TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Роман с продолжением
16 июня 2009 года

Валерий Куклин

 

 

Голосовать с этой страницы!

В Е Л И К А Я С М У Т А

 

Предыдущее

Исторический роман-хроника

(продолжение двадцать третье)

 

7119 ГДЪ от С.М. 1610 год от Р.Х.

 

КАЛИКИ ПЕРЕХОЖИЕ И ОБЩИННЫЕ ДОМА

О том, как град Калуга давал прибежише второму Лжедмитрию в то время, когда Москвою правили поляки, а с другой стороны стояло под Смоленском войско короля Сигизмунда

 

1

 

- В наше время верить никому нельзя: ни отцу с матерью, ни даже жене с детьми - никому. Раньше, говорят, по-другому было. Но думаю, врут. Человеки издревле друг друга поедом ели. Священое Писание читал?.. А я вот читал. Ева, праматерь наша, отчего верна была Адаму? От того, что грешить было не с кем. А уж как Каин ухайдакал брата своего Авеля - так и пошло. Думаю, слукавили в Библии. Из-за бабы первое смертоубийство произошло. Все, что свершает человек, чем грешит - всему в начале баба есть. Там только Ева была - мать их, - так, стало быть, из-за нее. Адам ведь стар стал. А Ева еще в теле. А может из-за козы какой, из-за овцы. В старые времена времена-то назывался грех Содомский грехом иудейским. Вот, стало быть, Каин убил Авеля из-з козы - и пошло. Один Иов только во всем Писании и праведник. За что и поплатился. Уж Господь его и так, и эдак мучал и искушал - а Иов уперся, не грешит. Так всю жизнь и прострадал засранец. Чтобы было чем нас, грешных, попрекнуть. Господь Бог наш - он ведь лукавый. Как Потоп-то на людей наслать, он кого в спасенные выбрал? Ноя! Того самого, что с дочерьми своими спал. Стало быть, грехи блудодейства и кровосмешения - самые малые из остальных грехов. А может и не грехи это вовсе, а так - слабость одна... Ибо через слабость свою и грешит люд издревле. В любом деле прежде в корень надо смотреть, а уж потом выводы делать. И доверять потому никому нельзя. Зов плоти - он в человеке самый сильный. Любовь к Богу в сравнении с похотью - ничто. Коли хочешь какого человека в узду скрутить, ты его бабой примани, а бабу захочешь повязать - уди ее мужиком крепким. А после, как клюнет, тут ты его (или ее) и подсекай! Цари, князья, бояре - у всех, на добрую бабу глядя, торчком встает, разум мутит...

Так рассуждал большого роста, худой и мослатый мужчина лет сорока, одетый в добротную, хоть уже и порядком выцветшую шерстяной вязки рясу, обутый в тоже не новые, но хорошей кожи и с добрыми подметками сапоги, с новой черной камилавкой на голове. Лицом был он худ - из тех, что остаются аскетичными, сколько бы ни умяли они еды, сколь бы хорошо и мягко спали. Не густая, умеренно остриженнавя заступом борода слегка искрилась серебром у ушей и под носом, прикрывала узкий, почти беззубый рот его, изрыгающий богохульства и пошлости голосом размеренным и спокойным, как если бы говорил он про плохо убранные поля, раскинувшиеся вдоль дороги, по которой он шел, или про молчащий за ними беслистый, а потому черный лес.

Мелкий, колюче-холодный снежок сыпал на него со спутником и на застывшую грязь, скатываясь в тележные колеи, делая дорогу полосатой, корябующей черно-белое пятнистое поле подобием длинного, готового уж совсем зарубцеваться и исчезнуть шрама. Не сильный, но стойкиий ветер обсыпал рясу кощунствующего монаха и овчиный кожушок идущего с ним рядом малорослого, коротконогого, с почти не видимым из-под большой лохматой шапки лицом собеседника, ступающего лаптями широко, слушащего речь спутника спокойно, не перебивая ни согласием, ни протестом.

Собеседник монаха имел одну странность в теле: при малом росте тела ступни его были столь велики, что превосходили ступни высокорослого монаха. И следы обоих: огромные от лаптей, узкие от сапог и крохотные точки от корявых посохов - тянулись за ними, теряясь в по-зимнему лиловато-седой туманной дали.

- А сам что - без греха? - спросил вдруг маленький.

- Отчего ж? - пожал плечами монах. - Грешен. И буду грешить. Я до баб страсть как охоч! И они, паскуды, чуют это. Самое главное для баб - это, чтобы мужик смелым с ними был. Иная корежтся: "Не хочу!" - кричит. А добрался до сокровенного - там хоть выжимай, до того не терпится ей. И как приголубишь хорошенько - она тебе про все выложит: то, что тайной было и ее, и других. Ибо глаз у баб зорче мужского, зрит в корень, примечает то, чего иной мужик даже если в упор смотрит, не видит. Только тяжко ей узнанное в себе хоронить - вот и распахивает свой поганый рот. А уж тому, кто приголубил ее, выскажет такое, чего и сама себе признаться ранее не могла. Так что мужик да баба - это как плуг и поле... - повел рукой вокруг себя, словно пытаясь объять скошенную и перевороченную сохой под зиму ниву. - Хорошо вспахал плугом - получил добрый урожай. А что про долг там супружеский, про венчание перед Богом говорят - это все для детишек, для сказок их. Веры никто из людей не достоин, все друг друга предают либо продают. И мужики, и бабы. Только надо всегда знать: почем ныне цены на человеков? Чтобы не прогадать.

- И сам продашься?

- Отчего ж нет? Найдется хороший покупатель - почему же не продаться? Я, дорогой мой, тем всегда и жив был, что верно для себя хозяина находил. Поначалу, как ты, в холопах юдоль влачил. Продал князю Прозоровскому себя за пять мешков жита. При Годунове дело было. Голодали тогда в Замосковье, мерли, как мухи. По тем временам человек и мешка жита не стоил, а меня князь за пять взял. Потому как то самое, что тебе сейчас говорю, я и ему ляпнул. Прямо в глаза. Потешился князь, да молвил: "Будешь при мне шутом. А чтобы не сдох, возьми пять мешков жита на прокорм. Да смотри - чтобы не украли. Больше не дам. Сдохнешь - мне убыток". А я три месяца спустя к нему и заявись: "Украли, мол, твоих пять мешков жита, князь. Буду теперь помирать, а ты убыток терпеть". Он - на дыбки: "Как так? - кричит, - Кто посмел?" "Не знаю, - говорю, - князь. Только, коли прикажешь - найду". "Так отыщи!" Я и отыскал. И получил за то шубу с княжеского плеча. А знаешь как это я?

- Откуда мне знать?

- Правильно, не знаешь. Мне ведь те пять мешков нужны были только чтобы на княжеский двор попасть да на глаза самому князю явиться. Мешка зерна по тем временам за меня было довольно, а я два раза по пять запросил. Вот меня к Прозоровскому и привели. А я ему - про то, что грехи наши тяжкие - вовсе и не грехи, если на них смотреть по Священному Писанию, а даже и достоинства. Со смешками сказал, весело. Потешил князя. И стал ему люб. И не крали у меня ничего. Просто за три месяца, что я у князя прожил, облюбил я дворовых девок штук с десяток. Все-то у них повыведал: про то, как князь прежде жил, от кого обиды имел, кого любит, кого терпит лишь. Узнал, что ключарь его не в милости у князя: с малых лет старик был при молодых княжатах в няньках, порол по праву, учил на коне скакать, с саблей обращаться. Но главное все-таки - это порол за провинность всякую. Старый-то Прозоровский волю ему дал полную детей наказывать, вот дядька себя и тешил. А как старик умер, молодой князь боярином стал, то с разу дядьку в ключари перевел. Верным почитал его новый князь, но!.. Помнил порево свое, обиду в душе держал. Вот тут я кстати и оказался.

- Погубил старика? - спросил спутник монаха.

- Погубил, - согласился тот. - Дочка ключарская поведала мне, что у папаши ее есть тайная комната в Палатах княжеских. А уж выследить старика, обнаружить комнату помогла мне другая баба, тоже замужняя, тоже со мной миловавшаяся. Ключ у ключаря я при помощи третьей бабы добыл - тоже со мной миловалась, вина да квасы для князя готовила, остатками слуг угощала. Вот и ключаря угостила. снадобьем снотворным. Я ключ взял, мешки свои к нему в тайную комнату перенес, ключ на место вернул. А утром князю говорю: "Мешки у меня украли". Князь: "Отыщи"..

- Ты и отыскал. А шубу-то за что получил?

- А за то, что тайную комнату отыскал. А в ней, кроме мешков моих, еще и травы всякие лежали, настои чародейские. Хотел, стало быть, ключарь княжеский Прозоровского уморить.

- Сам подсунул что ль? Вместе с мешками?

- А это уж сам разумей: кто к князю ближе, чей совет ему дороже: дурачка ли, который его веселит и день-ночь рядом находится или ключаря, который добро его стережет, времени отойти от хозяйского добра не имеет. А?.. То-то... Травы те да снадобья его собственные - ключарские то есть - были. Любезно было ему лекарства разные творить. Да только в тайне делал ключарь это, боялся, что на смех поднимут: лекарь, мол, выискался на старости лет. А князь тайное не любил. Он, как и я, знал, что верных людей нет там, где тайное творится. Раз тайна, то, значит, во зло князю - и более никому - готовится. Вот и поверил он мне, а не дядьке-няньке, который его в колыбельке еще качал.

- Паскуда ты.

- Вот так же мне и князь-воевода сказал, когда я от него в монастырь уходил. "Паскуда ты, - сказал. - Только жаль, что поздно я понял это". И знаешь, он прав...

- Говоришь, как пьяный.

- Это потому, что пьяный честнее трезвого. А я честнее пьяного. Тебе вот не нравится, что я честно говорю, а ты слушаешь. Потому как вместе идем, кругом снег, холодно, до города далеко. Вдвоем идти сподручнее. Вон, слышишь - волки воют...

- Не слышу.

- Это потому, что ты - дурак. Ты слышишь только то, что ухом слышно. А я слышу волка потому, что живет зверь в лесу, питается мясом. Живым мясом. Летом на пары разбивается, не страшен он. Собирается в стаи зимой. Вместе ему легче найти поживу. Волк должен обитать в этом лесу и выть от голода. И потому он там живет и воет.

Монах остановился и, наклонив к плечу голову, прислушался.

- Слышишь? - спросил.

Отошедший на пару шагов спутник его тоже остановился, прислушался.

- Нет, - признался.

- А я слышу. Я всегда слышу, когда воет волк. Потому что зимой воет он всегда. Он голоден и зол. И силен. Он зимой - хозяин леса.

Маленький зябко передернул плечами, и слегка вмял голову в облезлый овчинный воротник.

- Перестань, - сказал. - Страшно.

- Волк нынче обнаглел, - продолжил монах и пошел вперед; спутник шел рядом. - Человечину хрумкает десятый год уже. Сколько уж волков понародилось, которые зимой иного мяса не ели, кроме человечины? Страсть! Война и война, война и война... Десять лет длится и не кончится никогда.

- Никогда... - эхом откликнулся маленький.

- А как только зачалась эта смута, я в монастырь подался, - продолжил свое повествование монах. - Это было когда еще первый самозванец, которого Гришкой Отрепьевым прозвали, появился. Ложный Димитрий еще к Киеву подходил, как я понял, что князя Прозоровского моего уж держаться мне не след. Хороший князь, да больно уверенный в себе. Думает, что род его древний, заслуги отцовские да дедовы перед великими князьями его и от смерти, и от раны, и от грабежа спасут, а верные слуги его ради на смерть пойдут, животы положат за него. Дурак был князь. Нельзя полагаться ни на кого в этом мире. Каждый сам по себе рождается на этот свет, сам помирает. Так уж жизнь устроена.

- Князю пакость учинил?

- А ты откуда знаешь?

- Так ведь сам сказал: князь на прощание паскудой тебя назвал, пожалел, что поздно тебе цену понял.

- То так. Князь на меня сильно обиделся. Земли его вотчинные да три деревеньки я монастырю от имени его отписал - как заклад будто бы мой на пострижение. Князь доверил мне дела свои, бумаги - я и воспользовался. А чего было не взять? В монастыре в смутные времена сидеть спокойнее, а при таком подарке, какой от меня монастырю попал, так и жизнь мне там стала вольготной. Ни постами меня не мучили, ни Уставом. Наставник-то монастыря нашего - муж ученый. Он меня читать-писать учил, хотя я и без него грамоту знал, с книжной премудростью знакомил, которая на деле и не нужны никому, но звукчна и почетна. Добрый был человек, вечная ему память.

- И его ты извел?

- Зачем мне? На то есть слуги царские - от второго Димитрия, которого жидом Богданкой зовут. Жолнеры польские да казаки тушинские обитель нашу порушили, а старика-настоятеля пытками насмерть замучали. За то, что добро монастырское упрятать успел, а куда - не сказал.

- Ну уж ты -то про тайник вызнал.

- Не-е, - покачал головой монах. - Знал бы - разве бы шел сейчас с тобой? Мне те денежки поблазнились только. Отец-настоятель шибко добр был ко мне, во всем доверял, а вот про казну ни слова не сказал. Но я так думаю, что протяни он еще годик-другой, была бы казна моей. Для того я и в монастырь пошел в смутное это время, чтобы к окончанию оной выйти в люди с деньгами хорошими, зажить широко. Только нельзя, вишь, доверять никому. Доверился я Богданке - и что вышло?

- Как доверился?

- А передал ему - ловко так, словно на ухо нашептал, - что казна в нашем монастре немалая, что ратникам его она нужнее, чем монашьим заплесневелым сундукам. Богданко по монастырю и ударил. Нас с отцом-настоятелем в одной келье запер. А на дыбу отводили по очереди: меня для виду пытать, а его по-взаправдашнему. После как наедине оставят - я и шепчу настоятелю, говорю утешительное: чтобы, значит, он доверился мне полностью, про казну рассказал.

- И как?

- Сдох собака. Не выдержал мук. Люди Богданкины монастырь-то со злости спалили, сели на коней и ускакали. А меня оставили. Теперь вот сам к Богданке иду. Сказывают, он в Калуге ныне обитает. Авось, припомнит меня, поставит на службу. Монастырю-то нашему пришел теперь конец. Иноки землянки вырыли и христарадничают. А я так жить не могу. Вот и саморасстригся.

Спутник его лишь покачал головой, дивясь услышанному.

- Веришь, что он - Димитрий настоящий? - спросил вдруг монаха, будто и не слышал только что произнресенной тем хулы на тушинского Государя.

Монах усмехнулся.

- Глупо судишь. Как я - с моим разумом и моим взглядом на жизнь - могу верить кому-то? Ни Богданке, ни тебе, ни хоть даже матери своей - никому никогда не верил и верить не буду. Какого он роду-племени - это доподлинно только мать его родная знает. А где она и что сбрешет нам? Первого вон Лжедмитрия царица Мария Нагая прилюдно назвала сыном. А после отреклась[1]. Да и не ясно досель: истинным ли сыном Ивана Васильевича был даже тот самый мандюк, которого в Угличе убили? Царю-то уж лет под пятьдесят было, когда Мария зачала. А какие в сем блудодее венценосном были силы? Пил, все знают, как свинья, болел такими болезнями, от которых женилка хоть и торчит, да Бог семя поганит, гноем гонит. А Мария у царя женой была уж по счету седьмой венчаной, сама молодая, телом справная. Кобелья вокруг - Кремль целый. Вот и подумай: кого истинным царевичем считать из всех, кто себя сыном Ивана Васильевича называет?

- Тебя послушай - ты и себя царевичем назовешь.

- А что? И назову. Я, если хочешь знать, от бабы московской родился, которая за царицей Анастасьей из рода бояр Никитичей уход вела. Царь и ее объезживал - матушка сама о том мне рассказывала. Только, сказывала, и муж ее законный тоже был до ночных утех охоч. В иной день с утра царь ее покрывал, а с вечера муж. Вот она и не знала толком - чья кровь во мне: царская или конюховская. По виду - телом то есть и статью - я на царя шибко похожу. И нос у меня грецкий - в породу его от бабки Софьи. А вот только доказать себя я не могу - ни в живых, кто про мать мою и про царя знал, не осталось, ни бумаг никаких. Так и терплю с тех пор свое бесправие и нищенство.

Ветер задул сильней, снежная крупа стала мельче и злей, колола лицо, вонзалась под бороды, словно занозы. Путники согнулись в брюхах, задрали воротники. Монах поправил на голове камилавку.

- Дал бы шапку царскому потомку, - сказал.

Маленький отступил на другой край дороги, ответил:

- Не замай. У меня пистолет.

- Не веришь, стало быть, что я - дите царское?

- Не верю.

- А кабы поверил - дал бы шапку?

- Не знаю.

- И правильно. Не знаешь. Потому как слуга царский или верный пес - все это дурь одна, людьми выдуманная. А по-настоящему каждый думает лишь о себе, о другом заботится только того ради, чтобы от заботы своей выгоду поиметь. Ты вот сейчас со мной рядом идешь, чтобы от разбойного люда да от волков тебе было легче оборниться. И я с тобой иду для того же. А как в город войдем - и не нужны мы друг другу. Еще и пакость мне захочешь сделать за мое доверие к тебе и за разговор с тобой душевный. Правильно говорю?

- Как?

- А вот не знаю как. Войдем в город - и увидим: кому ябеду писать, и за что? Я ведь про тебя тоже напишу. Скажу, что дознаем ты к Богданке послан от москвичей, что тебе сам князь Мстиславский доверяет, что ты ему помог однажды против Богданки, да только я не знаю доподлинно когда и чем. Тебя и повесят.

- Откуда ты взял это?

- Да ниоткуда. На ходу придумал. А уж как в городе увижу где, что и как - так и придумаю что-нибудь еще и позаковыристее. Мне ведь надо показать себя. Не просителем же мелким к самозванцу приходить. Надо к Государю на глаза являться спасителем. Тогда и чести тебе больше, и рука его щедрее станет.

- А если успею прежде я? - спросил маленький, и достал пистолет.

- Тогда прав можешь оказаться ты, - без всякого испуга в голосе согласился монах. - Да только пистоль - штука капризная. Может машинка сломаться, может порох отсыреть, может кремний искры не дать, можешь промахнуться, можешь сразу не убить, а только ранить и потом станешь добивать меня, бороться со мной, жизнью рисковать, ибо телом тебя я крупнее, силенкой тоже Бог не обидел, знаю воинские приемы. Слишком много помех - так стоит ли начинать?

Глаза их встретились - и оба рассмеялись.

- Пойдем быстрее, - предложил монах. - Думаю, до Калуги еще верст около пяти, а уж смеркается. Не хочется ночь под воротами сидеть. Ведь просто так их для нас не отопрут.

И они пошли слаженным шагом в сторону снежной мути, куда упиралась тонущая с холодном крошеве уже довольно побелевшая дорога.

 

2

 

Длинный костлявый монах, утверждавший, что является незаконорожденным сыном царя Василия Ивановича, прозванного Грозным, то есть считавшего себя сводным братом царя Димитрия, которому оставалась верна Калуга вот уже несколько лет подряд, стал известен в городе сразу по приходу сюда вместе с коротышкой-жидом, имевшим в теле своем странность в виде ступней огромных, более чем у кого-либо размеров.

А вышло так... Пришли они к Никитским воротам поздно - те уже были заперты, а дозорные воротной стражи, оставив наверху одного пищальника посматривать да послушивать, спустились вниз к костру, где и теплее было, и похлебка томилась на огне. Вот они-то, а не стоящий наверху страж, и услышали первый стук в ворота.

- Какой козел стучит? - проворчал старший наряда и, встав с лежащего рядом с костром бревна, потянулся, разминая кости.

- Ничего, подождет до утра, - возразил один из стражников. - Не царь, я думаю.

- И то, - поддержал его другой. - Царей ныне много стало. А еще царенышей, бояр да думских при каждом. Молчанова вон - слышали? - убил Заруцкий[2]. А, говорят, раньше Иван Мартынович хотел его царем Димитрием выкликнуть. Это еще как первого убили, а наш не назвался.

- Прикуси язык! - строго произнес старший. - Нашел время и место о подобном молоть.

- Так все ж свои.

- Все да не все. Неровен час, сидит кто за углом, слушает. Прошлым месяцем, помнишь, двоих повесили за такие разговоры. Тоже болтали: царь наш-де не истинный, но мы за него живот с радостью положим. И правильно повесили. Потому как власть царская должна крепкой быть - и не на желании служить верно, а на страхе держаться.

- Вот я и страшусь, - ухмыльнулся стражник, и тоже встал. - Пойду посмотрю: кого там принесло?

- Иди, иди, - согласился старший ворчливым лишь голосом. - А то засиделся тут, заболтался со мной.

Стук повторился. Теперь услышал его и оставшийся наверху стражник.

- Эй! - прокричал он. - Кого там нелегкая принесла?

- Путники мы! - услышали в ответ. - Двое нас.

Сидящих внизу стражников удивило, что голос это звучит так отчетливо и ясно, словно и не разделяет их толщина стены и широкий ров. Так громко мог сказать только человек, стоящий к воротам вплотную, а для этого ему надо преодолеть полный ледяной кашей с осклизлыми стенами ров. Неужто мокрые сейчас стоят там двое, на холодном ветру? Так и подохнут до утра. Сердца их, ставшие давно уж каменными от вида бесконечных человеческих страданий, вдруг потеплели. Одно дело - биться в бою с врагом, защищать родные стены от ворога, казнить и мучать тех, кто сам мог бы их поймать и полютовать над ними, другое - знать, что замерзает где-то рядом человек, просящий малой помощи, вовсе даже не враг, если сам пришел.

Старший крякнул досадливо - очень не хотелось отходить от огня и заботиться о незнакомых, но совесть заставляла так поступать, - приказал тому, кто говорил про Димитрия непотребное:

- Поди наверх. Спусти бадью горемыкам.

Стражник мигом взбежал по лестнице на верх башни, прицепил к намотанной на большой ворот цепи деревянную бадью и сбросил ее вниз.

- Береги-ись! - успел лишь крикнуть.

Цепь весело зазвенела, бадья грохнула о стену раз, другой...

Снизу весело заржали, потом тот же голос, что кричал сквозь стену, объявил:

- По одному поедем. Двоих тянуть тяжело.

Слова эти понравились стражникам. Обычно в таких случаях лезут по двое, а то и по трое, ругаются, ведут непотребно. А этот и о товарище подумал, и о тех, кто наверху станет ворот крутить.

- Давай! - крикнул тот же голос.

И стражник, ступая на осклизлые от намерзшего льда спицы огромного, в два человеческих роста ворота, упираясь руками в бревна, пошел по скользким ступеням, словно белка в колесе, стал поднимать бадью. Ворот скрипел, повизгивал, словно от боли, но крутился и наматывал на изъеденный железом деревянный барабан толстую кованную цепь, способную, кажется, выдержать и вес быка. Вот над краем башни показался треух, за ним в свете луны блеснули глаза, а там стала видна и вся голова. Тело все еще оставалось в бадье.

- Малец что ли? - спросил стражник.

- Сам ты малец, - услышал густой мужской бас.

И из бадьи вывалился малорослый, но, судя по крепкому стану, солидный мужик. Встал на ноги, и тут же столкнул бадью вниз.

- Береги-ись! - закричал он, как давеча орал стражник.

Стражник, что поднимал его, едва успел отскочить от быстро закрутившегося ворота.

- Вот шальной! - сказал. - Чуть не прибил.

- Извинения просим, - ответил коротышка и тут же низко поклонился. - Благодарствую за помощь. Думали, у ворот придется ночевать.

Потом они уже вдвоем подняли из-за стены костлявого человека в простой монашеской рясе и камилавке. Роста монах оказался высокого, силы значительной - и стражник было испугался, что перед ним лазутчики, желающие перебить охрану на стене, а потом впустить чужое войско в город, потому даже потянулся к поясу с ножом и прокашлялся, чтобы в случае чего крикнуть об опасности.

Но монах, тоже поясно поклонившись и, поблагодарив за доброту и помощь, спросил:

- Куда идти прикажешь?

Стражник показал головой в сторону лестницы.

Как спустились они - маленький впереди, длинный следом, стражник последним - и подошли к костру, все удивились, увидев, что одежда на путниках сухая, без капли мокроты.

- Что - замерз ров? - встревоженно спросил старший наряда, забыв и поздороваться и спросить имена пришельцев.

- Да нет, - пожал плечами длинный (все тут же узнали в нем голос кричавшего за стеной). - Шуга, ледяная каша там.

- А как перебрались? Мост опущен?

- Зачем мост? По веревке.

- Как это?

Монах рассказал. Оказывается, можно свернутую кольцом веревку перебросить через ров и накинуть на стоящий у стены пенек. Затем остается лишь перебраться по той веревке через воду - и вот ты у самых ворот. Так просто!

- Это что - так целое войско можно переправить? - удивился старший наряда.

- Можно, - кивнул монах. - Стража ведь только вдаль смотрит, а вниз голову наклонить некогда. Врага ждете вы издалека, многоголового, да такого, чтобы с шумом шел, с огнями. А так, как мы, любой зайти может. Днем, когда мост опушен, никто у ворот и не проверяет проходящих. Так ведь? У моста осматриваете. На том берегу. Вот мы вам - и наука. Пользу городу принесли.

На следующий день весть о хитроумном монахе разнеслась по всей Калуге и стала известна самому царю. Богданко было решил пригласить монаха к себе, поговорить об его хитроумии, да с утра выпил медовухи лишнюю чарку, почуял желание вздремнуть и потому велел перенести прием к себе монаха как-нибудь попозже. А после и сам забыл, и слугам оказалось ни к чему вспоминать о заслугах двух пришельцев. Тем более, что в тот же день по приказу начальника стражи города все сколь-нибудь высокие пеньки и бугорки, что нашлись вокруг города вдоль рва, были срублены и выкопаны, а места, где они были, полили водой, те замерзли, ибо хорошего снега все еще не навалило, а дул холодный ветер, изредка принося колючую ледяную крупу, которая и не ложилась на землю по-настоящему, а катилась по тонкой прозрачной пленке льда, скатывалась в расщелины и щели, лежала там, как горох в житнице, каждой льдинкой вроде бы и вместе и совсем отдельно.

Ко времени, когда потеплело, когда выпал настоящий снег, лег на землю пышными горбатыми сугробами, каждый в Калуге знал беглого монаха по имени. Звали его Сергием, ибо так был он наречен в пострижении, а каким именем звался от крещения не вспоминал, хотя, судя по всему, стал расстригой и должен был теперь носить мирское имя. Но ладно, время смутное, пока и так сойдет, решили калужане, главное - человек толковый, пользу городу принес. Как и товарищ его, впрочем, - низкорослый коротконогий жид с лаптями такими, что мог бы в них двоих сам спрятаться. Именем он был Моисей-Мойша, но звать его стали в городе Мишей - так было русским людям сподручней.

Новоприбывшие не только оберегли город от возможных лазутчиков, но и приспособили брошенные купеческие лабазы под общее жилье для тех, кто в Калуге ранее не жил, а селился в чужих избах за Христа ради или за услугу какую, а то и просто потрясая оружием и грозя немилостью нынешнего Государя Димитрия Ивановича. Лабазы принадлежали ранее тем купцам, что оказались сторонниками Василия Шуйского и за то были сброшены с раската еще при Болотникове. Но кто в смуту спрашивает хозяина?

Эти двое не только не потеснили калужан, а даже пооблегчили им житье при царском постое. Они выбрали два самых больших амбара, обложили их изнутри тесом, выбили дыры в крышах и протопили кострами так, что протеплела земля внутри. После наложили бревна на пол, оставив землю лишь в центре, где и жгли постоянно костер. Хоромы-не хоромы, а теплого жилья получилось столько, что вскоре спали там вповал человек до полуста в каждом амбаре, платя Сергию и Мише совсем недорого, благодаря за избавление от тараканов, клопов и прочей нечисти, досаждавшей всех в избах калужан.

Уже через две недели поверх монашеской рясы Сергия красовалась богатая медвежья шуба, вместо камилавки возлежала шапка волчьего меха. Жид как-то тоже округлился, сменил одежду, и хоть лапти на сапоги не заменил, но зато носил их лыковые, не истрепанные соломенные, в каких пришел, обмотками пользовался добротного плотного ткания, вместо конопляных веревок пользовался тонкими теляьей кожи ремнями.

Тут калужане решили: "Есть прямая выгода от постояльцев, если подойти к этому делу с умом: новоприбывшие с каждого постояльца берут малую мзду, а совокупно, получается, барыш их велик". Нашлись кто не только поразился, но и решил повторить подвиг пришельцев. Даром, что свободных амбаров оставалось еще немало: принялись протапливать их, отделывать снаружи и внутри, приглашать постояльцев.

Желающих пожить поудобнее и почище нашлось и для них порядочно: "царские стрельцы" да казаки с радостью переселились в амбары, ставшие зваться общинными домами, платя за постой так же, как и Сергию с Мишкой: когда мелкой медью, когда снедью, когда добытой на войне рухлядью и утварью.

Не дороже новоприбывших брали калужане, а доходы их оказались невелики, ибо дорог оказался зимний лес для отделки амбаров, не дешевы оказались и дрова, которых уходила уйма на отопление. К тому же при большом числе людей, собравшихся в одном месте, случались драки, поруха. Однажды и вовсе случился пожар - и насмерть сгорело восемь перепившихся дураков. А более десятка пожглись да чуть не задохнулись. Нелегок оказался хлеб владельцев общинных домов. "Как это у новоприбывших все начинания идут в достаток?" - поражались калужане.

А Сергий с Мишкой после пожара в общинном доме, принадлежавшего калужанину Орлику Матвееву, завели при своих ночлежках сменных сторожей. Платили им солидно - каждый калужанин знал про медную полушку сторожам, обещанную монахом за десять дежурств. Деньги немалые. От того-то и поджигателей из числа завистников не нашлось. Бабам! - и тем платили Сергий с Мишкой. За уборку внутри общинных домов, за то, что выносят параши на улицу и сливают в нарочно для этого выкопанные ямы. И подумать только: на параши не поскупились: заказали у бочаров столько штук деревянных низких бадей с крышками, чтобы на каждых пятерых постояльцев хватало по одной. Добрые оказались у царского войска хозяева, услужливые.

Поближе к макушке зимы, когда зарядили метели да вьюги, когда на улицу и носа высунуть не хотелось, Сергий стал ездить за город в собственном крытом кожей возке, запряженном тоже своими же лошадьми и с возницей на облучке. И до смуты еще, при царе Борисе, не всякий богатей калужский имел свой выезд, в крытых возках лишь воеводиха каталась. А тут - монах бывший, расстрига.

Наполнились сердца калужан завистью, стали про монаха с жидом поносное говорить, выдумывать разное грязное, сплетничать. Одни говорили, что-де деньги у новоприбывших неправедные, ибо пользуются они неудобствами жизни людей и богатеют. Другие не поленились расходы посчитать чужие, принялись вызнавать цену, даваемую постояльцами, и, найдя разность, доказывали, что от столь скромных доходов столь широко жить двоим нельзя. Третьи просто плевались в сторону Сергия и Мишки да обзывали словами пакостными, из коих слово кровопийцы было наидобрейшим.

Дошло до того, что в знакомстве с нечистой силой стали обвинять владельцев общинных домов. А обвинение таковое страшно особенно: коли нечистая сила помогает Сергию и его жиду, то заколдованы, стало быть те царские слуги, что живут у них, и порча та проникнет в царский терем вместе со слугами.

Тут-то и до самого "царя Димитрия" дошли слухи о нежданно разбогатевших монахе и жиде. Поведал ему о слухах, ходящих по городу, сам Ур-Мамед, касимовский князек, служивший Богданке с войском татар столь верно, что рать его узкоглазую бывший повелитель Тушина называл не иначе, как на французкий манер: "Моя гвардия!" Так вот, этот самый Ур-Мамед и донес "царю Димитрию", что в Калуге объявились два чародея, которые создали общинные дома и на том разбогатели, да так, что кошелями своими им впору соперничать с казной царской.

Чародеев обычных, наводяших порчу на войско царское, можно было бы казнить просто так, не выслушав. Здесь же разговор шел о деньгах, и немалых, деньгах, которые так нужны были Богданке, что пусть даже если на них сам Дьявол поставил свое клеймо. Добрые деньги нужны были самозванцу для оплаты войска, для закупки порохового наряда в Польше и в Чехии, для закупки наемников у шведского короля, который за золото с Руси отдаст самое лучшее войско хоть кому, лишь бы после, как встанет Богданко царем над Москвой, повел русское войско на Польшу. Деньги - вот чего не хватало "царю Димитрию" для того, чтобы взойти на московский Престол. А какие они, чем пахнут - это уж не касается его.

Повелел тогда Богданко призвать к себе монаха и жида. И, как только вошли те в в бывшие княжеские Палаты, поклонились и сказали все, что полагалось сказать им при виде Государя всея Руси, потомка славных русских великих князей и самих кесарей византийских и императоров римских, вопросил "великий Государь":

- Пошто без толку деньгами сорите по Калуге, народ смущаете непотребным богатством своим? Откуда деньги у вас? Кто разрешение дал вам общинные дома строить без платы за то в казну царскую отступных и прочих сборов?

Пали тут монах да жид в ноги "царю Димитрию", завопили хором, что не ведали они про долг свой платить в царскую казну, милости стали просить. Смотрел Богданко на них и дивился: умные ведь люди, а того не понимают, что с работы и умной торговли не разбогатеешь. Богатство - оно от силы идет, от власти, от хорошего клинка. Вот задумали длинный и короткий хорошо с этими общинными домами, погуляли, покрасовались в новых лаптях и шапках, а теперь дома те у них тот отберет, кто может повелевать. Но не успел Богданка рта раскрыть, как лежащий чуть не на животе жид Мишка поднял голову да и сказал:

- Милостлив будь, великий Государь, возьми к себе дома общинные в казну. Тебя ради старались мы, во благо державы русской придумывали доходное дело.

Тут и мних Сегий оторвал морду от пола, добавил:

- Хотим тебе, Государь, служить не за страх, а на совесть. Будем за домами общинными следить, а весь доход с них в твою казну сдавать.

Богданке уж рассказали о том, что владельцы других общинных домов едва сводят концы с концами, что хороший доход от этого дела имеют только расстрига и жид. И, услышавши слова Сергия и Мишки, подумал он, что так, наверное, поступить и правильней: пусть живут новопришлые. Пусть работают по домам общинным сами, а доход отдают в казну. Казни их сейчас, отбери дома - и, кто знает, потекут ли денежки так, как текли при них? Да и не самому же следить за теми стражниками, что охраняют общинные дома, и проверять чистые ли параши, что стоят у полатей жильцов. Пусть живут многоумные.

И "царь", сказав:

- Пусть так и будет... - отпустил обоих.

 

3

 

Радовался народ калужский, веселился, передавая весть о том, как милосерден и добр "царь Димитрий": мог наказать пришлых, казнить за самочинство, мог бить батогами да из города выгнать, а он милость оказал, к себе приблизил безродных, возвысил до звания слуг государевых, дозволил работать на себя и кормиться царской милостью, ровно не простые бродяги они, пришедшие в морозную ночь под ледяные стены Калуги голодными и нищими, а дворяне знатнейшие или даже бояре. Веселились по такому случаю в калужских кабаках, пели во здравие царя Димитрия, говорили, что нет большего заступника у народа, чем Богданко, что будь жив ныне Иван Болотников, был бы великий пир по случаю такого праздника, ибо покойный вождь северских крестьян при жизни многажды говоривал, что Димитрий - царь истинный, только он и защитит простого человека от лихоимства бояр. И пели по такому случаю "Камаринского" - песню родившуюся в в пути болотниковского войска[3], звучащую всякий раз слегка по-разному, но всегда о все том же пьяном мужике из Камарицкой волости, что идет по улице полупьян, ногами коленца выделывает, а того не замечает, что достоинство его мужское из штанов вывалилось, сверкает мужикам на удивление, бабам да девкам на заглядение, а малым детям на срам. Вспоминали и про того калужского мужика, что придумал впервые песню эту, спел, и тем же днем погиб, как герой, ибо встал с друзьями своими позади болотниковского войска против войска Василия Шуйского насмерть, встал так крепко, что и по его смерти враги не решались по дороге за воровским войском пойти, боялись москвичи, что встанет тот мужик (помнили, что был автор песни не из самой Камарицкой волости, а из Калуги, только вот имя попризабыли как-то; но да что проделаешь - на Руси имен много, а память хранится не о звуке имени, а о деяниях), встанет калужанин и погонит войско московское вон...

А как вспомнили про это про все, то вспомнили и о том, что монаха высокого да костлявого видели раньше в войске Болотникова вместе с придумщиком "Камаринского", что шли они оба из Калуги вместе с Болотниковым до самого того места под Тулой, где оба смерть приняли. И, стало быть, если жив этот Сергий, то жив и автор "Камаринского", только обитает он где-то вне города, следит за войском и царем, обещает в нужное время выйти и помочь землякам. Плели, словом, все пьяно-нелепое, что забитая хмельным дурманом голова родит, спорили. Ибо были среди калужан и такие, что знали историю монаха Сергия, бывшего слугой у князя Прозоровского, а после монахом малой обители в дальних от Калуги Мокшинских лесах. Те говорили, что обличьем монашьим многие на этом свете походят друг на друга, похож, должно быть, и Сергий на какого-то из калужан. Да только глупо сказки придумывать про "Камарицкого", когда думать надо о сегодняшнем - о великой чести, оказанной царем простому монаху и бродяге-жиду.

Пил народ калужский, величал своего царя, проклинал москвичей, продавших в одночасье державу русскую полякам да римскому папе, кляли шныряющуго по окраинам Руси лихого Лисовского, осуждали таящего мысль влезть на московский Престол Яна Петра Сапегу, вспоминали добрым словом покойного Скопина-Шуйского[4], удачливого в дружбе с иноземцами, и потому силами шведскими бившего поляков не раз.

А всему трепу этому причиной была зима, пора мирная, когда многие месяцы обходились бывшие пахари да ремесленники, а теперь уж ратные люди, без боев, лишь слушая рассказы приходящих в Калугу людей о том, что король Сигизмунд не желает сажать сына своего Владислава на русское царство, хочет сам на Москве сесть. А то говорили о требовании короля шведского присоединиться Руси к его великой державе, то о смутах в Чехии, где тамошние люди говорят почти что по-нашему, только молятся по-немецки, а потому хотят отстать от папы римского и принять православие[5]. А еще говорили, что царь турецкий, которого зовут не то Султаном, не то Салтаном, не велит полякамм воевать Русь, ибо любит Салтан царя Димитрия, почитает его законным царем московским, обещает воевать против и Австрии, и Польши за то, чтобы те не мешали Димитрию воевать отцовский трон.

Снегу много намело по просторам калужской земли, из города люди выезжали только за дровами. Снедью питались той, что с осени успели заготовить, ибо из сел окрестных взять было нечего - стояли там казаки войска Ивана Мартыновича Заруцкого, о котором говорили, что он - слуга верный царю Димитрию, - но вот ни в одной битве на стороне тушинцев с казаками своими так и не участвовал. С поляками воевал, но все как-то в одиночку, без особого желания помочь Богданке. Но, быть может, весной себя атаман покажет. Не зря же стоит от города так близко и, (сказывают уже тихо) видели его не раз в городе приходящим сюда тайком, без охраны даже. Бывал он в Палатах, построенных еще в прошлое сидение в Калуге "первым царем Димитрием". При беседах этих люди пермигивались, ибо разговор о том, что Заруцкий втайне милуется с царицей Мариной, всегда звучал не вслух, а тихим тайным шепотом - сказать о подобном громко значило навлечь беду большую, чем просто попасть под топор палачу.

Словом, говорить зимой в Калуге было о чем, было кому, где и когда. Город шумел, как муравейник, пил в честь удачи монаха и жида хмельное, провозглашал многие лета царю Димитрию.

Лишь Ур-Мамед, князь касимовский, называвший себя царем татарским, не ликовал вместе со всеми, не пил в честь монаха и жида, не говорил про них лестное. Был хмур и тревожен он, чувствовал обиду.

Был тот Ур-Мамед потомком самого Чингисхана, звал себя ханом из рода тюре, и царю Димитрию служил не на страх, как все прочие, а по долгу вассальному - прямых предков Ур-Мамеда после победы над Казанским ханством вывез в Московию великий Государь Иван Васильевич, взяв с покоренного царя казанского клятву, что и сам он, и потомки его по гроб жизни своей будут служить русскому царю и потомкам его, сидящим на Престоле москвском.

Слово чингизида - слово крепкое. Служил касимовский князь по вести о смерти предыдущего царя Димитрия прежде и Василию Шуйскому верно. Но все-таки не так крепко, как того хотел Шубник. И хитрый царь московский женил Ур-Мамеда на своей племяннице. Родня родне ведь служит верно, не так ли? И верно служил Ур-Мамед Шуйскому со своим войском до того самого дня, как узнал, что не погиб, оказывается, царь Димитрий на Москве от рук заговорщиков, жив он, и вместе с войском польским идет на Москву[6].

Ушел Ур-Мамед от обманщика Щуйского в тот же день. И войско татарское увел из-под самых стен готовой сдаться Тулы. Царь Шуйский уж сам довоевал с Болотниковым без татар. Пленил вора, а когда оглянулся - Ур-Мамедово войско уже против Моквы вместе с Богданкой стоит. Ибо долг своей за клятву отцову был для Ур-Мамеда, истинного чингизида, более важен, чем кровные узы и женитьба на московской княжне. Баб на свете много.

Так говорили об Ур-Мамеде касимовские татары, вот уже пятый год как не видевшие свои семьи, живущие в войлочных шатрах, называемых юртами, которые они перевозили за собой по всей Руси от стана к стану, от города к городу навьюченными на спины лошадей или погруженными в большие двухколесные телеги, называемыми арбами. В юртах татары спали кучно. Было им там друг от друга тепло, и желания переселиться в общинные дома татары не имели. Жили они от остальных людей "царя Димитрия" отдельно, как и казаки Заруцкого, но находились всегда поблизости от Богданки, участвовали во всех битвах его. И ни один из татар за все годы совместной борьбы за Престол московский - и во времена великого торжества Димитрия, когда стоял тот в Тушине, и во времена бед и поражений от московской армии и польских ратников - не изменил выбранному Ур-Мамедом хозяину: шли татары на смерть за самозванца с гордо поднятыми головами и умирали с именем Димитрия на устах.

Прямодушные и честные люди эти не знали, что Ур-Мамед заключил тайный уговор с тем, кого называали здесь царем Димитрием, о том, что после входа войска Богданкиного в Москву и "возвращения Престола московского сыну царя Ивана Васильевича", последний отдаст царство Казанское татарам назад, объявит Ур-Мамеда ханом всех татар, подарит ему земли вдоль всей Волги вплоть до самой Астрахани. Уговор был скреплен царской печатью и хранился в особом сундуке, что возил за собой Ур-Мамед в арбе вместе с родовыми сокровищами, охраняемыми денно и нощно двадцатью верными нукерами и живущей здесь же при арбе старой кормилицей.

Вот этот-то уговор, а не старая клятва давно уж умерших деда и прадеда Ур-Мамедовых, были настоящей причиной особой верности касимовского князя Богданке. И об этом знали лишь сам он да сам Лжедмитрий, называвший татарских ратников своей личной гвардией, преторианцами, подобным тем сорока пяти рыцарям, что охраняли жизнь французского короля по имени Анри[7].

Богданко давно уж потерял бывшую когда-то у него хорошую память, стал пить хмельное без меры. Но истории о деяниях королей Франциска и Анри все еще помнил[8], при случае поведывал их Ур-Мамеду. Это были те же самые повествования, что пересказывал он в былые времена в замке Самбора, но теперь они служили не доказательством грамотности жида, а свидетельством близости новоявленного Димитрия к французскому двору, где он якобы скрывался от наемных убийц Бориса Годунова.

Верил Богданке Ур-Мамед или не верил - дело темное. Но сам тушинский вор доверял ему настолько, что назвал главой Тайного Приказа и позволил касимовскому князю чинить следствия, пытки и расправу своим именем.

Князь сообщил Богданке о чудесном обогащении монаха и жида с тайным желанием отобрать деньги, заработатнные Сергием и Мишкой. Дело для Приказа Тайного обычное: часть отобранного богатства кладется в царскую казну, часть - в личную казну князя. А вышло вон как: общинные дома стали царскими, два выжиги остались на свободе, а вся Калуга орет от восторга о милости царской.

Одно утешение татарскому князю: никто не подумал о тех деньгах, что уже слупили с постояльцев монах и жид, и на которые жили с такой роскошью. Выбить из них эти деньги и положить в княжескую казну, хранящуюся в одной арбе с ящиков, где лежал подписанный с Богданкой уговор на Казанское царство, и стало целью Ур-Мамеда после встречи Богданки с Сергитем и Мишкой.

 

4

 

Проще всего было князю отобрать деньги у владельценв приютных домов. Да только где монах с жидом хранят их - вот вопрос. А схватить обоих, пытать и вызнать - значит, поссориться с Богданкой. Ладно бы с ним одним - если найденным поделишься с Государем, то и простит. Чернь городская взвоет - вот в чем беда. Да еще ратники царские... Нынче вон платят за постой, обзывают Сергия с Мишкой мироедами, а случись монаху с жидом в узилище оказаться - сразу взвоют в защиту их. Еще и в святые вознесут расстригу - у русских подобное просто. Потому как любят православные страдальцев. Этого Ур-Мамед, принявший веру Христову недавно, уразуметь не мог. Не мужское это дело - жалеть слабых. Проще им глотки перерезать. Как баранам.

А с чернью да ратниками своими Димитрий Иванович ссориться не захочет ни за часть доли, ни за все. Накажет Ур-Мамеда, не посмотрит ни на уговор, ни на верную службу.

Вот и решил тогда Ур-Мамед вызнать, где прячут деньги Сергий с Мишкой. Вызвал соглядатаев - из русских калужан, - велел им скрытно следить за владельцами общинных жилищ, доносить о том, куда они ездят и ходят, где подолгу задерживаются.

На третий день стало ясно, что живут Сергий с Мишкой в своих же общинных домах, ночуют там же - вместе с постояльцами каждый в одном. Пьют-едят у толстозадой кабатчицы Фимки Гороховой, что живет у Никитской церкви. Рассчет с работниками за дрова, за уборку ведут из общей калиты - по виду тощей. И достается из сумы той одна медь, притом самая мелкая.

Стало быть, либо жмутся монах с жидом, прячут барыши в кубышку, либо доход у них и впрямь невелик, и бродяги лишь пускают пыль в глаза. И чтобы решить какой из выводов верен, велел князь взять на дыбу одного из хозяев общинных домов - Мишку. Ибо за жида народ не так скоро заступится, как за русского да еще и монаха.

Петр Урусов, сотник Ур-Мамеда, тоже татарин, только из атдаевцев[9] и крещенный по-православному, получив такой приказ, удивился:

- Зачем тебе, аке? - спросил почтительно. - Мишку в Калуге любят. Его трогать не надо.

- Выполняй! - повысил голос Ур-Мамед. - Мишка - не христианин. Иудеи Ису предали... - (будучи крещенным, но в душе оставаясь мусульманином, князь всегда называл Иисуса Христа так, как почитался тот в Коране - пророком Исой). - Русские иудеев не любят.

И расстроенный Урусов пошел брать Мишку в застенок.

Он-то понимал, что монах один, без жидовского совета, до решения создать общинные дома сам бы не додумался, а додумавшись, доходным бы дело не поставил. Мишка - всему их общему делу голова. А голову рубить - тело жизни лишать. Не станет дохода с общинных домов - царь потребует смерти предать виновного. А крайним окажется он - Урусов. Очень не хотелось Петру вязать Мишку, но и противиться Ур-Мамеду тоже не мог, ибо атдаевец должен подчиняться тюре беспрекословно. Так жили предки татар искони, так жэить будут до скончания веков.

Мишка словно ождал Урусова. Увидел Петра входящим с двумя стражниками, встал из-за стола, шапочку свою черненькую на голове поправил, улыбнулся:

- Добрый вечер, Петр Махматович, - сказал.

Откуда только имя покойного отца Петра узнал?

- Кому и добрый, - нахмурился Урусов - Да не тебе... - и приказал раздраженным голосом. - Собирайся!

Жид согласно улыбнулся, беззлобно так, по-доброму, осмотрел себя, обхлопал, сказал, что все его при нем, а куда идти, пусть стражники покажут.

- На дыбу - куда еще? - хмуро ответил Урусов. - Князю нашему донесли, будто ты связь имеешь тайную с королем польским. Вот про все это ты должен рассказать.

- А зачем на дыбу? - ответил Мишка. - Я и без дыбы скажу. Служил у короля Сигизмунда в обозе. Торговал помаленьку. А после пожар случился, возок мой сгорел со всем товаром. Я нищим остался. Так и побрел по Руси. Спасибо, Сергий попался по пути, подобрал, в люди вывел.

- Ладно брешешь, - пряча глаза, заметил Урусов. - Пошли в съезжую.

В съезжей избе по давней привычке вели правеж. Когда-то трудились здесь княжеские каты, потом великокняжеские, после царские да воеводские. Пытали здесь и палачи от Ивана Болотникова, и вот уж третий год пытали каты тушинскогго вора именем царя Димитрия. Дыб по избе было три - в каждом из углов, кроме красного, занятого иконой Спаса в силах, да еще с пяток пар столбов с перекладинами во дворе смастерили. Бывали дни, что все восемь были заняты подвешенными за кисти да за локти людьми. Вот и теперь все внутренние дыбы оказались занятыми, а мерзнуть у наружных среди катов желающих не нашлось.

Ввели Мишку в избу, усадили возле стола с писцом, сказали, чтоб ждал, когда дыба освободится. Петр рядом встал, руку на плечо жиду положил, стал вместе с ним смотреть, как вокруг трех подвешенных трое палачей вертятся, щипцами им мясо рвут, огнем тела прижигают.

У бедняг сил не хватало не только кричать, а даже стонать от боли. Каты же знай свое делают, повторяют слова писца:

- Кто сказал?.. Откуда знаешь?.. Почему не донес?.. Повторить сможешь?...

Опустил взгляд Урусов - и удивился: лицо Мишки спокойное, без страха, без сожаления. Будто и не понимает, что с телом его такое же делать будут.

Тут кат один вытащил из горна раскаленный железный брусок и, зайдя к одному подвешенному сзади, воткнул его мужчине снизу. Завоняло жженным мясом. Пытаемый взревел дуроматом, вытянулся, напрягся - суставы рук его вывернулись, обвисло тело на мускулах и коже плеч. А палач рядом стоит, гогочет, белки глаз в полумраке избы светятся, словно звездочки.

- Тьфу-ты! Дурак! - ругнулся писарь без злобы в голосе, с каким-то даже безразличием. - Опускай.

Палач аккуратно отложил брус в огонь, лишь после этого развязал конец веревки - и тело замученного столь лютой смертью рухнуло на земляной пол.

- Кого теперь? - спросил кат лениво; глянул на Мишку. - Этого?

Палач тот не жил в общинной избе. Он имел в Калуге дом сосбственный, в нем ждали его к ночи жена с четырьмя детьми, мать-старуха и дед, бывший палачом в этой вот избе еще во времена великого князя Василия Ивановича, отца Ивана Грозного. Словом, палач был калужанин коренной, от Мишки с Сергием не зависел, да и видел жида, должно быть, разок-другой всего, да и то случайно. Но вот узнал Мишку, спросил:

- Тебя-то за что? Кому насолил, несчастный?

А сам уж время не терял, развязывал руки сброшенному с дыбы, пригляываался к Мишке, расценивая, как лучше увязать: за кисти или за локти?

- Лазутчик, говорят, - вздохнул Мишка. - Королю, говорят, Сигизмунду служу.

- Зачем?

- Вот у них и спроси, - ответил Мишка, и кивнул в сторону Петра.

Разговор показался Урусову столь нелепым, что он даже не нашелся что ответить на вопросительный взгляд палача.

Выручил его писарь:

- Работай давай! - прикрикнул чернильная душа. - Не тяни.

Опытные стражники навалились Мишке на плечи, завернули руки за спину и подтащили вовсе не упирающегося, спокойного жида к кату.

Тот было накинул петлю на руки Мишке, но тут захрипел, забился пытаемый на соседней дыбе, замотал головой, брызжа вокруг себя слюнной пеной, запророчествовал голосом сильным:

- Грядет кара Господня на вас, ироды! Все помрете! Не своей смертью помрете! И будуте гореть в Геене огненной! И будет проклято имя Богданки-жида, назвавшегося именем Димитрия! Проклинаю всех! Именем Господа нашего Иисуса Хрста проклинаю!

Сказал - и испустил дух.

От вида чуда такого подкосились ноги у стоящих в избе, а писарь бросил перо на стол и мелко закрестился. Один Мишка стоял спокойно, смотрел на них с презрением на лице, кривил губы.

- Свят, свят, свят! - шептал палач, и часто крестился. - Что сказал! Как сказал!

После вскочил на ноги, помог палачу, на дыбе у которого скончался проклинатель, снять мертвеца. Было видно, что руки у обоих дрожали.

Писарь был тоже бел лицом, смотрел на них с ужасом. После, как положили мертвеца рядом с воняющим жаренным мясом первым замученным, писарь заявил:

- На сегодня хватит. Пойду-ка к князю, расскажу про услышанное.

И быстро вышел из избы.

А палачи, пошли к бадье в углу, выпили из нее по ковшу кваса, встали там, принялись перешептываться. Урусов вместе со струхнувшими стражниками молча стоял у двери.

А дело в том, что скончавшийся сейчас на их глазах человек был дурачком Никиткой, которого возил Богданко с собой в обозе с самых первых своих пор появления на Руси. Дурачок тот не был обычным юродивым, он всегда чисто одевался, любил хорошо поесть, говорил мало, но всегда столь неожиданно для окружающих, что слышавшие его, сразу называли Никитку дурачком. Однако, дурачок этот в дни тушинского сидения предрек победу Москвы над тушинским вором, предсказал, что король Сигизмунд Богданке не поможет, а будет сам воевать русскую землю и застрянет возле города Смоленска. Он даже смерть Скопина-Шуйского, которого не видел никогда, предсказал, заявив, что глуп будет воевода, если войдет в Москву и там остановится - отравят.

И вот теперь, попав по непонятной никому причине на дыбу, дурачок этот проклял и их всех, и царя тушинского, пропророчествавал им смерть скорую и лихую...

Так и стояли в съезжей избе: палачи отдельно, стражники с Урусовым отдельно, одиноко торчал под освободившейся дыбой Мишка, висел под потолком на вывернутых в плечах руках еще один несчастный, - все молча ожидали возвращения писаря с повелением князя Ур-Мамеда о продолжении пытки или окончании ее.

За стеной было, знали все, темно, стало примораживать. В съезжей же от раскаленного горна было жарко: снег на ногах стражников и Мишки давно растаял, омочил сухую от постоянного огня землю, впитался в нее. Пятна эти заметно отличались от пятен крови, не засыпанных еще песком и стружкой.

Писарь вернулся скоро. Лицом хмур. Приказал Мишку развязать и отпустить, палачам же велел закончить с пыткой последнего несчастного, а уж потом идти на отдых, до завтрашнего утра:

- Как третьи петухи пропоют, чтобы здесь были, - добавил.

Несчастный обречсенно простонал, выгнулся дугой, и обмяк телом.

Мишка погладил освобожденными руками бороду, тронул пальцами уже порядком подросшие пейсы, прошептал про себя иудейскую свою молитву, пошел из избы прочь.

А Урусов, проводив его взглядом, спросил у писаря:

- Облыжно обвинили Мишку или как? Что сказал хан? - (ханом, а не князем, звали татары Ур-Мамеда, чем довольно часто потешали русских да поляков войска Лжедмитрия).

- Князь ваш сказал, чтобы следили за жидом, - ответил писарь. - Думаю я, решил князь, что негоже после пророчества Никитки в Калуге жиду находиться.

"И впрямь удачно для Мишки умер Никитка, - подумал Урусов, - На виду всего города оказалась съезжая изба, лишнего человека дня три теперь здесь держать нельзя. А за три дня Мишка может оказаться далеко от Калуги. И правильно сделает".

 

5

 

Но Мишка не убежал, остался в городе. В ту же ночь пересказал в общинной избе своим постояльцам последнее пророчество Никитки.

А утром уж весь город гудел: требовали объяснить причину ареста Никитки, по чьей злой воле оказался дурак пытаем и убит. Оказалось, что шибко любили его ратники и слуги царские. Все вспоминали о Никитке только хорошее и, оказывается, никому никогда дурачок вреда не принес, зла не делал.

Повязали Никитку каты, рассказывали калужане, за то, что дурак на Смоленнской улице дорогу самому Ур-Мамеду не уступил. Встал посреди накатанной конской тропы, глаза выкатил да засмеялся так, что жеребец под князем встал на дыбы, чуть Ур-Мамеда с себя не сбросил. Вот и рассерчал князь на убогого, велел татарам своим тотчас вязать Никитку, тащить на съезжую. А уж палач тамошний по недогляду писаря, не зная истинной вины юродивого, перестарался...

Волновался народ так, что уж вслух произносилось в городе имя не Димитрия Ивановича, а Богданки. Кричали, что на смерть они идут с ложным царем и обманщиком. И не боялись хулу кричать на своего Государя.

Нашлись доброхоты, которые тут же сообщили "царю" о случившемся. Богданко вызвал Ур-Мамеда к себе в Палаты и строго спросил:

- Пошто Никитку моего велел убить, нехристь? Или желаешь смерть принять от моей руки?

Грозился, надо признаться, Богданко попусту. Никакой Никитка не стоил тех услуг, которые оказывал ему касимовский князек. Простить бы Государю его, да вместе посметься над случившимся - вот и выход.

Если бы не волнующаяся под стенами Палат чернь. Требует обленившаяся за зиму рвань развлечений, хочет за смерть дурака-Никтики голову князя Ур-Мамеда получить. Вот и пришлось Богданке делать вид, что сердится, говорить грозно.

А Ур-Мамед игры такой не понял. Закипела в нем чингизова гордость. Прямой потомок хана Батыя, покорителя земли русской, не захотел поносные слова от ложного русского царя слушать.

- Ты, Государь, мне не грозись! - оборвал он речь Богданки. - Войско мое поболе твоего стоит. Прикажу - покатятся головы.

Замерли присутствующие от услышанного, глаза растопырили, уши из-под шапок повынули. Ужель стерпит "Димитрий Иванович" угрозу, позволит угрожать себе?

Позволил... Позеленел Богданко лицом, да не стал наказывать Ур-Мамеда, сказал, кривя губы:

- Молодец! Зови своих татар - пусть усмирят народ.

Вот и получилось, что Ур-Мамед вроде про одно сказал, а вышло, что не поперечил он царю, а совет дал. Это уж и все придворные, и сам Ур-Мамед, чуть позже поняли, когда князь, получив приказ, вышел из Палаты.

А Богданко, подойдя к окну, стал смотреть, как выезжали с пиками наперевес татары с "царского двора", шли плотным строем на толпу - и горожане отступали, давя друг друга, падая под копыта. Человек с пяток, думается, полегло. А остальные побежали прочь. Но татары догонять не стали.

О подлости Ур-Мамедовой в тот день в обищнных домах говорили много. Собрались тут мужики и бабы не только те, что ночевали в бывших амбарах, но и те, кто жили в городских избах. Каждому хотелось сказать свое слово против татар и их князя. Уж нашлись и такие, что потеряли близких на дыбе ур-мамедовской, пришли двое или трое, которые пытки пережили, были оправданы, но о перенесенных страданиях помнили.

Долго говорили люди, о многом вспомнили, выплескивая те самые обиды свои, о которые давеча и думать-то не решались, а теперь вроде бы как-то и легко стало о них говорить. Получалось, что и хорошего-то ничего никто из них не видел при царе тушинском, калужане только обиды переносили да надеялись, что вот войдет Богданко в Москву, сядет на Престол - и станут люди на всей Руси счастливы. А был ли счастлив кто в эти три года, кто воевал под знаменами Богданки, переносил тяготы его Престола ради? Кого осчастливил "Государь"? Кто услышал от него доброе слово? Или кто из простого люда получил в благодарность за кровь за него пролитую хоть малую награду?

Нет таких... Не нашлось ни одного облагодетельствованного цариком в общинных избах, не вспоминлись и имена отстутствующих, но облагодетельствованных. И общее мнение от того стало: нет, не истинный все-таки царь Димитрий стоит над ними, а просто вор тушинский, не для пользы земли русской воюют калужане и бывшие болотниковцы, а в угоду татарам касимовским, полякам да всякой нечисти московской, собравшейся вокруг Богданки.

Жида Мишку, чудом спасшегося из съезжей избы, самолично слышавшего пророчество Никитки, слушали, распахнув рты. Видели в нем героя сродни былинным витязям, даром что жид. А как сказал он, что отныне снижается цена за проживание в общинных домах в два раза, то радости жильцов и вовсе не стало предела. Чуть было не собрались качать Мишку, да вовремя одумались - в амбаре высоко не подбросишь, а на улицу на холод идти такого дела ради глупо. Поспешили с той вестью в общинную избу Сергия - а там уж сами другие постояльцы вышли к ним навстречу. Монах, оказывается, тоже в два раза снизил плату. На полдороге две толпы встретились, пообнимались, решили, что самое время по такому случаю закатить пир...

К утру пьяного люда в Калуге было столько, что нашли уж валявшихся в сугробах: трех обмороженных, но живых, и одного мертвого. А вот на стены выходить для охраны города оказалось некому.

А пьянка продолжалась уже без удержу. Кто-то оплачивал все съеденное и выпитое в калужанами кабаках, смущал народ все новыми и новыми слухами о подлостях, чинимых Богданкой. Число якобы убитых вчера перед Палатами в устах и ушах людей перевалило за тысячу. Стали поговаривать, что Богданко-де собирается себе обрезание сделать, принять мусульманство и передать Русь под власть крымского хана и турецкого Салтана. Потому и самые доверенные слуги у него теперь тататры, а не давшие ему приют калужане, не бившиеся за него три года подряд северцы и туляки.

О жиде Мишке рассказывали теперь либо как об умершем от пыток от рук самого Ур-Мамеда за то, что снизил он оплату за жилье в два раза, либо, как о сильно пытанном, но спасшемся и умирающем теперь где-то в общинной избе.

 

6

 

Обо всем этом - истинном и выдуманном народной молвой - доносили Богданке ежечасно.

Обрюзгший, почерневший лицом, мучающийся животом царик совсем не походил на того доброго молодца, что начинал свой путь ложного царя три года назад. Бывший трезвенник стал беспробудным пьяницей, евший ранее лишь скоромное, стал чревоугодником, сильный некогда телом и ловкий, стал увальнем и лежебокой. Только вот ум его по-прежнему оставался цепким и острым. Почуяв беду, Богданко принялся искать решение.

Пришло оно к нему не сразу. Но о том, как ему следует поступить, он задумался едва только услышал о волнениях, хотя значения этому решению не принял, и тут же о нем забыл. Но получилось так, что то первое решение сложилось из нескольких других второстепенных и воскресло вновь...

Во-первых, вызвал он к себе Сергия, спросил его:

- Правда ли говорят в городе, что товарищ твой - жид Мишка - убит по приказу Ур-Мамеда?

- Того не знаю, Государь. - ответил после низкого поклона Сергий. - Ведомо мне лишь, что князь Ур-Мамед велел вязать Мишку и отвезти в съезжую избу. Более не видел его. Но слышал я, будто бы и запытали его там. И еще слышал, что выпустили без пыток. Хороший был товарищ у меня, Государь. Вечная ему память... - и перекрестился.

- По жиду крестишься, - заметил Богданко.

- Жид - он тоже человек, Государь, - ответил Сергий. - Бог велел любить всякого народа человеков.

Слова эти тронули Богданку, самого по крови жида. Он посмотрел на Сергия ласково, разрешил уйти. Но перед тем велел, если станет что известно монаху о Мишке, тут же донести в Палаты.

- Наградить хочу твоего товарища, - объяснил он.

Шишиги да слухачи калужские, бывшие при Тайном Приказе под началом у Ур-Мамеда, вдруг словно сквозь землю провалились - не у кого стало узнать ничего путного.

Татары в город не выходили, сидели в своих юртах, расставленных еще с осени по дворам и пустырям калужским кругами по пять-десять-двадцать штук, или стояли у коновязей при полном вооружении, боясь нападения калужан, переговариваясь друг с другом по-татарски и по-русски, ибо многие из них уж язык отцов-дедов забыли основательно. Касимовцы, и дотоле ходившие в караулы нехотя, после шума из-за Мишки отказались вставать в дозоры на стенах. Боялись, что перережут их там калужане в отместку за вчерашнее побоище, о котором сами татары знали больше по доносящимся до них разговорам, чем по рассказам самих очевидцев события.

Тому причиной было то, что с пиками на толпу Ур-Мамед послал самых верных своих нукеров, из числа телохранителей, которых он-то любил, а большинство подчиненных ему татар скорее ненавидело за эту близость к хану и за то, что нукеры в боях не участвовали, а добра захваченного получали от хана больше простых воинов.

Таким образом, к середине дня стало ясно Богданке, что захоти сейчас хоть москвичи, хоть поляки взять приступом город Калугу, сделать им это будет легко, а его - "царя Димитрия" - защищать стало некому.

И вот тут-то созрела У Богданки мысль окончательная: чтобы восстановить мир и порядок в войске, надо избавиться от Ур-Мамеда так, чтобы не особенно обиделись касимовцы и чтобы народ видел, что царь людей именно русских любит и интересы блюдет калужан, а не татар...

 

:* * *

Где еще было прятаться Богданке, куда еще сбежать? Нет ответа. Ибо осталась Калуга последним оплотом недавнего фактического главы русского государства, которому три года тому назад присягнули десятки городов, и армия которого была два года подряд многочисленнее рати законного царя Василия Шуйского, осажденного Богданкой в Москве.

Чаша воинской удачи перевесила в сторону поляков, хозяйничающих по всем западным землям Руси и оказавшихся хозяевами ее столицы. Тут бы Богданке выкинуть лозунг национально-патриотический и возглавить национально-освободительное движение русских.. Ожидание именно этого поступка сохраняло Богданке жизнь все время жизни его в Калуге. Всем в его войске и на всей Руси было уже наплевать, истинный он сын царя Грозного либо простой проходимец, присвоивший чужое имя. Людям нужен стал человек, способный взять на себя роль освободителя Руси. По смерти князя М.Скопина-Шуйского и пленения царя Василия Ивановича Шуйского среди представителей знатных фамилий такового не находилось, потому русские были готовы согласиться и на вождя-самозванца.

Но Богданко упустил этот единственный свой шанс. Да и откуда ему было знать про нужды и чаняния народа русского, роджденному в еврейском местечке на русско-польском пограничье, прожившему на землях польских не с народом простым бок о бок, а всегда ужом скользящего между сильными мира сего либо кормясь возле духовенства. Слишком много сильных и цельных натур оказалось рядом с Богданкой в Калуге, чтобы суметь самозванцу выстоять если не против них, то, по крайней мере, найти способ объединиться хоть с одним из них. Участь Богданки была предрешена. Но прежде произошли события, которые касались вовсе не него, а других участников будущей драмы самозванца.

 

7119 ГДЪ от С.М 1610 год от Р.Х.

 

ПОСОЛЬСТВО УРАЗ-МАМЕДА

О том, как и почему не сумел столковаться второй Лжедмитрий с королем Речи Посполитой Сигизмундом

 

1

 

Калужане, еще два дня назад прославлявшие царя Димитрия, орущие и по трезвости славу ему, а по-пьяному делу т о же самое восторженно, в одночасье стали хулителями Государя, на верность которому некоторые уж трижды целовали крест[10], обзывали теперь его непортебными словами, грозили оружием в сторону Палат. Дармовые пьянки, обычно перерастающие в веселые кутежи, на этот раз наводили на людей тоску и злобу.

Мних Сергий и жид Мишка, то вспоминаемые пьяной братией, то забываемые толпой, на месте не сидели. Если б кто из дознаев да шишиг[11], которым поручено было следить за ними, выполнял в те дни свои обязанности, то кто-нибудь обязательно обратил внимание на то, что монах с жидом хмельного почти не пили (пригубляли лишь в тех случаях, когда народ вокруг чересчур настаивал), лишних слов вместе с толпой не орали. Но вот с кабатчиками расплачивались именно они. Платили серебром и золотом. И еще заметили бы, что по разу в день каждый из них посещал маленький домик у Свинноо оврага, где проживал старый жид дядя Сема, прибывший в Калугу во времена незапамятные, кормящийся ростовщичеством.

Домик у дяди Семы был махонький, дворик при доме широкий, да неухоженный. Коняжку одну имел, коровенку лядащую, пару барашков, с десяток курочек. Все они жили у него в хлеву, пристроенном к дому таким образом, что отапливался хлев общей с избой печкой - и поэтому скот в избу никогда не вводили, даже в самые лютые морозы[12]. А в остальном жил старик так же, как и все: в голодные годы бедствовал и жевал хлеб с сосновой корой, в добрые дни ел кашу, большие праздники еврейские ел вареную курятину либо рыбу. Еще готовила ему жена кашу с медом, пекла пресные лепешки из белой муки, называемые мацой. Тем только и отличался дядя Сема от остальных калужан. Потому как хоть и задолжала ему денег народу пропасть, а злым он не был, силой долгов возвращать не требовал. И каждый в городе знал, что хоть и богат дядя Сема, но денег у него нет - все деньги его хранятся у его должников.

А будь шныри попроворнее, то заметили бы, что в некоторые дни жил у дяди Семы в доме человек посторонний. Пригляделись бы - узнали в нем атамана казацкого Ивана Мартыновича Заруцкого, чье войско расположилось в деревеньках и селах вокруг Калуги, стерегло город от возможного нападения поляков и перешедших к ним москвичей. То был тот самый атаман, о котором ходили слухи, что это он огуливал царицу Марину, тайно пробираясь к ней в Палаты еще в Тушино, что и сейчас Иван Мартынович тайно посещает царицу, оставаясь невидимым слугам царским. А еще говорили, что Заруцкий знается с потусторонними силами, что еще во времена спокойные, до смуты, ходил он в разных обличьях по Руси, мутил народ, был неоднократно вылавливаем стрельцами да слугами Тайного Приказа, но по ночам исчезал из оков и темниц, оборачивался черным вороном - и улетал[13]. Что ж тут удивительного, что может и теперь проникать атаман в охраняемые множеством ратников и царских слуг Палаты?

И уж совсем если бы повезло шнырю, если услышал бы тот слуга Ур-Мамеда и царя Димитрия один странный разговор...

Странным было уже то, что участвовало в разговоре не четыре, а пять человек - то есть равным собеседником мужам солидным была и баба, жена дяди Семы тетя Суля. Вообще-то от рождения они были Соломоном и Суламифью, да разве такие имена в русской башке уложишь? - вот и стали зваться еврей и еврейка просто и понятно для каждого, а настоящие имена их и забылись людьми за ненадобностью. А была тут тетя Суля и говорила свое потому, что дядя Сема сказал, что у него от жены, с которой бок о бок сорок лет прожил, секретов нет, что он по крови - не татарин и не русский, а честный еврей, и гнать женщину на улицу, на холод только потому, что состоится разговор мужской, дядя Сема не станет. И еще сказал, что бабий ум много тонче и извилистей мужского, пусть тетя Суля послушает, покумекает - может что и умное подскажет.

Спорить было некому: Мойша-Мишка - сам жид, а жид жида всегда поддержит; Заруцкий искони знал, что "муж да жена - одна Сатана", что в случае измены придется убивать ему и дядю Сему, и тетю Сулю; а расстрига Сергий, глядя на атамана, больше молчал, ибо знал свое место за этим столом.

Речь начал Мишка по знаку Заруцкого:

- Думаю я, что дело сделано, - сказал он. - Народ поднялся. Еще день - и повалят штурмовать Палаты. Будет еще серебро - можно завтра с утра народ на гиль поднять.

Дядя Сема молча пожевал беззубым ртом, слегка прищурился, глядя на лучину в кованом светце, но решил пока промолчать.

Сказал, и тоже по знаку Заруцкого, Сергий:

- Рано начали, - заявил серьезно. - Богданку кончим - а кому польза? Одному, думается, Сигизмунду польскому. Зачем тогда свои деньги платить? Не-ет... думаю я, что смерть Никитки нам нынче больше вреда принесла, чем пользы. Как задумано ранее, так и надо поступать.

Мишка нахмурился.

- Это потому так говоришщь, что не тебе было надо на дыбе маяться, - заявил он. - Думаешь, легко на такое еще раз решиться?

- Ниче-го! - чуть ли не весело откликнулся Сергий. - Бывал и я на дыбе. Трижды. И с плетьми, а раз даже с бревном[14]. После отлежишься, оклемаешься - только кровь сильней по телу бежит.

- Ну да, ты - вор известный.

- Ты - ангел жидовский, - ухмыльнулся мних.

Кулак Заруцкого грохнул по столу - и свара кончилась.

- Желает гиля народ! - вспохватился Мишка, возвращаясь к прерванному разговору. - Неможется всем. Кровушку желают пустить. Самое время вора кончать.

- Народ гилюет постоянно, - заметил Заруцкий. - Со времен Ноя гилюет... - и посмотрел на дядю Сему, прося его продолжить мысль.

- Гилюет... - согласился старый жид. - А польза в том кому? Царя Бориса прогилевали - Гришка Отрепьев пришел. Самозванца прогилевали - Шуйскому на пользу. Теперь вон Шуйского не стало - Владиславу трон блазит. А тем, кто гилевал, какая от того польза?.. - покачал головой. - Не-ет. Думаю я, что от гиля выгоду имеет тот больше, кто меньше в гиль денег вложил.

Тут все замолчали, ибо спорить с дядей Семой, давшим денег Сергию и Мишке на общинные дома и на пьяное зелье, было глупо. Каждый имел в деле свержения Богданки свой резон и зависел целиком от денег старика.

Лишь Заруцкий не зависел. Он дядю Сему для этого дела в Калуге нашел, он с ним свою мысль обсудил, он ему доходную часть гиля доказал - ему и спорить со старым жидом.

- Мудрствуешь, Соломон... - с укоризной в голосе произнес атаман. - Говоришь сейчас о том, что Божьего соизволения, а не человеческого разумения касаемо.

Но ТАК с денежным мешком не говорят... После слов этих наступила в избе тишина. Лишь лучина потрескивала да слышалось, как падает на стол пепел.

Под телом дородной тети Сули заскрипела скамейка. Жидовка сидела от мужиков поодаль, смотрела в спины Мишке и Заруцкому, видя лица лишь мужа и Сергия. Долго не вмешивалась в разговор, а тут сказала:

- Ты, Сема, про дело говори - про гиль вашенский. А что до Божьего соизволения, то пускай Он Сам нас всех судит: царей, крестьян, жидов, поляков.

Дядя Сема при первых словах жены вздрогнул, молча выслушал ее, а потом твердо заявил:

- Не дам денег.

Пошамкал губами и объяснил:

- Был уговор, что Мишка на дыбе откроется Ур-Мамеду про твой гиль, Иван Мартынович. А Сергий тем временем подаст царю ябеду на Ур-Мамеда и объявит в общинном доме, что татары замыслили против Димитрия Ивановича заговор. Сделаете так - будут деньги. Нет - не взыщите.

- Но то же самое случилось и без пытки! - воскликнул Мишка. - Сам смотри: Калуга поднялась на татар, Богданко недоволен Ур-Мамедом, дозора на стенах нет. Разброд. Тут только раз ударить - и конец Богданке.

- Нет... - покачал головой дядя Сема. - Деньги даю под дело, чтобы все было по уговору. Будет пытка, будет ябеда - будут деньги. А на то, что случается само по себе, то пусть идет своим порядком, и бесплатно.

- Но без вина, без подогрева гиль выдохнется! - аж закричал, с трудом сдерживая голос, Мишка.

- И хорошо... - кивнул дядя Сема. - Значит, время не пришло. Это как у баб: коли родимчик случается преждевременный, то и она сдохнет, и дитенок мертвый. Так и гиль. Ему дозреть надо, иначе в собственной крови заохнется и сдохнет, - и закончил твердо. - Не дам денег.

И опять наступила тишина, нарушаемая лишь треском лучины да поскрипыванием скамьми под тетей Сулей. Все знали, что разговор окончен, но вставать первым никто не хотел. Смотрели в одну точку - в огонек догораемой в светце лучины; лица у всех были усталыми, хмурыми и недобрыми.

Плохому дознаю довольно было бы и это услышать, чтобы тут же отползти от убежища и помчаться с доносом к Ур-Мамеду, а то и с государевым словом к самому Богданке. И шубу получил бы с "царского" плеча, и обласкан бы стал...

А хороший дознай выждал бы время, когда все кажется уже сказанным и все недобро молчат, и продолжил бы слушать. Ибо понимать он должен, что без пользы, для того только, чтобы отказ получить, люди в доме богатого человека не собираются. Богатый человек - он от того и богат, что деньги свои не держит под замком, а заставляет золото, серебро и медь работать. А еще дознай должен догадаться, что зазря жид свою жену при мужском разговоре не оставит. Раз сказал дядя Сема, что должна она слово мудрое молвить, что услышать его - первый долг дозная...

Но бывший бродяга-жид Богданка дознаев в чести не держал, жаловал их скверно. Ибо истинную цену Тайному Приказу лжецарь не понимал, помнил с детских пор побои лучше, чем знал о той пользе, что имел сам в арском своем состоянии от услуг своих собственных холопов. А князь-хан Ур-Мамед и вовсе по татарской своей гоношистости чтил всякого слугу рабом бездумным и поневольным. Где было им при таком азумени взять толкового дозная?

Так и не услышал никто посторонний слов внезапно заговорившей тети Сули, произнесенных вроде бы и ею, а промысленных явно без нее:

- Ты, Сем... - сказала она, - зря людей не обижай. Я - баба, ум у меня куриный, но вот что скажу...

Говорила она мужу, ибо права обращаться к посторонним мужчинам не имела, но все поняли, что сказанное ею касается их всех - и напрягли слух.

Дядя Сема кивнул.

- Надо, чтобы Димитрий Иванович послал Ур-Мамеда к королю в Смоленск. Ур-Мамед поедет туда с посольством и верных нукеров своих, виновных в бойне, с собой заберет. Народ успокоится...

- Дело говоришь, тетя Суля, - улыбнулся Сергий.

- ... А жену с дитенком княжеских в посольство не берут... - продолжила тетя Суля, не обращая внимания на замечание расстриги. - Пусть они в Калуге останутся.

- У татар жен много, - заметил Мишка, оборачиваясь к ней лицом. - Детей тоже.

- Но не у Ур-Мамеда, - тут же возразила тетя Суля. - Его старших жен и детей в Касимове Лисовский порешил. Сжег всех заживо. И та, что в Калуге с отроком - Бахтияркой зовут, - одна осталась. Не считая той, что Шуйскому родственница. Но русская жена у князя без детей. А годов сейчас Ур-Мамеду шестьдесят три. Возраст почтенный. Кто Бахтиярку стережет, тот и корнем Ур-Мамедовым повелевает. Для татарина род свой продолжить - долг перевейший перед его Аллахом.

Дивились мужики выдумке бабьей, глядя друг на друга через стол. Верно все сказала, понятно. Да только зачем Ур-Мамеда из рук выпускать?

И это объяснила тетя Суля:

- Буде что случится с Бахтияркой - или даже ничего не случится, а так только, слух дойдет до Ур-Мамеда, что с сыном его беда какая-нибудь... - нарушит татарин долг свой перед Государем своим, примчится в Калугу. Вот тут-то и случится у Димитрия Ивановича гнев, который нужен вам, - неумный и великий. А под такой гнев что угодно подсказать Государю можно - того, что и под пыткой Мишке не снилось.

Закачали мужики головами, дивясь женской хитрости. Столь далеко и точно продумала баба, что впору спрашивать у нее: когда же настанет конец света?

Замолчала тетя Суля. Сидела, положа руки на колени, мерно дышала огромной своей, развалившейся на два колышащихся бугра грудью. Скамейка под ней согласно колыханью поскрипывала. Лучина в светце повспыхивала, напоследок фыркнула, бросив искру в бок, осветив на мгновение все пять лиц, и погасла...

 

2

 

А утром следующего дня глашатай царский объявил на Соборной площади, что прошедшей ночью князь Ур-Мамед с сотней нукеров покинул Калугу и отправился в посольство к польскому королю.

- Упредил нас Богданко, - шепнул Сергию на ухо Мишка, - А как же Бахтияр?

Сыпал редкий снег, валил парок из распахнутых в удивлении и восторге ртов калужан. Бесшумно, без обычного карканья, кружили над площадью вороны. Какой-то мальчишка залез на дерево возле собора и, размахивая шапкой, что-то кричал, скаля в веселой улыбке многозубый свой рот.

- Женка Ур-Мамеда с сыном, - подолжил глашатай, - остаются при Государе! Бахтияр, сын Ур-Мамеда, будет во главе татарского войска на время отсутствия князя Ур-Мамеда...

Накричавшись .Ура!. и .Славу Государю!. до одури, народ расходился с площади похохатывая, переговариваясь и подталкивая друг друга локтями. Глядя на Сергия с Мишкой, спрашивали:

- Ныне поить будете? Гляньте какой праздник: нет при Государе более татарина! А Бахтиярка - он еще молодой. Перемолем! Айда пить!

- Денег нет, - буркнул Мишка, и пошел скорым шагом в сторону своего общинного дома.

Сергий же развел руками и сокрушенно произнес:

- Плохо платите, мужики. Нет дохода, а запас выели.

- Так шубу заложи! - предложил кто-то весело.

- А что? И заложу! - согласился Сергий, - Айда в кабак!

И толпа повалила за расстригой.

 

3

 

Военная Ставка войска польского под Смоленском разрослась основательно. Исчезли выкопанные в самом начале осады землянки, превратились в погреба для выросших над ними и рядом одно- и двухэтажных изб и теремов. Дома те выстроились вдоль извилистых грязных летом и сугробистых зимой улиц, часто соединенных между собой проулочками и узкими пешими переходами. Здесь же высились ровные ряды аккуратно уложенных полениц, горбились вокруг дворов плетни (обычных дял Руси бревенчатых и дощатых заборов не было, ворот больших тоже), на задах летом зеленела огородная мелочь, зимой лежал ровной целиной снег, пересеченный узкими утоптанными тропинками до отхожих мест да петлями заячьих следов. А еще понастроили поляки сараев, навесов, наготовили сена, завели кур, гусей, свиней, коров, овец. Обустроились, словом...

К жилью потянулись галки, вороны, воробьи, голуби. Из-под стрехи под стреху перелетали, бесперебойно треща, сороки, обсуждая, должно быть, необычный для этих мест жаркий и почти бесцветный дым, идущий из труб печей, поставленных в теремах да избах не по-русски, а по-немецки да по-польски. Даже пахло в Ставке уже не по-зверинному, как было в начале осады, а домовито, сытно. И собаки уже брехали не голодно и надсадно, а благодушно, нараспев, словно пели и зевали.

Осадные орудия укрепили от Ставки в стороне, вдоль левого берега Днепра. Были они все длинноствольными, кажущимися по всей длине тонкими, с тяжелыми задами сидящими в добротных дубовых лафетах крепко. При каждом пушечном наряде срубили по крохотной, топящейся по-черному, избенке, соорудили деревянные с поручнями спуски к реке - чтобы было удобней ходить за водой. Вдоль берега вырыли щели в земле, оплели там стены ивняком, положили поверх токих осиновых бревен - на случай прятанья наряда от смоленских ядер да картечи.

Сам король в начале зимы приезжал к реке, сделал осмотр нарядов и остался увиденным доволен.

- Честь Речи Посполитой поставлена на Смоленск, потому стоять здесь будем до тех пор, пока город не падет, - сказал он. - Князь Шеин стоит в осаде крепко, но выдюжить ее должны мы, а не русские.

И вернулся опять в Ставку, в свой срубленный русскими мужиками дворец на славу, как рубили они прежде терема для князей да царей: множество просторных разного назначения Палат соединили узкими, но светлыми Сенями. Сделали отдельные выходы на парадное Красное Крыльцо и темные на задние дворы, соорудили и тайные переходы между Палатами. Поварню, мыльню и баню срубили в стороне от Палат, но выстроили между ними крытый в осиновых лемех высокий навес, под которым спокойно можно было пройти и в дождь, и в снег. Еще было во дворе с пяток изб для челяди, поваров да медоваров. В самом дальнем углу - у плетня соседнего двора князя Замойского - поставили длинный, топящийся по-черному, сруб для работы там седельщиков, кузнецов да чеботарей. Словом, сам Дворец был в Ставке малым отдельным городом.

Сигизмунд, более года проживший здесь безвыездно, шутил, что это вот место на берегу Днепра, вернувшееся Речи Посполитой по праву владения, суть место во всем королевстве наиглавнейшее, ибо отсюда, а не из Варшавы и даже не из Кракова, ведется руководство всей страной, сюда несутся со всех концов Польско-Литовского государства гонцы, сюда привозят решения Сейма, которые должен утвердить король, отсюда двинутся ряды воинов святой римской церкви на Восток, чтобы истинная вера воссияла над всей землей во веки веков.

Сам Сигизмунд, бывший в Швеции до переворота в пользу Карла полупротестантом-полукатоликом, в Польше стал истовым католиком. Раз в две недели он обязательно вызывал писцов и диктовал им письма Его Святейшеству с просьбой выделить деньги на нужды войска Речи Посполитой, во главе которого многотысячные толпы истинно верующих жителей стран Европы двинутся на языческий Восток, как бывало это во время великих Крестовых походов.

Но не слал Павел Пятый церковных денег польскому королю, не писал булл к народам Европы с призывом пойти крестовым походом на Московитию, даже отвечал Сигизмунду не часто, а нуциям своим велел впредь зазря по дорогам Польши не ездить, сидеть спокойно в Кракове и ожидать там победы короля над смолянами, ибо теснит христианский мир не нищая, ослабленная раздорами и смутой Русь, а Великая турецкая Порта. И еще раздражали Святой Престол все усиливающие свое влияние по всей Европе лютератне да кальвинисты, появившиеся недавно раскорльники-баптисты.

В душе же Сигизмунда жажда вооруженного миссионерства сосуществовала с любовью к неге, с желанием не делать ничего, роскошествовать и пировать, видя вокруг себя лишь довольные и счастливые лица, слышать льстивые речи и добрые пожелания. Именно этой, второй части борющейся самой с собой души, были посвящены эти сооруженные во временной военной Ставке: дворец и терема. В угоду этой слабости Сигизмунда военные действия против Смоленска затихали на время пиров, рыцарских ристалищ, королевских охот, проводимых тем чаще, чем дольше продолжалась осада города и чем все более обнадеживающие вести приходили из стоящего под Москвой войска Жолкевского.

Весть же о вхождении польской рати в русскую столицу и о присяге москвичей королевичу Владиславу шатнула весы души Сигизмунда в сторону благодушия того сильнее. Если сама Москва добровольно перешла под польскую корону, решил он, то Смоленску самим Богом велено пасть на колени перед Сигизмундом. И стойкость князя Шеина, воеводв русского, ответившего на письмо Сигизмунда о сдаче города и подчинении приказу Москвы, что "предателем Отчизны быть князю не по чину", даже не рассердила короля, а позабавила.

- Хорошо, - сказал он с улыбкой, оглядывая толпящихся в Парадной Палате придворных и генералов своих. - Строптивых холопов будем наказывать по-польски.

Привыкшие льстить королю смехом на его незамысловатые шутки придворные тотчас обнажили зубы и произвели звуки, означающие смех, а слова короля, переданные в Сени, тут же разнеслись по всему войску.

В тот же вечер король велел найти и привести к нему тех русских перебежчиков, что вышли в прошлом году из города по подземному ходу. Место выхода к Днепру, помнится, защитники Смоленска взорвали, остатки забутовали камнем до самой стены. Со старым ходом тем минерам и за лето не удалось справиться. Но вот тут пришла в голову Сигизмунду мысль, что ежели те перебежчики знали про один ход, то могут знать и про второй. А раз молчат, то следует их пытать и вызнать.

Перебежчиков, однако, не нашли - ушли хитрюги еще с весны из войска. А куда - никому не известно.

Тогда Сигизмунд велел собрать всех пленных смолян в тот самый сруб в дворцовом дворе, где работали седельщики, кузнецы да чеботари, запереть их там и пытать огнем да каленым железом. Должен же хоть кто-то из них ведать про тайный ход!

И покуда палачи трудились денно и нощно у горнов, дыб да плетей, покуда сдирали они с живых кожу и вгоняли гвозди в суставы пленным, вырывали ногти им, жгли лбы, животы и глаза, король пировал по случаю удачи войска Жолкевского с Москвой то совместно с двором своим краковским, то с двором варшавским, то с воеводами. А после решил принять и прибывших к нему из Москвы бояр-изменников.

Число их было велико - самих послов более трех сотен, да еще обслуги всякой с ними вместе - раза в три-четыре больше. Для русских послов велел Сигизмунд поставить шатры в поле между Ставкой и ближайшим лесом, а прислуге предложено было самой позаботиться о крыше над головой. В Палаты свои на ночлег выбрал король только нескольких послов, кому доверял больше других...

Во-первых, Федора Никитича Романова, бывшего по повелению тушинского вора главой русской церкви, а по закону русскому - лишь одним из четырех церковных иерархов, но главное (по сведениям из Рима) - тайным помощником иезуитов, а по мнению же самого Сигизмунда - ловким и пронырливым вельможей, стервецом и пройдохой.

Во-вторых, был Иван Салтыков - друг давний Польши, верный хотя бы потому, что не уподабливался Романову в перелетстве, а, раз сменив хозяина, всегда и везде говорил, что служит королю Сигизмунду и никому более.

Третьим был Василий Васильевич Голицын - прямой потомок литовских великих князей Гедеминовичей. По кровному своему родству мог князь сей претендовать как на трон польский, так и на московский, а решил, однако, спесь усмирить и склонить голову перед Сигизмундом.

Числился бы еще в посольстве князь Мстиславский, бывший десять лет главой московской Боярской Думы, тоже Гедеминович и старейший в знатнейшем роду, принял бы и его король у себя в Палатах. Но тот то ли сам остался на Москве, то ли Жолкевский князя не выпустил - неясно. Прислал Мстиславский вместо себя дворян своих и слуг с десятка полтора - так этим место не во дворце королевском, а в шатрах в поле, вместе с остальными послами и слугами.

Одно тревожило Сигизмунда: почему нет среди послов простых крестьян? Хотя бы с десяток. Ни холопов, ни слуг дворянских да боярских, а свободных землепашцев, живущих безбедно, крепких на хозяйстве. Отсутствие их в посольстве не столько настораживало Сигизмунда, сколько вызывало в первой - воинствующе-миссионерской - половине души его досаду: крестить дворян, бояр да слуг их - это легко; переменить веру крестьянства - задача поистинне титаническая. Слыхал он, что и через шесть столетий после крещения Руси святым Владимиром, остаются в сем государстве целые уезды и волости, где люди молятся не Спасителю нашему Иисусу Христу, а идолам поганным, устраивают игрища бесовские, беснуются в ночь на Ивана Купалу, мажут кумирам своим губы кровью от приносимых в жертву птиц и зверей.

Коль нет крестьян в посольстве, то значит это, что вовсе не покорена земля русская, придется еще Сигизмунду идти через бескрайние просторы Московитии с огнем и мечом, уничтожать равно как церкви православные, так и капища славянские, топить в крови крамолу, зреющую внутри этих непроходимых лесов и топей. Годы и годы уйдут на то, чтобы выстаивать вот так перед каждым городом русским, как перед Смоленском, много денег и пороха для этого следует иметь в королевской казне. Денег, которые бстро кончаются.

Без помощи из Рима не обойтись. Ибо бесконечно богата казна папская, собиралась пятнадцать веков! Да только распоряжается ей по законам Речи Посполитой не король, а Сейм панский. И войну эту за Смоленск начал Сигизмунд на свои деньги.

Вот о том, как заставить Его Святейшество поделиться казной католического мира с Речью Посполитой, и размышлял Сигизмунд все те дни и месяцы, когда жил в новом дворце своем, построенном посреди польской военной Ставки. Пировал по разным поводам, охотился, смотрел рыцарские поединки, беседовал с московскими послами, выслушивал сообщения гонцов со всей Польши, читал письма из Рима, разглядывал приведенного к нему в Палаты пленного бывшего русского царя Василия Ивановича, его братьев и жену, а был невесел.

Целая держава лежала покорной под Сигизмундом, сам бывший ее владыка, дрожа, на коленях стоял перед троном польского короля, опустив седую плешивую голову. Как походило это на триумфы великих цезарей и самого Александра Великого! Сколько было в этом воистинне достойного Сигизмунда! Поник поверженный, но упрямый русский царь, лежали богатые подарки московских послов под ногами короля, толпились гордые победой над московитами полдьские воеводы вокруг Шуйского...

... но некрушимо стоял через реку непокорный город Смоленск с князем Шеиным во главе. Сидел в укреплениях города Калуги самозванный царь Димитрий Иванович, еще такой же самозванец объявился под Псковом - крепости, которую не смог взять сам Стефан Баторий. А еще таких городов и крепостей по всей Руси - не счесть. В старые, еще домосковские, времена называли этот край державой городов. И тоже многие хотели силой покорить Московию. В польских хрониках сколько про все про это наговорено!

Эх, кабы Сигизмунду силу Батыя! Или денег из римской казны!

Москва пала - это ладно. Татары жгли и захватывали ее десятки раз. И где они? Сами под турецким ханом, а не на Москве. Потому как боярину да купцу что под русским царем, что под татарином, что под поляком, что под каким другим иноземцем жить - все хорошо. А решает как раз тот, кого с первоначалу и не заметишь, кого среди послов московских к Сигизмунду нет... Не пришли крестьяне. Ни один.

Вот об этом и надо писать в Рим. Объяснять! Просить денег! Срочно! Пока время есть! Пока крестьянин русский не понимает происходящего! Пока он осматривается, очухивается!

И вновь звал король писарей, диктовал им, диктовал письма в Рим, посылая туда гонца за гонцом, то требуя, то умоляя папу о помощи, стараясь объяснить кардинальскому конклаву, что пятнадцатилетний сын его Владислав - всего лишь отрок, что сидеть на царстве на таком, как Русь, - это значит, не только понимать язык и веру этих людей. Надо вжиться в мир русских, уразуметь почему это: когда царь стоит на коленях перед королем, князь царский, осажденный в крепости, остается верен державе его; городская чернь, которая не видела добра-то в жизни от властителей своих, ложится костьми за них, второй год мрет от голода в крепости, но сдасться не желает. И коли Владислав вживется в русскую душу, станет истинным русским Государем - то он станет таким же русским, ибо уже не будет тогда сын королевский слугой святой римской церкви, станет ей противником.

Как стал Риму врагом Иван Заруцкий - бывший верный иезуитский шпион! Как исчезли в здешних топях и болотах многие и многие из тех, кто шел с верой в сердце в миссию свою во имя Иисуса Христа на уничтожение православие.

Но Рим в ответ молчал...

 

4

 

Весть о прибытии другого посольства - уже от засевшего в Калуге тушинского вора - показалась Сигизмунду зело забавной. Сей несносный Богданко и вправду чтил себя царем, равным владетелю трех держав: Польши, Литвы и Руси. Уж не разума ли лишился самозванец?

- Что хочет жид? - спросил Сигизмунд у принесшего ему весть о прибытии посольства герольда.

- Посол от тушинского вора заявляет, что о деле будет говорить только в твоем присутствии, - ответил герольд торжественно, ибо так повелевал говорить ему долг, а лицо выражало муку - трудно было сдерживать смех, говоря о самозванце, как о Государе.

Следовало бы королю послать навстречу воровскому послу шута. Но тот, как назло, накануне заболел, маялся где-то в дальних Сенях животом. Отправить к послу затейника Станислава Загребу, умеющего сказать в лицо человеку так больно, так обидно, что тут же вспыхивает ссора, начинается дуэль - и Загреба вытирает палаш об одежду трупа? Или просто приказать, чтобы вышли удалые гусары с плетками в руках да погнали, как дикого волка, наглого посла прочь?..

- Большой с воровским послом поезд? - спросил король, решив. что лучше все-таки заставить посланника Богданки уйти пешим, а возки его и добро оставить у себя.

Герольд ударил посохом в пол, торжественно произнес:

- Будет при нем около сотни сабель, Ваше Величество! А обоза нет.

Вот так-так! Посол - и без обоза... И сотня с саблями означает, что посол пришел со всадниками. Уж не войну ли решил объявить царик калужский Польше? Положение становилось занятным.

- А сам-то посол в санях? - спросил король. - Возок крытый или только с козырьком?

- Конный посол, Ваше Величество!

Конный! Зимой, по свежему снегу. По дороге длинной в две сотни верст! Таких послов Сигизмунд прежде не видел. Велел позвать...

Покуда ждал, рассматривал стоящих здесь же придворных. На зиму, когда война поутихла и стало ясно, что Смоленск когда-нибудь, да падет, понаехало шляхты в Ставку такое число, что в парадных Палатах места для всех не хватало. Даже сенаторы, покинувшие переставший дебатировать Сейм, стояли друг к другу плотно, касаясь кафтанами и потея от жара печей и тел. Лишь перед большим креслом, на котором сидел сам Сигизмунд, а потому выполняло оно обязанности трона, было небольшое свободное пространство, куда мог выйти любой, с кем захочет говорить король, а после опять отойти в толпу.

Герольд, уж догадавшийся, что в посланнике калужского сидельца король видеть посла русской державы не желает, решил не объявлять о пришедшем с ним и покуда не видимом королем наглеце, просто произнести громко и отчетливо:

- Пропустите, паны, гостя!

Вошел, раздвинув плечами кучно стоящих в дверях гусар, человек чуть выше среднего роста. Одет в бобровую шубу с лисьей шапкой на голове. На шапку ушло целых пять шкур - и пять ярко-рыжих хвостов свисали послу на плечи. Из-под низа бобровой шубы, стеганной парчой, выглядывали полы какой-то полосатой одежды, ниже были тонкого войлока штаны и добротной выделки сапоги с серебряными нашлепками. Даже если не видеть желтого лица с узким разрезом глаз и скудной черно-седой бородкой вокруг рта, можно было сразу догадаться, что перед королем стоит татарин.

- Ты - от Богданки послом? - удивился Сигизмунд.

- От Государя московского и всея Руси Димитрия Ивановича послом к тебе, король Речи Посполитой Сигизмунд! - торжественно и четко произнес на чистом польском языке татарин. После поклонился чинно, но с достоинством, как равный равному, как не кланялся никто из русских королю.

- Ты, пес! - возмущенно зашипел из своего угла известныйзабияка и дуэлянт ротмистр Загреба, и стал проталкиваться сквозь придворных поближе к трону. - Кланяйся, как положено по чину!

- Я - Ураз-Мамед! - сказал татарин и гордо поднял голову. - Я - царь!

Имя Ур-Мамеда было хорошо известно в Ставке Сигизмунда. Сей татарин, знали тут, был у Богданки правой рукой. Говорили даже, что право судить, казнить и миловать доверил самозванец своему главе Тайного Приказа. А еще говорили, что ни одного пленного поляка этот самый Ур-Мамед из своих застенков живым не выпускал.

Среди придворных возник невольный недовольный ропот. Загреба уж выбрался в первые ряды, и стоял, грозно шевеля усами и бровями, готовый сцепиться с татарином как только с ним окончит разговор король.

Сигизмунд знал, что Ур-Мамед является прямым потомком хана Батыя, прошедшего когда-то со своими полчищами и по Польше. Следовательно, по-татарски он звался ханом, а по-русски царем, то есть равным по званию своему и происхождению с королем. Унизить сейчас татарина - означает унизить достоинство царское и королевское вообще. Сегодня позволишь себе сказать хану, что он - не посол вовсе, а слуга самозванца - завтра твои же придворные начнут опять шушукаться, что ты - не сын своей матери, а там и до нового ратоша недалеко. Да, хочется, очень хочется махнуть сейчас рукой Загребе - и вылетит палаш из ножен матерого вояки, снесет голову узкоглазому... Но надо уметь повелевать собой.

- Ураз-Мамед? - спросил король. - Не тебя ли русские зовут Ур-Мамедом? Тот, говорили мне, храбрый воин. Рода он царского. Не родственник ои он тебе, посол?

- "Ур" - значит по-татарски "удар"! - ответил Ур-Мамед. - Русские любят это слово. Они кричат в бою: "Ура!" И мое имя "Ураз" от слова "Ур" родилось.

Речь краткая, спокойная. Смелый человек посол. И по-польски говорит хорошо. Слов знает мало, а соединяет их правильно. Впрочем, по-русски князь (или как там - хан?) тоже знает. А польский с русским схожи. Вот только непонятно: почему именно хана прислал самозванец к Сигизмунду? И знает ли татарин, что служит не сыну московского царя, а польскому жиду? И не спросишь прямо - вот незадача.

Продолжать теперь разговор - значит признать в татарине посла. Признать посла - согласиться с тем, что самозванец из Калуги - истинный царь московский Димитрий Иванович. Этого Сигизмунд не желал - и потому сказал поспешно:

- Будь нам гостем, царь Касимовский. Сам можешь жить у меня во дворце, а охрану твою возьмут на постой мои дворяне.

Ур-Мамед понял, что король решил не только не признавать его послом, но задумал разбросать касимовцев малымии отрядами по дворам, лишив незванного гостя силы. Умен Сигизмунд, но Ур-Мамед не глупее.

- Прости, король, - сказал татарин и, приложив правую ладонь к сердцу, поклонился. - Мы, татары, - народ вольный. Под деревянной крышей жить не можем. Мы поставим юрты в поле, если разрешишь.

Спорить с настырным - достоинство терять.

- Пусть будет так... - великодушно разрешил Сигизмунд, и перевел вгляд на Загребу. - Ротмистр. Проводи гостей. Солнце уж за полдень, в ночи ставить им юрты будет негоже.

Со стороны Днепра донеслись пушечные залпы. Король и придворные напрягли слух и принялись вслух гадать как полетели ядра до Смоленска, достигнут ли сегодня ответные русские снаряды польской Ставки, будут ли пожары в городе и как долго будет упорствовать князь Шеин.

О незадачливом после все словно и забыли.

 

5

 

Король знал, кому поручать заботу о незванных гостях. Догадливый Загреба тоже понимал, что его не зря приставили к татарам. И старался вовсю: говорил колкости, оскорблял Ур-Мамеда самым замысловатым образом, говорил при нем пакости об Аллахе и мусульманах в надежде вызвать гнев хана и ответный ругательные слова. Тогда можно оскорбиться и вызвать на дуэль касимовского царька, наказать его ударом палаша или, того лучше, разрубить надвое, как уже однажды получилось у Загребы в поединке с одним заносчивым шляхтичем, имени которого он и не всегда мог вспомнить.

Что уж говорил ротмистр Ур-Мамеду по дороге из дворца и на дворе, пока дошли они до ханского коня, удерживаемого двумя рослыми татарами, он и сам повторить бы не смог. И наступал Ур-Мамеду на пятки сапог, и обзывал некрещенной собакой, и делал непристойные жесты ему в лицо - касимовский царь будто не видел и не слышал Загребы. Молча шел сквозь Палаты и Сени, так же молча и не меняя выражения лица вышел на Красное крыльцо. Спутился по ступеням, подошел к своему коню и легко, по-юношески, вскочил в покрытое бараньей шкурой седло. Поднял руку над головой, крикнул что-то по-татарски - и поскакал с дворцового двора во главе огромного, пахнущего морозом, лошадиным потом, навозом и стылым железом войска. И вид этих покорных одному хану и угрюмых воинов заставил смелого Загребу язык прикусить.

Ротмистр побежал к королевской теплой конюшне, где за мзду в фунт табаку держали и его коня вместе с королевскими, вывел своего Михаську, вскочил на него и помчался вслед за Ордой.

Догнал татар уж при выезде их из Ставки.

- Вам сюда! - крикнул ротмистр, указывая в сторону узкой полоски крестьянского поля между огородами за домами Ставки и темнеющим по линии бугров лесом. Солнце уж шло к закату - и ему было интересно, как это успеют поставить татары свои войлочные шатры за столь малое время, что осталось до ночи. - Тут спокойней! - и добавил колкость. - Из Смоленска ядра не долетают, бояться нечего.

Один из татар попридержал коня, оказался рядом с Загребой, сказал по-польски:

- Не егози, пан. Убьют в спину.

Спеси у Загребы, как и у всякого шляхтича, было достаточно, чтобы вспылить и хотя бы хлестануть плеткой по морде наглого татарина, а то и убить, но ротмистру вдруг стало страшно. Он увидел себя скачущим за околицами временного городка, названного сегодня Ставкой, завтра уж порушенного и забытого, увидел чужие спины совершенно диких чужих людей и крупы их лошадей впереди себя, ощутил колючую жесткость снега и льда, выбитых копытами и вонзающихся в лицо, почувствовал свою одинокость в этом поле, в этой стране, на этой земле - и все это вместе сковало ужасом и руки, и спину ротмистра. Он понял, что ни король с его властью, ни шляхтическое достоинство рода Загреб, ни польские обычаи отвечать поединком на вызов его не защитят. Оскорбленный татарин не станет хлестать ротмистра перчаткой по лицу, не станет оскорблять в ответ и звать секундантов. Он просто убьет оскорбителя. И даже в спину, как сказал татарин.

Загреба резко осадил коня и, стоя на вздыбленной множеством копыт дороге, проложенной по снежной целине, смотрел вслед удаляющемуся в сторону леса войску и думал:

"Я - вассал короля и жизнью ради него рисковал много раз, и много раз еще рискну. Они же готовы не рисковать, а просто умереть за своего царька... - и вдруг сама собой всплыла мысль. - И русские - такие же! Они - те же татары. Они готовы умереть за то, во что верят. А я если верю во что - то за это готов не умирать, а лишь рисковать. И другие поляки так же..."

 

6

 

Спустя два дня Ур-Мамед совсем затерялся среди придворных короля Сигизмунда. На татарина уже так мало внимания обращали, что должно было казаться касимовскому царьку, что находится он не при дворе одного из самых могущественных владетелей Европы, а стоит один-одинешенек посреди пустыни. Никто ни слова не говорил Ур-Мамеду, не обращался за советом или с просьбой, никто даже не смотрел в его сторону. Все эти придворные и генералы, разодетые в шелка и бархат, нацепившие на себя драгоценные ордена с каменьями, раззолоченные сабли, повязанные дорогими кушаками, порой со златотканными сооружениями и перьями на голове выглядели столь блистательно и пышно, что лисий шестихвостый малахай[15] Ур-Мамеда, его богатый парчовый халат и настоящего сафьяна[16] сапоги блекли в сравнении с окружающим татарина великолепием. А уж разговоры, что велись в Покоях королевского дворца, казались Ур-Мамеду и вовсе бессмысленными и ненужными.

Появление посла от Лжедмитрия и то, как ловко увернулся от признания его Сигизмунд, было достаточно обсуждено еще в день приезда Ур-Мамеда, а на завтра уже на устах поляков были новые темы для разговора: все свезенные на зады королевского двора пленные смоляне умерли под пытками, но про тайных лаз внутрь крепости не рассказали; королевич Владислав не желает переходить из католичества в православие даже ради получения короны Московского царства; ночью прибыл гонец из Рима (должно быть, гонец от папы), король прочитал привезенное им письмо и не повеселел - значит опять Рим отказал дать деньги на крестовый поход; Марина Мнишек готова вот-вот разродиться в Калуге, но никто не знает чей у нее плод в чреве - Богданки-жида кровь или казака Заруцкого? Но больше всего и чаще всего говорили о новой мужской моде, пришедшей из Парижа - атласные обвязки чуть пониже правого колена. Цвет завязки означал либо печаль их обладателя, либо тоску, либо отчаянную влюбленность. А некоторые сочетания цветов должны вызывать смущение у дам и способствовать лучшему пониманию причин мужской страсти.

Двор внимал всем этим новостям с тем усердием, с каким юный любовник домогается благосклонности предмета своих желаний. Никто ни горячился, ни спорил, ни доказывал чего-то для себя важного, никто ни плакал, ни радовался услышанному или увиденному. Все одинаково вежливо улыбались, говорили пресно и умно, дамы кокетничали, мужчины щеголяли драгоценным парадом, все были вежливы друг с другом, а в случае невежливости с поклонами выходили во двор и там в поединках решали вину и правоту друг друга. Словом, королевский двор скучал...

Вот если бы Ур-Мамед обиделся, стал шуметь, требовать внимания - тогда бы нашлись защитники королевской чести, тогда бы встопорщились усы, загудела бы гневная речь, взвизгнули бы в испуге женщины, у какой иной замужней появился бы неожиданно заступник - вот тогда была бы потеха, было бы интересно жить. А так, всего-то и развлечений, что посмотреть на обгорелый труп бомбардира, пьяным уснувшим в одной из изб при пушечном наряде и потому не выскочившим с остальными наружу, когда попало в соломенную крышу "жаренное" ядро[17] смолян. Или когда сам король застал в одной из Палат известную краковскую красавицу пани Пшимановскую удовлетворяющей желания сразу трех гусар. Сам поступок красавицы удивил всех меньше, чем появление ее на следующий день на людях с беззаботным щебетанием на устах.

Красавица эта была единственой особой женского пола, что позволила себе высказаться о татарине лестно:

- Царек-то этот - огонь! - сказала она. - С виду тихий, а захочет - вспашет три борозды зараз!

В устах великосветской куртизанки подобные слова звучали, как признание высшей мужской доблести. И она бы продолжила разговор об Ур-Мамеде, и, быть может, даже смогла бы уязвить татарина или наоборот, но тут в разговор вмешался вбежавший в Парадную Палату юный паж Йозеф Каминьский.

- Пожар! - закричал он. - Дворец горит!

Придворные на мгновение застыли, повернув головы в сторону пажа, вытаращив глаза, и тут же все разом бросились к дверям...

Нет слова более страшного на Руси, чем "пожар". Деревянные города сгорали в считанные часы, сотни людей вспыхивали факелами и гибли в корчах, еще больше народа задыхалось в дыму или оказывалось погребенными под рухнувшими крышами и стенами, раздавленными ногами рвущихся из огня и дыма родичей. Само слово "пожар" рождало в душах людских такой ужас, что все прочие чувстства исчезали напрочь. Оставался лишь животный страх, кидающий всех, услышавших этот звук, прочь из домов, из городов, на волю, в поле...

Придворные толкались, давили друг друга. Двери были узкими, люди одеты по-зимнему - толсто и плотно, - придворных было много. Они пыхтели, сопели, хрипели, но молчали до того момента, когда из кого-то первого не прорвался крик:

- Окна! Окна бейте!

- А-а!.. Мать твою!.. Курва матка пердоляна![18].. - заорали разом все. - Пропусти!.. Гадина!.. Убью!..

Толпа на мгновение отпала от дверей и пошатнулась в сторону некрупных, застекленных цветным в свинцовой сетке стеклом окон, но потом распалась надвое: одни продолжили ломиться в двери, другие полезли в окна.

Звона битых стекол за общим криком слышно не было, мужские плечи и женские зады с трудом продирались сквозь оконные проемы, сквозь мат-перемат слышался треск рвущихся материи и кожи.

Сигизмунд сидел в кресле, смотрел на сумячуюся толпу спокойно, с легкой брезгливостью на лице - шутка удалась: паж прокричал о пожаре по приказу короля, решившего еще вчера пошалить таким образом. Но почему не смешно королю, отчего так хмуро его чело при виде беснующихся придворных?

Никто - от обвешанных золотым оружием и орденами генералов до простых чашечников, от важных сенаторов до смердящих луком подносчиков - не бросился на помощь королю, не закричал, что прежде надо вывести из горящего дома властелина половины Европы, а уж потом спасаться самим. Вчера, задумав шутку, мыслилось Сигизмунду, что будет смешно слушать ему спор вельмож о том, кто первым подаст руку ему, чтобы помочь сойти с трона, кто бросит свой нарядный плащ в окно, чтобы разбить стекло, кто ляжет на пол. чтобы королю было удобней, встав на его спину, выбраться наружу. Вчера Сигизмунд думал, что потешится над всем этим, а скажет о своей шутке уже на улице, во дворе, чтобы посмеяться вместе с придворными, потрепать по плечам наиболее верных и проворных, пожаловать их новыми землями - из числа так нежданно приваливших короне польской земель русских.

Но ни один не бросился спасать своего короля, все боялись лишь за свою шкуру, все страшились слова "пожар" в этой дикой, сплошь лесной стране больше гнева королевского. В палате стоял животный вой, слышался треск ломаемой мебели, короткие, приглушенные сжавшимися в спазмах горлами выкрики, треск материи, хруп драгоценных камней под каблуками. Ущерб понесли магнаты да шляхта такой, что простой шуткой королевской объяснить случившегося нельзя, оплатить казной будет слишком дорого.

Король перенес взгляд на прижавшегося спиной к стене у двери Каминьского и взглядом приказал ему подойти.

Паж рванулся сквозь толпу, чудом не упал никому под ноги, и оказался возле короля как раз в тот момент, когда косяки входных дверей не выдержали напора и рухнули внутрь сеней.

Король вынул из кармана маленький курковый пистолет с серебряной насечкой, который носил всегда с собой, быстро приставил ко лбу пажа и нажал на курок. Звук выстрела потонул в шуме удара косяка о пол и упавших на него людей. Каминьский со срезанной пулей головой отлетел от кресла и распластался, раскинув руки в стороны, облитый от бровей до шеи собственной кровью.

И вот тут король увидел стоящего у стены и спокойно наблюдающего за происходящим татарина. Ур-Мамед не бесновался в толпе, не рвался ни в окна, ни в двери. Он стоял у дальней от окон стены, слегка касаясь ее правым плечом, положив левую руку на рукоять висевшей у левого бока сабли. "Левша... - подумал король; левшей он с детских лет не любил, побаивался, считая, как и все шведы, их подсобниками дьявола. - Видел все... Расскажет..."

Сигизмунд заметил вдруг, что глаза у татарина не узкие, как говорили все и считал сам он, а большие, карие, даже красивые. Король подумал, что годами Ур-Мамед хоть и не старше пленного царя Василия Ивановича, виденного Сигизмундом в этой Палате, а по матерости и мужской силе значительно превосходит Шуйского. Таких вот по годам стариков, а телом еще крепких воинов дядя его, бывший тоже польским королем, предпочитал брать к себе в охрану. Сигизмунд Второй говорил, что молодые легко служат и легко предают, а старики если уж идут на службу, то идут за своего господина на смерть. Зело верен должен быть Ур-Мамед своему калужскому вору.

Люди еще толкались, толпились у дверей и окон, еще хрустели чьи-то кости под чужими каблуками, раздавались стоны и вскрики боли, но уже в движении толпы обнаружилась какая-то странная упорядоченность: знатным давали дорогу менее родовитые, а оказавшиеся сзади стали оборачиваться в сторону короля, все еще сидящего на кресле и продолжающего смотреть татарину в глаза.

Вот тут-то наступил момент тишины, то мгновение, когда кричащие переводили дыхание, а молчащие и дерущиеся лишь занесли ноги-руки, момент тишина, жизни которой в другое время и не заметишь из-за ничтожности ее и бессильности оного. Но именно в этот момент раздался спокойный голос Ур-Мамеда:

- Слуга твой, король, солгал... Дыма нет.

- И-и-и-и!!! - завопил тут по-щенячьи чей-то тонкий бабий голос. - Больно!

И толпа тотчас загудела по-иному: сердито, обиженно, растерянно.

Несколько из стоящих сзади ото всех придворных бросились к королю. В глазах их владыка трех держав увидел жалобную просьбу простить их вину. Страх ли тому был причиной, смущение ли - корорль не понял, - но глаза их показались Сигизмунду узкими и слишком маленькими в сравнении с глазами Ур-Мамеда.

 

7

 

Ночью Сигизмунду не спалось. Не муки совести терзали его - в конце концов, помолился же он перед сном, покаялся духовнику в содеянном, принял от него прощение, пообещал за смерть пажа отписать святой римской церкви угодия всех православных монастырей Рязанщины, когда войдут туда польские войска, - из-за чего было еще страдать?...

Думал король о татарине - единственном, кто видел, как появился пистолет в руке короля, полыхнул огнем и снова скрылся в складках платья. Ур-Мамед и про дым-то сказал, что его, дескать, нет, только потому, что в Палате дымом пахло, пороховым. А выстрел был хоть и тихим, но мог быть кем-то и услышан. Только не до выстрела было придворным в тот момент, не поняли они откуда стреляли и почему. Сейчас вот тоже лежат в своих постелях, вспоминают про свою трусость при слове "пожар" и думают: кто прикончил пажа, зачем убитый кричал про пожар, когда огня и в помине во всей Ставке не было?

Сигизмунд и сейчас, лежа в постели, считал, что поступил в тот момент мудро, как должно поступать королям, не ведающим страха и мыслящим высоко. Надо было убить пажа - виновника суматохи, от которого пострадало много знатной шляхты. И что кто-то может заподозрить в убийстве своего короля, его тоже не смущало: те, кого помяло в суматохе, кого потерзали основательно - те за подобное подозрение короля еще и возлюбят, им смерть пажа - во успокоение; прочие же устрашатся мужества Сигизмунда и будуть помнить о том его поступке долго, не решатся в следующий раз на ратош.

Думалось об Ур-Мамеде королю от того, что в момент, когда татарин заявил, что никакого пожара нет, в голове Сигизмунда мелькнула некая догадка - и тотчас исчезла. И теперь он пытался вспомнить ее... и не мог. В том, что мысль сия весьма важна, король был уверен, и утеря эта тревожила его, мешала сну.

От натопленной с вечера печи в Опочивальне было жарко, промушенный воздух лип к гортани. Королю хотелось пить, но тянуться к шнурку со звонком - значит, оповестить весь двор о том, что у Сигизмунда бессонница. А это значит, что с утра весь двор будет перешептываться об этом, вслух постараются не говорить, но всякой головой станут думать, что нервничает король от того, что так поступил с каким-то там пажом, что вовсе не решителен и смел старший в роде Ваза, а такой же нюня и рохля, как принц Гамлет из пьесы любимого при краковском дворце англичанина Шекспира.

Мысль о Шекспире, живущем где-то на английских островах, пишущем для утех толпы и на радость европейским королям комедии и трагедии, отвлекла Сигизмунда от дум об Ур-Мамеде.

Пьесы и стихи англичанина любил польский король слушать в минуты бессоницы. Помнится, во время ратоша польской шляхты было одно удовольствие Сигизмунду - послушать перед сном пересказ шекспировских историй толмачом[19] с английского. Особенно приятно было слушать хронику о короле Генрихе Четвертом, пересказываемую толмачом прямо с листа. Добрый был толмач, хорошо знал английский, словно родной. И голос имел особенный - под бормотание его Сигизмунду одновременно и спалось и не спалось: король даже грезил подчас, представляя именно себя тем английским королем. Как много было общего в судьбе его самого и в судьбе умершего двести лет назад Генриха, какие точные слова находил далекий от бунтующей Польши английский бард, рассказывающий о прошлом своей страны так, словно сам присутствовал при битвах Генриха, знал, как мыслит великий Государь:

 

"...Хоть до сих пор волненьям нет конца,

Пора подумать об успокоенье

И подготовке будущей войны,

На этот раз далеко на чужбине.

Отчизна наша больше уст своих

Не будет обагрять сыновьей кровью.

Война не будет разорять полей,

Топтать полей подковами не будет.

Глазами, как огни недобрых звезд,

Смотреть не будут братья друг на друга.

Не будут поножовщина и кровь

Разъединять людей одной породы..."[20]

 

Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!

Слишком жарко в Опочивальне. В Германии и Швеции окна делают так, что можно изнутри поднять их и впустить толику свежего воздуха. Руссские же и для себя, и для дворца королевского окна в стены вставляют плотно, конопатят мхом, стекла в рамах обмазывают глиной по краям и ставят вторые рамы. Все - для того, чтобы сберечь тепло. А для проветривания открывают только двери.

Но за деврью слуги. И слуги должны думать, что король спокоен и крепко спит.

Граф Горсей[21], оставивший королю проездом через Польшу в Москву стопку листов с переписанными от руки пьесами Шекспира, рассказыывал Сигизмунду, что в Лондоне эти словесные картинки хорошо принимают и чернь, и аристократы, и сам король. Государь английский, говорил бывший посол Англии в Москве, платит Шекспиру из собственной казны так щедро, что словодел содержит большую труппу актеров - явление невозможное в Речи Посполитой.

Да-а... вот если бы Польша была только островом и оставалась раздираемая лишь своими Ланкастерами и Йорками. Англиийскому королю править удобней - внешний враг может к его землячм только плыть. Собралась Испания воевать Великобританию - и одна лишь буря превратила с Божьей помощью Великую Армаду в кучу щепок на воде[22].

А Польше каково? С дной стороны - алчная Австрия, с угла подпирают османы, с запада давят прусаки, с севера - шведы. Один выход, одно движение у Речи Посполитой - на восток, принимая в себя Русь, укрепляясь на ее просторах. С помощью святой римской церкви, разумеется. Ибо новый Крестовый поход на Святую землю должен теперь начаться из Польши, через Русь, а уж потом сквозь Османскую империю на Иерусалим. Приведение в лоно истинной церкви миллионов русских, татар и османов, сумасбродных казаков и греков поставит Сигизмунда в один ряд с Людовиком Святым Французским, с Ричардом Львиное Сердце Английским...

Здесь Сигизмунд сбился. Хотелось назвать еще кого-нибудь до счастливого счета "три", но более никого равными себе в истории христианства не нашел - и решил, что так тому и быть: пусть будет он равным двум - сам третий, то есть самый главный и самый важный крестоносец. И раз так, то Сигизмунду Третьему Вазе и быть тем самым освободителем гроба Господня, о котором твердила ему в детстве кормилица-полька, когда крестила по-католически и говорила, что шведы-протестанты - еретики. Именно благодаря этой кормилице Сигизмунд только считался в Швеции протестантом, а в душе оставался верным католиком. И когда встал вопрос, к какой партии ему примкнуть, Сигизмунд, ни минуты не раздумывая, принял сторону католиков. К сожалению, победили протестанты, и на трон шведский вступил проклятый Карл. Не выбери Сейм польский Сигизмунда королем, не знал бы нынешний повелитель Речи Посполитой как быть и где приклонить голову. Но звезда его счастья воссияла - противники ратошцы повержены, польские легионы стоят в столице загадочной Московитии. Мог ли даже мечтать об этом какой король английский? А вот поди ж ты - Англии понадобился не Сигизмунд Великий, а какой-то там актеришка Шекспир. Да... придется по возвращению в новую столицу Речи Посполитой Варшаву поискать поскать какого-нибудь своего Шекуспира - польского. Ибо Шекспиры Государям нужны не менее великих полководцев. А может, даже и поболее...

Мысли Сигизмунда прервались. Он вдруг понял, как ему можно проветрить Опочивальню и наконец-то уснуть. Вскочил с постели и, пробежав босиком до гобелена с резвящимися на нем фавнами, нырнул за полотно, отворил дверь, ведущую в тайные переходы дворца...

Переходы эти не отапливали, конечно, и даже плохо проконопатили, отчего в щелях между бревен король во время своих проходов по ним со свечой в руке замечал белые полосы изморози.

Дохнуло холодом - и король спереди разом озяб. Хотел отскочить и быстро спрятаться в постели, но передумал. Дверь притворил, оставив узкую щель, и бегом на цыпочках вернулся к кровати.

Уже забравшись под пуховик и согревшись, подумал:

"Почему Русь столь студеная? Швеция много дальше к северу, чем Смоленск, а там теплее..."

Вспомнилось детство, ласковое солнце в зимние дни, катания на коньках и на санках. На Руси король подобного не видел. Надо будет после коронации в Москве повелеть, чтобы были в этой дикой стране зимние игрища и потехи. Народ должен уметь веселиться и без Шекспира... Раз не породили своего.

А еще надо татар искоренить. Да, искоренить... Русские с татарами рядом, почитай, лет триста жили, потому и отатарились. А их вон сколько - русских-то! Поляков будет поменьше, им отатариваться никак нельзя...

Дышалось в Опочивальне легче, сквозняк из-за гобелена уже основательно выстудил Опочивальню. Веки короля смеживались, наваливался сон...

Надо бы встать, затворить дверь или позвонить слугам и велеть. чтобы сделали это они, но жаль было расставаться с дремотой, подумалось, что все произойдет само собой...

"Татары... Ур-Мамеда надо того... - еще думал он. - Ур-Мамед видел... А я - король..." - в памяти вдруг всплыли строки из шекспировской пьесы:

 

"... Отныне близкие и земляки

Окажутся в одном ряду друг с другом.

Клинок войны, как нож в худом чехле,

Не будет ранить своего владельца.

Отныне наша цель - Господень гроб.

Сплотимся для Крестового похода!

Составим ополченье англичан,

Которых руки в материнском чреве

Крестом сложились, как бы клятву дав

Освободить мечом Святую землю

С пречистыми следами ног Того,

Кто пригвожден к Кресту был в этом крае

Четырнадцать веков тому назад..."[23]

 

- и король уснул...

 

8

 

Утром двор обсуждал две новости: во-первых, король простудился и лежит в бреду; во-вторых, татары Ур-Мамеда прошедшей ночью сняли свои шатры-юрты и ушли с поля, где велел король им стоять.

Слух о том, что у короля нервная горячка из-за вчерашней суматохи, пресекся скоро - лекаря да бабки-няньки, помогавшие врачам в уходе за больным, в один голос говорили, что король простыл, весь горит и в груди у него хрипит. А слуги, отвечающие за покой Сигизмунда, сказали, что утром оказалась Опочивальня выморожена, король лежал свернувшись клубком под пуховым одеялом замерзший так, что его с трудом разогнули. Печь оставалась еще теплой - значит, решили при дворе, кто-то нарочно выстудил Опочивальню, чтобы уничтожить короля.

Заговор! Какое страшное и одновременно долгожданное слово! Заговор против короля! Кто-то осмелился поднять руку на властителя трех держав! И этого кого-то нужно было срочно найти.

Кто и как искал - никому не было доподлинно известно, только вдруг около полудня глашатай объявил, что двое русских мужиков - из тридцати, стровиших королевский дворец в Ставке (остальных просто не успели найти) - приговорены к повешению за злонамерение против здоровья короля.

Не успел голос глашатая умолкнуть, как тела несчастных под грохот барабанов забились в накинутых на шеи веревках над дырявым дощатым помостом.

И тогда же кем-то из придворных была высказана мысль, что в болезни короля виноваты вовсе не русские плотники, а татары во главе с Ур-Мамедом. И слово это тут же подхватилось всем королевским двором:

- Это татарская порча поразила короля, ибо неверные прознали про стремление Сигизмунда возглавить Крестовый поход на восток и решили чародейством своим извести его.

Мысль о чародействе татарском сразу поставила все на свои места: татары застудили короля - и быстро покинули Ставку. Догонять их теперь - себе дороже. Пусть уходят, решили все, а придворным важнее сейчас быть возле короля, следить за тем, как Сигизмунд поправляется... или умирает.

За разговорами этими и пересудами никто и не заметил, как прекратилась польская канонада по Смоленску. Это верные королю бомбардиры подумали, что больному властелину будет громкое бабаханье мешать - и решили со стрельбой повременить.

Так и остались памятью о глупой шалости короля с пожаром: его болезнь, перерыв в бомбардировке Смоленска, двое повешенных да взрытая копытами татарских коней дорога, убегающая в строну Калуги.

 

* * *

Политические интриги имеют свойство быть сотворяемыми нечисто только потому, что задумываются интриги людьми многими, совершенно друг другу незнакомыми, а потому одна задумка противоречит подчам другой. Мешает всякий всякому, даже если у них уцель одна. Гнев Ур-Мамеда на Богданку и презрение к самозванцу Ивана Заруцкого имели различные корни, а уж спокойная неприязнь тети Сули с дядей Сеней отличалась от клокочущей ярости бывшего мниха Сергия столь явственно, что не могли все их желания даже при наличии общей цели свестись к принятию единого решения и к единой долговременной интриги.

Убить Богданку каждый из участников заговора мог и самостоятельно. Для этого достаточно было пожертвовать собой. Но для каждого из названных людей цена жизни самозванца была гораздо ниже собственной. А главное - у каждого были обязанности перед своими близкими: у Заруцкого - перед вот-вот готовой разродиться Мариной Мнишек, у дяди Семы с тетей Сулей - перед живушими где-то в Польше детьми и внуками, у Мойши-Мишки - перед людьми, пославшими его на мучения на дыбе, но не на смерть, у мниха Сергия - неизвестно перед кем, ибо кто-то у него близкий все-таки был, ибо отсылал он через беглецов из Калуги утаенные из казны дяди Семы медяки в Малоярославец.

У хана Ур-Мамеда единственный сын был в полоне у самозванца, и неудачная попытка нападения на Богданку оборвала бы весь его ханский род. Жизнь бывшего тушинского вора, ставшего калужским цариком, повисла на волоске тоненьком, но крепком, ибо желающих чужой смерти на свете много, а умеющих толково пожеротвовать собой - малые единицы

 

(продолжение следует)

 



[1] Подробнее в главах "Атаман и царь" и "Молчанов в Туле" в книге тертьей "Грехи человеческие" настоящего романа-хроники

[2] См. подробнее в главе "Друзья и недруги" в книге шестой "Грехопадние" настоящего романа-хроники

[3] См. подробнее в главе "Встреча" в книге четвертой "Комарицкий мужик" настоящего романа-хроники

[4] Русский воевода царя Василия Шуйского, который почитался племянником и возможным наследником, во главе шведско-русского войска освободил Москву от осады вторым Лжедмитрием, был отравлен после этого. Подробнее см. в главах "От Выборга до Великого Новгорода", "Митрополит ростовский Филарет" в книге шестой "Грехопадение" настоящего романа-хроники

[5] речь идет о протестантском движении гуситов в Чехии, не имеющим ничсего общего с православием

[6] Речь идет о появлении второго Лжедмитрия на польско-русской границе

[7] См. роман А. Дюма "Сорок пять"

[8] О жизни Богданки до воцарения см. в главе "На польско-русской Украйне" в книге пятой "Лихолетье" настоящего романа-хроники

[9] тюркский род

[10] Первый раз - по рождению у царя Ивана Грозного младшего сына, второй раз . по восшествии на московский Престол первого самозванца, третий раз . уже самому Богданке в знак отказа от крестоцелования Василию Шуйскому

[11] шпионы и доносчики Тайного Приказа

[12] В русских избах того времени зимой скот держали внутри жилого помещения для, во-первых, тепла, во-вторых, для сохранения молодняка, в-третьих, для защиты от волков

[13] Подробнее о Заруцком в годуновские годы см. в книге первой "Измена" настоящего романа-хроники

[14] к ногам особо упорных пытуемых на дыбе палачи привязывали к ногам бревна и сами становились на них

[15] малахай (тюркск.) . зимний головной убор степняка

[16] лучший сафьян изготавливали из шкур дикого осла кулана и ценился он очень дорого

[17] очень часто каменные ядра сильно нагревали на кострах, а потом стреляли ими в надежде, что подобное ядро станет причиной подара в стане противника

[18] грубое польское ругательство

[19] толмач (старорусск.) - переводчик

[20] Из пьесы В. Шекспира "Генрих Четвертый" в переводе П. Каншина

[21] Посол английский в Московии

[22] 22 сентября 1588 года огромный военный королевский флот Испании, направляясь к берегам Великобритании с целью высадки десанта и завоевания острова, попал в жестокий шторм, в результате которого вернулось в Испанию из 130-ти только 60 кораблей.

[23] См. примечание предыдущее

Продолжение






Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
266970  2006-02-12 17:20:52
-

267371  2006-03-18 11:57:45
- ХРОНИКА БИТВЫ ЛЕГИОНОВ РИМСКОЙ КУРИИ С РУССКИМ ПРАВОСЛАВИЕМ И СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРОЙ (Взгляд историка на роман В. Куклина ╚Великая смута╩. Доктор исторических наук, профессор Д. Иманалиев (г. Ташкент, Узбекистан) для книжного издательства ╚Урал- ЛТД╩ (г. Челябинск, Россия)

Роман ╚Великая смута╩, являясь приключенческим внешне, остается историческим по сути и философским по своему назначению. Мне, как историку, много лет занимавшемуся проблемой раскрытия исторических тайн начала семнадцатого века в России и в близлежащих странах, чтение этого романа помогло разобраться в сути происходящих в Московитии процессов больше, чем даже изучение первоисточников. Потому что историк-профессионал мыслит и анализирует события и поступки целых народов, социальных групп и государств, а писатель проникает во внутреннюю сущность каждого отдельного человека, будь то простолюдин либо царь, боярин, дворянин. В результате, как правильно заметил рецензент романа-эпопеи ╚Великая Смута╩ к. и. н. Цветков (см. его рецензию для издательства ╚Центрополиграф╩), книгу В. Куклина, с точки зрения специалистов-историков, следует рассматривать, как роман-версию. Но при этом, я считаю, следует отметить, что версия эта имеет полное право на существование, как и ныне существующие хрестоматийные. Потому что хрестоматийных версий о характере событий, происходивших в России с 1600 года по 1618 год, довольно много, все они находятся в противоречии друг с другом и по-разному объясняют события, известные по весьма скудному количеству источников, но они уже привычны нам с пятого класса и сомнений не вызывают. Автор романа утверждает, что ему были доступны материалы, находящиеся в книгохранилищах различных государств, ибо он является гражданином Германии и имеет возможность пользоваться этими материалами с большей степенью свободы, чем ученые стесненной средствами и границами России. Опираясь на свои исследования, В. Куклин как бы расширяет возможности осмысления давно известных фактов и приводит читателя порой к весьма неожиданным и интересным выводам. Так, например, главный персонаж романа И. Заруцкий, по утверждению автора, являлся агентом римской курии, солдатом иезуитского ордена, действовавшего на территории Московского государства в качестве католического агента, подготавливая смуту. В работах Н. Костомарова и И. Забелина в нескольких местах мелькает подобная мысль в качестве объяснения ряда поступков этого выдающегося авантюриста. Но уважаемый профессор Костомаров, как известно, пользовался для написания своих работ большим количеством старопольских документов, практически неизвестных нынешним русским исследователям. Если подобные документы стали известны В. Куклину, то образ Заруцкого, каким его представляет автор романа, может считаться исторически достоверным. Даже более достоверным, чем он показан в книгах других известных мне авторов художественных произведений. Как справедливо заметил член корреспондент АН СССР А. Панченко в одной из бесед, ╚историки России подозрительно мало внимания обращали на сущность противостояния римско-католической и православной церквей на протяжении всего периода существования России в качестве монархии, и совсем эта тема оказалась заброшенной для изучения в период советской власти╩. В. Куклин, кажется впервые, нарушил это табу и вполне откровенно заявил о том, что Русь находилась (следует признать и находится по нынешнее время, что делает роман современным) под пристальным вниманием римского престола, который стремился (и продолжает стремиться) к уничтожению православной конфессии на Руси и к приведению христиан восточных государств в католицизм. По сути, в книге ╚Великая смута╩ Валерия Куклина речь идет о столкновении двух религиозных конфессий, двух мировоззрений, двух форм человеческого бытия: западного индивидуалистического и восточного общинного. Победа православия на территории России неизбежна и это видно едва ли не с первых глав романа. Не показано в лоб, не объяснено словами, а выражено так, что сама мысль автора оказывается прочувствованной читателем. Мне даже кажется, что католик либо лютератнин, баптист, какой-нибудь сектант при прочтении этой книги будет сопереживать не самозванцам и полякам, пришедшим на Русь с тем, чтобы ╚принести истинную веру и цивилизацию╩, а этому множеству самых обычных русских людей, которые живут на страницах книги полноценной и полнокровной жизнью, как герои Л. Толстого и М. Шолохова. Этим именно и опасен роман В. Куклина врагам России и потому он так долго шел к читателю. Как известно, Заруцкий стал одним из руководителей первого московского ополчения самого, быть может, таинственного периода русской истории, практически не описанного литераторами, а историками совершенно не изученного. Основанием для нескольких строк в учебниках в течение столетий и до сих пор служили мемуары князя Хворостинина, написанные им спустя четверть века после событий в тюрьме и в угоду тогдашнему соправителю царя Михаила патриарху Филарету, а также ╚Хронограф╩, составленный по заказу того же лица. В них Заруцкий оценивается, как изменник делу спасения Руси, хотя факты показывают, что именно этот ╚изменник╩ в течение более чем года являлся единственным военачальником, который взял на себя ответственность за спасение Руси от римской экспансии. Таким образом, если следить за ходом мысли В. Куклина, роман ╚Великая смута╩ должен показать, как римский шпион, пройдя чрез горнило смуты (читай Гражданской войны), становится активным противником римского престола, польского короля Сигизмунда (истово верующего католика) и присягнувших королевичу Владиславу изменников-бояр. Прокопий Ляпунов соправитель Заруцкого и руководитель рязанских ополченцев в 1611 году, выступивших против засевших в Москве поляков, предстает в начале романа противником Заруцкого-шпиона, которого он пытается поймать на Псквощине в качестве сотника московских стрельцов. Диалектика развития этого образа столь сложна, что пересказывать ее в короткой рецензии нет возможности. Ляпунов как бы второй пласт русских патриотов, которые, обманувшись самозванцем, в конце концов, увидят истинных виновников бед своей державы, прекратят смуту, выгонят поляков и изберут своего царя. Правда, самого Ляпунова к тому времени убьют казаки Трубецкого (так утверждают документы, но советскими и постсоветскими историками заявляется, что убили рязанского вождя казаки Заруцкого). Семнадцатый век сплошная тайна. Явление недавно еще признанного мертвым последнего сына Ивана Грозного событие, которое привлекло внимание множества русских писателей, в том числе и Пушкина. Выдвинуто более десяти версий, объясняющих этот феномен. И споры между историками не прекращаются по сию пору. В первых книгах романа ╚Великая смута╩ В. Куклин не высказывает свою версию, он просто представляет нам весь ход событий с точки зрения окружающих Лжедмитрия людей, показывает различные слои общества русского государства, используя огромное количество этнографического материала, оставаясь при этом не занудным автором, а интересным. Ход типично экзистенциальный. И одновременно драматургический. В конце романа должна раскрыться тайна. В первых же книгах только наметки: Заруцкий был во время событий в Угличе возле царского терема, во дворе которого царевич Димитрий зарезал сам себя. Филарет соучаствовал в перезахоронении останков царевича в Успенский собор. Заруцкого не раз видели в царских покоях Кремля во время правления Лжедмитрия. И еще с десяток подобных мелких фактов обнаруживается читателем, делая роман к тому же и детективным. Смерть царя Бориса, описанная В. Куклиным, не объяснена до сих пор ни одним исследователем. А. Пушкин представляет нам ее, как событие, иллюстрирующее древнегреческий миф о Мойрах, Судьбе и Роке. В ╚Великой Смуте╩ же нам представлена детективная история, которая весьма прозаически объясняет причину столь своевременной для самозванца смерти русского царя. Почти так же разрешается ситуация с гибелью первого Лжедмитрия, с появлением на исторической арене ╚царевича Петра╩, Ивана Болотникова, роли Молчанова в становлении самозванства на Руси. И многие, многие другие эпизоды истории, выпавшие из внимания историков только потому, что летописцы и мемуаристы 17 века уже ответили на эти вопросы так, как следовало оценить происходящее людям их общественного положения и образования. В. Куклину, как мне кажется, удалось перешагнуть через большое число шаблонов предвзятости, присущих авторам прочитанных и проанализированных им документов. Большое число исторических лиц, действующих на протяжении романа, поражает своей выписанностью, достоверностью и глубиной образов. Историк, читающий подобный роман, попадает под обаяние образа раньше, чем начинает оценивать степень достоверности его описания. Первым в списке таких образов следует отнести Василия Ивановича Шуйского фигуру в русской истории все-таки трагическую, хотя и описанную сторонниками династии Романовых, как потешная и ничтожная. Великий патриот и мученик, каким он должен быть в конце романа, будущий русский царь предстает интриганом и придворным шаркуном при царе Борисе, хитрым и неблагодарным организатором заговора против Лжедмитрия, разумным царем и удачливым воеводой против многотысячного войска Ивана Болотникова. Но потом царь Василий оказывается проигравшим в борьбе честолюбцев. Почему? У историков сотни ответов. У В. Куклина один: в то жестокое время царь Василий был настолько добрым, что по его приказанию так и не было казнено ни одного человека, а убийство Болотникова было приписано его приказу много лет спустя. Если обратить внимание на то, что убийцы воеводы мятежного войска не получили никакого вознаграждения за свое действие, но получили жалованье за усердную службу Шуйскому десять лет спустя, уже при Романовых, то становится понятна версия автора романа и причина передачи версии о вине Шуйского из одного документа в другой. Последним персонажем, на котором мне хотелось бы остановиться, можно назвать Марину Мнишек. Ее как раз, по моему разумению, В. Куклин описал весьма претензициозно, хотя и с большой степенью достоверности образа. Я, как ученый, представляю школу общественно-политического осмысления истории, то есть делаю выводы о характере исторических процессов, базируясь на анализе действия общественных групп, но никак не объясняя то или иное явление чисто умозрительными решениями, принятыми людьми с больной психикой либо странной сексуальной ориентацией. В. Куклин, взяв за основу библиотеку самборского замка, в котором прошли детские годы будущей русской царицы, а также сохранившиеся в Польше, на Украине и в Чехии предания о представителях этого рода, описал жизнь этой авантюристки и объяснил на основании этого причину признания ею Лжедмитрия Второго своим мужем. Очень достоверно, очень интересно, познавательно, но профессионального историка заставляет не спешить с поздравлениями автору, а, сделав запись в своем блокноте, ждать продолжения романа, чтобы выяснить характер развития отношений Марины со все тем же Заруцким, из которых станет ясно, насколько был прав автор в своем стремлении объяснить характер Марины по Фрейду. Книга, признаюсь, настолько увлекла меня, что я, прочитав первые четыре тома, жду продолжения с нетерпением. Особенно по вкусу мне лично то, что в наше время межнациональных конфликтов и фальсификации истории во всех бывших республиках Советского Союза, нашелся автор, который, оставаясь русским патриотом, сумел не только не оскорбить национальное достоинство людей других наций, но и показать их с самой хорошей стороны. Как представитель Востока, я с удивлением обнаружил, что о некоторых деталях о жизни своих предков я могу узнать только из романа русского писателя Куклина. Знание быта и психологии моего кочевого народа у автора ╚Великой смуты╩ столь глубинные, что для консультации пришлось мне обращаться к своим землякам-аульчанам и работникам института этнографии Академии Наук Казахстана и они не нашли ни одной погрешности в описании В. Куклиным образа жизни кочевников 17 века. Насколько мне известно, подобное отношение к отрывкам из романа, опубликованным на Западе, и у немецких польских, итальянских, чешских и шведских историков. Мне кажется, что доцент Цветков правильно отметил те основные причины, по которым книга В. Куклина будет пользоваться спросом в среде ученых-историков. Но куда большее значение роман ╚Великая смута╩ имеет для людей, которые просто интересуются историей своей Родины. На книжных полках сейчас большое количество поделок, не имеющих ничего общего с научным осмыслением происходивших в истории русскоязычных стран процессов. В Казахстане, в Узбекистане, в Киргизии, на Украине, в Прибалтике выходит большое количество так называемых исследований, романов и монографий, имеющих явно антинаучный, порой откровенно нацистский характер. Фальсификации вроде книг В. Суворова стали нормой в издательском бизнесе многих стран. Российским книжникам повезло хотя бы в том, что на их книжных полках появится книга научно достоверная, добрая и честная роман-хроника Руси 17 века ╚Великая Смута╩.

267835  2006-04-29 18:24:15
Kuklin
- Что значит,Суворов фальсификатор?Автор пишит о Смуте,используя материалы,которые,по его словам,не известны широкой публики...Ему верят.Суворову не верят по той же причине-материалы не известны. Даже без материалов,чисто логически:до 22 июня 1945 года происходила интенсивная оккупация чужих територий.Почему она не могла закончиться войной с Германией?Гитлер стремился к воссасданию империи франков и поиску эзотерических корней германцев,которые находились на русской територии(Волга,Крым).Сталин-к мировой революции и победе пролетариата в мире.Достаточно вспомнить активную деятельность НКВД в Париже,коммунистические происки в Италии и мн.др.Для чего Сталину это нажно было?Для уничтожения белой эммиграции?Но это работало только на Париж.Раз он лез далеко в Европу,значит расчитавал на дальнейшее её подчинение.А что стоит его предложение Европе в 1947 получить всю Германию без исключения?Факты говорят о правоте Суворова

Это пишет некая мадам с псевдонимом и без интернет-адреса. При чем тут моя ╚Великая смута╩? При том лишь, что мне люди верят, получается с ее слов, а Суворову нет.

Прошу заметить: не я это написал, а дамочка, которая после опубликования своей мерзкой мысли о том, что Суворов защитник Гитлера и противник идеи войны 1941-1845, как Великой Отечественной, прав, засандалила на сайт ╚Русский переплет╩ в ╚Исторический форум╩ огромный пакет компьютерной грязи в виде разного рода значков и символов. Для чего? Для того же, для чего и написано ею вышеприведенное заявление. А зачем? Ответ прост: хочется врагам Московии обмазать собственным калом то, что свято для русского народа. А что бестолоково написала баба, да смешала время и понятия, что не знает она грамоты, то бишь не знает спряжений глагола и прочего, это не главное. Наверное, она - кандидат филологиченских наук из Бердичева или Бердянска. Вопросов дамочка задала много, ответы она будто бы знает. Спорить с ней практически не о чем. Это не знаие, а убеждение, то есть неумение не только спорить, но даже и мыслить связно.

╚Великая смута╩ - это книга о событиях, бывших у нас четыре сотни лет тому назад. Ассоциации, которые рождает смута 17 века у наших современников, были заложены в хронику, потому первый рецензент романа, покойный писатель Георгий Караваев (Москва) назвал еще в 1995 году свою статью о ╚Великой Смуте╩: ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩. В романе теперь нет реминисценций на современные темы, как это было в первом варианте первых двух томов ╚Великой смуты╩. Их по требованию издательства ╚Центрополиграф╩, которое подписало договор на издание хроники, я вымарал, о чем теперь и не жалею. Впрочем, издательство ╚Центрополиграф╩ обжулило меня, заставив не вступать с другим издательством в течение двух лет в переговоры на издание книг, а сами просто не стали заниматься с запуском хроники в производство. А потом хитро поулыбались и предложили судиться с ними. Но в Москве.

Это тоже типичный ход противников того, чтобы люди знали правду о смуте 17 века и не пытались анализировать современность, как это делает и авторесса приведенного вверху заявления. Жульничество норма этого рода людишек, они-то и пропагандируют изменника Родины Виктора Суворова в качестве знатока истины. Им какое-то время бездумно верили. Но вот народ перебесился, стал учиться думать самостоятельно. И Суворов летит в сортиры в тех местах, где есть нехватка туалетной бумаги. А писал я о подлой сущности этого литератора в публицистических и литературно-критических статьях в 1980-1990-х годах, здесь повторяться не вижу смысла.

Почему дамочка не захотела писать свое мнение в ДК по текстам моих статей - ее дело. Тоже какая-то особенно хитрая подлость, наверное. Обычное дело у лицемеров, завистников и прохиндеев. Ревун - или как там его? - был и остается в сознании всякого порядочного русского и россиянина подонком, изменником присяге и долгу, похабником чести и оскорбителем памяти павших во время ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСЧТВЕННОЙ ВОЙНЫ миллионов наших матерей, отцов, дедов, парадедов, теть, дядь. Хотя бы потому, что он очень старается создать миф о том, что наши предки не защищались, как ныне защищается иракский народ, от агрессора, а были сами агрессорами. Дам по морде за такое не бьют, но в харю таким плюют.

Именно потому мне верят, а Виктору Суворову нет. И это здорово. Потому как сукимн сын Суворов пишет для того, чтобы изгадить все, что сделали жители России, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и других республик все-таки общей семьи народов, победивших- немецкий фашизм.

Вот и все, что хотелось мне ответить на приведенный здесь дословно пасквиль.

267876  2006-05-09 00:01:22
САРЫМСАК
- Молодец, Куклин. Хороший писатель, но странный человек.

267949  2006-05-16 19:15:47
Куклин
- Господин Сарымсак.

Спасибо на добром слове. Хотя, признаюсь, и не ожидал от тебя этих слов, Саша. И странный взял ты псевдоним. Сарымсак - это по-тюркски лук репчатый, а также все дикие луки вместе взятые. На твоей родине есть такой лук афлатунский. Очень едкий, очень горький и очень полезный для лечения от туберкулеза, например. Странный лук. Тем страннее, что адрес, поставленный тобой на твоем сообщении, не открывается, вот и приходится писатьб тебе через ДК, хотя это и неучтиво в данный моменть. Рад, что ты выздоровел, что операция прошла успешно. Поздравляю тебя, желаю здоровья и свежих сил для написания дальнейшей нетленки. А я вот через неделю уматываю в санаторий. Так что,если нравится роман, читай его дальше. С приветом семье.

Валерий

268959  2006-09-27 23:16:14
Ерофей
- Манн, Манн, манн! Профессор, хоть и ташкентский! О чём вы пишете? Да если вы собрались учиться истории по роману Куклина, то теперь мне ясно откуда у нас такая идиотская история! В вашей истории, как в книге Куклина нет ни слова исторического. Даже имена и те почти все перевраны, старики получились молодыми, а огороды превратились в города. Да этому сукину сыну Куклину толькоб пасквили строчить. А вы историю по нему учить. Только я подозреваю, что даже эту, с позволения сказать, рецензию, прохвост Валера сам накатал. Как и многие другие. Ай, яй,яй! Не хорошо. А ещё коммунист!

268965  2006-09-28 12:33:10
Куклин - Ерофею
- Мне кажется, что под этой кличкой прячется все тот же вечный мой геморрой Аргоша. Должен сообщить сему двуглавому и двуименному, что писать о себе статьи не имею привычки и не вижу никакого в том интереса, мне это скучно. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить оную на то дело, которое не нравится. Профессора Иманалиева знал шапочно Восток слишком почитает иерархию, чтобы допускать до тесного сближения и товарищеского общения именитого ученого и редко печатающегося литератора, тем паче в Узбекистане, где профессор узбек, а литератор русский из Казахстана. Но взаимное уважение друг к другу мы испытывали. И терминологией подворотен, свойственной Аргоше и Ерофею, в общении не применяли. Хотя время было перестроечное, масса узбеков, киргизов, казахов и лиц других национальностей вовсю переписывали историю своих территорий, основываясь не на результатах археологических исследований и анализа письменных источников, а по принципу ОБС (одна бабка сказала), что обеспечивало их финансированием из ряда ближневосточных стран и даже из Запада, быстрым ростом в научных званиях и выходом то одной, то другой инсинуационной книжки со смехотворными тиражами, но с огромными гонорарами и с великой рекламой во враз пожелтевших СМИ.

Профессору Иманалиеву, ученому старой школы, вся эта свистопляска вокруг истории Великой Степи со вцепившимися друг в друга псевдоучеными, спорящими о том, какая из наций главенствовала и должна главенствовать на территории бывшего Великого Турана (по терминологии Фирдоуси), была глубоко противна. Именно этим он привлек мое внимание, именно потому я передал ему первый вариант первого тома ╚Великой смуты╩ для рецензии еще в 1995 году. Он согласился выбрать время для прочтения рукописи только потому, что пьеса моя ╚Мистерия о преславном чуде╩ показалась ему написанной очень честно, уважительно к степным народам, шедшим в конце 14 века на Русь во главе с Тамерланом, хотя и признающая, что этот поход был агрессией, едва не приведшей к катастрофе всей восточно-славянской цивилизации. Он так и сказал. А я спустя несколько месяцев отбыл в эмиграцию в Германию, и вскоре забыл о том давнем контакте, ибо сменился не только образ жизни, но и окружение, язык общения, возникла необходимость адаптироваться к новому миру, налаживать новые контакты с издательствами и СМИ.

╚Великую смуту╩ тут же разодрали на отрывки, стали публиковать, переводить, появились совершенно неожиданные рецензии (например, статья известного в свое время московского писателя Георгия Караваева ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩, вышедшая в ганноверской газете ╚Контакт╩). И вдруг звонок из Москвы моего давнего друга Александра Соловьева, ставшего к тому времени одним из самых знаменитых в России антикваров, что меня разыскивает какой-то ташкентский профессор со статьей о ╚Великой смуте╩. Было это уже в 2000 году, когда на ╚Великую смуту╩ была написана даже одна очень осторожно несогласная с моей позицией статья известного популяризатора науки санкт-петербуржца и кандидата исторических наук Цветкова. Написана она им была по заказу издательства ╚Центрополиграф╩ (Москва), подписавшего договор об издании первых четырех томов, но так своей обязанности не выполнившего. Все остальные статьи, в том числе и написанные на немецком, казахском, узбекском, английском, польском, чешском и шведском языках, были доброжелательны, если не сказать, что хвалебны. Получив рецензию профессора и его телефон от Соловьева, я созвонился с Иманалиевым и тотчас выслушал укор за то, что публикую отрывки романа в иноземной прессе, да еще в эмигрантской, повышая тем самым статус прессы, продолжающей войну с моей и его Родиной. Я с его логикой согласился, печатать отрывки ╚Великой смуты╩ в эмигрантской прессе отказался, Если, начиная с 2001 года где-либо за границей России публиковались оные, то я к этому отношения не имею, это публикации пиратские, без моего разрешения и без выплаты мне гонорара.

Со статьей профессора оказались знакомы в академических кругах России и ряда стран СНГ, в результате чего стало возможным предложить оную челябинскому совместному русско-британскому издательству ╚Урал ЛТД╩ в качестве предисловия. Но издательство сменило название, переключилось на издание кулинарных рецептов, все гуманитарные проекты закрылись и статья опубликована не была. Спустя полтора года профессор Иманалиев скончался от инсульта. У меня лежит его письменное разрешение на публикацию этой статьи с переводом гонорарных денег ему либо членам его семьи, а также согласие на публикацию без гонорара. В знак памяти о человеке, которого я знал практически заочно и очень уважал, я и поставил эту статью в ДК в качестве отзыва на первые главы ╚Великой смуты╩.

Что же касается заявления Ерофея о том, что имена персонажей романа напутаны, тот тут провокатор ошибается. Данные тексты внимательно прочитаны рядом редакторов высочайшей квалификации, в том числе и одним из авторов РП, бывшим первым заместителем главного редактора журнала ╚Сибирские огни╩ (старейшего литературно-художественного журнала России, особо почитаемого читающей интеллигенцией Академгородка города Новосибирска) В. Ломовым, а также заведующим тамошним отделом прозы В. Поповым, литературным критиком и собственным корреспондентом ╚Литературной газеты╩ В. Яранцевым. Хотя при написании кириллицей ряда иностранных имен возможны и разночтения. О подобных казусах не раз писалось при анализе произведений Н. Гоголя, Ф. Достоевского, переводов А. Мицкевича, Сенкевича и других. Более того, в старославянской транскрипции дошли до нас многие имена исторически значительных лиц в разночтении, ибо правил грамматики, как таковых, до первой петровской реформы языка и письменности на Руси не было, а ряд текстов начала 17 века вообще был написан без использования гласных букв и без раздела предложений на слова. Наиболее ярким примером разночтения имени собственного может служить глава Пыточного и Тайного Приказов при Борисе Годунове его двоюродный дядя Симеон Микитыч Годунов, которого для удобства чтения современным читателем я назвал Семенном Никитовичем. Это в рамках, допущенных нормами русского языка, корректирование имени собственного. Что касается имен русских дворян и аристократов, то за основу были взяты бумаги Разрядного Приказа с корректировкой по спискам, опубликованным АН СССР в 1949 1957 годах издательством АН СССР под редакцией академика Н. М. Дружинина. На базе именно этого издания пишутся в русскоязычной литературе, журналистике и науке вот уже в течение полустолетия и все польские имена, вплоть до наисовременнейшего исследования ленинградско-петербургскими учеными так называемых дневников Марины Мнишек. Разночтения этих имен собственных возможны только с книгами польского популяризатора К. Валишевского, автора весьма остроумного, откровенного националиста, но порой весьма небрежного. Также следует относиться и к книгам известного украинского историка Н. Костомарова, который вслух и много раз заявлял, что многие постулаты и факты в его книгах выдуманы, но, в связи с тем, что они МОГЛИ БЫТЬ ПО ЛОГИКЕ ДЕЙСТВИЯ, они были на самом деле. При таком подходе в деле разрешения тех или иных научных проблем возникали и изменения, подмены имен и событий в его трудах. Но ведь он и называл свои книги романами да портретами, не так ли?

Теперь по поводу брошенной мимоходом оплеухи о том, что старики в моем романе ╚получились молодыми, а огороды в города╩. Спор бесперспективный. Что не по-русски это выражено и не важно уж, суть ваших претензий ясна. Дат рождения многих исторических персонажей не знает никто, очень много разночтений по этому поводу даже в отношении такой яркой и знаменитой фигуры Великой Смуты, как Шереметьев, не говоря уж о князе Долгоруком. Не работали ЗАГСы в то время, церкви строили деревянными, многие книги в них сгорали. Но косвенные данные все-таки есть. К примеру, Царь Василий Иванович Шуйский взошел на трон в возрасте 54 лет, а Марина Мнишек вышла в 15-16 лет (разные польские источники сообщают о том по-разному) за первого самозванца замуж. Отсюда вынужденность романиста придерживаться одной конкретной хронологии. Я взял за основу ту, что признана академической исторической наукой той же Европы, данные которой совсем не разнятся с нашей русской, о которой вы в своем письме столь пренебрежительно отозвались, Ерофей.

Этимологический словарь Фасмера действительно производит слово город от огороженного крепостной стеной места, равно как и таким же образом объясняет происхождение слова огород, как огороженное плетнем место выращивания овощей и корнеплодов. Потому вполне возможно, что вам известно о существовании огородов по имени Москва, Рязань, Подольск, Стародуб, Елец и так далее, которые вам кажутся географическими пунктами более значительными, чем одноименные с ними города, я не смею мешать вам, но признайте и за мной право верить не только старинным летописям, но и своим глазам, видевшим практически все описанные в этом романе географические точки наяву.

Хочу отметить, что ваша столь яростная и вполне претендующая на пошлость реакция на ╚Великую смуту╩ случилась после выхода именно тринадцатого продолжения, где второй самозванец назван Жиденком и поддержана самая достоверная из версий об иудейском происхождении Лжедмитрия Второго, тушинского вора. Версия эта почиталась фактом непреложным и не подлежащим сомнению вплоть до 1830-х годов, послуживших началом тихой агрессии иудейской идеологии в русскую культуру. Тогда-то и стали возникать новые версии, которые понемногу превратили абсолютный факт в одну из версий лишь, а с приходом к власти большевиков и вовсе превратили тот самый факт в миф вредный, а потому требующий сокрытия и забвения. Сама попытка реанимирования этой проблемы анализа личности второго самозванца оказалась в СССР под запретом в те годы, и продолжает оставаться таковой по сии дни уже в России. Мне неизвестно сколь-нибудь серьезных научно-исследовательских работ по этой теме на русском языке, но я знаком с рядом работ польских историков периода правления там Пилсудского, в которых анализ старых русских и польских хроник, мемуаров и ряда других документов убедительно доказывает все те детали жизни Богданки, что описаны в моем романе. Они имели место и касались именно того человека, который вовсе не был сокрыт под маской Лжедмитрия Второго.

При этом, вам следует учесть, что польские хронисты 17 века не могли быть антисемитами по той причине, что беглые из Западной Европы иудеи были приняты польским королем с почетом, имели ряд льгот от него и его преемников, что ставило польских хронистов относиться к прибывшим из Германии и Франции иудеям с большим уважением и даже со страхом. А также вам следует учесть, что Россия в начале 17 века еще не ощутила сладости иудейско-ростовщического ярма, она забыла об указе великого князя Ярослава об изгнании иудеев с территории древней Киевской Руси, относилась к лицам иудейского вероисповедания, как к ожившим мифологическим страшилкам, вроде лешего, знали о них по пересказам церковными батюшками историй из Евангелий о том, что те кричали Христу: ╚Распни! Распни!╩ - ну и что? Они и сами кричали так не раз, ходили на казни, как в театр, при случае лютовали не менее Самсона, убившего ослиной челюстью десять тысяч филистимлян - великих мореходов, изобретателей денег, как эквивалента стоимости товара, способа написания слов буквами, ставшего впоследствии еврейской письменностью справа налево, и так далее. Русскому народу до 1830-х годов было глубоко наплевать на наличие где-то в вечно недовольной Русью Западной Европе лиц, верящих в Иегову, а не в Саваофа, они думали о Богданке: ╚Жид? Ну, и жид. Лишь бы человек был хороший╩, - как впрочем, в большинстве своем думают и сейчас.

Если бы вы прочитали предложенные на РП главы внимательно, вдумчиво, то обратили бы внимание на то, что Богданко изгой в обществе иудеев польско-русского приграничья, не признан общиной сразу по ряду причин, которые для иудейского патриархального общества являются сакральными Богданко признан дитем не матери своей, а демонихи, потому он лишен родительской ласки, потому в нем формируются определенного рода наклонности, направившие его на путь, условно говоря, преступный. Я плохо знаком с догматами иудейской религии и, вполне возможно, что упоминание о пережитках иудейского язычества является кощунством, но, коли до сего дня оные остались в иудейском обществе и даже обсуждаются в израильской прессе, то у меня есть все основания верить тому, что четыре сотни лет назад оные пережитки имели место в местах компактного проживания лиц иудейского вероисповедания, потомков древних хазар.

Слова ╚Бляжьи дети╩, обращенные из уст Богданки к своим русским подданным, возлюбившим самозванца за смелость его, не выдуманы мной, они неоднократно цитируются и в русских хрониках, и в польских. Это выражение, следует полагать, было любимым у Богданки при обращении к русским. Я же использовал его в романе всего однажды. Если вы решитесь все-таки прочитать роман ╚Великая смута╩ внимательно, то вы узнаете о том, какую роль сыграла именно иудейская община в уничтожении Лжедмитрия Второго. Тупая агрессия, подобная вашей, лишь разжигает у читателей желание видеть в Богданке современных Березовских и Чубайсов, а заодно во всех евреях видеть своих врагов. Признайтесь, для этого у народов России есть основания, а ваше провокационное письмо должно было вызвать у меня именно такого рода реакцию. Но в 17 веке подобного нынешнему конфликту не было. Философия существования всех народов на земле заключалась всего лишь в выживании под игом собственных феодалов и защите своих религиозных убеждений от агрессии иноверцев. И для еврейского народа, кстати, тоже. Только вот у евреев не было своей аристократии, как таковой, это было общество власти плутократов, то есть видимости демократии при диктате денег, в какую сейчас они превратили весь мир. Народ еврейский, как тогда, так и сейчас, стонет со всем миром под игом ростовщиков, а всевозможные Богданки Чубайсы и Богданки Гайдары рвутся на русский престол. Вот и все

268970  2006-09-28 17:17:09
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268971  2006-09-28 17:26:48
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268972  2006-09-28 17:26:51
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268973  2006-09-28 17:38:35
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268979  2006-09-28 18:58:11
"Дурак"
- Г.сочинитель! Ни один дровосек не может срубить могучий дуб! Если дерево повалилди, значит оно уже начало гнить!

Я уже говороил тебе и твоим тованищам-болтунам по писательскому цеху: пишите о том, что знаете.

А разбираетесь вы и очень хорошо в водке, бабах и бане!

Сочинительство для одних род недуга, для других - самоллюбования, для третьих - гордыни.

История не для богемной болтовни.

268980  2006-09-28 19:13:01
Kуклин
- Вере Радостной

Сообщаю, что до концовки еще далеко. Великая смута закончилась, по мнению одних историков, в 1613 году, когда пришел к власти Михаил Романов, по мнению других - в 1614 году, когда был казнен Заруцкий, по мнению остальных - в 1618, когда от московского престола отказался польский королевич Владислав и началась первая мировая война в Западной Европе, именуемая Тридцатилетней. То есть тут пока что нет и половины всей хронологии, чтобы говорить о концовке, только начало пятого тома "Лихолетье".

268983  2006-09-28 19:20:37
Немирович-Данченко
- Да я уже понял . :))Даже глупых вопросов больше не задаю, если Вы заметили , уважаемый :))

268984  2006-09-28 19:51:49
Куклин
- Дураку

Вы пробовали рубить деревья? В течение ряда лет это было моей основной профессией - рубить и сажать деревья. Живой, свежий дуб рубить не так уж и трудно, к вашему сведению. Куда трудней рубить вяз мелколистый или туркестанский (карагач), если он сухой. Но при известном упорстве в течение нескольких дней можно справиться и с ним. А легче всего и веселее колоть ольховые чурки - любимое занятие Николая Второго. Кстати, железное дерево - каркас кавказский - действительно тонет в воде, так как удельный вес его высок, но оно очень хрупкое, сломать его в состоянии ребенок. А вот тополь бальзамический свежеспиленный рубится легко, но, высохнув, превращается к кремень. "Великую смуту" я пишу уже 29-й год, то есть тут вы правы - труд колоссальный. Но не дубовый. Может быть... секвойный? Секвой я еще не рубил. Сравнивать не с чем.

Что касается вашей просьбы написать специально для вас произведение эротического жанра, то в качестве переводчика я выпустил не то пять, не то шесть книг весьма интересной авторессы К. де ля Фер из серии "София - мать Анжелики", за которые мне издатель не заплатил, но выпустил довольно большим по современным меркам тиражом и распространяет по весям Руси. Советую почитать, если вас действительно волнует проблема телесного контакта мужчины и женщины с элементами приключений. Если пришлете свой интернет-адрес, то вышлю вам и компьютерную версию. Всего готово к публикации восемь томиков из двенадцати. Но стоит ли кормить такого рода издателей и работать над сериалом дальше? А ведь этот еще и из приличных - профессор, доктор филологических наук. Но вот облапошил. Стало быть, по логике нынешней жизни если вы - Дурак, то я - кто? Должно быть, "лопух, которого кинули". Сегодня получил авторские экземпляры двух немецких журналов и сообщение, что деньги за публикацию будут переведены на мой счет. Удивительно, правда? Из серии легенд о Советском Союзе. Но это - не легенда, это - факт. В советское время мне за мою литературную работу всегда платили не только хорошо, но и вовремя. А сейчас порой удивляются, почему это я не собираюсь платить за публикации и за книги. Мир вывернулся наизнанку... сквозь заднепроходное отверстие, должно быть.Оттого и лесорубу уже не свалить какой-то там паршивый дуб.

Валерий Куклин

269004  2006-09-29 18:16:39
Полещук
- Нет,Валера . Все в жизни пробовал,а вот дрова никогда не рубил . Решил, что пусть хоть руки целы останутся . Я бы лучше посадил кого-нибудь( или что-нибудь , не знаю, как это првильно по-русски пишется ) . Да ,знаю я всяких людей, только тебе-то что ? Разговор-то ни об этом . Да и не я его первый начал . Чуть что,так сразу - Васька , что я вам,козел отпущения ? Или таких дураков нынче больше нема ? так я и сам знаю.Ты ж посмотри,до чего человека довели- он ведь не пишет, а отсреливается, как старый партизан . Это ведь в кино все просто - там белые, тут красные . А в жизни все вроде бы одеты одинаково и говорят одно и то же , а на деле так хоть глаза к затылку приклеивай . Не так что ли ?

269005  2006-09-29 19:04:27
Просто Васька
- Слушайте,пацаны,отличная статейка ! Очень рекомендую , надеюсь, автор такому "панибратству" не обидется . Георгий Хазагеров, доктор филологических наук профессор "Поэтическое творчество Владимира Высоцкого в контексте Древней Руси и Советской России" http://www.relga.rsu.ru/n29/rus29.htm

269009  2006-09-29 20:27:37
Куклин - Просто Ваське
- нет, ну,ты, в натуре, полный абзац! Статья - кайф! Про любовницу Пушкина и Байрона ваще клёво. Я балдею.

Ну, а если по-русски, то спасибо. Познакомился с замечательным сайтом,издаваемым чудесными и интеллигентными людьми. В статье о Высоцком не понравился только последний абзац. И глупо звучит - национальное государство США. Это про резервации индейцев, что ли? Или про Гарлем, Брайтон-Бич, про миллионы этим летом шедших демонстрацией протеста рабов-иностранцев? В целом же статья блестящая, позиция авторская ясная и четкая, без модных ныне витиеватостей, за которым стараются скрыть авторы критических статей свое истинное лицо. Странным показалось, что некоторые сноски сайта не открываются. Но все равно, большое спасибо вам, добрый вы человек Василий, за то, что открыли мне, кажется, целый новым мир.

С уважением и дружеским приветом, просто Валерий

269011  2006-09-29 21:22:42
Просто Васька
- Дорогой ВАлерий, всегда рад стараться ! Деревянные мозги - это еще не отсутствие мозгов . Я так надеюсь , по крайней мере :)) Потому как борьба за существование в нашем не слишком дружелюбном мире для дельфинов, начисто лишенных мозгов, явно не возможна . Опять бред написал, но уж так получилось .

269220  2006-10-15 17:05:37
Kуклин - Эйснеру
- Володя, здравствуй.

В принципе, ты прав, осуждая меня за то, что я публикую здесь всю хронику подряд, без перерыва. Читать оную полным вариантом колоссальный читательский труд, на который способно мало людей. Потому в бумажном виде он публикуется и издается отдельными кусками, называемыми книгами, объемом 15-17 авторских листов каждая. Каждый читает о том периоде смуты, который интересует его больше. Но писать хронику, как роман развлекательный, я себе не мог позволить. Потому как он в большей степени о нашем времени, чем, например, понравившийся тебе мой роман ╚Истинная власть╩ размером почти в 40 авторских листов, кирпичеобразности которого ты даже не заметил. И это нормально, это хорошо. Значит, меня читал читатель твоего типа, пытался осознать те проблемы, которые волнуют меня. А если ты чего-то не понял то и не беда, поймешь с годами или совсем не поймешь.

Рецензий на первые четыре тома у меня набралось уже более десятка, все, признаюсь, хвалебные. Критики не читали все махом, а пытались осмыслить книги поодиночке. И все отмечают необычность подачи информации, которую следует не просто понять, как знакомство с коротким периодом из жизни России, но и осмыслить, пронести сквозь свое сознание и сквозь сердце, держать в уме несколько сотен персонажей и вникать у ментальность предков наших, верящих, кстати, в то время в Леших, Домовых и прочую Нечисть, равно как и в Христа и в Бога. Некоторые фольклорные понятия, безусловно, в интернет-версии не до конца расшифрованы, ибо я почитаю здешнюю публику в достаточной степени образованной, формат не позволяет сделать больше сносок и комментариев, но это тоже ╚издержки производства╩, на которые приходится идти в этой публикации. При работе с профессиональным редактором эта муть в струе повествования очищается почти мгновенно. Требовать же от загруженного поверх головы рукописями авторов Никитина, чтобы он тратил время на возню с моим текстом, просто нехорошо. Надо давать ему время и место для того, чтобы проталкивать на сайт новых авторов, молодых, полных энтузиазма. Тебя, например. Кстати, я рекомендовал тебя в журнал ╚Крещатик╩, как прозаика, советую тебе послать туда рассказ ╚Охота на карибу╩ - это их тема. И еще раз прошу тебя выставить на РП свои очерки. В них есть нечто делающее тебя близким Дегтеву и с Нетребо.

Пишу столь расширенно потому лишь, что ╚Великая смута╩ - главное произведение моей жизни, за которое готов драться и которое готов защищать. Критиковать критикуй. Но не голословно, а с примерами и аргументами. Это позволит мне и редакторам еще раз проработать над недочетами текста. А так, как сейчас поступаешь ты, можно и облаять понравившиеся тебе мои зарисовки об эмигрантах в Германии таким, например, образом: ╚Нетипичные представители разных слоев эмигрантов, образы лишены индивидуальности и откровенно шаржированы╩. И это будет правильно, но без доказательств станет выглядеть совсем иначе. ╚Великая смута╩ при внешней развлекательности романа и при наличии большого числа приключенческих сюжетов, произведение, в первую очередь, философское, но написанное по-русски, без использования огромного числа иноязыких идиом, присущих произведениям такого рода. Именно потому так трудно идет роман к массовому читателю. Найти достойного редактора для этой хроники и тем паче комментатора, - колоссальный труд, а уж обнаружить достаточно умного, культурного и честного издателя в России и того сложней. Тем не менее, часть хроники дошла до небольшого числа читателей России, привлекла твое внимание, вызвала желание похвалить меня за другие вещи. Более простенькие, конечно. Спасибо тебе.

Что же касается столь яро защищаемого тобой Иоганна Кайба, то сей внешне милый толстячок связался с правыми радикалами ФРГ только для того, чтобы уничтожить наш единственный в Западной Европе русский детский музыкально-драматический театр ╚Сказка╩. Ты считаешь, что это дозволительно ему делать только потому, что ему захотелось посытнее поесть? Я уверен, что ты ошибешься. Это перестройка по новогермански, не более того. А уж Аргошу защищать тем более не стоило бы. Мы ведь с ним просто тешим друг друга: я отвлекаю его ядовитое внимание и время от более ранимых авторов, он делает вид, что борется с моей то необразованностью, то чрезмерной образованностью и длится это вот уже года три. С перерывами, разумеется. Мне, пенсионеру, это привносит в жизнь немного дополнительных эмоций, для него до сих пор не знаю что. Но мы друг другу интересны.

Мне было бы обидно потерять тебя для именно русской литературы, ибо ты в качестве недавнего эмигранта запутался ты в Германии, как путник в трех соснах. Перестройка и эмиграция вообще поломали многих людей, вывернули их наизнанку. Пример Кайб, который здесь симпатизирует фашистам, а в СССР был и секретарем парткома, заместителем директора ДК при оборонном предприятии, гордился тем, что был допускаем к целованию ног первого секретаря райкома КПСС и даже из самого ЦК ему дозволили играть роль вождя мирового пролетариата, стоять на броневике и заявлять: ╚Вегной догогой идете, товагищи!╩ На Севере мы бы с тобой и руки не подали ему ни тогдашнему, ни сегодняшнему. А сейчас ты его защищаешь. То есть изменился. И уже не тот. Потому и не получается в полной мере рассказов у тебя джеклондоновских, романтических по-настоящему, что чавкающая германская жизнь не только засасывает нашего брата, но и заставляет менять приоритеты. Здесь не бывает, как в песне Высоцкого: ╚А когда ты упал со скал, он стонал, но держал╩. Здесь они режут веревку.

Желаю творческих удач тебе, Валерий--

269226  2006-10-15 21:03:54
Черемша - Аргоше, Куклину и Эйснеру
- Прежде обращусь к Аргоше. Признаюсь, уважаемый, что с большим интересом слежу за вашей многосерийной пикировкой с Куклиным. Местами она бывает грубоватой, местами веселой, но неизменно увлекательной. Поэтому прошу вас не разрешить оставаться Куклину не только читателем, но и писателем. Теперь пару слов о Куклине. У этого человека, как мне представляется, наличиствует некая сумашедшинка. Но это для художника, музыканта, писателя скорее плюс, т. е. достоинство, нежели недостаток. Его "Великую смуту" пока не читал, а вот рассказы и публицистика у него на высоком уровне. Хотя иногда его конечно заносит, но кому от этого плохо? Его героям? Так пусть не подставляются. Эйснер тоже не прост. Сумасшедшинки в нем вроде нет, но себялюбие чрезмерно. Ох, чрезмерно. Так мне показалось. Но оно для писателя тоже скорее плюс нежели минус. Он ведь не в Церкви служит. Да, некоторые его вещи перегружены киржакскими словесами и всякими северными терминами. Но может быть для них, для северян, это как раз и есть тот самый одесский цимес без которого ни Бабель, ни тетя Хайя обойтись не могут? Вообще то Эйснер, как понимаю, из немцев. Так почему ему не рассказать бы как живется-можется в Германии. А? кстати, о негоромкой правде нашего времени. Недавно прочел в одном московском журнале дневники бывшего ректора Литинтитута Сергея Есина. Интереснейшее, доложу вам, чтиво! Пользуясь случаем обращаюсь к руководству "РП" напечатать их. Аргоша, оставайтесь прежними и не меняйте на склоне жизни привычек. Вперед на Куклина! Того же самого желаю Куклину. Эйснеру уже пожелал, а редлколлегии порекомедовал. Я.Ч.

269229  2006-10-16 02:33:27
Аргоша
- 269220 = Kуклин = 2006-10-15 17:05:37
Но мы друг другу интересны.

Это вы зря,Куклин.
Человек подобного разлива мне ну никак не может быть интересен. Максимум что могу - посочувствовать, как вам, так и тем, кто принимает вас всерьез.

269241  2006-10-16 11:22:06
Kuklin
- АРГОШЕ

Спасибо, что признали за человека. Вас вот на сайте называли не раз собакой.

269252  2006-10-16 21:38:39
В. Эйснер
- Куклину. Валерий! Спасибо, что напомнил о "мамонтовых" очерках. Отошлю Никитину, может поместит. Международная экспедиция эта - единственная в своёмроде на планете. Кстати, знаешь ли ты, что "мамонтовый" ледник в Хатанге в позапрошлом году обокрали? В полярную ночь спилили замок и вынесли из 96 бивней с полста самых ценных, распилили их на части и отправили в мешках с рыбой в Москву. Там не поделили "бабки", один на другого стукнул и пошла писать губерния. (Но взяли только двух исполнителей, главные лица остались в темноте). Меня уже второй год не приглашают. Экономят на "дорожных". Да и работают теперь в основном в Якутии, хотя таймырский костный материал много моложе (сартанское оледенение). Я не в обиде, хотя, конечно, как весна, так "сердце тама". Пять лет из жизни не выбросишь. Успехов тебе, Эйснер.

269259  2006-10-17 10:30:34
Kuklin - Эйснеру
- Володя! Это же - тема! Срочно пиши о мамонтовозах.

269843  2006-11-17 12:44:25
Липунову от Куклина
- Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся общегерманский съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй демократов о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-социализма и к Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюрреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиардодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эрих-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП: короткий рассказ ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынужденое. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию на РП только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законам, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал спасибо. Отдельно. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269844  2006-11-17 13:29:57
Черемша
- Если то что пишет Валерий Куклин правда, то это кошмар. Если же это плод его литературной фантазии, то гениально.

269846  2006-11-17 19:23:36
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Коэн (Коган) снял издевательский фильм о казахах. Скажите господа, отчего в США позволено издеваться над целым народом?

Отчего Холокосты повторяются со страшной, пугающей периодичностью, вот уж несколько тысяч лет? Будет ли умный наступать на одни и те же грабли? Умный - да. Мудрый - нет.

269853  2006-11-17 22:16:37
Валерий Куклин
- Черемше. А что вам кажется плодом фантазии? То, что у нацистов был съезд в Берлине и что добрых две трети берлинскойполиции с симпатией относятся к неофашистам? Это не раз дискуссировалось в германской прессе. да и остальные факты - не плод вымысла, интерпретация их - уже моя. Очень интересно глянуть на все эти ранее названные мною события с точки зрения сюрреализма, как направления в литературе. А бояться, радоваться или бороться сэтим- дело каждого. Я просто хочу написать обэтом. Только и всего.

В. М. - у. Простите за опечатки - засунул куда-то очки, печатаю набоум Лазаря. Ваше замечание о том, что на уровне заплачстей человеческих разницы в нациях нет, справедливо, но тупому сознанию юристов недоступно. Русских тоже. Да и вся перестройка прошла под единственным лозунгом: Россию - русским, казахстан - казахам и так далее. Грузины вон осетин режут, не глядя на запчасти. И Аргошу спросите - он вам объяснит, отчего он - избранный, отчего нельзя отзываться о представителях иудейской конфессии критично. или спросите, отчего это с такой радостью бегут убивать граждане Израиля арабов, а те так и рвутся резать евреев. Понять вашу мысль о том, что все мы одинаковы, мало кому дано на этйо планете. У меня был друг - негр из Конго Сэвэр. Он, пока учился в СССР, говорил также, как вы, а лет через десять встретились - и он заявил, что белые все - недочеловеки, будущее планеты за истинными людьми - чернокожими. Чем он отличается от судей? только тем, что если бы олн услышал от ответчика, то есть от меня, что по дороге в суд на меня напали, отчегоя опоздал на шесть с половиной минут в зал заседаний, он бы хотя бы задумался, как постьупить. Но при неявившемся на процесс истце германский суд признал меня виновным в том, что я процитировал слова члена Совета безопасности России о гражданине России и Израиля в российской прессе, виновным. Сюрреалоистическая логика. Сейчас судят здесь турка - участника событий 11 сентября в Нью-Йорке. впечатление, что вся германская юстиция ищет способов и причин для оправдания его и освобождения. Третий раз возвращают документы на доследования, хотя подсуджимый сам вслух говорит в присутствии журналистов, что был дружен с участниками терракта и прочее. прочее, прочее. А на днях решили все-таки судить мальчика-турка, который имел более шестидесяти приводов в полицию за то, что грабюил людей, резал их ножом, правда не до смерти, отбироал деньги исовершал прочие подобные поступки. И что? Все знают, что его выпустят на поруки. Потому осуждение моей особы есть особого рода сюр. Гуманизм, он, знаете ли, сродни двуликому Янусу. Самое смешное, что Аргоша прав, меянр могут в последний момент и не взять на кичу - тюрьмы Германии переполнены, очереди большие, я знавал людей, которые сидели свои полугодовые сроки по три-четыре раза порционно. Только приживется человек - а ему пора выходить. Ибо место нужно уступить другому будто бы преступнику. Настоящие ведь преступники в тбрьмах зхдесь, как и в СССР было,не сидят. Это - основная норма всего римского парва и, сталобыть,всемирной юриспруденгции. За совет спасибо, но, как видите, он пришел с запозданием, да и не пригодился бы. Не мытьем, так катаньем бы мне не дали на процессе открыть рта. Мне даже сказали: мы вам полвторить поступок Димитрова не дадим. А роман обо всемэтом я писать уже начал. Жаль, что не успею его закончить к выходу книги "Евреи, евреи, кругом одни евреи". Все-таки такая нация есть. Хотя, по логике, быть ее не может. Нет ни собственного языка. ни собственной культуры, все набьрано по клочкам со всего мира, везде онеые являются крупнейшими представителями чуждых им по менталитету наций... ну. и другая хренотень. Все фальшивое, а смотри ты - живет, уще и душит остальных. Я как-то писал, что порой себя Христом, вокруг которого носятся иудеи и орут: Распни его, распни! Но это - шалость лишь.Христос проповедовал милосердие и подставлял лицо под удары и плевки. Мне подобные поступки чужды. да им не верят представители этой конфессии в то, что посыпавший главу пеплом искренне сожалеет о случившемся, будет верным холопом им. Они предпочитают врагов уничтожать. Это - очень парктично. Потому и склонятьголвоу перед ними,искать объяснения перед судом - подчиняться их правилам игры, при исполнении корторых ты заведомо обречен. Галлилей вон,говорят,держал фигу в кармане. Думаете. они это забыли? Ведь и его судили. И сейчас судят в Карелими за то, что русских порезали чеченцы, русского. И, говорят, преемников Менатепа-банка сейчас взяли за шкирку. между тем, работники Менатепа - в руководстве аппарата президента России. Сюр чистейшей воды! Я сейчас бы "Истинную власть" полностью переписал бюы в сюрреалистическом духе. Ибо сюр позволяет относиться ко всей этой вакханалии иронично. У Горина Мюнхгаузен сказал: "Слигком серьезнео мыживем!" Я бы добавил: "А потому и не живем вовсе". А жить надо успеть. Мало времени осталось. В россии сейчас зима, например, красота в лесу! Здесь - слякоть и леса какие-то затрапезные. И поспорить можно только по интернету. Валерий

269855  2006-11-17 22:34:57
Липунову от Куклина
- Здравствуйте, Владимир Михайлович. А что за фильм создал Коэн о казахах? Я, признаться, в неведении. Но если он американец, то и не удивительно. Просмотрите их нелепого "Тараса Бульбу". Хотя "Прощай, Гульсары" когда-то они сняли хорошо. Пейзажи, раскадровка, музыка... Психологию не всегда учяснили для себя. А в целом хорошо. О казахах вообще нельзя неказахам снимать, особенно русским. Настоящего казаха вообще-то описал как следует один человек - Абай Кунанбаев в "Словах назидания". но попробуйте показать казахов именно такими - станете им истинным врагом. А если в обеих столицах Казахстана фильм понравился, то Коган джействительно создал дрянь. Если же фильм крутят на простынях в степи либо покупают в селахдля простора на теликах, то ошибаемся мы с вами. Валерий

269856  2006-11-17 22:56:04
Черемша - Куклину и ВМ
- Наконец то я все понял. Валерия Куклина отправят на кичу потому что в Берлине состоялся съезд нацистов. И еще тут присоседился гражданин Израиля, который все замутил и о котором Куклин сказал правду. Но при чем здесь турок, который до 11 сентября дружил с арабами, которые взорвали башни? Хотя малолетний турченок, резавший немцев (более 60 человек) и оббиравший их, должен в некоторой степени пролить бальзам на истерзанную плоть Владимира Михайловича. Тем более, что его оправдают. Теперь исключительно к ВМ. Владимир Михайлович, несколько раз перечитал ваши тексты за ╧╧269848 и 269847 и мало что понял. То есть совершенно ничего не понял, ибо вы в кругу прочего даете Валерию Васильевичу советы как ему себя вести на германском суде. Но суд то, коли он в Маобит собрался и даже сумочку упоковал, уже позади. Он же уже писал и про зубную щетку и про то, что читать ему там не дозволят. Теперь что касается определения национальности человека. Любого. Эта процедура, смею вам сообщить, достаточно прозаичная и даже обычная. По крайней мере в странах Западной Европы и в Северной Америке. Вы сдаете кровь в одном из научно-исследовательских институтов (да, да, не удивляйтесь, именно кровь и именно в НИИ) и простите узнать кем предположительно были ваши предки. То есть из каких регионов мира они происходят. И вам, исследовав вашу кровь, говорят, что в ней, допустим, 20% польской крови, 30% - русской, 40% - еврейской и 10% - китайской. Ну а уж кем вы, батенька, себя считаете не говорят. Это исключительно ваше личное дело. Можете, например, считать себя эфиопом. Или этрусском. А почему нет? Я, уважаемый Владимир Михайлович, не шучу. Ни сколечки. Определить состав крови любого "гомесапианса" не представляет сегодня никаких проблем. И об этом, уверяю вас, знают очень многие. Если у вас есть друзья-приятели, дети которых учатся на медицинских факультетах в США или в ЗЕ, обратитесь к ним и получите четкую, а гланое подробную информацию. Стоит, кстати, данная процедура сравнительно немного, но вот сколько конкретно сказать затрудняюсь. И напоследок еще раз обращаюсь с просьбой как то конкретизировать так и непонятые мною ваши тексты. Интересно все таки, что вы этим хотели сказать?

269858  2006-11-17 23:42:58
ВМ
- Валерий Васильевич!

Читайте,например здесь.

Фильм запрещен для показа в России. Лента.Ру - либеральная легкомысленная тусовка. По названию фильма, найдете полную информацию.

269859  2006-11-17 23:26:00
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Черемша!

Вы своим примером только льете воду на мою точку зрения. Человек не может быть на 30 процентов живым, а на 70 мертвым. Кроме того, даже если бы анализ крови показал бы 100 процентов, я бы, как естествоиспытатель спросил, а чего 100 процентов? Вы что имеете анализ крови, древних шумер? или царя Соломона? Или Чингизхана? Понимате, есть такая болезнь ОРЗ. Приходит врач, берет анализы и говорит - ОРЗ.

Спросите у своих знакомых медиков, что такое ОРЗ? Кстати, недавно отменили этот диагноз.

Но это все частности. Потому что вероятностное определение делает это понятие неопредляемым. А с точки зрения квантовой механики 100 процентной гарантии получить в принципе невозможно.

Чтобы привлекать науку, нужно четко понимать, что есть фундаментальная наука - физика (натурфилософия), а есть мнемонические правила, более или менее выполняющиеся (экономика, медицина, метеоведение, история).

Я не призываю сей час переубедить человечество. Просто надо понимать истинную цену словам.

Конечно нация - вещь чисто гуманитраная, и следовательно плохо определенная.

Абсолютное знание - удел религии. Но религия - если это не лжерелигия - не признает наций ("Нет ни Элина ни Иудея").

269860  2006-11-17 23:49:02
ВМ
- Кстати, чем менее фундаментальной является наука, тем она самоувернней. Например, с 1925 года физики согласились,что нельзя точно определить координаты и скорости тел. То есть есть принципиально недостижимая информация. А попробуйте поспорить с Фоменко насчет древней истории. У него все определено.

269862  2006-11-18 02:48:55
Черемша - ВМ
- Владимир Михайлович, прочел ваш ответ с пояснениями и понял - вы не просто физик, вы, батенька, дремучий физик. А так как я обожаю дремучих, то мы теперь с вами будем систематически дружить и регулярно переписываться. Короче, до связи.

269864  2006-11-18 11:41:13
Липунову от Куклина
- Спасибо за сноску.Теперь вспомнил, что читал в сайтах казахстанской оппозиции об этом комике. делает бабки мужик на деньги вывезшего за границы деньги бывшего казахстанского премьера, возглавившего оппозицию Назарбаеву. Беда в том, что казахстанские власти относятся к нему слишком серьезно и потому вооюбт с ним тупыми полицейскими методами. а против смеха есть одно оружие - смех. Теперь вот догадались, наконец, создать свое антишоу. А оно - опять пиар этому английскому прохиндею. Но придумать что-то более серьезное нельзя в Казахстане. там всем этим занимается как раз то, что называется коррупцией. Для борьбы с Коэном надо рпаботать над его текстами целой группе аналитиков, каковая работает на Коэна в СиЭнЭн, ибо там более всего боятся вступления в Евросоюз государства, имеющего столь стремтельный промышленный рост и столь активно уничтожающий безработицу, как Казахстан. Откуда возьмет Назарбаев аналитиков хороших, если оных разобрали родственники впо своим сусекам? Проще сказать: собака лает - ветер относит. Хотя, если быть откровенным, доля истины в критики англичанином политики Назарбаева есть. Хоть и крохотная, нор задевает казахстанские власти, привыкшие к тому, что само положение их в обществе обеспеячивает им почтение и уважение со стороны соплеменников. Кстати, в Казахстане имеется множество сайтов, которые куда критичней пишут о самом президенте республики и о проводжимой им политике. то есть вся эта возня с Коэном является, по сути, оплаченной ьбританцами пиар-компанией для комика. если кто желает, могу дать координаты, например, независимого комитета по защите прав человека в Казахстане, и других. С уважением, Валерий Куклин

269868  2006-11-18 18:53:05
HH
- Куклину - бред продолжается. Ремарк никогда не был евреем. Как и Томас Манн. Господи, где вы учились, господа, и чему?

269870  2006-11-18 22:39:19
Валерий Куклин
- Вдова Ремарка утверждает обратное. И чем вам не нравится еврейское происхождение Эриха-Марии? Разве от этого его произведения стали хуже? мЕНЯ В СВОЕ ВРЕМЯ ПОКОРИЛИ ЕГО "тРИ ТОВАРИЩА", книга, кстати, весьма откровенно иудейская. И отчего вам наплевать на Фейхтвангера? Он-то был писатель-антифашист убежденный, написал два замечательных романа о том, как работали нацисты с немецкими писателями, делая их послушными орудиями своего режима и пропагандистами своей идеологии. Что касается семейства Маннов, то ряд иудейских теологов их почитает людьми с еврейской кровью,включает в список выдающихся немецких евреев. Коли они врут - спорьте с еврейскими попами. А мне все Манны нравятся независимо от того, были они иудеями или вдруг выкрестами. Иудей Гейне оказался замечательным немецким поэтом, а Гитлер его не любил. Все перечисленные писатели над темой подобного спора изрядно бы попотешались. Когда хотите что-то сказать,некий с абривиатурообразной кличкой, справьтесь у людей сведующих в теме разговора. Вы, как я думаю, школьный учитель, раз столь уверенно утверждаете, что имеете на все готовые ответы. А сомневаться и искать информацию гораздо интереснее, поверьте мне. Валерий КУКЛИН

269871  2006-11-18 22:41:15
Валерий Куклин
- Липунову от Куклина

Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-0социализма и Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами стал признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиарднодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эри-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача сама лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП:, короткий рассказ о мальчике ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынуждено. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, мне следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию у вас только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законов, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал свое спасибо. Отдельное. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269872  2006-11-18 22:44:13
- Ай, да Черемша! Ай, да молодец! Был бы рядом, расцеловал бы заразу! Такая тема! А я было ее упустил. А ведь, благодаря вам, любезный друг, вспомнил! Эту тюлю про определение национальной принадлежности по крови я читал в подборках старых журналов (кажется, ╚31 день╩). Авторами антифашистских фельетонов в 1930-х были Валентин Петрович Катаев, Илья Эренбург и Михаил Кольцов. Что-то, кажется, и Мариэтта Шагинян накатала на эту тему. Теперь даже вашего разрешения не требуется на использование идеи существования этого ноу-хау в литературном произведении. Но для полной ясности (в каждой самой сумасбродной идее существует если не рациональное зерно, то присутствуют его пропагандисты), прошу вашего разрешения обратиться в биохимические лаборатории клиник Шаритэ и Бух, находящиеся в Берлине и являющиеся признанными мировыми лидерами в области изучения человеческих запчастей на биохимическом и молекулярно-генетическом уровне. Заодно предлагаю обратиться к специалисту в этой области российскому, выступающему на ДК под псевдонимом Кань. Он работает в одном из двух находящихся на реке Ока наукоградах и является довольно значительным специалистом в области изучения геномов, в том числе и человеческих. Было бы всем нам интересно прослушать комментарии профессионалов вашему заявлению и объяснения, касаемые причин отторжения привитых органов при трансплантации. Согласно вашей теории, получается, что печень араба не может быть привита к печени истинного иудея, а Бушу нельзя пересадить зоб Каедолизы Райс. Для меня ваше фантастическое сообщение всего лишь подсказанный ход для одной из сюжетных линий ранее названного сюрреалистического романа о сегодняшней Германии, а для них биохимиков и генетиков престиж профессии.

Если все-таки такого рода расистские лаборатории по национальной диагностике крови действительно существуют в Германии, не окажете ли любезность сообщить адреса. Я их передам общественной организации ╚Антифа╩, которые тогда непременно выделят средства на проверку качества крови хотя бы моей. Хотя уверен, что для того, чтобы разоблачить шарлатанов-расистов, антифашисты сами пойдут на сдачу крови. Со мной провести проверку легче. Я могу прокосить при заполнении анкет тамошних и выдать себя за глухонемого, но урожденного берлинца. Уверен, что буду, как минимум, шестидесятишестипроцентным арийцем в этом случае, ибо идеальный бюргер это слепоглухонемой бюргер. Дело в том, что в силу ряда причин мне удалось проследить свою родословную по отцовой и материнской линиям до 17 века, потому могу с уверенностью сказать, что ╚если кто и влез ко мне, то и тот татарин╩, а в остальном я славянин, да и морда моя (глянь на фото) чисто славянская. Но фото, мне думается, не заставят в этих лабораториях оставлять при пробирках. А также там не производят антропонометрических исследований черепов по методикам СС.

Мне вся эта идея с тестированием крови на национальную принадлежность кажется либо хитроумным ходом неонацистов, которые просто обязаны финансировать подобные исследования и использовать их хотя бы для того, чтобы с помощью подобных ╚анализов╩ отбирать в свои ряды ╚истинных арийцев╩ и удалять неугодных, но по той или иной причине сочувствующих им, либо ловким ходом герамнских аналогов нашим кооперативщикам времен перестройки, делавшим деньги не только на расхищениях, но и на элементарной человеческой глупости, в списке которых мысль о своей национальной исключительности стоит первой. Так что прошу вас подождать с научным комментарием вашему заявлению о наличии методов по определению национальности по крови. Пока писал, вспомнил, что есть у меня знакомый азербайджанец-берлинец, который являет собой внешне яркий тип арийца и говорит по-немецки безукоризненно. Дело в том, что у азербайджанцев, как и у болгар, немало лиц с голубыми глазами, светлыми кожей и волосами, хотя основной тип их, конечно, темноволосые и смуглые люди. Он с удовольствием поучаствует в этой комедии, мне думается. Он хороший человек.

Ваша информация крайне важна и в Израиле. По лености ли своей, по глупости ли, тамошние пастыри отбирают еврейских овец от иеговонеугодных козлищ с помощью комиссий, которые довольно долго и сурово допрашивают прибывающих со всего мира возвращенцев-аусзидлеров на землю обетованную. Там одним обрезанием не отделаешься, ведь и мусульмане имеют эту особенность, да и к женщинам там нет никакого снисхождения, а их и по такому признаку от ненастоящей еврейки не отличишь. Потому им бы предложенный вами метод анализа по крови пригодился особенно. Да и все правительства нынешнего СНГ с их лозунгами о национальной исключительности использовались бы в качестве права того или иного Саакашвили, например, на должность. Все-таки в Америке учился, черт знает, каких баб щупал в этом Вавилоне. Тема бездонная, обсуждать ее и обсуждать. Но уже, пожалуй, надоело. Еще раз спасибо. До свидания. Валерий Куклин

Пост скриптуум. Собрался уже отослать письмо это, как прочитал ответы людей уважаемых на РП. Они поразили меня тем, что все ученые люди тут же поверили вашей утке, возражая не по существу, а по частностям. Это говорит лишь о чрезмерном доверии русских людей к печатному слову. Вот вы сами попробовали проверить себя на кровные ваши составляющие? Они вас удовлетворили? Или вам неинтересно узнать, насколько вы немец на самом деле, хотя столь активно защищали русских немцев от покушений на страдания их предков?

269877  2006-11-19 04:16:40
- Уважаемый Валерий Васильевич, ну почему во всем чего вы не знаете или о чем впервые слышите, вы усматриваете происки неонацистов, иудейский заговор, мусульманский джихад и прочие злодейства? Ну можно по крови более-менее точно определить в каких регионах планеты проживали твои предки. И всё. И нет в этом никакой дьявольщины или зломыслия. Например, лично я знаю человека, который считал и считает себя немцем, но, как выяснилось, в результате этого анализа прцентов на 60 ирландец, а в остальном немец и украинец. Проведен этот анализ был в Гайдельберге по предложению приятеля его сына, учившегося там на медицинском факультете, в качестве лабораторной или еще какой то работы. Им (студентам) для опытов требовались волонтеры, у которых они брали кровь на подобное исследование. В ходе праздного разговора я узнал, что подобные исследования проводятся и в других городах Германии, в других странах, и что это хотя и не афишируемое, но вполне МИРНОЕ, а главное достаточно РУТИННОЕ занятие наукой. В данном случае медицинской. И нет в этом никакой, повторяю, дьявольщины или же очередного заговора неонаци в канун их очередного съезда, который будет проходить в Берлине или в Москве. Сам же я себе подобного анализа не проводил и проводить не собираюсь. Ни к чему он мне. Кстати, коли зашла об этом речь, то наверняка вы, уважаемый писатель, или ваши друзья-приятели, читали о том, что в иных лаботаториях планеты во всю и давно идут работы по созданию "чудо оружия", которое будет способно поражать исключительно представителей определнной рассы, а то и народа. Например, желтой, или арабов, или... Называется оно, если не ошибаюсь, генным оружием и относится к категории этнического, обладающего избирательным генетическим фактором. Поэтому, Валерий Васильевич, успокойтесь и соратников своих успокойте. Так ведь, мил-человек, недалеко и до мании. В данном случае преследования. Студентам медвузов, уверяю, нет никакого резона, а уж тем более желания, цедить из вас кровушку, чтоб затем передать пробирку с ней авторессе "Дедушки голодного". Хотя... Хотя написал это и подумал, а не стоит ли за всеми этими каверзами Шнайдер-Стремякова? Помните: "Предупрежден, значит вооружен!" Но это я уже не вам, это я Леониду Нетребо. Представляете, идет он поутру на автобусную остановку, а тут бац - Дедушка голодный с Антониной. С ног Леонида сшибли и, чтоб народ в заблуждение ввести, голосят: "Помогите, припадочный! Открытая форма ящура! Срочно требуется донорская кровь!" Народ, естественно, в рассыпную, а дедуле с Антониной только того и надо. Вывернули они Ленчику левую руку (ту что от сердца растет), горло коленом придавили и моментом шприц в вену вогнали. Народ на остановке, конечно, все видит, но приближаться опасается. Мало ли что? Мало ли кто? А злодеи, в смысле дедок с Антониной, тут же кровный анализ сварганили. Техника то у них шпионская, т. е. быстрая. И суют Нетребо прямо в самый его нос справку, заверенную главным санитарным врачем России господином Геннадием Онищенко: "Геноссе Нетребо является стопроцентным арийцем и родным братом Ганса Скорцени-Хмельницкого, который ежедневно будет пытать русско-татарского писателя Мусу Куклина в тюрьме Маобит, вынуждая прослушивать передачи блядской радиостанции "Мульти-культи". На тощак перед завтраком, перед полдником, вместо обеда и на ужин". Потом, значит, дедок с Антониной вскакивают, подхватывабт Нетребо и с криками: "Вы тут не стояли!", расталкивают народ, что на остановке и вскакивают в автобус. Леонид, который вообще то оказался Леопольдом Скорцени, орет водиле: "Сегодня под мостом, убили Гитлера молотком! На Берлин, козел, поворачивай! Без остановок!" И вот за окном уже проплывает средняя полоса России, Белоруссия, Польша... Здесь на заправке два карлика, очень напоминающие братьев Кочинских, попытались втюлить им паленую краковскую колбасу, сварганиную из мяса выдр, но узнав, что автобус угнан в России, и что вся группа направляется в Маобит к Мусе Куклину, моментально застыдились и скормили эту колбасу невесть откуда взявшемуся Аргоше. Тот задрыгал ногами и стал вроде как умирать, но не успел, так как из подлетевшей "Скорой помощи" выпрыгнул Эйснер в белом халате и с криком "Увезу тебя я в тундру" взял у Аргоши кровь. Естественно, на предмет выявления его предков по всем линиям и отправке поездом в район Сыктывкара, с целью подрыва оного и уничтожения Аргоши. Но, проведенный им экспресс-анализ выдал такое, что Эйснер, побелев лицом, и выпучив глаза, присев, прошептал: "Лев Давидович, так вы оказывается живы?!" "Жив, жив, Лаврентий!", - ответил ему Аргоша, и прищурившись поинтересовася: "Когда последний раз ты читал книгу Мухина "Убийство Сталина и Берии"? "Я вообще не читал", - потупился Эйснер. "То-то и видно", - усмехнулся Аргоша-Троцкий. "Срочно в Берлин! В Маобит! Нужно успеть взять кровь на анализ", - по-военному отчеканил он. "Неужели у Мусы Куклина?", - возник сбоку Леонид Нетребо. Но никто ему не ответил. А может и ответил, но он не услышал, так как вдруг налетел ветер сирокко, возникший в Африке и невесть каким образом достигший пригорода Варшавы. Стало сумрачно, даже темно и как то очень тревожно... Но, друзья, не отчаивайтесь, ведь Заседание, как говорил Великий Комбинатор, продолжается.

269878  2006-11-19 11:52:57
8 дней до Мабита
- Неизвестный недоброжелатель, отчего это вы (воспользуюсь любезным вам словом) все время лукавите? С первого же слова, ибо обращение ╚уважаемый╩ возлагает на вас ответственность продолжать речь в том же духе, а вовсе не в ерничающем, какое вы позволили себе, скрывая свое истинное лицо, которое расшифровывается мгновенно. Впрочем, если вам угодно оставаться инкогнито, я позволяю вам оставаться оным и далее. Вы слишком недавно появились на РП и ДК, потому не знаете, что Д. Хмельницкий, которого вы защищаете, действительно стоит во главе организации юных иудеев из числа детей выехавших их СССР беженцев от русского антисемитизма, которые организовались в так называемый ферайн, то есть общественное объединение, поставившего целью своей избавить землю Германии от могил советских солдат и уничтожить памятник ╚Алеша╩, установленный в Трептов парке тот самый: с воином, держащим девочку на руках и попирающим ногами порушенную свастику. Организация эта довольно активно агитирует в ряде районов Берлина, всегда в культурферайнах и гешефтах, принадлежащих континентальным беженцам от русских погромщиков, которым, по их твердому убеждению, помогали и вы с Ш-С, и дГ.

Передача на ╚Мульти-культи╩, пропагандирующая деятельность антирусского ферайна, борющегося с могилами воинов-освободителей, была выпущена в эфир 30 апреля 2004 года в русской программе и длилась более десяти минут без рекламы. В то время, как обычно передачи этой программы не превышают пяти-шести минут с рекламой. Обсуждение на ДК этого события не было оспорено присутствующим под здесь псевдонимом Д. Хмельницким, но вызвала неприятие одной из его покровительниц в лице Т. Калашниковой, пропустившей на одном из русскоговорящих сайтов статью Д. Хмельницкого, являющуюся панегириком деятельности нацистского преступника Отто Скорценни. Согласно сведений, полученных от специальной общественной комиссии по расследованию преступлений неонацистов Германии и их пособников ╚Рот Фронт╩ (г. Штуттгардт), руководитель названного отделения радиостанции является бывшим советским шпионом-перебежчиком, продолжающим сотрудничать с внешней разведкой Израиля.

Что касается сведений ваших о наличии исследований в мировой практике в области изобретения генетического оружия, то вы прочитали об оных в моем-таки романе ╚Истинная власть╩, который вам, как вы сказали, очень понравилсявам. Присутствующий на этом сайте биофизик с псевдонимом Кань высказал предположение, что эту и подобную ей информацию ╚слили╩ мне спецслужбы России. Это не так. Один из участников данных исследований был моим другом. Он-то и ╚слил╩ мне эту информацию уже во время перестройки, оказавшись без работы и незадолго до смерти. После чего косвенные подтверждения мною были получены в мировой прессе. Если бы вы внимательно читали текст романа ╚Истинная власть╩, то обратили бы внимание на то, что речь идет об аппарате Гольджи в клетке, который действительно является единственным отличительным признаком во всех человеческих запчастях на уровне всего лишь составляющих животной клетки. Анализ же крови на предмет национальной (не расовой, обратите внимание) принадлежности мог бы быть коренным революционным шагом в разрешении миллионов противоречий, существующих в мире, но НЕ ОРУЖИЕМ. Если бы можно было путем введения крови папуаса в вену уничтожить австралийца, то целый континент бы уже давно вымер. Потому получается, что ваш конраргумент представляет собой всего лишь иллюстрацию к поговорке ╚В огороде бузина, а в Киеве дядька╩. Я уж писал как-то на ДК, что почти до шести лет не знал русского языка, но говорил по-монгольски и по-тувински. Я почитал в те годы себя азиатом и смотрел на впервые увиденных мною в пять лет русских сверстников с подозрением. Если бы студенты Гейдельбергского университета взяли бы у меня кровь в пять лет, я бы им был признан прямым потомком Чингиз-хана, не меньше. Вашего друга-русского немца они определили в большей части шотландцем, ибо признали его едва заметный русский акцент таковым. Возникает вопрос: счет они вашему другу выписали? Представили документ на гербовой бумаге с указанием выплаты гонорара за список работ, с мерверштойером и сообщением о том, на основании каких юридических документов существует лаборатория, берущая с граждан ФРГ деньги для использование их крови в экспериментальных целях? При заполнении ежегодной декларации о доходах и расходах ваш друг включил указанную сумму в этот документ, чтобы по истечении мая-июня получить эти деньги назад уже от государства, как расход гражданина на нужды развития германской науки? Именно при наличии подобны (и еще некоторых) документов свидетельство о том, что ваш друг не русский немец, а русский шотландец, а потому не может быть гражданином Германии в качестве позднего переселенца, может оказаться действительным. К тому же, в письме Черемши, как мне помнится, говорилось не о студенческих шалостях и остроумных решениях ими финансовых вопросов (кстати, Гейдельбергский университет славился остроумными наукообразными провокациями еще в легендарные времена учебы в нем Гамлета, принца датского, традиции, как видно, не умирают), а о том, что мировой наукой подобного рода тесты признаны достоверными и имеющими право на использование оных как в мирных, так и в военных целях. Вы использовали в военных целях лишь дым пока, студенческую авантюру, позволившую ребятам выпить пива и посмеяться над неудавшимся арийцем. Я поздравляю их.

Но все-таки решил я на следующей неделе смотаться в Гейдельберг. Тамошние медицинский и антропологический факультеты мне знакомы, есть и профессора, с которыми мне довелось беседовать на одной из встреч в Доме свободы в Берлине. Да и расстояния в крохотной Германии таковы, что поездка мне обойдется на дорогу в 30-40 евро всего, да на прожитье истрачу столько же в день. Рискну сотенкой-полутора, сдам кровь свою и кровь азербайджанца весельчакам-студентам. Уж друг-то мой знает свой род основательно, до самого Адама. Если студенты обвинят какую-либо из его прабабушек в блуде и в наличии в его чистейшей высокогорной кавказской крови хотя бы одного процента крови европеида, с Гейдельбергским университетом вести беседу весь род его, известный, как он говорит, своими свирепыми подвигами еще во времена Александра Двурогого. Выеду о вторник (в понедельник сдам кровь в лаборатории берлинских клиник), а вернусь в пятницу-субботу. К понедельнику с тюрьму успею. По выходу на Свободу съезжу за результатами анализов. Тогда и сообщу вам их. Спасибо за адрес и за предстоящее приключение. Валерий Куклин

269879  2006-11-19 12:12:06
НН
- Куклину дело не в том, что люблю я или не люблю евреев или школьный во всем уверенный учитель, а в том, как Вы, г. писатель, по-панобратски обращаетесь с фактами и если они к Вашей кочке не липнут, то переходите на оскорбления. Об этом я Вам уже говорил по поводу ╚Шахматной новеллы╩ Цвейга, из которой Вы сделали ╚Королевский гамбит╩. Смута у Вас в голове. Ремарк 17-летним ушел на войну из католической школы, книги его жгли как антифашистские, а не как еврейские. И бежал он из Германии не как еврей, а ка немец-антифашист. И сестру казнили. В Оснабрюке есть музей, сходите. Есть энциклопедия Брокхауз и литературные на всех языках, есть романы Ремарка ╚Триумфальная арка╩, ╚Черный обелиск╩, ╚Тени в раю╩, откуда умный читатель может больше почерпнуть, чем у тех, у которых все гении должны быть евреями, а если нет, то сделаем их, а дурочки поверят. Богатенький Фейхвангер в Америке, помогавший всем беженцам, даже не принял Ремарка, потому что он немец и начхать ему было, что Ремарк антифашист. А у Томаса Манна жена была еврейка дочка мюнхенского банкира и поэтому его сын-гомосек (тоже писатель) в зависимости от любовника называл себя то евреем, то немцем. В Любеке (Буденброки) тоже можно поинтересоваться, да и читать надо побольше, не только иудейскую литературу. Или в тюряге не дают сюрреалисту почитать? Для меня важно, хорош или плох писатель, объективен, здоров, добр или нет, не обращается ли вольно с фактами, а еврей или русский не играет роли. Есть повсюду хорошие люди, некоторые получше Вас объективней, добрей и талантливей. А ╚НН╩ я подписываюсь, потому что разводите Вы какую-то нездоровую, несерьезную смутную бодягу, брызжете слюнкой, заразить можете. Вот уличил Вас в незнании и неправде, Вы и оскорблять... А так - честь имею. Школьный учитель.

269887  2006-11-19 18:00:49
НН-ой от Куклина
- С музеями надо обращаться осторожно, мадам. Я просто случайно оказался знакомым одной берлинки, много лет бывшей подругой вдове Ремарка и бывавшей у нее в гостях в Швейцарии много раз. Пока была жива вдова, я даже участвовал в переговорах с нею по весьма интересному поводу. Но дело в том, что есть у иудеев одно свойство физического характера, о котором знают жены, но не музейные работники. По-видимому, об этой маленькой детали знали и иудейские попы, когда включали и Ремарка в свой пантеон. Список же известных вам произведений Ремарка я смогу и продолжить, а также припомнить наизусть одну замечательную фразу из "На западном фронте без перемен": "В легендах червей мы останемся добрыми Богами изобилия". Фейхтвангера не стоит ругать за то, что тот не оказал милость или кому-то не помог. В конце концов, вы-то мне в этой даже микробуче пустяковой не хотите помочь, почему он должен был помогать сотням и тысячам беглецов от Гитлера? Да и просил ли о том его Ремарк на самом деле? Он и сам в то время был писателем мировой величины,переведенным на десятки иноязыков. Насчет миллионов у Фейхтвангера я сомневаюсь, но я бы ему их дал хотя бы за "Лису и виноград". За "Лженерона", за "Ервея Зюса". Да и антигитлеровские книги свои он писал, находясь в Германии. Гомиком был Клаус Манн или нет, не знаю. Если так, то в Германии бы его сегодняшней признали национальной гордостью, ибо перерастия на днях узаконена благодаря давлению именно Германии даже на территории всего Евросоюза. Но мне эта информация неприятна. А вот роман "Мефисто" (иной русский перевод "Мефистофель" - изд.Худ лит. - 1977 г) кажется настолько мужественным и сильным, что я понимаю, почему он так нелюбим в современной Германской школе, например. Вы зря гневаетесь на Маннов. Я уверен, что сами вы в том музее не были, всю информацию. почерпнули из газет русскоязычных в Германии. Если бы вы там были и вас действительно интересовал этот вопрос, вы бы побеседовали с тамошними научными сотрудниками, с хранителями экспозиций, узнали больше, чем написано в желтой прессе. Вас рассердило, что я назвал Ремарка немецким евреем? Но вы-то признаете себя русской немкой. Эти кентаврообразные определения ничего не решают. Но я сразу обратил ваше внимание, что беру эту информацию о кентаврообразности писательской крови из книг, изданных иудеями для доказательства ими их избранности, вы же признаете себя слегка измененным ему аналогом, защищая выдуманный персонаж анекдота. Для закрепления за вами права защищать чистокровное арийство Ремарка вы можете вместе со мной сдать кровь свою на анализ в Гейдельбергский университет. А вдруг как окажусь я стопроцентным арийцем по их раскладу, а вы - эфиопкой, как Пушкин. Вас это обрадует или огорчит? Мое право не признавать Ремарка чистокровным немцем после этого вы признаете? Но шутки в сторону. К теме нашей дискусии относится вами обнародованный факт того, что в молодости Ремарк был убежденным идиотом, рвавшимся убивать иноверцев и инородцев на фронтах Первой мировой. Французы заставили его поумнеть основательно,не правда ли? Понимание этого факта куда важнее религиозной принадлежности писателя. Ибо и в те времена слова нация в Германии не было, да ислово еврей было уже нархаизмом, который не знает современная молодежь. Было важно вероисповедание и то, какой конфессии платил человек десятину. Так вот, предки Ремарка платили десятину в синагогу. Мне думается, именно из-за желания доказать свою истинную немецкость глупый молодой человек рванул на фронт в семнадцать лет. Большое счастье для нас всех, что остался жив. Вот любимейший мой немецкий художник того периода Франц Марк, тоже, кстати, немецкий еврей, погиб героически в 1919 году на Западном фронте, став там "легендой для червей" и фигурой практически неизвестной русским немцам. Еще у Ремарка был другом скончавшийся всего лет пятнадцать как великий немецкий художник-антифашист Карл Магритц (работы его имеет даже Лувр). Я был знаком с его вдовой. Она говорила, что Карл называл Ремарка евреем, что в устах его слово это звучало высочайшей похвалой. Карл этот знаменит в истории Германии тем, что в период фашизма резал линогравюры антигитлеровские и, отпечатав с них развешивал по ночам по Дрездену. С 1933 года по 1945 за голову этого таинственного художника Гитлер лично обещал заплатить от 100000 до 1000000 рейсмарок. О факте этом знают все историки немецкого искусства 20 века по всему миру. Если вам посчастливилось попастьв Берлин, то советую вам общаться с живущими здесь замечательными людьми из числа местных немцев или, если выдействительно читаете хорошие книги, со мной, у меня приличная библиотека, а не с... Замнем для ясности. Кстати, последнее... Если бы вы имели возможность перелистать подписку журнала "Литературная учеба" за 1934 год, то вы бы там обнаружили, что Ремарка называют "современным германско-еврейским писателем" в сапмых восторженных тонах. Журнал тот пропал во время войны в качестве самостоятельного издания, возродился лишь в середине 1970-х по инициативе ЦК КПСС совсем другим, но, я надеюсь, у бывшего его главного редактора Михайлова есть подшивка предшественника им возрожденного детища М. Горького. Нгапишите ему, он ответит. А потом покажите в музее, попросите дать ответпо интересующему вас вопросу. Только,пожалуйста, задайте его корректно, вот так: почему существуют в мировой практике две версии национальной принадлежности великого немецкоязычного писателя Ремарка? Иначе вас не поймут.

269892  2006-11-19 20:31:45
HH
- Куклину Хлестаковщиной от Вас несет, уважаемый Валерий. А с вдовой Александра .Сергеевича Натальей... или с ним самим с АС, или... с ооо с Его Вел. Вы не были знакомы? И почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано. И также к слову, я ничего против евреев, русских,немцев и прочих не имею, а то с Вашим то умением из мухи слона.... И еще раз к слову, нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом. А вот Томас Манн принял Ремарка (не Фейхвангер), помог начать... По делу - старые газеты приводите как довод, талмуды еврейские, вдовушек, ЦК КПСС... на потеху миру. Психология и логика шестиклассника... при талантливом словоблудии. Встретил я недавно одного, он гордо представился - писатель. Что написал, спрашиваю. Я автор восьми романов, отвечает. Где опубликованы то, спрашиваю, а он пока нет, не опубликованы еще, но скоро опубликуют, сам Куклин рекомендовал. Все восемь, спрашиваю, рекомендовал? А сам-то этот Куклин-то много опубликовал, спрашиваю, читали его. Не знаю, говорит, но большой писатель, все говорят, с мировым именем, такой же, как я буду... Неужели Вы, Валерий, не поняли, что я не о том, еврей или нет Ремарк, хотя известно нет!, а о том, что Вы слишком вольно оперируете фактами... Не гоже, если Вы серьезный человек. И не злобствуйте слишком в чужой адрес... Тем не менее, желаю успехов и с приветом к Вам и пожеланиями школьный учитель.

269893  2006-11-19 20:47:56
- Уважаемый ВМ, с чего, как говорится, начали, на том и закончим . Это только золушки могут по ночам зерна от плевел отделять , у меня на это терпежу не хватает :))Послушала еще раз романсы Андрея Журкина - хорошо человек поет, душевно . Пьянство, конечно, зло большое , бороться с этим надо всенепременно . Только Вам-то не все ли равно ?

269894  2006-11-19 20:54:15
- Да и еще, Вы уж извините дуру старую, собачка-то у подъезда была ваша что ли или у меня уже совсем в глазах двоится ?

269904  2006-11-20 12:04:33
НН-у от Куклина
- Обнаружил в Интрнете интереснейший диалог о Ремарке:

- А дело в том, что Ремарк, судя по фамилии, этнический француз

- Хм, это учитывая тот факт, что "Ремарк" - псевдоним. Прочитанное наоборот "Крамер"???

- Если и правда псевдоним, то извините, просто по-немецки в книге написано Remarque - явно французское написание,

- Я упоминал национальность Ремарка, никоим образом не помышляя о гитлере или еще ком нибудь. Фашизма тут уж точно никакого нет.Просто, что бы кто ни говорил, национальный менталитет имеет влияние на людей. И немцы в большинстве своем не склонны к лирике (и т.д.), скорее к скрупулезной научной работе (и т. д.)Все же совсем забывать о национальностях не стоит - дас ист майн майнунг. И еще. Я тут узнал, что версия о Крамере - только догадка. Так что вполне возможно, он француз)))

- Нашла у себя статью о Ремарке, в ней написано - правда о псевдонимах, и не-псевдонимах: Статья о причинах, которые заставили Ремарка подписывать свои произведения псевдонимом. Читая вперед и назад сочетание имен Крамер-Ремарк, нетрудно заметить, что они зеркально отражают друг друга. С этим всегда была связана путаница, которая даже была одно время опасной для жизни знаменитого немецкого писателя Настоящее имя писателя, то, что дано при рождении Эрих Пауль Ремарк или, в латинском написании, - Erich Paul Remark. Между тем, нам всем известен писатель Erich Maria Remarque. С чем же связано это различие в написании имен и при чем же здесь фамилия Крамера? Сначала Ремарк изменил свое второе имя. Его мать Анна Мария, в которой он души не чаял, умерла в сентябре 1917-го. Ремарку - он лежал в госпитале после тяжелого ранения на войне - с трудом удалось приехать на похороны. Он горевал много лет, а потом в память о матери сменил свое имя и стал называться Эрих Мария. Дело в том, что предки Ремарка по отцовской линии бежали в Германию от Французской революции, поэтому фамилия когда-то действительно писалась на французский манер: Remarque. Однако и у деда, и у отца будущего писателя фамилия была уже онемеченной: Remark (Примечание Куклина: знакомы вам аналоги в русской истории с обрусением немецкозвучащих еврейских фамилий? И понимаете теперь, почему и в России, и в Германии зовут евреев в народе французами?) Уже после выхода романа ╚На западном фронте без перемен╩, прославившего его, Ремарк, не поверив в свой успех, попытается одно из следующих произведений подписать фамилией, вывернутой наизнанку КрамерПацифизм книги не пришелся по вкусу германским властям. Писателя обвиняли и в том, что он написал роман по заказу Антанты, и что он украл рукопись у убитого товарища. Его называли предателем родины, плейбоем, дешевой знаменитостью, а уже набиравший силу Гитлер объявил писателя французским евреем Крамером(Вот вам и объяснение, почему представители иудейской общины Германии так быстро признали его своим после победы над фашизмом с подачи Гитлера, можно сказать, ибо о том, что таковым его считали в 1934 году в СССР, они не знали) В январе 1933 года, накануне прихода Гитлера к власти, друг Ремарка передал ему в берлинском баре записку: "Немедленно уезжай из города". (Какие связи в высшем эшелоне власти у нищего Ремарка!!!) Ремарк сел в машину и, в чем был, укатил в Швейцарию. В мае нацисты предали роман "На Западном фронте без перемен" публичному сожжению "за литературное предательство солдат Первой мировой войны", а его автора вскоре лишили немецкого гражданства"

Добавлю от себя предки Ремарка cбежали, возможно, и не от революции в Париже в Германию, а несколько раньше после преследований их предков-иудеев в Испании они ушли во Францию, а потом после преследований тех же ломбардцев и кальвинистов кардиналом Ришелье перебрались в обезлюдевшую после Тридцатилетней войны Германию, как это сделали многие тысячи прочих франкоязычных семей различного вероисповедания, создавших на пустых землях новогерманскую нацию. Ибо полтораста лет спустя, в конце 18 века так просто из Франции беженцев в германские княжества и прочие микрогосударства не принимали. Из переполненных них тысячи голодных семей сами выезжали на свободные земли Малороссии и южного Поволжья. В Тюрингии, к примеру, всякий прибывший иноземец в 18 веке, чтобы стать подданным короля, должен был не только купить большой участок земли, построить на нем дом, но и заплатить налог, равнозначный стоимости покупки и постройки. Потому обожавшие Гетте аристократы-французы, главные представители беженцев из революционной Франции, так и не прижились в Германии. Голодранцев, даже именитых, здесь не любили никогда. Потому участник вышепроцитированной дискуссии, мне кажется, просто заблуждается о времени появления в Германии предков Ремарка.

Я хочу выразить вам, НН, свою благодарность за то, что вы вынудили меня заняться этими любопытными поисками и прошу вас не обижаться на то, что назвал школьным учителем. Это звание в моих глазах все-таки почетное. Я сам два с половиной года учительствовал, время это осталось в моей памяти светлым. Но отношение к советским учителям у меня не всегда хорошее. Я знавал людей, которые зарабатывали на написании курсовых и дипломов для тех, кто учил в это время детей честности и справедливости без дипломов, то есть учился в пединститутах заочно. Этих прохвостов, в основном почему-то спецов по русскому языку и литературе, были тысячи. Будучи после первого развода человеком свободным, я встречался с некоторыми из этих дам, потому знаю основательно уровень их профессиональной подготовки и чудовищной величины самомнение, скрещенное с удивительным невежеством. Все они, например, признавались, что не смогли осилить и первых десяти страниц моего любимого ╚Дон Кихота╩, но с яростью фанатов ╚Спартака╩ защищали позиции и положения прочитанных ими методичек Минобразования о Шекспире, например, либо о ╚Фаусте╩ Гетте. По поводу последнего. Никто из них и не подозревал о наличии в истории Германии действительно существовавшего доктора Фауста, о народных легендах о нем, о кукольных пьесах, но все, без исключения, высказывали положения, будто скопированные на ксероксе, вычитанные у авторов этой самой методички, которые и сами-то не читали, мне кажется, Гетте. Хамское невежество учителя легко объясняется диктаторскими полномочиями по отношению к совершенно бесправным детям, но, мне кажется, такое положение дел неразрешимо. В германской школе невежество учителей еще более значительно. Пример из гимназии, где училась моя дочь. Тема: крестоносцы. Моя дочь написала домашнее сочинение на эту тему - и учительница почувствовала себя оскорбленной. Учительница впервые услышала о Грюнвальдской битве, об оценке ее выдающимися учеными 19-20 века, эта дура не слышала о влиянии альбигойцев на самосознание крестоносцев, путала их с рыцарями-храмовниками, считала, что Орден крестоносцев (католический, то есть подчиненный только папе римскому. общемировой) запретил французский король Филипп Красивый глава всего лишь светского отдельно взятого государства. При встрече с этой историчкой я понял, что объяснить ей невозможно ничего. В отличие от наших прохиндеек, которые все-таки иногда прислушиваются к мнению взрослых, эта выпускница Гейдельбергского университета была уверена, что знает она абсолютно все, ничего нового узнавать не должна, а потому способна только поучать. Она даже заявила мне, что никакого Ледового побоища в истории не было, а Чудское озеро она на карте России не обнаружила, озеро принадлежит какой-то из стран Балтии. Потому, когда будете в музее Ремарка еще раз, общайтесь все-таки с хранителями и научными сотрудниками оных, а не с экскурсоводами, если вас действительно волнует происхождение писателя Ремарка. В Сан-Суси, например, после объединения Германий всех восточных специалистов вышвырнули на улицу, навезли западных. Так вот одна из тамошних западных экскурсоводш с гессингским акцентом очень долго нам рассказывала о великом Фридрихе Великом (именно так), несколько раз потворяя, что на этом вот диване почивали по очереди все великие французские философы-просветители. Я знал только о пленном Вольтере, сбежавшем через два года и написавшим грандиозный памфлет об этом гомике и солдафоне, почитавшемся императором. Потому спросил: можете назвать по фамилии хотя бы пятерых французских философов, спавших здесь? Она молча посмотрела на меня коровьими глазами и ответила: ╚Я же сказала: ╚Все╩. ╚И Ларошфуко-Монтень?╩ - решил пошутить я. ╚И он╩, - подтвердила она. Монтень, как известно, умер лет за 60 до рождения Фридриха Прусского. И я не уверен, что он был когда-то в Пруссии. А Сан-Суси и вовсе построен был через сто лет после его смерти. Что касается Ларошфуко, то это был современник Ришелье и Мазарини, оставивший нам анекдот с алмазными подвесками французской королевы, а потому тоже не мог быть современником великого Фридриха Великого. Как и ни к чему было Ремарку совершать поездку в США за милостыней от Фейхтвангера, дабы, не получив ее, вернуться в Европу сквозь кордон оккупированных Гитлером стран,дабюы осесть непременно в Швейцарии. Этой сейчас мы знаем, что Гитлер оккупировать эту страну не стал, а почитайте документальную повесть Ф. Дюрренматта об этом периоде и узнаете, что Швейцария всю войну имела армию, которая охраняла ее границы и ежеминутно ждала аншлюса, подобного германо-австрийскому. Дюрренматт сам служил в этом войске. То есть сведения, почерпнутые вами из какого-нибудь предисловия к книге Ремарка, о том, как богатый Фейхтвангер прогнал с порога нищего Ремарка, неверны. А это говорит о том, что вам надо поискать иные источники для подтверждения вашей позиции, более достоверные.

269908  2006-11-20 15:12:52
Валерий Куклин
- НН- вдогонку

Интервью вас со мной:

Вопр: Почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано.

Ответ: Отнюдь не все и не в обиду. Просто в Германии интеллигентных евреев мне встречалось больше, чем интеллигентных русских немцев. Интереснее, знаете ли, беседовать о Сервантесе и о причинах распада СССР, чем о распродажах по дешевке просроченной колбасы. Но вот вы не еврей, у вас более интересные позиции и темы и я с вами беседую. Даже в качестве Хлестакова. Почему я знал по телефону голос вдовы Ремарка, спрашиваете вы, наверное, но не решаетесь сказать так прямо? Так уж получилось. Ваши знакомые в Берлине могут подтвердить, что ко мне всегда тянулись люди интересные. Вот и вы, например. Без меня марцановские русские немцы не могли бы посмотреть, например, фильм немецких документалистов о Высоцком накануне его премьеры в США, встретиться с уже упомянутым Руди Штралем, которого я имел честь проводить в последний путь после полутора лет искренней дружбы. И так далее. Это немцы местные, как вы заметили. Русских немцев я уже называл прежде. А вот здешние евреи В рассказе ╚Лаптысхай╩ отмечено, какие между нами складывались всегда отношения, но Встретится еще интересные мне еврей или еврейка, я с ними подружусь, предадут прерву отношения навсегда. Как случается у меня во взаимоотношениях с русскими немцами. В России и в Казахстане у меня масса друзей и знакомых совершенно различных национальностей, а в Германии только четырех: к трем вышеназванным добавьте азербайджанца.

2. Вопр: ╚Нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом╩.

Ответ: Фильм ╚На Западном фронте без перемен╩ был снят в Голливуде в 1934 году, то есть вскоре после прихода Гитлера к власти в Германии и уже после отъезда Ремарка в Швейцарию, а не в США.

3 Вопр: ╚Хлестаков╩?

Ответ: Вас, наверное, удивит, что я знаю лично нескольких членов Бундестага разных созывов, мы иногда перезваниваемся и даже встречаемся? Они члены разных партий, но относятся ко мне с одинаковыми симпатиями. Потому что я никогда у них ничего не прошу. Это главное, все остальное побочно. Меня этому научил Сергей Петрович Антонов, автор повести ╚Дело было в Пенькове╩. И ваш знакомый, который заявил, будто я рекомендовал его восьмитомник кому-то, ошибается. Если это тот человек, о котором я думаю, то оный передал свой восьмитомник в издательство ╚Вече╩, а это издательство работает исключительно на библиотеки Москвы и Московской области, сейчас начало издавать тридцатитомник Солженицына. Произведения вашего знакомого идут в разрез с политикой России, из бюджета которой кормится это издательство, потому у меня не было бы даже в мыслях предлагать довольно часто мною критикуемый его восьмитомник этому издательству. Не называю его по фамилии, ибо и вы не назвали его. Вчера я рекомендовал стихи одного из авторов РП в ╚День поэзии╩, двух российских авторов рекомендовал в ╚Молодую гвардию╩ прошедшим летом. Они будут напечатаны. Это все пока рекомендации мои этого года талантливых авторов в печать. Рекомендовал было Эйснера в пару мест, но там ознакомились с характером моей дискуссии с ним на ДК, решили его рассказы не печатать. Я ругался, спорил, защищал Володю, но не я ведь редактор, меня не послушали. Очень сожалею, что поссорился с Фитцем, и его книга ╚Приключения русского немца в Германии╩ выйдет в издательстве ╚Голос╩ без моего предисловия, как мы ранее договаривались. Но ему теперь моих рекомендаций и не надо, он имеет теперь имя в России.

4: ╚Что он сам написал?╩

Написал-то много, но издал только, оказывается, 18 книг и выпустил в свет более 20 пьес, два документальных кинофильма. Есть книги тонкие, есть толстые. Но для дискуссии о Ремарке отношения не имеют ни романы мои, ни пьесы-сказки. Если вам интересно, то покопайтесь на РП (я во всем человек верный, не предаю, печатаю здесь все, что могу предложить для Интернета) или на моем личном сайте: Он пока до ума не доведен, стал бестолковым, надо ему придать более благообразный вид, но все некогда, да и неловко перед веб-мастером всегда загружать его работой. Так что посмотрите мой хаос там, авось и сами разберетесь, что я за писатель. По Аргошиным критериям я вообще не умею писать, по мнению правления СП РФ я что-то да стою. В Казахстане фото мое в двух музеях висит, а дома я, оставшись на пенсии, работаю кухаркой. И мне нравится кормить моих близких моей стряпней. И им кажется, что готовлю я вкусно. А в остальное время шалю на ДК. Уж больно серьезные здесь люди попадаются, прямо больные манией величия. Я их и дразню.

269909  2006-11-20 15:14:57
НН
- Куклину - Hallo, Валерий. Не будьте тоже слишком категоричны признак тех училок, которых Вы хорошо описали. Сходите, поговорите, съездите, почитайте не только предисловия... А интернет не всегда самая правдивая информация и,конечно, не источник знаний. Я только хотел дать Вам понять, что не надо идти на поводу у сионистов и приобщать всех великих людей к евреям. Национальность по матери - их главное оружие, их стртегия и тактика во всем мире. Правило у них всех хорошенких евреек подсовываем всем знаменистям. Кто не переспал с хорошенькой еврейкой? Разве только предки Высоцкого, если верить ╚если кто-то есть во мне, то и тот татарин╩. Всему правительству России с времен небезывестного Ленина подкладывались еврейки, особенно, когда и мужики в Кремле того были... Вот и получается дети Томаса Манна или Катаева евреи, заодно и сами. Почему-то ни одна нация, ни русская, ни немецкая или французская, не заботится так шибко о национальной принадлежности, только евреи. Чтобы Вы не начали мне доказывать обратное про Катаева - дед у него был попом, но жена еврейка, да и зять оказался редактором еврейской газеты, в редколлегии которой был и Эренбург. На памятку - когда началась чистка, уцелел только Эренбург. Именно он один! Известно, по каким причинам. Когда же ╚еврейскиий╩ писатель Катаев написал под занавес правду (Уже написан Вертер), как на него эти ребятки набросились! Но поздно. Помер. Не хотел, чтобы при его жизни началась эта вагханалия. И не надо мне напоминать теперь о Петрове. Для справки: Фейхвангер возглавлял во время войны еврейский комитет помощи беженцам, поддерживаемых евр. банкирами и правительством огромными суммами. Ремарку не помогли. И приехал он в Швейцарию толко после войны и доживал дочкой Чаплина, которая недавно была в Берлине. А перебрался он в Америку из Парижа во время войны... С приветом.

269912  2006-11-20 16:18:40
Фитц - Куклину, Эйснеру и Липунову
- Валера, не имея твоего нового электронного адреса (письма отправленные по тому, что есть у меня возвращаются) пишу тебе через ДК. С тобой я себя в ссоре не считаю. Как писателя всегда тебя высоко ценил и продолжаю ценить, но вот с рядом твоих утверждений и суждений был и остаюсь несогласен. Порой, категорически. Постараюсь это обосновать в новой книжке за которую засел. Искренне желаю тебе здоровья. Всего остального у тебя в достатке. Теперь к Володе Эйснеру. Я прочел, что ты намереваешься издать книгу в России. Рекомендую обратиться к Петру Алешкину (кстати, он также друг не только мой и Куклина, а еще доброй сотни писателей и литераторов). Его координаты: aleshkin@list.ru Тел. в Москве: 007 495 625 44 61. Сегодня я с ним говорил по телефону и сказал, что ты в принципе можешь к нему, т. е. в "ГОЛОС-ПРЕСС", обратиться. И, наконец, к главному редактору РП. Хороший, Владимир Михайлович, журнал Вы делаете. Даже очень хороший. Искренне жаль, что нет бумажной версии, а также книжного издательсва. Убежден, многие Ваши авторы с удовольствием стали бы у Вас издаваться. Что же касается системы продажи-распространения книг, то ее можно было бы наладить. Если возникнет идея создать издательство, сообщите. Думаю, не я один подскажут Вам как лучше и эффективнее реализовывать продукцию. К сожалению, уважемые Валерий, Владимир и Владимир Михайлович, ответить на письма, если Вы вдруг их отправите, до Нового года не смогу, так как вынужден полностью сконцентрироваться на делах своей фирмы. О фирме не рассказываю, ибо от писательско-журналистских дел она бесконечна далека. Но тем не мение является главной кормилицей. Да, и так как это мое письмо прочтут многие, всем намеревающимся издать книгу в Москве, рекомендую обратиться к Алешкину Петру Федоровичу. Он человек широкой души. Только что издал книгу Бориса Рацера. Хорошо издал. А кроме того, как сказал мне сам автор, книжка эта хорошо продается. Не унывайте и больше улыбайтесь, А.Ф.

269918  2006-11-20 19:41:18
НН-у
- Спасибо. После тюрьмы отвечу Валерий

269920  2006-11-20 21:40:24
HH
- Не застревайте там, чего это она Вам приглянулась?

269921  2006-11-20 23:27:29
HH
- Спасибо за интервью. Давно не брал.

269926  2006-11-21 11:09:36
6 дней до Моабита
- Неизвестному недоброжелателю моему.

Ангеле Божий, хранителю мой святый, сохрани мя от всякаго искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога моего, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе своем и достойна покажет мя, раба, Своея благости. Аминь

Текст сей я слямзил у уважаемого мною АВД. В дорогу беру в преславный град Гейдельберг. Дело в том, что в Шаритэ и в Бухе в биохимических лабораториях меня подняли на смех с предложенной вами идеей проверки моих исторических корней по анализу крови. Но вы мне предложили смотаться в Гейдельберг, я туда и попрусь, А заодно заскочу в Геттинген, где тоже есть прекрасный и древний университет со студентами-хохмачами. Так что ждите явления прямого потомка великого Фридриха Великого, а то и самого рыжебородого Фридриха Барбароссы, дорогие товарищи-спорщики.

С приветом всем, Валерий Куклин

269966  2006-11-25 15:04:20
ПРослезавтра в Моабит
- Дорогой НН. Вернулся я из поездки интересной. Прочитало ваше интересное замечание:

Вашего пустового словоизлияния по поводу пустого, далекого от литературы, рассказа ╚дГ╩. Серьезный человек не стал бы серьезно бросать бисер... и на глупой основе филосовствовать всерьез.

Я человек не серьезный. Потому как согласен с Евгением Шварцем, заявившим устами Волшебника: ╚Все глупости на земле делаются с самыми серьезными лицами╩. И совсем не умный в обывательском понимании этого слова, ибо: отчего же тогда я бедный? А потому, что никогда не своровал ни пылинки, а чтобы быть богатым, надо непременно воровать и быть своим среди воров. Воровство занятие серьезное. Если быв я не бросал всю жизнь бисер, как вы изволили заметить, то имел бы голливудские гонорары, а они криминальные, ибо голливудский бизнес самая сейчас мощная машина по отмыванию денег всевозможных мафий. Я писал об этом в романе ╚Истинная власть╩ - последнем в сексталогии ╚России блудные сыны╩. Здесь на сайте он есть, можете купить его и в бумажном виде на ОЗОН. Ру. Это серьезный роман, если вам так хочется серьезности.

А на ДК я, повторяю, шалю. Бужу эмоции. И проверяю характеры. К сожалению, практически всегда предугадываю ходы оппонентов и их возражения. Исключения довольно редки. Их носителей я и уважаю, и бываю с ними серьезен. Ваше стремление закрепить за Ремарком именно немецкую национальность поначалу показалось мне потешным, потому я стал возражать вам априори. Потом вы подключили вторую сигнальную систему и стали мне милы. Мне, признаться, наплевать на то, немец ли Ремарк, еврей ли. Куда интересней в нем то, что, будучи писателем планетарного масштаба при жизни, он остается интересным и много лет после смерти даже тем читателям, которым наплевать на то, как жила Германия между двумя мировыми войнами. Те женщины, диалог которых я процитировал вам в качестве свидетелей происхождения фамилии Ремарк, книги писателя этого читали это самое главное. Очень многих значительных писателей недавнего прошлого уже перестали читать вот, что страшно. Вместо великой литературы везде подсовывают молодежи суррогаты и делают это намеренно с целью дебилизации представителей европейских наций.С помощью школьных и вузовских программ, телевидения и СМИ. Это уже я серьезно. Вы пишете:

Можно и простить некоторые Ваши вольности, но лучше было бы, если Вы их сами не позволяли.

Кому лучше? Уверен, что не мне. Кому неинтересно и неважно, путь не читают. Если им важно и интересно, то значит, что лучше мне продолжать это дразнение красной тряпкой дикого быка. Пока не надоест мне или руководству РП, которые просто выкинут очередной мой пассаж и я пойму: хватит.

269978  2006-11-26 17:05:49
НН
- Куклину ОК, вы меня убедили валять Ваньку никому не возбраняется. На здоровье. Интересно и нужно. Только не надо только под смешочки евреи- (лучше: Еврепид изировать) всю мировую культуру, включая и поэзию немцев итд. Не гоже для русского писателя, ученика Антонова. К имени Антонова автоматически добавляются Казаков, Распутин, Астафьев, Солоухин, Леонов и др. Получилось, что даже внучки Толстого стали еврейками, так как деточки были помешаны на еврейской революции, от которой, понятно, потом бежали и, понятно, кой-кто переспал с власть имущими, коими были, понятно, не совсем Еврипид. По еврейскому правилу дети Толстого должны быть немцами по матери. Но разве это дело нормальной нации (как немецкой) заниматься этой ерундистикой? Исключая, конечно, нации ╚обиженной, но избранной╩. А так с приветом.

269981  2006-11-26 18:55:20
НН-у от Куклина
- Вы знаете, я, наверное, уже наелся этой темой по горло. Оно ведь всегда было на Руси: евреи- персонажи для анекдотов и одновременно доктора, к которым обращались за помощью анекдотчики в трудное время, аптекари, часовщики. До ВОс революции были даже евреи-грузчики. К примеру, дедушка великого кинорежиссера-документалиста Романа Лазаревича Кармена, породивший замечательного писателя, который, на мой взгляд, куда сильнее и значительней прозаик, чем Исаак Бабель, писавший о той же еврейской Одессе с восхищением именно бандитами. Лазарь Кармен писал о портовых рабочих и рыбаках, не связанных с малинами и с откровенной сволочью Беней Криком. Жаль, что СССР порушили именно евреи. Но ведь у других и не поднялась бы рука на Родину-мать. Говорят, что у евреев в шесть раз больше всех положительных и отрицательных качеств, чем у представителей всего прочего человечества. И изобретают они больше, и с ума сходят чаще в шесть раз, а в разбойниках их больше в шесть раз, и в числе людей талантливых. Может быть Но вот нерасчетливых среди них я не встречал, тем более нерасчетливых вшестеро в сравнении с простодырыми русскими или белорусами. Порой долго не понимаешь, отчего человек мил, хоть и еврей, как было со мной в отношении одного в этом рассказе упомянутого друга, а потом вдруг неожиданно открывается его корысть, на сердце становится больно-больно. А он и не понимает: чего переживаешь-то? Было, мол, да быльем проросло, не бери в голову, не переживай, живи просто. А вот у славян не бывает так все просто: сидит занозой в сердце не обида даже, а чувство незаслуженной опоганненности. Оттого и всплывает эта тема то там, но тут. Но не специально. Слишком мелка тема, чтобы посвящать ей жизнь. Потому замолкаю. Не обижайтесь. Я уже, кажется, все сказал. Валерий Куклин

269983  2006-11-26 20:02:38
НН
- Куклину - ОК, я с вами согласен, закончим тягомотину.

270654  2007-01-10 18:10:21
Валерий Куклин
- Анфиса - Валерию Куклину с уважением и почтением. Здраствуйте! Рада признать, что несмотря на ваш суровый характер, а также любовь к острому слову, ваше прекрасное произведение "Великая смута" было для глухого человека черезвычайно интересно. Я люблю читать историческое... Но правда ли всё то, что вы описали? Если правда - поклн до самой Земли!

Спасибо на добром слове, Анфиса. Что вы подразумеваете под словом правда? Роман исторический, фактография взята из летописей и всякого рода архивных документов, мемуаров всего лишь шести авторов и ряда хроник, а также исследований профессиональных ученых. За 28 лет работы над романом менялась много раз концепция в связи с появлением тех или иных фактов, неизвестных ранее мне, а то и ученым. Вполне возможно, что завтра в каком-нибудь задрипанном архиве обнаружат документ, который полностью перечяеркнет и мою последнюю концепцию. Например, сейчас мне известно о пятидесятиэкземплярной работе бывшего доцента Астраханского пединститута, касающуюся периода нахождения Заруцкого с Манриной Мнишек в Астрахани в 1613-1614 годах. Не могу найти даже через Ленинку и через знакомых в Астрахани. А ленинградцы ксерокопию свою выслать мне жмотятся. Я как раз сейчас дошел до того момента, когда доблестные казаки русские прОдают Заруцкого князю Прозоровскому. Но вы дочитали здесь только до расцвета тушинсковоровского периода смуты. Возморжно, мне разрешат послать на РП еще одно продолжение - хотя бы три-четыре главы начатого здесь пятого тома. А вот с книжным вариантом этого романа тянут издатели. Как только книги появится, я сообщу. Пока что советую поискать журнал "Сибирские огни", там в восьми номерах опублимкованы первые четыре тома хроники.

Еще раз спасибо большое за внимание к этому главному в моей жизни произведению. Валерий

Пост скриптуум. Отчего же вы называете себюя глухой? В прямом или символическом смысле?

272224  2007-03-15 13:52:38
Валерий Куклин
- Желающим прочитать приличные две статьи замечательного литературного критика В. Яранцева о первых двух томах настоящей эпопеи:

http://www.pereplet.ru/text/yarancev10oct05.html

282551  2008-07-03 21:09:00
Критик
- Гениально!

289032  2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
- "Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам. И пусть злопыхатели бубнят, что льщу. Не льщу. Признаюсь в любви к Вашему творчеству. Глубокому, очень тщательному, богатому и обобщенческой способностью, и нежной чувствительностью к детали. Я доверяю Вам, как читатель. Знаю, что Вы перелопачиваете уйму материала, прежде, чем выдвигаете гипотезу исторического события. Счастья Вам, здоровья и способности творить дальше. Прояснять белые пятна, вдыхая в них жизнь и энергию Вашего горячего сердца. Буду ждать продолжения.

289302  2009-08-08 13:38:09
Алла Попова /avtori/popova.html
- 289032 = 2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
"Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам.


Ошибаетесь, Валерий Васильевич, здесь есть читатели!
Напрасно Вы не замечаете таких серьёзных, вдумчивых и талантливых читателей. Для профессионала это непростительно.

Желаю Вам в дальнейшем более трезвого взгляда на ситуацию. А Ваш дар комического, напрасно выплеснутый в этой, мягко говоря, сомнительной дискуссии, больше пригодился бы для Вашего "Поломайкина". К сожалению, в "Поломайкине" нет такого же удачного авторского перевоплощения, и там не смешно. Удачи Вам!

289890  2009-09-15 13:31:28
Валерий Куклин
- На сайте "СУНДУЧОК СОКРОВИЩ" (Украина) начата переопубликация романа-хроники "Великая смута". Первый том "Измена боярская" желающие могут прочситать в роскошном оформлении на следующей странице:

http://www.tamimc.info/index.php/smuta

В течение ближайшщей недели второй том "Именем царя Димитрия" будет также опубликован. Приятного чтения. Валекрий Куклин

293078  2010-06-01 18:07:18
Александр Медведев
- Роман читаю отрывками, понемногу - физически не могу читать (верней, могу, но с трудом) больiие тексты с монитора. Крепко, сильно. Автор богато вооружен всем необходимым инструментарием. Кстати. Проiу В.В. Куклина откликнутья на мою просьбу о помощи. Нужны материалы о 1861 годе - отмене крепостного права.Надо мне знать, как встетила Москва тот год, картинки народного быта. Вероятно, был великий загул. Надо бы об этом почитать. Моя почта antantam@rambler.ru Спасибо

293364  2010-07-20 08:22:27
Alec http://www.liveinternet.ru/users/sauth_park/post130795951/
- - Молодец, Куклин. Хороший писатель,

293551  2010-08-28 11:56:36
Сундучок - сайт сокровищ http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta
- Валерий Куклин на сайте "Сундучок сокровищ" и его роман "Великая смута" http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta

294160  2010-10-17 18:27:01
Yuli http://sites.google.com/site/idombr/
- История - это расследование коллективного преступления, а не подмостки для скоморохов.

294410  2010-11-02 21:03:33
Марина Ершова - Валерию Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Утратила Ваш адрес. Буду в Берлине с 4 ноября 2010 года по 6 ноября в отеле "Адлон Кемпински". Позвоните туда мне, может повидаемся?! Марина Ершова

294605  2010-11-12 21:39:55
юра
- зря и.м.заруцкий убил м.а.молчанова в1610г.ведь последний исчез в1611г.кто-то пишет убит во время мартовского восстания.но голословно.пишут-в сентябре1611г.уже мёртв.не ясно.в романе можно всё.дюма и его благородные герои.он их облагородил на бумаге.сенкевич облагородил на бумаге володыевского. а настоящего полководца богуна опустил.на бумаге.надо русским тоже своих не унижать.в 1 ополчении под москвой в 1611г.было шесть тысяч воинов.это ляпунов сообщил шведам.так у скрынникова.рубец-мосальский исчез феврале1611г.он и молчанов сторонники лжедмитриев и связаны убийством фёдора борисовича.оба умные.оценили ситуцию и решили играть против оккупантов.по новому летописцу умерли злою смертью.тайно отравлены.предлагаю в романе погубить их руками ляхов.и власьева.русские историки должны иницианировать перед руководством россии идею установки памятника вождям 1 ополчения1611г.ляпунову-50.трубецкому и заруцкому-по 30лет.они заслужили.ведь скоро 2011г.

294644  2010-11-17 13:20:11
юра.
- отчество князя василия рубца-мосальского-михайлович.а фёдоровичем звали князя василия александрова-мосальского.историки широкорад и тарас писали о рубце вместо александрова в битве на вырке1607г.надо внимательно проработать р.г.скрынникова иван болотников.скрынников и тюменцев дают отличный документальный скелет для романа.все в случае с болотниковым ограничиваются смирновым и отнимают у рубца-мосальского 4 года жизни.художественые романы можно исправлять и дополнять.историки постянно ищут и находят новые документы.этот процесс бесконечен.

295437  2011-03-02 21:36:20
Ершова-Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Прочитала продолжение 2011 года. Оно мне показалось каким-то особенным. Стилистика этой части мне ближе. И образы яснее и полнокровнее для меня. Я не очень люблю батальные полотна. А здесь яркие фигуры. Или это я вчиталась окончательно. Авторская позиция более отстраненная. И это мне симпатично. Уровень обобщения в образе Елены потрясает. И одновременно очень точная психология в этом же образе выписана тщательно, даже скрупулезно. С радостью буду ждать продолжения о Михаиле. По-прежнему доверяю Вашему слову и знанию исторических источников.

297851  2011-12-07 20:29:48
Алла Попова /avtori/popova.html
- Уважаемый Валерий Васильевич, с Днём Рождения Вас!
Здоровья Вам, добрых друзей и добрых идей, семейного благополучия, удачи и радости.

297860  2011-12-08 01:44:47
Валерий Васильевич Куклин
- Алла Олеговна, спасибо. Тут пришло от вас письмо по фэйсбуку, но я его стер, не прочитав. НЕ ЖЕЛАЮ засвечиватьяс в том сайте, я там вообще ничего ни у кого не читаю. Блажь такая у меня. Или придурь - не знаю. Мы мне по-старинке, по е-майлу, письмо напишите - я тотчас откликнусь. Или вот так. Кстати, день рождения у меня восьмого, а не седьмого. Но приятно услышать поздравления раньше. Вы ПЕРВОЙ поздравили меня. Это умиляет.

А что еще сказать в ответ, я и не знаю. Вот если бы вы сказали гадость - я бы разродился огромным письмом в ответ. Но от вас дождешься разве пакости? Вы - женщина добрая, да и бабушка, судя по всему, замечательная, Как моя жена. Она тоже все крутится вокруг внучки. Аж завидки берут. Привет Вадиму, вашим детям и внукам. Желаю вам всем здоровья, счастья и семейного благополучия. ну, и денег достаточно для жизни, совместных походов в театры и в кино. У вас еще театр Образцова окончательно не захирел? Что-то ничего не слышно о его премьерах, не бывает он и на гастроялх в Берлине. А ведь это - чудо из чудес было, порождение сугубо советской власти. Я тут купил набор кукол-перчаток по немецкому кукольному театру о Каспере. Внучка была ошеломлена. Так что начал лепку других рож,а жена стала шить платья новым куклам побольше размером - чтобы влезала моя лапа. А кулиса осталась со старого моего театра. Вот такой у меня праздник. Еще раз вам спасибо. Валерий

297869  2011-12-08 15:14:46
doctor Chazov http://vadimchazov.narod.ru
- Дорогие друзья.
Всем здоровья, улыбок и мягкой, сухой зимы на Евразийских просторах.
Театр Сергея Владимировича Образцова просто замечателен. Там открылись классы для школьников всех возрастов. Появились интересные Кукольники.
На станции метро "Воробьёвы горы" (чтобы никого не обидеть - "Ленинские горы") в стеклянных вращающихся витринах удивительная выставка кукол театра, от "Чингис Хана" до "неандертальцев".
А гастроли - гастроли будут, а у нас пока вполне прилично проходят "Пятничные вечера", без исторических аллюзий, но с чаепитием.
С поклоном, Ваш Вадим.

297870  2011-12-08 18:25:08
Курдюм
- Простите, за обширную цитату из Валентина Фалина. Впрочем, бдительный цензор в случае чего её вырежет. Итак, цитата: Предисловие:

Уважаемые скептики и просто те читатели, которые мне не поверят, я обращаюсь к Вам. Не знаю как в условиях Интернета мне доказать вам правдивость своих слов, но я клянусь, что всё, что написано ниже в моей статье чистая правда. Все диалоги воспроизведены с абсолютной точностью и с максимально возможной передачей чувств и эмоций. Я сам до сих пор не верил что такое бывает... Сам в шоке!

У меня на работе есть личный помощник. Это девочка Настя. В отличие от меня, Настя москвичка. Ей двадцать два года. Она учится на последнем курсе юридического института. Следующим летом ей писать диплом и сдавать <<госы>>. Без пяти минут дипломированный специалист.

Надо сказать, что работает Настя хорошо и меня почти не подводит. Ну так... Если только мелочи какие-нибудь.

Кроме всего прочего, Настёна является обладательницей прекрасной внешности. Рост: 167-168. Вес: примерно 62-64 кг. Волосы русые, шикарные - коса до пояса. Огромные зелёные глаза. Пухлые губки, милая улыбка. Ножки длинные и стройные. Высокая крупная и, наверняка, упругая грудь. (Не трогал если честно) Плоский животик. Осиная талия. Ну, короче, девочка <<ах!>>. Я сам себе завидую.

Поехали мы вчера с Настей к нашим партнёрам. Я у них ни разу не был, а Настя заезжала пару раз и вызвалась меня проводить. Добирались на метро. И вот, когда мы поднимались на эскалаторе наверх к выходу с Таганской кольцевой, Настя задаёт мне свой первый вопрос:

- Ой... И нафига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело! Алексей Николаевич, зачем же так глубоко закапываться?

- Ну, видишь ли, Настя, - отвечаю я - у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт и как бомбоубежище.

Настюша недоверчиво ухмыльнулась.

- Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?

- Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили...

- Кто?!

Тут, честно говоря, я немного опешил. Мне ещё подумалось: <<Прикалывается!>> Но в Настиных зелёных глазах-озёрах плескалась вся гамма чувств. Недоумение, негодование, недоверие.... Вот только иронии и сарказма там точно не было. Её мимика, как бы говорила: <<Дядя, ты гонишь!>>

- Ну как... Гм... хм... - замялся я на секунду - немцы бомбили Москву... Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы...

- Зачем!?

А, действительно. Зачем? <<Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы!>> Я чувствовал себя как отчим, который на третьем десятке рассказал своей дочери, что взял её из детдома... <<Па-а-па! Я что, не род-на-а-а-я-я!!!>>

А между тем Настя продолжала:

- Они нас что, уничтожить хотели?!

- Ну, как бы, да... - хе-хе, а что ещё скажешь?

- Вот сволочи!!!

- Да.... Ужжж!

Мир для Настёны неумолимо переворачивался сегодня своей другой, загадочной стороной. Надо отдать ей должное. Воспринимала она это стойко и даже делала попытки быстрее сорвать с этой неизведанной стороны завесу тайны.

- И что... все люди прятались от бомбёжек в метро?

- Ну, не все... Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился...

- И в метро бомбы не попадали?

- Нет...

- А зачем они бомбы тогда бросали?

- Не понял....

- Ну, в смысле, вместо того, чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли...

Описать свой шок я всё равно не смогу. Даже пытаться не буду.

- Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты... Их сюда не пропустили просто!

- А-а-а-а... Ну да, понятно - Настя серьёзно и рассудительно покачала своей гривой.

Нет, она что, поверила?! А кто тебя просил шутить в таких серьёзных вопросах?! Надо исправлять ситуацию! И, быстро!

- Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.

Настя просветлела лицом.

- Молодцы наши, да?

- Ага - говорю - реально красавчеги!!!

- А как же тут, в метро, люди жили?

- Ну не очень, конечно, хорошо... Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли...

- Не поняла... - вскинулась Настя - а как же поезда тогда ходили?

- Ну, бомбёжки были, в основном, ночью и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда...

- Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить - негодовала Настёна - это же громко! Как спать-то?!!

- Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени...

- Тогда понятно...

Мы уже давно шли поверху. Обошли театр <<На Таганке>>, который для Насти был <<вон тем красным домом>> и спускались по Земляному валу в сторону Яузы. А я всё не мог поверить, что этот разговор происходит наяву. Какой ужас! Настя... В этой прекрасной головке нет ВООБЩЕ НИЧЕГО!!! Такого не может быть!

- Мы пришли! - Настя оборвала мои тягостные мысли.

- Ну, Слава Богу!

На обратном пути до метро, я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем. Но, тем ни менее, опять нарвался...

- В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить - мечтала Настя.

- А куда именно?

- Ну, куда-нибудь к морю...

- Так в Литву, Эстонию или Латвию? - уточняю я вопрос.

- ???

Похоже, придётся объяснять суть вопроса детальнее.

- Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?

- Класс! А я думала это одна страна - Прибалтика!

Вот так вот. Одна страна. Страна <<Лимония>>, Страна - <<Прибалтика>>, <<Страна Озз>>... Какая, нафиг, разница!

- Я туда, где море есть - продолжила мысль Настя.

- Во всех трёх есть...

- Вот блин! Вот как теперь выбирать?

- Ну, не знаю...

- А вы были в Прибалтике?

- Был... В Эстонии.

- Ну и как? Визу хлопотно оформлять?

- Я был там ещё при Советском союзе... тогда мы были одной страной.

Рядом со мной повисла недоумённая пауза. Настя даже остановилась и отстала от меня. Догоняя, она почти прокричала:

- Как это <<одной страной>>?!

- Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!

- Обалдеть! - только и смогла промолвить Настёна

Я же тем временем продолжал бомбить её чистый разум фактами:

- Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!

- Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!

- Они самые...

Мне уже стало интересно. А есть ли дно в этой глубине незнания? Есть ли предел на этих белых полях, которые сплошь покрывали мозги моей помощницы? Раньше я думал, что те, кто говорят о том, что молодёжь тупеет на глазах, здорово сгущают краски. Да моя Настя, это, наверное, идеальный овощ, взращенный по методике Фурсенко. Опытный образец. Прототип человека нового поколения. Да такое даже Задорнову в страшном сне присниться не могло...

- Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!

- Да, знаю... Был какой-то СССР.... Потом развалился. Ну, я же не знала, что от него столько земли отвалилось...

Не знаю, много ли ещё шокирующей информации получила бы Настя в этот день, но, к счастью, мы добрели до метро, где и расстались. Настя поехала в налоговую, а я в офис. Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять - двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...

297871  2011-12-08 20:19:28
AVD
- Неувязочка получается. Валентин Фалин - 1926 года рождения. Не мог он смотреть на молодежь, которая "на 10-12 лет младше его" и предполагать, что это овощи. Неувязочка.

297872  2011-12-09 01:38:05
Валерий Васильевич Куклин
- К АВД

Насчет Фалина... У него такого рода "неувязочек" великая уйма. То есть фактически он почти всегда выдумывает якобы на самом деле случившиеся истории. Если это - тот Фалин, который в ЦК работал, посты занимал, то и дело по сей день из ящика умничает. Хотя есть вероятность, что его окружают именно такого рода недоделки, каковой является эта дамочка. Они ведь там - в эмпиреях - живут вне времени и вне страны, вне народа, сами по себе, судят обо всем пол собственным придумкам, которые тут же выдают за истину в первой инстанции. Типичный случай чиновничей шизофрении, так сказать.

За ссылку на "Паямть" спасибо. Я, в отличие от вас, просто пеерводу материал в дос-фйормат, а потом отпечатываю на бумагу. Большой фыайл получается, конечно, бумаги уходит много. Но - переплетешь, отложишь, книга готова, можно и знакомым, друзья дать почитать, можно самому при случае вернуться. К тому же люблю шорох бумаги под пальцами. А элекетронной книгой стал сын быловаться. Я посмотрел - ничего, читается в форнмате ПДФ колонтитутлом в 18. Только получается, что бумажная кнгига в 300 страниц там тя\нет на все 700. Тоже почему-то раздбюражает. Словом еще раз спасибо. Валерий

299180  2012-02-07 15:55:32
Ершова - Куклину
- Валерий Васильевич! Я не историк, не искусствовед, а просто читатель. Спасибо Вам за труд ощутить, осознать такую важную веху в Российской истории. Трудно сейчас обозреть весь роман, еще надо читать.

Но послевкусие осталось печальное и трепетное.

"Найди слова для своей печали, и ты полюбишь ее". (Оскар Уйальд)

Я бы перефразировала немного парадоксально, после прочтения Вашего романа: "Найди слова для своей печали, и ты полюбишь жизнь..."

Еще раз - спасибо от читателя.

299281  2012-02-10 15:23:17
Валерий Куклин
- ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Меня в Интернете не раз спрашивали: зачем вы, Валерий Васильевич, так часто вступаете в споры с людьми заведомо невежественными и безнравственными? Советовали просто не обращать внимания на клинические случаи типа Лориды-Ларисы Брынзнюк-Рихтер, на примитивных завистников типа Германа Сергея Эдуардовича, на лишенного морали Нихаласа Васильевича (Айзека, Исаака, Николая) Вернера (Новикова, Асимова) и так далее. Я отмалчивался. Теперь пришла пора ответить и объясниться не только с перечисленными ничтожествами в моих глазах, но и с людьми нормальными и даже порядочными.

В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость. Но судьбе было угодно подарить мне жизнь на территории, где государственным языком был русский, а меня облечь тяготой существования в качестве соответственно русского писателя. Поэтому я всю жизнь искал в людском дерьме, меня окружающем, настоящих людей, рядом с которыми мне приходилось жить. Это в науках всяких зовется мизантропией, произносясь с долей презрения. Но уж каков есть... Практически 90 процентов друзей моих предавали нашу дружбу, но наличие десяти процентов верных давало мне право почитать не всех своих сограждан негодяями и трусами. Для того, чтобы завершить сво титаническую, отнявшую у меня более тридати лет жизни, работу над романом "Великая смута" я был вынужден в период 1990-х годов принять решение о выезде за границу, то бишь в страну-убийцу моей Родины Германию, где меня вылечили от смертельной болезни и дали возможность прозябать в относительной сытости, дабы я с поставленной перед самим собой здачей справился.

Теперь роман мой завершен. Я могу сказать, что огромную, едва ли не решающую, помощь в написании оного на последнем десяилетнем этапе оказал мне сайт МГУ имени М. Ломоносова "Русский переплет" и существующий при нем "Дискуссионный клуб", где при всей нервозности атмосферы и при обилии посещаемости форума лицами агрессивными и психически нездоровыми, я встретил немало людей интеллигентных, чистых душой, умных и красивых внутренне, поддержавших меня в моем нелегком деле вольно. а порой и вопреки своему страстному желанию мне навредить. Заодно я использовал, признаюсь, "Дискуссионный Клуб" для разрешения ряда весьма важных для моего творчества и моего романа теоретических дискуссий, при анализе которых пытался отделить истинную ценность литературного слова от псевдолитературы, как таковой, заполнившей нынешний русскоязычный книжный рынок, кино-и телеэкраны. То есть в течение десяти лет я активно занимался анализом методик манипуляции обыденным сознанием масс, которые фактическии уничтожили мою Родину по имени СССР, не имещую, как я считаю, ничего общего с нынешним государством по имени РФ. Попутно выпустил две книги литературной критики о современном литературном процессе в русскоязычной среде и роман "Истинная власть", где методики манипуляции сознанием совграждан мною были обнародованы. Все эти книги стали учебниками в ряде ВУЗ-ов мира.

Для активизаии дискуссий я намеренно - через активиста русофобского движения бывших граждан СССР, ставших граданами Германии, бывшего глвного редактора республиканской комсомольской газеты Александар Фитца "перетащил" в "РП" и на "ДК" несколько его единомышленников. чтобы не быть голословным, а на их личном примере показать, что такое русскоязычная эмиграция, в том числе и литературная, какой она есть сейчас и каковой она была и во времена Набокова, Бунина и прочих беглецов из Советского Союза, внезапно признанных во время перестройки цветом и гордостью непременно русской нации. Мне думается, что своими криминального свойства и националистическими выходками и высказываниями русскоязычные эмигранты за прошедние десять лет на этих сайтах значительно изменили мнение пишущего по-русски люда об истинном лице своих предшественников. Ни Бунин, ни сотрудничвший с Гитлером Мережковский, ни многие другие не были в эмиграции собственно русскими писателями. Хотя бы потому, что не выступили в качесве литераторов в защиту СССР в 1941 гоу. Да и не написали ничего приличного, угодного мне, а не, например, Чубайсу.

Уверен, что большинство из читающих эти строки возмутятся моими словами, скажут, что наоборот - я бдто бы укрепил их мнение о том, что коммунист Шолохов, к примеру, худший писатель, чем антисоветсчик Бунин или там вялоротый Солженицин. Но. прошу поверить, философия истории развития наций, впервые оцененная и обобщенная на уровне науки великим немецким философом Гердером еще в 18 веке, говорит что прав все-таки я. Русскоязычные произведения литературы, соданные вне России, то есть в эмиграции, для того, чтобы дискредитировать русскую нацию на русском язке, обречены на забвение, ибо не могут породить великих литературных произведений изначально. Почему? Потому что они игнорируют общечеловеческие ценности и общечеловеческие проблемы по существу, существуют лишь в качестве биллетризированной публицистики низкого уровня осознания происходящих в русскоязычном обществе процессов. ВСЯ нынешняя русская литература молчит о Манежной плрщади, но уже начала кричать о шоу-парадах на площадях Болотной и на Поклонной горе. А ведь речь идет на самом деле о противостоянии какой-нибудь Рогожской заставы с Николиной горой. Никого из нынешних так называемых писателей не ужаснуло сообение о четырехкратном единоразовом повышении заработной платы сотрудникам полиции РФ. И примеров подобного рода - миллионы.

Так уж случилось, что читать по-русски следует только то, что написано о России до Октябрьской революции и в СССР. Всё написанное после прихода к власти криминального мира в 1985 голу автоматически перестает быть художественной литературой. Из всего прочитанного мною за последние 16 лет из произведений эмигрантов на русском языке я не встретил НИ ОДНОГО произведения, написанного кровью сердца и с болью за судьбу советскких народов, какие бы ничтожные они не были в период перестройки. Зато поносных слов в отношении противоположных наций встретил несчитанное множество. Исходя хотя бы из одной этой детали (а деталям равновеликим несть числа), могу с уверенностью теперь скаать, что современной зарубежноё литературы на русском языке нет и не может быть в принципе, есть лишь словесный мусор. Если таковая еще и осталась, то осталась она на территории так называемого Ближнего Зарубежья, да и то лишь в качестве вероятности, а не факта.

Никто из эмигрантов (да и в самой РФ), кроме меня в сатирическом романе "Снайпер призрака не видит", не отозвался на такое событие, как война России с Грузией, явившейся овеществлением грандиозного сдвига в сознании бывшего советского человека-интернационалиста, ставшего на сторону идеологии нацизма и пропагандистами криминаьного сознания. Практически все писатели как России, так и других стран, остались глухи к трагедии русского духа, для которого понятие "мирного сосуществования наций" было нормой, а теперь превратилось в ненормальность. И огромную роль в деле поворота мозгов нации в эту сорону сделали как раз-таки русскоязычные литераторы Дальнего Зарубежья, издававшиеся, как правило, за свой счет, но с прицелом на интерес к их творчеству не российского читателя, а западного издателя.

Потому, после зрелого размышления и осознания, что ничего более значительного, чем мой роман-хроника "Великая смута", повествущего о войне католического Запада против православной Руси, я больше вряд ли напишу, и понимания того, что без меня на самом деле в России умное и трезвое слово о состоянии страны сказать некому, все слишком заняты своими претензиями друг к другу и борьбой за кормушки, возвращаюсь на Родину. Нелегально. Потому что на Родине надо жить по велению души, а не по разрешени чиновников. Жить, чтобы бороться. А уж когда, где и как, зачем, почему и так далее - это мое личное дело.

299288  2012-02-10 19:01:22
Курдюм
- Валерий Васильевич пишет: "В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость". Ну что ж, как многократно отмечалось на форуме и как он сам сообщал в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене. Точнее, это его жена приволокла сюда силком. И обратно не выпускает.

299289  2012-02-10 19:08:12
Сергей Герман
- Курдюму.

...в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене...

5+. Я хохотался!

299290  2012-02-10 19:41:08
Курдюм
- - Герману

Уважаемый Сергей, мой совет: плюньте на Куклина. Не тратьте на него время и силы. Ему же, то есть Куклину, совет: заканчивайте, пожалуйста, беспрестанно лгать. Можно фантазировать, можно изображать себя чудо-богатырем, но вот так бессовестно врать и оскорблять, неприлично. Вы, Валерий Васильевич, действительно можете нарваться и получить крупные неприятности. Вам это надо?

299291  2012-02-10 20:23:50
Сергей Герман
- Курдюму.

Володя, я обязательно воспользуюсь твоим советом. Я плюну Кукле в лицо.

299292  2012-02-11 02:56:38
М.П. Нет.
- Браво Валерий Васильевич! Я так и чувствовал, что вы тут экспериментируете. Германа дразните и пр. Обмельчала , конечно, русская литература! А теперь еще и вы уедете окончательно на Родину в Германию. Сдается мне, что потому и обмельчала, что подвизались в ней чаще всего совсем не русские литераторы. Не зря родилась поговорка. "Что ни еврей, то великий русский писатель"! "Чукча не читатель, Чукча писатель.!" Да и не жили долго настоящие русские писатели.Есенин.., Рубцов..., да и Пушкин.., Лермонтов... Как в том анекдоте о соревнованиях по плаванию в Освенциме: "Тяжело плавать в серной кислоте." А уж в советское время и говорить нечего... А в наше время развелось столько болтунов, что тех, кому есть, что сказать уже никто и не слушает..., да и сказать не дают. Я Вас очень хорошо понимаю... и сочувствую Вашим переживаниям!

299303  2012-02-11 15:54:01
Валерий Куклин
- Курдюму

а где же ложь в моих словах? Разве герман не САМ похвалялся тут, что п собственной инициативе отыскал в среде русских поэтов русского националиста с нацистким душком, обозвал его именем своего конкурента на диплом РП Никитой Людвигом и накатал соответствующее письмо на поэта-инвалида в Генпрокуратуру РФ? это- факт.

299319  2012-02-12 06:07:12
All http://www.liveinternet.ru/users/pogrebnojalexandroff/
- В немецком наречии слово ╚медведь╩ мёд ведающий (нем. der Bären) обозначается тем же словом, что и нести (нем. bären), звучащее как ╚бирен╩ (нем. der Bär звучит как ╚бер╩) что-то вроде ╚несун╩ и похожее на славяно-русское... ╚берун╩ (с плавающей буквой i/e), которые в свою очередь созвучны в своей первоначальной части со словом ╚бир╩ (нем. bier, англ. beer) пиво, что можно сопоставить с русским термином ╚набрался, накачен или напоен пивом╩ (╚бир-ен╩): если сравнить несущего колоду мёда медведя и изрядно подвыпившего пива мужика, то в их походке и внешнем виде можно узреть очень много общего, сообщает А.Н.Погребной-Александров в своей Занимательной этимологии.

299323  2012-02-12 09:26:52
Геннадий Абатский skalot
- Два года службы в ГСВГ, позволили пересмотреть этимологию

слова БЕРЛИН! нем. der Bär - медведь...linn- Длинный

(МЕДВЕДИЦЕ) - in ( Для женского ведь Рода )- ...lin///Нen...

Неn . Абатский... (Там А и (умлаут))

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100