TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Роман с продолжением
4 июня 2008 года

Валерий Куклин

 

 

Голосовать с этой страницы!

В Е Л И К А Я С М У Т А

 

Предыдущее

7117 ГДЪ от С.М 1608 год от Р.Х.

 

АВРААМИЙ ПАЛИЦЫН

О том, как келарь Троице-Сергиевского монастыря в Москву шел, а встретил старого знакомого

 

1

 

Келарю Авраамию Палицыну не писал митрополит Филарет давно. Будто и забыл бывший боярин и родич покойных царей Калитиного рода, что верный слуга его, мних и грамотей великий в тоске и горести пребывает, если не узнает новостей, не обдумывает их и не напишет о продуманном в своей собственной летописи.

Немало забот у келаря в монастыре, да еще таком, как Троицкий. Одних подвалов со съестными запасами столько, что обойти за день нельзя. А там и кадки с соленьями стоят, которые прокиснуть могут или, того хуже, заплесневеть. Там окорока под потолки подвешены, а мыши все норовят те окорока пожрать. Там зерно в двух больших комнатах валом лежит, а монахи по очереди то зерно лопатами перемешивают, дабы не перепрело, из одной комнаты в другую переносят, чтобы живо было зерно, не прогоркло, как бывает у нерадивого хозяина, не почернело и не самовозгорелось, как бывало в Троице раньше, до прибытия в монастырь хитроумного Авраамия.

А еще надо знать: какие грибы надо в печи сушить, а какие на печи, в какой рассол требуется лист смородинный класть, а в какой - лист хрена, как муку не только от мышей, но и от червячков всяких оберечь. Во всяком деле надо келарю иметь свой глаз, надеяться ни на кого нельзя, ибо, что тут греха таить, монахи - народ ленивый и, что особенно поразительно, - вороватый.

Общим коштом мнихи живут, из одного котла питаются, все время друг у друга на виду - а вдруг, глядишь: у одного карман изнутри к рясе подшит, орехами наполнен, а у другого - сухарик хлеба белого, какой только мнихам из знатных фамилий выдают, оказался в складках рясы. За всем надо проследить келарю, во всем разобраться, добро сохранить, воровство пресечь, виновных наказать, верных людей поощрить да еще отцу-настоятелю дело так передать, чтобы думал тот, что живут монахи в Троице, словно безвинные овечки, в небо глядя, с Господом речь ведут, а когда лица к полу опускают, то всегда лишь молятся.

Другие келари в других монастырях заботами подобными сыты по горло. Помолиться им уж некогда, не то что поспать. А Авраамию заботы эти - одно удовольствие, от того-то и руки его чешутся, чтобы сесть в конце дня в своей келье, что в Келаревой башне, за столик, пододвинуть к себе светильник о трех свечах, положить лист чистой бумаги и, очинив первое перо, написать:

"Когда же собралось скопище сатанинское и отверзли псы уста свои, то недостижимое задумывают беззаконные, таковое говорят: "О, царь великий Дмитрий Иванович! Доколе будет досаждать твоему благородству воронье это, угнездившееся во гробе каменном, и долго ли седовласые будут пакостить нам повсюду..."

Писал келарь, любовался красотой каждой писанной им буковки, сожалел, что никто не видит их, не читает, не дивится его уму-разуму, не говорит приятных слов.

Ибо грешен был келарь, гордыней грешен - более ни чем, и сам знал про себя это, порой даже и эпитимьи сам на себя накладывал. Но чаще давал волю честолюбию - и писал, писал, надеясь втайне, что когда-нибудь дойдет время и до того, что станут монахи читать писания его с тем же вниманием и с той же прилежностью, с какой читают они сейчас жития святых или историю славных деяний русских воинов и русской церкви в борьбе с татарами и иными врагами земли русской.

Потому-то никто в Троице не знал про любовь келаря своего к письму, думали, что запирается Авраамий в своей башне для того лишь, чтобы поклоны низкие бить, прощения у Бога просить за то, что был с монахами зело строг во имя сохранения богатств монастыря, крут порой не в меру. И боялись даже к башне подойти, когда Палицын оставался там один.

Только те из монахов, что в тревожные нынешние дни службу охранную на стенах несли, сами ночь бодрствовали, если б захотели, по стенам, за камни руками да ногтями цепляючись, могли добраться до маленького окошка под стрехой башни да увидеть, что не молится отец Авраамий, а то чинит перья, то мочит их подолгу в чернильнице, то медленно пишет, выводя старательно каждую буковку, то смотрит прямо перед собой, то вновь пишет, а то присыпает написанное мелким песочком, ждет, пока песок тот впитает в себя остатки чернил, а после, слегка согнув бумагу желобочком, ссыпает песок на ладошку, и, подойдя к окну, высыпает грязь наружу.

Ибо чистоту келарь ценил особо, а уж в келье своей не позволял лишней пылинке быть, не то, что песку.

Вот и в тот раз, написав столь понравившуюся самому себе фразу, не стал отец Авраамий продолжать мысль лиходеев-поляков дальше, ибо увидел, что чернил в чернильнице осталось мало - подсохли в жаркий день, - перо кончиком намокает не полностью, от сухости скребет бумагу и края буковок выглядят неровными, решил нынче больше не писать. Он высушил написанное, ссыпал песок в ладошку и подошел к окну.

Из-за стекла на него таращилось лицо юного послушника Овсейки - паренька, пришедшего в монастырь из Рязанщины, человека неглупого, но не по годам сурового.

- Кыш! - крикнул ему испугавшийся внезапного появления за окном чужого лица отец Авраамий, и взмахнул руками.

Песок просыпался, желтея по стыкам камней и на полу.

Лицо моргнуло обоими глазами и исчезло.

Келарь перевел дух и распахнул окно. Наклонился наружу - и увидел, что Овсейка уж спустился по стене на землю и оправляет задравшуюся до подмышек рясу.

- Эй! - позвал его тихим голосом келарь, ибо поднимать шум ночью в монастыре следует только в случае, если идет враг. - Подымись ко мне.

- Не, - ответил Овсейка совсем не испуганным голосом. - Я нынче сторожу.

Да, служба сторожа на стене - самая, быть может, сейчас важная. Келарь сам в иную ночь проверял посты и, в случае ухода часового, наказывал провинившегося жестоко. И сейчас он позвал Овсейку нарочно - чтобы потом обвинить его в уходе с поста и наказать.

Но как посмел малец не испугаться Авраамия?!

- Завтра с утра встанешь в Троицком соборе и прочитаешь "Отче наш" пятьдесят раз. С земными поклонами, - сказал келарь.

- Это можно, - согласился Овсейка, и тут же добавил. - Если поляки не подойдут.

На все у засранца есть ответ. А главное - сколько спеси! Откуда только набрался душевной воли? Крестьянишко безродный.

Сам Овсейка, знал отец Авраамий, из Заокских земель, на Рязанщину попал после того, как сам Болотников велел изловить его и наказать жестоко. А как Ляпуновы по домам вернулись, не захотел малец вольной птицей им в кабалу крепостную идти, сбежал в монастырь.

Да только вот уж без малого год Овсей здесь, а ни отец-настоятель, никто иной из благодатных монахов не сказали слова за него, чтобы постричь Овсейку и перевести из послушников в монахи. Больно нрав неукротим, зол языком и словом остер отрок, не умеет смиряться.

- Иди сторожи, - сказал тогда отец Авраамий. - Утром поговорим.

 

2

 

Но после заутренней к келарю подошел инок Артемий и передал повеление отца-настоятеля, архимандрита Иоасафа, срочно собираться и, не мешкая, отбыть в Москву.

- Отчего такая спешка? - удивился келарь. - Завтра выедет Талдомский обоз на Москву, с ним и отправлюсь. Охрана будет при нем.

- Отец-настоятель велел конно скакать тебе на Кремлевский двор, - возразил Артемий. - Чтобы завтра был ты уже на месте. Даже дозволил не прощаться с ним. А что случилось, сказал, сам в Москве узнаешь. Ты поспешай Авраамий, конь уж оседлан, у ворот стоит.

Встревоженный Авраамий поспешил в свою келию, чтобы собрать узелок в дорогу и бумаги, которые боязно доверить и самому надежному тайнику.

Там, возле двери в башню встретил послушника Степана, который имел способность знать обо всем происходящем в монастыре. А заодно наушничал келарю, который к Степану за это мирволил. Вот и теперь стоял послушник в тени крепостной стены, почти незаметный в темно-серой с рыжими попалинами рясе своей, смиренно держа руки сложенными на животе и словно бы не глядя в сторону приближающего келаря.

- Что-то новое? - спросил отец Авраамий, сунув послушнику руку для поцелуя..

Иоанн приложился гумами к пальцам, сказал, что прошедшей ночью в монастыре побывал Заруцкий.

- Какой Заруцкий? - всполошился Авраамий. - Воровской воевода?

- Он самый, - ответил послушник. - Привез инокиню Ольгу, передал ее архимандриту и тотчас уехал.

- Какую инокиню Ольгу? - не сразу понял келарь. - Царскую дочь? Ксению Годунову?

- Ее самую, - с почтительным поклоном ответил послушник. - Что делается, прости Господи! В мужском монастыре - и инокиня!

"Сообщение важное, - подумал келарь. - Надо бы поговорить с Иосафом. Что будет, если в монастырях будут селиться инокини? Грех это! Не потому ли архимандрит отсылает меня в Москву?"

Мысль о Москве заставила задуматься о том, как ему проникнуть в осажденный город. Не с боем же ворота брать! Это только сказать легко: скачи конно на Кремлевский двор и явись пред очи Государя. Обозу бы соснедью да оружием москвичи ворота открыли, пушки бы выдвинули, чтобы помочь людям со съестными припасами в город войти. А кто будет подобное делать для одного человека, дак тому же мниха, то бишь мужа в бою бесполезного?

Отец Авраамий подал послушнику руку для прощального поцелуя и, не обратив даже внимания на касание губ, неловко благословил Степана. Шагнул внутрь башни, направился к лестнице, ведущей в его келью.

А Овсейка так и остался за неумеренное свое любопытство не наказанным.

 

3

 

Покуда скакал троицкий келарь по Ярославской дороге к Москве, делая остановки через каждые десять верст, меняя коней на ямах, где каждому еще в годы правления великого князя Василия Ивановича было указано оказывать монахам Сергиевским всемерную помощь, жуя на ходу взятое с собой или выставленное ямщицкими женами на стол, думал Авраамий вовсе не о том, что ждет его в столице. Скорее всего, догадался он еще в монастыре, царь Василий, оказавшись осажденным войском Самозванца, решил воспользоваться запасами, которые свозились в Москву на двор Богоявленского монастыря из 250 сел, пятисот деревень, 200 пустошей, более чем семидесяти починков и селищей, а также из трех волостей с 45-ти тысячами душ, принадлежащими Троице-Сергиевской святой обители. А без спросу разрешения у келаря Троицкого делать такое даже Государю - грех.

Ибо в Москву, а вовсе не в Троицу свозилось богатство со всех монастырских вотчин и земель. И только он - келарь - знал где, сколько и как хранится, как долго можно все это сберечь и когда есть смысл выбрасывать товар монастырский в торговые ряды.

В Москву к Шуйскому не везут, должно быть, хлеба да снеди с Руси, как было раньше, цены на съестное в осажденном тушинским вором городе должны подскочить так, что народ внутри столицы уж пухнет с голода и выражает недовольствие царю, блазнит мыслью перебежать к самозванцу.

Уже вон и слово новое появилось в русском обиходе: перелеты. Это - про тех бояр, князей да дворян, что от Шуйского к самозванцу перебегают.

Вот келарю и придется теперь подвалы монастырские отпереть, хотя бы воинов да царскую челядь монастырским добром подкармливать. И надеяться на скорую отдачу нечего.

Оттого-то и послал преподобного Авраамия Троицкий игумен без благословения и без слова прощального в Москву, чтобы после, как беда спадет, с него же, с Палицына, и спросить за расход, за потерю.

Думал поэтому Авраамий больше о том, как царских соглядатаев, которых теперь приставят к нему, обмануть: как убедить их в том, что хлебных запасов в Москве монастырь хранит не особо много, а золото да драгоценности, которыми царь хотел бы с ратниками за службу расплачиваться, и вовсе в самой Троице сохраняют, в ее тайниках, а не в Богоявленском.

Так дело надо поставить, думал Авраамий, чтобы не заподозрил Василий Иванович, что есть у монастыря в Кремле подземные схороны с золотом да каменьями драгоценными.

И, самое главное, мзду соглядатаям царским нельзя давать. Ибо зело мудр Авраамий, понимает, что соглядатай да шиш сколько ни возьмут мзды, а все равно давшего взятку выдадут. Такова натура этих тварей.

Бог ли, дьявол ли клеймо такое поставил на лоб дознаев, да только заметил Авраамий, что если человек живет тем, что по тайному делу служит, то доверять ему нельзя ни в чем - продаст обязательно, подчас и не за деньги даже, а только от любви к делу своему.

В сельце Таининском, в яме государевой не той, что у старого дворца, а в той, что ближе к болотам расположилась, увидел келарь двух таких. Наметанным оком выделил из полутора десятков проезжих, ждущих сменных лошадей двух соглядатаев, и собрался уж выйти вон, скакать на старом коне дальше, как они сами его окликнули:

- Эй, мних! Никак ты будешь Авраамием Палицыным?

У келаря и сердце разом упало. Уловил в выговоре спросившего слишком уж долгий звук "ш-ш", явно польский выговор. Не от царя Василия, стало быть, его ищут в Таининском, а от Самозванца. Возьмут сейчас, пытать начнут, велят тайный ход в крепость показать...

- Не, - покачал он головой. - Не знаю такого. Слыхать слыхал. Говорят, в Троице сейчас обитает, а раньше князем, что ли, был, да старому Государю не потрафил.

- А сам откуда будешь?

- Из Железноборска я, - нагло соврал Авраамий, пообещав в уме поставить свечку Димитрию Солунскому во искупления греха лжи своей. - Монах простой.

- А по роже видать - из родовитых ты, а не простой, - покачал головой второй поляк и, оттолкнув рукою стол, пошел к Авраамию. - Пошто врешь-то?

Тут келарь увидел на поясе у поляка саблю, пистолет за кушаком, и понял, что без драки не обойтись, а надеяться на со страхом следящих за ними постояльцев ямы не приходится.

Шагнув сам вперед, Авраамий ногой ударил поляка ниже паха, выхватил у согнувшегося от боли врага саблю из ножен и встретил ею удар палаша бросившегона помощьтоварищу второго поляка.

Кровь забурлила, заиграла в Палицыне при звуке удара стали о сталь, брызнувшие в полумраке искры пропахли так знакомо, так приятно, что Авраамий разулыбался вспыхнувшим было воспоминаниям и чуть не пропустил второй удар палаша.

Но все же успел отскочить к стене, отмахнулся и, на ходу, по пути, рубанул сначала по шее все еще согнувшегося в поясе и воющего от боли поляка. Потом сам отшагнул к двери.

Второй поляк пошел на келаря.

- Ах-ты, тварь чернорясая! - орал он, перемежая речь сочной гусарской бранью. - Слугу Государева бить?

Рубил он широко, смело, как делают это кавалеристы. И будь сеча эта на воле, не сдобровать бы Авраамию. Но сражались они в низкой избе. Палаш в руке поляка высоко взвился над его головой и воткнулся в потолок.

Авраамий хладнокровно, с какой-то изящной медлительностью, погрузил острие сабли в горло противника.

Поляк, хрипя и пачкая кровью пол, повалился рядом с товарищем, тоже не умершим еще.

Монах дважды поднял свою саблю и дважды резко опустил, прекратив мучения врагов.

- Коня! - потребовал он, не глядя на затаившихся в страхе людей. - Я - Палицын!

 

4

 

Род Палицыных в Московском государстве известный...

Пращур их Иван Микулаевич Палица выехал из Литвы на Русь еще при Дмитрии Донском, служил у того в битве на Куликовом поле воеводою. Правнук Микулаевича Евстафий был убит при Белеве в битве с татарским ханом Махметом, остальные потомки тоже числились великими воинами. Лишь Василий Иванович, дядя Авраамия (в миру Аврелия) воинского искусства не знал, смолоду ушел в Чудов монастырь, стал на склоне лет келарем и летописцем.

Сам же Аврелий до пострижения своего и приобретения имени Авраамий, был с младенчества воинственным по духу, с юных лет уходил в набеги на степных татар да на ногайцев, лихо рубился там наравне с простыми ратниками, и при царе Иване Васильевиче Грозном достиг почета и уважения за воинское своей умение. Был день, что чуть было не стал он главным воеводой всего русского войска.

Но при Государе Федоре Ивановиче правитель Борис Годунов заподозрил Аврелия Палицына во злоумышлении против себя и склонности к Шуйскому - и остался князь воеводой затрапезным, чтобы несколько лет спустя оказаться обобранным по повелению нового царя, насильно постриженным и отправленным в Соловецкий монастырь.

Тяжкой показалась жизнь мниха новоявленному Авраамию. Порядки в Соловках были строгими, жизнь в кельи холодная и голодная, работа изнуряющая.

В три месяца осталась от прежнего Палицына половина. Никаких поблажек не давал ему настоятель, словно мечтал в могилу свести Авраамия до времени.

Но напали раз на Соловки финны. Высадились с трех кораблей и пошли на приступ обители. Вот тут-то и пригодился монахам бывший князь и воевода. Поразились все тому, как разом изменился мних Авраамий, как смело и дерзко заговорил он с настоятелем, как уверенно стал командовать осаждаемыми, как умело руководил боем и победил-таки иноземцев...

Благодарные монахи возлюбили Авраамия, а настоятель увидел в том укор себе - и стал писать Годунову просьбы перевести Палицына в другой монастырь.

Царь Борис долго держать зла не умел - простил Палицына. Вернул Авраамию и семье Палицыных имущество все, да еще наградил сына Аврелиевского сверх меры. Только вот назад в мир взять монаха не смог, а отправил в Троице-Сергиевский монастырь келарить.

- Воин ты, князь, отменный, - сказал Годунов на прощание Палицыну. - А Троица - хоть и монастырь, а все же крепость. Вот и учи там монахов ратному делу. Авось и пригодится.

- Чудно говоришь, - покачал головой Палицын. - От Троицы до ближайшей границы неделю на коне скакать. Зачем там воинское умение монахам?

- Осляблю вспомни с Пересветом, тогда и с царем спорь, - нахмурился Годунов. - Иди в Троицу без спора, Аврелий, - назвал он старца мирским именем.

Царь так сказал, а Патриарх Иов по-своему решил - отправил Палицына на Свиягу в Богородицкий монастырь, от Москвы подальше, а к татарам, нападавшим на русские монастыри, поближе.

Вот там-то повоевал Авраамий власть!

Это только в Москве думали, что Поволжье русское. Сами-то татары казанские да башкиры так не считали. Дань, собаки, платить Москве не желали, в веру христианскую переходить не собирались, отшельников святых насиловали и убивали мученическим образом.

А Авраамий за это за все наказывал узкоглазых. Собрал полусотню лихих всадников, в Бога истинного верующих, к иноверцам лютых. Содержал их в монастыре от монахов отдельно, учил целыми днями рубке лозы с коня, джигитовке, рукопашному бою - душу с ними отводил. Месяцами молиться некогда было князю.

Настоятель Богородицкий еще сильнее ненавидел Авраамия, чем игумен Соловецкий, а поделать ничего не мог - только стараниями Палицына и покой установился на Свияге да на Волге, только его отряд и берег окрестные города и села от набегов татар да башкир.

И когда вдруг из Москвы пришло повеление нового Патриарха-самозванного Гермогена быть все-таки Авраамию в Троице-Сергиевском монастыре келарем, поняли все (и сам Палицын), что слова Годунова о том, что надобно иметь хороших воинов в сердце православия русского, были воистину пророческими.

Прибыл Авраамий в Троицу, оглянуться едва смог, ратным делом еще с монахами не успел занялся как следует, а его вон уже в Москву позвали....

И, возможно. не для обсуждения цен за монастырский хлеб, который царь отобрать не смеет, а может лишь в долг взять, но для того, чтобы Палицын войско московское возглавил, велено ему покинуть Троицу, а?

 

5

 

Знал ведь отец Авраамий, что трудно будет ему в Москву попасть, изначально знал. А вот поди ж ты - мчался к ней конно, подков не жалел, на ходу утробу чем попало забивал, все шестьдесят четыре версты только о том и думал, как бы быстрей до первопрестольной добраться. Сказалась многолетняя привычка мчаться на зов царский, как на пожар. И только тут - на виду ворот - и сообразил, что спешил-то он зря. Надо было прежде обдумать, как в город осажденный попасть.

Перед Петровскими воротами стояла засада польская: человек тридцать конных, пяток палаток да одна пушка. Дозор, словом, а не войско. Уж раз десять москвичи выходили из ворот, пытались взять поляков, а те, пальнув из орудия, вскакивали на коней и уходили вдоль Земляного вала на запад - в сторону Тушина. Пушчонка, запряженная двойкой лошадей, весело скакала за ними вслед. Ночью поляки возвращались.

И так было у всех ворот Москвы. Везде стояли дозоры Самозванца, не крупные, но и не маленькие - ровно такие, чтобы высылать против них из Москвы серьёзную силу смысла не было, но достаточные, чтобы помешать въезду в город возов с оружием, порохом, хлебом и снедью.

Войска у Шуйского было достаточно только внутри стен оборону держать, на серьезный отпор Самозванцу сил у царя не хватало.

А у ложного Димитрия с поляками рать мала была на то, чтобы изменникам громадный город с тремя крепостными стенами да валом земляным многими штурмами брать. Велик град Москов, осадить как следует - требуется никак не меньше двухсот тысяч войска. А где столько взять беглым от своего короля полякам? И чем прокормить такую ораву, каким словом единым повязать, во имя какой цели потребовать от людей на смерть идти?

У самого Самозванца-то мысль такая была. А вот у войска духа единого не замечалось.

Об этом и думал отец Авраамий, сидя на кауром жеребце внутри устого лещинника, растущего вдоль изъеденного лопатами гончаров оврага. Смотрел на городские ворота, различал на башенках над ними пушки с пушкарями; за деревянным частоколом, что тянулся вдоль по всей длине Земляного города, приметил стрельцов с пищалями да мушкетами, дивился тому, что вечно сонные и ленивые москвичи так добросовестно стоят в охране, вспоминал добрым словом ненавистного некогда Годунова, повелевшего соорудить эту вот земляную крепость вокруг тех слобод, что до него и Москвой-то не считались, хоть и жили со столицей одним вздохом.

К старой-то внутренней стене Белого города татарва не раз подходила, Москву с одного штурма брала, хоть тамошние крепостные камни на вид и погрознее этого вала будут. Да только земляной Скородум длинной побольше двенадцати верст, за ним слободы кое-как раскиданы, перемежаются речками да болотцами; дороги тамошние где гатями соединены, где мостами. Вал этот даже если и возьмешь штурмом - после внутри города растечешься, затеряешься. А как к Белому городу подойдешь, то второй раз штурмовать Москву придется. Только на этот раз с опаской, что защитники Москвы за спиной все же остались, могут так садануть по затылку, что и воевать больше не захочется.

Мудр был царь Борис Федорович, что и говорить. А после смерти Годунова за державную власть букашки бьются. Что Шуйский Василий Иванович, что Самозванец со своими поляками - мелкота в сравнении с Годуновым.

 

6

 

И вспомнилось вдруг отцу Авраамию, как сидел он лет так двадцать с небольшим назад за столом у боярина Никиты Романова-Захарьева, родного брата покойной царицы Анастасии, вглядывался, будучи тогда еще молодым и мало искушенным в политике полковым головой в окружение Федора Никитича, в пол-уха внимал длинной и скучной речи хозяина дома, привыкшего к тому, что слушают его внимательно и каждое слово воспринимают мудрым и значительным. Только что не зевал, глядя с тоской на огромный золоченный ковш перед собой, который надо выпить до дна, а после с чувством исполненного долга заснуть в благодарность хозяину, как вдруг услышал:

- ... Думаю я, - заявил Федор Никитич, - роду Калиты конец приходит. Нынешний Великий князь Иван Васильевич вон и царем самоназвался, и помазанником Божьим, а дом свой начисто извел. Дмитрия-сына старшего, племяша моего, уморил поездкой зимней в Троицу, Ивана Ивановича посохом насмерть зашиб[1], Младшего сына Федора Ивановича бабам да попам отдал, как вещь ненужную... Сам нынче вон шестой раз женится - на Нагой, - а того, дурак, не разумеет, что родит даже если Машка ему сына, ублюдком он будет, незаконнорожденным. Всего и достоинства будет в царёнке, что из чресл царских, болезнями да пьянством попорченных, вытечет да в утробе дуры Нагой сохранится. И так станется, что ближе всех к Престолу царскому окажемся мы - родичи Анастасьины, - да Борька Годунов, брат Федоровой жены. И думаю я, что быть надо Федору Ивановичу бездетным. Чтобы не продлился род Рюриковский далее, не отодвинул чтоб внук Ивана васильевича нас - Никитичей. Умрёт Федор бездетным - буду я, либо сын мой, Государем всея Руси... а ты, - обратил лицо свое боярин к юному князю, - ты, Палица, нам правой рукой станешь.

- Больно страшное говоришь! - вылупился на Романова-Захарьина Палицын. - Испытываешь? Зачем? Знаешь ведь, что верой и правдой тебе служить готов, до последней капли крови.

- Ну, так ты и Государю нашему Ивану Васильевичу верно служишь, - согласился боярин спокойным, рассудительным голосом. - А мне не служба твоя нужна, а дружба. Чтобы, значит, ты да я только знали чего мы хотим, и вместе это самое дело делали. Я тут клятву поручительную накалякал собственноручно, чтобы никто о ней не знал. Ты прочти, подпиши и палец большой приложи.

С этими словами боярин вытащил из-за пазухи небольшой пергаментный свиток и протянул Авраамию, тогда еще с именем светским - Аврелий.

Палицын отодвинул от себя чашу, взял свиток. То, что прочитал в нем, потрясло его и восхитило.

Боярин Никита Юрьевич писал, что им и Палицыным измышлено свести на нет род царя Ивана Васильевича, а на Престол московский посадить родичей первой жены царя - Никитичей. А за это род Палицыных сроднится с родом Захарьиных, и во веки веков будет стоять от царского трона поошую и вершить дела в Государстве Московском совместно.

- Подписывай, - сказал Никита Юрьевич голосом скорее спокойным и безразличным, чем требовательным. - Ни я, ни потомки мои тебя не обманут. Ибо писано это все на двух пергаментах. Один оставлю у себя, другой передам тебе. Во все века будет у нас с тобой и у потомков наших порука, что не выдашь ты меня, а я - тебя. А станет написанное здесь кому постороннему известно, не сносить голов ни нам с тобой, ни кровным потомкам нашим хоть сто, хоть триста лет спустя. Разумеешь меня?

Сказал так - и положил перед Палицыным второй свиток, точную копию первого.

- Почему... я? - спросил Аврелий дрогнувшим голосом.

- Потому что из всей родовитой сволочи московской у тебя у одного ум свободный от дури дедовской. Разумеешь всё своей башкой, а не повторяешь сказанное до тебя, - объяснил Никита Юрьевич. - Я за тобой с тех самых пор наблюдаю, как ты - помнишь? - с братом старшим своим поссорился из-за того, что тот захотел в опричнину идти,а ты ему опротивился. Малолетка тогда ты был еще, а силы хватило сказать старшему, что хоть сегодня брату твоему и выгодно стать подле Грозного царя с метлой и собачьей головой на поясе, но завтра та опричнина станет ненадобной царю - и полетят головы опричников, как летят покуда головы потомков князей удельных. Умно ты говорил. Мне как передали слова твои, - так я сразу и восхитился: мудрый отрок появился на Руси. С тех пор за тобой и слежу, тебя оберегаю.

- Как это - оберегаешь? - спросил Аврелий уже из любопытства, а не из желания противоречить старику.

- А так, что молодость на язык да на кулаки скора. Сколь ни разумен ты, Аврюша, а сколько раз прилюдно такое уж говорил, что полетела бы твоя головушка да в корзинку под плахой, кабы я не охранял тебя: в случаях особенных кого-нибудь заместо тебя подставлял, а в обыкновенных - платил свидетелям за молчание. К примеру, ты вон царя за воинское его неумение в Ливонскую войну корил, винил в смертях излишних, говорил, что допустил Иван Васильевич в войне с поляками да литовцами столько просчетов, что и царства за такую дурь мало его лишить. Говорил при таком числе людей, что подкупить их всех у меня и денег не хватило бы. Помнишь Нарву?

Название города этого Никита Юрьевич мог бы и не упоминать. Еще когда старший Романов-Захарьин начал говорить про слова Аврелия, бесчещащие царя, вспомнил Палицын, как после сильной попойки проснулся он в курной избе один живой, а добрая полусотня свидетелей его вчерашних излияний лежала на обоих этажах курной избы трупами бездыханными.

Удивлялось после войско: как в совместной пьянке отравились все, кроме одного? Отравителя - хозяина избы, тут же повесили, а Палицына к самому царю отправили, как свидетеля того, что не всех людей даже самая сильная отрава берет.

Царь счастливчика наградил, а сам Аврелий с тех самых пор пить хмельное зарекся.

- Ты с того времени, - подтвердил его мысли Никита Юрьевич, - на пирах да на застольях, заметил я, пьешь вино лишь для виду да для запаху. Стараешься побольше на пол пролить да уснуть поскорее. И это мне в тебе тоже любо. Умный ты человек, Палица. Таких вокруг более не вижу. Подпиши вот этот лист, а я вот этот. После и поменяемся: ты с моей рукой возьмешь, а я - с твоей.

Откуда-то и чернильница взялась с двумя отточенными перьями в ней. Сам Никита Юрьевич взял одно перо и поднес его к своему пергаменту. Посмотрел на Аврелия:

- Ну? - спросил. - Решился?

Палицын взял перо, поднес к своему пергаменту.

И оба медленно, следя друг за другом, написали имена, обмазали большие пальцы и приложили их рядом с подписями.

- Пусть сохнет, - сказал Никита Юрьевич. - Пергамент должен чернила всосать, чтобы и соскрести росчерк было нельзя.

Палицын кивнул. Он думал о том, что этот человек спас однажды жизнь и ему, и избавил весь род Палицыных от изничтожения. Что ж, пусть будет так, как хочет Никита Юрьевич...

- А ты рисковый, - одобрительно произнес боярин. - И этим люб мне тоже.

Положил руку на свой пергамент и стал передвигать его Палицыну, другой рукой потянулся за вторым листом.

Аврелий не стал класть руки на свою роспись , нестал и удерживал=ть собой подписанное...

Пергаменты переместились и застыли перед каждым.

- А ты доверяешь мне! - с уважением в голосе произнес Никита Юрьевич. - Этого я тебе никогда не забуду. И внукам закажу верить тебе больше, чем самим себе.

Боярин свернул подписанный пергамент в трубочку и положил за пазуху.

- Клади свой к себе, - сказал Аврелию, - не вводи в искушение.

Аврелий, положа руку на пергамент, спросил - не по умыслу даже, а повинуясь какому-то наитию:

- А как это сделалось-то: что я один уцелел, а остальные умерли?

- Отравили вас всех, - спокойно объяснил Никита Юрьевич, наливая себе вино в кубок из стеклянницы. - Ссыпали яда побольше в бочку, а кулебяку с вязигой и противоядием подсунули тебе.

 

7

 

Тогда, во время разговора с Никитой Юрьевичем, сказанное братом царицы Аврелий принял, как должное. А сейчас, при одном воспоминании, отец Авраамий содрогнулся. И не от того, что подумал: а если бы яд оказался противоядия сильнее? Нет, он неожиданно для самого себя подумал: а за что же умерли те пятьдесят ратников московских, что вместе с ним прошли кровавыми болотами Ливонии и уж мечтами о возвращении домой, к своим семьям? Добрые были ратники, верные слуги и друзья...

Эти вон поляки о чем помышляют? Встали с пушчонкой против ворот - и не понять: то ли сами они москвичей стерегут, то ли они засевших за стенами русских остерегаются? На стены московские смотрят, а того, что сзади них страна целая лежит, Василию крест целовавшая, и не думают.

Ну, сколько поляков сейчас у новоявленного Лжедмитрия? Ну, пусть двадцать, тридцать тысяч. И всякого сброда изменного тысяч до полуста. Ну, ладно, даже если все сто тысяч наберется у Вора в Тушине. Что это против всей Руси, где земля не меряна на сотни дней пути, народ не считан и плодится в изобилии?

На земле русской испокон веков противник и силен-то был лишь изменниками. А изменники - существа слабые, корня не имеющие.

Татары вон две сотни лет князей русских между собой стравливали - тем и власть удерживали. А того не замечали, как мелкий князек московский с самого начала не по их желанию князем большим стал, а по хитроумию своему торговому: скупал Калита земли вокруг Москвы, свое княжество и приращивал. И последыши его по пути тому же шли: округляли земли свои, страну в единую князеву вотчину складывали. От того и Государями настоящими были даже в те времена, когда ярлыка на Великое Княжение не имели. А как заимели - так и вовсе всю землю по-русски говорящую своей вотчиной объявили. Для укрепления силы своей стали воинов да крепкий в православии люд из Литвы к себе звать. Века прошли - а все, что московское - это и есть русское, а русское - московское, и никуда от этого не денешься.

А поляки? Что для той же Подолии, например, Краков? Был в тамошних местах Аврелий в молодости. Пущих ненавистников всяких там кастелянов да старост, чем народ Подолии, на всей земле не найдешь. А уж про Приднепровье да Закарпатье и говорить не приходится.

Нет в польском народе единства, гонор один. От гонора и рыцарство их, и непонимание, что идти им против Руси - все равно, что стоять вот так вот с одинокой пушчонкой против огромной крепости: беспокойство есть, а беды особой и не заметно...

- Эй, чернорясый! - услышал Авраамий за спиной голос. - Ты что здесь делаешь?

Обернулся, ухватив рукой спрятанный под складками рясы нож.

Кудлатый, с заросшим по глаза лицом мужик с пистолем в руке. Роста среднего, плечи крепкие, ноги стоят твердо. С таким непросто совладать.

А косматорылость знакомая. Встречал Авраамий этого человека. В Красном селе - в том самом, где народ помог первому ложному Димитрию в Москву вступить. Как, интересно, отнеслись они к появлению Самозванца второго?..

Да, тот самый мужик, что в Красном всегда у избы старосты ошивался, на всех глазел, со всеми разговоры вел. И к Авраамию, помнится, подходил он раз несколько, про Троицу все расспрашивал.

- Ба-а! - протянул мужик. - Да никак сам отец Авраамий?

Рука с пистолетом опустилась, голос стал добрее.

- В Москву никак собрался?

- В Москву, - пришлось сознаться Палицыну.

- А пошто один? Ныне в Москву только с боем проходят. А ты вона как - в одиночку и без оружия.

"Кто он? - подумал отец Авраамий. - За кого стоит? Мужики из Красного всегда за самозванца были. Прежний-то Димитрий им за помощь вона какие поблажки дал. Новый Димитрий подтвердить их должен. Значит и мне придется называться тушинцем".

Но только открыл рот, чтобы признать себя перелетом к Дмитрию, как мужик сказал:

- Слышал я, поляки Троицу сегодня осадили. Как по-твоему, возьмут монастырь?

- Осадили? - растерянно переспросил Авраамий, не замечая, как голос его дрогнул. - Как осадили? Совсем?

- Со всех сторон, - ответил мужик. - А тебя вон Бог миловал. Страшное это дело - в осаде оказаться. Сначала кошек да собак едят, а потом и человечинкой пробавляются.

Авраамий хотел было возразить, сказать, что монахи человечиной питаться не станут, но, вспомнив, что он только что решил назваться перелетом, смешался, промолчал.

А мужик продолжил:

- Ты, отец Авраамий, зря тут не стой, на ворота не пялься. Вернемся лучше в наше село, а ночью я тебе помогу в Москву попасть. Знаю верный ход.

Повернулся и пошел, хрустя валежником, от монаха прочь.

 

8

 

...Только в селе отец Авраамий узнал, что его в Красном должны были встречать люди от царя Василия, да прозевали, не заметили. Думали, что не раньше, чем завтра-послезавтра доберется келарь от Троицы до сих мест, боялись даже, что не сумеет он прорваться сквозь тушинские кордоны и окажется в плену у поляков.

Мужик кудлатый назвался старостой красносельским и... сторонником Василия Шуйского. Прежний староста, оказывается, по свержении первого Димитрия из села исчез. Сейчас, говорят, разбойничает в отряде Заруцкого где-то под Вологдой. А вот сам по себе тот отряд бесчинствует или на стороне Самозванца, было неясно.

- Ты, отец Авраамий, поешь да поспи пока, - предложил староста келарю. - А ночью мы ударим по полякам сзади, дадим свой сигнал - нам ворота и отопрут.

- А вдруг как не отопрут? - спросил Палицын.

- Отопрут, - уверенно ответил староста. - Дело проверенное.

...То ли и впрямь сильно устал троицкий старец, проскакавший шестьдесят верст с малыми передышками, то ли зелье какое было подмешано в еду, Авраамий так и не узнал...

 

9

 

...Только проснулся от звука мужских голосов, разговаривающих на польском, и тут же ощутил сильную головную боль. Приоткрыл один глаз, оглядел избу...

Четверо поляков - трое лет двадцати пяти-тридцати, откормленные, вислоусые, четвертый постарше и с окладистой бородой - сидели за столом и оживленно беседовали.

В молодости Палицын погулял по миру вволю, бывал и в Польше, со змеиным шипящим языком их освоился настолько, что умел, отбросив два-три лишних звука в их словах, узнать знакомые, почти что русские. Прислушался.

- Ростов взять будет несложно, - говорил бородач. - Там вся власть у митрополита. А Филарет на Шубника зуб точит давно. Филарет власть любит. Ему меньше, чем Государем, пусть даже поповским, быть не желательно. Вот и предложим ему Патриарший Престол. Враз ворота и отопрутся.

- Где?

- И там - в Ростове, и в Троице, и здесь - в Москве. Малой кровью надо воевать, малой кровью.

- Сам придумал? - спросил другой поляк.

- Соврал бы, что сам - поверил бы ты мне?

- Нет.

- Вот и не вру. Князь Роман Рожинский то же самое Государю предложил, а тот и ухватился. Сейчас Сапега-младший Троицу возьмет, а отряд его малый - Ростов.

- А как Филарет опротивится?

- Не опротивится, - твердо произнес бородач. - Вон и доказательство тому.

Сквозь прищур Авраамий не заметил, как кивнул в его сторону говоривший, но догадался об этом жесте, когда сразу после слов бородача все четверо поляков стали смотреть в его сторону.

- Да никак ты проснулся, князь Палицын? - спросил бородач. - Открой глаза, не представляйся. Вижу, что не спишь. Во сне бздишь ты сильно, а сейчас замолк.

Делать нечего - пришлось отцу-келарю глаза открывать, на лавке садиться.

- Пошто пристали к слуге Божьему? - спросил он нарочито медленным и слегка сердитым голосом. - Бога не боитесь прогневить?

А сам в это время суетился мыслями:

"Коли Троицу осадили и знают, что я келарь тамошний, пытать начнут, чтобы про подземный ход сказал... Сколько протерплю? Поляки, говорят, в этом деле ушлые... А яд мой в котомке, а котомку при седле оставил... Ужель придется про ход рассказывать?.. Не скроешь ведь предательства!.. Ой, лучше бы пасть в бою..."

- Жалует тебя Государь Димитрий Иванович званием митрополита, - внезапно заявил бородач. - С тем и послал нас к тебе.

- Какой же кафедры? - криво улыбнулся Авраамий.

- Московской.

- Нет такой. Есть только Крутицкая.

- А теперь есть Московская, - уверенно произнес поляк, и улыбнулся так знакомо, что келарь его враз и узнал - Заруцкий это, пес верный братьев Романовых.

Если уж Иван Мартынович утверждает, что Филарет на стороне Самозванца, то в это и поверить можно. Филарет - муж вельми мудрый: сегодня он за самозванца, а завтра будет сам по себе. А с ним и келарь Троицкий.

- Купить хочешь? - все же решил поломаться Палицын.

- Зачем покупать? Был бы ты, князь, мирским человеком, я бы тебе, встав на колени, меч воеводы вручил, над собою поставил. А коль схиму ты принял, то лишь передать могу то, что высшие надо мной люди передать велели. Митрополитом тебя Московским велел считать Гоударь всея Руси Димитрий Иванович, быть велел тебе правой рукой Патриарха всея Руси Филарета... - и вдруг добавил то сокровенное, что знал все эти годы лишь сам Аврелий-Авраамий да покойный отец Филарета Никита Юрьевич. - ... С домом Романовых-Никитичей быть дому Палицыных всегда рука об руку во веки веков.

Вздрогнул от слов этих келарь. Тут только понял он, какова полная сила того пергамента, что подписал он два с лишним десятка лет назад: если Никитичи решатся на прямую измену Руси, то и ему - Палицыну - пути назад нет.

Изменник всегда может вслух объявить о том, что напарник его тоже давно задумал измену. Но одно дело - высокородные, богатые Романовы, родичи царские, другое - захудалые Палицыны. Одно дело - измысленная, но не осуществленная измена предка, другое - твоя собственная. От отца Филарету-Фдору Никитчу и откреститься можно, проклясть его и на могилу плюнуть, а самого Палицыну себя уже не обелить.

Крепко повязал Авраамия стародавний пергамент, главным виновником всех бед московских сделал, зачинщиком и вырождения рода Калитиного, и смерти детей Федора Ивановича.

И, если Палицыну не признать в новоявленном Димитрии истинного Государя всея Руси, то признать следует, что это его намерениями убиен был царский отпрыск Угличский, чей прах таскали по всей стране, топроклиная, ноназывая святым, имя чье использовали для своих целей русские проходимцы...

Все этимысли в один миг один промелькнули в голове Палицына. Страшно стало старому заговорщику. Свой пергамент спрятал он в тайнике в одном из оврагов около Троицы, а куда делся пергамент Никиты Юрьевича? Ужель докопался Заруцкий до него?

- Истинен ли Государь Дмитрий Иванович? - решил келарь все же вслух усомниться в праве новоявленного Самозванца назначать ему и Фиарету кафедры. - Слышал я, что убили Димитрия Ивановича по приказу Шуйского, после сожгли и пеплом из пушки выстрелили.

- Брешут много, - согласился Заруцкий. - Но нынешний Димитрий Иванович жив. Признали его уже тысячи. Среди них: Сутупов. Помнишь такого?

Как не помнить было Авраамию человека, который передал первому Димитрию казну войска московскогои возродил тем самым польское нашествие на Русь? Первый Самозванец, помнится, пожаловал дьяка Сутупова боярским достоинством и возвел в чин канцлера.

- Кем он сейчас? - спросил Палицын. - Канцлером, говорят, теперь у Димитрия Ивановича какой-то поляк.

Заруцкий будто и не услышал слов келаря. Принялся перечислять имена тех, кто знал первого Димитрия в лицо и признал тушинского вора своим Государем: Гаврила Пушкин, Иван Пущин, князь Татев и даже князь Трубецкой.

- Достаточно, - прервал Палицын Заруцкого. - Ты хочешь, чтобы я...

Но атаман не дал келарю договорить:

- Да, хочу, чтобы ты вошел сегодня ночью в Москву, и, сидя там, писал мне, что происходит в городе, в Кремле и во дворце царском..

Палицын почувствовал, как с плеч его будто ноша упала: не надо предавать Троицу, показывать подземный ход... требуют от него лишь то сделать, что он и без того сделать собирался - войти в Москву и остаться там. А уж писать или не писать в Тушино, он сам решит. И что писать - тоже.

- Слуга ты верный Филарету, - угадал мысли его Заруцкий. - А Филарет - слуга Димитрию... - и добавил, словно бальзам влил в душу келарю. - Нет воли у слуги хозяину своему перечить, а грех обоих на том лежит, кто стоит выше.

 

10

 

... Точно так, слово в слово, сказал ему сын боярина Никиты Романова Федор, посылая вместе с Заруцким Палицына в Углич в ту памятную весну...

Страшное дело поручил он двум верным своим слугам - извести со света последыша царя Ивана так. чтобы вину за содеянное возложила молва на правителя тогдашнего Бориса Годунова. Сказал тогда эти слова Федор Никитич Романов, как отрезал. И даже про пергамент заветный напоминать Аврелию не стал...

И рад был после Палицын, что не его рукою и не по его с Заруцким размышлению совершилось злодеяние и погиб отрок. Иные силы вмешались в это дело и предупредили слуг Романовых. С чувством раскаяния и даже глубокой благодарности выслушал Аврелий приказ царя Бориса принять постриг и уйти в монастырь, все три года жизни на Соловецких островах молился он со словами просьбы о прощение за невольное своё злоумышление на жизнь царского сына...

Келарь даже сейчас боялся вспоминать о том самом тяжком в его жизни месяце, об ужасе, обуявшем его, когда услышал он крик с Торгаграда Углича:

- Царевича убили! Зарезали Димитрия Ивановича!

Сердце князя схватило чьей-то железной рукой; повалился Аврелий на лавку, застыл на ней, как окаменевший, слыша и не слыша, как ревмя ревёт народ за стеной постойной избы, где поселились намедни он и Заруцкий, как трещат колья в заборах, стонет от топота множества ног земля...

Тут и Заруцкий вдруг возник на пороге.

- Слышал? - спросил. - Упредили нас... - и добавил, выдохнув облегчённно. - Слава Богу!

Перекрестился на висящий в красном углу образ Спаса в силах.

Гремел набат, орали в гневе люди, убивали Битюговского и слуг его. Рыдала Мария Нагая над мертвым дитём. Несся прочь из города верхом ее брат Афанасий, вопя о злодеянии, совершенном по приказу Годунова. А два человека, сидя в старой покосившейся избе на окраине Углича, стояли на коленях и, крестясь, читали благодарственную молитву за то, что оберегла их Пресвятая от совершения греха...

 

11

 

Уже на прощание, когда поляки вышли к коням и Заруцкий с келарем остались одни, атаман, воспользовавшись моментом, сказал Палицыну:

- Поляки про тайный ход в Троицу не знают. Или думают, что взять монастырь будет им легко без предательства. Так что чем скорее ты попадешь в Москву, тем лучше для тебя и для святой обители.

Отец Авраамий распахнул в удивлении рот, а Заруцкий поспешил на выход, где лукаво улыбался, глядя на них, краснинский староста.

 

* * *

 

Встретились троицкий келарь Авраамий с римским шпионом и воеводой войска самозванца Заруцким. Зачем? Ужель атаману не надоело выдумывать новые интриги? Провалила задумку Заруцкого ловкая шельма Марина, "признала" в Богданке царя Димитрия Ивановича - и тотчас стала ненужной самозванцу Ксения Годунова. Да не просто не нужна - мешать стала. Всем сильным мира сего.

И лишь Заруцкий защитил царевну-инокиню, увез ее под защиту крепостных стен святой Троицы. Отчего? Почему? Пользы ведь не стало от Ксении Борисовны никакой и для него. Нет ответа...

Все перемешалось на земле русской. Кто - за кого? Кто - с кем? Никому ничего не ясно. Остается людям надеяться лишь на удачу: авось, тот. кто рядом, не предаст. Уж и за то благодарны. Да и благодарны ли?..

 

7117 ГДЪ от С.М 1608 год от Р.Х.

 

ВАСИЛИЙ ШУЙСКИЙ

О том, как Государь всея Руси обрел нежданного помощника в великой битве своей против Лжедмитрия Второго

 

1

 

Утром царю Василию Ивановичу донесли, что в Богоявленском монастыре объявился келарь троицкий Авраамий.

И еще сказали, этой ночью под Остоженскими воротами был короткий бой и поляки отступили. Ворота приоткрыли - и в Москву вошло несколько человек. Один из них сказал: "Государево слово ведаю".

И теперь тот неизвестный сидит в подземелье Водовзводной башни, ждет своей участи: станет Государь с ним сам говорить или за дело возьмутся каты и вызнают всё и так.

Царь сказал, чтобы доносчика по государеву слову пока не трогали - нынче сам с ним побеседует. Еще велел узнать по именам всех, кто вместе с заявившим о "Гоудареве слове" в Москву вошел - не дознаи ли польские?

А отца Авраамия, оказавшегося в Москве непонятно как, велел звать к себе тотчас.

После этого позволил облачить себя в одежды парадные и, удерживаемый под локти слугами Постельничего Приказа, направился в Крестовую Палату, ставшую с недавнего времени любимым местом его пребывания в Кремле.

Шел старик по Палатам чинно, переступая ногами медленно, голову держал высоко, будто не видя ни того, как низко кланяются ему бояре да дворяне, а на самом деле следя краем глаза за тем, чтобы все совершено было по чину. При этом тяготился всей церемонией и с нетерпением ждал того момента, как введут его в увешанную иконами Крестовую Палату, помогут опуститься на колени и оставят там одного..

2

 

Все считали царя боголюбивым и излишне ревностным к молитве. На самом деле в Крестовой Палате Василий Иванович молился мало. Здесь он думал.

Государь всея Руси, сидя в Кремле своей столицы, повелевал, по сути, числом людей небольшим: парой десятков тысяч стрельцов да таким же числом слуг, взятых из родовых вотчин своих и вовремя заменивших прежнюю дворовую челядь.

Их он знал, им доверял, на верность их надеялся, в их окружении оставался в осажденной самозванцем и поляками Москве не токмо из-за гордости Рюриковской, но и не желая уподобляться Ивану Васильевичу, прозванному боярами Грозным, а народом - царем Трусливым. Ибо был случай, когда царь Иван бросил Москву татарам на растерзание, сбежав в Тверь.

Царь Василий громогласно заявил, что долг самодержца - в Кремле собственном погибнуть, но перед иноземцем не отступать. Ибо нет доли горшей, чем Государь без Престола, и Держава гибели достойна без истинного Государя.

Беда народа русского в том и состоит, утверждал Василий Иванович, что не умеет толпа отличать зерен от плевел, темен разум черни, не ведает она всего того, чему учил Спаситель. Подвергается русский народ искушениям легко, и не кротостью, а яростью питает себя в годину лютую. Разум мутнеет у русских именно в те дни, когда надо успокоиться, сесть и подумать: что есть в этом мире ценность истинная, а что - ложная?

Некогда русскому человеку заниматься подобными вопросами, вечно некогда. Буйствует он, сокрушает окружающий мир, валит все подряд в тартарары - и не знает при этом, что именно готовит ему грядущий час, как обернется к нему лицом свершенное им же самим в пылу азарта и гнева порой и праведного бесчинство.

Пройдет лихолетье - а оно всегда проходит - и ох, как многим вспомнятся слова чужие и дела (не свои), отнявшие и дом, и достаток, и близких, и веру в надежность бытия...

Василий Иванович обрел такое понимание своего народа на склоне лет, став уже царем. Дотоле было недосуг задуматься о многоголовой и потому безликой массе живых, отличных от прочей скотины лишь степенью покорности царю, существ. С тех самых пор, как царь Иван Васильевич казнил отца Василия Ивановича, князь Шуйский жил лишь мыслью о собственном торжестве на тризне жизни: сначала в качестве близкого к Государю боярина, затем - как супротивник Годунова и Самозванца, захвативших вовсе не с Божьей помощью Престол московский, и, наконец, уже сам ставши царем...

В дни войны с Болотниковым и ложным Петрушкой задуматься Шуйскому о народе русском было недосуг. И с обретением молодой жены мысли были заняты скорее греховным, чем высоким, жил желанием одним лишь - достичь того, в чем отказано было ему четырьмя царями подряд: семейного счастья желал Василий Иванович и наследника.

И вот, оставшись в окруженной поляками и гулящими людьми Москве, решив в ней умереть, но не сдаться, Василий Иванович обрел в душе покой и уверенность. Величественная осанка, медленная поступь и плавные движения, дававшиеся ему, от природы сухотелому и быстрому, поначалу с трудом, стали поемногу естественными. Он стал жить по-царски столь же естественно, как было естественно дышать и моргать.

И с обретением этого чувства пришла к Шуйскому уверенность в том, что он - воистину избранник Божий, что не разумением собственным и не отвагой его был уничтожен Расстрига, а произведено было сие дело по повелению свыше. А если так, то не только сам Василий Иванович, но и народ ему подданный - избранники Божьи!

Здесь, в Крестовой Палате, в единственном месте, где мог остаться царь сам с собой, не страсти и желания жили в нем, а думы мучили его, душевная маята...

Тяжкий крест возложил на него Господь, сделав Государем страны, где нет единого народа, как и нет единого порядка. И либо милостию Божию, либо испытания ради, предназначено ему, Василию Ивановичу, привести народы державы русской к вере единой, к подчинению слову единому.

А надо отвлекаться от дум великих, ломать голову над мелочами...

Вот, например, отчего нынче ночью бой был под воротами Остоженскими? Уж который день стреляют по ночам для того лишь, чтобы из города выйти, а не в город войти. А тут пальбу учинили, чтобы в Москву нескольким людишкам проникнуть, да еще один среди них - со словом Государевым...

Что такого человек сказать хочет, чтобы удивить было можно допросчиков настолько, что без Государя они и решения принять не смогут?

Такое в державе твориться - никогда подобного не было. Татары вон приходили, да, Москву обкладывали, сжигали начисто, грабили и уходили. А чтобы христиане, пусть даже и католики, половину страны под себя подмяли - такого еще не случалось.

И вот в момент такой, когда и удивить царя, кажется, нечем, явился в Москву человек со словом Государевым. Да еще с боем вошел. И поговорить с самим Государем важно ему, без лишнего глаза.

Появление же Палицына в Москве и урочно, и одновременно не вовремя. Думал Василий Иванович, что запасы хлебные Троицкого монастыря, что в Москве на дворе Богоявленского монастыря хранятся, силой воинской взять, дабы продавать хлеб и прочие припасы в осажденном городе по ценам Божеским.

Монахи-то деньгу любят, сколько уж раз показывали, как умеют торговать они в лихую годину. При Борисе-то Годунове люди собак да крыс ели, кору с деревьев одними деснами перетирали, а чернорясые цены на хлеб не скинули, до конца высокой держали.

При Борисе время мирное было, всего-то и напасти - что вор Хлопко со своей не то армией, не то ватагой. Ему же, Василию Ивановичу Шуйскому, оборонять столицу надо не просто от иноземной рати, а от рыцарей настоящих, которые делать ничего больше не умеют, как только воевать да убивать, отцы, деды их тоже лишь уничтожали всех рожденных да рушили все не ими построенное... Искустники, мать их так!

Сила поляков и самозванца в том, что умелые они в том, в чем его, Шуйского люди, малоискусны - в военном деле. Кабы время мирное да дело доброе было на дворе - слугам русского царя цены бы не было: умеют они и коня подковать, и дом построить, и хлеб вырастить, и сжать его, и муку намолоть, и хлеб спечь. А на человекоубийство у них и рука не поднимается, и мысль о грехе лютовать не дает.

Оттого-то и сидит русский царь внутри Москвы, ждет, когда терпение народное переполнит сердца людей - и двинутся они единым строем против нового Самозванца с поляками да с извечными изменниками Руси казаками, ударят так, как прежде бил отец Василия Ивановича во главе псковичней короля польского Стефана Батория...

Со спины - со стороны тайного входа-выхода - раздался осторожный стук.

Вот так вот и всегда. Как начинаешь думать глубоко да по государственному, тотчас норовит кто-нибудь из холопов мысли те прервать, на низменное направить. Только в монастыре, должно быть, и можно отвлечься от мирских забот. А Государю не дано...

Стук повторился.

... Государю только о мирском и остается печься.

- Государь! - раздался тихий, слегка писклявый голос из-за тайной двери.

Вот если не повернуться, а продолжить все так же, сидя на лавке, размышлять о своем - о чем тогда подумает рвущийся сюда боярин Зайцев?

Небось, рыло свое в щель просунет да поглядит - жив ли Шуйский, не околел от страха? Знает ведь, что только его, Василия Ивановича, мужеством и Москва держится, а с ней и вся Русь, поруганная Самозванцами да поляками, спасается от позора.

- Государь, к тебе келаря привели, - продолжил писклявый голос. - Троицкого. Авраамия.

Василий Иванович медленно, так, что заскрипела лавка под ним, повернулся от тайного хода к парадной двери Крестовой Палаты.

(Он не знал, что ту лавку по приказу Туренина намеренно сделали трескучей, чтобы слышно было слугам, когда к двери бросаться да Государя встречать, но самый звук сей ему нравился, казался напевным, ибо подтверждал все крепнущую и крепнущую в Василии Ивановиче уверенность, что с приобретением Скипетра и Державы, с возложением на чело шапки Мономаховой сухое и поджарое тело его обрело царскую сановитость и величавость).

Слов Шуйский не говорил, но смотрел в сторону парадного входа глазом внимательным: подглядывают за Государем подлецы или нет?

- Государь, я войду? - попросил другой голос - не писклявый, а слегка надеснутый, как у охрипшего. Такими голосами, знал царь, бывший при Государе Федоре Ивановиче главой Пыточного Приказа, опытные соглядатаи разговаривали - и неразберешь порой, кто говорит.

Подглядывает дознай, понял царь. Значит не зря поворачивался он медленно и скрипуче - не уронил достоинства в глазах раба своего.

И промычал неопределенное.

Резная дверь со слегка затертой птицей-Симург (во время нападения на ложного Димитрия с десяток московских купчиков проникло в Крестовую Палату и стали сдирать с икон золотые да серебряные оклады; после подрались и покрушили половину святых ликов сабельками - вот и пришлось слугам царским с двери кровь ножами соскребать, Симургихе ланиты срезать да крылья подскабливать) приотворилась - в Палату невошел, а скорее протиснулся, князь Михаил Туренин, нынешний глава Тайного и Пыточного Приказов, самый верный Шуйскому холоп.

- Государь, - сказал он, - ты велел привести к тебе Авраамия тотчас, как появится.

- Вводи, - кивнул царь.

Туренин выскользнул в дверь - и тут же вернулся, втолкнув перед собой в Палату мниха в черном платье и при клобуке. Сам князь встал с почтительным видом в правом углу, руки сложил перед собой в лодочку у пуза, потупил очи.

Платье на монахе, заметил Шуйский, добротной шерсти, новое, в дороге не изношенное. Стало быть, келарь Троицкий успел прежде, чем во дворец попасть, в одном из московских монастырей побывать, умыться там да переодеться. А во время этих занятий наверняка успел и пораспросить богоявленских монахов про здешнее житье-бытье и про то, не зарился ли царь на богатства церковные.

Посох вон в руке Палицына тоже новый, камнями обложенный, с таким в путь не отправляются, такой в монастырской казне берегут.

Сапоги выглядывают из-под рясы от щиколотки. Кожа на носках рыжая, хотя и дегтем смазана. Устали, значит, ноги мниха, не терпят новой обуви, старые мозоли к этим сапогам привыкли.

А значить это может то, что Авраамий мозоли свои превыше милости царской ставит и лишний раз пред осажденным Государем лебезить не станет.

Келарь низко поклонился царю Василию, как того требует достоинство Государево, - поясно, тронув рукою землю, всею спиною выражая покорность. Сразу видно, что в келари самого главного монастыря Руси поставлен князь, а не холоп бывший.

- Ну? - спросил Шуйский. - Что скажешь, мних? Почему не в Троице остался, Липегой осажденной, а в Москву пришел?

- Так ведь, Государь... - спрятал улыбку в усах и бороде келарь, - Москва тоже в осаде.

- Перечишь, холоп? - вопросил царь грозно. - За Кремлевскими стенами решил отсидеться, покуда иноки Троицкие живот за царя кладут?

- Не из трусости я ушел, - ответил Авраамий, вновь склоняясь до земли, - а твое повеление боясь нарушить.

- Повеление мое? - удивился царь, поднимаясь с насиженного места и подавая руку келарю. Тот почтительно взял царя за локоть и повёл старика к малому трону, установленному в Крестовой палате как раз на случай таких вотвнезапных приемов. Помог сесть, и лишь потом ответил:

- Твое, Государь, было повеленье. Четвертого дня рано поутру подняли меня в Троице по повеленью нашего игумена и велели, не медля, скакать что есть мочи в столицу, ибо, сказали, ты, Государь, велел мне быть здесь для дела, о котором никто, кроме тебя самого, и знать не может.

Василий Иванович никого в Троицу не посылал уже две недели как, а уж тем более не собирался звать в столицу главного хранителя пищевых припасов Богоявленского монастыря. Стало быть, либо сам келарь лжет и имеет какую-то тайную задумку, либо настоятель Троицкий решил Авраамия ко царю подослать, чтобы тот монастырские припасы от толпы московской уберег. Шельмы, словом, чернорясые...

- Как силен монастырь твой, Авраамий? - спросил тогда царь, устраиваясь натонепоудобней. - Выдержит осаду, справится с поляками?

- Так ведь сам знаешь, Государь, - ответил лукавый келарь. - Покуда жили мы подаяниями царскими, отстраивались: стены укрепляли, пушки лили. А как со смертью Ивана Васильевича (да будет ему земля пухом) кончилась ласка Государева, так и ветшать крепость монастырская стала. Этим летом вон собирался я завезти земли да камней для укрепления стены у Келаревой башни, ан крестьяне такую цену заломили, что отставил я задумку до следующего года.

- Не дело говоришь, князь... - насупился Василий Иванович.

- Мних я, Государь, не князь.

- Мних по чину, - согласился царь. - А кровью ты - князь. И воитель был отменный...

Замолчал, глядя Авраамию прямо в глаза. Волос из левого уса царя попал в рот - и царь закусил его зубами, не отрывая взгляда от келаря.

- То-то и вижу, что был... - продолжил. - Нынче в тебе ни духа воинского, ни отваги нет. Один расчет крохоборный. Русь вся будет в прахе лежать, а ты станешь медяшки считать.

Вздрогнул келарь, опалилось лицо его краской.

- Не за тем, Государь, - сказал он, - я в Москву через пули и смерть добирался, чтобы позорные слова о себе слушать...

- Не за тем, - перебил его согласием царь, - ты сюда добирался через смерть и пули. А того лишь ради, чтобы, не дай Бог, я не приказал запасы ваши монастырские из погребов вытащить да голодному народу раздать.

И опять слово царское попало в цель, и опять стыд ожег лицо келаря.

- Как богател монастырь ваш в голодные годуновские годы помнят люди, - продолжил между тем Василий Иванович. - Царскую казну наполовину высушили церковники, обрадовавшись, что Борис за свои деньги решил голодных кормить. И теперь думаете тем же Макаром кубышку свою пополнить, долгорясые.

Вздернул голову келарь, услышав поносное слово, открыл рот для возражения...

Да не дал ему царь слова сказать, грохнул посохом по полу так, что вздрогнуи вошедшие незаметно с Туреиным и ставшие в дверях Палаты рынды. На одном белая шапка его даже на првое ухо съехала:

- Молчи, холоп! - гневно сказал Государь. - Слушай лучше, что скажу...

И сказал тогда Василий Иванович, что не собирается забирать монастырские припасы даром, не хочет с церковью ссориться - и потому не велел припасы монастырские забрать в казну. Но желает Государь, чтобы келарь Святой Троицы сам прошелся по всем монастырям московским, со всеми прочими келарями да настоятелями поговорил. О том сказал бы им, что должна и церковь православная помочь московскому люду в обереге от напасти католической и лютеранской.

- Многого от вас, попы, не прошу, - хмуро глядя на Авраамия, продолжил царь. - Но коли треть своих припасов от себя народу отделите, в единый склад уложите, сами станете его среди голодных делить, по указанным мною ценам торговать, то будешь ты, Авраамий, мне мил, а народу московскому более меня любезен.

"Половина нужного сказать мниху уже сказано", - подумал царь и, переведя взгляд на стоящего в углу с почтительно сведенными плечами Туренина, велел:

- Ты, князь, вели запрячь мою карету. В ней святой отец проедет по монастырям, в которых, знаем мы, кубышки полны без меры.

Туренин молча поклонился Шуйскому и вышел.

Остались с царем и келарем одни лишь рынды. Молодые парнишки хоть умом и не блещут, но могут запомнить услышанное, а после выболтать. Но велеть им выйти и оставить его наедине с Палицыным тоже негоже. Достоинство царя тем на Руси и бережется, что никогда ни с кем не остается он один на один. А ежели окажется вдруг с кем-то наедине в Палатах, то слуга тот в глазах прочих враз возвышается до лица доверенного. А это вслучаес Палицыным - вред делу. С келаря достаточно и того, что два дни на царской карете покатается. Придется говорить при рындах...

- Что молчишь, келарь? - спросил Шуйский. - Иль милость тебе царская не мила?

Тут Палицын пал, наконец, на колени. Почуял, червь, что может и прогневить.

- Помилуй, Государь-батюшка! - чуть ли не прокричал при этом. - Велико доверие твое ко мне бессильному. Мудро рассудил ты, умно на место поставил. Всю снедь соберу, все излишки к тебе во двор свезу.

- Не то говоришь... - с печалью в голосе заметил царь. - До гордыни твоей мне дела нет - пускай твой настоятель тебя в сем грехе переламывает. И во двор мой тебе везти собранную с монастырей еду не надо. Сам найди место понадежнее - церковь какую-нибудь каменную или Палаты боярские - туда и свози. Охрану подбери надежную. Да таким числом, чтобы в сутки по шесть перемен стояли. И чтоб друг другу верили... - вздохнул, - ... если найдешь сейчас таких.

- Все исполню, Государь-батюшка!

- Снедью всей, а главное - хлебом, не сам-один распоряжайся, а советно с каждым настоятелем обобранного монастыря по очереди. Чтобы обиды ни у кого не осталось, и чтобы знали все, что приход съестного расходуется тобою честно.

- Благодарю за добрый совет, Государь!

- А пуще всего: велю тебе снедь делить между московскими людьми поровну; никого не обижай, ни одному (пусть даже случится и мне у тебя попросить) лишку не давай. А случится какому боярину либо знакомцу хоть одно зернышко лишнее от тебя получить, велю казнить всенародно перепиливанием.

Увидел царь, как побледнел келарь.

Страшна сия казнь, пострашней кола будет, редкий злодей на Руси заслуживал ее... Клали человека на колесо, руки-ноги распяливали да привязывали. После две пары палачей, натянув волосяные веревки поперек тела, перепиливали казнимого натрое. Палачи менялись, а казнь продолжалась и день световой, и ночь.

- Слуга я Господа... - запричитал было келарь тихим голосом.

Но царь услышал.

- Потому и предупреждаю, - прервал он окриком. - Ни боярину, ни мниху, ни даже мне лишнего не давать. Все мы едины пред Господом. И коли повелит Он кому-то первому представиться от гладу, то пусть будет по воле Господа, а не по воле келаревой.

Авраамий продолжал стоять на коленях, а Василий Иванович откинулся спиной на кресле, довольный тем, что о главном он сейчас сказал. И, слава Богу, нет при этом Туренина рядом, а мальчишки-рынды если что и поняли, то донести слова царские о равном праве людей на снедь и на смерть не смогут.

Ох, тяжела доля царская! Знать бы раньше, что с водружением шапки Мономаховой на чело царь не вознесется надо всеми, а лишь обрящет долю вровень с народом всем общие муки преодолевать, может и не решился бы Шуйский на заговор против ложного Димитрия, может и остался бы при Самозванце высокородным боярином...

И все же нет! Случись второй раз прожить - вновь пошел бы Василий Иванович в ту ночь с саблей в руке на Самозванца, вновь бы рискнул головой своей и головами всего рода Шуйских. Ибо не должен Расстрига Русью управлять, не может царствовать безродный бродяга, не должно блудливому козлу казнить людей да миловать.

- И последнее... - сказал царь устало. - Есть у тебя верный человек в Троице, который был бы и скор на ногу, и сметлив, и верен, как пес?

- Есть, - ответил Авраамий.

Быстро ответил. Слишком быстро. Без раздумий...

- Сможет он выйти из крепости незаметно, а потом войти в нее?

- Сможет, - уверенно ответил келарь.

- Знает про потайной ход?

Вопрос коварный. Если келарь скажет про ход, то можно его уже сейчас брать в кандалы и объявить предателем, ибо то, что Авраамий выдал ход постороннему человеку, пусть даже своему Государю, - уже измена.

Но Авраамий ответил:

- Нет, Государь, не знает. Малый просто шустрый. По стене каменной лазает, как бурундук по дереву. Сметлив и расторопен. Ежели желаешь, чтобы он вести носил из монастыря в Москву и обратно, то лучшего гонца и не найти.

От слов келаря потеплело на сердце у царя.

- Шустрый, говоришь? - впервые за время разговора улыбнулся он. - А звать как?

- Овсеем, Государь. Послушник наш. Родом из-под Калуги.

- Из-под Калуги? - нахмурился разом посуровевший Шуйский. - Не из болотниковцев?

- Мал он, Государь, для болотниковского вора. И сметлив.

Ус опять попал в зубы царю.

- Сметлив... - повторил он. - Ужо посмотрим. Сможешь его сюда вызвать?

- Подумаю как, Государь. Не самому же в монастырь возвращаться.

- Твоя правда, - согласился Шуйский. - Ты мне нужен здесь.

Ус выпал изо рта царя, лицо его стало спокойным.

- Будет нужно тебе сказать мне слово - даром порогов не обивай. Иди в Посольский приказ к Туренину - князь ко мне приведет.

Произнес и ударил посохом в пол - знак, что разговор закончен.

Келарь, согнувшись в поясе и, пятясь задом, вышел в дверь...

 

3

 

Теперь царь имел время прочитать оставленные ему Турениным бумаги.

- Писаря! - велел Шуйский.

Один из рынд выскочил за расшитые золотом белые занавеси, что будто колоннами стояли за малым троном, и почти тут же вернулся с писарем Тетюковым - мужичонкой ледащим, из поместного Шуйских села Огурцова, что в двух верстах от Суздаля. Писарь сей был мастером читать писанину с таким выражением, что царь, бывало, голосом его заслушивался и про читанное не успевал разуметь. Требовал повторить - и вновь наслаждался напевностью голоса Тетюкова. Бывало, по пять раз доставалось писарю читать одно и то же.

- Ну, Огурец, - приказал царь, - читай мне написанное.

Тетюков взял первый лист, медленно развернул его, стал читать сообщение туренинского дозная о том, как увеличилось село Тушино, постепенно превращаясь в град величиной Москве не уступающий. А еще в том граде среди слуг самозванца, писал дознай, много вчерашних холопов Государя всея Руси Василия Ивановича Шуйского: князья Сицкий да Черкасский, Засекин да Борятинский, Звенигородский да Дмитрий Долгорукий, братья Трубецкие, Салтыков-Морозов ...

- Довольно, - кивнул царь. - Следующее.

Про себя же подумал: надо сказать Туренину, чтобы тот такого шиша - автора этого донесения - отдал на пытки, ибо все сказанное доносителем - не тайна, а известное в Москве всякому, острословы уже и слово для таких бояр придумали: "перелеты". Дело шиша - не токмо деньги из казны царской получать, но и знать прочим неизвестное, доносить о важном, а не отрывать Государя от дел пустопорожним перечислением известных имен.

Из следующего письма Шуйский узнал, что Сапега пытался приступом взять Троицу, но только подрастрелял весь пороховой запас и потерял пяток гусар убитыми. Пальбы да шуму было вдосталь, а боя не получилось.

- Думаю я, что поляки, как татары. - в поле воюют лихо, а против крепости сладить не могут, - сказал тут Тетюков. - Не войско у Самозванца, а сброд. Крепость брать надо с умом...

- ... а чего нет - того нет, - подхватил царь, сам смеясь своей шутке. Вот за это - за умение подвести разговор к шутке, не сказав ее при этом, а предоставив право пошутить Государю самолично, ценил Шуйский Тетюкова больше даже, чем за распевный голос.

Стоящие за спиной царя рынды коротко взржанули.

Рука с царским посохом дрогнула - и смех затих.

Из следующей бумаги Шуйский узнал, что Сапега, подойдя с войском к Троице, установил лагерь и послал письмо в монастырь с требованьем сдаться. А тамошние воеводы вместо ответа сделали вылазку и крепко помяли бока пьяным и уставшим после похода полякам.

- Добрая примета, - сказал царь. - В осаде всегда так: какая сторона в первом бою покуражится - за той и окончательная победа будет.

Так выслушал Шуйский еще шесть писем, узнав из них о том, что многие ближние города сами, без помощи поляков, отходят к Самозванцу, а вот дальние, поморские да таежные, остаются верными дому Шуйских, ведут сбор даточных людей для защиты Москвы от поляков.

- И при прежних Государях было так, - сказал Шуйский, подавляя вздох. - Дальние люди в святость Москвы верили, а ближние к стольному граду только о несправедливостях боярских и долдонили, сами норовя хоть к Казанскому, хоть к Крымскому хану переметнуться. Потому как народ Руси с давних пор татарской кровью перепоганенный, а до Северов басурмане не дошли. Вот и осталось чистых русских: малое число родов московско-суздальских княжеских да народ с земель студеных...

Сказал - и заметил легкую тень, пробежавшую по лицу Тетюкова. И пожалел уж не о сказанном, а о том, что в царском величии своем ему невозможно вступать в пререкания с простым писарем, ибо слово Государя должно быть неоспоримо и крепче печати.

А жаль - как бы хотелось Василию Ивановичу поговорить хоть с одним человеком по душам, услышать отклик в сердце собеседника, поспорить так, как бывало спорил в детстве со сверстниками при игре в бабки, например.

Хотелось царю мысль развить. Объяснить, что он - царь русский - потому и стоит за закрепощение крестьян на земле и подведение их под крыло дворянское. Потому что большинство подданных русского царя - не русские вовсе люди, а в большей части с кровью татарской в жилах, с кровью польской да с кровью еще не пойми какой.

От того-то и к Болотникову перескакивали городами целыми, а потом отваливали от вора и присягали Москве. От того и при появлении второго Самозванца про крестоцелование забыли русские люди, вновь с оружием против царя всея Руси природного пошли, что не русский народ они вовсе, а ублюдки.

Русские там остались, где кровь их с немецкой, польской, татарской да венгерской не мешалась. И раз чист ты по крови, раз верен Москве, то крепостить тебя Москва не станет. Мысль эту надо бы не забыть, потомкам оставить.

Только оставить-то такое можно, если устно сказать. Дабы потом от царя услышанное из уст в уста передавалось и в головах оставалось. Писать подобное - рисковать, что кто-то из этого народа прочтет, поймет неправильно, да и обидится. Подобные слова и мысли лишь от отца к сыну передаются.

А сына у Василия Ивановича нет. Всё Бориска проклятый!..[2] Одна надежда осталась у Государя всея Руси, что молодая жена все-таки забрюхатит от старого семени. Да и родит если даже младенца мужского полу - что толку? У самого Василия Ивановича годов жизни впереди надо иметь достаточно, чтобы продуманное самим и выстраданное вместе со скипетром и державой передать мужу зрелому, истинному наследнику... А годов уж Государю поболее, чем было у покойного Годунова перед внезапной смертью - целых пятьдесят четыре... да ещё с хвостиком.

Мысль о возможном сыне еще более опечалила Василия Ивановича. Подумал о судьбе еще не рожденного и даже пока не зачатого им ребенка... Какая судьба будет у наследника, если сам Василий Иванович умрет до возмужалости сына? Будет младенец в короне царской игрушкой в руках боярских, подобной той, каким был покойный Иван Васильевич в начале своего княжения великого.

Сам Грозный, помнил Шуйский, уж взрослым в пьяном угаре орал не однажды, что загубили детство его бояре, унижали да оскорбляли ежечасно, спать заставляли на постели с рваными простынями да с дырявыми покрывалами, еды давали впроголодь, сами все решали в государстве его именем, а ответ за совершенное на него - на малого - возлагали.

Нет, быть младенцем в царском величии и быть без отца - несчастная доля...

- Пошто вздыхаешь, Государь? - спросил Тетюков.

Глянул царь в сторону ярыжки сердитым оком - и замолчал холоп.

А думы царские прекратились.

- Много писем еще? - спросил Шуйский.

- Семь, Государь.

- Спешные?

- Да нет, Государь, - ответил Тетюков. - Все как-то не о делах пишут, а о верности тебе.

- Откуда?

- Из Ярославля, из Торжка... - начал перечислять Тетюков.

Но царь его прервал:

- Полно. Эти для того пишут, чтобы меня предать. Города те торговые, а купец - он быть верным Государю не считает себя обязанным. Его Государь - деньги, не я. Вот помяни мое слово - перекинутся купеческие города к самозванцу содня на день, если уже не перекинулись. А коли Троица да Москва выстоят, то Ярославль первым же ко мне назад перейдет. Потому каквсяк купец у к Богу относится с почтением, волю его чтит, верит, что право то лишь дело, которое победило в бою.

- Велик твой разум, Государь! - произнес Тетюков скорее растерянно, чем почтительно, и поспешил склониться в низком, до пола, поклоне.

"Разум-то мой велик, - согласился царь про себя. - Да что толку от того? Вот ты слышишь разумные мысли - и без пользы это державе. Живешь-то ты, Тетюков, своими - низкими - думами, а мудрость мою оценишь только, когда слова мои сбудутся. Когда для дела общего уж твоего холопьего понимания не потребуется. Ты сейчас пойми меня, помоги, скудоумный..."

- Запомни сказанное мною, - сказал царь писарю. - А запомнить не сможешь - запиши да припрячь подалее. Чтобы после доказать, что... - усмехнулся, припомнив, как еще недавно шутки его были понятны всему двору московскому, а теперь вот скажет он, а не всегда понимает его даже Тетюков, - ...есть, стало быть, пророки и в своем Отечестве.

- Выполню волю твою, Государь! - воскликнул Тетюков.

И царь заметил, что остроумие его писарь оценил, хотя как поступить в ответ, не сообразил, а потому предпочел оставить на хитрой морде своей выражение тупой покорности.

Хороший раб... но только... раб...

 

4

 

Откушав капустных щей, закусывая их слегка поджаренным и слегка посыпанным солью ржаным хлебцом и куском холодной телятины (в засаду всегда первыми забивали скорых к падежу сеголеток, а уж потом скот постарше), выпив квасу, царь не пошел, по обыкновению, в Опочивальню для послеобеденного сна, а велел отвезти себя в Водовзводную башню, где томиться должен в ожидании его человек, прокричавший Слово Государево.

Покуда растерянные от сбоя распорядка слуги носились по Палатам да Сеням, сбегали по Красному Крыльцу вверх-вниз и закладывали царский возок, подгоняли его к дворцу, Василий Иванович, сидя на скамейке у окна, смотрел сквозь синее стекло на расстилающуюся внизу Ивановскую площадь, на неспешно прогуливающийся по ней люд, и думал о том, что всей этой грязной голытьбе не известны и вряд ли когда будет известны имена истинных вершителей судеб Руси. Толпа сия поклоняется царям, воеводам, а того не разумеет, что за спинами тех и других стоят люди, имена которых звучат редко, а то и вовсе не звучат, но деятельность которых значит больше, чем иная царская.

Самому Василию Ивановичу приходилось сталкиваться с этими людьми не однажды. В дни молодости его Государь всея Руси Иван Васильевич казнил и миловал всех вокруг вроде бы по личному разумению и хотению, землю сиротил, население истощал своей волей. Однако юный князь Шуйский уже тогда заметил, что пьяному царю на ухо нашептывали советы одни и те же люди. Князь послал верных своих людей вызнать знакомства и друзей тех людишек - и поведали ему, что есть среди наушников царских и поляки, и фрязины, многие из которых и не скрывали, что являются рыцарями Ордена Игнатия Лойолы. Тогда-то и стала понятна Шуйскому истинная причина опалы Адашева и попа Сильвестра, понятен стал страх князя Курбского, бежавшего в Ливонию точно так же, как некогда бежали предки нынешних бояр московских из Литвы в Москву..

При Государе Федоре Ивановиче, сыне Ивана Грозного, правитель Руси Борис Годунов тех тайных людишек римских обуздал, прижал так, что слово их до ушей царских не доходило - от того и мир был в те годы в державе, благоденствие, населению урод. А как сам Бориска на трон взобрался, то с тайным чернорясым воинством не совладал - кушанье они ему отравили в тот самый час, когда смерть Годунова более всего нужна была самозванцу.

И не будь на свете его - Василия Ивановича, тогда еще князя Шуйского - укрепился бы зад Лжедмитрия - человечишки безродного, поляками поставленного, на Престол избранника Божьего, а те самые тайные уста, что шептали еще Ивану Васильевичу, нашептали бы и ложному сыну его таких скверн, что не быть, возможно, Руси уже сейчас, а народ, опоганенный верами латинской и басурманской, горел бы в Геенне Огненной...

Глянул царь вниз - возок подкатил к Красному Крыльцу.

Возле царя возникли двое слуг, подхватили его под локти и повели, поддерживая, сквозь Палаты, Сени, Лестницы к парадным Дверям.

Снаружи заиграли трубачи. Створки тяжёлых, обитых золотом дубовых дверей медленно распахнулись, и в солнечный день из сумрака дворца вышел Государь...

Народ, бродивший по Ивановской дотоле вроде бы и без дела, успел уж сгрудиться в толпу. Все разинули рты, будто не глазами, а зевом видеть спускающегося по ступеням царя сподручнее, загалдели малоразборчивое: и радостное, и торжественное и одновременно жалостливое.

Василий Иванович на них и не взглянул - высшая власть должна быть таинственной и недосягаемой, а нечаянно встретившийся с государевым взглядом взгляд холопский может то таинство и разрушить. Втиснулся, поддерживаемый двумя парами боярских рук, в возок, уселся в нем поудобнее.

На запятки вскочили оба рынды, сияя в лучах солнца белыми, хоть и изрядно испаканными кафтанами и высокими белыми шапками куньего меха. Кучер коротко взгикнул, щелкнул длинным кнутом поверх конских спин - возок, скользя и скрипя по булыжникам, по траве и песку, поскользил вдоль дощатых мостовых в объезд площадей кремлевских в сторону Водовзводной башни.

 

5

 

Это место, надо сказать, было в Кремле московском едва ли не самым жутким. Построенная еще при Иване Третьем в качестве башни, откуда в час осады могли москвичи из подвалов каменных брать питьевую воду, Водовзводная довольно скоро превратилась в тюрьму для всевозможных лиходеев и в место пыток для главных врагов Государей московских. За полтора столетия вода, грязь и кровь перемешались так, что запахи влаги и протухшего стерва въелись в камни - и те смердели не только внутри башни, но даже и снаружи, привлекая к себе стаи наглого воронья и отпугивая даже ко всему привыкших бродячих собак, которых, надо признать, в эту осаду заметно в Москве поубавилось.

Вот и сейчас, когда царский возок приблизился к башне, тяжёлые, серые вороны даже не повернули голов в его сторону, и кучеру пришлось громко щелкнуть кнутом, чтобы разогнать птиц, заставить их лениво взлететь и тут же рассесться по ветвям растущих в тени крепостной стены чахлых ракит и кособокой осины.

Рынды соскочили с запяток и, открыв дверцы возка, помогли царю выйти.

Конные слуги, спешились и, подхватив Василия Ивановича под локти, провели сначала к обитым железными полосами, вочерневшим от времни и влаги дубовым тесовым воротам, в середине которых открылась уже вся железная, проржавевшая и скрипучая дверь, потом сквозь частую железную решетку тоже с дверью и тоже скрипучей, лязгающей замками и цепями, сквозь опять-таки дубовую решетку, скользкую даже на вид, и так же ржавую, рыжую от металлических шипов, сцепляющих вертикальные и поперечные брусья опять-таки с железной дверью.

Полы царской собольей шубы мели грязный пол, касались, бурея пятнами, ржавых потеков на решетках. В нос Василию Ивановичу бил смрад; подслеповатые глаза его, и на свету видевшие не особенно отчетливо, здесь едва различали округлую спину идущего впереди великана, контуры которого угадывались благодаря свету масляной коптилки, которую тот нес в вытянутой вперед руке. Сзади слышалось натужное сопение князя Туренина, успевшего-таки подъехать к башне как раз в тот момент, когда в нее входил царь.

Путь по каменной лестнице вниз, к колодцу с расположенными там же камерами для особо важных преступников Василию Ивановичу, бывшему некогда главой Судебного Приказа и бывавшего здесь многажды, показался на этот раз длинным и тяжелым. Царь едва досчитался до восемнадцатой ступени, прежде чем нога его почувствовала хруст свежей соломы, прикрывающей остатки чьей-то крови и блевотины на земляном полу, а глаза разглядели в свете двух разом вспыхнувших факелов четыре каменных мешка, забранных решетками, четырех узников за ними, и каменную узкую площадку в углу. С одной стороны зияли эти самые забранные железом казематы, с другой - отделенная высокой каменной ступенью пыточная.

Сам же колодезный спуск к водам Москвы-реки был, как положено в осаду, прикрыт массивной деревянной плитой с железным кольцом при ней и с цепью, переброшеннойчерез ворот и другим концом прикованной к кольцу в стене. Сейчас колодцы в стольнм граде и в Кремле полны водой подземной, надобности в Водовзводной нет, а случись великая сушь во время осады - именно этот коложец будет единственным источником влаги для осаждённых.

Хлад подземелья ощущал царь даже сквозь соболий мех.

В дальней нише, видимой отчетливо из-за ярко горящего рядом факела, стоял всклокоченный, с оковами на руках человек, которого Василий Иванович меньше всего хотел бы видеть...

 

6

 

Тогда, почти 20 лет назад, князь Шуйский несся в возке по повелению царя Федора Ивановича и Правителя Годунова в малый городок Углич, что на Волге, снедаемый мыслями о предстоящем судебном разбирательстве и страхом от предчувствия грядущего наказания за любой исход, ибо если истина окажется угодной одним людям в Москве, то другим она же встанет поперек горла. Ибо если в выводе своем Василий Иванович уступит последним, то первые уничтожат его, как шелудивого пса.

Возок, подобный тому, что довез его от Палат к Водовзводной башне, скользил в ту весну вслед за четвериком, разрезая широкими полозьями жирную грязь, скользя по молодой весенней траве. Два раза за всёвремя пути шёл дождь, остальные дни было солнечно и тепло, но без ветерка, а потому волгло.

Василий Иванович, сидя в груде разложенных внутри возка мехов, трясся на ямах и колдобинах, то засыпал, то просыпался, и думал, как подвела его судьба, представив пред очи Годунова как раз в тот момент, как услышал Борис Федорович о смерти своего любимца - последыша Ивана Грозного, царевича Димитрия. Не будь тогда в Грановитой Палате Шуйского, Бориска бы послал кого-нибудь другого - и теперь тот бы ехал по грязи, пересекая некогда маловодные и узкие, а теперь ставшие широкими и глубокими реки, ожидал бы паромов, думая о том, как угодить всем группам бояр, стоящим у трона Федора Ивановича и глухо бранящимся о том, кому владеть землей Русской после его смерти.

Сам Василий Иванович, как он искренне думал, став уж сам Государем всея Руси, в то время ни словом, ни духом не позволял себе потешиться мечтою о Престоле московском. Но знал, что были люди, которые хотели поставить на царство после Федора Ивановиа именно его, а не Годунова. Потому что именно Василий Иванович остался самым старшим в роду тех Рюриковичей, что вели начало свое от Александра Святого Невского. Так говорил всегда близким и так убеждал Шуйский себя, когда речь заходила о той странной смерти царевича и о судьбе его, Шуйского. Да что там сам - таксчитали и в Польше, и в Британии, и в Швеции мужи учёные, разумеющие грамоту по названию геральдика и престолонаследие.

И вдруг на пароме через одну из разлившихся рек возник перед князевым возком этот вот самый всклокоченный мужик с усами-висюльками, что стоит сейчас в поземелье Водовзводной башни перед Шуйским-царем. Рожа перекошена, глаза брехливые, руки переднего коня в боярском четверике за узду держат. Как сумел тать проскользнуть мимо конвоя, как дерзнул рядом с Шуйским очутиться, понять невозможно.

- Ты, князь, - сказал взъерошенный тихотак, что услышал его только сам Шуйский, - на Углич посильней поспешай, коней не жалей. Нет там Дмитрия-царевича. Да только тебе, вернувшись в Москву, надо будет сказать, что был царевич. Тело опознаешь - и доложишь, что царевич сам зарезался. Помер... А доложишь по-своему - род весь Шуйский враз сведу, как свел род Калиты.

Говорил, а сам сквозь висюльки-усы свои черными зубами щерился.

- В угоду тебе дело сделал, - продолжил взъерошенный. - Чтобы ты, Василий Иванович, по смерти Фёдора Ивановича воцарился на Руси. Тогда и про добро мое напомню.

Сказал - и сгинул под брюхом коня. Да так ловко, что конь и не шелохнулся, ногами не переступил. Только услышал Василий Иванович всплеск с того края парома. И далее - тишина...

... В Угличе меж тем гудел набат. Народ, порешивший дьяка Битюговского и других царских слуг, требовал к ответу Бориса Годунова, по повелению которого будто бы зарезали царевича.

Пришедший вслед за Шуйским полк стрельцов бунт угличан усмирил в полдня. Зачинщиков сунули в холодную, а к князю на допрос уже к вечеру доставили всех тех, кто что-то видел возле Теремного дворца или знал о смерти царевича.

На мертвого отрока Шуйский лишь косо глянул, зайдя в ледник при царском тереме. Увидел два пореза на горле, а в лицо и не стал вглядываться - не княжеское это дело опознавать убитого. Тем паче, что и не видел он Димитрия вот уже несколько лет, а когда видел, то был царенок ребенком еще. А кто у дитяти лицо разглядывает? Узнавали все царского сына по платью, по визгливому голосу да по тому, как низко склонялись спины вокруг.

Допросы свидетелей вели тремя партиями сразу: сам Василий Иванович с писарем и двумя катами, дьяк Вылузгин с писарем и катами и митрополит Геласий с писарем и палачами.

Некоторых свидетелей передавали они друг другу, но чаще доверяли написанному и не перепроверяли показания.

После, собрав допросные листы вместе, Василий Иванович собственноручно вырезал из них кое-что маловажное или грозящее ему самому наказанием, остатки лстов велел склеить в единый список и заново переписать. После чего все ранее исписанноесамолично сжёг на заднем дворе всё того же Теремного дворца. В таком виде документ попал в руки Годунову, по нему и признал Государь Федор Иванович, что младший брат его зарезался собственноручно в припадке падучей болезни игральным ножичком. Признал - и велел о том сообщить народу русскому.

И лишь дьяк Вылузгин заметил, что из допросных листов исчезло упоминание всех свидетелей о человеке с вислыми польскими усами, который был и на заднем дворе царского терема до прихода туда царевича с детьми, и после, когда сбежался туда народ на крик, что царевича убили, и у той самой колокольни, откуда ударил набат. Заметил - и решился спросить у Шуйского, куда исчезли эти записи. И спросил, гад, в присутствии самого Годунова.

- То был зачинщик смуты угличской, - ответил, не моргнув глазом, Шуйский. - Имя его мне неизвестно, а рисованный лик имеется.

И покуда по приказу князя ходили в Судебный Приказ, искали там лист с портретом вислоусого, писанным иконописцем из Углича, видевшим бунтаря воочию, Василий Иванович рассказал Правителю о том, как из дела по убиению царевича Димитрия он выделил дело особое - дело по розыску и поимке человека, поднявшего народ угличский на гиль.

Годунов, сам хитрец искусный, мигом смекнул, что мертвого царевича не воскресишь, а наказывать целый город, губить его торговлю и ремесла державе невыгодно. Потому лучше возложить вину на одного-десять зачинщиков.

Повелел Борис Федорович через уста царя, чтобы тех отысканных Шуйским зачинщиков в колоды забили да в места студеные отправили. А у колокола, ударившего в набат, отрезали язык, отрубитли ухо и отправили колокол в вечную ссылку в Тобольск - самый дальний город державы русской.

Тут уж люд Руси застонал по колоколу больше, чем по царевичу. Колокол - глас народный, достигающий слуха самого Господа, - казнен оказался царем заемным. Что в сравнении с этим смерть почти что незаконного сына от шестой жены почившего уж несколько лет изверга-царя?

И лишь Василий Иванович, узнавший кудлатого еще в Угличе по портрету работы иконописца, истину если не ведал до конца, то подозревал, что ведает истинного убийцу царевича. Да и то не обо всем. Догадывался, к примеру, что ребенка того с двумя порезами на шее не зарезал, а добил вторым ударом путник с усами-висюльками. Тот самый, что встретился ему на одном из паромов. Новот доказать подобное и сам себене мог.

Был ли тот кудлатый также одним из тех таинственных шептунов, чьи слова стояли в ушах Ивана Васильевича многие годы, - и этого не ведал Шуйский. Но был уверен еще задолго до событий в Угличе, что умертвят римские люди не только Димитрия, но и самого царя Федора Ивановича, и Правителя земли Русской Бориса Годунова. Много их было, лазутчиков проклятых - разных лицами, появляющихся в Кремле неожиданно, тои дело вещающих о скорой гибели державы русской - и тут же исчезающих. Иных дознаев римских да польских даже ловили порой, вегда случайно, потому пытали без ума, спрашивали не о главном -и, в результате, негодяя казнили, да ничего так и не узнавали. Умирали латиняне в муках всегда, ничего не сообщив, а лишь обещая то роду Шуйских власть царскую, то роду Романовых-Никитичей.

Только вот не сказал из пытанных иезуитов никто, что приведут на Русь иноземные заботчики о благе державы русской с собою вместе войска еще и ложных царевичей, и Болотникова.

И все же кое-что узнал Василий Иванович... Узнал во время царствования Лжедмитрия имя кудлатого. Узнал - и потому сказал от страха и со злости дурное слово о Самозванце - пошел на казнь...[3]

Заруцкий Иван, дворянин из Подолии, иезуитский дознай[4] - имя вислоусого.

 

7

 

Первым побуждением царя, увидевшего Заруцкого за решеткой, было приказать убить пойманного лазутчика тотчас, не разговаривая. Но сдержал себя. Лишь спросил:

- Кто из узнков слово к Государю имеет?

- Я, - ответил Заруцкий.

Вот тут и пожалел Василий Иванович, что не поступил согласно первого желания. Теперь, когда Заруцкий объявил о своем желании сообщить что-то государственно важное, надо царб разговаривать с этим человеком, хотя бы потому, что сзади по-прежнему дышал в затылок князь Туренин, а возле факела стоял верзила-кат. Им не должно догадываться о чувствах, обуревавших царя при виде всклокоченного.

- Это ты прибыл сегодня ночью в Москву? - спросил царь.

- Я, Государь, - ответил Заруцкий. - Вместе с келарем Троицким Авраамием.

- С боем вошел?

- Нет, Государь. Бой тот для вида был затеян. Меня в лагере тушинском знает каждый. Зачем им в меня попусту пулять?

- Тебя и на Москве знают многие, - усмехнулся Василий Иванович.

Ему представилось, как сейчас он прикажет подвесить Заруцкого на дыбе и подпалить ему пятки - и от мысли этой лицо царя разгладила улыбка.

- Дело у меня к тебе, Государь, - заявил тут Заруцкий. - Не для посторонних ушей.

Факел в руке ката при этих словах вспыхнул, на мгновение осветил пленника ярко.

Заруцкий был верным болотниковцем, помнил царь, знавал и первого самозванца, и в почете у второго. Был при первом Лжедмитрии человеком близким. Отчего же сейчас, в час наибольшего торжества второго Лжедмитрия, когда самые близкие из близких от царя московского бегут, этот слуга Богданкин пришел сам к царю московскому? Не для того же, чтобы мученическую смерть принять.

Ужель так тупы иезуиты, что думают они купить царя Василия Ивановича, надеются упросить его отдать свой законный Престол перступному иудею-Самозванцу? Ибо какое еще может быть дело к русскому царю у тушинца Заруцкого?

- Говори при всех, - сказал царь. - Лишним отрежу язык и залью свинцом уши.

- Твоя воля, Государь, - пожал плечами Заруцкий. - Только вспомни наш разговор на переправе. Нынешняя моя речь будет подобной вести тогда тебе сообщенной.

Василию Ивановичу стало жутко от этих слов. Ведь, по сути, то, что сказал ему Заруцкий на переправе по дороге в Углич, звучало, как вещее предсказание. Кудлатый не прямо, а все же еще тогда - при ивом царе Федоре Ивановиче - предрек Шуйскому трон московский - и вот Василий Иванович на троне. Что хочет вор сказать теперь?

- Не гневайся, Государь, - продолжил Заруцкийтаким тоном.словносоветовал царю не бояться его скованного. - Вели всем выйти и запереть за собою дверь.

Отказать Заруцкому в присутствии такого числа свидетелей - вызвать сомнения у Туренина и ката в смелости царя. Этого Шуйский позволить себе не мог.

- Пусть выйдут все, - приказал он.

- И узники тоже, - заметил Заруцкий. - Иначе придется их убить.

Царь глянул в сторону ближайшей к нему ниши. Там у решетки сидел на полу старик. Даже в тряпье и иссохшийся от голода он держал голову гордо, смотрел царю прямо в лицо.

Шуйский знал старика. Афанасий Нагой, дядя последней жены царя Ивана Васильевича, двоюродный дед истинного Димитрия.

"Жив паскуда? - удивился Шуйский. - Кто же его сюда засадил? Дети его ведают, что Афанасий здесь?"

- Скажешь лишнее - убьем и их, - согласился Василий Иванович, и приказал кату, - Выйди, - а князю Туренину добавил, не оглядываясь. - И ты выйди.

Кат установил факел внутрь вделанного в камень железного кольца и, осторожно обойдя Шуйского так,чтобы не задеть грязным кафтаном своим расшитогокаменьями царского платья, ушел.

Загремела за спиной Шуйского дверь, захлопнулась.

- Говори, - разрешил Василий Иванович.

Заруцкий взялся за прутья клетки руками, просунул голову меж ржавого железа. Пачкаякрасным и безтого грязное лицо.

- Я не убивал царевича, - сказал он. - Не царевич был убит в Угличе.

Царь вздрогнул. То, о чем Шуйский подозревал всегда, сейчас обретало плоть и кровь с помощью очевидца. И если то, что говорит сейчас Заруцкий, правда, то прежний Лжедмитрий и тушинский вор - цари настоящие? Так получается?

Но как это может быть? Зачем говорит об этом Заруцкий? Для этого прислали из Рима в Москву этого иезуита? Они что думают: что Шуйский поверит Заруцкому и сам отопрет ворота Москвы, чтобы отдать Престол вору? А сам пойдетна казнь, на пытки? Чудны твои дела, Господи!

- И в Тушине сидит не Димитрий Иванович, - продолжил, словно угадав мысли Шуйского, Заруцкий. - Там величают Димитрием жида Богданку.

- А где же настоящий? - спросил Василий Иванович, строя на лице кривую усмешку. Но голос его дрогнул. Ибо почувствовал вдруг от услышанного облегчение: раз уж даже в Риме знают, что в Тушине сидит вор, а не истинный Государь всея Руси, то дело Шуйское тем более правое. А Бог - он завсегда на правой стороне.

- Слушай дальше, Государь, - продолжил Заруцкий. - О том, что истинный Димитрий жив и был спрятан слугами Афанасия Нагого,, знали и ты, и Годунов всегда. Не явно знали, разумеется, но догадывалиь. И оба вы боялись, что объявится царевич, когда станет взрослым. Но время шло - и он не объявлялся...

Василий Иванович вспомнил те мучительные годы, когда при всяком разговоре сБорисом Фёдоровичем, возникающем сначала о покойном царевиче, потом о самозванце, лицо Годунова темнело - и царь смотрел на князя внимательно, будто пытаясь в глазах Шуйского найти ответ: жив сын царский или нет? А усамого князя и не было тогда даже для себя точного ответа.

- Останки отрока того, что ты объявил мощами нетленными, Василий Иванович, истинно святы. То был невинноубиенный ребенок, хоть и не царского рода. Единственная причина смерти его - возраст, равный возрасту царевича, схожесть лицом и телом, - спокойным голосом продолжал Заруцкий. - Ты не согрешил, сказав прилюдно, что отрок сей свят.

Да, криводушный царь Василий всегда страдал при мысли, что ему пришлось заставить Патриарха всея Руси признать Димитрия святым. Гермоген не верил, помнится, Василию Ивановичу, все требовал доказательств того, что мощи отрока действительно исцеляют страждущих, а в казне царской после безумствпервого Самозванца денег не доставало на то, чтобы оплатить лицедейства обманно исцелившихся у гроба...

- Знай же, Государь, - продолжил Заруцкий, - что злодейство сие задумано было семьей Нагихпо наущению бояр Романовых. Нагие боялись, что однажды Годунов, а то и сам царь Федор Иванович сами порешат избавиться от Дмитрия Ивановича. Потому и решили объявить царевича мертвым - и тем самым спасти до поры, до времени с тем, чтобы после воскресить и на Престол московский поставить.

При словах этих, заметил царь, старик Нагой, сидящий у решетки безучастно и вроде бы и не прислушивающийся к речи Заруцкого, вздрогнул, стал смотреть на царя сквозь нечесанные, спавшие с головыдо самых губ седые, сальные волосы пристально.

- Афанасий Нагой жил много лет за границей, а царь Иван платить послам своим не любил. Вот Афанасий и поиздержался... - рассказывал Заруцкий. - Братья ордена иезуитов помогли послу русскому золотом - и боярин выкупил закладные. А после иезуиты предложили спасти и внука. Старик согласился.

Нагой напрягся всем своим сухим, жилистым телом. Он смотрел в сторону стены, откуда шел голос, рассказывающий о том, что было его тайной, и изможденное лицо его, кожа да кости, будто ожило.

- Я тайно сопровождал Афанасия, пока Нагие чинили гиль в Угличе, гоняли коней в Ярославль и в Москву, чтобы встревожить тамошний народ, направить гнев московских людей на царя Бориса. Там, на пароме, Афанасия не было. Боярин уже переправился на тот берег, с которого отправился в Углич ты. Разминулись, стало быть, вы. А я, помахав твоему возку вслед, повез царевича во владения Романовых и спрятал там.

- Так и они все знали? - удивился Шуйский. - Романовы?

- Знали, Государь, - ответил Заруцкий. - И Годунов, в конце концов, узнал. Но поздно уж было. В бумагах, что нашли для Бориса Федоровича после захвата Романовского гнезда на Варварке[5], нашли доказательства тому, что царевич Димитрий жив. А Годунов любил мальца. Ты помнишь это, Государь?

Да, Димитрия ивановича Годунов действительно любил, это Василий Иванович помнил хорошо.

- Законного наследника Московии Борис любил, но узнал о спасении его, когда уже сам сидел на московском Престоле. Каково было Годунову? С кем мог поделиться он своим смущением? - спросил Заруцкий, и сам ответил. - Не с кем. Так тайну с собой в могилу и уволок.

- Так где ж истинный Димитрий сейчас?! - не выдержал напряжения царь.

- Этого тебе, Государь. я сказать не могу, - спокойным голосом заявил Заруцкий. - Покуда жив буду я - царствуй спокойно и ты. Помнишь, что сказал тебе я на пароме? Мое слово твердое.

Да, человек, предрекший Василию Ивановичу шапку Мономаха, его не обманул. Правда, сил для этого Заруцкий, как видно, приложил мало, да к тому ж участвовал в гиле вместе с Болотниковым...

Как поверить иезуиту? И как не поверить?.. Страшен и сам Заруйкий, и люди, стоящие за его спиной. Если уж в спокойное время сумели они трех Государей извести, то четвертого извести им в самую смуту и войну ничего не стоит.

- Ты только за этим и пришел сюда? - спросил царь. - Чтобы рассказать мне о Нагом?

- Я сказал больше, Государь, - улыбнулся Заруцкий. - Но сказал это только для того, чтобы ты выпустил меня отсюда и позволил поговорить с тобой с глазу на глаз уже на воле. Ибо скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Вечно осторожный и медлительный Василий Иванович принимал решения иногда мгновенно. Вот и на этот раз он круто развернулся к двери и, подойдя к ней, постучал по доскам набалдашником посоха.

Дверь тотчас отворилась.

- Того, что с Государевым словом ко мнепришел, велю освободить, - приказал царь. - Вот этого, - показал на Нагого, - не выпускать отсюда до самой смерти. Остальных... - пошел вперед к ступенькам, вяло закончил, - ...придуши что ли.

 

8

 

Второй разговор между царем Василием и Заруцким велся в Тайной Палате годуновского дворца, о существовании которой Шуйский знал до этого лишь по слухам, но впервые попал куда лишь сейчас с помощью Заруцкого, показавшего царю скрытый в стене механизм отпирания входа в тайный лабиринт и в ту самую саму глухую комнату, где и окошко было так хитро сделано, что снаружи его не увидишь, и места было немного. Строили комнатку для правившего при Федоре Ивановиче Годунова, пользовался ею Самозванец, а вот Шуйскому - кровному Рюриковичу, показал тайное место во дворце Кремля московского вор и дознай римский.

От осознания подобной несправедливости и от едва сдерживаемого страха, что Заруцкий воспользуется тем, что остался наедине с царем и убьет его, Василий Иванович мерзко потел под шубой и мысли собрать воедино не мог. Он чувствовал себя так скверно, что только и думал о том, как бы поскорее покинуть этот неожиданно подаренный ему тайник и оказаться в окружении знакомых слуг и челяди, которые и сами по себе верны, и следят друг за другом усердно, берегут покой стареющего царя.

Оглядевшись, Шуйский обнаружил единственное здесь резное деревянное кресло с тонким слоем пыли. Смахнул ее, сел.

Заруцкий тут же заявил, что он, дознай Рима на Руси, решил предать своих хозяев. Ибо пришел к выводу, что как ни слаба сейчас Русь, как ни трагична ее судьба в настоящее время, будущее этой страны видится ему блестящим. Он не испытывает сильной привязанности к святой римской церкви, которая его взрастила, ровно как и не уважает униатов, нашедших общий язык с папой римским. Заруцкий только недавно понял, что весь он, по духу, по сознанию своему - русский, по вере - православный, по характеру - воин открытый, а не тайный дознай. Заруцкий испытывает ненависть к тем людям, которые в течение многих лет использовали его силы и знания, его мужество и ум на то, чтобы вредить Руси и ее Государям...

Последнее слово привлекло внимание Шуйского.

- Как вредил ты Государям? - спросил он. - Не ты ли душегуб Федора Ивановича и Бориса Федоровича?

- Я, Государь, - признался Заруцкий. - Не своими руками, конечно, но с помощью людей, которых я то подкупил, то запугал ,ушли из жизни оба сих царя. Люди русские - они ведь продажны, Государь, верных я почти не встречал.

- И сам продажен? - поинтересовался царь.

- Думаю, что нет, Государь, - ответил Заруцкий. - Хотя кто знает себе истинную цену? К тебе я пришел не для того, чтобы ты меня дороже купил, чем Богданко. Чую я, что жизнь моя к концу идет, а кроме зла любимой мной Руси, ничего я не сделал. Желаю пользу принести во благо державы твоей, а за то пускай народ русский меня и оценит: злодей я был или их спаситель.

- Что-то я не пойму... - признался царь. - Ты из-за такой малости в Москву вошел и в башне оставался, чтобы о метаниях души своей с царем поговорить? Хитрость это или блажь?

- Мудр ты, Государь, - печально произнес Заруцкий, - да не привык ты иметь дело с людьми откровенными. То, что я сейчас сказал, малость для тебя, а для меня - поступок в моей жизни наиглавнейший. Там, за стенами Москвы, у меня рать в пять тысяч головорезов стоит таких, что с ними я не только города, а целые волости взять смогу, и сам там себя государем провозгласить сумею. А к тебе пришел потому, что не вижу иного Государя в стране этой, кроме тебя одного, Василий Иванович. Вижу, как тяжко тебе сейчас, как предают тебя ближние люди, убегают к Самозванцу, а верных и полезных людей рядом мало. Вот и пришел к тебе. Возьми, говорю, на службу, используй меня так, чтобы не стыдно было после мне людям в глаза смотреть, чтобы говорил я детям: "Все сделал во благо моего Государя!"

- Красиво молвишь... - сказал царь после некоторого раздумья. - Как поверить тебе?

- А ты не верь, Государь, - ответил Заруцкий. - Ты выслушай план мой, а после отпусти за ворота Москвы с миром. Увидишь, что не подведу.

- Говори, - разрешил Василий Иванович.

И поведал Заруцкий Василию Ивановичу о том, что хоть с виду и крепка армия у Самозванца, велика людьми и сильна подвигами поляков, а нет ни души в ней здоровой, ни порядка внутри. Лисовский с Ратомским в ссоре, оба зубы точат на Вишневецкого, да и вообще католики, униаты и православные, собранные под одним знаменем, больше о том, кому во главе захваченной державы быть, пекутся, нежели думают о сегодняшнем деле.

Еще молодой Сапега появился, племянник самого канцлера Речи Посполитой. Он-то и Троицу решил в осаду взять, а заодно пограбить в ближних к Москве землях.

Самозванца все тушинцы и поляки ни во грош не ставят, зовут порой и вслух царьком, надсмехаются.

Сам Богданко, дотоле не пивший хмельного, теперь лакает сивуху бадьями, с блудницей Маринкой лается, сам не знает, что с ним будет, ежели войско его войдет в Москву...

Хорошо говорил пес, все и без того известное царюсообщил, но так умно и точно передавал, что слушать бы его да слушать. Но едва сказал Заруцкий, что войско Самозванца будто бы может войти в Москву, царь обиделся.

- Не бывать тому, - сказал Василий Иванович. - Не бывать жиду на троне московском! - и стукнул посохом в пол так, что копие его вонзилось меж плит каменных и там застряло.

- Позволь, Государь, заметить, что и при сильной вере в силу свою ты должен оставаться мудрым и рассудительным, - нагло ответил Заруцкий. - Говорить подобное, что ты сейчас сказал, можешь снаружи этой комнаты, на людях. В этой Палате мы должны с тобой говорить без лукавства... - и далее продолжил с нажимом в голосе, чтобы пресечь готовую сорваться с уст царя брань. - Один самозванец уже сидел на троне московском, и честь тебе, Государь, и слава, что ты избавил землю русскую от него. Но коли подобное было, то новый самозванец считает себя вправе рваться к трону, и волен задумываться о том, что будет с ним, если войско его войдет в Первопрестольную.

Силен был гнев царя, но Шуйский преодолел его. Ибо понимал, что Заруцкий говорит хоть и обидное, но прав, тысячу раз прав.

- Продолжай, - приказал Василий Иванович сквозь стиснутые зубы.

- Крепость Троицкого монастыря - ключ ко всему Замосковью. Кто владеет Троицей, тот царствует к северу от Москвы, - продолжил тогда Заруцкий. - Пусть даже все Замосковье сумеет завоевать Самозванец, но без Троицы дело это будет безделицей. Ты это знаешь, Государь, и без меня. Потому я и провел в Москву келаря троицкого Авраамия. Потому ранее и слукавил, сообщив в Троицу будто бы это ты вызываешь келаря в Москву. Ты мудр, Государь, ты и без моей подсказки решил, как нужно поступить с Палицыным здесь, как его руками накормить голодных москвичей. Но теперь вся надежда твоя на крепость стен московских, на твердость защитников Троицы. Воевод ты в святую обитель послал не лучших, но честных и верных. Сейчас это для тебя важнее прочих доблестей. Но одной надеждой на чью-то доблесть да на собственную готовность умереть во славу Родины победить ворога нельзя.

Василий Иванович это понимал. Он был сейчас настолько огорошен, что лишь кивал, удивляясь своему терпению и спокойствию.

С ним никто так не говорил и в боярское его время, и даже в те годы, когда был он рындой у Ивана Васильевича. Все либо повелевали им, либо подчинялись любому слову своего князя. Равные всегда хитрили и держали при разговоре кукиш в рукаве. Этот человек говорил с царем как человек равный, но верный.

- Поэтому, я предлагаю тебе дело, которое спасет и трон твой, и саму Русь... - выдохнул Заруцкий главное.

Василий Иванович тоже задохнулся от этих слов, но с дыханием совладал и лишь солидно кивнул.

- Из всех бояр именитых, что сейчас рядом с тобой, наиболее верными можно назвать молодого Скопина и Туренина. Оба князя повязаны с тобой накрепко. Ты должен выбрать одного из них и послать в Швецию.

- Нет, - покачал головой царь. - Ты говоришь неумно.

Год назад король шведский сам предлагал Шуйскому помощь в борьбе с Болотниковым. Тогда Василий Иванович отказался. Он понимал, что получение помощи от шведов поведет к полному разрыву с Польшей и предоставит право Сигизмунду объявить войну Руси. Ибо одно дело воевать мсквичам с поляками, которых сам король польский назвал смутьянами и ворами, другое - с лучшей армией Европы. - Нет, справились с Болотниковым и Петрушкой без помощи иноземцев, - продолжил Шуйский, - справимся и со вторым самозванцем.

- Ты боишься Польши, Государь, - заметил Заруцкий. - Боишься, что король Сигизмунд войдет с коронным войском в земли твои. А войско его много сильнее этих ватаг шляхты и магнатов, что пришли с самозванцем. И тут ты прав...

Здесь атаман замолчал, давая возможность и Василию Ивановичу успокоиться, не пороть горячку, отстаивая прошлогоднее решение.

- Ты, Государь, пошли Мишу Скопина к шведам. Он в злодеяниях кровавых при усмирении Болотникова не преуспел, как Туренин, к тому же Миша - племянник твой, и вес его слово у короля шведского будет иметь большой. Пусть говорит Миша с послами короля подольше, и ждет известия о том, что польские войска пересекли границу Руси. Вот тогда-то пусть согласится отдать часть земель чудской взамен за войско тысяч в двадцать-тридцать. Королевскому войску расстояния Руси - погибель, если будет оно лишь шведским и станет рыскать по сторонам для грабежа. Но к войску шведскому во главе с русским воеводой начнут стекаться те, кто терпит обиду от поляков, стонет отбесчинств тушинцев. А число обиженных и обездоленных на Руси множится. Ты понял меня, Государь?..

Еще бы не понять!

Царь готов был броситься к Заруцкому на плечи и обцеловать его с макушки до пят. Воистину нет разума более изощренного, чем разум иезуита, даже если он иезуит бывший!

Сейчас почти все города Замосковья переметнулись на сторону самозванца и впускают в стены свои поляков.

Но они еще не знают, что поляки при Богданке - люди посполитого гиля под названием ратош. Бродяги и разбойники, отпетые негодяи, жизнь которых в даже в самой Польше не стоит и гроша, много раз приговоренные к смертной казни королевским судом, они не смогут не чинить безобразий в сдавшихся им русских городах, они непременно обидят сотни и тысячи людей, которые уже через месяц-два-три захотят отомстить полякам. Вот тогда-то русские люди появлению шведов с Мишей Скопиным-Шуйским во главе обрадуются больше, чем явлению святой иконы. Есть в русском народе страсть истинная, страсть безмерная, имя ей - месть.

- Я со своим отрядом раззадорю русский народ, - пояснил Заруцкий. - Мои ребята будут именем Димитрия творить между Троицей и Чудью такое, что русским людям свет покажется в овчинку.

Василий Иванович кивнул согласно. Долг холопа - жертвовать собою во имя хозяина и его интересов.

Но Заруцкий вдруг закончил:

- Коли меня убьют, Государь, завещаю тебе сказать обо мне на всю землю русскую доброе слово. Коли жив останусь, скажи прилюдно то же самое. Чтобы не чернили меня русские люди. Больше не прошу наград.

- И то... - согласился царь, вставая с резного кресла. - Слово доброе дороже золота.

Ему вдруг показалась эта Потайная Палата стала маленькой и темной, словно сдвинулись стены и потолок. Захотелось воздуха и света.

- Выведи меня отсюда, - сказал.

И они пошли в раздвинувшуюся за спиной Заруцкого стену...

 

9

 

... через несколько шагов по темному, пропахшему пылью и мышами проходу, перед ними открылась другая дверь. Первым в нее вошел Заруцкий, следом царь.

Оказались они в Крестовой Палате.

Заруцкий закрыл дверь и царь, оглянувшись, не увидел даже щели на ее месте.

- Ловко построено, - сказал он.

- Так ведь еще при Федоре Ивановиче соорудили, - объяснил Заруцкий. - Добротно. Но да что об этом, Государь. Сейчас я уйду, а напоследок хочу тебе о Филарете сказать. Ведомо мне, что Федор Никитич Романов к самозванцу перекинуться желает. А тот ему за это сан Патриарха обещал.

- Есть на Руси Патриарх! - строгим голосом произнес царь, и назвал имя слуги церкви, им нелюбимого, но верного, - Гермоген!

- То так, - согласился Заруцкий. - Но я тебе сообщил - и ты знай об этом раньше других.

Низко поклонился царю и, отпущенный движением ладони царской, вышел вон.

Почти тотчас в Крестовую Палату вбежал Тетюков, упал перед царем на колени.

- Государь! - вскричал он. - Вели взять в кандалы этого человека!

- Которого?

- Который вышел сейчас отсюда.

- Зачем? Он был в Водовзводной башне, и я его отпустил.

- Этот Заруцкий, Государь! Его разыскивают по всей Руси вот уже пятнадцать лет. Он обвиняется...

- Я знаю, - ответил Василий Иванович. - Заруцкий - мой слуга.

- Не верь ему, Государь. Это - человек с тысячью лиц. И наружно, и в душе. Сегодня говорит одно, а завтра сотворит такое, как никто предать не сможет. Страшный человек!

"Может и предаст, - согласился про себя Василий Иванович. - Но совет, данный им сегодня, и обещанная помощь перекроют все благоглупости верных дураков".

- Вели звать срочно Михаила Скопина-Шуйского, - сказал царь торжественно. - Я жду его.

И писарь, склонившись до земли, метя рукавом пол Крестовой Палаты, попятился к двери...

 

***

 

Человек с тысячью лиц, признавшийся русскому царю в шпионаже в пользу римского престола, говорил Шуйскому такое, во что поверить невозможно... И не верить нельзя... Кто б еще во всем московском государтсве, кроме Шуйского, мог довериться столь откровенному врагу своему и своей державы? Наверное, никто... Слишком странно и удивительно звучали слова Заруцкого о желании своем служить Государю, окруженному со всех сторон изменниками, сидящему в осажденном городе и теряющему ежедневно по сотне человек в виде "перелетов". Но услуга, оказанная атаманом царю в виде доставленного в Москву келаря Авраамия, распорядителя тясяч тонн продовольствия, сокрытого в монастырях столицы, значила в тот момент много больше поведанной так кстати тайны не то убитого много лет назад, не то подмененного царевича Димитрия.

Пройдет еще много лет, прежде чем недосказанное Заруцким в этом разговоре станет известно другим людям, которые, в свою очередь, похоронят тайну "угличского дела" за семью замками. Ибо такова сущность любого преступления - отголоски каждого из них звучат через годы и века...

Таково уж свойство лихолетья: заставляют обстоятельства героев полагаться порой на самых случайных людей - и потому выигрывать битвы. К примеру, именно случайные люди - более никто - могли и смогли сноситься двум осажденным врагами крепостям русским: Москве и Троице-Сергиевскому монастырю...

 



[1] См. подробнее в главе .Хвороба царская. в книге первой .Измена. настоящего романа-хроники

[2] Государь лукавил сам себе. Н самом деле первый запрет на право женитьбы Василия Ивановича Шуйского наложил еще Иван Грозный; царь Федор Иванович лишь подтвердил повеление отца (по совету Правителя Руси Б. Годунова или нет - неизвестно); и Борису Фёдоровичу, видящему в Шуйском врага тайного и коварного, ненвистника своему роду, ничего не оставалось, как запрет тот продлить. То есть позволивший В. Шуйскому жениться первый Лжедмитрий оказал благоволение своему ниспровергателю, а Годунов был не самым главным виновником холостячества Шуйского. Но, тем не менее, более всего ненавидел Шуйский Годунова именно за этот запрет.

[3] Подробнее см. в главе .Атаман и царь. книги второй .Именем царя Димитрия. настоящего романа-хроники

[4] шпион (старорусск.)

[5] Подробнее см. глву .Юшка. в книге первой .Измена. настоящего романа-хроники

Продолжение следует






Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
266970  2006-02-12 17:20:52
-

267371  2006-03-18 11:57:45
- ХРОНИКА БИТВЫ ЛЕГИОНОВ РИМСКОЙ КУРИИ С РУССКИМ ПРАВОСЛАВИЕМ И СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРОЙ (Взгляд историка на роман В. Куклина ╚Великая смута╩. Доктор исторических наук, профессор Д. Иманалиев (г. Ташкент, Узбекистан) для книжного издательства ╚Урал- ЛТД╩ (г. Челябинск, Россия)

Роман ╚Великая смута╩, являясь приключенческим внешне, остается историческим по сути и философским по своему назначению. Мне, как историку, много лет занимавшемуся проблемой раскрытия исторических тайн начала семнадцатого века в России и в близлежащих странах, чтение этого романа помогло разобраться в сути происходящих в Московитии процессов больше, чем даже изучение первоисточников. Потому что историк-профессионал мыслит и анализирует события и поступки целых народов, социальных групп и государств, а писатель проникает во внутреннюю сущность каждого отдельного человека, будь то простолюдин либо царь, боярин, дворянин. В результате, как правильно заметил рецензент романа-эпопеи ╚Великая Смута╩ к. и. н. Цветков (см. его рецензию для издательства ╚Центрополиграф╩), книгу В. Куклина, с точки зрения специалистов-историков, следует рассматривать, как роман-версию. Но при этом, я считаю, следует отметить, что версия эта имеет полное право на существование, как и ныне существующие хрестоматийные. Потому что хрестоматийных версий о характере событий, происходивших в России с 1600 года по 1618 год, довольно много, все они находятся в противоречии друг с другом и по-разному объясняют события, известные по весьма скудному количеству источников, но они уже привычны нам с пятого класса и сомнений не вызывают. Автор романа утверждает, что ему были доступны материалы, находящиеся в книгохранилищах различных государств, ибо он является гражданином Германии и имеет возможность пользоваться этими материалами с большей степенью свободы, чем ученые стесненной средствами и границами России. Опираясь на свои исследования, В. Куклин как бы расширяет возможности осмысления давно известных фактов и приводит читателя порой к весьма неожиданным и интересным выводам. Так, например, главный персонаж романа И. Заруцкий, по утверждению автора, являлся агентом римской курии, солдатом иезуитского ордена, действовавшего на территории Московского государства в качестве католического агента, подготавливая смуту. В работах Н. Костомарова и И. Забелина в нескольких местах мелькает подобная мысль в качестве объяснения ряда поступков этого выдающегося авантюриста. Но уважаемый профессор Костомаров, как известно, пользовался для написания своих работ большим количеством старопольских документов, практически неизвестных нынешним русским исследователям. Если подобные документы стали известны В. Куклину, то образ Заруцкого, каким его представляет автор романа, может считаться исторически достоверным. Даже более достоверным, чем он показан в книгах других известных мне авторов художественных произведений. Как справедливо заметил член корреспондент АН СССР А. Панченко в одной из бесед, ╚историки России подозрительно мало внимания обращали на сущность противостояния римско-католической и православной церквей на протяжении всего периода существования России в качестве монархии, и совсем эта тема оказалась заброшенной для изучения в период советской власти╩. В. Куклин, кажется впервые, нарушил это табу и вполне откровенно заявил о том, что Русь находилась (следует признать и находится по нынешнее время, что делает роман современным) под пристальным вниманием римского престола, который стремился (и продолжает стремиться) к уничтожению православной конфессии на Руси и к приведению христиан восточных государств в католицизм. По сути, в книге ╚Великая смута╩ Валерия Куклина речь идет о столкновении двух религиозных конфессий, двух мировоззрений, двух форм человеческого бытия: западного индивидуалистического и восточного общинного. Победа православия на территории России неизбежна и это видно едва ли не с первых глав романа. Не показано в лоб, не объяснено словами, а выражено так, что сама мысль автора оказывается прочувствованной читателем. Мне даже кажется, что католик либо лютератнин, баптист, какой-нибудь сектант при прочтении этой книги будет сопереживать не самозванцам и полякам, пришедшим на Русь с тем, чтобы ╚принести истинную веру и цивилизацию╩, а этому множеству самых обычных русских людей, которые живут на страницах книги полноценной и полнокровной жизнью, как герои Л. Толстого и М. Шолохова. Этим именно и опасен роман В. Куклина врагам России и потому он так долго шел к читателю. Как известно, Заруцкий стал одним из руководителей первого московского ополчения самого, быть может, таинственного периода русской истории, практически не описанного литераторами, а историками совершенно не изученного. Основанием для нескольких строк в учебниках в течение столетий и до сих пор служили мемуары князя Хворостинина, написанные им спустя четверть века после событий в тюрьме и в угоду тогдашнему соправителю царя Михаила патриарху Филарету, а также ╚Хронограф╩, составленный по заказу того же лица. В них Заруцкий оценивается, как изменник делу спасения Руси, хотя факты показывают, что именно этот ╚изменник╩ в течение более чем года являлся единственным военачальником, который взял на себя ответственность за спасение Руси от римской экспансии. Таким образом, если следить за ходом мысли В. Куклина, роман ╚Великая смута╩ должен показать, как римский шпион, пройдя чрез горнило смуты (читай Гражданской войны), становится активным противником римского престола, польского короля Сигизмунда (истово верующего католика) и присягнувших королевичу Владиславу изменников-бояр. Прокопий Ляпунов соправитель Заруцкого и руководитель рязанских ополченцев в 1611 году, выступивших против засевших в Москве поляков, предстает в начале романа противником Заруцкого-шпиона, которого он пытается поймать на Псквощине в качестве сотника московских стрельцов. Диалектика развития этого образа столь сложна, что пересказывать ее в короткой рецензии нет возможности. Ляпунов как бы второй пласт русских патриотов, которые, обманувшись самозванцем, в конце концов, увидят истинных виновников бед своей державы, прекратят смуту, выгонят поляков и изберут своего царя. Правда, самого Ляпунова к тому времени убьют казаки Трубецкого (так утверждают документы, но советскими и постсоветскими историками заявляется, что убили рязанского вождя казаки Заруцкого). Семнадцатый век сплошная тайна. Явление недавно еще признанного мертвым последнего сына Ивана Грозного событие, которое привлекло внимание множества русских писателей, в том числе и Пушкина. Выдвинуто более десяти версий, объясняющих этот феномен. И споры между историками не прекращаются по сию пору. В первых книгах романа ╚Великая смута╩ В. Куклин не высказывает свою версию, он просто представляет нам весь ход событий с точки зрения окружающих Лжедмитрия людей, показывает различные слои общества русского государства, используя огромное количество этнографического материала, оставаясь при этом не занудным автором, а интересным. Ход типично экзистенциальный. И одновременно драматургический. В конце романа должна раскрыться тайна. В первых же книгах только наметки: Заруцкий был во время событий в Угличе возле царского терема, во дворе которого царевич Димитрий зарезал сам себя. Филарет соучаствовал в перезахоронении останков царевича в Успенский собор. Заруцкого не раз видели в царских покоях Кремля во время правления Лжедмитрия. И еще с десяток подобных мелких фактов обнаруживается читателем, делая роман к тому же и детективным. Смерть царя Бориса, описанная В. Куклиным, не объяснена до сих пор ни одним исследователем. А. Пушкин представляет нам ее, как событие, иллюстрирующее древнегреческий миф о Мойрах, Судьбе и Роке. В ╚Великой Смуте╩ же нам представлена детективная история, которая весьма прозаически объясняет причину столь своевременной для самозванца смерти русского царя. Почти так же разрешается ситуация с гибелью первого Лжедмитрия, с появлением на исторической арене ╚царевича Петра╩, Ивана Болотникова, роли Молчанова в становлении самозванства на Руси. И многие, многие другие эпизоды истории, выпавшие из внимания историков только потому, что летописцы и мемуаристы 17 века уже ответили на эти вопросы так, как следовало оценить происходящее людям их общественного положения и образования. В. Куклину, как мне кажется, удалось перешагнуть через большое число шаблонов предвзятости, присущих авторам прочитанных и проанализированных им документов. Большое число исторических лиц, действующих на протяжении романа, поражает своей выписанностью, достоверностью и глубиной образов. Историк, читающий подобный роман, попадает под обаяние образа раньше, чем начинает оценивать степень достоверности его описания. Первым в списке таких образов следует отнести Василия Ивановича Шуйского фигуру в русской истории все-таки трагическую, хотя и описанную сторонниками династии Романовых, как потешная и ничтожная. Великий патриот и мученик, каким он должен быть в конце романа, будущий русский царь предстает интриганом и придворным шаркуном при царе Борисе, хитрым и неблагодарным организатором заговора против Лжедмитрия, разумным царем и удачливым воеводой против многотысячного войска Ивана Болотникова. Но потом царь Василий оказывается проигравшим в борьбе честолюбцев. Почему? У историков сотни ответов. У В. Куклина один: в то жестокое время царь Василий был настолько добрым, что по его приказанию так и не было казнено ни одного человека, а убийство Болотникова было приписано его приказу много лет спустя. Если обратить внимание на то, что убийцы воеводы мятежного войска не получили никакого вознаграждения за свое действие, но получили жалованье за усердную службу Шуйскому десять лет спустя, уже при Романовых, то становится понятна версия автора романа и причина передачи версии о вине Шуйского из одного документа в другой. Последним персонажем, на котором мне хотелось бы остановиться, можно назвать Марину Мнишек. Ее как раз, по моему разумению, В. Куклин описал весьма претензициозно, хотя и с большой степенью достоверности образа. Я, как ученый, представляю школу общественно-политического осмысления истории, то есть делаю выводы о характере исторических процессов, базируясь на анализе действия общественных групп, но никак не объясняя то или иное явление чисто умозрительными решениями, принятыми людьми с больной психикой либо странной сексуальной ориентацией. В. Куклин, взяв за основу библиотеку самборского замка, в котором прошли детские годы будущей русской царицы, а также сохранившиеся в Польше, на Украине и в Чехии предания о представителях этого рода, описал жизнь этой авантюристки и объяснил на основании этого причину признания ею Лжедмитрия Второго своим мужем. Очень достоверно, очень интересно, познавательно, но профессионального историка заставляет не спешить с поздравлениями автору, а, сделав запись в своем блокноте, ждать продолжения романа, чтобы выяснить характер развития отношений Марины со все тем же Заруцким, из которых станет ясно, насколько был прав автор в своем стремлении объяснить характер Марины по Фрейду. Книга, признаюсь, настолько увлекла меня, что я, прочитав первые четыре тома, жду продолжения с нетерпением. Особенно по вкусу мне лично то, что в наше время межнациональных конфликтов и фальсификации истории во всех бывших республиках Советского Союза, нашелся автор, который, оставаясь русским патриотом, сумел не только не оскорбить национальное достоинство людей других наций, но и показать их с самой хорошей стороны. Как представитель Востока, я с удивлением обнаружил, что о некоторых деталях о жизни своих предков я могу узнать только из романа русского писателя Куклина. Знание быта и психологии моего кочевого народа у автора ╚Великой смуты╩ столь глубинные, что для консультации пришлось мне обращаться к своим землякам-аульчанам и работникам института этнографии Академии Наук Казахстана и они не нашли ни одной погрешности в описании В. Куклиным образа жизни кочевников 17 века. Насколько мне известно, подобное отношение к отрывкам из романа, опубликованным на Западе, и у немецких польских, итальянских, чешских и шведских историков. Мне кажется, что доцент Цветков правильно отметил те основные причины, по которым книга В. Куклина будет пользоваться спросом в среде ученых-историков. Но куда большее значение роман ╚Великая смута╩ имеет для людей, которые просто интересуются историей своей Родины. На книжных полках сейчас большое количество поделок, не имеющих ничего общего с научным осмыслением происходивших в истории русскоязычных стран процессов. В Казахстане, в Узбекистане, в Киргизии, на Украине, в Прибалтике выходит большое количество так называемых исследований, романов и монографий, имеющих явно антинаучный, порой откровенно нацистский характер. Фальсификации вроде книг В. Суворова стали нормой в издательском бизнесе многих стран. Российским книжникам повезло хотя бы в том, что на их книжных полках появится книга научно достоверная, добрая и честная роман-хроника Руси 17 века ╚Великая Смута╩.

267835  2006-04-29 18:24:15
Kuklin
- Что значит,Суворов фальсификатор?Автор пишит о Смуте,используя материалы,которые,по его словам,не известны широкой публики...Ему верят.Суворову не верят по той же причине-материалы не известны. Даже без материалов,чисто логически:до 22 июня 1945 года происходила интенсивная оккупация чужих територий.Почему она не могла закончиться войной с Германией?Гитлер стремился к воссасданию империи франков и поиску эзотерических корней германцев,которые находились на русской територии(Волга,Крым).Сталин-к мировой революции и победе пролетариата в мире.Достаточно вспомнить активную деятельность НКВД в Париже,коммунистические происки в Италии и мн.др.Для чего Сталину это нажно было?Для уничтожения белой эммиграции?Но это работало только на Париж.Раз он лез далеко в Европу,значит расчитавал на дальнейшее её подчинение.А что стоит его предложение Европе в 1947 получить всю Германию без исключения?Факты говорят о правоте Суворова

Это пишет некая мадам с псевдонимом и без интернет-адреса. При чем тут моя ╚Великая смута╩? При том лишь, что мне люди верят, получается с ее слов, а Суворову нет.

Прошу заметить: не я это написал, а дамочка, которая после опубликования своей мерзкой мысли о том, что Суворов защитник Гитлера и противник идеи войны 1941-1845, как Великой Отечественной, прав, засандалила на сайт ╚Русский переплет╩ в ╚Исторический форум╩ огромный пакет компьютерной грязи в виде разного рода значков и символов. Для чего? Для того же, для чего и написано ею вышеприведенное заявление. А зачем? Ответ прост: хочется врагам Московии обмазать собственным калом то, что свято для русского народа. А что бестолоково написала баба, да смешала время и понятия, что не знает она грамоты, то бишь не знает спряжений глагола и прочего, это не главное. Наверное, она - кандидат филологиченских наук из Бердичева или Бердянска. Вопросов дамочка задала много, ответы она будто бы знает. Спорить с ней практически не о чем. Это не знаие, а убеждение, то есть неумение не только спорить, но даже и мыслить связно.

╚Великая смута╩ - это книга о событиях, бывших у нас четыре сотни лет тому назад. Ассоциации, которые рождает смута 17 века у наших современников, были заложены в хронику, потому первый рецензент романа, покойный писатель Георгий Караваев (Москва) назвал еще в 1995 году свою статью о ╚Великой Смуте╩: ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩. В романе теперь нет реминисценций на современные темы, как это было в первом варианте первых двух томов ╚Великой смуты╩. Их по требованию издательства ╚Центрополиграф╩, которое подписало договор на издание хроники, я вымарал, о чем теперь и не жалею. Впрочем, издательство ╚Центрополиграф╩ обжулило меня, заставив не вступать с другим издательством в течение двух лет в переговоры на издание книг, а сами просто не стали заниматься с запуском хроники в производство. А потом хитро поулыбались и предложили судиться с ними. Но в Москве.

Это тоже типичный ход противников того, чтобы люди знали правду о смуте 17 века и не пытались анализировать современность, как это делает и авторесса приведенного вверху заявления. Жульничество норма этого рода людишек, они-то и пропагандируют изменника Родины Виктора Суворова в качестве знатока истины. Им какое-то время бездумно верили. Но вот народ перебесился, стал учиться думать самостоятельно. И Суворов летит в сортиры в тех местах, где есть нехватка туалетной бумаги. А писал я о подлой сущности этого литератора в публицистических и литературно-критических статьях в 1980-1990-х годах, здесь повторяться не вижу смысла.

Почему дамочка не захотела писать свое мнение в ДК по текстам моих статей - ее дело. Тоже какая-то особенно хитрая подлость, наверное. Обычное дело у лицемеров, завистников и прохиндеев. Ревун - или как там его? - был и остается в сознании всякого порядочного русского и россиянина подонком, изменником присяге и долгу, похабником чести и оскорбителем памяти павших во время ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСЧТВЕННОЙ ВОЙНЫ миллионов наших матерей, отцов, дедов, парадедов, теть, дядь. Хотя бы потому, что он очень старается создать миф о том, что наши предки не защищались, как ныне защищается иракский народ, от агрессора, а были сами агрессорами. Дам по морде за такое не бьют, но в харю таким плюют.

Именно потому мне верят, а Виктору Суворову нет. И это здорово. Потому как сукимн сын Суворов пишет для того, чтобы изгадить все, что сделали жители России, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и других республик все-таки общей семьи народов, победивших- немецкий фашизм.

Вот и все, что хотелось мне ответить на приведенный здесь дословно пасквиль.

267876  2006-05-09 00:01:22
САРЫМСАК
- Молодец, Куклин. Хороший писатель, но странный человек.

267949  2006-05-16 19:15:47
Куклин
- Господин Сарымсак.

Спасибо на добром слове. Хотя, признаюсь, и не ожидал от тебя этих слов, Саша. И странный взял ты псевдоним. Сарымсак - это по-тюркски лук репчатый, а также все дикие луки вместе взятые. На твоей родине есть такой лук афлатунский. Очень едкий, очень горький и очень полезный для лечения от туберкулеза, например. Странный лук. Тем страннее, что адрес, поставленный тобой на твоем сообщении, не открывается, вот и приходится писатьб тебе через ДК, хотя это и неучтиво в данный моменть. Рад, что ты выздоровел, что операция прошла успешно. Поздравляю тебя, желаю здоровья и свежих сил для написания дальнейшей нетленки. А я вот через неделю уматываю в санаторий. Так что,если нравится роман, читай его дальше. С приветом семье.

Валерий

268959  2006-09-27 23:16:14
Ерофей
- Манн, Манн, манн! Профессор, хоть и ташкентский! О чём вы пишете? Да если вы собрались учиться истории по роману Куклина, то теперь мне ясно откуда у нас такая идиотская история! В вашей истории, как в книге Куклина нет ни слова исторического. Даже имена и те почти все перевраны, старики получились молодыми, а огороды превратились в города. Да этому сукину сыну Куклину толькоб пасквили строчить. А вы историю по нему учить. Только я подозреваю, что даже эту, с позволения сказать, рецензию, прохвост Валера сам накатал. Как и многие другие. Ай, яй,яй! Не хорошо. А ещё коммунист!

268965  2006-09-28 12:33:10
Куклин - Ерофею
- Мне кажется, что под этой кличкой прячется все тот же вечный мой геморрой Аргоша. Должен сообщить сему двуглавому и двуименному, что писать о себе статьи не имею привычки и не вижу никакого в том интереса, мне это скучно. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить оную на то дело, которое не нравится. Профессора Иманалиева знал шапочно Восток слишком почитает иерархию, чтобы допускать до тесного сближения и товарищеского общения именитого ученого и редко печатающегося литератора, тем паче в Узбекистане, где профессор узбек, а литератор русский из Казахстана. Но взаимное уважение друг к другу мы испытывали. И терминологией подворотен, свойственной Аргоше и Ерофею, в общении не применяли. Хотя время было перестроечное, масса узбеков, киргизов, казахов и лиц других национальностей вовсю переписывали историю своих территорий, основываясь не на результатах археологических исследований и анализа письменных источников, а по принципу ОБС (одна бабка сказала), что обеспечивало их финансированием из ряда ближневосточных стран и даже из Запада, быстрым ростом в научных званиях и выходом то одной, то другой инсинуационной книжки со смехотворными тиражами, но с огромными гонорарами и с великой рекламой во враз пожелтевших СМИ.

Профессору Иманалиеву, ученому старой школы, вся эта свистопляска вокруг истории Великой Степи со вцепившимися друг в друга псевдоучеными, спорящими о том, какая из наций главенствовала и должна главенствовать на территории бывшего Великого Турана (по терминологии Фирдоуси), была глубоко противна. Именно этим он привлек мое внимание, именно потому я передал ему первый вариант первого тома ╚Великой смуты╩ для рецензии еще в 1995 году. Он согласился выбрать время для прочтения рукописи только потому, что пьеса моя ╚Мистерия о преславном чуде╩ показалась ему написанной очень честно, уважительно к степным народам, шедшим в конце 14 века на Русь во главе с Тамерланом, хотя и признающая, что этот поход был агрессией, едва не приведшей к катастрофе всей восточно-славянской цивилизации. Он так и сказал. А я спустя несколько месяцев отбыл в эмиграцию в Германию, и вскоре забыл о том давнем контакте, ибо сменился не только образ жизни, но и окружение, язык общения, возникла необходимость адаптироваться к новому миру, налаживать новые контакты с издательствами и СМИ.

╚Великую смуту╩ тут же разодрали на отрывки, стали публиковать, переводить, появились совершенно неожиданные рецензии (например, статья известного в свое время московского писателя Георгия Караваева ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩, вышедшая в ганноверской газете ╚Контакт╩). И вдруг звонок из Москвы моего давнего друга Александра Соловьева, ставшего к тому времени одним из самых знаменитых в России антикваров, что меня разыскивает какой-то ташкентский профессор со статьей о ╚Великой смуте╩. Было это уже в 2000 году, когда на ╚Великую смуту╩ была написана даже одна очень осторожно несогласная с моей позицией статья известного популяризатора науки санкт-петербуржца и кандидата исторических наук Цветкова. Написана она им была по заказу издательства ╚Центрополиграф╩ (Москва), подписавшего договор об издании первых четырех томов, но так своей обязанности не выполнившего. Все остальные статьи, в том числе и написанные на немецком, казахском, узбекском, английском, польском, чешском и шведском языках, были доброжелательны, если не сказать, что хвалебны. Получив рецензию профессора и его телефон от Соловьева, я созвонился с Иманалиевым и тотчас выслушал укор за то, что публикую отрывки романа в иноземной прессе, да еще в эмигрантской, повышая тем самым статус прессы, продолжающей войну с моей и его Родиной. Я с его логикой согласился, печатать отрывки ╚Великой смуты╩ в эмигрантской прессе отказался, Если, начиная с 2001 года где-либо за границей России публиковались оные, то я к этому отношения не имею, это публикации пиратские, без моего разрешения и без выплаты мне гонорара.

Со статьей профессора оказались знакомы в академических кругах России и ряда стран СНГ, в результате чего стало возможным предложить оную челябинскому совместному русско-британскому издательству ╚Урал ЛТД╩ в качестве предисловия. Но издательство сменило название, переключилось на издание кулинарных рецептов, все гуманитарные проекты закрылись и статья опубликована не была. Спустя полтора года профессор Иманалиев скончался от инсульта. У меня лежит его письменное разрешение на публикацию этой статьи с переводом гонорарных денег ему либо членам его семьи, а также согласие на публикацию без гонорара. В знак памяти о человеке, которого я знал практически заочно и очень уважал, я и поставил эту статью в ДК в качестве отзыва на первые главы ╚Великой смуты╩.

Что же касается заявления Ерофея о том, что имена персонажей романа напутаны, тот тут провокатор ошибается. Данные тексты внимательно прочитаны рядом редакторов высочайшей квалификации, в том числе и одним из авторов РП, бывшим первым заместителем главного редактора журнала ╚Сибирские огни╩ (старейшего литературно-художественного журнала России, особо почитаемого читающей интеллигенцией Академгородка города Новосибирска) В. Ломовым, а также заведующим тамошним отделом прозы В. Поповым, литературным критиком и собственным корреспондентом ╚Литературной газеты╩ В. Яранцевым. Хотя при написании кириллицей ряда иностранных имен возможны и разночтения. О подобных казусах не раз писалось при анализе произведений Н. Гоголя, Ф. Достоевского, переводов А. Мицкевича, Сенкевича и других. Более того, в старославянской транскрипции дошли до нас многие имена исторически значительных лиц в разночтении, ибо правил грамматики, как таковых, до первой петровской реформы языка и письменности на Руси не было, а ряд текстов начала 17 века вообще был написан без использования гласных букв и без раздела предложений на слова. Наиболее ярким примером разночтения имени собственного может служить глава Пыточного и Тайного Приказов при Борисе Годунове его двоюродный дядя Симеон Микитыч Годунов, которого для удобства чтения современным читателем я назвал Семенном Никитовичем. Это в рамках, допущенных нормами русского языка, корректирование имени собственного. Что касается имен русских дворян и аристократов, то за основу были взяты бумаги Разрядного Приказа с корректировкой по спискам, опубликованным АН СССР в 1949 1957 годах издательством АН СССР под редакцией академика Н. М. Дружинина. На базе именно этого издания пишутся в русскоязычной литературе, журналистике и науке вот уже в течение полустолетия и все польские имена, вплоть до наисовременнейшего исследования ленинградско-петербургскими учеными так называемых дневников Марины Мнишек. Разночтения этих имен собственных возможны только с книгами польского популяризатора К. Валишевского, автора весьма остроумного, откровенного националиста, но порой весьма небрежного. Также следует относиться и к книгам известного украинского историка Н. Костомарова, который вслух и много раз заявлял, что многие постулаты и факты в его книгах выдуманы, но, в связи с тем, что они МОГЛИ БЫТЬ ПО ЛОГИКЕ ДЕЙСТВИЯ, они были на самом деле. При таком подходе в деле разрешения тех или иных научных проблем возникали и изменения, подмены имен и событий в его трудах. Но ведь он и называл свои книги романами да портретами, не так ли?

Теперь по поводу брошенной мимоходом оплеухи о том, что старики в моем романе ╚получились молодыми, а огороды в города╩. Спор бесперспективный. Что не по-русски это выражено и не важно уж, суть ваших претензий ясна. Дат рождения многих исторических персонажей не знает никто, очень много разночтений по этому поводу даже в отношении такой яркой и знаменитой фигуры Великой Смуты, как Шереметьев, не говоря уж о князе Долгоруком. Не работали ЗАГСы в то время, церкви строили деревянными, многие книги в них сгорали. Но косвенные данные все-таки есть. К примеру, Царь Василий Иванович Шуйский взошел на трон в возрасте 54 лет, а Марина Мнишек вышла в 15-16 лет (разные польские источники сообщают о том по-разному) за первого самозванца замуж. Отсюда вынужденность романиста придерживаться одной конкретной хронологии. Я взял за основу ту, что признана академической исторической наукой той же Европы, данные которой совсем не разнятся с нашей русской, о которой вы в своем письме столь пренебрежительно отозвались, Ерофей.

Этимологический словарь Фасмера действительно производит слово город от огороженного крепостной стеной места, равно как и таким же образом объясняет происхождение слова огород, как огороженное плетнем место выращивания овощей и корнеплодов. Потому вполне возможно, что вам известно о существовании огородов по имени Москва, Рязань, Подольск, Стародуб, Елец и так далее, которые вам кажутся географическими пунктами более значительными, чем одноименные с ними города, я не смею мешать вам, но признайте и за мной право верить не только старинным летописям, но и своим глазам, видевшим практически все описанные в этом романе географические точки наяву.

Хочу отметить, что ваша столь яростная и вполне претендующая на пошлость реакция на ╚Великую смуту╩ случилась после выхода именно тринадцатого продолжения, где второй самозванец назван Жиденком и поддержана самая достоверная из версий об иудейском происхождении Лжедмитрия Второго, тушинского вора. Версия эта почиталась фактом непреложным и не подлежащим сомнению вплоть до 1830-х годов, послуживших началом тихой агрессии иудейской идеологии в русскую культуру. Тогда-то и стали возникать новые версии, которые понемногу превратили абсолютный факт в одну из версий лишь, а с приходом к власти большевиков и вовсе превратили тот самый факт в миф вредный, а потому требующий сокрытия и забвения. Сама попытка реанимирования этой проблемы анализа личности второго самозванца оказалась в СССР под запретом в те годы, и продолжает оставаться таковой по сии дни уже в России. Мне неизвестно сколь-нибудь серьезных научно-исследовательских работ по этой теме на русском языке, но я знаком с рядом работ польских историков периода правления там Пилсудского, в которых анализ старых русских и польских хроник, мемуаров и ряда других документов убедительно доказывает все те детали жизни Богданки, что описаны в моем романе. Они имели место и касались именно того человека, который вовсе не был сокрыт под маской Лжедмитрия Второго.

При этом, вам следует учесть, что польские хронисты 17 века не могли быть антисемитами по той причине, что беглые из Западной Европы иудеи были приняты польским королем с почетом, имели ряд льгот от него и его преемников, что ставило польских хронистов относиться к прибывшим из Германии и Франции иудеям с большим уважением и даже со страхом. А также вам следует учесть, что Россия в начале 17 века еще не ощутила сладости иудейско-ростовщического ярма, она забыла об указе великого князя Ярослава об изгнании иудеев с территории древней Киевской Руси, относилась к лицам иудейского вероисповедания, как к ожившим мифологическим страшилкам, вроде лешего, знали о них по пересказам церковными батюшками историй из Евангелий о том, что те кричали Христу: ╚Распни! Распни!╩ - ну и что? Они и сами кричали так не раз, ходили на казни, как в театр, при случае лютовали не менее Самсона, убившего ослиной челюстью десять тысяч филистимлян - великих мореходов, изобретателей денег, как эквивалента стоимости товара, способа написания слов буквами, ставшего впоследствии еврейской письменностью справа налево, и так далее. Русскому народу до 1830-х годов было глубоко наплевать на наличие где-то в вечно недовольной Русью Западной Европе лиц, верящих в Иегову, а не в Саваофа, они думали о Богданке: ╚Жид? Ну, и жид. Лишь бы человек был хороший╩, - как впрочем, в большинстве своем думают и сейчас.

Если бы вы прочитали предложенные на РП главы внимательно, вдумчиво, то обратили бы внимание на то, что Богданко изгой в обществе иудеев польско-русского приграничья, не признан общиной сразу по ряду причин, которые для иудейского патриархального общества являются сакральными Богданко признан дитем не матери своей, а демонихи, потому он лишен родительской ласки, потому в нем формируются определенного рода наклонности, направившие его на путь, условно говоря, преступный. Я плохо знаком с догматами иудейской религии и, вполне возможно, что упоминание о пережитках иудейского язычества является кощунством, но, коли до сего дня оные остались в иудейском обществе и даже обсуждаются в израильской прессе, то у меня есть все основания верить тому, что четыре сотни лет назад оные пережитки имели место в местах компактного проживания лиц иудейского вероисповедания, потомков древних хазар.

Слова ╚Бляжьи дети╩, обращенные из уст Богданки к своим русским подданным, возлюбившим самозванца за смелость его, не выдуманы мной, они неоднократно цитируются и в русских хрониках, и в польских. Это выражение, следует полагать, было любимым у Богданки при обращении к русским. Я же использовал его в романе всего однажды. Если вы решитесь все-таки прочитать роман ╚Великая смута╩ внимательно, то вы узнаете о том, какую роль сыграла именно иудейская община в уничтожении Лжедмитрия Второго. Тупая агрессия, подобная вашей, лишь разжигает у читателей желание видеть в Богданке современных Березовских и Чубайсов, а заодно во всех евреях видеть своих врагов. Признайтесь, для этого у народов России есть основания, а ваше провокационное письмо должно было вызвать у меня именно такого рода реакцию. Но в 17 веке подобного нынешнему конфликту не было. Философия существования всех народов на земле заключалась всего лишь в выживании под игом собственных феодалов и защите своих религиозных убеждений от агрессии иноверцев. И для еврейского народа, кстати, тоже. Только вот у евреев не было своей аристократии, как таковой, это было общество власти плутократов, то есть видимости демократии при диктате денег, в какую сейчас они превратили весь мир. Народ еврейский, как тогда, так и сейчас, стонет со всем миром под игом ростовщиков, а всевозможные Богданки Чубайсы и Богданки Гайдары рвутся на русский престол. Вот и все

268970  2006-09-28 17:17:09
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268971  2006-09-28 17:26:48
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268972  2006-09-28 17:26:51
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268973  2006-09-28 17:38:35
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268979  2006-09-28 18:58:11
"Дурак"
- Г.сочинитель! Ни один дровосек не может срубить могучий дуб! Если дерево повалилди, значит оно уже начало гнить!

Я уже говороил тебе и твоим тованищам-болтунам по писательскому цеху: пишите о том, что знаете.

А разбираетесь вы и очень хорошо в водке, бабах и бане!

Сочинительство для одних род недуга, для других - самоллюбования, для третьих - гордыни.

История не для богемной болтовни.

268980  2006-09-28 19:13:01
Kуклин
- Вере Радостной

Сообщаю, что до концовки еще далеко. Великая смута закончилась, по мнению одних историков, в 1613 году, когда пришел к власти Михаил Романов, по мнению других - в 1614 году, когда был казнен Заруцкий, по мнению остальных - в 1618, когда от московского престола отказался польский королевич Владислав и началась первая мировая война в Западной Европе, именуемая Тридцатилетней. То есть тут пока что нет и половины всей хронологии, чтобы говорить о концовке, только начало пятого тома "Лихолетье".

268983  2006-09-28 19:20:37
Немирович-Данченко
- Да я уже понял . :))Даже глупых вопросов больше не задаю, если Вы заметили , уважаемый :))

268984  2006-09-28 19:51:49
Куклин
- Дураку

Вы пробовали рубить деревья? В течение ряда лет это было моей основной профессией - рубить и сажать деревья. Живой, свежий дуб рубить не так уж и трудно, к вашему сведению. Куда трудней рубить вяз мелколистый или туркестанский (карагач), если он сухой. Но при известном упорстве в течение нескольких дней можно справиться и с ним. А легче всего и веселее колоть ольховые чурки - любимое занятие Николая Второго. Кстати, железное дерево - каркас кавказский - действительно тонет в воде, так как удельный вес его высок, но оно очень хрупкое, сломать его в состоянии ребенок. А вот тополь бальзамический свежеспиленный рубится легко, но, высохнув, превращается к кремень. "Великую смуту" я пишу уже 29-й год, то есть тут вы правы - труд колоссальный. Но не дубовый. Может быть... секвойный? Секвой я еще не рубил. Сравнивать не с чем.

Что касается вашей просьбы написать специально для вас произведение эротического жанра, то в качестве переводчика я выпустил не то пять, не то шесть книг весьма интересной авторессы К. де ля Фер из серии "София - мать Анжелики", за которые мне издатель не заплатил, но выпустил довольно большим по современным меркам тиражом и распространяет по весям Руси. Советую почитать, если вас действительно волнует проблема телесного контакта мужчины и женщины с элементами приключений. Если пришлете свой интернет-адрес, то вышлю вам и компьютерную версию. Всего готово к публикации восемь томиков из двенадцати. Но стоит ли кормить такого рода издателей и работать над сериалом дальше? А ведь этот еще и из приличных - профессор, доктор филологических наук. Но вот облапошил. Стало быть, по логике нынешней жизни если вы - Дурак, то я - кто? Должно быть, "лопух, которого кинули". Сегодня получил авторские экземпляры двух немецких журналов и сообщение, что деньги за публикацию будут переведены на мой счет. Удивительно, правда? Из серии легенд о Советском Союзе. Но это - не легенда, это - факт. В советское время мне за мою литературную работу всегда платили не только хорошо, но и вовремя. А сейчас порой удивляются, почему это я не собираюсь платить за публикации и за книги. Мир вывернулся наизнанку... сквозь заднепроходное отверстие, должно быть.Оттого и лесорубу уже не свалить какой-то там паршивый дуб.

Валерий Куклин

269004  2006-09-29 18:16:39
Полещук
- Нет,Валера . Все в жизни пробовал,а вот дрова никогда не рубил . Решил, что пусть хоть руки целы останутся . Я бы лучше посадил кого-нибудь( или что-нибудь , не знаю, как это првильно по-русски пишется ) . Да ,знаю я всяких людей, только тебе-то что ? Разговор-то ни об этом . Да и не я его первый начал . Чуть что,так сразу - Васька , что я вам,козел отпущения ? Или таких дураков нынче больше нема ? так я и сам знаю.Ты ж посмотри,до чего человека довели- он ведь не пишет, а отсреливается, как старый партизан . Это ведь в кино все просто - там белые, тут красные . А в жизни все вроде бы одеты одинаково и говорят одно и то же , а на деле так хоть глаза к затылку приклеивай . Не так что ли ?

269005  2006-09-29 19:04:27
Просто Васька
- Слушайте,пацаны,отличная статейка ! Очень рекомендую , надеюсь, автор такому "панибратству" не обидется . Георгий Хазагеров, доктор филологических наук профессор "Поэтическое творчество Владимира Высоцкого в контексте Древней Руси и Советской России" http://www.relga.rsu.ru/n29/rus29.htm

269009  2006-09-29 20:27:37
Куклин - Просто Ваське
- нет, ну,ты, в натуре, полный абзац! Статья - кайф! Про любовницу Пушкина и Байрона ваще клёво. Я балдею.

Ну, а если по-русски, то спасибо. Познакомился с замечательным сайтом,издаваемым чудесными и интеллигентными людьми. В статье о Высоцком не понравился только последний абзац. И глупо звучит - национальное государство США. Это про резервации индейцев, что ли? Или про Гарлем, Брайтон-Бич, про миллионы этим летом шедших демонстрацией протеста рабов-иностранцев? В целом же статья блестящая, позиция авторская ясная и четкая, без модных ныне витиеватостей, за которым стараются скрыть авторы критических статей свое истинное лицо. Странным показалось, что некоторые сноски сайта не открываются. Но все равно, большое спасибо вам, добрый вы человек Василий, за то, что открыли мне, кажется, целый новым мир.

С уважением и дружеским приветом, просто Валерий

269011  2006-09-29 21:22:42
Просто Васька
- Дорогой ВАлерий, всегда рад стараться ! Деревянные мозги - это еще не отсутствие мозгов . Я так надеюсь , по крайней мере :)) Потому как борьба за существование в нашем не слишком дружелюбном мире для дельфинов, начисто лишенных мозгов, явно не возможна . Опять бред написал, но уж так получилось .

269220  2006-10-15 17:05:37
Kуклин - Эйснеру
- Володя, здравствуй.

В принципе, ты прав, осуждая меня за то, что я публикую здесь всю хронику подряд, без перерыва. Читать оную полным вариантом колоссальный читательский труд, на который способно мало людей. Потому в бумажном виде он публикуется и издается отдельными кусками, называемыми книгами, объемом 15-17 авторских листов каждая. Каждый читает о том периоде смуты, который интересует его больше. Но писать хронику, как роман развлекательный, я себе не мог позволить. Потому как он в большей степени о нашем времени, чем, например, понравившийся тебе мой роман ╚Истинная власть╩ размером почти в 40 авторских листов, кирпичеобразности которого ты даже не заметил. И это нормально, это хорошо. Значит, меня читал читатель твоего типа, пытался осознать те проблемы, которые волнуют меня. А если ты чего-то не понял то и не беда, поймешь с годами или совсем не поймешь.

Рецензий на первые четыре тома у меня набралось уже более десятка, все, признаюсь, хвалебные. Критики не читали все махом, а пытались осмыслить книги поодиночке. И все отмечают необычность подачи информации, которую следует не просто понять, как знакомство с коротким периодом из жизни России, но и осмыслить, пронести сквозь свое сознание и сквозь сердце, держать в уме несколько сотен персонажей и вникать у ментальность предков наших, верящих, кстати, в то время в Леших, Домовых и прочую Нечисть, равно как и в Христа и в Бога. Некоторые фольклорные понятия, безусловно, в интернет-версии не до конца расшифрованы, ибо я почитаю здешнюю публику в достаточной степени образованной, формат не позволяет сделать больше сносок и комментариев, но это тоже ╚издержки производства╩, на которые приходится идти в этой публикации. При работе с профессиональным редактором эта муть в струе повествования очищается почти мгновенно. Требовать же от загруженного поверх головы рукописями авторов Никитина, чтобы он тратил время на возню с моим текстом, просто нехорошо. Надо давать ему время и место для того, чтобы проталкивать на сайт новых авторов, молодых, полных энтузиазма. Тебя, например. Кстати, я рекомендовал тебя в журнал ╚Крещатик╩, как прозаика, советую тебе послать туда рассказ ╚Охота на карибу╩ - это их тема. И еще раз прошу тебя выставить на РП свои очерки. В них есть нечто делающее тебя близким Дегтеву и с Нетребо.

Пишу столь расширенно потому лишь, что ╚Великая смута╩ - главное произведение моей жизни, за которое готов драться и которое готов защищать. Критиковать критикуй. Но не голословно, а с примерами и аргументами. Это позволит мне и редакторам еще раз проработать над недочетами текста. А так, как сейчас поступаешь ты, можно и облаять понравившиеся тебе мои зарисовки об эмигрантах в Германии таким, например, образом: ╚Нетипичные представители разных слоев эмигрантов, образы лишены индивидуальности и откровенно шаржированы╩. И это будет правильно, но без доказательств станет выглядеть совсем иначе. ╚Великая смута╩ при внешней развлекательности романа и при наличии большого числа приключенческих сюжетов, произведение, в первую очередь, философское, но написанное по-русски, без использования огромного числа иноязыких идиом, присущих произведениям такого рода. Именно потому так трудно идет роман к массовому читателю. Найти достойного редактора для этой хроники и тем паче комментатора, - колоссальный труд, а уж обнаружить достаточно умного, культурного и честного издателя в России и того сложней. Тем не менее, часть хроники дошла до небольшого числа читателей России, привлекла твое внимание, вызвала желание похвалить меня за другие вещи. Более простенькие, конечно. Спасибо тебе.

Что же касается столь яро защищаемого тобой Иоганна Кайба, то сей внешне милый толстячок связался с правыми радикалами ФРГ только для того, чтобы уничтожить наш единственный в Западной Европе русский детский музыкально-драматический театр ╚Сказка╩. Ты считаешь, что это дозволительно ему делать только потому, что ему захотелось посытнее поесть? Я уверен, что ты ошибешься. Это перестройка по новогермански, не более того. А уж Аргошу защищать тем более не стоило бы. Мы ведь с ним просто тешим друг друга: я отвлекаю его ядовитое внимание и время от более ранимых авторов, он делает вид, что борется с моей то необразованностью, то чрезмерной образованностью и длится это вот уже года три. С перерывами, разумеется. Мне, пенсионеру, это привносит в жизнь немного дополнительных эмоций, для него до сих пор не знаю что. Но мы друг другу интересны.

Мне было бы обидно потерять тебя для именно русской литературы, ибо ты в качестве недавнего эмигранта запутался ты в Германии, как путник в трех соснах. Перестройка и эмиграция вообще поломали многих людей, вывернули их наизнанку. Пример Кайб, который здесь симпатизирует фашистам, а в СССР был и секретарем парткома, заместителем директора ДК при оборонном предприятии, гордился тем, что был допускаем к целованию ног первого секретаря райкома КПСС и даже из самого ЦК ему дозволили играть роль вождя мирового пролетариата, стоять на броневике и заявлять: ╚Вегной догогой идете, товагищи!╩ На Севере мы бы с тобой и руки не подали ему ни тогдашнему, ни сегодняшнему. А сейчас ты его защищаешь. То есть изменился. И уже не тот. Потому и не получается в полной мере рассказов у тебя джеклондоновских, романтических по-настоящему, что чавкающая германская жизнь не только засасывает нашего брата, но и заставляет менять приоритеты. Здесь не бывает, как в песне Высоцкого: ╚А когда ты упал со скал, он стонал, но держал╩. Здесь они режут веревку.

Желаю творческих удач тебе, Валерий--

269226  2006-10-15 21:03:54
Черемша - Аргоше, Куклину и Эйснеру
- Прежде обращусь к Аргоше. Признаюсь, уважаемый, что с большим интересом слежу за вашей многосерийной пикировкой с Куклиным. Местами она бывает грубоватой, местами веселой, но неизменно увлекательной. Поэтому прошу вас не разрешить оставаться Куклину не только читателем, но и писателем. Теперь пару слов о Куклине. У этого человека, как мне представляется, наличиствует некая сумашедшинка. Но это для художника, музыканта, писателя скорее плюс, т. е. достоинство, нежели недостаток. Его "Великую смуту" пока не читал, а вот рассказы и публицистика у него на высоком уровне. Хотя иногда его конечно заносит, но кому от этого плохо? Его героям? Так пусть не подставляются. Эйснер тоже не прост. Сумасшедшинки в нем вроде нет, но себялюбие чрезмерно. Ох, чрезмерно. Так мне показалось. Но оно для писателя тоже скорее плюс нежели минус. Он ведь не в Церкви служит. Да, некоторые его вещи перегружены киржакскими словесами и всякими северными терминами. Но может быть для них, для северян, это как раз и есть тот самый одесский цимес без которого ни Бабель, ни тетя Хайя обойтись не могут? Вообще то Эйснер, как понимаю, из немцев. Так почему ему не рассказать бы как живется-можется в Германии. А? кстати, о негоромкой правде нашего времени. Недавно прочел в одном московском журнале дневники бывшего ректора Литинтитута Сергея Есина. Интереснейшее, доложу вам, чтиво! Пользуясь случаем обращаюсь к руководству "РП" напечатать их. Аргоша, оставайтесь прежними и не меняйте на склоне жизни привычек. Вперед на Куклина! Того же самого желаю Куклину. Эйснеру уже пожелал, а редлколлегии порекомедовал. Я.Ч.

269229  2006-10-16 02:33:27
Аргоша
- 269220 = Kуклин = 2006-10-15 17:05:37
Но мы друг другу интересны.

Это вы зря,Куклин.
Человек подобного разлива мне ну никак не может быть интересен. Максимум что могу - посочувствовать, как вам, так и тем, кто принимает вас всерьез.

269241  2006-10-16 11:22:06
Kuklin
- АРГОШЕ

Спасибо, что признали за человека. Вас вот на сайте называли не раз собакой.

269252  2006-10-16 21:38:39
В. Эйснер
- Куклину. Валерий! Спасибо, что напомнил о "мамонтовых" очерках. Отошлю Никитину, может поместит. Международная экспедиция эта - единственная в своёмроде на планете. Кстати, знаешь ли ты, что "мамонтовый" ледник в Хатанге в позапрошлом году обокрали? В полярную ночь спилили замок и вынесли из 96 бивней с полста самых ценных, распилили их на части и отправили в мешках с рыбой в Москву. Там не поделили "бабки", один на другого стукнул и пошла писать губерния. (Но взяли только двух исполнителей, главные лица остались в темноте). Меня уже второй год не приглашают. Экономят на "дорожных". Да и работают теперь в основном в Якутии, хотя таймырский костный материал много моложе (сартанское оледенение). Я не в обиде, хотя, конечно, как весна, так "сердце тама". Пять лет из жизни не выбросишь. Успехов тебе, Эйснер.

269259  2006-10-17 10:30:34
Kuklin - Эйснеру
- Володя! Это же - тема! Срочно пиши о мамонтовозах.

269843  2006-11-17 12:44:25
Липунову от Куклина
- Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся общегерманский съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй демократов о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-социализма и к Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюрреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиардодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эрих-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП: короткий рассказ ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынужденое. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию на РП только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законам, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал спасибо. Отдельно. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269844  2006-11-17 13:29:57
Черемша
- Если то что пишет Валерий Куклин правда, то это кошмар. Если же это плод его литературной фантазии, то гениально.

269846  2006-11-17 19:23:36
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Коэн (Коган) снял издевательский фильм о казахах. Скажите господа, отчего в США позволено издеваться над целым народом?

Отчего Холокосты повторяются со страшной, пугающей периодичностью, вот уж несколько тысяч лет? Будет ли умный наступать на одни и те же грабли? Умный - да. Мудрый - нет.

269853  2006-11-17 22:16:37
Валерий Куклин
- Черемше. А что вам кажется плодом фантазии? То, что у нацистов был съезд в Берлине и что добрых две трети берлинскойполиции с симпатией относятся к неофашистам? Это не раз дискуссировалось в германской прессе. да и остальные факты - не плод вымысла, интерпретация их - уже моя. Очень интересно глянуть на все эти ранее названные мною события с точки зрения сюрреализма, как направления в литературе. А бояться, радоваться или бороться сэтим- дело каждого. Я просто хочу написать обэтом. Только и всего.

В. М. - у. Простите за опечатки - засунул куда-то очки, печатаю набоум Лазаря. Ваше замечание о том, что на уровне заплачстей человеческих разницы в нациях нет, справедливо, но тупому сознанию юристов недоступно. Русских тоже. Да и вся перестройка прошла под единственным лозунгом: Россию - русским, казахстан - казахам и так далее. Грузины вон осетин режут, не глядя на запчасти. И Аргошу спросите - он вам объяснит, отчего он - избранный, отчего нельзя отзываться о представителях иудейской конфессии критично. или спросите, отчего это с такой радостью бегут убивать граждане Израиля арабов, а те так и рвутся резать евреев. Понять вашу мысль о том, что все мы одинаковы, мало кому дано на этйо планете. У меня был друг - негр из Конго Сэвэр. Он, пока учился в СССР, говорил также, как вы, а лет через десять встретились - и он заявил, что белые все - недочеловеки, будущее планеты за истинными людьми - чернокожими. Чем он отличается от судей? только тем, что если бы олн услышал от ответчика, то есть от меня, что по дороге в суд на меня напали, отчегоя опоздал на шесть с половиной минут в зал заседаний, он бы хотя бы задумался, как постьупить. Но при неявившемся на процесс истце германский суд признал меня виновным в том, что я процитировал слова члена Совета безопасности России о гражданине России и Израиля в российской прессе, виновным. Сюрреалоистическая логика. Сейчас судят здесь турка - участника событий 11 сентября в Нью-Йорке. впечатление, что вся германская юстиция ищет способов и причин для оправдания его и освобождения. Третий раз возвращают документы на доследования, хотя подсуджимый сам вслух говорит в присутствии журналистов, что был дружен с участниками терракта и прочее. прочее, прочее. А на днях решили все-таки судить мальчика-турка, который имел более шестидесяти приводов в полицию за то, что грабюил людей, резал их ножом, правда не до смерти, отбироал деньги исовершал прочие подобные поступки. И что? Все знают, что его выпустят на поруки. Потому осуждение моей особы есть особого рода сюр. Гуманизм, он, знаете ли, сродни двуликому Янусу. Самое смешное, что Аргоша прав, меянр могут в последний момент и не взять на кичу - тюрьмы Германии переполнены, очереди большие, я знавал людей, которые сидели свои полугодовые сроки по три-четыре раза порционно. Только приживется человек - а ему пора выходить. Ибо место нужно уступить другому будто бы преступнику. Настоящие ведь преступники в тбрьмах зхдесь, как и в СССР было,не сидят. Это - основная норма всего римского парва и, сталобыть,всемирной юриспруденгции. За совет спасибо, но, как видите, он пришел с запозданием, да и не пригодился бы. Не мытьем, так катаньем бы мне не дали на процессе открыть рта. Мне даже сказали: мы вам полвторить поступок Димитрова не дадим. А роман обо всемэтом я писать уже начал. Жаль, что не успею его закончить к выходу книги "Евреи, евреи, кругом одни евреи". Все-таки такая нация есть. Хотя, по логике, быть ее не может. Нет ни собственного языка. ни собственной культуры, все набьрано по клочкам со всего мира, везде онеые являются крупнейшими представителями чуждых им по менталитету наций... ну. и другая хренотень. Все фальшивое, а смотри ты - живет, уще и душит остальных. Я как-то писал, что порой себя Христом, вокруг которого носятся иудеи и орут: Распни его, распни! Но это - шалость лишь.Христос проповедовал милосердие и подставлял лицо под удары и плевки. Мне подобные поступки чужды. да им не верят представители этой конфессии в то, что посыпавший главу пеплом искренне сожалеет о случившемся, будет верным холопом им. Они предпочитают врагов уничтожать. Это - очень парктично. Потому и склонятьголвоу перед ними,искать объяснения перед судом - подчиняться их правилам игры, при исполнении корторых ты заведомо обречен. Галлилей вон,говорят,держал фигу в кармане. Думаете. они это забыли? Ведь и его судили. И сейчас судят в Карелими за то, что русских порезали чеченцы, русского. И, говорят, преемников Менатепа-банка сейчас взяли за шкирку. между тем, работники Менатепа - в руководстве аппарата президента России. Сюр чистейшей воды! Я сейчас бы "Истинную власть" полностью переписал бюы в сюрреалистическом духе. Ибо сюр позволяет относиться ко всей этой вакханалии иронично. У Горина Мюнхгаузен сказал: "Слигком серьезнео мыживем!" Я бы добавил: "А потому и не живем вовсе". А жить надо успеть. Мало времени осталось. В россии сейчас зима, например, красота в лесу! Здесь - слякоть и леса какие-то затрапезные. И поспорить можно только по интернету. Валерий

269855  2006-11-17 22:34:57
Липунову от Куклина
- Здравствуйте, Владимир Михайлович. А что за фильм создал Коэн о казахах? Я, признаться, в неведении. Но если он американец, то и не удивительно. Просмотрите их нелепого "Тараса Бульбу". Хотя "Прощай, Гульсары" когда-то они сняли хорошо. Пейзажи, раскадровка, музыка... Психологию не всегда учяснили для себя. А в целом хорошо. О казахах вообще нельзя неказахам снимать, особенно русским. Настоящего казаха вообще-то описал как следует один человек - Абай Кунанбаев в "Словах назидания". но попробуйте показать казахов именно такими - станете им истинным врагом. А если в обеих столицах Казахстана фильм понравился, то Коган джействительно создал дрянь. Если же фильм крутят на простынях в степи либо покупают в селахдля простора на теликах, то ошибаемся мы с вами. Валерий

269856  2006-11-17 22:56:04
Черемша - Куклину и ВМ
- Наконец то я все понял. Валерия Куклина отправят на кичу потому что в Берлине состоялся съезд нацистов. И еще тут присоседился гражданин Израиля, который все замутил и о котором Куклин сказал правду. Но при чем здесь турок, который до 11 сентября дружил с арабами, которые взорвали башни? Хотя малолетний турченок, резавший немцев (более 60 человек) и оббиравший их, должен в некоторой степени пролить бальзам на истерзанную плоть Владимира Михайловича. Тем более, что его оправдают. Теперь исключительно к ВМ. Владимир Михайлович, несколько раз перечитал ваши тексты за ╧╧269848 и 269847 и мало что понял. То есть совершенно ничего не понял, ибо вы в кругу прочего даете Валерию Васильевичу советы как ему себя вести на германском суде. Но суд то, коли он в Маобит собрался и даже сумочку упоковал, уже позади. Он же уже писал и про зубную щетку и про то, что читать ему там не дозволят. Теперь что касается определения национальности человека. Любого. Эта процедура, смею вам сообщить, достаточно прозаичная и даже обычная. По крайней мере в странах Западной Европы и в Северной Америке. Вы сдаете кровь в одном из научно-исследовательских институтов (да, да, не удивляйтесь, именно кровь и именно в НИИ) и простите узнать кем предположительно были ваши предки. То есть из каких регионов мира они происходят. И вам, исследовав вашу кровь, говорят, что в ней, допустим, 20% польской крови, 30% - русской, 40% - еврейской и 10% - китайской. Ну а уж кем вы, батенька, себя считаете не говорят. Это исключительно ваше личное дело. Можете, например, считать себя эфиопом. Или этрусском. А почему нет? Я, уважаемый Владимир Михайлович, не шучу. Ни сколечки. Определить состав крови любого "гомесапианса" не представляет сегодня никаких проблем. И об этом, уверяю вас, знают очень многие. Если у вас есть друзья-приятели, дети которых учатся на медицинских факультетах в США или в ЗЕ, обратитесь к ним и получите четкую, а гланое подробную информацию. Стоит, кстати, данная процедура сравнительно немного, но вот сколько конкретно сказать затрудняюсь. И напоследок еще раз обращаюсь с просьбой как то конкретизировать так и непонятые мною ваши тексты. Интересно все таки, что вы этим хотели сказать?

269858  2006-11-17 23:42:58
ВМ
- Валерий Васильевич!

Читайте,например здесь.

Фильм запрещен для показа в России. Лента.Ру - либеральная легкомысленная тусовка. По названию фильма, найдете полную информацию.

269859  2006-11-17 23:26:00
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Черемша!

Вы своим примером только льете воду на мою точку зрения. Человек не может быть на 30 процентов живым, а на 70 мертвым. Кроме того, даже если бы анализ крови показал бы 100 процентов, я бы, как естествоиспытатель спросил, а чего 100 процентов? Вы что имеете анализ крови, древних шумер? или царя Соломона? Или Чингизхана? Понимате, есть такая болезнь ОРЗ. Приходит врач, берет анализы и говорит - ОРЗ.

Спросите у своих знакомых медиков, что такое ОРЗ? Кстати, недавно отменили этот диагноз.

Но это все частности. Потому что вероятностное определение делает это понятие неопредляемым. А с точки зрения квантовой механики 100 процентной гарантии получить в принципе невозможно.

Чтобы привлекать науку, нужно четко понимать, что есть фундаментальная наука - физика (натурфилософия), а есть мнемонические правила, более или менее выполняющиеся (экономика, медицина, метеоведение, история).

Я не призываю сей час переубедить человечество. Просто надо понимать истинную цену словам.

Конечно нация - вещь чисто гуманитраная, и следовательно плохо определенная.

Абсолютное знание - удел религии. Но религия - если это не лжерелигия - не признает наций ("Нет ни Элина ни Иудея").

269860  2006-11-17 23:49:02
ВМ
- Кстати, чем менее фундаментальной является наука, тем она самоувернней. Например, с 1925 года физики согласились,что нельзя точно определить координаты и скорости тел. То есть есть принципиально недостижимая информация. А попробуйте поспорить с Фоменко насчет древней истории. У него все определено.

269862  2006-11-18 02:48:55
Черемша - ВМ
- Владимир Михайлович, прочел ваш ответ с пояснениями и понял - вы не просто физик, вы, батенька, дремучий физик. А так как я обожаю дремучих, то мы теперь с вами будем систематически дружить и регулярно переписываться. Короче, до связи.

269864  2006-11-18 11:41:13
Липунову от Куклина
- Спасибо за сноску.Теперь вспомнил, что читал в сайтах казахстанской оппозиции об этом комике. делает бабки мужик на деньги вывезшего за границы деньги бывшего казахстанского премьера, возглавившего оппозицию Назарбаеву. Беда в том, что казахстанские власти относятся к нему слишком серьезно и потому вооюбт с ним тупыми полицейскими методами. а против смеха есть одно оружие - смех. Теперь вот догадались, наконец, создать свое антишоу. А оно - опять пиар этому английскому прохиндею. Но придумать что-то более серьезное нельзя в Казахстане. там всем этим занимается как раз то, что называется коррупцией. Для борьбы с Коэном надо рпаботать над его текстами целой группе аналитиков, каковая работает на Коэна в СиЭнЭн, ибо там более всего боятся вступления в Евросоюз государства, имеющего столь стремтельный промышленный рост и столь активно уничтожающий безработицу, как Казахстан. Откуда возьмет Назарбаев аналитиков хороших, если оных разобрали родственники впо своим сусекам? Проще сказать: собака лает - ветер относит. Хотя, если быть откровенным, доля истины в критики англичанином политики Назарбаева есть. Хоть и крохотная, нор задевает казахстанские власти, привыкшие к тому, что само положение их в обществе обеспеячивает им почтение и уважение со стороны соплеменников. Кстати, в Казахстане имеется множество сайтов, которые куда критичней пишут о самом президенте республики и о проводжимой им политике. то есть вся эта возня с Коэном является, по сути, оплаченной ьбританцами пиар-компанией для комика. если кто желает, могу дать координаты, например, независимого комитета по защите прав человека в Казахстане, и других. С уважением, Валерий Куклин

269868  2006-11-18 18:53:05
HH
- Куклину - бред продолжается. Ремарк никогда не был евреем. Как и Томас Манн. Господи, где вы учились, господа, и чему?

269870  2006-11-18 22:39:19
Валерий Куклин
- Вдова Ремарка утверждает обратное. И чем вам не нравится еврейское происхождение Эриха-Марии? Разве от этого его произведения стали хуже? мЕНЯ В СВОЕ ВРЕМЯ ПОКОРИЛИ ЕГО "тРИ ТОВАРИЩА", книга, кстати, весьма откровенно иудейская. И отчего вам наплевать на Фейхтвангера? Он-то был писатель-антифашист убежденный, написал два замечательных романа о том, как работали нацисты с немецкими писателями, делая их послушными орудиями своего режима и пропагандистами своей идеологии. Что касается семейства Маннов, то ряд иудейских теологов их почитает людьми с еврейской кровью,включает в список выдающихся немецких евреев. Коли они врут - спорьте с еврейскими попами. А мне все Манны нравятся независимо от того, были они иудеями или вдруг выкрестами. Иудей Гейне оказался замечательным немецким поэтом, а Гитлер его не любил. Все перечисленные писатели над темой подобного спора изрядно бы попотешались. Когда хотите что-то сказать,некий с абривиатурообразной кличкой, справьтесь у людей сведующих в теме разговора. Вы, как я думаю, школьный учитель, раз столь уверенно утверждаете, что имеете на все готовые ответы. А сомневаться и искать информацию гораздо интереснее, поверьте мне. Валерий КУКЛИН

269871  2006-11-18 22:41:15
Валерий Куклин
- Липунову от Куклина

Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-0социализма и Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами стал признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиарднодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эри-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача сама лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП:, короткий рассказ о мальчике ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынуждено. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, мне следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию у вас только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законов, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал свое спасибо. Отдельное. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269872  2006-11-18 22:44:13
- Ай, да Черемша! Ай, да молодец! Был бы рядом, расцеловал бы заразу! Такая тема! А я было ее упустил. А ведь, благодаря вам, любезный друг, вспомнил! Эту тюлю про определение национальной принадлежности по крови я читал в подборках старых журналов (кажется, ╚31 день╩). Авторами антифашистских фельетонов в 1930-х были Валентин Петрович Катаев, Илья Эренбург и Михаил Кольцов. Что-то, кажется, и Мариэтта Шагинян накатала на эту тему. Теперь даже вашего разрешения не требуется на использование идеи существования этого ноу-хау в литературном произведении. Но для полной ясности (в каждой самой сумасбродной идее существует если не рациональное зерно, то присутствуют его пропагандисты), прошу вашего разрешения обратиться в биохимические лаборатории клиник Шаритэ и Бух, находящиеся в Берлине и являющиеся признанными мировыми лидерами в области изучения человеческих запчастей на биохимическом и молекулярно-генетическом уровне. Заодно предлагаю обратиться к специалисту в этой области российскому, выступающему на ДК под псевдонимом Кань. Он работает в одном из двух находящихся на реке Ока наукоградах и является довольно значительным специалистом в области изучения геномов, в том числе и человеческих. Было бы всем нам интересно прослушать комментарии профессионалов вашему заявлению и объяснения, касаемые причин отторжения привитых органов при трансплантации. Согласно вашей теории, получается, что печень араба не может быть привита к печени истинного иудея, а Бушу нельзя пересадить зоб Каедолизы Райс. Для меня ваше фантастическое сообщение всего лишь подсказанный ход для одной из сюжетных линий ранее названного сюрреалистического романа о сегодняшней Германии, а для них биохимиков и генетиков престиж профессии.

Если все-таки такого рода расистские лаборатории по национальной диагностике крови действительно существуют в Германии, не окажете ли любезность сообщить адреса. Я их передам общественной организации ╚Антифа╩, которые тогда непременно выделят средства на проверку качества крови хотя бы моей. Хотя уверен, что для того, чтобы разоблачить шарлатанов-расистов, антифашисты сами пойдут на сдачу крови. Со мной провести проверку легче. Я могу прокосить при заполнении анкет тамошних и выдать себя за глухонемого, но урожденного берлинца. Уверен, что буду, как минимум, шестидесятишестипроцентным арийцем в этом случае, ибо идеальный бюргер это слепоглухонемой бюргер. Дело в том, что в силу ряда причин мне удалось проследить свою родословную по отцовой и материнской линиям до 17 века, потому могу с уверенностью сказать, что ╚если кто и влез ко мне, то и тот татарин╩, а в остальном я славянин, да и морда моя (глянь на фото) чисто славянская. Но фото, мне думается, не заставят в этих лабораториях оставлять при пробирках. А также там не производят антропонометрических исследований черепов по методикам СС.

Мне вся эта идея с тестированием крови на национальную принадлежность кажется либо хитроумным ходом неонацистов, которые просто обязаны финансировать подобные исследования и использовать их хотя бы для того, чтобы с помощью подобных ╚анализов╩ отбирать в свои ряды ╚истинных арийцев╩ и удалять неугодных, но по той или иной причине сочувствующих им, либо ловким ходом герамнских аналогов нашим кооперативщикам времен перестройки, делавшим деньги не только на расхищениях, но и на элементарной человеческой глупости, в списке которых мысль о своей национальной исключительности стоит первой. Так что прошу вас подождать с научным комментарием вашему заявлению о наличии методов по определению национальности по крови. Пока писал, вспомнил, что есть у меня знакомый азербайджанец-берлинец, который являет собой внешне яркий тип арийца и говорит по-немецки безукоризненно. Дело в том, что у азербайджанцев, как и у болгар, немало лиц с голубыми глазами, светлыми кожей и волосами, хотя основной тип их, конечно, темноволосые и смуглые люди. Он с удовольствием поучаствует в этой комедии, мне думается. Он хороший человек.

Ваша информация крайне важна и в Израиле. По лености ли своей, по глупости ли, тамошние пастыри отбирают еврейских овец от иеговонеугодных козлищ с помощью комиссий, которые довольно долго и сурово допрашивают прибывающих со всего мира возвращенцев-аусзидлеров на землю обетованную. Там одним обрезанием не отделаешься, ведь и мусульмане имеют эту особенность, да и к женщинам там нет никакого снисхождения, а их и по такому признаку от ненастоящей еврейки не отличишь. Потому им бы предложенный вами метод анализа по крови пригодился особенно. Да и все правительства нынешнего СНГ с их лозунгами о национальной исключительности использовались бы в качестве права того или иного Саакашвили, например, на должность. Все-таки в Америке учился, черт знает, каких баб щупал в этом Вавилоне. Тема бездонная, обсуждать ее и обсуждать. Но уже, пожалуй, надоело. Еще раз спасибо. До свидания. Валерий Куклин

Пост скриптуум. Собрался уже отослать письмо это, как прочитал ответы людей уважаемых на РП. Они поразили меня тем, что все ученые люди тут же поверили вашей утке, возражая не по существу, а по частностям. Это говорит лишь о чрезмерном доверии русских людей к печатному слову. Вот вы сами попробовали проверить себя на кровные ваши составляющие? Они вас удовлетворили? Или вам неинтересно узнать, насколько вы немец на самом деле, хотя столь активно защищали русских немцев от покушений на страдания их предков?

269877  2006-11-19 04:16:40
- Уважаемый Валерий Васильевич, ну почему во всем чего вы не знаете или о чем впервые слышите, вы усматриваете происки неонацистов, иудейский заговор, мусульманский джихад и прочие злодейства? Ну можно по крови более-менее точно определить в каких регионах планеты проживали твои предки. И всё. И нет в этом никакой дьявольщины или зломыслия. Например, лично я знаю человека, который считал и считает себя немцем, но, как выяснилось, в результате этого анализа прцентов на 60 ирландец, а в остальном немец и украинец. Проведен этот анализ был в Гайдельберге по предложению приятеля его сына, учившегося там на медицинском факультете, в качестве лабораторной или еще какой то работы. Им (студентам) для опытов требовались волонтеры, у которых они брали кровь на подобное исследование. В ходе праздного разговора я узнал, что подобные исследования проводятся и в других городах Германии, в других странах, и что это хотя и не афишируемое, но вполне МИРНОЕ, а главное достаточно РУТИННОЕ занятие наукой. В данном случае медицинской. И нет в этом никакой, повторяю, дьявольщины или же очередного заговора неонаци в канун их очередного съезда, который будет проходить в Берлине или в Москве. Сам же я себе подобного анализа не проводил и проводить не собираюсь. Ни к чему он мне. Кстати, коли зашла об этом речь, то наверняка вы, уважаемый писатель, или ваши друзья-приятели, читали о том, что в иных лаботаториях планеты во всю и давно идут работы по созданию "чудо оружия", которое будет способно поражать исключительно представителей определнной рассы, а то и народа. Например, желтой, или арабов, или... Называется оно, если не ошибаюсь, генным оружием и относится к категории этнического, обладающего избирательным генетическим фактором. Поэтому, Валерий Васильевич, успокойтесь и соратников своих успокойте. Так ведь, мил-человек, недалеко и до мании. В данном случае преследования. Студентам медвузов, уверяю, нет никакого резона, а уж тем более желания, цедить из вас кровушку, чтоб затем передать пробирку с ней авторессе "Дедушки голодного". Хотя... Хотя написал это и подумал, а не стоит ли за всеми этими каверзами Шнайдер-Стремякова? Помните: "Предупрежден, значит вооружен!" Но это я уже не вам, это я Леониду Нетребо. Представляете, идет он поутру на автобусную остановку, а тут бац - Дедушка голодный с Антониной. С ног Леонида сшибли и, чтоб народ в заблуждение ввести, голосят: "Помогите, припадочный! Открытая форма ящура! Срочно требуется донорская кровь!" Народ, естественно, в рассыпную, а дедуле с Антониной только того и надо. Вывернули они Ленчику левую руку (ту что от сердца растет), горло коленом придавили и моментом шприц в вену вогнали. Народ на остановке, конечно, все видит, но приближаться опасается. Мало ли что? Мало ли кто? А злодеи, в смысле дедок с Антониной, тут же кровный анализ сварганили. Техника то у них шпионская, т. е. быстрая. И суют Нетребо прямо в самый его нос справку, заверенную главным санитарным врачем России господином Геннадием Онищенко: "Геноссе Нетребо является стопроцентным арийцем и родным братом Ганса Скорцени-Хмельницкого, который ежедневно будет пытать русско-татарского писателя Мусу Куклина в тюрьме Маобит, вынуждая прослушивать передачи блядской радиостанции "Мульти-культи". На тощак перед завтраком, перед полдником, вместо обеда и на ужин". Потом, значит, дедок с Антониной вскакивают, подхватывабт Нетребо и с криками: "Вы тут не стояли!", расталкивают народ, что на остановке и вскакивают в автобус. Леонид, который вообще то оказался Леопольдом Скорцени, орет водиле: "Сегодня под мостом, убили Гитлера молотком! На Берлин, козел, поворачивай! Без остановок!" И вот за окном уже проплывает средняя полоса России, Белоруссия, Польша... Здесь на заправке два карлика, очень напоминающие братьев Кочинских, попытались втюлить им паленую краковскую колбасу, сварганиную из мяса выдр, но узнав, что автобус угнан в России, и что вся группа направляется в Маобит к Мусе Куклину, моментально застыдились и скормили эту колбасу невесть откуда взявшемуся Аргоше. Тот задрыгал ногами и стал вроде как умирать, но не успел, так как из подлетевшей "Скорой помощи" выпрыгнул Эйснер в белом халате и с криком "Увезу тебя я в тундру" взял у Аргоши кровь. Естественно, на предмет выявления его предков по всем линиям и отправке поездом в район Сыктывкара, с целью подрыва оного и уничтожения Аргоши. Но, проведенный им экспресс-анализ выдал такое, что Эйснер, побелев лицом, и выпучив глаза, присев, прошептал: "Лев Давидович, так вы оказывается живы?!" "Жив, жив, Лаврентий!", - ответил ему Аргоша, и прищурившись поинтересовася: "Когда последний раз ты читал книгу Мухина "Убийство Сталина и Берии"? "Я вообще не читал", - потупился Эйснер. "То-то и видно", - усмехнулся Аргоша-Троцкий. "Срочно в Берлин! В Маобит! Нужно успеть взять кровь на анализ", - по-военному отчеканил он. "Неужели у Мусы Куклина?", - возник сбоку Леонид Нетребо. Но никто ему не ответил. А может и ответил, но он не услышал, так как вдруг налетел ветер сирокко, возникший в Африке и невесть каким образом достигший пригорода Варшавы. Стало сумрачно, даже темно и как то очень тревожно... Но, друзья, не отчаивайтесь, ведь Заседание, как говорил Великий Комбинатор, продолжается.

269878  2006-11-19 11:52:57
8 дней до Мабита
- Неизвестный недоброжелатель, отчего это вы (воспользуюсь любезным вам словом) все время лукавите? С первого же слова, ибо обращение ╚уважаемый╩ возлагает на вас ответственность продолжать речь в том же духе, а вовсе не в ерничающем, какое вы позволили себе, скрывая свое истинное лицо, которое расшифровывается мгновенно. Впрочем, если вам угодно оставаться инкогнито, я позволяю вам оставаться оным и далее. Вы слишком недавно появились на РП и ДК, потому не знаете, что Д. Хмельницкий, которого вы защищаете, действительно стоит во главе организации юных иудеев из числа детей выехавших их СССР беженцев от русского антисемитизма, которые организовались в так называемый ферайн, то есть общественное объединение, поставившего целью своей избавить землю Германии от могил советских солдат и уничтожить памятник ╚Алеша╩, установленный в Трептов парке тот самый: с воином, держащим девочку на руках и попирающим ногами порушенную свастику. Организация эта довольно активно агитирует в ряде районов Берлина, всегда в культурферайнах и гешефтах, принадлежащих континентальным беженцам от русских погромщиков, которым, по их твердому убеждению, помогали и вы с Ш-С, и дГ.

Передача на ╚Мульти-культи╩, пропагандирующая деятельность антирусского ферайна, борющегося с могилами воинов-освободителей, была выпущена в эфир 30 апреля 2004 года в русской программе и длилась более десяти минут без рекламы. В то время, как обычно передачи этой программы не превышают пяти-шести минут с рекламой. Обсуждение на ДК этого события не было оспорено присутствующим под здесь псевдонимом Д. Хмельницким, но вызвала неприятие одной из его покровительниц в лице Т. Калашниковой, пропустившей на одном из русскоговорящих сайтов статью Д. Хмельницкого, являющуюся панегириком деятельности нацистского преступника Отто Скорценни. Согласно сведений, полученных от специальной общественной комиссии по расследованию преступлений неонацистов Германии и их пособников ╚Рот Фронт╩ (г. Штуттгардт), руководитель названного отделения радиостанции является бывшим советским шпионом-перебежчиком, продолжающим сотрудничать с внешней разведкой Израиля.

Что касается сведений ваших о наличии исследований в мировой практике в области изобретения генетического оружия, то вы прочитали об оных в моем-таки романе ╚Истинная власть╩, который вам, как вы сказали, очень понравилсявам. Присутствующий на этом сайте биофизик с псевдонимом Кань высказал предположение, что эту и подобную ей информацию ╚слили╩ мне спецслужбы России. Это не так. Один из участников данных исследований был моим другом. Он-то и ╚слил╩ мне эту информацию уже во время перестройки, оказавшись без работы и незадолго до смерти. После чего косвенные подтверждения мною были получены в мировой прессе. Если бы вы внимательно читали текст романа ╚Истинная власть╩, то обратили бы внимание на то, что речь идет об аппарате Гольджи в клетке, который действительно является единственным отличительным признаком во всех человеческих запчастях на уровне всего лишь составляющих животной клетки. Анализ же крови на предмет национальной (не расовой, обратите внимание) принадлежности мог бы быть коренным революционным шагом в разрешении миллионов противоречий, существующих в мире, но НЕ ОРУЖИЕМ. Если бы можно было путем введения крови папуаса в вену уничтожить австралийца, то целый континент бы уже давно вымер. Потому получается, что ваш конраргумент представляет собой всего лишь иллюстрацию к поговорке ╚В огороде бузина, а в Киеве дядька╩. Я уж писал как-то на ДК, что почти до шести лет не знал русского языка, но говорил по-монгольски и по-тувински. Я почитал в те годы себя азиатом и смотрел на впервые увиденных мною в пять лет русских сверстников с подозрением. Если бы студенты Гейдельбергского университета взяли бы у меня кровь в пять лет, я бы им был признан прямым потомком Чингиз-хана, не меньше. Вашего друга-русского немца они определили в большей части шотландцем, ибо признали его едва заметный русский акцент таковым. Возникает вопрос: счет они вашему другу выписали? Представили документ на гербовой бумаге с указанием выплаты гонорара за список работ, с мерверштойером и сообщением о том, на основании каких юридических документов существует лаборатория, берущая с граждан ФРГ деньги для использование их крови в экспериментальных целях? При заполнении ежегодной декларации о доходах и расходах ваш друг включил указанную сумму в этот документ, чтобы по истечении мая-июня получить эти деньги назад уже от государства, как расход гражданина на нужды развития германской науки? Именно при наличии подобны (и еще некоторых) документов свидетельство о том, что ваш друг не русский немец, а русский шотландец, а потому не может быть гражданином Германии в качестве позднего переселенца, может оказаться действительным. К тому же, в письме Черемши, как мне помнится, говорилось не о студенческих шалостях и остроумных решениях ими финансовых вопросов (кстати, Гейдельбергский университет славился остроумными наукообразными провокациями еще в легендарные времена учебы в нем Гамлета, принца датского, традиции, как видно, не умирают), а о том, что мировой наукой подобного рода тесты признаны достоверными и имеющими право на использование оных как в мирных, так и в военных целях. Вы использовали в военных целях лишь дым пока, студенческую авантюру, позволившую ребятам выпить пива и посмеяться над неудавшимся арийцем. Я поздравляю их.

Но все-таки решил я на следующей неделе смотаться в Гейдельберг. Тамошние медицинский и антропологический факультеты мне знакомы, есть и профессора, с которыми мне довелось беседовать на одной из встреч в Доме свободы в Берлине. Да и расстояния в крохотной Германии таковы, что поездка мне обойдется на дорогу в 30-40 евро всего, да на прожитье истрачу столько же в день. Рискну сотенкой-полутора, сдам кровь свою и кровь азербайджанца весельчакам-студентам. Уж друг-то мой знает свой род основательно, до самого Адама. Если студенты обвинят какую-либо из его прабабушек в блуде и в наличии в его чистейшей высокогорной кавказской крови хотя бы одного процента крови европеида, с Гейдельбергским университетом вести беседу весь род его, известный, как он говорит, своими свирепыми подвигами еще во времена Александра Двурогого. Выеду о вторник (в понедельник сдам кровь в лаборатории берлинских клиник), а вернусь в пятницу-субботу. К понедельнику с тюрьму успею. По выходу на Свободу съезжу за результатами анализов. Тогда и сообщу вам их. Спасибо за адрес и за предстоящее приключение. Валерий Куклин

269879  2006-11-19 12:12:06
НН
- Куклину дело не в том, что люблю я или не люблю евреев или школьный во всем уверенный учитель, а в том, как Вы, г. писатель, по-панобратски обращаетесь с фактами и если они к Вашей кочке не липнут, то переходите на оскорбления. Об этом я Вам уже говорил по поводу ╚Шахматной новеллы╩ Цвейга, из которой Вы сделали ╚Королевский гамбит╩. Смута у Вас в голове. Ремарк 17-летним ушел на войну из католической школы, книги его жгли как антифашистские, а не как еврейские. И бежал он из Германии не как еврей, а ка немец-антифашист. И сестру казнили. В Оснабрюке есть музей, сходите. Есть энциклопедия Брокхауз и литературные на всех языках, есть романы Ремарка ╚Триумфальная арка╩, ╚Черный обелиск╩, ╚Тени в раю╩, откуда умный читатель может больше почерпнуть, чем у тех, у которых все гении должны быть евреями, а если нет, то сделаем их, а дурочки поверят. Богатенький Фейхвангер в Америке, помогавший всем беженцам, даже не принял Ремарка, потому что он немец и начхать ему было, что Ремарк антифашист. А у Томаса Манна жена была еврейка дочка мюнхенского банкира и поэтому его сын-гомосек (тоже писатель) в зависимости от любовника называл себя то евреем, то немцем. В Любеке (Буденброки) тоже можно поинтересоваться, да и читать надо побольше, не только иудейскую литературу. Или в тюряге не дают сюрреалисту почитать? Для меня важно, хорош или плох писатель, объективен, здоров, добр или нет, не обращается ли вольно с фактами, а еврей или русский не играет роли. Есть повсюду хорошие люди, некоторые получше Вас объективней, добрей и талантливей. А ╚НН╩ я подписываюсь, потому что разводите Вы какую-то нездоровую, несерьезную смутную бодягу, брызжете слюнкой, заразить можете. Вот уличил Вас в незнании и неправде, Вы и оскорблять... А так - честь имею. Школьный учитель.

269887  2006-11-19 18:00:49
НН-ой от Куклина
- С музеями надо обращаться осторожно, мадам. Я просто случайно оказался знакомым одной берлинки, много лет бывшей подругой вдове Ремарка и бывавшей у нее в гостях в Швейцарии много раз. Пока была жива вдова, я даже участвовал в переговорах с нею по весьма интересному поводу. Но дело в том, что есть у иудеев одно свойство физического характера, о котором знают жены, но не музейные работники. По-видимому, об этой маленькой детали знали и иудейские попы, когда включали и Ремарка в свой пантеон. Список же известных вам произведений Ремарка я смогу и продолжить, а также припомнить наизусть одну замечательную фразу из "На западном фронте без перемен": "В легендах червей мы останемся добрыми Богами изобилия". Фейхтвангера не стоит ругать за то, что тот не оказал милость или кому-то не помог. В конце концов, вы-то мне в этой даже микробуче пустяковой не хотите помочь, почему он должен был помогать сотням и тысячам беглецов от Гитлера? Да и просил ли о том его Ремарк на самом деле? Он и сам в то время был писателем мировой величины,переведенным на десятки иноязыков. Насчет миллионов у Фейхтвангера я сомневаюсь, но я бы ему их дал хотя бы за "Лису и виноград". За "Лженерона", за "Ервея Зюса". Да и антигитлеровские книги свои он писал, находясь в Германии. Гомиком был Клаус Манн или нет, не знаю. Если так, то в Германии бы его сегодняшней признали национальной гордостью, ибо перерастия на днях узаконена благодаря давлению именно Германии даже на территории всего Евросоюза. Но мне эта информация неприятна. А вот роман "Мефисто" (иной русский перевод "Мефистофель" - изд.Худ лит. - 1977 г) кажется настолько мужественным и сильным, что я понимаю, почему он так нелюбим в современной Германской школе, например. Вы зря гневаетесь на Маннов. Я уверен, что сами вы в том музее не были, всю информацию. почерпнули из газет русскоязычных в Германии. Если бы вы там были и вас действительно интересовал этот вопрос, вы бы побеседовали с тамошними научными сотрудниками, с хранителями экспозиций, узнали больше, чем написано в желтой прессе. Вас рассердило, что я назвал Ремарка немецким евреем? Но вы-то признаете себя русской немкой. Эти кентаврообразные определения ничего не решают. Но я сразу обратил ваше внимание, что беру эту информацию о кентаврообразности писательской крови из книг, изданных иудеями для доказательства ими их избранности, вы же признаете себя слегка измененным ему аналогом, защищая выдуманный персонаж анекдота. Для закрепления за вами права защищать чистокровное арийство Ремарка вы можете вместе со мной сдать кровь свою на анализ в Гейдельбергский университет. А вдруг как окажусь я стопроцентным арийцем по их раскладу, а вы - эфиопкой, как Пушкин. Вас это обрадует или огорчит? Мое право не признавать Ремарка чистокровным немцем после этого вы признаете? Но шутки в сторону. К теме нашей дискусии относится вами обнародованный факт того, что в молодости Ремарк был убежденным идиотом, рвавшимся убивать иноверцев и инородцев на фронтах Первой мировой. Французы заставили его поумнеть основательно,не правда ли? Понимание этого факта куда важнее религиозной принадлежности писателя. Ибо и в те времена слова нация в Германии не было, да ислово еврей было уже нархаизмом, который не знает современная молодежь. Было важно вероисповедание и то, какой конфессии платил человек десятину. Так вот, предки Ремарка платили десятину в синагогу. Мне думается, именно из-за желания доказать свою истинную немецкость глупый молодой человек рванул на фронт в семнадцать лет. Большое счастье для нас всех, что остался жив. Вот любимейший мой немецкий художник того периода Франц Марк, тоже, кстати, немецкий еврей, погиб героически в 1919 году на Западном фронте, став там "легендой для червей" и фигурой практически неизвестной русским немцам. Еще у Ремарка был другом скончавшийся всего лет пятнадцать как великий немецкий художник-антифашист Карл Магритц (работы его имеет даже Лувр). Я был знаком с его вдовой. Она говорила, что Карл называл Ремарка евреем, что в устах его слово это звучало высочайшей похвалой. Карл этот знаменит в истории Германии тем, что в период фашизма резал линогравюры антигитлеровские и, отпечатав с них развешивал по ночам по Дрездену. С 1933 года по 1945 за голову этого таинственного художника Гитлер лично обещал заплатить от 100000 до 1000000 рейсмарок. О факте этом знают все историки немецкого искусства 20 века по всему миру. Если вам посчастливилось попастьв Берлин, то советую вам общаться с живущими здесь замечательными людьми из числа местных немцев или, если выдействительно читаете хорошие книги, со мной, у меня приличная библиотека, а не с... Замнем для ясности. Кстати, последнее... Если бы вы имели возможность перелистать подписку журнала "Литературная учеба" за 1934 год, то вы бы там обнаружили, что Ремарка называют "современным германско-еврейским писателем" в сапмых восторженных тонах. Журнал тот пропал во время войны в качестве самостоятельного издания, возродился лишь в середине 1970-х по инициативе ЦК КПСС совсем другим, но, я надеюсь, у бывшего его главного редактора Михайлова есть подшивка предшественника им возрожденного детища М. Горького. Нгапишите ему, он ответит. А потом покажите в музее, попросите дать ответпо интересующему вас вопросу. Только,пожалуйста, задайте его корректно, вот так: почему существуют в мировой практике две версии национальной принадлежности великого немецкоязычного писателя Ремарка? Иначе вас не поймут.

269892  2006-11-19 20:31:45
HH
- Куклину Хлестаковщиной от Вас несет, уважаемый Валерий. А с вдовой Александра .Сергеевича Натальей... или с ним самим с АС, или... с ооо с Его Вел. Вы не были знакомы? И почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано. И также к слову, я ничего против евреев, русских,немцев и прочих не имею, а то с Вашим то умением из мухи слона.... И еще раз к слову, нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом. А вот Томас Манн принял Ремарка (не Фейхвангер), помог начать... По делу - старые газеты приводите как довод, талмуды еврейские, вдовушек, ЦК КПСС... на потеху миру. Психология и логика шестиклассника... при талантливом словоблудии. Встретил я недавно одного, он гордо представился - писатель. Что написал, спрашиваю. Я автор восьми романов, отвечает. Где опубликованы то, спрашиваю, а он пока нет, не опубликованы еще, но скоро опубликуют, сам Куклин рекомендовал. Все восемь, спрашиваю, рекомендовал? А сам-то этот Куклин-то много опубликовал, спрашиваю, читали его. Не знаю, говорит, но большой писатель, все говорят, с мировым именем, такой же, как я буду... Неужели Вы, Валерий, не поняли, что я не о том, еврей или нет Ремарк, хотя известно нет!, а о том, что Вы слишком вольно оперируете фактами... Не гоже, если Вы серьезный человек. И не злобствуйте слишком в чужой адрес... Тем не менее, желаю успехов и с приветом к Вам и пожеланиями школьный учитель.

269893  2006-11-19 20:47:56
- Уважаемый ВМ, с чего, как говорится, начали, на том и закончим . Это только золушки могут по ночам зерна от плевел отделять , у меня на это терпежу не хватает :))Послушала еще раз романсы Андрея Журкина - хорошо человек поет, душевно . Пьянство, конечно, зло большое , бороться с этим надо всенепременно . Только Вам-то не все ли равно ?

269894  2006-11-19 20:54:15
- Да и еще, Вы уж извините дуру старую, собачка-то у подъезда была ваша что ли или у меня уже совсем в глазах двоится ?

269904  2006-11-20 12:04:33
НН-у от Куклина
- Обнаружил в Интрнете интереснейший диалог о Ремарке:

- А дело в том, что Ремарк, судя по фамилии, этнический француз

- Хм, это учитывая тот факт, что "Ремарк" - псевдоним. Прочитанное наоборот "Крамер"???

- Если и правда псевдоним, то извините, просто по-немецки в книге написано Remarque - явно французское написание,

- Я упоминал национальность Ремарка, никоим образом не помышляя о гитлере или еще ком нибудь. Фашизма тут уж точно никакого нет.Просто, что бы кто ни говорил, национальный менталитет имеет влияние на людей. И немцы в большинстве своем не склонны к лирике (и т.д.), скорее к скрупулезной научной работе (и т. д.)Все же совсем забывать о национальностях не стоит - дас ист майн майнунг. И еще. Я тут узнал, что версия о Крамере - только догадка. Так что вполне возможно, он француз)))

- Нашла у себя статью о Ремарке, в ней написано - правда о псевдонимах, и не-псевдонимах: Статья о причинах, которые заставили Ремарка подписывать свои произведения псевдонимом. Читая вперед и назад сочетание имен Крамер-Ремарк, нетрудно заметить, что они зеркально отражают друг друга. С этим всегда была связана путаница, которая даже была одно время опасной для жизни знаменитого немецкого писателя Настоящее имя писателя, то, что дано при рождении Эрих Пауль Ремарк или, в латинском написании, - Erich Paul Remark. Между тем, нам всем известен писатель Erich Maria Remarque. С чем же связано это различие в написании имен и при чем же здесь фамилия Крамера? Сначала Ремарк изменил свое второе имя. Его мать Анна Мария, в которой он души не чаял, умерла в сентябре 1917-го. Ремарку - он лежал в госпитале после тяжелого ранения на войне - с трудом удалось приехать на похороны. Он горевал много лет, а потом в память о матери сменил свое имя и стал называться Эрих Мария. Дело в том, что предки Ремарка по отцовской линии бежали в Германию от Французской революции, поэтому фамилия когда-то действительно писалась на французский манер: Remarque. Однако и у деда, и у отца будущего писателя фамилия была уже онемеченной: Remark (Примечание Куклина: знакомы вам аналоги в русской истории с обрусением немецкозвучащих еврейских фамилий? И понимаете теперь, почему и в России, и в Германии зовут евреев в народе французами?) Уже после выхода романа ╚На западном фронте без перемен╩, прославившего его, Ремарк, не поверив в свой успех, попытается одно из следующих произведений подписать фамилией, вывернутой наизнанку КрамерПацифизм книги не пришелся по вкусу германским властям. Писателя обвиняли и в том, что он написал роман по заказу Антанты, и что он украл рукопись у убитого товарища. Его называли предателем родины, плейбоем, дешевой знаменитостью, а уже набиравший силу Гитлер объявил писателя французским евреем Крамером(Вот вам и объяснение, почему представители иудейской общины Германии так быстро признали его своим после победы над фашизмом с подачи Гитлера, можно сказать, ибо о том, что таковым его считали в 1934 году в СССР, они не знали) В январе 1933 года, накануне прихода Гитлера к власти, друг Ремарка передал ему в берлинском баре записку: "Немедленно уезжай из города". (Какие связи в высшем эшелоне власти у нищего Ремарка!!!) Ремарк сел в машину и, в чем был, укатил в Швейцарию. В мае нацисты предали роман "На Западном фронте без перемен" публичному сожжению "за литературное предательство солдат Первой мировой войны", а его автора вскоре лишили немецкого гражданства"

Добавлю от себя предки Ремарка cбежали, возможно, и не от революции в Париже в Германию, а несколько раньше после преследований их предков-иудеев в Испании они ушли во Францию, а потом после преследований тех же ломбардцев и кальвинистов кардиналом Ришелье перебрались в обезлюдевшую после Тридцатилетней войны Германию, как это сделали многие тысячи прочих франкоязычных семей различного вероисповедания, создавших на пустых землях новогерманскую нацию. Ибо полтораста лет спустя, в конце 18 века так просто из Франции беженцев в германские княжества и прочие микрогосударства не принимали. Из переполненных них тысячи голодных семей сами выезжали на свободные земли Малороссии и южного Поволжья. В Тюрингии, к примеру, всякий прибывший иноземец в 18 веке, чтобы стать подданным короля, должен был не только купить большой участок земли, построить на нем дом, но и заплатить налог, равнозначный стоимости покупки и постройки. Потому обожавшие Гетте аристократы-французы, главные представители беженцев из революционной Франции, так и не прижились в Германии. Голодранцев, даже именитых, здесь не любили никогда. Потому участник вышепроцитированной дискуссии, мне кажется, просто заблуждается о времени появления в Германии предков Ремарка.

Я хочу выразить вам, НН, свою благодарность за то, что вы вынудили меня заняться этими любопытными поисками и прошу вас не обижаться на то, что назвал школьным учителем. Это звание в моих глазах все-таки почетное. Я сам два с половиной года учительствовал, время это осталось в моей памяти светлым. Но отношение к советским учителям у меня не всегда хорошее. Я знавал людей, которые зарабатывали на написании курсовых и дипломов для тех, кто учил в это время детей честности и справедливости без дипломов, то есть учился в пединститутах заочно. Этих прохвостов, в основном почему-то спецов по русскому языку и литературе, были тысячи. Будучи после первого развода человеком свободным, я встречался с некоторыми из этих дам, потому знаю основательно уровень их профессиональной подготовки и чудовищной величины самомнение, скрещенное с удивительным невежеством. Все они, например, признавались, что не смогли осилить и первых десяти страниц моего любимого ╚Дон Кихота╩, но с яростью фанатов ╚Спартака╩ защищали позиции и положения прочитанных ими методичек Минобразования о Шекспире, например, либо о ╚Фаусте╩ Гетте. По поводу последнего. Никто из них и не подозревал о наличии в истории Германии действительно существовавшего доктора Фауста, о народных легендах о нем, о кукольных пьесах, но все, без исключения, высказывали положения, будто скопированные на ксероксе, вычитанные у авторов этой самой методички, которые и сами-то не читали, мне кажется, Гетте. Хамское невежество учителя легко объясняется диктаторскими полномочиями по отношению к совершенно бесправным детям, но, мне кажется, такое положение дел неразрешимо. В германской школе невежество учителей еще более значительно. Пример из гимназии, где училась моя дочь. Тема: крестоносцы. Моя дочь написала домашнее сочинение на эту тему - и учительница почувствовала себя оскорбленной. Учительница впервые услышала о Грюнвальдской битве, об оценке ее выдающимися учеными 19-20 века, эта дура не слышала о влиянии альбигойцев на самосознание крестоносцев, путала их с рыцарями-храмовниками, считала, что Орден крестоносцев (католический, то есть подчиненный только папе римскому. общемировой) запретил французский король Филипп Красивый глава всего лишь светского отдельно взятого государства. При встрече с этой историчкой я понял, что объяснить ей невозможно ничего. В отличие от наших прохиндеек, которые все-таки иногда прислушиваются к мнению взрослых, эта выпускница Гейдельбергского университета была уверена, что знает она абсолютно все, ничего нового узнавать не должна, а потому способна только поучать. Она даже заявила мне, что никакого Ледового побоища в истории не было, а Чудское озеро она на карте России не обнаружила, озеро принадлежит какой-то из стран Балтии. Потому, когда будете в музее Ремарка еще раз, общайтесь все-таки с хранителями и научными сотрудниками оных, а не с экскурсоводами, если вас действительно волнует происхождение писателя Ремарка. В Сан-Суси, например, после объединения Германий всех восточных специалистов вышвырнули на улицу, навезли западных. Так вот одна из тамошних западных экскурсоводш с гессингским акцентом очень долго нам рассказывала о великом Фридрихе Великом (именно так), несколько раз потворяя, что на этом вот диване почивали по очереди все великие французские философы-просветители. Я знал только о пленном Вольтере, сбежавшем через два года и написавшим грандиозный памфлет об этом гомике и солдафоне, почитавшемся императором. Потому спросил: можете назвать по фамилии хотя бы пятерых французских философов, спавших здесь? Она молча посмотрела на меня коровьими глазами и ответила: ╚Я же сказала: ╚Все╩. ╚И Ларошфуко-Монтень?╩ - решил пошутить я. ╚И он╩, - подтвердила она. Монтень, как известно, умер лет за 60 до рождения Фридриха Прусского. И я не уверен, что он был когда-то в Пруссии. А Сан-Суси и вовсе построен был через сто лет после его смерти. Что касается Ларошфуко, то это был современник Ришелье и Мазарини, оставивший нам анекдот с алмазными подвесками французской королевы, а потому тоже не мог быть современником великого Фридриха Великого. Как и ни к чему было Ремарку совершать поездку в США за милостыней от Фейхтвангера, дабы, не получив ее, вернуться в Европу сквозь кордон оккупированных Гитлером стран,дабюы осесть непременно в Швейцарии. Этой сейчас мы знаем, что Гитлер оккупировать эту страну не стал, а почитайте документальную повесть Ф. Дюрренматта об этом периоде и узнаете, что Швейцария всю войну имела армию, которая охраняла ее границы и ежеминутно ждала аншлюса, подобного германо-австрийскому. Дюрренматт сам служил в этом войске. То есть сведения, почерпнутые вами из какого-нибудь предисловия к книге Ремарка, о том, как богатый Фейхтвангер прогнал с порога нищего Ремарка, неверны. А это говорит о том, что вам надо поискать иные источники для подтверждения вашей позиции, более достоверные.

269908  2006-11-20 15:12:52
Валерий Куклин
- НН- вдогонку

Интервью вас со мной:

Вопр: Почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано.

Ответ: Отнюдь не все и не в обиду. Просто в Германии интеллигентных евреев мне встречалось больше, чем интеллигентных русских немцев. Интереснее, знаете ли, беседовать о Сервантесе и о причинах распада СССР, чем о распродажах по дешевке просроченной колбасы. Но вот вы не еврей, у вас более интересные позиции и темы и я с вами беседую. Даже в качестве Хлестакова. Почему я знал по телефону голос вдовы Ремарка, спрашиваете вы, наверное, но не решаетесь сказать так прямо? Так уж получилось. Ваши знакомые в Берлине могут подтвердить, что ко мне всегда тянулись люди интересные. Вот и вы, например. Без меня марцановские русские немцы не могли бы посмотреть, например, фильм немецких документалистов о Высоцком накануне его премьеры в США, встретиться с уже упомянутым Руди Штралем, которого я имел честь проводить в последний путь после полутора лет искренней дружбы. И так далее. Это немцы местные, как вы заметили. Русских немцев я уже называл прежде. А вот здешние евреи В рассказе ╚Лаптысхай╩ отмечено, какие между нами складывались всегда отношения, но Встретится еще интересные мне еврей или еврейка, я с ними подружусь, предадут прерву отношения навсегда. Как случается у меня во взаимоотношениях с русскими немцами. В России и в Казахстане у меня масса друзей и знакомых совершенно различных национальностей, а в Германии только четырех: к трем вышеназванным добавьте азербайджанца.

2. Вопр: ╚Нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом╩.

Ответ: Фильм ╚На Западном фронте без перемен╩ был снят в Голливуде в 1934 году, то есть вскоре после прихода Гитлера к власти в Германии и уже после отъезда Ремарка в Швейцарию, а не в США.

3 Вопр: ╚Хлестаков╩?

Ответ: Вас, наверное, удивит, что я знаю лично нескольких членов Бундестага разных созывов, мы иногда перезваниваемся и даже встречаемся? Они члены разных партий, но относятся ко мне с одинаковыми симпатиями. Потому что я никогда у них ничего не прошу. Это главное, все остальное побочно. Меня этому научил Сергей Петрович Антонов, автор повести ╚Дело было в Пенькове╩. И ваш знакомый, который заявил, будто я рекомендовал его восьмитомник кому-то, ошибается. Если это тот человек, о котором я думаю, то оный передал свой восьмитомник в издательство ╚Вече╩, а это издательство работает исключительно на библиотеки Москвы и Московской области, сейчас начало издавать тридцатитомник Солженицына. Произведения вашего знакомого идут в разрез с политикой России, из бюджета которой кормится это издательство, потому у меня не было бы даже в мыслях предлагать довольно часто мною критикуемый его восьмитомник этому издательству. Не называю его по фамилии, ибо и вы не назвали его. Вчера я рекомендовал стихи одного из авторов РП в ╚День поэзии╩, двух российских авторов рекомендовал в ╚Молодую гвардию╩ прошедшим летом. Они будут напечатаны. Это все пока рекомендации мои этого года талантливых авторов в печать. Рекомендовал было Эйснера в пару мест, но там ознакомились с характером моей дискуссии с ним на ДК, решили его рассказы не печатать. Я ругался, спорил, защищал Володю, но не я ведь редактор, меня не послушали. Очень сожалею, что поссорился с Фитцем, и его книга ╚Приключения русского немца в Германии╩ выйдет в издательстве ╚Голос╩ без моего предисловия, как мы ранее договаривались. Но ему теперь моих рекомендаций и не надо, он имеет теперь имя в России.

4: ╚Что он сам написал?╩

Написал-то много, но издал только, оказывается, 18 книг и выпустил в свет более 20 пьес, два документальных кинофильма. Есть книги тонкие, есть толстые. Но для дискуссии о Ремарке отношения не имеют ни романы мои, ни пьесы-сказки. Если вам интересно, то покопайтесь на РП (я во всем человек верный, не предаю, печатаю здесь все, что могу предложить для Интернета) или на моем личном сайте: Он пока до ума не доведен, стал бестолковым, надо ему придать более благообразный вид, но все некогда, да и неловко перед веб-мастером всегда загружать его работой. Так что посмотрите мой хаос там, авось и сами разберетесь, что я за писатель. По Аргошиным критериям я вообще не умею писать, по мнению правления СП РФ я что-то да стою. В Казахстане фото мое в двух музеях висит, а дома я, оставшись на пенсии, работаю кухаркой. И мне нравится кормить моих близких моей стряпней. И им кажется, что готовлю я вкусно. А в остальное время шалю на ДК. Уж больно серьезные здесь люди попадаются, прямо больные манией величия. Я их и дразню.

269909  2006-11-20 15:14:57
НН
- Куклину - Hallo, Валерий. Не будьте тоже слишком категоричны признак тех училок, которых Вы хорошо описали. Сходите, поговорите, съездите, почитайте не только предисловия... А интернет не всегда самая правдивая информация и,конечно, не источник знаний. Я только хотел дать Вам понять, что не надо идти на поводу у сионистов и приобщать всех великих людей к евреям. Национальность по матери - их главное оружие, их стртегия и тактика во всем мире. Правило у них всех хорошенких евреек подсовываем всем знаменистям. Кто не переспал с хорошенькой еврейкой? Разве только предки Высоцкого, если верить ╚если кто-то есть во мне, то и тот татарин╩. Всему правительству России с времен небезывестного Ленина подкладывались еврейки, особенно, когда и мужики в Кремле того были... Вот и получается дети Томаса Манна или Катаева евреи, заодно и сами. Почему-то ни одна нация, ни русская, ни немецкая или французская, не заботится так шибко о национальной принадлежности, только евреи. Чтобы Вы не начали мне доказывать обратное про Катаева - дед у него был попом, но жена еврейка, да и зять оказался редактором еврейской газеты, в редколлегии которой был и Эренбург. На памятку - когда началась чистка, уцелел только Эренбург. Именно он один! Известно, по каким причинам. Когда же ╚еврейскиий╩ писатель Катаев написал под занавес правду (Уже написан Вертер), как на него эти ребятки набросились! Но поздно. Помер. Не хотел, чтобы при его жизни началась эта вагханалия. И не надо мне напоминать теперь о Петрове. Для справки: Фейхвангер возглавлял во время войны еврейский комитет помощи беженцам, поддерживаемых евр. банкирами и правительством огромными суммами. Ремарку не помогли. И приехал он в Швейцарию толко после войны и доживал дочкой Чаплина, которая недавно была в Берлине. А перебрался он в Америку из Парижа во время войны... С приветом.

269912  2006-11-20 16:18:40
Фитц - Куклину, Эйснеру и Липунову
- Валера, не имея твоего нового электронного адреса (письма отправленные по тому, что есть у меня возвращаются) пишу тебе через ДК. С тобой я себя в ссоре не считаю. Как писателя всегда тебя высоко ценил и продолжаю ценить, но вот с рядом твоих утверждений и суждений был и остаюсь несогласен. Порой, категорически. Постараюсь это обосновать в новой книжке за которую засел. Искренне желаю тебе здоровья. Всего остального у тебя в достатке. Теперь к Володе Эйснеру. Я прочел, что ты намереваешься издать книгу в России. Рекомендую обратиться к Петру Алешкину (кстати, он также друг не только мой и Куклина, а еще доброй сотни писателей и литераторов). Его координаты: aleshkin@list.ru Тел. в Москве: 007 495 625 44 61. Сегодня я с ним говорил по телефону и сказал, что ты в принципе можешь к нему, т. е. в "ГОЛОС-ПРЕСС", обратиться. И, наконец, к главному редактору РП. Хороший, Владимир Михайлович, журнал Вы делаете. Даже очень хороший. Искренне жаль, что нет бумажной версии, а также книжного издательсва. Убежден, многие Ваши авторы с удовольствием стали бы у Вас издаваться. Что же касается системы продажи-распространения книг, то ее можно было бы наладить. Если возникнет идея создать издательство, сообщите. Думаю, не я один подскажут Вам как лучше и эффективнее реализовывать продукцию. К сожалению, уважемые Валерий, Владимир и Владимир Михайлович, ответить на письма, если Вы вдруг их отправите, до Нового года не смогу, так как вынужден полностью сконцентрироваться на делах своей фирмы. О фирме не рассказываю, ибо от писательско-журналистских дел она бесконечна далека. Но тем не мение является главной кормилицей. Да, и так как это мое письмо прочтут многие, всем намеревающимся издать книгу в Москве, рекомендую обратиться к Алешкину Петру Федоровичу. Он человек широкой души. Только что издал книгу Бориса Рацера. Хорошо издал. А кроме того, как сказал мне сам автор, книжка эта хорошо продается. Не унывайте и больше улыбайтесь, А.Ф.

269918  2006-11-20 19:41:18
НН-у
- Спасибо. После тюрьмы отвечу Валерий

269920  2006-11-20 21:40:24
HH
- Не застревайте там, чего это она Вам приглянулась?

269921  2006-11-20 23:27:29
HH
- Спасибо за интервью. Давно не брал.

269926  2006-11-21 11:09:36
6 дней до Моабита
- Неизвестному недоброжелателю моему.

Ангеле Божий, хранителю мой святый, сохрани мя от всякаго искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога моего, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе своем и достойна покажет мя, раба, Своея благости. Аминь

Текст сей я слямзил у уважаемого мною АВД. В дорогу беру в преславный град Гейдельберг. Дело в том, что в Шаритэ и в Бухе в биохимических лабораториях меня подняли на смех с предложенной вами идеей проверки моих исторических корней по анализу крови. Но вы мне предложили смотаться в Гейдельберг, я туда и попрусь, А заодно заскочу в Геттинген, где тоже есть прекрасный и древний университет со студентами-хохмачами. Так что ждите явления прямого потомка великого Фридриха Великого, а то и самого рыжебородого Фридриха Барбароссы, дорогие товарищи-спорщики.

С приветом всем, Валерий Куклин

269966  2006-11-25 15:04:20
ПРослезавтра в Моабит
- Дорогой НН. Вернулся я из поездки интересной. Прочитало ваше интересное замечание:

Вашего пустового словоизлияния по поводу пустого, далекого от литературы, рассказа ╚дГ╩. Серьезный человек не стал бы серьезно бросать бисер... и на глупой основе филосовствовать всерьез.

Я человек не серьезный. Потому как согласен с Евгением Шварцем, заявившим устами Волшебника: ╚Все глупости на земле делаются с самыми серьезными лицами╩. И совсем не умный в обывательском понимании этого слова, ибо: отчего же тогда я бедный? А потому, что никогда не своровал ни пылинки, а чтобы быть богатым, надо непременно воровать и быть своим среди воров. Воровство занятие серьезное. Если быв я не бросал всю жизнь бисер, как вы изволили заметить, то имел бы голливудские гонорары, а они криминальные, ибо голливудский бизнес самая сейчас мощная машина по отмыванию денег всевозможных мафий. Я писал об этом в романе ╚Истинная власть╩ - последнем в сексталогии ╚России блудные сыны╩. Здесь на сайте он есть, можете купить его и в бумажном виде на ОЗОН. Ру. Это серьезный роман, если вам так хочется серьезности.

А на ДК я, повторяю, шалю. Бужу эмоции. И проверяю характеры. К сожалению, практически всегда предугадываю ходы оппонентов и их возражения. Исключения довольно редки. Их носителей я и уважаю, и бываю с ними серьезен. Ваше стремление закрепить за Ремарком именно немецкую национальность поначалу показалось мне потешным, потому я стал возражать вам априори. Потом вы подключили вторую сигнальную систему и стали мне милы. Мне, признаться, наплевать на то, немец ли Ремарк, еврей ли. Куда интересней в нем то, что, будучи писателем планетарного масштаба при жизни, он остается интересным и много лет после смерти даже тем читателям, которым наплевать на то, как жила Германия между двумя мировыми войнами. Те женщины, диалог которых я процитировал вам в качестве свидетелей происхождения фамилии Ремарк, книги писателя этого читали это самое главное. Очень многих значительных писателей недавнего прошлого уже перестали читать вот, что страшно. Вместо великой литературы везде подсовывают молодежи суррогаты и делают это намеренно с целью дебилизации представителей европейских наций.С помощью школьных и вузовских программ, телевидения и СМИ. Это уже я серьезно. Вы пишете:

Можно и простить некоторые Ваши вольности, но лучше было бы, если Вы их сами не позволяли.

Кому лучше? Уверен, что не мне. Кому неинтересно и неважно, путь не читают. Если им важно и интересно, то значит, что лучше мне продолжать это дразнение красной тряпкой дикого быка. Пока не надоест мне или руководству РП, которые просто выкинут очередной мой пассаж и я пойму: хватит.

269978  2006-11-26 17:05:49
НН
- Куклину ОК, вы меня убедили валять Ваньку никому не возбраняется. На здоровье. Интересно и нужно. Только не надо только под смешочки евреи- (лучше: Еврепид изировать) всю мировую культуру, включая и поэзию немцев итд. Не гоже для русского писателя, ученика Антонова. К имени Антонова автоматически добавляются Казаков, Распутин, Астафьев, Солоухин, Леонов и др. Получилось, что даже внучки Толстого стали еврейками, так как деточки были помешаны на еврейской революции, от которой, понятно, потом бежали и, понятно, кой-кто переспал с власть имущими, коими были, понятно, не совсем Еврипид. По еврейскому правилу дети Толстого должны быть немцами по матери. Но разве это дело нормальной нации (как немецкой) заниматься этой ерундистикой? Исключая, конечно, нации ╚обиженной, но избранной╩. А так с приветом.

269981  2006-11-26 18:55:20
НН-у от Куклина
- Вы знаете, я, наверное, уже наелся этой темой по горло. Оно ведь всегда было на Руси: евреи- персонажи для анекдотов и одновременно доктора, к которым обращались за помощью анекдотчики в трудное время, аптекари, часовщики. До ВОс революции были даже евреи-грузчики. К примеру, дедушка великого кинорежиссера-документалиста Романа Лазаревича Кармена, породивший замечательного писателя, который, на мой взгляд, куда сильнее и значительней прозаик, чем Исаак Бабель, писавший о той же еврейской Одессе с восхищением именно бандитами. Лазарь Кармен писал о портовых рабочих и рыбаках, не связанных с малинами и с откровенной сволочью Беней Криком. Жаль, что СССР порушили именно евреи. Но ведь у других и не поднялась бы рука на Родину-мать. Говорят, что у евреев в шесть раз больше всех положительных и отрицательных качеств, чем у представителей всего прочего человечества. И изобретают они больше, и с ума сходят чаще в шесть раз, а в разбойниках их больше в шесть раз, и в числе людей талантливых. Может быть Но вот нерасчетливых среди них я не встречал, тем более нерасчетливых вшестеро в сравнении с простодырыми русскими или белорусами. Порой долго не понимаешь, отчего человек мил, хоть и еврей, как было со мной в отношении одного в этом рассказе упомянутого друга, а потом вдруг неожиданно открывается его корысть, на сердце становится больно-больно. А он и не понимает: чего переживаешь-то? Было, мол, да быльем проросло, не бери в голову, не переживай, живи просто. А вот у славян не бывает так все просто: сидит занозой в сердце не обида даже, а чувство незаслуженной опоганненности. Оттого и всплывает эта тема то там, но тут. Но не специально. Слишком мелка тема, чтобы посвящать ей жизнь. Потому замолкаю. Не обижайтесь. Я уже, кажется, все сказал. Валерий Куклин

269983  2006-11-26 20:02:38
НН
- Куклину - ОК, я с вами согласен, закончим тягомотину.

270654  2007-01-10 18:10:21
Валерий Куклин
- Анфиса - Валерию Куклину с уважением и почтением. Здраствуйте! Рада признать, что несмотря на ваш суровый характер, а также любовь к острому слову, ваше прекрасное произведение "Великая смута" было для глухого человека черезвычайно интересно. Я люблю читать историческое... Но правда ли всё то, что вы описали? Если правда - поклн до самой Земли!

Спасибо на добром слове, Анфиса. Что вы подразумеваете под словом правда? Роман исторический, фактография взята из летописей и всякого рода архивных документов, мемуаров всего лишь шести авторов и ряда хроник, а также исследований профессиональных ученых. За 28 лет работы над романом менялась много раз концепция в связи с появлением тех или иных фактов, неизвестных ранее мне, а то и ученым. Вполне возможно, что завтра в каком-нибудь задрипанном архиве обнаружат документ, который полностью перечяеркнет и мою последнюю концепцию. Например, сейчас мне известно о пятидесятиэкземплярной работе бывшего доцента Астраханского пединститута, касающуюся периода нахождения Заруцкого с Манриной Мнишек в Астрахани в 1613-1614 годах. Не могу найти даже через Ленинку и через знакомых в Астрахани. А ленинградцы ксерокопию свою выслать мне жмотятся. Я как раз сейчас дошел до того момента, когда доблестные казаки русские прОдают Заруцкого князю Прозоровскому. Но вы дочитали здесь только до расцвета тушинсковоровского периода смуты. Возморжно, мне разрешат послать на РП еще одно продолжение - хотя бы три-четыре главы начатого здесь пятого тома. А вот с книжным вариантом этого романа тянут издатели. Как только книги появится, я сообщу. Пока что советую поискать журнал "Сибирские огни", там в восьми номерах опублимкованы первые четыре тома хроники.

Еще раз спасибо большое за внимание к этому главному в моей жизни произведению. Валерий

Пост скриптуум. Отчего же вы называете себюя глухой? В прямом или символическом смысле?

272224  2007-03-15 13:52:38
Валерий Куклин
- Желающим прочитать приличные две статьи замечательного литературного критика В. Яранцева о первых двух томах настоящей эпопеи:

http://www.pereplet.ru/text/yarancev10oct05.html

282551  2008-07-03 21:09:00
Критик
- Гениально!

289032  2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
- "Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам. И пусть злопыхатели бубнят, что льщу. Не льщу. Признаюсь в любви к Вашему творчеству. Глубокому, очень тщательному, богатому и обобщенческой способностью, и нежной чувствительностью к детали. Я доверяю Вам, как читатель. Знаю, что Вы перелопачиваете уйму материала, прежде, чем выдвигаете гипотезу исторического события. Счастья Вам, здоровья и способности творить дальше. Прояснять белые пятна, вдыхая в них жизнь и энергию Вашего горячего сердца. Буду ждать продолжения.

289302  2009-08-08 13:38:09
Алла Попова /avtori/popova.html
- 289032 = 2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
"Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам.


Ошибаетесь, Валерий Васильевич, здесь есть читатели!
Напрасно Вы не замечаете таких серьёзных, вдумчивых и талантливых читателей. Для профессионала это непростительно.

Желаю Вам в дальнейшем более трезвого взгляда на ситуацию. А Ваш дар комического, напрасно выплеснутый в этой, мягко говоря, сомнительной дискуссии, больше пригодился бы для Вашего "Поломайкина". К сожалению, в "Поломайкине" нет такого же удачного авторского перевоплощения, и там не смешно. Удачи Вам!

289890  2009-09-15 13:31:28
Валерий Куклин
- На сайте "СУНДУЧОК СОКРОВИЩ" (Украина) начата переопубликация романа-хроники "Великая смута". Первый том "Измена боярская" желающие могут прочситать в роскошном оформлении на следующей странице:

http://www.tamimc.info/index.php/smuta

В течение ближайшщей недели второй том "Именем царя Димитрия" будет также опубликован. Приятного чтения. Валекрий Куклин

293078  2010-06-01 18:07:18
Александр Медведев
- Роман читаю отрывками, понемногу - физически не могу читать (верней, могу, но с трудом) больiие тексты с монитора. Крепко, сильно. Автор богато вооружен всем необходимым инструментарием. Кстати. Проiу В.В. Куклина откликнутья на мою просьбу о помощи. Нужны материалы о 1861 годе - отмене крепостного права.Надо мне знать, как встетила Москва тот год, картинки народного быта. Вероятно, был великий загул. Надо бы об этом почитать. Моя почта antantam@rambler.ru Спасибо

293364  2010-07-20 08:22:27
Alec http://www.liveinternet.ru/users/sauth_park/post130795951/
- - Молодец, Куклин. Хороший писатель,

293551  2010-08-28 11:56:36
Сундучок - сайт сокровищ http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta
- Валерий Куклин на сайте "Сундучок сокровищ" и его роман "Великая смута" http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta

294160  2010-10-17 18:27:01
Yuli http://sites.google.com/site/idombr/
- История - это расследование коллективного преступления, а не подмостки для скоморохов.

294410  2010-11-02 21:03:33
Марина Ершова - Валерию Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Утратила Ваш адрес. Буду в Берлине с 4 ноября 2010 года по 6 ноября в отеле "Адлон Кемпински". Позвоните туда мне, может повидаемся?! Марина Ершова

294605  2010-11-12 21:39:55
юра
- зря и.м.заруцкий убил м.а.молчанова в1610г.ведь последний исчез в1611г.кто-то пишет убит во время мартовского восстания.но голословно.пишут-в сентябре1611г.уже мёртв.не ясно.в романе можно всё.дюма и его благородные герои.он их облагородил на бумаге.сенкевич облагородил на бумаге володыевского. а настоящего полководца богуна опустил.на бумаге.надо русским тоже своих не унижать.в 1 ополчении под москвой в 1611г.было шесть тысяч воинов.это ляпунов сообщил шведам.так у скрынникова.рубец-мосальский исчез феврале1611г.он и молчанов сторонники лжедмитриев и связаны убийством фёдора борисовича.оба умные.оценили ситуцию и решили играть против оккупантов.по новому летописцу умерли злою смертью.тайно отравлены.предлагаю в романе погубить их руками ляхов.и власьева.русские историки должны иницианировать перед руководством россии идею установки памятника вождям 1 ополчения1611г.ляпунову-50.трубецкому и заруцкому-по 30лет.они заслужили.ведь скоро 2011г.

294644  2010-11-17 13:20:11
юра.
- отчество князя василия рубца-мосальского-михайлович.а фёдоровичем звали князя василия александрова-мосальского.историки широкорад и тарас писали о рубце вместо александрова в битве на вырке1607г.надо внимательно проработать р.г.скрынникова иван болотников.скрынников и тюменцев дают отличный документальный скелет для романа.все в случае с болотниковым ограничиваются смирновым и отнимают у рубца-мосальского 4 года жизни.художественые романы можно исправлять и дополнять.историки постянно ищут и находят новые документы.этот процесс бесконечен.

295437  2011-03-02 21:36:20
Ершова-Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Прочитала продолжение 2011 года. Оно мне показалось каким-то особенным. Стилистика этой части мне ближе. И образы яснее и полнокровнее для меня. Я не очень люблю батальные полотна. А здесь яркие фигуры. Или это я вчиталась окончательно. Авторская позиция более отстраненная. И это мне симпатично. Уровень обобщения в образе Елены потрясает. И одновременно очень точная психология в этом же образе выписана тщательно, даже скрупулезно. С радостью буду ждать продолжения о Михаиле. По-прежнему доверяю Вашему слову и знанию исторических источников.

297851  2011-12-07 20:29:48
Алла Попова /avtori/popova.html
- Уважаемый Валерий Васильевич, с Днём Рождения Вас!
Здоровья Вам, добрых друзей и добрых идей, семейного благополучия, удачи и радости.

297860  2011-12-08 01:44:47
Валерий Васильевич Куклин
- Алла Олеговна, спасибо. Тут пришло от вас письмо по фэйсбуку, но я его стер, не прочитав. НЕ ЖЕЛАЮ засвечиватьяс в том сайте, я там вообще ничего ни у кого не читаю. Блажь такая у меня. Или придурь - не знаю. Мы мне по-старинке, по е-майлу, письмо напишите - я тотчас откликнусь. Или вот так. Кстати, день рождения у меня восьмого, а не седьмого. Но приятно услышать поздравления раньше. Вы ПЕРВОЙ поздравили меня. Это умиляет.

А что еще сказать в ответ, я и не знаю. Вот если бы вы сказали гадость - я бы разродился огромным письмом в ответ. Но от вас дождешься разве пакости? Вы - женщина добрая, да и бабушка, судя по всему, замечательная, Как моя жена. Она тоже все крутится вокруг внучки. Аж завидки берут. Привет Вадиму, вашим детям и внукам. Желаю вам всем здоровья, счастья и семейного благополучия. ну, и денег достаточно для жизни, совместных походов в театры и в кино. У вас еще театр Образцова окончательно не захирел? Что-то ничего не слышно о его премьерах, не бывает он и на гастроялх в Берлине. А ведь это - чудо из чудес было, порождение сугубо советской власти. Я тут купил набор кукол-перчаток по немецкому кукольному театру о Каспере. Внучка была ошеломлена. Так что начал лепку других рож,а жена стала шить платья новым куклам побольше размером - чтобы влезала моя лапа. А кулиса осталась со старого моего театра. Вот такой у меня праздник. Еще раз вам спасибо. Валерий

297869  2011-12-08 15:14:46
doctor Chazov http://vadimchazov.narod.ru
- Дорогие друзья.
Всем здоровья, улыбок и мягкой, сухой зимы на Евразийских просторах.
Театр Сергея Владимировича Образцова просто замечателен. Там открылись классы для школьников всех возрастов. Появились интересные Кукольники.
На станции метро "Воробьёвы горы" (чтобы никого не обидеть - "Ленинские горы") в стеклянных вращающихся витринах удивительная выставка кукол театра, от "Чингис Хана" до "неандертальцев".
А гастроли - гастроли будут, а у нас пока вполне прилично проходят "Пятничные вечера", без исторических аллюзий, но с чаепитием.
С поклоном, Ваш Вадим.

297870  2011-12-08 18:25:08
Курдюм
- Простите, за обширную цитату из Валентина Фалина. Впрочем, бдительный цензор в случае чего её вырежет. Итак, цитата: Предисловие:

Уважаемые скептики и просто те читатели, которые мне не поверят, я обращаюсь к Вам. Не знаю как в условиях Интернета мне доказать вам правдивость своих слов, но я клянусь, что всё, что написано ниже в моей статье чистая правда. Все диалоги воспроизведены с абсолютной точностью и с максимально возможной передачей чувств и эмоций. Я сам до сих пор не верил что такое бывает... Сам в шоке!

У меня на работе есть личный помощник. Это девочка Настя. В отличие от меня, Настя москвичка. Ей двадцать два года. Она учится на последнем курсе юридического института. Следующим летом ей писать диплом и сдавать <<госы>>. Без пяти минут дипломированный специалист.

Надо сказать, что работает Настя хорошо и меня почти не подводит. Ну так... Если только мелочи какие-нибудь.

Кроме всего прочего, Настёна является обладательницей прекрасной внешности. Рост: 167-168. Вес: примерно 62-64 кг. Волосы русые, шикарные - коса до пояса. Огромные зелёные глаза. Пухлые губки, милая улыбка. Ножки длинные и стройные. Высокая крупная и, наверняка, упругая грудь. (Не трогал если честно) Плоский животик. Осиная талия. Ну, короче, девочка <<ах!>>. Я сам себе завидую.

Поехали мы вчера с Настей к нашим партнёрам. Я у них ни разу не был, а Настя заезжала пару раз и вызвалась меня проводить. Добирались на метро. И вот, когда мы поднимались на эскалаторе наверх к выходу с Таганской кольцевой, Настя задаёт мне свой первый вопрос:

- Ой... И нафига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело! Алексей Николаевич, зачем же так глубоко закапываться?

- Ну, видишь ли, Настя, - отвечаю я - у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт и как бомбоубежище.

Настюша недоверчиво ухмыльнулась.

- Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?

- Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили...

- Кто?!

Тут, честно говоря, я немного опешил. Мне ещё подумалось: <<Прикалывается!>> Но в Настиных зелёных глазах-озёрах плескалась вся гамма чувств. Недоумение, негодование, недоверие.... Вот только иронии и сарказма там точно не было. Её мимика, как бы говорила: <<Дядя, ты гонишь!>>

- Ну как... Гм... хм... - замялся я на секунду - немцы бомбили Москву... Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы...

- Зачем!?

А, действительно. Зачем? <<Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы!>> Я чувствовал себя как отчим, который на третьем десятке рассказал своей дочери, что взял её из детдома... <<Па-а-па! Я что, не род-на-а-а-я-я!!!>>

А между тем Настя продолжала:

- Они нас что, уничтожить хотели?!

- Ну, как бы, да... - хе-хе, а что ещё скажешь?

- Вот сволочи!!!

- Да.... Ужжж!

Мир для Настёны неумолимо переворачивался сегодня своей другой, загадочной стороной. Надо отдать ей должное. Воспринимала она это стойко и даже делала попытки быстрее сорвать с этой неизведанной стороны завесу тайны.

- И что... все люди прятались от бомбёжек в метро?

- Ну, не все... Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился...

- И в метро бомбы не попадали?

- Нет...

- А зачем они бомбы тогда бросали?

- Не понял....

- Ну, в смысле, вместо того, чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли...

Описать свой шок я всё равно не смогу. Даже пытаться не буду.

- Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты... Их сюда не пропустили просто!

- А-а-а-а... Ну да, понятно - Настя серьёзно и рассудительно покачала своей гривой.

Нет, она что, поверила?! А кто тебя просил шутить в таких серьёзных вопросах?! Надо исправлять ситуацию! И, быстро!

- Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.

Настя просветлела лицом.

- Молодцы наши, да?

- Ага - говорю - реально красавчеги!!!

- А как же тут, в метро, люди жили?

- Ну не очень, конечно, хорошо... Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли...

- Не поняла... - вскинулась Настя - а как же поезда тогда ходили?

- Ну, бомбёжки были, в основном, ночью и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда...

- Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить - негодовала Настёна - это же громко! Как спать-то?!!

- Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени...

- Тогда понятно...

Мы уже давно шли поверху. Обошли театр <<На Таганке>>, который для Насти был <<вон тем красным домом>> и спускались по Земляному валу в сторону Яузы. А я всё не мог поверить, что этот разговор происходит наяву. Какой ужас! Настя... В этой прекрасной головке нет ВООБЩЕ НИЧЕГО!!! Такого не может быть!

- Мы пришли! - Настя оборвала мои тягостные мысли.

- Ну, Слава Богу!

На обратном пути до метро, я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем. Но, тем ни менее, опять нарвался...

- В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить - мечтала Настя.

- А куда именно?

- Ну, куда-нибудь к морю...

- Так в Литву, Эстонию или Латвию? - уточняю я вопрос.

- ???

Похоже, придётся объяснять суть вопроса детальнее.

- Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?

- Класс! А я думала это одна страна - Прибалтика!

Вот так вот. Одна страна. Страна <<Лимония>>, Страна - <<Прибалтика>>, <<Страна Озз>>... Какая, нафиг, разница!

- Я туда, где море есть - продолжила мысль Настя.

- Во всех трёх есть...

- Вот блин! Вот как теперь выбирать?

- Ну, не знаю...

- А вы были в Прибалтике?

- Был... В Эстонии.

- Ну и как? Визу хлопотно оформлять?

- Я был там ещё при Советском союзе... тогда мы были одной страной.

Рядом со мной повисла недоумённая пауза. Настя даже остановилась и отстала от меня. Догоняя, она почти прокричала:

- Как это <<одной страной>>?!

- Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!

- Обалдеть! - только и смогла промолвить Настёна

Я же тем временем продолжал бомбить её чистый разум фактами:

- Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!

- Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!

- Они самые...

Мне уже стало интересно. А есть ли дно в этой глубине незнания? Есть ли предел на этих белых полях, которые сплошь покрывали мозги моей помощницы? Раньше я думал, что те, кто говорят о том, что молодёжь тупеет на глазах, здорово сгущают краски. Да моя Настя, это, наверное, идеальный овощ, взращенный по методике Фурсенко. Опытный образец. Прототип человека нового поколения. Да такое даже Задорнову в страшном сне присниться не могло...

- Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!

- Да, знаю... Был какой-то СССР.... Потом развалился. Ну, я же не знала, что от него столько земли отвалилось...

Не знаю, много ли ещё шокирующей информации получила бы Настя в этот день, но, к счастью, мы добрели до метро, где и расстались. Настя поехала в налоговую, а я в офис. Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять - двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...

297871  2011-12-08 20:19:28
AVD
- Неувязочка получается. Валентин Фалин - 1926 года рождения. Не мог он смотреть на молодежь, которая "на 10-12 лет младше его" и предполагать, что это овощи. Неувязочка.

297872  2011-12-09 01:38:05
Валерий Васильевич Куклин
- К АВД

Насчет Фалина... У него такого рода "неувязочек" великая уйма. То есть фактически он почти всегда выдумывает якобы на самом деле случившиеся истории. Если это - тот Фалин, который в ЦК работал, посты занимал, то и дело по сей день из ящика умничает. Хотя есть вероятность, что его окружают именно такого рода недоделки, каковой является эта дамочка. Они ведь там - в эмпиреях - живут вне времени и вне страны, вне народа, сами по себе, судят обо всем пол собственным придумкам, которые тут же выдают за истину в первой инстанции. Типичный случай чиновничей шизофрении, так сказать.

За ссылку на "Паямть" спасибо. Я, в отличие от вас, просто пеерводу материал в дос-фйормат, а потом отпечатываю на бумагу. Большой фыайл получается, конечно, бумаги уходит много. Но - переплетешь, отложишь, книга готова, можно и знакомым, друзья дать почитать, можно самому при случае вернуться. К тому же люблю шорох бумаги под пальцами. А элекетронной книгой стал сын быловаться. Я посмотрел - ничего, читается в форнмате ПДФ колонтитутлом в 18. Только получается, что бумажная кнгига в 300 страниц там тя\нет на все 700. Тоже почему-то раздбюражает. Словом еще раз спасибо. Валерий

299180  2012-02-07 15:55:32
Ершова - Куклину
- Валерий Васильевич! Я не историк, не искусствовед, а просто читатель. Спасибо Вам за труд ощутить, осознать такую важную веху в Российской истории. Трудно сейчас обозреть весь роман, еще надо читать.

Но послевкусие осталось печальное и трепетное.

"Найди слова для своей печали, и ты полюбишь ее". (Оскар Уйальд)

Я бы перефразировала немного парадоксально, после прочтения Вашего романа: "Найди слова для своей печали, и ты полюбишь жизнь..."

Еще раз - спасибо от читателя.

299281  2012-02-10 15:23:17
Валерий Куклин
- ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Меня в Интернете не раз спрашивали: зачем вы, Валерий Васильевич, так часто вступаете в споры с людьми заведомо невежественными и безнравственными? Советовали просто не обращать внимания на клинические случаи типа Лориды-Ларисы Брынзнюк-Рихтер, на примитивных завистников типа Германа Сергея Эдуардовича, на лишенного морали Нихаласа Васильевича (Айзека, Исаака, Николая) Вернера (Новикова, Асимова) и так далее. Я отмалчивался. Теперь пришла пора ответить и объясниться не только с перечисленными ничтожествами в моих глазах, но и с людьми нормальными и даже порядочными.

В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость. Но судьбе было угодно подарить мне жизнь на территории, где государственным языком был русский, а меня облечь тяготой существования в качестве соответственно русского писателя. Поэтому я всю жизнь искал в людском дерьме, меня окружающем, настоящих людей, рядом с которыми мне приходилось жить. Это в науках всяких зовется мизантропией, произносясь с долей презрения. Но уж каков есть... Практически 90 процентов друзей моих предавали нашу дружбу, но наличие десяти процентов верных давало мне право почитать не всех своих сограждан негодяями и трусами. Для того, чтобы завершить сво титаническую, отнявшую у меня более тридати лет жизни, работу над романом "Великая смута" я был вынужден в период 1990-х годов принять решение о выезде за границу, то бишь в страну-убийцу моей Родины Германию, где меня вылечили от смертельной болезни и дали возможность прозябать в относительной сытости, дабы я с поставленной перед самим собой здачей справился.

Теперь роман мой завершен. Я могу сказать, что огромную, едва ли не решающую, помощь в написании оного на последнем десяилетнем этапе оказал мне сайт МГУ имени М. Ломоносова "Русский переплет" и существующий при нем "Дискуссионный клуб", где при всей нервозности атмосферы и при обилии посещаемости форума лицами агрессивными и психически нездоровыми, я встретил немало людей интеллигентных, чистых душой, умных и красивых внутренне, поддержавших меня в моем нелегком деле вольно. а порой и вопреки своему страстному желанию мне навредить. Заодно я использовал, признаюсь, "Дискуссионный Клуб" для разрешения ряда весьма важных для моего творчества и моего романа теоретических дискуссий, при анализе которых пытался отделить истинную ценность литературного слова от псевдолитературы, как таковой, заполнившей нынешний русскоязычный книжный рынок, кино-и телеэкраны. То есть в течение десяти лет я активно занимался анализом методик манипуляции обыденным сознанием масс, которые фактическии уничтожили мою Родину по имени СССР, не имещую, как я считаю, ничего общего с нынешним государством по имени РФ. Попутно выпустил две книги литературной критики о современном литературном процессе в русскоязычной среде и роман "Истинная власть", где методики манипуляции сознанием совграждан мною были обнародованы. Все эти книги стали учебниками в ряде ВУЗ-ов мира.

Для активизаии дискуссий я намеренно - через активиста русофобского движения бывших граждан СССР, ставших граданами Германии, бывшего глвного редактора республиканской комсомольской газеты Александар Фитца "перетащил" в "РП" и на "ДК" несколько его единомышленников. чтобы не быть голословным, а на их личном примере показать, что такое русскоязычная эмиграция, в том числе и литературная, какой она есть сейчас и каковой она была и во времена Набокова, Бунина и прочих беглецов из Советского Союза, внезапно признанных во время перестройки цветом и гордостью непременно русской нации. Мне думается, что своими криминального свойства и националистическими выходками и высказываниями русскоязычные эмигранты за прошедние десять лет на этих сайтах значительно изменили мнение пишущего по-русски люда об истинном лице своих предшественников. Ни Бунин, ни сотрудничвший с Гитлером Мережковский, ни многие другие не были в эмиграции собственно русскими писателями. Хотя бы потому, что не выступили в качесве литераторов в защиту СССР в 1941 гоу. Да и не написали ничего приличного, угодного мне, а не, например, Чубайсу.

Уверен, что большинство из читающих эти строки возмутятся моими словами, скажут, что наоборот - я бдто бы укрепил их мнение о том, что коммунист Шолохов, к примеру, худший писатель, чем антисоветсчик Бунин или там вялоротый Солженицин. Но. прошу поверить, философия истории развития наций, впервые оцененная и обобщенная на уровне науки великим немецким философом Гердером еще в 18 веке, говорит что прав все-таки я. Русскоязычные произведения литературы, соданные вне России, то есть в эмиграции, для того, чтобы дискредитировать русскую нацию на русском язке, обречены на забвение, ибо не могут породить великих литературных произведений изначально. Почему? Потому что они игнорируют общечеловеческие ценности и общечеловеческие проблемы по существу, существуют лишь в качестве биллетризированной публицистики низкого уровня осознания происходящих в русскоязычном обществе процессов. ВСЯ нынешняя русская литература молчит о Манежной плрщади, но уже начала кричать о шоу-парадах на площадях Болотной и на Поклонной горе. А ведь речь идет на самом деле о противостоянии какой-нибудь Рогожской заставы с Николиной горой. Никого из нынешних так называемых писателей не ужаснуло сообение о четырехкратном единоразовом повышении заработной платы сотрудникам полиции РФ. И примеров подобного рода - миллионы.

Так уж случилось, что читать по-русски следует только то, что написано о России до Октябрьской революции и в СССР. Всё написанное после прихода к власти криминального мира в 1985 голу автоматически перестает быть художественной литературой. Из всего прочитанного мною за последние 16 лет из произведений эмигрантов на русском языке я не встретил НИ ОДНОГО произведения, написанного кровью сердца и с болью за судьбу советскких народов, какие бы ничтожные они не были в период перестройки. Зато поносных слов в отношении противоположных наций встретил несчитанное множество. Исходя хотя бы из одной этой детали (а деталям равновеликим несть числа), могу с уверенностью теперь скаать, что современной зарубежноё литературы на русском языке нет и не может быть в принципе, есть лишь словесный мусор. Если таковая еще и осталась, то осталась она на территории так называемого Ближнего Зарубежья, да и то лишь в качестве вероятности, а не факта.

Никто из эмигрантов (да и в самой РФ), кроме меня в сатирическом романе "Снайпер призрака не видит", не отозвался на такое событие, как война России с Грузией, явившейся овеществлением грандиозного сдвига в сознании бывшего советского человека-интернационалиста, ставшего на сторону идеологии нацизма и пропагандистами криминаьного сознания. Практически все писатели как России, так и других стран, остались глухи к трагедии русского духа, для которого понятие "мирного сосуществования наций" было нормой, а теперь превратилось в ненормальность. И огромную роль в деле поворота мозгов нации в эту сорону сделали как раз-таки русскоязычные литераторы Дальнего Зарубежья, издававшиеся, как правило, за свой счет, но с прицелом на интерес к их творчеству не российского читателя, а западного издателя.

Потому, после зрелого размышления и осознания, что ничего более значительного, чем мой роман-хроника "Великая смута", повествущего о войне католического Запада против православной Руси, я больше вряд ли напишу, и понимания того, что без меня на самом деле в России умное и трезвое слово о состоянии страны сказать некому, все слишком заняты своими претензиями друг к другу и борьбой за кормушки, возвращаюсь на Родину. Нелегально. Потому что на Родине надо жить по велению души, а не по разрешени чиновников. Жить, чтобы бороться. А уж когда, где и как, зачем, почему и так далее - это мое личное дело.

299288  2012-02-10 19:01:22
Курдюм
- Валерий Васильевич пишет: "В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость". Ну что ж, как многократно отмечалось на форуме и как он сам сообщал в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене. Точнее, это его жена приволокла сюда силком. И обратно не выпускает.

299289  2012-02-10 19:08:12
Сергей Герман
- Курдюму.

...в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене...

5+. Я хохотался!

299290  2012-02-10 19:41:08
Курдюм
- - Герману

Уважаемый Сергей, мой совет: плюньте на Куклина. Не тратьте на него время и силы. Ему же, то есть Куклину, совет: заканчивайте, пожалуйста, беспрестанно лгать. Можно фантазировать, можно изображать себя чудо-богатырем, но вот так бессовестно врать и оскорблять, неприлично. Вы, Валерий Васильевич, действительно можете нарваться и получить крупные неприятности. Вам это надо?

299291  2012-02-10 20:23:50
Сергей Герман
- Курдюму.

Володя, я обязательно воспользуюсь твоим советом. Я плюну Кукле в лицо.

299292  2012-02-11 02:56:38
М.П. Нет.
- Браво Валерий Васильевич! Я так и чувствовал, что вы тут экспериментируете. Германа дразните и пр. Обмельчала , конечно, русская литература! А теперь еще и вы уедете окончательно на Родину в Германию. Сдается мне, что потому и обмельчала, что подвизались в ней чаще всего совсем не русские литераторы. Не зря родилась поговорка. "Что ни еврей, то великий русский писатель"! "Чукча не читатель, Чукча писатель.!" Да и не жили долго настоящие русские писатели.Есенин.., Рубцов..., да и Пушкин.., Лермонтов... Как в том анекдоте о соревнованиях по плаванию в Освенциме: "Тяжело плавать в серной кислоте." А уж в советское время и говорить нечего... А в наше время развелось столько болтунов, что тех, кому есть, что сказать уже никто и не слушает..., да и сказать не дают. Я Вас очень хорошо понимаю... и сочувствую Вашим переживаниям!

299303  2012-02-11 15:54:01
Валерий Куклин
- Курдюму

а где же ложь в моих словах? Разве герман не САМ похвалялся тут, что п собственной инициативе отыскал в среде русских поэтов русского националиста с нацистким душком, обозвал его именем своего конкурента на диплом РП Никитой Людвигом и накатал соответствующее письмо на поэта-инвалида в Генпрокуратуру РФ? это- факт.

299319  2012-02-12 06:07:12
All http://www.liveinternet.ru/users/pogrebnojalexandroff/
- В немецком наречии слово ╚медведь╩ мёд ведающий (нем. der Bären) обозначается тем же словом, что и нести (нем. bären), звучащее как ╚бирен╩ (нем. der Bär звучит как ╚бер╩) что-то вроде ╚несун╩ и похожее на славяно-русское... ╚берун╩ (с плавающей буквой i/e), которые в свою очередь созвучны в своей первоначальной части со словом ╚бир╩ (нем. bier, англ. beer) пиво, что можно сопоставить с русским термином ╚набрался, накачен или напоен пивом╩ (╚бир-ен╩): если сравнить несущего колоду мёда медведя и изрядно подвыпившего пива мужика, то в их походке и внешнем виде можно узреть очень много общего, сообщает А.Н.Погребной-Александров в своей Занимательной этимологии.

299323  2012-02-12 09:26:52
Геннадий Абатский skalot
- Два года службы в ГСВГ, позволили пересмотреть этимологию

слова БЕРЛИН! нем. der Bär - медведь...linn- Длинный

(МЕДВЕДИЦЕ) - in ( Для женского ведь Рода )- ...lin///Нen...

Неn . Абатский... (Там А и (умлаут))

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100