскую литературу. Или в тюряге не дают сюрреалисту почитать? Для меня важно, хорош или плох писатель, объективен, здоров, добр или нет, не обращается ли вольно с фактами, а еврей или русский не играет роли. Есть повсюду хорошие люди, некоторые получше Вас объективней, добрей и талантливей. А ╚НН╩ я подписываюсь, потому что разводите Вы какую-то нездоровую, несерьезную смутную бодягу, брызжете слюнкой, заразить можете. Вот уличил Вас в незнании и неправде, Вы и оскорблять... А так - честь имею. Школьный учитель.

269887  2006-11-19 18:00:49
НН-ой от Куклина
- С музеями надо обращаться осторожно, мадам. Я просто случайно оказался знакомым одной берлинки, много лет бывшей подругой вдове Ремарка и бывавшей у нее в гостях в Швейцарии много раз. Пока была жива вдова, я даже участвовал в переговорах с нею по весьма интересному поводу. Но дело в том, что есть у иудеев одно свойство физического характера, о котором знают жены, но не музейные работники. По-видимому, об этой маленькой детали знали и иудейские попы, когда включали и Ремарка в свой пантеон. Список же известных вам произведений Ремарка я смогу и продолжить, а также припомнить наизусть одну замечательную фразу из "На западном фронте без перемен": "В легендах червей мы останемся добрыми Богами изобилия". Фейхтвангера не стоит ругать за то, что тот не оказал милость или кому-то не помог. В конце концов, вы-то мне в этой даже микробуче пустяковой не хотите помочь, почему он должен был помогать сотням и тысячам беглецов от Гитлера? Да и просил ли о том его Ремарк на самом деле? Он и сам в то время был писателем мировой величины,переведенным на десятки иноязыков. Насчет миллионов у Фейхтвангера я сомневаюсь, но я бы ему их дал хотя бы за "Лису и виноград". За "Лженерона", за "Ервея Зюса". Да и антигитлеровские книги свои он писал, находясь в Германии. Гомиком был Клаус Манн или нет, не знаю. Если так, то в Германии бы его сегодняшней признали национальной гордостью, ибо перерастия на днях узаконена благодаря давлению именно Германии даже на территории всего Евросоюза. Но мне эта информация неприятна. А вот роман "Мефисто" (иной русский перевод "Мефистофель" - изд.Худ лит. - 1977 г) кажется настолько мужественным и сильным, что я понимаю, почему он так нелюбим в современной Германской школе, например. Вы зря гневаетесь на Маннов. Я уверен, что сами вы в том музее не были, всю информацию. почерпнули из газет русскоязычных в Германии. Если бы вы там были и вас действительно интересовал этот вопрос, вы бы побеседовали с тамошними научными сотрудниками, с хранителями экспозиций, узнали больше, чем написано в желтой прессе. Вас рассердило, что я назвал Ремарка немецким евреем? Но вы-то признаете себя русской немкой. Эти кентаврообразные определения ничего не решают. Но я сразу обратил ваше внимание, что беру эту информацию о кентаврообразности писательской крови из книг, изданных иудеями для доказательства ими их избранности, вы же признаете себя слегка измененным ему аналогом, защищая выдуманный персонаж анекдота. Для закрепления за вами права защищать чистокровное арийство Ремарка вы можете вместе со мной сдать кровь свою на анализ в Гейдельбергский университет. А вдруг как окажусь я стопроцентным арийцем по их раскладу, а вы - эфиопкой, как Пушкин. Вас это обрадует или огорчит? Мое право не признавать Ремарка чистокровным немцем после этого вы признаете? Но шутки в сторону. К теме нашей дискусии относится вами обнародованный факт того, что в молодости Ремарк был убежденным идиотом, рвавшимся убивать иноверцев и инородцев на фронтах Первой мировой. Французы заставили его поумнеть основательно,не правда ли? Понимание этого факта куда важнее религиозной принадлежности писателя. Ибо и в те времена слова нация в Германии не было, да ислово еврей было уже нархаизмом, который не знает современная молодежь. Было важно вероисповедание и то, какой конфессии платил человек десятину. Так вот, предки Ремарка платили десятину в синагогу. Мне думается, именно из-за желания доказать свою истинную немецкость глупый молодой человек рванул на фронт в семнадцать лет. Большое счастье для нас всех, что остался жив. Вот любимейший мой немецкий художник того периода Франц Марк, тоже, кстати, немецкий еврей, погиб героически в 1919 году на Западном фронте, став там "легендой для червей" и фигурой практически неизвестной русским немцам. Еще у Ремарка был другом скончавшийся всего лет пятнадцать как великий немецкий художник-антифашист Карл Магритц (работы его имеет даже Лувр). Я был знаком с его вдовой. Она говорила, что Карл называл Ремарка евреем, что в устах его слово это звучало высочайшей похвалой. Карл этот знаменит в истории Германии тем, что в период фашизма резал линогравюры антигитлеровские и, отпечатав с них развешивал по ночам по Дрездену. С 1933 года по 1945 за голову этого таинственного художника Гитлер лично обещал заплатить от 100000 до 1000000 рейсмарок. О факте этом знают все историки немецкого искусства 20 века по всему миру. Если вам посчастливилось попастьв Берлин, то советую вам общаться с живущими здесь замечательными людьми из числа местных немцев или, если выдействительно читаете хорошие книги, со мной, у меня приличная библиотека, а не с... Замнем для ясности. Кстати, последнее... Если бы вы имели возможность перелистать подписку журнала "Литературная учеба" за 1934 год, то вы бы там обнаружили, что Ремарка называют "современным германско-еврейским писателем" в сапмых восторженных тонах. Журнал тот пропал во время войны в качестве самостоятельного издания, возродился лишь в середине 1970-х по инициативе ЦК КПСС совсем другим, но, я надеюсь, у бывшего его главного редактора Михайлова есть подшивка предшественника им возрожденного детища М. Горького. Нгапишите ему, он ответит. А потом покажите в музее, попросите дать ответпо интересующему вас вопросу. Только,пожалуйста, задайте его корректно, вот так: почему существуют в мировой практике две версии национальной принадлежности великого немецкоязычного писателя Ремарка? Иначе вас не поймут.

269892  2006-11-19 20:31:45
HH
- Куклину Хлестаковщиной от Вас несет, уважаемый Валерий. А с вдовой Александра .Сергеевича Натальей... или с ним самим с АС, или... с ооо с Его Вел. Вы не были знакомы? И почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано. И также к слову, я ничего против евреев, русских,немцев и прочих не имею, а то с Вашим то умением из мухи слона.... И еще раз к слову, нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом. А вот Томас Манн принял Ремарка (не Фейхвангер), помог начать... По делу - старые газеты приводите как довод, талмуды еврейские, вдовушек, ЦК КПСС... на потеху миру. Психология и логика шестиклассника... при талантливом словоблудии. Встретил я недавно одного, он гордо представился - писатель. Что написал, спрашиваю. Я автор восьми романов, отвечает. Где опубликованы то, спрашиваю, а он пока нет, не опубликованы еще, но скоро опубликуют, сам Куклин рекомендовал. Все восемь, спрашиваю, рекомендовал? А сам-то этот Куклин-то много опубликовал, спрашиваю, читали его. Не знаю, говорит, но большой писатель, все говорят, с мировым именем, такой же, как я буду... Неужели Вы, Валерий, не поняли, что я не о том, еврей или нет Ремарк, хотя известно нет!, а о том, что Вы слишком вольно оперируете фактами... Не гоже, если Вы серьезный человек. И не злобствуйте слишком в чужой адрес... Тем не менее, желаю успехов и с приветом к Вам и пожеланиями школьный учитель.

269893  2006-11-19 20:47:56
- Уважаемый ВМ, с чего, как говорится, начали, на том и закончим . Это только золушки могут по ночам зерна от плевел отделять , у меня на это терпежу не хватает :))Послушала еще раз романсы Андрея Журкина - хорошо человек поет, душевно . Пьянство, конечно, зло большое , бороться с этим надо всенепременно . Только Вам-то не все ли равно ?

269894  2006-11-19 20:54:15
- Да и еще, Вы уж извините дуру старую, собачка-то у подъезда была ваша что ли или у меня уже совсем в глазах двоится ?

269904  2006-11-20 12:04:33
НН-у от Куклина
- Обнаружил в Интрнете интереснейший диалог о Ремарке:

- А дело в том, что Ремарк, судя по фамилии, этнический француз

- Хм, это учитывая тот факт, что "Ремарк" - псевдоним. Прочитанное наоборот "Крамер"???

- Если и правда псевдоним, то извините, просто по-немецки в книге написано Remarque - явно французское написание,

- Я упоминал национальность Ремарка, никоим образом не помышляя о гитлере или еще ком нибудь. Фашизма тут уж точно никакого нет.Просто, что бы кто ни говорил, национальный менталитет имеет влияние на людей. И немцы в большинстве своем не склонны к лирике (и т.д.), скорее к скрупулезной научной работе (и т. д.)Все же совсем забывать о национальностях не стоит - дас ист майн майнунг. И еще. Я тут узнал, что версия о Крамере - только догадка. Так что вполне возможно, он француз)))

- Нашла у себя статью о Ремарке, в ней написано - правда о псевдонимах, и не-псевдонимах: Статья о причинах, которые заставили Ремарка подписывать свои произведения псевдонимом. Читая вперед и назад сочетание имен Крамер-Ремарк, нетрудно заметить, что они зеркально отражают друг друга. С этим всегда была связана путаница, которая даже была одно время опасной для жизни знаменитого немецкого писателя Настоящее имя писателя, то, что дано при рождении Эрих Пауль Ремарк или, в латинском написании, - Erich Paul Remark. Между тем, нам всем известен писатель Erich Maria Remarque. С чем же связано это различие в написании имен и при чем же здесь фамилия Крамера? Сначала Ремарк изменил свое второе имя. Его мать Анна Мария, в которой он души не чаял, умерла в сентябре 1917-го. Ремарку - он лежал в госпитале после тяжелого ранения на войне - с трудом удалось приехать на похороны. Он горевал много лет, а потом в память о матери сменил свое имя и стал называться Эрих Мария. Дело в том, что предки Ремарка по отцовской линии бежали в Германию от Французской революции, поэтому фамилия когда-то действительно писалась на французский манер: Remarque. Однако и у деда, и у отца будущего писателя фамилия была уже онемеченной: Remark (Примечание Куклина: знакомы вам аналоги в русской истории с обрусением немецкозвучащих еврейских фамилий? И понимаете теперь, почему и в России, и в Германии зовут евреев в народе французами?) Уже после выхода романа ╚На западном фронте без перемен╩, прославившего его, Ремарк, не поверив в свой успех, попытается одно из следующих произведений подписать фамилией, вывернутой наизнанку КрамерПацифизм книги не пришелся по вкусу германским властям. Писателя обвиняли и в том, что он написал роман по заказу Антанты, и что он украл рукопись у убитого товарища. Его называли предателем родины, плейбоем, дешевой знаменитостью, а уже набиравший силу Гитлер объявил писателя французским евреем Крамером(Вот вам и объяснение, почему представители иудейской общины Германии так быстро признали его своим после победы над фашизмом с подачи Гитлера, можно сказать, ибо о том, что таковым его считали в 1934 году в СССР, они не знали) В январе 1933 года, накануне прихода Гитлера к власти, друг Ремарка передал ему в берлинском баре записку: "Немедленно уезжай из города". (Какие связи в высшем эшелоне власти у нищего Ремарка!!!) Ремарк сел в машину и, в чем был, укатил в Швейцарию. В мае нацисты предали роман "На Западном фронте без перемен" публичному сожжению "за литературное предательство солдат Первой мировой войны", а его автора вскоре лишили немецкого гражданства"

Добавлю от себя предки Ремарка cбежали, возможно, и не от революции в Париже в Германию, а несколько раньше после преследований их предков-иудеев в Испании они ушли во Францию, а потом после преследований тех же ломбардцев и кальвинистов кардиналом Ришелье перебрались в обезлюдевшую после Тридцатилетней войны Германию, как это сделали многие тысячи прочих франкоязычных семей различного вероисповедания, создавших на пустых землях новогерманскую нацию. Ибо полтораста лет спустя, в конце 18 века так просто из Франции беженцев в германские княжества и прочие микрогосударства не принимали. Из переполненных них тысячи голодных семей сами выезжали на свободные земли Малороссии и южного Поволжья. В Тюрингии, к примеру, всякий прибывший иноземец в 18 веке, чтобы стать подданным короля, должен был не только купить большой участок земли, построить на нем дом, но и заплатить налог, равнозначный стоимости покупки и постройки. Потому обожавшие Гетте аристократы-французы, главные представители беженцев из революционной Франции, так и не прижились в Германии. Голодранцев, даже именитых, здесь не любили никогда. Потому участник вышепроцитированной дискуссии, мне кажется, просто заблуждается о времени появления в Германии предков Ремарка.

Я хочу выразить вам, НН, свою благодарность за то, что вы вынудили меня заняться этими любопытными поисками и прошу вас не обижаться на то, что назвал школьным учителем. Это звание в моих глазах все-таки почетное. Я сам два с половиной года учительствовал, время это осталось в моей памяти светлым. Но отношение к советским учителям у меня не всегда хорошее. Я знавал людей, которые зарабатывали на написании курсовых и дипломов для тех, кто учил в это время детей честности и справедливости без дипломов, то есть учился в пединститутах заочно. Этих прохвостов, в основном почему-то спецов по русскому языку и литературе, были тысячи. Будучи после первого развода человеком свободным, я встречался с некоторыми из этих дам, потому знаю основательно уровень их профессиональной подготовки и чудовищной величины самомнение, скрещенное с удивительным невежеством. Все они, например, признавались, что не смогли осилить и первых десяти страниц моего любимого ╚Дон Кихота╩, но с яростью фанатов ╚Спартака╩ защищали позиции и положения прочитанных ими методичек Минобразования о Шекспире, например, либо о ╚Фаусте╩ Гетте. По поводу последнего. Никто из них и не подозревал о наличии в истории Германии действительно существовавшего доктора Фауста, о народных легендах о нем, о кукольных пьесах, но все, без исключения, высказывали положения, будто скопированные на ксероксе, вычитанные у авторов этой самой методички, которые и сами-то не читали, мне кажется, Гетте. Хамское невежество учителя легко объясняется диктаторскими полномочиями по отношению к совершенно бесправным детям, но, мне кажется, такое положение дел неразрешимо. В германской школе невежество учителей еще более значительно. Пример из гимназии, где училась моя дочь. Тема: крестоносцы. Моя дочь написала домашнее сочинение на эту тему - и учительница почувствовала себя оскорбленной. Учительница впервые услышала о Грюнвальдской битве, об оценке ее выдающимися учеными 19-20 века, эта дура не слышала о влиянии альбигойцев на самосознание крестоносцев, путала их с рыцарями-храмовниками, считала, что Орден крестоносцев (католический, то есть подчиненный только папе римскому. общемировой) запретил французский король Филипп Красивый глава всего лишь светского отдельно взятого государства. При встрече с этой историчкой я понял, что объяснить ей невозможно ничего. В отличие от наших прохиндеек, которые все-таки иногда прислушиваются к мнению взрослых, эта выпускница Гейдельбергского университета была уверена, что знает она абсолютно все, ничего нового узнавать не должна, а потому способна только поучать. Она даже заявила мне, что никакого Ледового побоища в истории не было, а Чудское озеро она на карте России не обнаружила, озеро принадлежит какой-то из стран Балтии. Потому, когда будете в музее Ремарка еще раз, общайтесь все-таки с хранителями и научными сотрудниками оных, а не с экскурсоводами, если вас действительно волнует происхождение писателя Ремарка. В Сан-Суси, например, после объединения Германий всех восточных специалистов вышвырнули на улицу, навезли западных. Так вот одна из тамошних западных экскурсоводш с гессингским акцентом очень долго нам рассказывала о великом Фридрихе Великом (именно так), несколько раз потворяя, что на этом вот диване почивали по очереди все великие французские философы-просветители. Я знал только о пленном Вольтере, сбежавшем через два года и написавшим грандиозный памфлет об этом гомике и солдафоне, почитавшемся императором. Потому спросил: можете назвать по фамилии хотя бы пятерых французских философов, спавших здесь? Она молча посмотрела на меня коровьими глазами и ответила: ╚Я же сказала: ╚Все╩. ╚И Ларошфуко-Монтень?╩ - решил пошутить я. ╚И он╩, - подтвердила она. Монтень, как известно, умер лет за 60 до рождения Фридриха Прусского. И я не уверен, что он был когда-то в Пруссии. А Сан-Суси и вовсе построен был через сто лет после его смерти. Что касается Ларошфуко, то это был современник Ришелье и Мазарини, оставивший нам анекдот с алмазными подвесками французской королевы, а потому тоже не мог быть современником великого Фридриха Великого. Как и ни к чему было Ремарку совершать поездку в США за милостыней от Фейхтвангера, дабы, не получив ее, вернуться в Европу сквозь кордон оккупированных Гитлером стран,дабюы осесть непременно в Швейцарии. Этой сейчас мы знаем, что Гитлер оккупировать эту страну не стал, а почитайте документальную повесть Ф. Дюрренматта об этом периоде и узнаете, что Швейцария всю войну имела армию, которая охраняла ее границы и ежеминутно ждала аншлюса, подобного германо-австрийскому. Дюрренматт сам служил в этом войске. То есть сведения, почерпнутые вами из какого-нибудь предисловия к книге Ремарка, о том, как богатый Фейхтвангер прогнал с порога нищего Ремарка, неверны. А это говорит о том, что вам надо поискать иные источники для подтверждения вашей позиции, более достоверные.

269908  2006-11-20 15:12:52
Валерий Куклин
- НН- вдогонку

Интервью вас со мной:

Вопр: Почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано.

Ответ: Отнюдь не все и не в обиду. Просто в Германии интеллигентных евреев мне встречалось больше, чем интеллигентных русских немцев. Интереснее, знаете ли, беседовать о Сервантесе и о причинах распада СССР, чем о распродажах по дешевке просроченной колбасы. Но вот вы не еврей, у вас более интересные позиции и темы и я с вами беседую. Даже в качестве Хлестакова. Почему я знал по телефону голос вдовы Ремарка, спрашиваете вы, наверное, но не решаетесь сказать так прямо? Так уж получилось. Ваши знакомые в Берлине могут подтвердить, что ко мне всегда тянулись люди интересные. Вот и вы, например. Без меня марцановские русские немцы не могли бы посмотреть, например, фильм немецких документалистов о Высоцком накануне его премьеры в США, встретиться с уже упомянутым Руди Штралем, которого я имел честь проводить в последний путь после полутора лет искренней дружбы. И так далее. Это немцы местные, как вы заметили. Русских немцев я уже называл прежде. А вот здешние евреи В рассказе ╚Лаптысхай╩ отмечено, какие между нами складывались всегда отношения, но Встретится еще интересные мне еврей или еврейка, я с ними подружусь, предадут прерву отношения навсегда. Как случается у меня во взаимоотношениях с русскими немцами. В России и в Казахстане у меня масса друзей и знакомых совершенно различных национальностей, а в Германии только четырех: к трем вышеназванным добавьте азербайджанца.

2. Вопр: ╚Нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом╩.

Ответ: Фильм ╚На Западном фронте без перемен╩ был снят в Голливуде в 1934 году, то есть вскоре после прихода Гитлера к власти в Германии и уже после отъезда Ремарка в Швейцарию, а не в США.

3 Вопр: ╚Хлестаков╩?

Ответ: Вас, наверное, удивит, что я знаю лично нескольких членов Бундестага разных созывов, мы иногда перезваниваемся и даже встречаемся? Они члены разных партий, но относятся ко мне с одинаковыми симпатиями. Потому что я никогда у них ничего не прошу. Это главное, все остальное побочно. Меня этому научил Сергей Петрович Антонов, автор повести ╚Дело было в Пенькове╩. И ваш знакомый, который заявил, будто я рекомендовал его восьмитомник кому-то, ошибается. Если это тот человек, о котором я думаю, то оный передал свой восьмитомник в издательство ╚Вече╩, а это издательство работает исключительно на библиотеки Москвы и Московской области, сейчас начало издавать тридцатитомник Солженицына. Произведения вашего знакомого идут в разрез с политикой России, из бюджета которой кормится это издательство, потому у меня не было бы даже в мыслях предлагать довольно часто мною критикуемый его восьмитомник этому издательству. Не называю его по фамилии, ибо и вы не назвали его. Вчера я рекомендовал стихи одного из авторов РП в ╚День поэзии╩, двух российских авторов рекомендовал в ╚Молодую гвардию╩ прошедшим летом. Они будут напечатаны. Это все пока рекомендации мои этого года талантливых авторов в печать. Рекомендовал было Эйснера в пару мест, но там ознакомились с характером моей дискуссии с ним на ДК, решили его рассказы не печатать. Я ругался, спорил, защищал Володю, но не я ведь редактор, меня не послушали. Очень сожалею, что поссорился с Фитцем, и его книга ╚Приключения русского немца в Германии╩ выйдет в издательстве ╚Голос╩ без моего предисловия, как мы ранее договаривались. Но ему теперь моих рекомендаций и не надо, он имеет теперь имя в России.

4: ╚Что он сам написал?╩

Написал-то много, но издал только, оказывается, 18 книг и выпустил в свет более 20 пьес, два документальных кинофильма. Есть книги тонкие, есть толстые. Но для дискуссии о Ремарке отношения не имеют ни романы мои, ни пьесы-сказки. Если вам интересно, то покопайтесь на РП (я во всем человек верный, не предаю, печатаю здесь все, что могу предложить для Интернета) или на моем личном сайте: Он пока до ума не доведен, стал бестолковым, надо ему придать более благообразный вид, но все некогда, да и неловко перед веб-мастером всегда загружать его работой. Так что посмотрите мой хаос там, авось и сами разберетесь, что я за писатель. По Аргошиным критериям я вообще не умею писать, по мнению правления СП РФ я что-то да стою. В Казахстане фото мое в двух музеях висит, а дома я, оставшись на пенсии, работаю кухаркой. И мне нравится кормить моих близких моей стряпней. И им кажется, что готовлю я вкусно. А в остальное время шалю на ДК. Уж больно серьезные здесь люди попадаются, прямо больные манией величия. Я их и дразню.

269909  2006-11-20 15:14:57
НН
- Куклину - Hallo, Валерий. Не будьте тоже слишком категоричны признак тех училок, которых Вы хорошо описали. Сходите, поговорите, съездите, почитайте не только предисловия... А интернет не всегда самая правдивая информация и,конечно, не источник знаний. Я только хотел дать Вам понять, что не надо идти на поводу у сионистов и приобщать всех великих людей к евреям. Национальность по матери - их главное оружие, их стртегия и тактика во всем мире. Правило у них всех хорошенких евреек подсовываем всем знаменистям. Кто не переспал с хорошенькой еврейкой? Разве только предки Высоцкого, если верить ╚если кто-то есть во мне, то и тот татарин╩. Всему правительству России с времен небезывестного Ленина подкладывались еврейки, особенно, когда и мужики в Кремле того были... Вот и получается дети Томаса Манна или Катаева евреи, заодно и сами. Почему-то ни одна нация, ни русская, ни немецкая или французская, не заботится так шибко о национальной принадлежности, только евреи. Чтобы Вы не начали мне доказывать обратное про Катаева - дед у него был попом, но жена еврейка, да и зять оказался редактором еврейской газеты, в редколлегии которой был и Эренбург. На памятку - когда началась чистка, уцелел только Эренбург. Именно он один! Известно, по каким причинам. Когда же ╚еврейскиий╩ писатель Катаев написал под занавес правду (Уже написан Вертер), как на него эти ребятки набросились! Но поздно. Помер. Не хотел, чтобы при его жизни началась эта вагханалия. И не надо мне напоминать теперь о Петрове. Для справки: Фейхвангер возглавлял во время войны еврейский комитет помощи беженцам, поддерживаемых евр. банкирами и правительством огромными суммами. Ремарку не помогли. И приехал он в Швейцарию толко после войны и доживал дочкой Чаплина, которая недавно была в Берлине. А перебрался он в Америку из Парижа во время войны... С приветом.

269912  2006-11-20 16:18:40
Фитц - Куклину, Эйснеру и Липунову
- Валера, не имея твоего нового электронного адреса (письма отправленные по тому, что есть у меня возвращаются) пишу тебе через ДК. С тобой я себя в ссоре не считаю. Как писателя всегда тебя высоко ценил и продолжаю ценить, но вот с рядом твоих утверждений и суждений был и остаюсь несогласен. Порой, категорически. Постараюсь это обосновать в новой книжке за которую засел. Искренне желаю тебе здоровья. Всего остального у тебя в достатке. Теперь к Володе Эйснеру. Я прочел, что ты намереваешься издать книгу в России. Рекомендую обратиться к Петру Алешкину (кстати, он также друг не только мой и Куклина, а еще доброй сотни писателей и литераторов). Его координаты: aleshkin@list.ru Тел. в Москве: 007 495 625 44 61. Сегодня я с ним говорил по телефону и сказал, что ты в принципе можешь к нему, т. е. в "ГОЛОС-ПРЕСС", обратиться. И, наконец, к главному редактору РП. Хороший, Владимир Михайлович, журнал Вы делаете. Даже очень хороший. Искренне жаль, что нет бумажной версии, а также книжного издательсва. Убежден, многие Ваши авторы с удовольствием стали бы у Вас издаваться. Что же касается системы продажи-распространения книг, то ее можно было бы наладить. Если возникнет идея создать издательство, сообщите. Думаю, не я один подскажут Вам как лучше и эффективнее реализовывать продукцию. К сожалению, уважемые Валерий, Владимир и Владимир Михайлович, ответить на письма, если Вы вдруг их отправите, до Нового года не смогу, так как вынужден полностью сконцентрироваться на делах своей фирмы. О фирме не рассказываю, ибо от писательско-журналистских дел она бесконечна далека. Но тем не мение является главной кормилицей. Да, и так как это мое письмо прочтут многие, всем намеревающимся издать книгу в Москве, рекомендую обратиться к Алешкину Петру Федоровичу. Он человек широкой души. Только что издал книгу Бориса Рацера. Хорошо издал. А кроме того, как сказал мне сам автор, книжка эта хорошо продается. Не унывайте и больше улыбайтесь, А.Ф.

269918  2006-11-20 19:41:18
НН-у
- Спасибо. После тюрьмы отвечу Валерий

269920  2006-11-20 21:40:24
HH
- Не застревайте там, чего это она Вам приглянулась?

269921  2006-11-20 23:27:29
HH
- Спасибо за интервью. Давно не брал.

269926  2006-11-21 11:09:36
6 дней до Моабита
- Неизвестному недоброжелателю моему.

Ангеле Божий, хранителю мой святый, сохрани мя от всякаго искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога моего, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе своем и достойна покажет мя, раба, Своея благости. Аминь

Текст сей я слямзил у уважаемого мною АВД. В дорогу беру в преславный град Гейдельберг. Дело в том, что в Шаритэ и в Бухе в биохимических лабораториях меня подняли на смех с предложенной вами идеей проверки моих исторических корней по анализу крови. Но вы мне предложили смотаться в Гейдельберг, я туда и попрусь, А заодно заскочу в Геттинген, где тоже есть прекрасный и древний университет со студентами-хохмачами. Так что ждите явления прямого потомка великого Фридриха Великого, а то и самого рыжебородого Фридриха Барбароссы, дорогие товарищи-спорщики.

С приветом всем, Валерий Куклин

269966  2006-11-25 15:04:20
ПРослезавтра в Моабит
- Дорогой НН. Вернулся я из поездки интересной. Прочитало ваше интересное замечание:

Вашего пустового словоизлияния по поводу пустого, далекого от литературы, рассказа ╚дГ╩. Серьезный человек не стал бы серьезно бросать бисер... и на глупой основе филосовствовать всерьез.

Я человек не серьезный. Потому как согласен с Евгением Шварцем, заявившим устами Волшебника: ╚Все глупости на земле делаются с самыми серьезными лицами╩. И совсем не умный в обывательском понимании этого слова, ибо: отчего же тогда я бедный? А потому, что никогда не своровал ни пылинки, а чтобы быть богатым, надо непременно воровать и быть своим среди воров. Воровство занятие серьезное. Если быв я не бросал всю жизнь бисер, как вы изволили заметить, то имел бы голливудские гонорары, а они криминальные, ибо голливудский бизнес самая сейчас мощная машина по отмыванию денег всевозможных мафий. Я писал об этом в романе ╚Истинная власть╩ - последнем в сексталогии ╚России блудные сыны╩. Здесь на сайте он есть, можете купить его и в бумажном виде на ОЗОН. Ру. Это серьезный роман, если вам так хочется серьезности.

А на ДК я, повторяю, шалю. Бужу эмоции. И проверяю характеры. К сожалению, практически всегда предугадываю ходы оппонентов и их возражения. Исключения довольно редки. Их носителей я и уважаю, и бываю с ними серьезен. Ваше стремление закрепить за Ремарком именно немецкую национальность поначалу показалось мне потешным, потому я стал возражать вам априори. Потом вы подключили вторую сигнальную систему и стали мне милы. Мне, признаться, наплевать на то, немец ли Ремарк, еврей ли. Куда интересней в нем то, что, будучи писателем планетарного масштаба при жизни, он остается интересным и много лет после смерти даже тем читателям, которым наплевать на то, как жила Германия между двумя мировыми войнами. Те женщины, диалог которых я процитировал вам в качестве свидетелей происхождения фамилии Ремарк, книги писателя этого читали это самое главное. Очень многих значительных писателей недавнего прошлого уже перестали читать вот, что страшно. Вместо великой литературы везде подсовывают молодежи суррогаты и делают это намеренно с целью дебилизации представителей европейских наций.С помощью школьных и вузовских программ, телевидения и СМИ. Это уже я серьезно. Вы пишете:

Можно и простить некоторые Ваши вольности, но лучше было бы, если Вы их сами не позволяли.

Кому лучше? Уверен, что не мне. Кому неинтересно и неважно, путь не читают. Если им важно и интересно, то значит, что лучше мне продолжать это дразнение красной тряпкой дикого быка. Пока не надоест мне или руководству РП, которые просто выкинут очередной мой пассаж и я пойму: хватит.

269978  2006-11-26 17:05:49
НН
- Куклину ОК, вы меня убедили валять Ваньку никому не возбраняется. На здоровье. Интересно и нужно. Только не надо только под смешочки евреи- (лучше: Еврепид изировать) всю мировую культуру, включая и поэзию немцев итд. Не гоже для русского писателя, ученика Антонова. К имени Антонова автоматически добавляются Казаков, Распутин, Астафьев, Солоухин, Леонов и др. Получилось, что даже внучки Толстого стали еврейками, так как деточки были помешаны на еврейской революции, от которой, понятно, потом бежали и, понятно, кой-кто переспал с власть имущими, коими были, понятно, не совсем Еврипид. По еврейскому правилу дети Толстого должны быть немцами по матери. Но разве это дело нормальной нации (как немецкой) заниматься этой ерундистикой? Исключая, конечно, нации ╚обиженной, но избранной╩. А так с приветом.

269981  2006-11-26 18:55:20
НН-у от Куклина
- Вы знаете, я, наверное, уже наелся этой темой по горло. Оно ведь всегда было на Руси: евреи- персонажи для анекдотов и одновременно доктора, к которым обращались за помощью анекдотчики в трудное время, аптекари, часовщики. До ВОс революции были даже евреи-грузчики. К примеру, дедушка великого кинорежиссера-документалиста Романа Лазаревича Кармена, породивший замечательного писателя, который, на мой взгляд, куда сильнее и значительней прозаик, чем Исаак Бабель, писавший о той же еврейской Одессе с восхищением именно бандитами. Лазарь Кармен писал о портовых рабочих и рыбаках, не связанных с малинами и с откровенной сволочью Беней Криком. Жаль, что СССР порушили именно евреи. Но ведь у других и не поднялась бы рука на Родину-мать. Говорят, что у евреев в шесть раз больше всех положительных и отрицательных качеств, чем у представителей всего прочего человечества. И изобретают они больше, и с ума сходят чаще в шесть раз, а в разбойниках их больше в шесть раз, и в числе людей талантливых. Может быть Но вот нерасчетливых среди них я не встречал, тем более нерасчетливых вшестеро в сравнении с простодырыми русскими или белорусами. Порой долго не понимаешь, отчего человек мил, хоть и еврей, как было со мной в отношении одного в этом рассказе упомянутого друга, а потом вдруг неожиданно открывается его корысть, на сердце становится больно-больно. А он и не понимает: чего переживаешь-то? Было, мол, да быльем проросло, не бери в голову, не переживай, живи просто. А вот у славян не бывает так все просто: сидит занозой в сердце не обида даже, а чувство незаслуженной опоганненности. Оттого и всплывает эта тема то там, но тут. Но не специально. Слишком мелка тема, чтобы посвящать ей жизнь. Потому замолкаю. Не обижайтесь. Я уже, кажется, все сказал. Валерий Куклин

269983  2006-11-26 20:02:38
НН
- Куклину - ОК, я с вами согласен, закончим тягомотину.

270654  2007-01-10 18:10:21
Валерий Куклин
- Анфиса - Валерию Куклину с уважением и почтением. Здраствуйте! Рада признать, что несмотря на ваш суровый характер, а также любовь к острому слову, ваше прекрасное произведение "Великая смута" было для глухого человека черезвычайно интересно. Я люблю читать историческое... Но правда ли всё то, что вы описали? Если правда - поклн до самой Земли!

Спасибо на добром слове, Анфиса. Что вы подразумеваете под словом правда? Роман исторический, фактография взята из летописей и всякого рода архивных документов, мемуаров всего лишь шести авторов и ряда хроник, а также исследований профессиональных ученых. За 28 лет работы над романом менялась много раз концепция в связи с появлением тех или иных фактов, неизвестных ранее мне, а то и ученым. Вполне возможно, что завтра в каком-нибудь задрипанном архиве обнаружат документ, который полностью перечяеркнет и мою последнюю концепцию. Например, сейчас мне известно о пятидесятиэкземплярной работе бывшего доцента Астраханского пединститута, касающуюся периода нахождения Заруцкого с Манриной Мнишек в Астрахани в 1613-1614 годах. Не могу найти даже через Ленинку и через знакомых в Астрахани. А ленинградцы ксерокопию свою выслать мне жмотятся. Я как раз сейчас дошел до того момента, когда доблестные казаки русские прОдают Заруцкого князю Прозоровскому. Но вы дочитали здесь только до расцвета тушинсковоровского периода смуты. Возморжно, мне разрешат послать на РП еще одно продолжение - хотя бы три-четыре главы начатого здесь пятого тома. А вот с книжным вариантом этого романа тянут издатели. Как только книги появится, я сообщу. Пока что советую поискать журнал "Сибирские огни", там в восьми номерах опублимкованы первые четыре тома хроники.

Еще раз спасибо большое за внимание к этому главному в моей жизни произведению. Валерий

Пост скриптуум. Отчего же вы называете себюя глухой? В прямом или символическом смысле?

272224  2007-03-15 13:52:38
Валерий Куклин
- Желающим прочитать приличные две статьи замечательного литературного критика В. Яранцева о первых двух томах настоящей эпопеи:

http://www.pereplet.ru/text/yarancev10oct05.html

282551  2008-07-03 21:09:00
Критик
- Гениально!

289032  2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
- "Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам. И пусть злопыхатели бубнят, что льщу. Не льщу. Признаюсь в любви к Вашему творчеству. Глубокому, очень тщательному, богатому и обобщенческой способностью, и нежной чувствительностью к детали. Я доверяю Вам, как читатель. Знаю, что Вы перелопачиваете уйму материала, прежде, чем выдвигаете гипотезу исторического события. Счастья Вам, здоровья и способности творить дальше. Прояснять белые пятна, вдыхая в них жизнь и энергию Вашего горячего сердца. Буду ждать продолжения.

289302  2009-08-08 13:38:09
Алла Попова /avtori/popova.html
- 289032 = 2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
"Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам.


Ошибаетесь, Валерий Васильевич, здесь есть читатели!
Напрасно Вы не замечаете таких серьёзных, вдумчивых и талантливых читателей. Для профессионала это непростительно.

Желаю Вам в дальнейшем более трезвого взгляда на ситуацию. А Ваш дар комического, напрасно выплеснутый в этой, мягко говоря, сомнительной дискуссии, больше пригодился бы для Вашего "Поломайкина". К сожалению, в "Поломайкине" нет такого же удачного авторского перевоплощения, и там не смешно. Удачи Вам!

289890  2009-09-15 13:31:28
Валерий Куклин
- На сайте "СУНДУЧОК СОКРОВИЩ" (Украина) начата переопубликация романа-хроники "Великая смута". Первый том "Измена боярская" желающие могут прочситать в роскошном оформлении на следующей странице:

http://www.tamimc.info/index.php/smuta

В течение ближайшщей недели второй том "Именем царя Димитрия" будет также опубликован. Приятного чтения. Валекрий Куклин

293078  2010-06-01 18:07:18
Александр Медведев
- Роман читаю отрывками, понемногу - физически не могу читать (верней, могу, но с трудом) больiие тексты с монитора. Крепко, сильно. Автор богато вооружен всем необходимым инструментарием. Кстати. Проiу В.В. Куклина откликнутья на мою просьбу о помощи. Нужны материалы о 1861 годе - отмене крепостного права.Надо мне знать, как встетила Москва тот год, картинки народного быта. Вероятно, был великий загул. Надо бы об этом почитать. Моя почта antantam@rambler.ru Спасибо

293364  2010-07-20 08:22:27
Alec http://www.liveinternet.ru/users/sauth_park/post130795951/
- - Молодец, Куклин. Хороший писатель,

293551  2010-08-28 11:56:36
Сундучок - сайт сокровищ http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta
- Валерий Куклин на сайте "Сундучок сокровищ" и его роман "Великая смута" http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta

294160  2010-10-17 18:27:01
Yuli http://sites.google.com/site/idombr/
- История - это расследование коллективного преступления, а не подмостки для скоморохов.

294410  2010-11-02 21:03:33
Марина Ершова - Валерию Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Утратила Ваш адрес. Буду в Берлине с 4 ноября 2010 года по 6 ноября в отеле "Адлон Кемпински". Позвоните туда мне, может повидаемся?! Марина Ершова

294605  2010-11-12 21:39:55
юра
- зря и.м.заруцкий убил м.а.молчанова в1610г.ведь последний исчез в1611г.кто-то пишет убит во время мартовского восстания.но голословно.пишут-в сентябре1611г.уже мёртв.не ясно.в романе можно всё.дюма и его благородные герои.он их облагородил на бумаге.сенкевич облагородил на бумаге володыевского. а настоящего полководца богуна опустил.на бумаге.надо русским тоже своих не унижать.в 1 ополчении под москвой в 1611г.было шесть тысяч воинов.это ляпунов сообщил шведам.так у скрынникова.рубец-мосальский исчез феврале1611г.он и молчанов сторонники лжедмитриев и связаны убийством фёдора борисовича.оба умные.оценили ситуцию и решили играть против оккупантов.по новому летописцу умерли злою смертью.тайно отравлены.предлагаю в романе погубить их руками ляхов.и власьева.русские историки должны иницианировать перед руководством россии идею установки памятника вождям 1 ополчения1611г.ляпунову-50.трубецкому и заруцкому-по 30лет.они заслужили.ведь скоро 2011г.

294644  2010-11-17 13:20:11
юра.
- отчество князя василия рубца-мосальского-михайлович.а фёдоровичем звали князя василия александрова-мосальского.историки широкорад и тарас писали о рубце вместо александрова в битве на вырке1607г.надо внимательно проработать р.г.скрынникова иван болотников.скрынников и тюменцев дают отличный документальный скелет для романа.все в случае с болотниковым ограничиваются смирновым и отнимают у рубца-мосальского 4 года жизни.художественые романы можно исправлять и дополнять.историки постянно ищут и находят новые документы.этот процесс бесконечен.

295437  2011-03-02 21:36:20
Ершова-Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Прочитала продолжение 2011 года. Оно мне показалось каким-то особенным. Стилистика этой части мне ближе. И образы яснее и полнокровнее для меня. Я не очень люблю батальные полотна. А здесь яркие фигуры. Или это я вчиталась окончательно. Авторская позиция более отстраненная. И это мне симпатично. Уровень обобщения в образе Елены потрясает. И одновременно очень точная психология в этом же образе выписана тщательно, даже скрупулезно. С радостью буду ждать продолжения о Михаиле. По-прежнему доверяю Вашему слову и знанию исторических источников.

297851  2011-12-07 20:29:48
Алла Попова /avtori/popova.html
- Уважаемый Валерий Васильевич, с Днём Рождения Вас!
Здоровья Вам, добрых друзей и добрых идей, семейного благополучия, удачи и радости.

297860  2011-12-08 01:44:47
Валерий Васильевич Куклин
- Алла Олеговна, спасибо. Тут пришло от вас письмо по фэйсбуку, но я его стер, не прочитав. НЕ ЖЕЛАЮ засвечиватьяс в том сайте, я там вообще ничего ни у кого не читаю. Блажь такая у меня. Или придурь - не знаю. Мы мне по-старинке, по е-майлу, письмо напишите - я тотчас откликнусь. Или вот так. Кстати, день рождения у меня восьмого, а не седьмого. Но приятно услышать поздравления раньше. Вы ПЕРВОЙ поздравили меня. Это умиляет.

А что еще сказать в ответ, я и не знаю. Вот если бы вы сказали гадость - я бы разродился огромным письмом в ответ. Но от вас дождешься разве пакости? Вы - женщина добрая, да и бабушка, судя по всему, замечательная, Как моя жена. Она тоже все крутится вокруг внучки. Аж завидки берут. Привет Вадиму, вашим детям и внукам. Желаю вам всем здоровья, счастья и семейного благополучия. ну, и денег достаточно для жизни, совместных походов в театры и в кино. У вас еще театр Образцова окончательно не захирел? Что-то ничего не слышно о его премьерах, не бывает он и на гастроялх в Берлине. А ведь это - чудо из чудес было, порождение сугубо советской власти. Я тут купил набор кукол-перчаток по немецкому кукольному театру о Каспере. Внучка была ошеломлена. Так что начал лепку других рож,а жена стала шить платья новым куклам побольше размером - чтобы влезала моя лапа. А кулиса осталась со старого моего театра. Вот такой у меня праздник. Еще раз вам спасибо. Валерий

297869  2011-12-08 15:14:46
doctor Chazov http://vadimchazov.narod.ru
- Дорогие друзья.
Всем здоровья, улыбок и мягкой, сухой зимы на Евразийских просторах.
Театр Сергея Владимировича Образцова просто замечателен. Там открылись классы для школьников всех возрастов. Появились интересные Кукольники.
На станции метро "Воробьёвы горы" (чтобы никого не обидеть - "Ленинские горы") в стеклянных вращающихся витринах удивительная выставка кукол театра, от "Чингис Хана" до "неандертальцев".
А гастроли - гастроли будут, а у нас пока вполне прилично проходят "Пятничные вечера", без исторических аллюзий, но с чаепитием.
С поклоном, Ваш Вадим.

297870  2011-12-08 18:25:08
Курдюм
- Простите, за обширную цитату из Валентина Фалина. Впрочем, бдительный цензор в случае чего её вырежет. Итак, цитата: Предисловие:

Уважаемые скептики и просто те читатели, которые мне не поверят, я обращаюсь к Вам. Не знаю как в условиях Интернета мне доказать вам правдивость своих слов, но я клянусь, что всё, что написано ниже в моей статье чистая правда. Все диалоги воспроизведены с абсолютной точностью и с максимально возможной передачей чувств и эмоций. Я сам до сих пор не верил что такое бывает... Сам в шоке!

У меня на работе есть личный помощник. Это девочка Настя. В отличие от меня, Настя москвичка. Ей двадцать два года. Она учится на последнем курсе юридического института. Следующим летом ей писать диплом и сдавать <<госы>>. Без пяти минут дипломированный специалист.

Надо сказать, что работает Настя хорошо и меня почти не подводит. Ну так... Если только мелочи какие-нибудь.

Кроме всего прочего, Настёна является обладательницей прекрасной внешности. Рост: 167-168. Вес: примерно 62-64 кг. Волосы русые, шикарные - коса до пояса. Огромные зелёные глаза. Пухлые губки, милая улыбка. Ножки длинные и стройные. Высокая крупная и, наверняка, упругая грудь. (Не трогал если честно) Плоский животик. Осиная талия. Ну, короче, девочка <<ах!>>. Я сам себе завидую.

Поехали мы вчера с Настей к нашим партнёрам. Я у них ни разу не был, а Настя заезжала пару раз и вызвалась меня проводить. Добирались на метро. И вот, когда мы поднимались на эскалаторе наверх к выходу с Таганской кольцевой, Настя задаёт мне свой первый вопрос:

- Ой... И нафига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело! Алексей Николаевич, зачем же так глубоко закапываться?

- Ну, видишь ли, Настя, - отвечаю я - у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт и как бомбоубежище.

Настюша недоверчиво ухмыльнулась.

- Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?

- Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили...

- Кто?!

Тут, честно говоря, я немного опешил. Мне ещё подумалось: <<Прикалывается!>> Но в Настиных зелёных глазах-озёрах плескалась вся гамма чувств. Недоумение, негодование, недоверие.... Вот только иронии и сарказма там точно не было. Её мимика, как бы говорила: <<Дядя, ты гонишь!>>

- Ну как... Гм... хм... - замялся я на секунду - немцы бомбили Москву... Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы...

- Зачем!?

А, действительно. Зачем? <<Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы!>> Я чувствовал себя как отчим, который на третьем десятке рассказал своей дочери, что взял её из детдома... <<Па-а-па! Я что, не род-на-а-а-я-я!!!>>

А между тем Настя продолжала:

- Они нас что, уничтожить хотели?!

- Ну, как бы, да... - хе-хе, а что ещё скажешь?

- Вот сволочи!!!

- Да.... Ужжж!

Мир для Настёны неумолимо переворачивался сегодня своей другой, загадочной стороной. Надо отдать ей должное. Воспринимала она это стойко и даже делала попытки быстрее сорвать с этой неизведанной стороны завесу тайны.

- И что... все люди прятались от бомбёжек в метро?

- Ну, не все... Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился...

- И в метро бомбы не попадали?

- Нет...

- А зачем они бомбы тогда бросали?

- Не понял....

- Ну, в смысле, вместо того, чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли...

Описать свой шок я всё равно не смогу. Даже пытаться не буду.

- Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты... Их сюда не пропустили просто!

- А-а-а-а... Ну да, понятно - Настя серьёзно и рассудительно покачала своей гривой.

Нет, она что, поверила?! А кто тебя просил шутить в таких серьёзных вопросах?! Надо исправлять ситуацию! И, быстро!

- Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.

Настя просветлела лицом.

- Молодцы наши, да?

- Ага - говорю - реально красавчеги!!!

- А как же тут, в метро, люди жили?

- Ну не очень, конечно, хорошо... Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли...

- Не поняла... - вскинулась Настя - а как же поезда тогда ходили?

- Ну, бомбёжки были, в основном, ночью и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда...

- Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить - негодовала Настёна - это же громко! Как спать-то?!!

- Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени...

- Тогда понятно...

Мы уже давно шли поверху. Обошли театр <<На Таганке>>, который для Насти был <<вон тем красным домом>> и спускались по Земляному валу в сторону Яузы. А я всё не мог поверить, что этот разговор происходит наяву. Какой ужас! Настя... В этой прекрасной головке нет ВООБЩЕ НИЧЕГО!!! Такого не может быть!

- Мы пришли! - Настя оборвала мои тягостные мысли.

- Ну, Слава Богу!

На обратном пути до метро, я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем. Но, тем ни менее, опять нарвался...

- В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить - мечтала Настя.

- А куда именно?

- Ну, куда-нибудь к морю...

- Так в Литву, Эстонию или Латвию? - уточняю я вопрос.

- ???

Похоже, придётся объяснять суть вопроса детальнее.

- Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?

- Класс! А я думала это одна страна - Прибалтика!

Вот так вот. Одна страна. Страна <<Лимония>>, Страна - <<Прибалтика>>, <<Страна Озз>>... Какая, нафиг, разница!

- Я туда, где море есть - продолжила мысль Настя.

- Во всех трёх есть...

- Вот блин! Вот как теперь выбирать?

- Ну, не знаю...

- А вы были в Прибалтике?

- Был... В Эстонии.

- Ну и как? Визу хлопотно оформлять?

- Я был там ещё при Советском союзе... тогда мы были одной страной.

Рядом со мной повисла недоумённая пауза. Настя даже остановилась и отстала от меня. Догоняя, она почти прокричала:

- Как это <<одной страной>>?!

- Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!

- Обалдеть! - только и смогла промолвить Настёна

Я же тем временем продолжал бомбить её чистый разум фактами:

- Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!

- Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!

- Они самые...

Мне уже стало интересно. А есть ли дно в этой глубине незнания? Есть ли предел на этих белых полях, которые сплошь покрывали мозги моей помощницы? Раньше я думал, что те, кто говорят о том, что молодёжь тупеет на глазах, здорово сгущают краски. Да моя Настя, это, наверное, идеальный овощ, взращенный по методике Фурсенко. Опытный образец. Прототип человека нового поколения. Да такое даже Задорнову в страшном сне присниться не могло...

- Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!

- Да, знаю... Был какой-то СССР.... Потом развалился. Ну, я же не знала, что от него столько земли отвалилось...

Не знаю, много ли ещё шокирующей информации получила бы Настя в этот день, но, к счастью, мы добрели до метро, где и расстались. Настя поехала в налоговую, а я в офис. Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять - двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...

297871  2011-12-08 20:19:28
AVD
- Неувязочка получается. Валентин Фалин - 1926 года рождения. Не мог он смотреть на молодежь, которая "на 10-12 лет младше его" и предполагать, что это овощи. Неувязочка.

297872  2011-12-09 01:38:05
Валерий Васильевич Куклин
- К АВД

Насчет Фалина... У него такого рода "неувязочек" великая уйма. То есть фактически он почти всегда выдумывает якобы на самом деле случившиеся истории. Если это - тот Фалин, который в ЦК работал, посты занимал, то и дело по сей день из ящика умничает. Хотя есть вероятность, что его окружают именно такого рода недоделки, каковой является эта дамочка. Они ведь там - в эмпиреях - живут вне времени и вне страны, вне народа, сами по себе, судят обо всем пол собственным придумкам, которые тут же выдают за истину в первой инстанции. Типичный случай чиновничей шизофрении, так сказать.

За ссылку на "Паямть" спасибо. Я, в отличие от вас, просто пеерводу материал в дос-фйормат, а потом отпечатываю на бумагу. Большой фыайл получается, конечно, бумаги уходит много. Но - переплетешь, отложишь, книга готова, можно и знакомым, друзья дать почитать, можно самому при случае вернуться. К тому же люблю шорох бумаги под пальцами. А элекетронной книгой стал сын быловаться. Я посмотрел - ничего, читается в форнмате ПДФ колонтитутлом в 18. Только получается, что бумажная кнгига в 300 страниц там тя\нет на все 700. Тоже почему-то раздбюражает. Словом еще раз спасибо. Валерий

299180  2012-02-07 15:55:32
Ершова - Куклину
- Валерий Васильевич! Я не историк, не искусствовед, а просто читатель. Спасибо Вам за труд ощутить, осознать такую важную веху в Российской истории. Трудно сейчас обозреть весь роман, еще надо читать.

Но послевкусие осталось печальное и трепетное.

"Найди слова для своей печали, и ты полюбишь ее". (Оскар Уйальд)

Я бы перефразировала немного парадоксально, после прочтения Вашего романа: "Найди слова для своей печали, и ты полюбишь жизнь..."

Еще раз - спасибо от читателя.

299281  2012-02-10 15:23:17
Валерий Куклин
- ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Меня в Интернете не раз спрашивали: зачем вы, Валерий Васильевич, так часто вступаете в споры с людьми заведомо невежественными и безнравственными? Советовали просто не обращать внимания на клинические случаи типа Лориды-Ларисы Брынзнюк-Рихтер, на примитивных завистников типа Германа Сергея Эдуардовича, на лишенного морали Нихаласа Васильевича (Айзека, Исаака, Николая) Вернера (Новикова, Асимова) и так далее. Я отмалчивался. Теперь пришла пора ответить и объясниться не только с перечисленными ничтожествами в моих глазах, но и с людьми нормальными и даже порядочными.

В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость. Но судьбе было угодно подарить мне жизнь на территории, где государственным языком был русский, а меня облечь тяготой существования в качестве соответственно русского писателя. Поэтому я всю жизнь искал в людском дерьме, меня окружающем, настоящих людей, рядом с которыми мне приходилось жить. Это в науках всяких зовется мизантропией, произносясь с долей презрения. Но уж каков есть... Практически 90 процентов друзей моих предавали нашу дружбу, но наличие десяти процентов верных давало мне право почитать не всех своих сограждан негодяями и трусами. Для того, чтобы завершить сво титаническую, отнявшую у меня более тридати лет жизни, работу над романом "Великая смута" я был вынужден в период 1990-х годов принять решение о выезде за границу, то бишь в страну-убийцу моей Родины Германию, где меня вылечили от смертельной болезни и дали возможность прозябать в относительной сытости, дабы я с поставленной перед самим собой здачей справился.

Теперь роман мой завершен. Я могу сказать, что огромную, едва ли не решающую, помощь в написании оного на последнем десяилетнем этапе оказал мне сайт МГУ имени М. Ломоносова "Русский переплет" и существующий при нем "Дискуссионный клуб", где при всей нервозности атмосферы и при обилии посещаемости форума лицами агрессивными и психически нездоровыми, я встретил немало людей интеллигентных, чистых душой, умных и красивых внутренне, поддержавших меня в моем нелегком деле вольно. а порой и вопреки своему страстному желанию мне навредить. Заодно я использовал, признаюсь, "Дискуссионный Клуб" для разрешения ряда весьма важных для моего творчества и моего романа теоретических дискуссий, при анализе которых пытался отделить истинную ценность литературного слова от псевдолитературы, как таковой, заполнившей нынешний русскоязычный книжный рынок, кино-и телеэкраны. То есть в течение десяти лет я активно занимался анализом методик манипуляции обыденным сознанием масс, которые фактическии уничтожили мою Родину по имени СССР, не имещую, как я считаю, ничего общего с нынешним государством по имени РФ. Попутно выпустил две книги литературной критики о современном литературном процессе в русскоязычной среде и роман "Истинная власть", где методики манипуляции сознанием совграждан мною были обнародованы. Все эти книги стали учебниками в ряде ВУЗ-ов мира.

Для активизаии дискуссий я намеренно - через активиста русофобского движения бывших граждан СССР, ставших граданами Германии, бывшего глвного редактора республиканской комсомольской газеты Александар Фитца "перетащил" в "РП" и на "ДК" несколько его единомышленников. чтобы не быть голословным, а на их личном примере показать, что такое русскоязычная эмиграция, в том числе и литературная, какой она есть сейчас и каковой она была и во времена Набокова, Бунина и прочих беглецов из Советского Союза, внезапно признанных во время перестройки цветом и гордостью непременно русской нации. Мне думается, что своими криминального свойства и националистическими выходками и высказываниями русскоязычные эмигранты за прошедние десять лет на этих сайтах значительно изменили мнение пишущего по-русски люда об истинном лице своих предшественников. Ни Бунин, ни сотрудничвший с Гитлером Мережковский, ни многие другие не были в эмиграции собственно русскими писателями. Хотя бы потому, что не выступили в качесве литераторов в защиту СССР в 1941 гоу. Да и не написали ничего приличного, угодного мне, а не, например, Чубайсу.

Уверен, что большинство из читающих эти строки возмутятся моими словами, скажут, что наоборот - я бдто бы укрепил их мнение о том, что коммунист Шолохов, к примеру, худший писатель, чем антисоветсчик Бунин или там вялоротый Солженицин. Но. прошу поверить, философия истории развития наций, впервые оцененная и обобщенная на уровне науки великим немецким философом Гердером еще в 18 веке, говорит что прав все-таки я. Русскоязычные произведения литературы, соданные вне России, то есть в эмиграции, для того, чтобы дискредитировать русскую нацию на русском язке, обречены на забвение, ибо не могут породить великих литературных произведений изначально. Почему? Потому что они игнорируют общечеловеческие ценности и общечеловеческие проблемы по существу, существуют лишь в качестве биллетризированной публицистики низкого уровня осознания происходящих в русскоязычном обществе процессов. ВСЯ нынешняя русская литература молчит о Манежной плрщади, но уже начала кричать о шоу-парадах на площадях Болотной и на Поклонной горе. А ведь речь идет на самом деле о противостоянии какой-нибудь Рогожской заставы с Николиной горой. Никого из нынешних так называемых писателей не ужаснуло сообение о четырехкратном единоразовом повышении заработной платы сотрудникам полиции РФ. И примеров подобного рода - миллионы.

Так уж случилось, что читать по-русски следует только то, что написано о России до Октябрьской революции и в СССР. Всё написанное после прихода к власти криминального мира в 1985 голу автоматически перестает быть художественной литературой. Из всего прочитанного мною за последние 16 лет из произведений эмигрантов на русском языке я не встретил НИ ОДНОГО произведения, написанного кровью сердца и с болью за судьбу советскких народов, какие бы ничтожные они не были в период перестройки. Зато поносных слов в отношении противоположных наций встретил несчитанное множество. Исходя хотя бы из одной этой детали (а деталям равновеликим несть числа), могу с уверенностью теперь скаать, что современной зарубежноё литературы на русском языке нет и не может быть в принципе, есть лишь словесный мусор. Если таковая еще и осталась, то осталась она на территории так называемого Ближнего Зарубежья, да и то лишь в качестве вероятности, а не факта.

Никто из эмигрантов (да и в самой РФ), кроме меня в сатирическом романе "Снайпер призрака не видит", не отозвался на такое событие, как война России с Грузией, явившейся овеществлением грандиозного сдвига в сознании бывшего советского человека-интернационалиста, ставшего на сторону идеологии нацизма и пропагандистами криминаьного сознания. Практически все писатели как России, так и других стран, остались глухи к трагедии русского духа, для которого понятие "мирного сосуществования наций" было нормой, а теперь превратилось в ненормальность. И огромную роль в деле поворота мозгов нации в эту сорону сделали как раз-таки русскоязычные литераторы Дальнего Зарубежья, издававшиеся, как правило, за свой счет, но с прицелом на интерес к их творчеству не российского читателя, а западного издателя.

Потому, после зрелого размышления и осознания, что ничего более значительного, чем мой роман-хроника "Великая смута", повествущего о войне католического Запада против православной Руси, я больше вряд ли напишу, и понимания того, что без меня на самом деле в России умное и трезвое слово о состоянии страны сказать некому, все слишком заняты своими претензиями друг к другу и борьбой за кормушки, возвращаюсь на Родину. Нелегально. Потому что на Родине надо жить по велению души, а не по разрешени чиновников. Жить, чтобы бороться. А уж когда, где и как, зачем, почему и так далее - это мое личное дело.

299288  2012-02-10 19:01:22
Курдюм
- Валерий Васильевич пишет: "В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость". Ну что ж, как многократно отмечалось на форуме и как он сам сообщал в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене. Точнее, это его жена приволокла сюда силком. И обратно не выпускает.

299289  2012-02-10 19:08:12
Сергей Герман
- Курдюму.

...в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене...

5+. Я хохотался!

299290  2012-02-10 19:41:08
Курдюм
- - Герману

Уважаемый Сергей, мой совет: плюньте на Куклина. Не тратьте на него время и силы. Ему же, то есть Куклину, совет: заканчивайте, пожалуйста, беспрестанно лгать. Можно фантазировать, можно изображать себя чудо-богатырем, но вот так бессовестно врать и оскорблять, неприлично. Вы, Валерий Васильевич, действительно можете нарваться и получить крупные неприятности. Вам это надо?

299291  2012-02-10 20:23:50
Сергей Герман
- Курдюму.

Володя, я обязательно воспользуюсь твоим советом. Я плюну Кукле в лицо.

299292  2012-02-11 02:56:38
М.П. Нет.
- Браво Валерий Васильевич! Я так и чувствовал, что вы тут экспериментируете. Германа дразните и пр. Обмельчала , конечно, русская литература! А теперь еще и вы уедете окончательно на Родину в Германию. Сдается мне, что потому и обмельчала, что подвизались в ней чаще всего совсем не русские литераторы. Не зря родилась поговорка. "Что ни еврей, то великий русский писатель"! "Чукча не читатель, Чукча писатель.!" Да и не жили долго настоящие русские писатели.Есенин.., Рубцов..., да и Пушкин.., Лермонтов... Как в том анекдоте о соревнованиях по плаванию в Освенциме: "Тяжело плавать в серной кислоте." А уж в советское время и говорить нечего... А в наше время развелось столько болтунов, что тех, кому есть, что сказать уже никто и не слушает..., да и сказать не дают. Я Вас очень хорошо понимаю... и сочувствую Вашим переживаниям!

299303  2012-02-11 15:54:01
Валерий Куклин
- Курдюму

а где же ложь в моих словах? Разве герман не САМ похвалялся тут, что п собственной инициативе отыскал в среде русских поэтов русского националиста с нацистким душком, обозвал его именем своего конкурента на диплом РП Никитой Людвигом и накатал соответствующее письмо на поэта-инвалида в Генпрокуратуру РФ? это- факт.

299319  2012-02-12 06:07:12
All http://www.liveinternet.ru/users/pogrebnojalexandroff/
- В немецком наречии слово ╚медведь╩ мёд ведающий (нем. der Bären) обозначается тем же словом, что и нести (нем. bären), звучащее как ╚бирен╩ (нем. der Bär звучит как ╚бер╩) что-то вроде ╚несун╩ и похожее на славяно-русское... ╚берун╩ (с плавающей буквой i/e), которые в свою очередь созвучны в своей первоначальной части со словом ╚бир╩ (нем. bier, англ. beer) пиво, что можно сопоставить с русским термином ╚набрался, накачен или напоен пивом╩ (╚бир-ен╩): если сравнить несущего колоду мёда медведя и изрядно подвыпившего пива мужика, то в их походке и внешнем виде можно узреть очень много общего, сообщает А.Н.Погребной-Александров в своей Занимательной этимологии.

299323  2012-02-12 09:26:52
Геннадий Абатский skalot
- Два года службы в ГСВГ, позволили пересмотреть этимологию

слова БЕРЛИН! нем. der Bär - медведь...linn- Длинный

(МЕДВЕДИЦЕ) - in ( Для женского ведь Рода )- ...lin///Нen...

Неn . Абатский... (Там А и (умлаут))

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100