pokemon go TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Если бы мы всегда подражали в технологии Западу, Гагарин никогда бы не стал первым.

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Роман с продолжением
02 августа 2006 года

Валерий Куклин

 

 

В Е Л И К А Я С М У Т А

 

Предыдущее

БУНТАШНЫЙ ВЕК

Исторический роман-хроника

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

 

7116 ГДЪ от С.М 1607 год от Р.Х.

 

ЛАСКА ЦАРСКАЯ

О том, как вор Болотников сидел в в тульской осаде, а царь Василий замыслил выманить его из-за крепостных стен

 

1

Тринадцатилетний Иванка Горин был, пожалуй, самым юным из ратников царя Василия, стоящих в осаде Тульского Кремля. Было в стане, конечно, много мелюзги разной, мальчишек и младше, но то все были дети боевых холопов, жившие в обозе вместе с матерями и сестрами. А Иванка числился настоящим ратником, нес равную со взрослыми службу и даже имел собственный мушкет.

Мушкет был, правда, не совсем его, ибо оставался собственностью Прохора Изотова, в отряде которого служил Иванка и чьим холопом был записан, но все-таки это был настоящий мушкет - с кремневым замком, с полкой для пороха, с прикладом и, конечно, со стволом. Из него можно было стрелять. А если бы была у Иванки специальная для этого чугунная подставка, то стоил бы мушкет никак не меньше пятидесяти рублей. Да затерялась эта подставка где-то в чуланах дома Прохора Кузьмича, не нашлась в день выступления его отряда по зову царя Василия Ивановича - и вот теперь Иванка вынужден таскать у седла вместе с мушкетом еще ворох деревяшек с развилками на торцах, ибо после каждого выстрела палки ломались, а стрелять приходилось по пять-шесть раз на дню.

Московские ратники посмеивались над Иванкиным снаряжением, говорили, что лучше бы он у мамкиной титьки остался сидеть, чем с деревяшек стрелять по каменным стенам. А мальчишки, живущие при войске, жутко ему завидовали. Впрочем, тоже, скрывая зависть, ехидничали по поводу мушкета:

- Только порох зазря переводишь, - говорили они. - Бабахаешь в белый свет - в копеечку. Пуля-то твоя мимо воров летит, никуда не попадает.

Иванка сердито сопел, не отвечал придирщикам, ибо и сам замечал, что мушкет его после каждого выстрела не только больно бил его в плечо и соскакивал с деревянной рогульки, но и смотрел дымящимся стволом вверх. А где достать настоящую подставку, не знал. Ждал, что вот захватит царево войско Тулу, пробежится он по крепостной стене да по валам - и найдет среди побросанного ворами оружия нужную себе железку. Вот тогда-то он покажет завистникам, как можно стрелять из мушкета. Ибо палить в поставленную у сорока шагах цель он действительно умел неплохо - научился у Изотова, который весь прошлый год в ожидании возможного прихода Болотникова учил седовских мужиков воинскому искусству по несколько часов в день. Даже в страдную пору срывал людей с покосов. Иванка, говорили про него в Седовке, стрелять научился лучше самого Прохора Кузьмича.

Всего этого Иванке с высоты своего положения объяснять мальчишкам было не с руки. Он, слыша их насмешки, лишь поджимал губы и отворачивался или уходил, будто занятый делами взрослыми, мальцам неведомыми. Хотя в глубине души, надо признаться, очень хотелось ему забыть о своем звании царского ратника и погонять со сверстниками в горелки, попрыгать в чехарду или показать им, как он умеет метко бросать палку в татарской игре "клёк"[1]. А еще ему хотелось поиграть в бабки, похвалиться своей знаменитой на всю Седовку битой, которую он в прошлом еще году залил настоящим свинцом и с тех пор в забаве этой не знал поражения.

Пятнадцатилетних ратников было в рати много. Все они, несмотря на малую разницу в возрасте с Иванкой, смотрели на него свысока и ни играть с ним, ни даже просто разговаривать о делах воинских не желали. Они и сами липли все больше к старшим, называли Иванку Горшком (из-за фамилии ли, из-за невысокого ли роста при крепких плечах - неясно) и если и обращались сами к Иванке, то лишь за тем, чтобы он подменил их в ночном карауле или когда мыли коней в реке и надо было животину за узду подержать.

Впрочем, с наступлением холодов не скребли уж москвичи своих коней в речной воде, все больше по избам прятались, пили хмельное и пожирали захваченную из дома снедь. Когда же запасы кончались, они уходили потихоньку с царской службы. На их место приходили другие даточные люди, тоже бражничали и без особого усердия участвовали в штурмах Тульского Кремля...

Одиноко, словом, было Иванке в московском войске, тоскливо. Всего-то и радости, что из мушкета по стенам тульским популять. А что не попадал ни в кого из людей, так это и не так уж плохо. Прохор Кузьмич сказал как-то, что спешить душегубствовать не стоит, что у него самого после первого им убитого все нутро наизнанку выворачивалось. Дня два подряд. Еще говорил, что воевать против чужеземца всегда легче, чем против своего, а сейчас идет война между русскими, и именно потому стрельба с обоих сторон идет бестолковая, атаки бесцельные, жертв мало.

Иванка и сам замечал, что за месяцы осады в рати московской народу полегло - по пальцам пересчитать. Шуму каждый день пушки, пищали да мушкеты создавали много, пороха изводили вдосталь, дымом, казалось, всю округу прокурили, а слухов из-за стен, что тамошние сидельцы большой урон понесли, нет. Да и среди московских ратников раненых особенно не видно. Странная какая-то война, Иванке непонятная. Уж и не знает сам: от того, что крови вокруг мало, ему скучно, или потому, что не с кем играть?..

С мыслями этими простоял в ночном карауле Иванка почти до рассвета. Замерз! Чувствовал, как кости внутри заледенелого тела друг о дружку стучат. Август на дворе, а лужи в ледке. Юный ратник в одном кафтанишке суконном на голое тело. В прежние годы, говорят, лета теплые были, после Ильиного дня, когда святой копье свое в воду опускал[2], только купаться было холодно, а тут еще третий день после Ильи-Пророка, а по ночам прямо октябрьские холода.

Ушел бы, плюнув на долг, да страх сдерживал. Два дня назад троих таких, ушедших с ночного караула без спросу, повесили по приказу Государя. И что особенно страшно, никто даже втихую не осудил царя за жестокость, все согласились, что покинувший пост - враг более страшный, чем тот, что сейчас в крепости сидит и по ним из пушек палит.

А сменный караульщик подошел к Иванке уж когда последний в Кузнецкой слободе петух пропел. Огромный, как трехлетний боров, ратник, закутанный в бараний тулуп и обутый в валяные сапоги, подошел к застывшему и уже полумертвому от холода Иванке, да как гаркнет ему прямо в ухо - Иванка и упал.

Сменщик - хохотать. А Иванка с изморозью на бровях и на ресницах лежит на стылой земле и даже не моргает, пялится в сереющее небо, словно не видит его.

Сменщик был дурак дураком, сначала и не понял, что малец околевает. Пнул шутя в бок - Иванка перевернулся и застыл лицом уж вниз.

Тут только и сменщику понятно стало, что малец окочуриться может. Взял он Иванку одной рукой за пояс кафтана, поднял, встряхнул в воздухе и на ноги поставил.

Иванка очнулся от обморока, заморгал, почувствовал, что ноги уж и не держат его. Падать стал, да сменщик его удержал, сказал испуганно:

- Ты что, малый? Замерз, никак?

Взял Иванку, словно дитя малое, на руки, побежал с ним в избу.

А Иванка ремень мушкета своего держит в руке, приклад по земле волочит, думает: "Оружие бы не утерять. Накажет меня за него Прохор Кузьмич люто". С теми мыслями и сознание потерял.

А очнулся от сивушной вони. То в избе, где отряд Изотова на постое стоял, хлебным вином его оттирали да отпаивали.

Изрыгнул из себя Иванка все, что в рот попало, да не выдержал и заплакал:

- Сволочи! - завыл он. - Справились, да? Налили-таки в меня эту заразу!

Мужики - хохотать:

- Сосунок! Молочка ему захотелось! Нету молочка-то! Коров-то всех выели!

Тут Прохор Кузьмич на них как гаркнул:

- Заткнитесь, ироды! Вишь - чуть не околел малец! Почему?

- Так слабак он, Кузьмич, - ответил принесший Иванку ратник. - Зеленый еще в карауле стоять. Мяса-жиру на теле нет - вот до костей и продрало.

- Цыц! - рявкнул Изотов, - Ты его когда сменил? Сейчас?

Голова Иванки трещала от хмеля, но он все же усилием воли заставил ее повернуться в сторону того, к кому обращался Прохор Кузьмич. Да, это был тот самый высокий толстяк, что пришел-таки сменить его на посту.

- Сейчас, - подтвердил толстяк. - Как ты сказал, Прохор Кузьмич.

- А его я поставил еще с вечера. И сменить велел по полуночи. Кому?

Мужики сразу поняли в чем причина гнева хозяина, замолчали.

- Кому? - повторил вопрос Изотов.

- Так ведь... разве упомнишь?.. - сказал толстяк за всех. - Пьяны с вечера-то были, когда ты нам говорил... - взмотнул головой. - Не... мне ты точно сказал, чтобы поутру я выходил. В самый, сказал, что перед рассветом час - собачий. Помнишь?

- Да... говорил...- закивали мужики. - Помним... Говорил ты ему. Толстый ты, сказал ему... много спишь. Вот и встань пораньше, чтобы жиру малость сбросить...

Иванка оглядел мужиков. Сейчас он и сам не помнил, кто же должен был заменить его на посту в полночь... Этот?.. Или этот?.. А, может, тот?.. Он даже имена их всех позабыл... По лицам вот помнил - все седовские, а вот по именам... Или нет... как раз толстяк и не седовский... Он из-под Венева. Служил, говорят, у Болотникова, а после на сторону царя Василия перешел...

- Ты иди на пост, - подал он тут голос Зуев, обращаясь к толстяку. - Не ровен час, проверка постов будет - накажут.

- И то правда! - испуганно произнес толстяк и, схватив свою пищаль, поплотнее закутавшись в тулуп, пошел из избы вон.

- Давай, Леша, дуй! - крикнул ему в спину один седовский.

И Иванка тут же вспомнил, что толстяка действительно зовут Лешей, а того, кто посоветовал ему давать и дуть, звали Власом. И остальных своих односельчан вспомнил он по имени. Зуев Еремей - это он должен был Иванку сменить. А вон тот - Заикин, он должен был сменить Зуева. А уж после Заикина должен был подойти толстяк Леша. Выходит, он, малец, за себя и еще за двоих взрослых в карауле простоял? Иванка улыбнулся от осознания своего подвига.

- Ты что? - спросил Влас. - Улыбаешься? Оклемался, значит?

- См... мешно... - произнес, заикаясь, Иванка, и повторил. - Смешно.

- Чего смешно тебе, чудак-человек?

- Да вот... - сказал, вяло улыбаясь, Иванка. - Чужие вы все, а сейчас уж словно и родня... Почему?

- Э-э-э... - протянул Влас. - Да ты, брат, пьяный совсем. Давай-ка лезь под доху - и спи.

Иванка попытался сопротивляться, сказать что-то доброе, что-то такое, чтобы всем было ясно, как он их всех любит, но слова изо рта выкарабкивались с трудом, руки-ноги болели и были мягкими, как тесто, а люди, которых он в этот момент так сильно любил и уважал, оказались такими сильными и настойчивыми, что он, в конце концов, подчинился им, позволил себя уложить на полать и укрыть дохой. Как только тело успокоилось и ощутило тепло, сон сморил мальчика...

- Тише вы, ироды, - услышал он далекий, словно с того конца села, голос Прохора Кузьмича. - Уморился ягненок. А вам бы все ржать.

 

2

Иванка был холопом Изотова, пожизненным холопом. И стал им Иванка еще в те годы, когда жив был отец его, а детей в семье, кроме него, были еще сестра и два брата. Жили они вот здесь, в тульском пригороде, в Ямской слободе, что через дорогу от слободы Кузнечной, где сейчас стоял полк Пашкова и где в одном из домов был на постое отряд Изотова.

Отец Иванки в голодный годуновский год связался с разбойниками и участвовал в убийстве дворянина Пушкина, любимого тогдашним Государем. За это на старшего Горина был объявлен розыск, а семья попала в кабалу[3].

Впрочем, сказать, что вся семья попала в холопы, было бы неправильным. Старший брат Андрейка сбежал от стрельцов в тот самый момент, когда пришли стрельцы и, разорив дом, связали семью Гориных и, погрузив на телегу, отвезли дворянину Вельяминову, другу Пушкина. Сестра Аринка ушла от новых хозяев через несколько недель, стала, говорят, разбойницей. А Иванку с матерью вытребовал к себе Изотов, у которого были, оказывается, бумаги, по которым семья Гориных числилась у него в кабале еще в те годы, когда глава семьи не был ямщиком, а жил в Седовке вместе с Изотовыми и даже, как говорили старики, дружил когда-то с отцом Прохора Кузьмича. Не взял дворянин к себе в холопы почему-то брата Иванкиного Мишку - оставил мальца Вельяминову.

Как приехали Иванка с матерью к новому хозяину, так Прохор Кузьмич сразу посватался к своей холопке. Сказал, что вот уже пятнадцать лет как сохнет по ней, ни на ком не женится, ожидая, когда ее беспутный муж найдет себе успокоение на виселице, а ее освободит от церковного обета мужу.

Мать - в слезы. Грех, говорит, терзать несчастную женщину. И не может она даже подумать, чтобы уступить Прохору Кузьмичу до тех самых пор, пока знает она, что жив ее муж, отец ее детей.

Старик Изотов, услышав о том, что сын его удумал, взял вожжи и сильно выпорол Прохора, а после повелел ему в три дня найти себе невесту и повенчаться. В противном случае, сказал, либо сам по своему усмотрению его оженит, либо проклянет отцовским словом.

Сын - на дыбки! Схлестнулся с Кузьмой Ивановичем. Плеть из рук отца вырвал, сказал: "Мало мне молодость всю загубил, заставил от любимой пятнадцать лет назад отказаться, так еще решил и в матерости моей меня унизить? Ты - старик уже, тебе на покой пора. Так что с этого дня твоя власть кончилась. Я в доме хозяин", - и поломал о колено рукоятку отцовой плети.

Старый Изотов смирился... Перешел с женой из светлой комнаты в курной избе в темную, оставив светлую сыну, снял с себя богатый кафтан, в котором щеголял на зависть всем окрестным дворянам, одел чистую сермягу. С тех пор если и повышал голос на кого, так только на дворовых мужиков да на баб. А разлучницу Горину, ставшую хозяйкой дому, словно и не замечал.

Зимой пришла весть о том, что разбойничья ватага, в которой был отец Иванки, разбита отрядом Вельяминова, что все ее участники, включая женщин, убиты и сожжены. Некого было, рассказывали, даже вешать после боя - до того упорно дрались разбойники, все насмерть полегли, ни один раненным в плен не попал. А ямщика Еремея Горина, сказали, пронзили двумя пиками, а после бросили посреди леса, чтобы съели его там волки да лисы.

Мать вернулась из господского дома в полуземлянку, плакала там, рвала на себе волосы. Прохор Кузьмич сорок дней к ней не приходил. А как на сорок первый день она, осунувшаяся и в черном платке, вышла во двор, подошел и сказал:

- Стало быть, сороковины прошло. Мы с тобой в церковь пойдем. Будешь мне жена.

Мать потупила очи и чуть слышно ответила:

- Пусть будет по-твоему, Прохор Кузьмич...

И на свадьбе сидела тихо, как мышка, ни на кого не смотрела, к еде не притронулась. Только раз глянула на старого Кузьму Ивановича, но глазами не позволила себе с ним встретиться, не покраснела, а словно окаменела вся. Что же касается венчания, то сам Иванка обряда не помнил, хотя и присутствовал на нем, а люди рассказывали, что слово "Да" мать сказала так тихо, что поп едва разобрал, а, разобравши, не сразу свои слова продолжил. В светлицу с новым мужем ушла вдова горинская тоже такая тихая и пониклая, что бабы, оставшись за дверьми, тихонько посмеивались и говорили, не стыдясь ее сына: "Ишь, скромница, едри ее в качель! Как будто в первый раз под мужика лезет".

А утром мать вышла такая, что Иванка ее сразу не узнал, да с испугу чуть не расплакался: веселая, яркая, глаза ясные, словно изнутри светятся.

"Где Прохор?" - спросила.

Показали.

Она увидела - и бегом к мужу. Бросилась на грудь, прижалась, говорит:

"Ну, куда ты так рано сегодня? Бросил меня одну..."

Словом, зажили они с того дня счастливо.

А Кузьма Иванович полгода спустя умер. Пошел на луга посмотреть, как сено косят, сам захотел косой помахать, перетрудился, вспотел, холодного молочка из крынки, с утра стоявшей в ручье, выпил - да и застудил нутро. В четыре дня отошел...

Перед смертью у сына прощенье испросил. За то, что не позволил ему на Иванкиной матери по молодости жениться. И еще сказал, что это он, Кузьма Иванович, сделал так, чтобы любимая Прохора стала чужой женой, а после он же Еремея Горина вместе с семьей отправил в Ямской Приказ на государеву службу. Думал, сказал умирающий, чем дальше будет "язва" от Прохора, тем скорее тот забудет деревенскую красавицу. А сыну Кузьма Иванович, оказывается, все эти пятнадцать лет выискивал невесту из родовитых. Да вот только те, кто по родству Кузьме Ивановичу приходились по душе, смотрели на новоявленных дворян Изотовых сверху, нос морщили, а те, кто был рад породниться с богатыми помещиками, самому Кузьме Ивановичу были не по нраву. Так и не заметил старик, как сын уж перестарком стал, в глазах выгодных невест казался человеком с тайным изъяном. "Совет вам да любовь..." - напутствовал он сына с невесткой на прощание.

Вскоре после смерти старика Изотова мать Иванки забеременела - и то-то было радости Прохору Кузьмичу, не раз печаловшемуся, что нет у него наследника. Пир устроил по такому случаю. На нем во всеуслышанье заявил Прохор, что считает Иванку своим приемным сыном. Пьяно говорил, бестолково, люди по поводу его слов по-разному подумали.

Следующим днем мать Прохора Кузьмича попросила мужа зайти к ней в темную комнату, и о чем-то долго беседовала с ним. Вышел он от нее угрюмый и, не заходя к жене, пошел на красное крыльцо. Там, собрав всех, объявил, что вчерашнюю речь его люди неправильно поняли: он не собирался объявлять Иванку наследником, а просто хотел дать всем понять, что обида, нанесенная Иванке кем-либо из дворовых, может быть расценена им, как обида семье Изотовых, и что покуда Иванка будет носить фамилию Горин.

Народ, переговариваясь, разошелся. Иванка, понявший лишь то, что ему отказано быть сыном Прохора Кузьмича, сильно расстроился и полез на сеновал поплакать.

Там он обнаружил пьяного деда Мишу, продавшего себя в кабалу Кузьме Ивановичу еще в те поры, когда у обоих только заколосились усы под губами. Теперь дед Миша был стар, каждый день пьян и ни к какому путному делу не годный. Просто удивительно, как сумел старик не умереть в голодные годуновские годы да еще умел найти хмельное. Должно быть, сильно любил его Кузьма Иванович, берег и по-своему холил.

- Плачешь? - спросил Иванку дед Миша, выглядывая из вороха сена. - Прошка, небось, обидел?.. А ты не реви. Твоя доля - делом доказывать, что к тебе можно доверие иметь. Ты сейчас кто?.. Думаешь, раз мамкин сын, так перед тобой все и штанами в грязь?.. Нет. Бабье дело - одно, а мужичье - другое. Ты для всех - сын не ее, а Еремея Горина, татя и разбойника. Ты годами верной службы доказать должен, что не зря на тебя Изотовы хлеб изводили. Вот когда воином станешь, кровь за царя прольешь, тогда и грехи твоего родителя забудутся, скажут люди, что ты сын Изотовский. Потому что Изотовы - это... это такая фамилия!.. На таких, как Изотовы, земля наша русская держится...

Много о чем еще говорил дед Миша в тот раз. Лежал боком на сене и лицом к Иванке, все говорил да говорил, по большей части мальчику непонятное и, кажется, совсем ненужное. А Иванка запомнил только те первые слова - про кровь пролитую во имя царя. Они объяснили ему все: и то, почему живет он не с матерью и отчимом в светлице курной избы, а в черной пристройке вместе с дворовыми, и то, что ест он из одного чана с холопами, и что работать ему положено никак не меньше остальных мальчишек, которые являются холопскими детьми. Сыну вора знать надобно свое место, понял он. И еще понял Иванка, что грех отца может забыться, если служить хозяину верно и честно. С тем и заснул, блестя слезами на глазах.

А на следующий день узнали все в Седовке, что старшая сестра Иванки Арина, убежавшая от Вельяминовых сразу после порухи горинского дома, спуталась с главным вором московского государства по прозвищу Хлопко. Тот Хлопко собрал нищебродную рать, осадил Москву и чуть не взял ее приступом[4]. Хвала воеводе Басманову, который спас столицу от насилия и разора, разгромил холопье войско, а самого атамана повесил перед Серпуховскими воротами. Женка его невенчаная, Арина Горина, скрылась, курва, а то бы ее тоже повесили рядом с ее блудливым супругом.

Мать плакала в светелке, узнав о такой вести, а Иванка пришел к Прохору Кузьмичу и, встав перед ним ровно, прямо посмотрел в глаза:

- Дядя Проша, - сказал он. - Не обижай маму. И на меня особо не гневись. Виноваты мы, что кровь наша разбойничья с твоей дворянской схлестнулась. Но поверь, что руки наши с ней чисты...

Смотрел Прохор Кузьмич на восьмилетнего мальчонку, говорившего столь красиво и возвышенно, удивлялся тому, что слышал.

А Иванка продолжал:

- Грех семьи своей перед тобой на себя беру. Кровью смою грех. Нет, дядя Проша, более верного слуги у тебя, чем я. Что ни скажешь, все для тебя сделаю.

Растерялся Прохор Кузьмич, только и нашелся, что сказать:

- Ладно, смоешь грех... - и добавил. - Когда подрастешь. А покуда и так хорош. Возьми вон лопату и говно за сараем собери. Гадят, мать их ети, где попало, не могут до нужника дойти.

Вот об этом-то разговоре и напомнил Прохору Кузьмичу тринадцатилетний Иванка, когда хозяин собирал даточных людей по царскому велению для похода под Тулу.

- Дядь Прохор, - сказал мальчик, - я уже достаточно большой, чтобы делом доказать, что готов с ворами сразиться. Грех мой и материн обещал я смыть, а ты обещал мне в том деле помочь.

- Когда? - поразился Изотов. - Ты что - очумел? С какими ворами тебе сражаться? С Болотниковым что ли?

- С теми, против которых ты сейчас в поход собираешься, дядя Прохор. Возьми меня с собой.

Изотову по разряду дворянскому полагалось привести с собой четырнадцать человек даточных. Их он уже набрал, пригрозив мужикам, что если кто убежит, то за его хитрость пострадает вся семья увильнувшего от службы мужика, от мала до велика. Всем ратникам Прохор Кузьмич выдал оружие и коней, для всех приготовил снеди, проследил, как уложили телеги, в поход выйти собирался утром следующего дня.

- Мал еще, - сказал Изотов. - Навоюешься.

- Нет, - покачал головой Иванка. - Такого вора, как Болотников, может и вообще больше не будет. И ты на него идешь. А я хочу вместе с тобой.

Изотова удивила и слегка испугала решимость пащенка. Прохор Кузьмич решил, что проще будет отослать пащенка к матери - та должна уговорить мальца не спешить воевать. Да и вообще за годы совместной жизни дворянин как-то охладел к своей стареющей супруге, стал заглядываться на девок помоложе, тискать дворовых баб и таскать их как раз на тот самый сеновал, где когда-то разоткровенничался с Иванкой дед Миша. Любовь еПрохора Кузьмича не то чтобы угасла, а просто с появлением наследника в лице четырехлетнего к тому времени Кузьмы Прокофьевича приобрела некую завершенность и перестала приносить избыточную радость. Он уж поколачивал изредка жену, возлагал на нее все больше и больше домашних дел - и вообще поставил дело так, что самые важные и серьезные решения принимала она, а он с ними лишь соглашался. И теперь решил: ее сын - вот пусть и разбирается с ним сама.

Мать же, выслушав сына, сказала только:

- Как ты вырос, сынок... - и перекрестила.

Наутро Прохор Кузьмич выехал во главе пятнадцати в сторону Тулы, внутри которой сидел вор Болотников со своей ратью, а вокруг росло день ото дня войско царя Василия Ивановича Шуйского. Пятнадцатым боевым холопом Изотова был Иванка Горин...

 

3

Поспать Иванке не удалось. Кажется, едва закрыл глаза, как громкий голос проорал над ухом:

- Поднимайсь, твою мать!

Иванка сбросил доху с плеча, сбросил босые ноги с полати, и лишь после этого разлепил глаза.

- Что?.. . спросил. - Что случилось?

Перед ним стоял сам полковой голова Пашков. Пьяные навыкате глаза были налиты кровью, мокрый от слюней рот блестел.

- Случилось? - переспросил Пашков, и добавил с чувством. - Блядь...

Человек этот, знал Иванка, был в большой милости у самого Государя. А еще Пашков был когда-то главным воеводой воровского войска, но поссорился с Болотниковым из-за старшинства - и бросил его в решительный момент. Так, по крайней мере, рассказал ему Прохор Кузьмич. Рассказал - и посоветовал никогда ни в чем не противоречить полковнику, соглашаться с ним во всем, на брань Пашкова и оскорбления внимания не обращать.

- Я с караула только что, Истома Иванович, - начал оправдываться Иванка. - Прохор Кузьмич разрешил спать.

- Разрешил... б-блядь... - выдавил через силу Пашков. - Совесть, значит, спокойна?

Иванка пялил глаза на полкового голову и не знал, что сказать. Совесть его и впрямь была спокойной.

- Ты, блядь, спишь, - продолжил Пашков. - А там товарищей твоих вешают, курвенок ты недорезанный.

- Каких товарищей? - вытаращил глаза Иванка, ощутив неожиданно стыд за что-то, чего не совершал. - Кто вешает?

- Каких? - переспросил Пашков. - Таких, которые тебя ночью не подменили, а ты, сволота, сам с поста не ушел... не нашел их, не сказал, чтобы шли тебя сменить.

- Так ведь я... - протянул Иванка, сполз, карябая спину о стену печи, на пол, и перестал смотреть Пашкову в глаза.

- Я, я... - передразнил его Пашков. - Попова свинья. Беги живо к Государю, пади в ноги, скажи, что на спор всю ночь простоял, по собственной охоте, что не виноваты мужики.

- Да, да... - засуетился Иванка. - Я сейчас.

Сдернул доху с лежанки, сунул босые ноги в валяющиеся лапти, онучи за пазуху запихал и, на ходу натягивая и зашнуровывая кафтан, побежал к двери; там - во двор, на улицу...

Остановился перед воротами, оглянулся по сторонам. Куда идти? Вчера шатер царя стоял на Черленой горке, а нынче его там не видно. И народ бегает по слободе какой-то зачумленный. Много народу, никогда столько его здесь не было.

- Эй! - кликнул Иванка первого попавшегося ратника, который с серьезным, каким-то даже сосредоточенным видом шел мимо, ведя коня на поводу. - Где Государь ныне, не знаешь?

- Не, - качнул тот головой. - Не.

- Рот в говне, - отплюнулся Иванка. - Его спрашивают, а он... - и спросил другого, тоже с конем на поводу. - Где здесь казнят, а?

Ратник глянул на Иванку исподлобья, покачал головой:

- Вот сволота, - сказал. - Из мамки вылез - и туда же... - и сплюнул в сторону Иванки.

Тут из-за угла появился Прохор Кузьмич. Красивый мужчина, статный, сразу на себя в этой толчее внимание обращает.

- Эй, Иван! - крикнул он издалека. - Ты проснулся? Вот хорошо! - подъехал, хлопнул по шее коня. - Садись сюда. Побыстрей.

Иванка упер ногу в стремя и осторожно, чтобы второй ногой не задеть хозяина, взобрался на указанное место.

- Куда мы, дядя Прохор? . спросил. - Мне по делу надо.

- Вот и я по делу, - ответил Изотов, и стеганул коня по крупу плеткой.

- Там людей казнят, - стал объяснять Иванка. - Мне полковой голова сказал. А они не виноваты вовсе.

- Не виноваты... - пробурчал Изотов. - Нажрались с Пашковым вина - и уснули. Не виноваты...

- Да нет... - принялся врать Иванка. - Я с ними поспорил. Спорим, говорю, я ночь простою? И простоял.

- Дурак ты, - спокойно сказал Изотов. - Замерз бы на хрен из-за этих гадов. А теперь защищаешь.

- Да не защищаю я их, дядя Прохор! - воскликнул Иванка. - Правда это.

- Ладно, - сказал Изотов. - Я и сам тебя искал, чтобы ты сказал что-нибудь подобное. Жалко мужиков. Из Седовки. Что женам скажу?

Прямо на дороге, тянущейся между Гончарной и Стрелецкой слободами, стояла виселица, возле которой суетилось несколько человек. Напротив сидели на конях сам царь (его Иванка, раньше не видел, но узнал по богато шитому красному кафтану с золотым козырем, выглядывающими из-под медвежьей шубы) и свита.

Изотов стеганул коня - и тот ускорил бег...

- Государь! - закричал Прохор Кузьмич еще издали. - Выслушай, Государь!

Василий Иванович не мог не услышать этого крика, но головы не повернул. Посмотрели в сторону Изотова с Иванкой несколько человек из свиты. Увидели - и сказали что-то царю. Тот кивнул. Но отворачиваться от виселицы себе не позволил.

Изотов пришпорил коня, и тот в несколько прыжков достиг ряда стоящих в охране царя стрельцов. Здесь Прохор Кузьмич осадил коня так резко, что Иванка не удержался на холке и слетел лицом вперед, упав прямо на стрельца из царской охраны. Хорошо, что еще только на голову, не на острие бердыша в его руке.

Свита царская рассмеялась.

А Изотов соскочил с коня и упал ниц перед обернувшимся на смех царем.

- Не вели казнить, Государь- батюшка! - выпалил со всхрипом. - Дозволь сказать!

Василий Иванович внимательно посмотрел на дворянина и на продолжающего лежать в грязи под ногами стрельца Иванку. Что-то вроде улыбки промелькнуло на его застывшем, словно маска, сухом, морщинистом лице.

- После, - сказал царь. - После казни скажешь.

У Иванки от слов этих аж сердце сжалось.

А Изотов наоборот - страх потерял, сказал твердо:

- Никак нельзя, Государь, чтобы после. Надо до казни успеть.

Левая бровь царя вздернулась. По всему было видно, никто с ним столь дерзко не говорил.

- Ну? - спросил Шуйский. - До чьей казни? До твоей?

- Коли так решишь, Государь, то вели казнить, - сказал Изотов. - Но прежде выслушай.

Шуйский перевел взгляд на сидящего рядом с ним на коне князя Михаила Туренина, бывшего в походном войске главой Пыточного Приказа, хорошо известному Иванке, как, впрочем, и любому ратнику в московском войске, - и князь, подняв руку, крикнул палачам, уже успевшим подвести приговоренных к лестнице:

- Остановить казнь!

Палачи и два изможденных бородатых мужика с избитыми до синевы, опухшими лицами, с вывернутыми в суставах руками остановились.

Иванка смотрел на них - и не мог узнать: кто они? Зуев? Заикин? Как же бить их надо было! И передернулся от этой мысли.

- Говори, - сказал Туренин Изотову.

- Не виноваты мужики. Они пост свой не оставляли. Это вот он, мальчишка наш, поспорил. Похвалялся, что всю ночь один в карауле простоит - и выстоял. А они у головы в избе сидели, ждали, что если малец не выдержит и с поста уйдет, то они на его место заступят.

- Малец? - спросил царь. - Вот этот? - и указал плеткой на не смеющего поднять глаза на Государя Иванку. - А ну подними морду...

Иванка голову поднял. Лица царя он не видел. Все расплывалось перед его глазами. Только смутные пятна. Которое из пятен - царь?

- Правду говорит твой командир? - спросил царь.

Иванка торопливо замотал головой.

- Чего башкой мотаешь, словно бычок? - спросил Шуйский.

И Иванка услышал, как окружающие засмеялись царевой шутке.

- Говори, - приказал Государь. - Спорил с ними?

- Да, - едва слышно произнес Иванка.

- Что? - переспросил царь. - Не слышу.

Челядь опять засмеялась.

Глаза Иванки прозрели. Он увидел высоко сидящего над ним маленького человечка в шубе мехом наружу и красный сафьяновый сапог, торчащий из широкого стремени.

- Да, - сказал он громко. - Поспорил.

- А кто был рядом? - спросил царь.

- Я, Государь, - сказал Изотов, по-прежнему стоя на коленях и согнувшись донельзя перед царем. - Моя вина. Нечистый попутал.

- Так... - сказал царь. - Ты сам-то кто будешь? Как звать?

- Изотов я, Государь. Прохором зовусь. По батюшке - Кузьмичом.

- Дворянин?

- Дворянин, Государь.

- А те спорщики - холопы твои?

- Холопы, Государь.

В голосе Прохора Кузьмича послышалась обреченность пойманного на лжи человека.

- Выгораживаешь, значит? - спросил царь грозно. - Работников себе бережешь?!

И еще что-нибудь сказал бы, разъярил бы себя, покарал бы и Изотова, да тут Иванка вдруг вспомнил:

- Государь! - вскричал он. - Еще там Пашков был! Он слышал про спор наш.

- Пашков? - переспросил царь. - А ты не лжешь, холоп?

И Иванка, глядя Шуйскому прямо в глаза, солгал так твердо, что сам себе поверил:

- Я говорю правду, Государь. Мы спорили.

Шуйский обернулся к Туренину.

- Князь, где Пашков?

Тот завертел головой, растерянно и жалко улыбнулся царю, и вдруг увидел.

- А вон, Государь, - сказал, показав рукой с плеткой в кулаке. - Сюда направляется.

Все повернули головы в сторону, куда показывал Туренин. Лишь Иванка во все глаза смотрел на царя, не смея отвернуться и дивясь тому, что видит его, и одновременно тому, что так легко можно Государя одурачить.

Шуйский заметил его взгляд, спросил:

- Ну, чего уставился? Дырку во мне просмотришь.

Окружение опять засмеялось.

- Ты, Государь, сегодня веселый, - сказал брат царя Иван Иванович, прозванный Пуговкой за малый рост и дородность.

- А чего горевать? - ответил царь. - Теперь мы воров из крепости вытопим, как сусликов.

И захохотал на этот раз сам, довольный шуткой.

- Как сусликов! - завторили ему князья да дворяне. - Как точно сказал Государь. Как сусликов вытопим.

Царь смех оборвал - замолчали сразу все.

- А ты чего не смеешься? - спросил Шуйский, глядя на Иванку. - Может, пожалел их?

- Кого? - спросил Иванка.

Страха он почему- то не чувствовал. Ему было просто непонятно кого хочет царь вытопить. Разве цари охотятся на сусликов?

- Воров, - ответил царь. - И Болотникова. Знаешь такого?

- Я, Государь, не понял... - признался Иванка. - Как ты их хочешь утопить? Как сусликов. Или как котят?

Лицо царя раздвинулось в улыбке.

- Как котят, говоришь? - спросил он. - Это ты хорошо сказал. Как котят...

Тут Шуйский оторвал взгляд от Иванки и посмотрел на подъехавшего Пашкова.

- А-а, Истома, - сказал он. - Ну, что ты скажешь нам?

- О чем, Государь? - спросил Пашков. - Твоя воля спрашивать, мой долг - отвечать тебе.

- Хорошо сказано, - улыбнулся Шуйский. - Пьян-пьян, а голова работает.

- Благодарю, Государь. Твой вечный раб.

- Раб-то раб, конечно, - согласился Шуйский. - Но скажи мне: знаешь этого вот мальчишку?

- Знаю, Государь. Он в отряде дворянина Изотова служит. Его боевой холоп.

- Так... - произнес царь, рука его с плетью поднялась и опустилась на холку коня. - А видел ты его вчера вечером?

- Видел, Государь. Он как раз собирался выступать в караул.

- Да? И о чем он говорил?

- Он, Государь, спорил с двумя ратниками, что простоит в карауле всю ночь, глаз не сомкнет и не замерзнет.

- Вот как? - улыбнулся царь. - Ты сам это слышал?

- Да, Государь. И сам разрешил. Так что наказывай меня за то, что не отговорил отрока.

- А с кем он спорил? Помнишь?

- Помню, Государь, - ответил Пашков. - С Еремой Зуевым и Ерофеем Заикиным.

- Не они? - указал Шуйский на стоящих под виселицей мужиков, сам при этом не повернув головы в их сторону.

Пашков посмотрел - и вернул взгляд к царю.

- Не могу узнать их, Государь. Больно морды распухшие.

- А ты спроси, - улыбнулся царь. - Их спроси.

- Как повелишь, Государь... - сказал Пашков, и спрыгнул с коня.

После протиснулся между стрельцами, стоящими в охране виселицы и, подойдя к приговоренным, спросил:

- Кто вы? Как вас звать?

Один из мужиков дернул плечом, вырвался из крючковатых пальцев палача и плюнул в лицо Пашкову.

- Вот тебе, иуда! - прокричал приговоренный.

Попытался ударить ногой Пашкова, но два ката навалились на него и повалили на землю.

- Предатель! - кричал приговоренный. - Вот погоди! Еще придет наш час! Поквитаемся!

Царь и челядь громко хохотали.

Иванка почувствовал, как и его тело трясется от смеха. Он понял теперь, что казнили не его односельчан, не тех мужиков, что ночью не сменили его и вынудили стоять на морозе, а болотниковцев, попавших москвичам в плен и основательно помученных. Весь страх его, всю усталость как рукой сняло. Он смеялся громко, раскатисто, смеялся не облегченно даже, а исступленно, как не смеялся да этого никогда в жизни.

Уже замер смех царя и всех остальных, а лежащего на земле Иванку все продолжала колотить какая-то дрожь, изо рта вырывались хриплые отрывистые звуки, которые с большим трудом можно было признать за смех.

Царь и его окружение с удивлением смотрели на бьющегося на земле в истерике Иванку.

- Да он совсем еще ребенок... - сказал царь. - Почему ставят таких в караул?

- Потому что он ратник, - ответил Изотов. - Несет службу. Как все.

- А почему он - ратник? - спросил царь.

- Сам упросил, - объяснил Прохор Кузьмич. - Очень хотелось с ворами повоевать. Я отговаривал, а он сказал: "Без меня Болотникова поборете, а другого такого вора более не будет".

- Не будет... - повторил царь. - Так и сказал?

- Да, Государь, так и сказал.

Мальчишку внезапно перестал мучить смех - и он застыл, вытянувшись в струну и, мерно дыша, заснул.

- Смотри - спит! - удивился царь. - Намаялся... - и тут же приказал. - Поднимите его осторожно - и ко мне в шатер, - обернулся к Туренину. - А ты, князь, говорил, что верных слуг нет.

Два стражника переложили Иванку в снятый с плеч одного из них плащ и понесли к царскому шатру. Из-за пазухи у мальчишки вывалились онучи и упали в грязь.

Шуйский обернулся к виселице.

- Продолжайте... - сказал палачам князь Туренин.

 

4

Ерему Зуева и Ерофея Заикина не повесили. Всыпали по двадцать плетей за то, что спорили с отроком, да и отпустили восвояси с присловием, что благодарны они должны быть Государю за милость его.

Мужики почесали зады, затем затылки - и порешили отблагодарить Иванку за спасенные жизни. А так как разума им ни на что иное, как на бутыль с хлебным вином не хватило, а спаситель их по малолетству хмельного не пил, решили они обратиться за советом ко все тому же Прохору Кузьмичу: так, мол, и так, спас нас Горин, хотим его за это отблагодарить, а чем и как - не сообразим, помоги либо дозволь напиться за здоровье великодушного отрока.

Изотов послал их по кочкам:

- Мало, парня чуть не заморозили! - сказал он, едва сдерживая гнев. - Так еще разболтать всем хотите, что он грех на душу взял, перед Государем вас ложью выгораживая. Молча сидите и будьте довольны, что живы остались. А кто откроет рот - своими руками прикончу. Все мы за вас брехали, все перед царем виноваты. Узнает Государь - всем голов не сносить. Ясно?

- Ясно, - сказал Ерема. - Стало быть, должники мы еще и перед тобой, и перед Пашковым.

Изотов сплюнул в сердцах, послал обоих пьяниц в кузню, что была при доме, в котором они стояли на постое:

- Хозяина казнили нынче, - сказал он. - Все равно кузню соседи разнесут. Так вы посмотрите там повнимательней. Что из инструмента получше да поновей - захватите. После осады домой вернемся - свою кузню в селе наладим. Все лучше, чем к соседям бегать.

Ибо в Седовке своей кузницы действительно не было, а в соседнем Медведеве за починку сох и ковку лошадей кузнец брал дорого.

- А что с кузнецом-то? - спросил Ерофей Заикин. - Я уж заметил, его три дня дома не было.

- Вор он. Прикрывал чернокнижника Молчанова[5]. Слышали про такого?

Ну, кто не слышал про Михайлу Молчанова, бывшего чернокнижником при царе Димитрии Ивановиче? Это про него рассказывали, что Молчанов после смерти юного Государя исчез из Москвы таинственным образом и захватил с собой двух лучших коней из царских конюшен. А еще говорили, что Михайло добрался до самой Польши, и там объявил, что царь Димитрий Иванович жив, им лично спасен и что трон сын Ивана Грозного позволил захватить Шуйскому для того только, чтобы народ увидел сам, что бояре его - враги земли русской, что долг царский - искоренить все боярство на русской земле.

Так-то оно так, все это Ерофей и Ерема знали, но вслух подобное говорить побаивались - и потому лишь закивали головами:

- Да, Кузьмич, слышали про него.

- Вот... - объяснил им дальше Изотов. - Розыск по делу Молчанова вели - и выяснили, что чернокнижник по дороге в Путивль под Тулой останавливался, у кузнеца, что хозяином в этом вот доме. Нашлись доброхоты, показали, что пили они в тот день, праздновали.

Да, поняли мужики, кабы проехал Молчанов тихо, остановился и переночевал - это бы ничего, никто бы не заметил, не позавидовал. А он, дурак, погулять решил - вот внимание на себя и обратил.

- А чего праздновать было? - продолжил объяснение Изотов. - Не смерть же возлюбленного им Димитрия? Значит, что они здесь воровство молчановское сообща и злоумыслили. А вот как?

- И как? - спросил Ерема, - Сказал кузнец?

- Не сказал собака, - вздохнул Изотов. - Его уж и каленым железом жгли, и суставы выворачивали, и яйца подпалили - кричит, что не виновен. Кровью ссыт и плачет, а говорит, что не знал, что тот проезжий - чернокнижник Молчанов.

- А вдруг и вправду не знал? - сказал Ерема.

- Да ты что? - округлили глаза Изотов. - Зачем же гулял? Зачем песни пел?

Пить хмельное, гулять и песни петь в непраздничный день было для Заикина и Зуева делом обычным. Было бы на что. Но спорить с хозяином не стали. В конце концов, какое им дело до какого-то кузнеца? И прав Кузьмич: если не они сейчас заберут из кузни самое ценное, но соседи уж наверняка утащат все.

И направились в кузню...

 

5

А Иванка проснулся в царском шатре - и обомлел от увиденного вокруг великолепия. Словно в доме сказочном: лежит на резной деревянной походной кровати под атласным красным одеялом на пуховой подушке, над ним потолок синий, высокий, словно в церкви, кверху конусом уходит, по потолку птицы дивные златотканные да сребротканные кружат, солнце с луною светят. Голову опустил - ковер ворсистый с дивными узорами, возле постели коричневого сафьяна сапоги стоят. Прямо глянул - окованные железными полосами сундуки вдоль полотняных, вышитых узорами стен расположились, на них кувшины затейливые, ковши, ендовы, а в разрезе стены, прикрытом простой тростниковой занавеской, два рынды стоят в белых кафтанах и в белых высоких шапках, со странным оружием на плечах, какого Иванка доселе не видывал: и пищали это, вроде, и одновременно бердыши. Кафтаны рынд шкурками горностая оторочены, на груди у каждого по две золотых цепи крест накрест.

Иванка слышал, что и сам Государь был когда-то в рындах у царя Ивана Васильевича. Неужто и ему, сыну разбойника Горина, будет оказана такая же честь носить белый кафтан с белой шапкой? А почему бы и нет, если царю понравился? А ведь он это помнит - понравился. Иванка еще перед тем, как уснуть, поймал на себе ласковый взгляд Государя. А у Василия Ивановича детей нет. Почему бы, действительно, ему не усыновить Иванку? Если понравился...

Так просто в царский шатер ведь не вводят, на постель богатую не укладывают, сапог красных не подставляют. А может?.. Иванка чуть не задохнулся от догадки...

Может, он - царевич? Может, он - вовсе не разбойника Горина сын, а тайно спрятанный сын царя Василия, узнанный и обласканный? Будь Иванка постарше, подумал бы, что он и есть настоящий царевич Димитрий, которого, по одним рассказам, убили в Угличе, по другим . последыш царский сам зарезался, а по третьим, выкрали Нагие и спасли от лютости Годунова. Но по возрасту не подходит Иванка к Дмитрию... Зато может быть сыном царя Федора Ивановича. Настоящим сыном, не таким, как вор Петрушка, что сидит с Болотниковым в Тульском Кремле и грозит захватить московский Престол...

Нет, все-таки лучше быть сыном царя Василия, его наследником, чем покусителем на его Престол. К тому ж, Василий Иванович, все говорят, человек умный, расчетливый, державу взял во времена смутные, когда все дела в царстве расстроенные. Ему, Иванке, с ношей такой не справиться. А отец (Иванка в мечтах уже стал называть Шуйского отцом) вот сейчас с Болотниковым расправится, порядок на Руси наведет - и потом, по старости, передаст державу Иванке в руки, как передал старик Изотов хозяйство свое Прохору Кузьмичу...

Да, надо про Прохора Кузьмича не забыть, отблагодарить дворянина за доброту и ласку. В бояре надо Изотова произвести, земли выдать, подарить побольше холопов - лучше из числа пленных из войска Болотникова, там много людей работящих, мастеровых. После, как Иванка воссядет на Престоле, надо будет на турок пойти, Крым под свою власть взять. Вот тогда Прохор Кузьмич будет во всем войске главным воеводой. Он - дворянин умный, зазря людей гробить не станет... Впрочем, почему дворянин? К тому времени Прохор Кузьмич будет боярином...

В мечтах своих Иванка так возбудился, что заворочался в постели и привлек внимание кого-то еще находящегося в шатре и им, когда юноша, прищурив глаза, оглядывался, не замеченного.

- Проснулся? - услышал он голос ласковый, но одновременно и слегка насмешливый, но, главное, женский. - Вставай, лежебока. Весь лагерь уже на ногах, все трудятся, один ты спишь да спишь.

Иванка сел в постели, оглянулся. С той стороны шатра, что лежа он не мог видеть, стоял широкий походный стол, покрытый белой парчовой скатертью с красно-синим узором по низу. Возле стола сидела на высокой скамейке с резной спинкой одетая в простое крестьянское платье женщина лет тридцати. Волосы убраны под платок, лицо открытое, глаза большие, печальные. Глянула на рынд, сказала им:

- Выйдите. Не видите: стесняется вас.

Рынды опустили свои странные пищали-бердыши с плеч, вышли из шатра.

- Одевайся, - сказала женщина и показала Иванке на лежащую рядом с ним на маленькой скамье одежду.

То была какого-то незнакомого Иванке материала синяя с белым шитьем ферязь и меховой колпак, какой Иванка прежде видел только на головах взрослых дворян да боярских детей.

"Нет, я все-таки царевич! - подумал он. - Холопу такую шапку носить не с руки".

И, полуотвернувшись от спокойно смотрящей на него женщины, стал снимать с себя свою одежду и переодеваться в положенное перед ним. Когда оделся, накрутил портянки, всунул ноги в сапоги и встал, лишь тогда посмотрел, наконец, в ее сторону.

- Ну, как? - спросил, чувствуя, как краснеет до корней волос от ожидаемой похвалы.

- Красавец! - восхитилась женщина и, всплеснув руками, прижала раскрытые ладони к груди. - Прямо, как на иконе!

Иванка слышал, что в царских покоях бывают заморские зеркала, в которых человек может видеть себя в полный рост. Ничего подобного в шатре не было. И, конечно, не могло быть, ибо походный шатер хоть и красив, но служит не для того, чтобы в нем люди любовались собой.

- Тебя как зовут? - спросила вдруг женщина.

- Иваном, - ответил он, недоумевая в душе, как это вдруг не знают здесь царского сына.

- Изволишь сразу откушать или умоешься? - спросила женщина.

Иванка вспомнил, как накануне перелетел через голову коня и упал лицом прямо в грязь перед Государем, представил какое у него должно быть лицо сейчас - и смутился еще более.

- Умыться бы надо... - сказал, чувствуя, что стыд ожег уши.

"Почему же она меня красавцем назвала? . подумал. - Почему сказала, что как на иконе?"

Женщина пошла ко второму углу - последнему из тех, что Иванка еще не видел - и достала из сундука небольшой красной меди тазик расписанный птицами с человеческими головами. Добыла откуда-то бронзовый кувшин с водой, полотенце. Поставила и положила это все на сундук, жестом пригласила Иванку к умыванию.

Когда Иванка умылся и сел за стол. Оказалось, цари московские едят не дивные заморские блюда, а простые, крестьянские: прозрачные щи с небольшим куском мяса, черную севрюжью икру и ржаной хлеб. Еще там стояла налитая доверху квасом чара. Впрочем, решил Иванка, так и надо в походе, царь должен переносить невзгоды вровень с подданными.

- Это царский шатер? - спросил он.

- Царский, - ответила женщина с какой-то грустью в голосе, как будто ей было не лестно находиться в таком месте. - Василий Иванович велел его с Черленой горки сюда перенести.

- Зачем? - спросил Иванка.

К его удивлению, женщина, которой не должны быть ведомы помыслы Государя, ответила:

- Позапрошлой ночью два вора вылазку из города сделали. Через кордоны прошли и почти до шатра добрались. Тут их люди князя Туренина и изловили. Доставили к Ивану Петровичу Головину. Пытали. А нынче утром уж повесили. Сам Государь изволил смотреть на казнь. Да ты там был. Что я рассказываю?

- Так это - те самые? - спросил Иванка только для того, чтобы поддержать начатый разговор.

Сейчас его меньше всего волновала судьба покусителей на царскую жизнь. Он вдруг подумал, что царского дитя не должны селить в месте, куда воры засылают лазутчиков, ибо хоть шатер и перенесли на другое место, но воры из Тулы вызнают его наверняка и пошлют сюда новых лазутчиков и убийц. Неужто он, Иванка, все-таки не Шуйского сын, а простой Рюрикович? Тогда, получается, Василий Иванович нарочно его сюда подселил. Убьют сына Ивана Федоровича здесь - а Шуйский и ни при чем. Так что ли получается?

- Они, они... - подтвердила его догадку женщина. - Так ни один ни имени своего не назвал, ни слова покорности Василию Ивановичу не высказал.

- А я... я зачем здесь? - не выдержал пытки неизвестностью Иванка.

- Этого я не знаю, - ответила женщина. - Думала, ты сам расскажешь. Велено было князем Турениным принять тебя спящего, уложить на той вон постели, и стеречь, покуда не проснешься. А как проснешься - сообщить, что встал.

"Правильно, - подумал Иванка. - Не след черной кости догадываться о помыслах Государя. Пусть счастлива будет, что смогла царевичу услужить".

Он уж наелся и смотрел на стол безразлично. Пожалуй, было бы лучше, если бы она посуду убрала.

Но женщина стала рассказывать про то, что с нынешнего дня рать московская воюет против Болотникова не так, как раньше . не приступами да людской кровью. Царь Василий в доброте своей решил победить врагов своих без крови. По челобитной муромского сына боярского Ивана Сумича Кровкова решил царь Василий строить в устье впадающей в Упу реки Вороньей плотину.

- Вода в Туле поднимется, - объяснила женщина, - будет и в остроге, и в городе; дворы потопит, людям станет нужда великая, сидеть они в осаде уже не смогут. Особенно, как настанут холода.

И вот теперь только малая часть войска занята тем, чтобы стрелять из пушек по городу да не выпускать из Кремля воров. Остальные же рубят лес, ломают белый камень, собирают в мешки землю, мешают напополам с соломой и свозят все к Упе. Там уж два десятка мельников под руководством Кровкова вбивают сваи в илистое дно реки, строят плотину. Обещают в два месяца поднять ее и разом перекрыть.

- А почему в два месяца? - спросил Иванка. - Надо бы побыстрее. К октябрю может и снег выпасть. Люди потянутся по домам.

- Раньше, говорит Кровков, никак нельзя. Считай, на полверсты в длину должна быть плотина, да в высоту саженей в двадцать. К тому ж, мешков достаточного числа нет. Землю тоже надо не простую в мешки совать, а возить из глиняных ям. Простую-то вода сразу размоет. А глина с соломой - в воде что камень становится, - объяснила женщина. - Зело мудер этот Кровков.

Иванка знал Ивана Сумича. Кликали его в войске Мешком. Человек этот пришел в войско царя Василия только после того, как объявлено было Государем, что можно без всякого наказания грабить дворы и дома всех тех, кто служил Болотникову да ложному царевичу Петру. Прибыл Кровков один, без ратников, хотя должен был привести с собой восемь даточных людей. Зато имел при себе конюха с телегой и несколько пустых мешков в ней. В те мешки он собирал все, что мог где найти или украсть. Если же взятое им оказывалось добром даже не болотниковца, а верного царю слуги, то вытребовать у Ивана Сумича взятое не было никакой возможности.

Так, например, в одном дворе Мешок взял рубильник для глажения одежды прямо на глазах хозяйки. На вопль ее выскочило половина слободы и десятка три ратников.

Иван же Сумич, нисколько не смутясь, сунул рубильник себе за пазуху и объявил, что "эта мерзкая баба хотела украсть рубильник, который привез с собой из дома".

Вечно пьяный Пашков изловчился и дал Сумичу в ухо так, что тот полетел на земь и выронил рубильник, на боку которого оказался выжженный железом петушок с курочкой и надпись: "Маша и Григорий". Хозяйку звали Марией.

Все, вроде бы, ясно. Но Иван Сумич стал кричать, что это его мать звали Машей.

"Тогда ты должен быть Григорьевичем, - заметил Пашков под громкий смех присутствующих. - Или мать твоя тебя нагуляла, и ты . выблядок".

На следующий день Мария была объявлена тайной болотниковской доглядчицей, сообщающей осажденным о положении в московском войске. Ей заломили руки за спину и увели на допрос к Голицыну. И первый человек, который вошел после этого в дом Марии, был Кровков. Вышел он оттуда с тремя мешками...

- Хозяйственный, - сказал Иванка о Кровкове. - Государь, должно быть, богато одарил его?

- Покуда нет, - ответила женщина. - Но по войску разное болтают.

Послышались буханья из пушек. Неровная стрельба. В начале осады за такую стрельбу пушкарей карали. А вот сейчас никто, должно быть, и внимания не обратил. Надоела всем осада. Сколько людей у себя по домам жатву пропустили, сена не заготовили. Сейчас в Седовке, например, уже под зиму пашут. А четырнадцать мужиков да Иванка здесь прохлаждаются. Впрочем, не четырнадцать, а уже одиннадцать. Одного ядром каменным убило, а от Зуева с Заикиным ни семьям, ни хозяину нет проку, да и в войске лишь валяют они дурака. Как эти самые пушкари, что пуляют по Туле. Надо будет сказать Государю, чтобы построже был с дворянскими холопами.

- А Государь где? - спросил Иванка.

- На том берегу, - ответила она. - Где ж ему быть? Шатер сей для виду поставлен, чтобы таких, как позавчерашние, злоумышленников в соблазн вводить. Чем больше их сюда придет, тем меньше на Государя в настоящем месте охотиться будут. Да и сам посуди: здесь лишь Каширский полк Андрея Васильевича Голицына стоит да отряды татар, чувашей, черемисов с Урусовым во главе. А там - и Большой, и Передовой, и Сторожевой полки, еще и рязанцы с Прокопием Ляпуновым. А Государь в сельце Ивана Вельяминова, что у Вороньей, сидит...

- Ну, будет! - сердито произнес Иванка. - Вот уж воистину: у бабы язык да волос длинный, а ум короткий.

Женщина обиженно поджала губы и встала из-за стола.

"Ну и пусть обижается, - подумал Иванка. - Приедет Государь - скажу, чтобы заменил ее здесь. Неровен час, и врагам про хитрость его выболтает".

Он тоже встал и, отойдя от стола, потянулся. Кости сладко хрустнули. Захотелось выйти по малой нужде. Он шагнул к выходу, одернул циновку, но пищали-бердыши крест-накрест закрыли ему проход.

- Вы что? - спросил он голосом скорее удивленным, чем испуганным. - Я ж до ветру. Негоже в царском шатре ссать.

Руки с оружием не дрогнули.

- Так мне бы и сказал, - подала голос женщина. - То - Красный выход. А по нужде сюда иди.

Она отодвинула одну из складок в противоположной от Красного входа стены, как раз между клювами двух дерущихся петушков, вытканных во всю высоту шатра, и обнаружила проем в деревянный короб.

Иванка вошел. Во всю длину короба лежали еловые и можжевеловые ветки, наполняющие помещение лесным духом, а в дальнем конце была деревянная тож дверь. Иванка дошел до нее, толкнул. В маленькой комнатке за дверью пол был с дыркой посередине. Тут же лежало несколько листьев лопуха, стояла бадейка с водой и мок в ней веник. Зачем?..

... С мыслью о венике Иванка вернулся в шатер.

Там его ждали. Точнее ждал. Ибо в шатре уже не было женщины, накормившей его, а около убранного стола сидел князь Туренин и внимательно рассматривал застывшего между двумя петухами Иванку.

- Проходи, - сказал князь. - Садись.

В голосе его слышалась власть и сила, с какой люди говорят с теми, кто зависим от них.

"Что это он? - подумал Иванка. - Как он смеет?"

Но подчинился. Подошел и присел на краешек скамьи со спинкой.

- Нравится здесь? - спросил князь. И лицо его, хмурое, комковатое, словно и неживое даже, а сработанное из дерева либо камня, слегка оживилось от улыбки.

- Да, - ответил Иванка тихим голосом, ибо испугался этой улыбки больше, чем если бы Туренин закричал на него.

- Хочешь так жить?

Иванка пришел в ужас от мысли, что и не знает теперь, как ему ответить. Конечно, хочет. Но имеет ли он право на это? И почему подобное предлагают именно ему? Может, он и вправду Федора Ивановича сын? Или, того хуже, Димитрия Ивановича покойного? Иванка задрожал сильнее и промычал что-то невразумительное.

- Значит, хочешь, - ответил за него князь. - А главное, сможешь. Вон те тысячи, - мотнул головой в сторону одной из полотняных стен, - и мечтать не смеют, а тебе удача повернулась. Государь и Великий князь всея Руси на тебя глаз положил. Понял?

- Н...нет, - прошептал Иванка, силясь припомнить, говорили ли в войске, что Василий Иванович склонен к содомскому греху. И ощутил боль и разочарование, ибо вдруг в собственных глазах упал с высоты наследного царевича до положения ничтожного существа, используемого в грязном деле.

- Ты же - воин, ратник? - продолжал разговор князь. - Ты крест целовал своему Государю, готов был умереть за него. Так ведь?.. - (Иванка кивнул). - И погиб бы за Василия Ивановича, ни слова не молвив. Но Государь увидел тебя - и сказал: "Вот тот герой, который за подвиг свой должен получить щедрую награду". И вот ты здесь.

- Я... я не понимаю, - признался Иванка и встал со скамьи. - Я ничего не сделал. Какой подвиг?

- Подвиг будет, - сказал князь, и улыбка его стала уже насмешливой. - А по подвигу будет и награда. Денег получишь, пожалование земельное и дворянство. Будешь носить такой вот кафтан и такие вот сапоги. В холопы тебе отпишем человек около ста. Согласен?

Иванка обрел в пересохшем рте слюну и проглотил ее. Дворянство - это не царское достоинство, конечно, и сто душ - не сотни тысяч, но все-таки значит предложение князя то, что Иванка Горин встанет вровень с Прохором Кузьмичом и не будет смотреть на него глазами обласканного раба.

- Да... - сказал Иванка, и кивнул.

- Ну, а раз согласен, то слушай...

 

* * *

Щедрость царская, как известно, безмерна. Не сродни, конечно, движению души холопа, делящегося последней корочкой хлеба в голодный год с прохожим и нищим. Но все-таки. Шубы с царского плеча и золотые кубки остаются в памяти людской дольше куска ячменного сухого хлеба напополам с лебедой. А зря. Хлебушек тот спас не одну сотню жизней, а злато и меховая рухлядь погубили миллионы Вот и получается, что щедрость царская есть кара за дела греховные. Однако, одаренные Государями люди не сразу понимают это.

 

7116 ГДЪ от С.М 1607 год от Р.Х.

 

В ТУЛЕ

О том, как Иванка Горин служил царю Василию Шуйскому ни за страх, на совесть

 

1

Пройти в Тулу оказалось совсем несложно. Сложнее всего было в темноте в болото между Крапивенскими и Дедиловскими воротами деревянного Кремля не врюхаться. Уж больно много туч наползло на небо с вечера. Дождь так и не пошел, а вот луну закрыл. И пришлось Иванке добираться до нужного места чуть ли не на ощупь. Подошел к Крапивинским воротам, откуда чаще всего делали вылазки воры и потому это могли быть единственными из проезжих ворот не заваленными изнутри землей и камнями, постучался, как в дом, сказал тихо:

- Пустите, люди добрые. Несу хлеб-еду матери.

На башне загорелся факел и полетел за спину Иванки, освещая и его самого, и тропу за ним.

- Один, вроде, - услышал оттуда же мужской голос. - И совсем малец. Может, пропустим?

- Иван Исаевич узнает - головы с нас снимет. Сказал, никого без его разрешения не впускать.

- Дяденьки, - сказал Иванка, - я и вам хлебца дам.

Мужики поговорили меж собой негромко, после скинули веревку.

- Цепляйся, - сказали. - Мы вытянем.

Иванка ухватился за конец - и почти тотчас оказался наверху.

Две руки мигом ощупали юношу, и мешок за его спиной.

- Маловато еды принес, - сказал один из стражников. - Впрочем, ты больше и не унесешь. А жаль...

Что-то в голосе стражника заставило Иванку насторожиться. Он осторожно снял одну лямку заплечного мешка и сделал шаг в сторону. Князь Туренин предупреждал его, что за еду, что принесет Иванка в Тулу, могут и убить. Потому надо быть начеку.

Стражник резко дернул за вторую лямку - и мешок оказался а его руке.

- Вот гад! - вскричал стражник и, удерживая мешок одной рукой, второй потянулся к шее мальчика.

Но Иванка отпрыгнул - попал в люк и кубарем покатился по лестнице внутрь башни. Вскочил на ноги и, приготовившись к прыжку вниз, прислушался.

- Нехай. Пусть бежит, - услышал сверху добродушный голом.- Посмотри, что в мешке.

- А мальчишка?

- Кто его видел? Ты да я. Никому не скажем.

Иванка под хохот стражников, громко топая по лестнице, поспешил вниз....

 

2

От Крапивенских ворот, знал он, идти ему следует все время вправо. Это он хорошо запомнил, разглядывая Тулу с Черленой горки. Князь Туренин, стоя рядом, говорил:

- Смотри внимательно - и запоминай. От этого зависит твоя жизнь. Идти будешь ночью, почти на ощупь. Спросят куда идешь - не лги, говори, что к Архангельскому собору. Запомнил? К Архангельскому, не к Успенскому. Они хоть и рядом, а все же туляки Архангельский любят больше. Пройдешь через посад - и двигай к каменному Кремлю. Там ров вокруг крепости, мосты будут на ночь подняты. Обойди каменный Кремль слева. Напротив домик будет, отсюда не виден он. Ворота открыты - туда и ступай...

Из трех дворов напротив Крапивенской башни открытым оказался одни ворота. Иванка проскользнул в щель между створками, пошел в сторону светящей сквозь слюдяное окошечко свечи.

Месяц из-за тучи выглянул. Осветил двор и стоящую на крыльце бабу. Из-за платка лица не видно, в остальном - баба бабой.

- Заходи, - услышал Иванка приглушенный женский шепот.

В дом вошла она первой, он - следом. В светлице сидел седовласый мужчина с изуродованным шрамами лицом, одетый в парчовый кафтан, бывший, по всему видно, еще недавно новым и богатым, а сейчас в подоле потрепанный и изрядно испачканный, со множеством прорех, из коих не все заштопаны. Ноги в коротких онучах и порядком изношенных, потертых лыковых лаптях.

- Он? - спросил мужчина бабу.

Та взяла свечу и поднесла к лицу мальчика. Иванка узнал в ней ту самую женщину, что кормила его в царском шатре щами и икрой.

- Он, - сказала. - Тезка твой.

- Ну, что ж, - кивнул мужчина. - Будем знакомы. Фуников я. Слыхал?

- Нет, - ответил Иванка.

- Дожили... - вздохнул Фуников. - Раньше на Туле меня всякая собака знала. Мы с братом по двору осадному в городе имели да по двору за городом. И село Рождественское, что на Серебрянке, нам принадлежит. Не слыхал, говоришь?

- Нет, - сказал Иванка. - Я при Туле только Ямскую слободу знаю. А сам я из Седовки. Есть такая.

- Есть, - кивнул Фуников. - Деревенька Кузьмы Истомина. Ты - сын ему?

- Внук, - солгал, не моргнув глазом, Иванка. - Прохора Кузьмича сын. А дедушка умер. Четыре года как.

- Да, - согласно кивнул головой Фуников. - Сейчас все мрут. Кто на земле жить останется после такой заварухи?.. Ну, да ладно. Утро вечера мудренее. Спать ложись, - указал на полать в углу. - Тут будет твое место. Если кто ввалится и будет спрашивать кто ты, отвечай: "Елецкий я", - и объяснил. - Дом, где из елецкого полка люди стояли, на днях сгорел; спасшиеся от огня по разным домам разбрелись.

Иванке вдруг подумалось, что соглашаться с Фуниковым не стоит. Спросят еще что-нибудь про Елец, а он и не знает даже где он. Лучше правду сказать, да неполную.

- Нет, - сказал Иванка. - Пусть буду я Гориным Иваном из Ямской слободы.

- Гориным? - переспросил Фуников. - Известная фамилия. Разбойник, говорят, был отчаянный.

- Не знаю, - покачал головой Иванка, помнящий отца смутно и представляющий его скорее слабовольным и слабохарактерным, чем отчаянным. - У нас в Седовке его жена с сыном живут. А что Горин разбойником был - это хорошо: вор вору всегда руку подаст.

Фуников довольно засмеялся и хлопнул ладонью по столу:

- Ну, ты и голова! Ложись спать.

Иванка лег на полать, закрыл глаза.

Сна не шло... В голову лезли мысли о том, что царевичем быть все-таки лучше, чем лазутчиком царским в стане воров, что Прохор Кузьмич не знает теперь где есть Иванка и может подумать, что он сбежал домой. А еще думалось о женщине из царского шатра, оказавшейся внутри осажденной Тулы. Кто она такая? Почему здесь? Как прошла в город? И спать почему легла не с Фуниковым, а сама-одна? И тут же другой вопрос: знает ли Государь, какое дело поручено Иванке? Должен знать... Ведь сам повелел отправить его в свой шатер. А может и не знает... Может Иванке это все приснилось...

Вспомнился вид реки Упы с городом Тулой. Стоял Иванка с князем Турениным на самой вершине Черленой горки - округлого длинного кряжа между рекой Талицей и дорогой на Алексин. Смотрел больше не на Тулу, видную сверху, как на ладони, со всеми ее церквями, прокопченными домишками, несколькими белокаменными воеводскими Палатами, двумя поясами крепостных стен, а на дальнюю от реки сторону - туда, где человечий муравейник возился вдоль топкого устья Вороньей, носил бревна, вбивал их в ил, перекладывал камнями и мешками.

Было тогда интересно подсматривать за тем, что его не касалось, наблюдать за работой многих тысяч людей и чередой сотен подвод, везущих к зачинающейся плотине камни и землю. Сейчас подумалось о том, что плотина таким образом будет достроена лишь до самой воды. А дальше как? Как обуздать стремнину? Река хоть и тишайшая, а все-таки река. Неужто по всей глубине ствнут камни класть до тех пор, пока доверху не насыпят?.. Нет, так строить не должно. Вода сквозь щели меж камней просочится и в русле не поднимется. Государь такое должен понимать...

И зачем царю плотина, если у него Иванка есть? Для отвода глаз, должно быть. Пусть все думают, что плотиной той решил Государь воров победить. И войско московское становится при деле. Ибо от долгого безделья и ожидания в головах людских мякины увеличивается. Мало, что вино без уёму жрут, так еще и о долге забывают, начинают по семьям да по домам скучать. А строительство - оно всех сплачивает. У каждого дело появляется, каждый знает от чего он устал, что за забота его завтра ждет. И понимает, что работа - это не бой, не риск своей головушкой, простой работы бояться нечего. Всяк при этом Государя за милость и доброту хвалит. Так что правильно Василий Иванович рассудил: пусть ратники плотину строят, а Иванка свое дело незаметно совершит...

И снился Иванке царский поезд. Сам он верхом на белом коне, весь в белом, как рында, с жезлом в руке. Люди вокруг грязные, неухоженные, израненные и поуродованные, смотрят на него с обожанием, кричат приветственное...

И уж царского поезда нет. И людей нет. Он скачет один. И конь под ним не белый, а какой-то серый, в белых яблоках... А может и гнедой. Смотреть на него некогда. Мчится конь, несется, расстилаясь у земли... А кругом пыль, дым, вонь...

И нет уж ни дороги, ни пыли. Лишь только мрак да тишина вокруг, ни солнца. ни воздуха...

Проснулся Иванка. Скинул улегшуюся прямо на лицо ему кошку. Сердце бьется сильно, в руках колотье. Вдруг услышал:

- Вот так вот и терплю. Было бы жрать чего - в два дня бы зажило. А с голодухи только гнию да гнию.

Говорил лежащий животом на лавке с задранной до затылка рубахой и с припущенными портами Фуников. А таинственная женщина куском тряпицы протирала ему исполосованную до кровяных рубцов спину. Свет утренней зари, проникая в приоткрытое оконце, падал как раз на них, оставляя остальные углы избы в тени. Дворянин постанывал и пожмуривался, а она, занятая вытиранием сукровицы да гноя. Не обратили внимание на стук лап спрыгнувшей с лица Иванки кошки. Говорили спокойно, словно одни в избе.

- Не с голодухи это, - сказала женщина. - А с недоедания. Полной голодовкой лечиться можно. А ты всякую дрянь глодаешь. Мочало давеча жевал... Не вертись! Видела я липу. Чего бы она была такая ободранная?

- Может из соседей кто, - ничуть не смутился Фуников. - Нынче хлеба в Туле не достать. Посчитай, двадцать тысяч одних ратников с Болотниковым да Телятьевским пришли. Да с царевичем ложным тысячи две-три оставалось. Да бабы их с ребятишками. Тысяч до сорока будет оглоедов. Многовато для одной Тулы... - сморщился и зашевелил плечами. - Вот здесь, вот здесь... Самая болючая зараза...

- Мыться надо чаще, - сказала без тени сочувствия женщина. - Или конопляным маслом протирать. Мушиные яйца здесь.

- Ну, гад, как на лошади! - почему-то восхищенно произнес Фуников. - Я, знаешь, за плохое обращение со скотом холопов своих шибко наказывал. А уж за такое обращенье с собой накажу вдесятеро.

- Грозись, грозись... - согласно произнесла женщина и, положив одну тряпицу на скамью, другую макнула в глиняную плошку под ногами и принялась промазывать спину Фуникова. - А если вправду сегодня казаки придут? Донес уж кто? Или не решились?

По избе распространился вкусный запах конопляного масла.

- Так я же и донес, - сказал Фуников. - Кто ж еще?.. - и простонал с наслаждением в голосе. - Хорошо! Смажь еще в том месте.

- Жирным не будешь? - услышал в ответ. - Сейчас придут - а у меня масла плошка целая.

Но протирать спину ему продолжила.

- Ничего, - спокойно объяснил Фуников. - Я им сказал, что ты здесь живешь, а сама то и дело за стену бегаешь: хлеб достаешь, мол, сало, муку.

- Да ты что?! - вскинулась женщина, и с размаху ударила вымоченным в масле концом тряпицы по спине Фуникова. - Они же меня, как тебя!

- Ништяк... - прокряхтел он довольно. - Стегани еще разок.

Она стеганула.

- Хорошо, - произнес дворянин, и стал слезать со скамьи на пол на четвереньки, а потом подниматься на ноги и оправлять рубаху, не умолкая при этом. - Бить они тебя не станут. И в узилище, как меня, не бросят. Им ты нужна. Чтобы ихнему царевичу показать. Очень им интересно знать, что там за стеною делается... Так вот, тебя должны сперва к царевичу повести. Он до бабьего тела великий охотник. А ты - такая дебелая, справная, кровь с молоком... А если какая заминка случится, то ты так и скажи: "Желаю самому Государю Петру Федоровичу сказать про то, чего другим знать не ведомо". Тогда тебя и сведут...

"Вот оно что! - понял Иванка. - Баба эта, значит, как и я, сюда князем Турениным заслана! Только мне сказано к Болотникову попасть, а ей - к самозванному царевичу".

Фуников поднялся на ноги, подтянул порты, распрямился, отчего рубаха у него вывалилась из-под шеи и упала грязными складками вниз.

- Скажи царевичу, что будто бы у тебя знакомая баба есть из поварни царской. Та, мол, сказала, будто Государь сильно сокрушался по поводу царевича Петра. Желает, скажи, Василий Иванович мировую иметь с царевичем и не спорить с ним о Престоле. Пусть, сказал, Собор всей земли русской решает кому царствовать: Шуйским ли, Рюриковичам ли. Ибо доподлинно стало известно царю, что у Федора Ивановича действительно был сын, которого расторопная нянька уберегла от рук Годунова. А нянька та, скажи, была из Мурома, звалась в девичестве Коровиной.

- Да знаю я, знаю, - сказала женщина, убирая тряпицы и плошку с маслом за печь. - Князь мне это раз десять говорил.

- А ты слушай в одиннадцатый. - упорствовал Фуников. - Не спутай ничего. И лишнего не болтай. Главное твое дело - сомнения в голову самозванца заложить. Пусть думает, что его царь не только помилует, но и возвеличит. А что с прочими сделает - и не царевича уж забота...

- Так это если царевич поверит, что он и впрямь царской крови... - покачала головой женщина. - Он-то сам знает, что он - Коровин. А если царь Василий считает, что Коровин - это тайный сын Федора Ивановича, то...

- Не наше с тобой дело - думать за Государя, - оборвал ее Фуников. - Лучше завязки распусти. Пусть грудь ярче выглядит...

Со стороны двора послышался шум.

- Они! - радостно воскликнул Фуников. - Идут!

Дверь распахнулась - и на пороге возникла фигура широкоплечего, но мелкорослого ярко-рыжего мужика, за спиной которого ясно были видны две лохматых головы.

Иванка покрепче закрыл глаза и подумал:

"Ну вот, началась служба царская!"

Рыжий повел носом, отчего во рту его возник прощелок с двумя зубами, сделавшими его похожим на хомяка, глубоко вздохнул, сказал:

- Маслом пахнет. Коноплянным... - и закончил с чувством. - Сволота!

После этого шагнул к запечью, нашел плошку с маслом, залпом отхлебнул прямо через край.

- Жиреете, сволочи! - продолжил, передавая плошку вошедшим следом за ним напарникам. - Дети в городе с голоду пухнут. Иван Исаевич коров забивать запретил, чтобы у мальцов молоко было. А вы тут масло прячете.

Оба напарника рыжего - один чернявый, с изрытым оспинами лицом, редкобородый, в добротной ферязи с чужого плеча и старых стоптанных сапогах, второй седой и крючконосый, с черной, как смоль лопатообразной бородой, в новых, явно великоватых для него сапогах и в старом, латанном зипуне - по очереди совали пальцы в плошку, скребли в ней и, вынув, обсасывали. Лица их были сосредоточены, рыжего они не слушали.

- Ну, показывайте, чего у вас есть! - потребовал рыжий и сам, взяв ухват, принялся шурудить им внутри печи.

Не нашел - стал искать, что спрятано в поддувале.

Масло в чашке кончилось. Носатый, осмотрев ее, сунул себе за пазуху. Пошел лазать по сундукам.

- И что? - спросил он у рыжего густым, как у дьякона, басом. - Нету?

- Блин горелый! - выругался рыжий. - Тараканы одни. Печь сто лет не топили.

Фуников, стоящий все время у печи и, ухмыляясь, наблюдающий за ними, спросил:

- Чем топить? Дрова все уперли.

- Поговори мне, - косо глянул в его сторону рыжий. - Уперли у него... - и опять повел носом. - На постое у тебя кто?

- Нет никого.

- Как никого? - удивился носатый. - У всех стоят, а у тебя никого?

- Дед здесь жил. От лихоманки дней десять как преставился, - объяснил Фуников. - А с ним еще семнадцать человек. Слыхали?

- Во-бля-а-а! - протянул растерянно рыжий, и отшагнул к двери.

Напарники его, уже осмотревшие два пустых сундука у стен, поспешили за рыжим следом. Носатый вытащил из-за пазухи плошку, бросил ее на пол. От звука лонувшей каленой глины кошка, задрав хвост трубой, кинулась под полати.

- А мы вот живем, - продолжил Фуников. - Бог покуда сберег.

- Сберег, да не оберег, - оскалил оба зуба рыжий. - Бабу твою на правеж звать велено.

- Не моя она, - пожал плечами Фуников. - Пустой дом - вот и приютились втроем.

- Втроем? - переспросил рыжий и пошарил глазами по избе. - А где?.. Кто?..

- А вон - малец, - кивнул Фуников в сторону полати с притворяющимся спящим Иванкой.

- Малец? - не поверил рыжий и, не отходя от двери, приказал. - А ну покажь!

Фуников подошел к Иванке, скинул с него рогожку.

- Вставай, Иван, - сказал. - Гости пришли.

Иванка часто, будто спросонья, заморгал и, глядя мимо всех, спросил:

- Гости? Сюда?

Он сел, спустив ноги с полати, протер кулаками глаза, зевнул, потянулся и лишь потом, будто ненароком, посмотрел в сторону двери.

- Вы зду-э-эсь бу-уду-эте жи-ыть? - спросил сквозь зевок и перекрестил рот. - Заходите. Места много.

Рыжий нахмуриолся:

- Лет сколько?.. . спросил. - Ты! С тобой говорят.

- Двенадцать, - соврал, не моргнув глазом, Иванка. Князем Турениным было велено ему говорить именно так. - Да заходите вы, мужики. Раньше здесь семнадцать человек вмещалось. И масло осталось. Конопляное!

Напоминание о масле заставило рыжего побледнеть и выскочить из дома вон. Напарники его - следом.

Иванка добыл из постели скинутые во сне порты, влез в них, принялся наматывать на ноги онучи.

- Ты пальцы в рот сунь... - слышалось со двора. - Глубже... глубже...

Закрепив конец одного онуча, принялся Иванка за второй. Фуников с женщиной молча следили за ним. Наступила та напряженная тишина, которая случается, если сразу несколько людей вдруг почувствуют страх, а не смеют его высказать. Со двора доносились натужные звуки.

- Эй, там! - услышали они дьяконовский бас носатого. - Баба пускай выходит.

Женщина побледнела, осталась сидеть на скамье, вцепившись в нее побелевшими от напряжения пальцами.

- Нет! - чуть слышно прошептала она разом полиловевшими губами и замотала головой.

- Она не хочет! - крикнул Иванка в окно. - Боится!

- Выходи, гадина! - услышали в доме злобный голос рыжего. - А то подожжем.

"Не подожгут, - подумал Иванка. - Еще бы им в осаде пожара не хватало", - но крикнул:

- Вы что, дяденьки? Заходите. Она вам здесь даст.

- Ты, дурак, молчи! - взъярился рыжий. - Пусть выйдет.

- Нет! - взвизгнула женщина. - Не выйду!

- Да что с ней говорить? - прогудел носатый. - Давай-ка огня.

Иванка перебросил взгляд от окна на Фуникова: "Неужто подожгут?" - спросил глазами.

Фуников ухватил женщину за плечи и попытался оторвать ее от скамьи. Баба упала на пол, скамья со стуком - за ней. Фуников ухватил женщину за выпавшую из-под платка косу и резко дернул. Баба, лежа на животе, выгнулась, закричала:

- А-а-а!..

- Иди, - приказал Фуников голосом спокойным и властным.

Женщина отчаянно затрясла головой и жалобно завыла.

Тут в окно влетело что-то дымящееся и шлепнулось прямо под ноги Фуникова. Дворянин от неожиданности выпустил из рук бабью косу, стал дымящееся топтать.

Следом влетело еще что-то и, упав на стол, принялось тоже дымить, заполняя гарью и вонью всю избу.

"Пакля! - догадался Иванка. - Дымит, стервь, да не горит... - и вдруг подумал. - А вдруг как вспыхнет?"

Он бросился к столу и вышвырнул паклю в окно.

- Что, не нравится? - закричали со двора. - Выводи бабу! Иначе снаружи подожжем.

Фуников с Иванкой, не сговариваясь, подошли к женщине и, оторвав разом обмякшее тело от пола, выпихнули ее сначала в сени, потом на крыльцо.

- Вот она, - сказал Фуников. - Забирайте.

Мужчина и мальчик отпустили женщину - и та, едва держась на ослабевших ногах, пошла вниз по ступеням навстречу рыжему.

Тот довольно загоготал и сунул руку между ее ног.

Женщина взвизгнула.

- Держись, - сказал рыжий. - Не падай. К царевичу, чай, пойдешь. Ему такие телесые по нраву.

Иванка сбежал с крыльца, сказал:

- Отведите меня к Болотникову.

Рыжий от удивления даже руку убрал от тела женского.

- Да ты, малец, совсем дурак, - сказал он скорее удивленно, чем сердито. - Кто ж тебя до Болотникова допустит? У него сейчас знаешь сколько забот?..

- Погоди... - перебил рыжего третий, дотоле все время молчавший болотниковец. - Пусть скажет... Кто ты? - спросил Иванку.

- Горин, - ответил мальчик, - Иван, Еремеев сын. Тутошний я - из Ямской слободы.

Тот, третий, внимательно всмотрелся в вышедшего из тени на солнце Иванку, сказал:

- Похож... - и спросил - Зачем тебе Болотников?

- Из Стародуба я, - сказал Иванка. - Догадываешься зачем?

 

3

Весной в Стародубе, городе на русско-польском пограничье, объявился человек с именем Димитрий. Был он будто бы тем самым царем, которого прошлым летом убили по приказу Шуйского, тогда еще боярина. Димитрий Стародубский заявил, что убили вовсе не царя, а человека даже совсем на него не похожего, потому лицо ложного царя обезобразили - и уже в таком виде выставили народу. А он - царь настоящий. В ту летнюю ночь, продолжал рассказ новоявленный Димитрий, он спасся от Шуйских, ушел в Польский Самбор, в замок своего тестя. По дороге сильно захворал - и вот теперь, выздоровев, собрал войско из польских да русских охочих людей, перешел с малым войском границу и вступил на русскую землю с намерением воевать своего бывшего боярина Василия Шуйского.

Северщина, коей прежний Димитрий-царь дал освобождение от податей на десять лет, самозванца приняла сразу и повалила на службу к нему многими семьями. С ними вместе пришли на службу новоявленному Димитрию Ивановичу казаки с Дона и с Сечи.

Из Стародуба, где воровской царь объявил о себе, войско пошло через Трубчевск на Карачев. Пограбив город, направились на Козельск. Козельска не взяли и вернулись в Карачев. Оттуда, одни говорят, Димитрий пошел на Путивль, другие - на Орел...

Все это рассказал Иванке князь Туренин. А потом, чтобы проверить память мальчика, заставил дважды пересказать ему. Про остальное, известное о новом самозванце, шдава Тайного Приказа говорить мальчишке не стал.

- Главное... - сказал он, - ты должен донести до ума Болотникова, что истинный царь Димитрий действительно жив, и что Иван Исаевич - действительно его главный воевода.

- А зачем? - спросил Иванка простодушно.

- Много будешь знать - скоро состаришься, - услышал в ответ. - Вот тебе свитка, - продолжил князь, подавая ему скомканный кусок материи. - В ней внизу изнутри пришит карман. В кармане лежит письмо. Его и передашь Болотникову. А будет спрашивать - а спрашивать он будет обязательно - скажи, что свитку тебе ту дал сам Государь Димитрий Иванович. Скажи, что люб ему Болотников, что помнит он его по встрече в Самборе. И еще скажи, что службой Ивана Исаевича царь Дмитрий доволен и верит, что встретится со своим главным воеводой, когда приведет свое войско воеводе своему в поддержку.

- Да ты, князь, никак меня изменщиком царю Василию Ивановичу сделать хочешь?! - поразился Иванка. - Нет на то моего согласия. Не пойду я.

Князь рассмеялся:

- Молод ты, дурашка, - сказал после ласково. - Рассуждаешь еще прямо, хитрости не разумеешь. От того-то и шлю тебя с письмом и с делом этим. Старый ратник сразу в подозрение попадет, а такой, как ты, и у стражи, и у Болотникова веру вызовут. Сделаешь - и будешь хорошо вознагражден. А в чем тут замысел царский - не тебе знать, и лучше не задумываться. Кто меньше знает, тот дольше живет. Слыхал про такое?

Князь улыбался ласково, но Иванка, как и всякий ратник московский, знал, что Туренин самолично не раз уже вырезал плети из спин мучимых им болотниковцев. И мальчик, зябко поведя плечами, кивнул...

А еще рассказал Иванке князь, кто есть воевода в каком из городов Северщины, как выглядит этот самый город Стародуб, кто из жителей там человек известный. Сказал про то, что при вшитом в свитку письме есть печать действительного Димитрия Ивановича . того, убитого, - и что в письме том сказано, будто Димитрий Иванович ждет сведений о положении дел у Болотникова, дабы после, пораздумав, решить с какой стороны лучше ударить по Москве: через Торжок и Тверь или через Тулу и Серпухов.

- Потому ты от Стародуба очень долго добирался, - объяснил князь, - что по дороге лихоманка с тобой приключилась. Расскажешь, что ратники князя Одоевского поймали тебя да в холопы своему хозяину записали, аж в Погорелое городище увезли. Покуда сбежал да до Тулы шел, Болотников в осаде оказался. И еще... - сделал строгие глаза и поднял вверх палец. - Скажи, что было вас пять гонцов от Димитрия Ивановича. Спроси, дошел ли кто еще, кроме тебя. Обязательно спроси.

Много еще чего важного и полезного сообщил Иванке князь Туренин. Не сказал только про то, что печать Димитрия Ивановича, царя московского, оттиснутая на сургуче при письме, оттого настоящая, что князь сам ее стянул во время мятежа против первого Димитрия. А как в Думе спохватились, Туренин тайком сообщил о своем проступке боярину Василию Шуйскому, еще царем не избранному. Василий Иванович велел печать спрятать и никому про нее не рассказывать. А как, став царем, узнал Василий Иванович, что бывший царев чернокнижник Михайло Молчанов с двумя конями из царской конюшни сбежал, то велел объявить прилюдно, что злодей унес и печать державы московской. Тут же велел изготовить новую печать, отличную от прежней и размерами, и формой. А Туренину велел: "Прибереги старую печать-то. Пригодится". И вот нежданно пригодилась...

 

4

Болотников лишь мельком проглядел письмо. Пощупал слегка раскрошившийся воск с печатью и передал крепкотелому, но узкоплечему человеку.

- Глянь, князь, - сказал. - Еще одно.

"Телятьевский? - подумал Иванка. - Или Шаховской? Кто здесь еще князь?"

Но в сторону человека, внимательно вчитывающегося в письмо, не смотрел - разглядывал Болотникова. Вот человек, о котором он так много слышал, которого представлял великаном с чудовищным лицом, злодеем с руками по локоть в крови и выступающими из щели рта зубами.

Нет. Обычный человек. Даже чересчур обычный. Тоже, небось, когда ему страшно, дрожит до самых поджилок, а когда приспичит, несется за ближайший куст, как заяц. Роста, можно сказать, среднего, лицом небросок, хотя и не скажешь, что некрасив. Кафтанишко простой, даже материи недорогой, хотя и добротной. Сидит ладно. Сапоги стоптаны вправо оба. Чудно... В Седовке старик один есть, у него тоже лапти вправо всегда стаптываются. От того, говорят, что правой рукой ему сподручней работать, чем даже двумя. Он и косой одной рукой управляется на лугах. Болотников, что ли, тоже? И лет воеводе, как видно, не шибко много. Хоть и голова с сединой...

Болотников меж тем тоже внимательно рассматривал Иванку. Видел перед собой низкорослого, но крепкого паренька, которому можно было дать одновременно и одиннадцать, и тринадцать лет. Лицо недоеданием не измождено, кожа загорелая, руки мозолистые, привыкшие к работе, взгляд не по годам умный.

- Сколько лет тебе? - спросил Болотников.

- Двенадцать, - вторично соврал Иванка, понимая, что на больший срок умалять ему свой возраст будет глупо.

- А звать как?

- Иваном.

Разговор велся на площадке Наугольных ворот деревянного Кремля, откуда Болотников с князем и еще тремя людьми смотрели поочередно в длинную бронзовую трубу в сторону того места, где по приказу Шуйского строили плотину. Места на башне для них и для Иванки с приведшим его стражником да для пушки с горкой ядер было маловато, стояли они чуть ли вплотную друг к другу. Будь у Иванки нож, он бы мог пырнуть воровского вождя - и осада бы кончилась. Но ножа не было. Приходилось смотреть на взрослых снизу вверх и отвечать на вопросы.

Князь опустил бумагу и сказал:

- Слово в слово написано, - после обернулся к Иванке и спросил. - Откуда у тебя это?

- Сам Государь дал, Димитрий Иванович, - сказал Иванка.

Говорить, глядя снизу, оказалось удобнее - первая ложь произносилась с трудом, но при таком положении звучала вполне правдоподобно.

- На словах велел что-нибудь передать?

- Велел, князь, - кивнул Иванка. - Но только сказал, чтобы мы с Иваном Исаевичем одни были. И еще с князем Шаховским, если он будет.

Болотников приказал:

- Оставьте нас одних.

Все, кроме него с Иванкой и того человека, что называл вождь воров князем, подошли к дыре в полу башни и стали по очереди в нее спускаться. Иванка понял, что князь этот - Шаховской. Вот по имени-отчеству забыл. Их несколько, рассказывал князь Туренин, этих Шаховских. Одни - за царя Василия, другие сами по себе... А еще есть князь Шаховской, который в Путивле воеводой был, он всей нынешней крови зачинщик. Во-первых, приютил пресловутого Молчанова, во-вторых объявил в прошлом году по всей Северщине будто бы Димитрий-царь жив остался, в-третьих, Болотникова признал главным воеводой войска воровского, сам стал называться главой Боярской Думы при Димитрии-царе, в-четвертых, ложного Петра во всеуслышание признал, как царевича настоящего, и дал ему в главные воеводы князя Телятьевского. За вины и много меньшие прежние цари казнили таких князей смертью лютою. А этого, знал Иванка, царь Василий называет овечкой заблудшей, а тех, кто говорит про Шаховского дурно, обрывает, запрещает имя его чернить. Странно все это Иванке, непонятно. Да и как познать разумение Государево? Не крестьянского это ума-разума...

Но вот последняя шапка исчезла в дыре под ногами. Болотников подошел к ней и сам захлопнул крышку. После отошел к пушке и велел:

- Говори теперь. Не бойся ничего.

- Да я уж свое отбоялся, главный воевода, - начал рассказ Иванка. - Третий месяц, считай, до тебя иду. И в полоне был, и в холопы был продан, и бежал. Всяко было. Когда из Стародуба выходил - говорили, что ты из Калуги с боем вырвался, рать московскую разбил. А в пути узнал, что тебя царь опять побил, в Туле осадил. Долго вокруг блуждал, пока не нашел способа сюда пройти.

- Ясно, - сказал Болотников. - Это тебя через Крапивенские ворота пропустили? Ловко ты их со снедью обмишулил.

- Меня, главный воевода, - склонил Иванка голову. - Только ведь без снеди той я бы не прошел, письма бы не донес. А так - и волю Государя исполнил, и жив остался.

Болотников с Шаховским переглянулись.

- Ты один был с таким письмом? - спросил Шаховской. - Одного тебя послал Государь?

- Пятеро нас было. Всех собрал Государь вместе, всем одно и то же сказал. Потому как тревожно сейчас на Руси, не все могут до Болотникова добраться.

- И у всех письма одинаковые?

Князь Туренин почему-то не сказал Иванке, что писем заслано в Тулу несколько штук, но Иванка и сам уж догадался об этом, поэтому, не моргнув глазом, ответил:

- Государь говорил, что в письмах сказано о деле одинаково. А вот как - не знаю.

- На словах он вам всем одно говорил?

Иванка понял, что этот вопрос решающий. Скажет он сейчас впопад - поверят ему во всем и до конца, ошибется - сразу признают за лазутчика. Князь Туренин почему-то не продумал подобного вопроса и ничего путного не подсказал.

- Всем сразу - одно, - кивнул юноша. - Потом двоих отдельно вызывал, с ними долго беседовал. А я - самый младший, мне много не доверил.

По лицам собеседников понял, что сказано им хорошо, подозрений не вызывает.

- Помнишь тех двоих? - спросил Болотников. - Опиши нам их.

Вот об вопросе этом князь Туренин догадался, предупредил о нем Иванку. И мальчик ответил:

- Всех четверых помню... - и продолжил, описывая людей точно в том порядке, в каком ему было сказано. - Один - чернявый, лет двадцати пяти, со шрамом у правого глаза... Высокий он - во!.. Второй - лет тридцати, а борода почти не растет, кустиками такими... Третий тоже лет тридцати... какой-то никакой... Я его, если встречу, и не узнаю даже. Государь его Елизарием называл и говорил, что на него он больше всего надеется. Третий - горбун. Елизарий еще сказал, что нельзя такого заметного посылать. А Государь рассмеялся и сказал, что Русь убогих любит, потому горбатый там пролезет, где и прямой не протиснется... И ты, Иван, сказал он, тем хорош, что никто из царских соглядатаев не воспримет тебя за гонца царского - мал слишком...

- Так, говоришь, горбатый? - спросил внимательно слушающий Иванку Шаховской. - И большой горб?

- Да как сказать?.. - пожал плечами Иванка. - Горб, как горб. Я в горбах не разбираюсь... Да, вспомнил! - сказал он тут, радуясь, что так удачно может закончить подготовленный князем Турениным рассказ. - Рука у него была скорченная. Он клюку рукой держал, а казалось обнимает ею. Крученная была рука.

Болотников с Шаховским опять переглянулись.

Да, понял Иванка, князь Туренин знал про что говорил - было, значит, у Болотникова такое же, как от Иванки, письмо, был у него горбун, была у того горбуна рука кривая. Еще бы только этого горбуна не оказалось поблизости, чтобы не заставил Болотников их признавать друг друга. Он-то признает теперь горбуна. А тот? Ему-то Иванку узнать никак нельзя.

- Хороший был горб у криворукого, - сказал тут Болотников. - Только не настоящий. В горбу том точно такое письмо лежало, как и у тебя. Но не дошел он живым к нам. Потому и удивились мы, когда сказал ты, что сумел и письмо донести, и живым остаться. Убили горбуна.

- Убили?.. - искренне опечалился Иванка, подумав, что такова судьба всякого лазутчика, и его, стало быть. - Как?

- По полю дурак бежал к нам... - рассказал Болотников. - Ему в горб три стрелы вонзилось, а он и не покачнулся. Бежит, кричит: "Не стреляйте! У меня дело к Государю!" Какой Государь для него Государь? Растерялись наши, не стреляют. А сзади из пищали кто-то прицелился - и достал. Прямо у ворот Троицких и лег горбун - голову напрочь снесло. А три стрелы так в горбу и торчат. На стене люди стоят, переживают. Выговорились все, а потом один и говорит: "Как это он со стрелами в спине так шибко бежал? Что у него в том горбу - не тело?" Ночью втянули мы в ворота труп, стрелы выдернули - а в горбу бумага в трубочку свернутая с печатью на веревочке... - положил руку на принесенное Иванкой письмо. - Точно такая.

- Глупо как... - глухо произнес Иванка, холодея при мысли, что князь Татев так спокойно подставил своего же лазутчика под пищальную пулю. - Пройти столько верст, а погибнуть под воротами.

- Так оно часто бывает, - сказал Шаховской. - Делает человек дело, делает, а как конец подходит - он и срывается: то запьет, а то и голову в веревку сунет.

- Государь и с ним отдельно говорил? - спросил Болотников.

- Да. С ним и с Елизарием.

- Жаль... Скажи тогда, что Государь вам всем говорил, что сам знаешь.

И Иванка поведал Болотникову все, чему его научил князь Туренин:

- Государь велел сказать на словах, что то, о чем писано в письме его - писано для войска твоего. Чтобы знали все, что выполняешь ты волю Димитрия Ивановича, идя на изменника Шуйского. Но словами нам было велено тебе передать, что Государь недоволен твоей служюлй. Почему ты, Ивашка, признал над собой самозванного царевича Петра? Как смел ты стать воеводой у холопа, когда тебе власть над войском доверил сам царь московский? Изменщик ты роду царскому - и Государь грозит поговорить с тобой строго. Покуда же велит тебе владеть войском твоим от его имени, а не от имени ложного Петра Федоровича. А царевича того обманного велел засадить в цепи и держать там вплоть до своего прибытия. Князю Шаховскому велено Государем быть вторым воеводой. А Телятьевского, изменившего Государю с первого дня, велено казнить немедля.

- Это все? - спросил Болотников, глядя угрюмо на мальчика. - Больше он ничего не говорил?

- Нет, главный воевода. Может тем двоим он еще что сказал - не знаю. А при мне - нет.... - и тут же, боясь, что больше такой возможности у него не будет, спросил. - А что это у тебя, главный воевода? Что за штука?

Болотников посмотрел на то место, куда был уставлен взгляд Иванки, и улыбнулся.

- Дальнозорная труба это, - сказал с гордостью в голосе. - Хочешь посмотреть?

Иванка кивнул:

Болотников протянул ему трубу, показал в один из ее торцов:

- Сюда смотри...

Приставил указанное место к глазу Иванки, а другой торец повернул в сторону поля.

Иванка взглянул - и ахнул: люди, казавшиеся мурашами, плохо различимые вдали, возящиеся возле устья реки Вороньей в прибрежных топях, стали большими и такими близкими, что окликни их - и они обернутся. Даже лица ратников были видны. Хоть и размыты, и друг на друга похожи, а все-таки видны. Это было так чудесно, что Иванка не испугался даже, а восхитился:

- Вот здорово-то как!

- Еще бы не здорово, - согласился Болотников. - Я эту штуку из самой Италии привез.

По голосу слышалось, что он доволен тем, что его труба понравилась Иванке, что не испугался тот, как бывало с некоторыми, не стал докучать ненужными вопросами - просто восхитился и тут же вернул трубу.

- Итак, говоришь... - сказал он, - Государь велел мне Телятьевского с царевичем в цепи заковать, а самому надо всем войском начало взять?

- Нет, - ответил Иванка. - Царевича ложного в цепи заковать, а Телятьевского казнить немедля.

Болотников перевел взгляд на Шаховского:

- Ну, что скажешь, князь?

Шаховской пожал плечами.

- Говори, - потребовал Болотников.

Князь сказал:

- Не верю я мальцу. Что говорит он - выгодно царю Шуйскому, а не Димитрию Ивановичу. Рассорить нас хотят, противопоставить друг другу. Сможем мы разве Телятьевского казнить? И как с царевичем сладить? - обернулся к Иванке. - Так ты говоришь, два месяца сюда шел?

- Шестьдесят семь дней, - сказал Иванка.

- А звать тебя как?

- Я ж говорил - Иваном. Отец мой - Еремей Горин. Его тут многие знают.

- А Миша Горин - тебе кто? - спросил Болотников.

- Миша? - не сразу понял Иванка - и вдруг вспомнил. - Миша! Может, брат? Он здесь?

Болотников подошел к внутренней части башни и, наклонившись с нее, крикнул:

- Найти Мишу Горина - и сюда. Немедля.

Иванка заволновался: "Брат! Мишка! Неужто?!"

Болотников обернулся к Шаховскому и спросил, словно забыв о присутствии Иванки:

- Ну, положим, царевич вправду ложный. Его терские казаки выбрали еще при Димитрии-царе. Но Димитрий этот вновь воскресший - истинный? Ты-то его тоже видел, от тебя он в Самбор приехал. А?

- Что ты хочешь от меня, Иван Исаевич? - сказал в ответ князь. - Хочешь, чтобы я уверил тебя в истинности его? Сам уж сомневаешься? А сам ты в Самборе тогда кого видел? Кто тебе власть над войском дал?

- Я того Димитрия не на Престоле видел, а в замке Мнишека. Мне сказали, что он - царь. Я пятнадцать лет по чужбинам скитался. Русский язык чуть не забыл, лица русского не видел. Мне всякая русская харя царской тогда казалась. А ты? Ты - князь, ты с тремя царями за одним столом сиживал, говорил с ними. Ты и настоящего Димитрия знал. Тот, вновь воскресший, истинным был Димитрием?

Голос Болотникова звенел. Слышались в нем боль, гнев, разочарование. Так говорит человек, доведенный до крайнего предела. Еще чуть-чуть, и он сорвется, закричит по-звериному, бросится на собеседника с кулаками, с желанием убить.

Шаховской усмехнулся и сказал усталым и даже безразличным голосом:

- Вот и нас перессорило письмо. Два мы получили. А как получим пять - совсем горла друг дружке перегрызем...

Он взял печать на принесенном Иванкой письме и поднес к глазам близко-близко. А Болотников тем временем зажмурился и крепко сжал кулаки опущенных вдоль тела рук. Губы его при этом что-то шептали. Может, и молитву.

- Царская печать, - сказал вдруг Шаховской - и Болотников открыл глаза. - Та самая, что у Димитрия Ивановича на Москве была. Только откуда она в Стародубе? Когда он у меня в Путивле был, никакой печати у него не было. Я бы знал.

- И Молчанова с ним не было? - спросил Болотников.

- Нет, Молчанова не было. Заруцкий был.

- Ну, конечно, - согласился Болотников. - Где обойдется без Заруцкого?

- Так ты же сам прибыл в Путивль с Заруцким.

- И сам послал его два месяца назад за царем в Самбор, - согласился Болотников. - Только к тому времени Димитрий Иванович уже объявился. В Стародубе. Так, Иван?

Иванка вздрогнул. По правде сказать, к разговору воровских вождей он прислушивался в пол-уха. Мысли вертелись вокруг ожидаемой встречи с братом: каков он? узнает ли? почему Миша с ворами?

- Да, - кивнул он. - В Стародубе. Но прежде был в Поповой горе, а еще раньше в Пропойске.

- А Заруцкого там не видел? - спросил Болотников.

Про Заруцкого князь Туренин ничего Иванке не говорил - и мальчик отрицательно покачал головой.

- Может, не знал про него? - спросил Шаховской Болотникова.

Главный воевода покачал головой:

- Нет, - сказал он. - Димитрий этот без Заруцкого появился. Если б с ним - малец бы знал.

- Думаешь, не тот это Димитрий - не наш? - спросил Шаховской.

Болотников ответить не успел - снизу в дверь люка постучали. Главный воевода подошел к двери, взялся за скобу и, напрягши мускулы, поднял ее.

В люке появилась сначала шапка, а потом и лицо юноши, в котором Иванка тотчас узнал забытого уж было им брата.

- Мишка! - вскричал он.

Хотел броситься к люку, но рука Шаховского помешала ему.

- Мишка! - радостно повторял Иванка. - Мишка! Живой!

Мишка узнал брата не сразу. Сначала лишь глянул недоуменно на мальца, называющего его по имени, потом опустил голову и стал смотреть под ноги, ибо ступени внутри башни были щелястыми, можно ненароком отступиться и ногу сломать. Но как только вылез наверх и всмотрелся в Иванку, в лице его проявилось сначала недоумение, а потом вопрос:

- Ваня? - произнес он стесненным голосом, и проглотил слюну. - Ваня? - повторил уже громче и отчетливей.

Братья бросились в объятия друг другу.

Болотников с Шаховским разулыбались. Оба мальчика, несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте, походили друг на друга и лицом, и статью. Сомнений быть не могло - братья.

А раз так, то и все остальное, сказанное Иванкой Гориным, - правда. И Болотникову с Шаховским надо теперь думать: как выполнить приказ Государя Димитрия Ивановича, который обещает подойти с войском к Туле и освободить их из осады...

 

5

Два дня прожил Иванка в той избе, где был на постое отряд телохранителей князя Андрея Андреевича Телятьевского, в числе которых был и брат его Миша Горин. Прожил - это значит спал он там и разговаривал с братом, слушал его, рассказывал сам.

Врать пришлось много, ибо говорить правду - значит выдать себя. Пришлось Иванке сказать, что его от матери отняли через год после приезда в Седовку и запродали в холопы проезжему человеку из Стародуба. Там, мол, жил Иванка работником у доброго человека (имя ему придумал - Савелий Макарович) до тех пор, покуда не пришел в город сам царь Димитрий Иванович. Тут уж особо выдумывать не пришлось - наплел и брату, и слушателям из числа телохранителей княжеских все то, что должен был рассказать он о царе Болотникову. Говорил - и благодарил князя Туренина за рассказанное.

Послушал его и сам князь Телятьевский. Опухший с перепоя он подошел к Иванке и потребовал повторить ему все то, что давеча юноша говорил Болотникову. Иванка повторил. Князь Андрей Андреевич присел на скамью, постарался внимательно, насколько ему позволял хмель, выслушать Иванку, а после отрыгнул и сказал:

- Выжил-таки п-паскуда... Т-теперь наш царевич на хрен никому не нужен... - встал и, громко икнув, закончил. - И я вместе с царевичем...

Весть о вторичном воскрешении царя Димитрия Ивановича облетела Тулу. Грамота, прочитанная на площадях города, вызвала взрыв восторга и уверенность людей в том, что любимый народом царь скоро достигнет ворот Тулы и выпустит осажденных. Для еще большей уверенности всем захотелось услышать слова того, кто грамоту царскую привез - Иванку. Толпы валили к дому с людьми Телятьевского и требовали, чтобы им показали малого, который прибыл из Стародуба, и чтобы тот рассказал всем каков сейчас из себя Димитрий Иванович и почему он так долго не шел на встречу с Болотниковым.

Иванка выходил раз до двадцати на красное крыльцо избы и рассказывал только то, что велел ему говорить князь Туренин для народа. Наконец, обессилев, он плелся в избу и, съев положенный ему на день кусок ячменного хлеба, настолько размерами малого, что лишь дразнил брюхо, падал на сено в углу и спал.

А в последний раз заплакал.

Миша посочувствовал брату:

- Ничего, Иванка, не горюй. Завтра народу меньше будет. Кому про одно и то же слушать охота? А ты нового не говоришь, не сочиняешь...

Иванка поплакал, поплакал да уснул и на этот раз.

Не знал он, что речи его внимательно слушали не только досужие сидельцы да ратники, но и специально подосланные "царевичем" Петром Федоровичем да Болотниковым с Шаховским наушники. Те не просто слушали Иванку, но и запоминали все им сказанное, а после слово в слово передавали своим главарям, чтобы вожди обдумали слова Иванки и дали им свое объяснение, ибо каждый из них по-своему оценивал каждую обмолвку мальчика, каждое повторенное или не повторенное слово.

Болотников еще раз убедился, что мальчишка сей не способен выдумать лишнего даже для красного словца, говорит одно и то же, тайны, доверенной ему царем Димитрием Ивановичем, не выдает.

"Царевич", в свою очередь, обратил внимание на то, что во всех рассказах Иванки его имя обходится стороной, словно его и нет вообще, а армия, стоящая в Тульской осаде, есть не рать "подданных Петра Федоровича", целовавших ему крест на верность, а рать Димитрия Ивановича, исчезнувшего из Руси год назад, а после вдруг объявившегося. Не означает ли это, что его, Илейку, которого царь Шуйский - и тот считает сыном царя Федора Ивановича, внуком Ивана Грозного, в глазах Димитрия Ивановича - самозванец, и молодой царь не признает за своего племянника? А если это так, то Илейка в случае победы Димитрия Ивановича над Шуйским становится сразу вором в глазах и нового Государя, врагом державы, коему одно место - плаха...

И вот в ту ночь, когда Иванка, поплакав, уснул, пришли за юношей незнакомые ему люди, разбудили его и повели к "царевичу".

Петр Федорович оказался человеком молодым, слегка полноватым, темноволосым и крючконосым, как тот ратник, что приходил к Фуникову за женщиной. Повадки у него были поистине царскими, не в пример Болотникову. Ни поздоровавшись, ни спросив ничего у Иванки, он только стукнул острием посоха своего под ноги мальчика, чтобы тот не подходил к нему ближе указанного места, и сказал:

- Пойдешь назад в Стародуб или еще там куда. Найдешь Государя Димитрия Ивановича, передашь ему письмо. На словах скажешь, что царевич-де Петр Федорович, племянник его, желает ему много лет царствовать и просит дозволения умереть за него в бою против Шуйского. Понял?

- Да, Государь! - воскликнул ничего так и не понявший Иванка и рухнул на колени. - Все передам, Государь! До одного слова.

- Вот именно, - согласился "царевич". - Передашь все до последнего слова моего. Своего ни одного не добавь. А для верности возьмешь с собой человека. Вот хотя бы брата твоего. Мне он служил верно, я доверяю ему. Михаил будет рядом с тобой и по пути до Государя нашего Димитрия Ивановича, и когда ты ему письмо передашь. Думаю, так будет справедливо.

Иванка опять бухнулся лбом в землю, стал благодарить "царевича" за доверие и ласку.

- О ласке и награде после, - оборвал его "царевич". - Прежде выполни поручение и принеси от Государя письмо. Ступай...

Телохранители царевича подхватили Иванку под мышки и оттащили от Петра Федоровича прочь.

Иванка подумал было, что теперь его оставят в покое и позволят выспаться наконец. Но телохранители повели его через весь город к Троицким воротам, где их уже ждал тоже перепуганный и удивленный происходящим Миша.

- Знаешь все? - спросили телохранители Мишу.

- Да, - кивнул тот. - Мне сказали. Должен я при брате быть чем-то вроде шиша. Вместе с ним уйти к царю, а после вместе с ним и вернуться.

- Правильно, - сказал один из телохранителей "царевича". - И брату твоему то же самое сказано. А теперь идите на стену. Там вам дадут веревки - по ним спуститесь. А дальше - уж ваша удача вам покажет.

Братья переглянулись, молча пошли по лестнице наверх...

 

* * *

Прав был князь Шаховской . поссорить решили Шуйский с Турениным вождей воровского войска. Старый интриган хорошо понимал властителей. Но докричаться хитрому человеку до простодушного Болотникова и совсем уж неискушенного в политических хитросплетениях самозванного царевича Петра было невозможно. Первый и представить не мог, что юное существо, каким он увидел Иванку Горина, способно на предательство и сословия своего, и брата. Второй испугался . и только. Не стало рядом с Илейкой Муромцем верного Болдырина, некому было подсказать "царевичу Петру" разумную мысль. Никто не решался назвать самозванца его настоящим именем и объяснить, что ни истинному, ни ложному царю Димитрию "племянник" не нужен и что милости от сильных мира сего ждать нельзя.

 

 

7116 ГДЪ от С.М 1607 год от Р.Х.

 

ПАДЕНИЕ ТУЛЫ

О том, как хитрость царя Василия удалась, и вор Болотников очутился в плену

 

1

Взяли их, как говорится, тепленькими. ..

Пройдя ночью мимо заслонов московского войска, братья Горины наткнулись на копешку сена, улеглись в нее и спокойно заснули. Не подумали, что снеди и корма для скота нехватка не только в Туле, но и у осаждающих. Если в городе все огороды повыели, всю траву на лужайках да обочинах дорог для коров выкосили, то за стенами скошенные в июньскую да июльскую пору стога разделили меж собой конные полки, и если не сторожили по ночам, то по утрам проверяли целость каждой копешки обязательно. Вот так и наткнулись два стрельца на развороченный свой стожок, а в нем увидели двух спящих юношей. У старшего уж мхом щеки покрылись, а младший, похожий на него, совсем щенок. Но младшего-то как раз видели стрельцы в полку Пашкова. И был у него мушкет без стойки. Сейчас оба юнца без оружия. А раз так, то, значит, беглецы это из царского войска, а за каждого пойманного беглеца дает Государь пожалование земельное. Словом, обрадовавшись добыче, навалились стрельцы на братьев, повязали и поволокли на правеж в Пыточную избу в село Воскресенка.

Иванка, ошеломленный коварством судьбы (оказаться в плену у своих и сметь нельзя оправдаться, чтобы не выдать себя в глазах брата), всю дорогу, пока шел впереди подталкивающих их саблями стрельцов, молчал. Думал о будущем без страха, но все никак не мог решить: признаться ли Мишке, что лазутчик он и обманщик? За два прошедших дня Иванка не успел ни узнать брата как следует, ни полюбить, как должно любить родного человека, но что-то забытое, теплое шевельнулось в его душе в момент встречи на башне Тульского Кремля и никак не хотело успокоиться.

Сказать сейчас правду и потребовать встречи с князем Турениным - себя спасти и награду получить, но брата на казнь послать, мучительную, быть может. И промолчать никак нельзя. Каты из Пыточного Приказа к беглецам из московской рати особенно люты. А почему беглецам?.. Это поймавшие их стрельцы думают, что братья - беглецы из царского войска. А начнут в Пыточном обыскивать, найдут письмо царевича к ложному Димитрию?.. Ой, что будет!.. Иванку даже озноб прошиб при этой мысли.

А Миша шагал твердо, смотрел на брата с улыбкой, все норовил ободряющее слово сказать, да шедший сзади стрелец при каждом звуке колол ему в спину саблей - и Миша замолкал.

- Изменники, христопродавцы, - ворчал стрелец. - Думаете, вам одним надоела эта осада? Думаете, вас одних дома ждут? У меня, чай, тоже семья и дети. Мал мала меньше, некому косить. Сена, небось, и заготовить не смогли, не успели. Хлеб, должно быть, сжали да так в копешках и оставили. Кто из них сможет промолотить? От бабы толку мало. С ее удара зерно из колоса не выпадет...

Второй стрелец всю дорогу молчал. Вначале - у самой копешки - оборонил было, что матери-дуры отпускают таких юных в армию, не прячут от сборщиков даточных людей, а потом замолчал, боясь, должно быть, уже за себя. Но на подходе к Воскресенке вдруг сказал:

- Давай отпустим мальцов, а? Жалко. Повесят ведь.

- Жалко, - согласился его напарник. - Так ведь и пожалования царские на дороге не валяются. У тебя своих детей трое. Их, небось, жальче.

- Грех это.

- Ну, грехи нам на том свете Бог простит. А здесь надо о своей шкуре печься. И о своих родных.

Тут Иванке словно в голову стукнуло! О своих печься - вот что главное. А Миша для него - свой, и он для Миши - тоже свой. Значит, думать надо, во-первых, братьям друг о друге, а уж потом о державе и Государе.

Он вдруг остановился, чуть не вскрикнув от боли - это острие сабли вонзилось ему в спину - сказал:

- Ведите нас к князю Туренину.

- Ну да... - услышал со спины и почувствовал, как сабля соскользнула к его ягодице и стала давить в нее. - Так тебя к князю и пустили. К дьякам поведем.

Иванка подивился одинаковости почтения простых ратников обоих лагерей к своим вождям.

- К князю! - потребовал он. - По Государеву делу! - ибо сказать "слово и дело", обычные для важного доноса, он не решился опять-таки из-за брата. Миша и так смотрел на него с удивлением.

Сабля проткнула порты и кожу на ягодице. Иванка почувствовал боль и влагу в месте раны - от крови.

- Шагай! - строго произнес стрелец. - Не то яйца вырежу.

Пришлось идти.

В Пыточной избе, узнав от стрельцов, что привели беглецов из полка Пашкова, записали имена поимщиков и сказали, что за ними пришлют, если бегство мальцов подтвердится и награду они царскую заслужили. После этого высокий, тощий с реденькой бороденкой дьяк велел катам подкачать меха, чтобы разгорелся огонь в печи.

Тут уж Иванка решил прокричать:

- Слово и дело! - и второй раз. - Слово и дело!

Один из дьяков рассмеялся:

- Какое там у тебя дело? Твое дело - в штаны не наложить.

А второй дьяк . плюгавый и вовсе безбородый - сочувственным голосом добавил:

- Пытки боишься? Ничего: попытаем - и повесим. Это у нас быстро.

Каты и длинный дьяк согласно засмеялись. Миша, заметил Иванка, побледнел. Смотрел вытаращенными в ужасе глазами на белые от огня клещи в печи и неслышно шептал молитву. Мальчик этот в свои пятнадцать лет не был трусом. В Туле знали все, что Миша Горин спас во время битвы на реке Вороньей самого "царевича Петра". Юноша увидел, что под Петром Федоровичем лошадь ранена и нести седока не может, спрыгнул со своей, отдал "царевичу", а сам побежал рядом, держась рукой за стремя. Не поступи он так - лежать бы "Петру Федоровичу" мертвому среди тех тысяч, что порубили московские да рязанские ратники под стенами Тулы. "Царевич" в тульской уже осаде очень полюбил Мишу, приблизил к себе, храбрость и верность его ставил в пример бывалым ратникам. А вот теперь Миша боялся.

- Братья, что ли? - спросил длинный дьяк и зевнул. - Где-то я тебя видел, - сказал Иванке. - Из полка Пашкова, говоришь?

- Зови князя, дьяк! - суровым голосом произнес Иванка. - Слово и дело у меня. Пожалеешь.

- Да? - ухмыльнулся дьяк. - Да я тебе кишочки здесь по одной вытащу - и никто не узнает ни про слово твое, ни про дело.

И тут голос подал Миша:

- Письмо у нас, - сказал он. - Важное письмо. Только князю читать можно, - сунул руку за пазуху, поскребся там и вытащил свернутую в трубку бумагу, оглянулся к Иванке. - Прости, брат... - и протянул письмо плюгавому дьяку.

Только тут вспомнил Иванка, что "царевич" не доверил ему письма своего к Димитрию Ивановичу, отдал его Мише.

Плюгавый дьяк взял трубку в руку. С нее на веревочке повисла печать. Дьяк хотел осмотреть воск, но Иванка крикнул:

- Не смей читать! Это Государево дело.

Будь дьяк с ними один, подумал Иванка, он бы все равно разглядел печать и прочитал письмо. Но рядом был и другой высокий дьяк, стояли удивленные услышанным два ката. Поэтому плюгавый положил письмо на стол и приказал одному из палачей:

- Сходи за князем. Скажи, мозгляк какой-то по Государеву слову и делу требует. Письмо, скажи, у него... - посмотрел на братьев. - У них.

Кат вышел, а плюгавый дьяк обернулся ко второму палачу и сказал:

- Чего вылупился? Качай меха. Надо думать, будет много работы...

И, посмотрев на Иванку, нехорошо улыбнулся.

 

2

Князь Туренин приказал освободить мальчиков и оставить их с ним наедине. Дьяки с катами быстро выполнили указание главы Тайного Приказа и вышли.

Послание Болотникова и Шаховского новому самозванцу князь читал долго, внимательно, иногда шевеля губами и морща лоб. Московские ратники говорили, что Туренин знает грамоту не только русскую, но и польскую, и немецкую. А раз так, думал Иванка, то почему князь не пробежится глазами по письму, как делали известные ему грамотеи, и не поймет сразу, что там написано? Зачем морщит лоб, зачем перечитывает второй раз?

Наконец, Туренин оторвался от письма и, поглядев Иванке в глаза, улыбнулся.

- Ловок паршивец! - сказал он. - В три дня обернулся... - после кивнул в сторону Миши. - Брат?

Иванка кивнул. У него почему-то задрожали ноги.

- Оттуда?

Иванка опять кивнул.

- Пленный, значит... - сказал Туренин, разглядывая Мишу. - А знаешь, что мы делаем с пленными?

Миша молчал. Он знал, что пленных, взятых под воротами Тулы, царские слуги вешают.

- Не надо его так! - стесненным, полным боли и страха голосом сказал Иванка. - Это он сказал дьяку про письмо.

- Вот как? - улыбнулся Туренин и перевел взгляд опять на него. - А ты, стало быть, решил нам письма не отдавать, а добраться с ним до самозванца?

Иванка понял, что погиб. Его аж пот прошиб, и в глазах потемнело.

- Нет... - сказал он. - Я здесь... но он...

От взгляда князя ноги его окаменели. В голове сновало множество слов, но на язык попадали самые неподходящие:

- Первым - он... Он - брат... Мы там... Мы вместе...

Князь шевельнул рукой с письмом - и Иванка замолчал.

- Вижу, понимаю. - сказал Туренин. - Поручение ты выполнил. Все сказал вору?

- Все! - выдохнул Иванка. - До последнего слова.

- А лишнего не добавил?

- Что ты, князь! Ни слова!

- А его зачем привел? - спросил князь, на этот раз даже не взглянув на Мишу.

- Вместе мы! - уже твердо, пересилив страх, а потому в полный голос объяснил Иванка. - Помог он мне. Без него бы мне там не поверили.

- Разумно, - вдруг согласился Туренин. - А только заслуга эта - перед тобой, а не перед Государем. Так что... прощайтесь.

Глаза Иванки и брата встретились. Лицо Миши исказила боль.

- Нет, князь... - сказал тут Иванка. - Казни уж нас обоих. Или милуй вместе.

Туренин рассмеялся. Смех был громкий, отчетливый, какой-то даже праздничный.

- Разрешаешь? - сказал наконец он. - Ты - мне? Вправду разрешаешь?

Иванка понял, что князь таким образом пытает его, мучает, наслаждается душевной болью холопа - и от осознания этого вдруг как-то потерял страх, ощутил спокойствие и уверенность. "В конце концов... - подумал он, - меня сам Государь приметил..." - и тут же вспомнил, что за пролаз свой в Тулу ему обещано дворянство и земля.

- Я, Михаил Михайлович слезно прошу тебя, - сказал он, - смилуйся над братом. А взамен возьми дворянство Государем обещанное, всю землю и холопов.

Смех из глаз князя исчез, лицо стало суровым, даже борода стала твердой и прямой, словно вырезанная из дерева.

- Пожалованием Государя бросаешься? - вскипел он. - Смерд!

Размахнулся и ударил Иванку в ухо так, что мальчик отлетел к стене под дыбой и, ударившись о нее головой и телом, стал тихо сползать на пол.

Миша повалился перед Турениным на колени.

- Помилуй, князь... - просяще проныл он. - Вечными рабами твоими будем... Жизнь за тебя положим.

Коленопреклоненная, согбенная фигура его выражала покорность, лицо было мокрым от слез.

Туренин коротко хохотнул и, довольный, произнес:

- Вот так бы и сразу. А то гонор передо мной тешить: дворянство - за твою жизнь.

Распахнул полы ферязи и уселся прямо на стол с лежащими на нем бумагами и перьями дьяков.

- Подыми дурака, - сказал Мише, указав на Иванку. - Водой облей - пусть очухается.

Но Иванка уж сам вставал. В голове его шумело, перед глазами вращались яркие круги, но слова князя он слышал отчетливо и понимал их.

- Прости, князь... - сказал Иванка, вставая на колени и опуская голову. - Бес попутал. Прости.

Князь дотянулся носком сапога до его подбородка и приподнял Иванке голову.

- Харю помой, - сказал.

Пока Иванка, наклонившись над бадьей у горна, мыл лицо, обтирался изнанкой рубахи и приводил себя в порядок, князь молчал. И молчание то было гнетущим.

- Вот так, - сказал наконец Туренин. - Теперь харя в порядке... Так, говоришь, землю мне свою отдаешь за брата? И холопов?

Иванка уж не помнил, говорил ли он про холопов, но ответил:

- Да, князь.

- Слово дворянина?

Иванка не знал чем дворянское слово отличается от прочих слов, но подтвердил:

- Слово дворянина.

А про себя подумал: "Я ведь еще не дворянин".

Но князя, по-видимому, слово Иванки удовлетворило. Он уже не стал возвращаться к этому вопросу, а принялся расспрашивать Иванку о том, что тот делал в Туле, с кем виделся, что передал Болотникову. Выслушал, а после спросил:

- Бабу ту, что в царском шатре тебя привечала, видел в Туле?

- Видел, - ответил Иванка. И рассказал о разговоре дворянина Фуникова с ней, о том, что арестовавшие ее стражники сказали, будто поведут ее к самому "царевичу".

- Ну, что ж... - сказал князь. - Хорошо послужил. Теперь пойдем со мной к Государю за обещанным. А ты... - сказал Мише, - жди нас у этой вот самой избы. Понял?

- Понял, князь, - склонил голову Миша.

 

4

Прошло два месяца, а с ними и "бабье лето", и первые заморозки, и первый снег, который, упав, почти тотчас растаял. Октябрь был бесснежным, но зябким. По утрам в каждой луже блестел ледок, к середине дня в центре нее проклевывалась полынья, а к ночи вода опять затягивалась. Лошади, идя к водопою, уже по своей охоте в реку не ступали, а вставали на берегу и оттуда аккуратно били копытами в наледь - разбивали, а уж потом пили.

Ладно бы солнце светило, а то и оно то пряталось за бегущими прочь облачками, то вновь выглядывало. И казалось, что череде этих проглядываний не будет конца.

Как не будет конца и строительству плотины через Упу. Выгородили ее от берега до берега, а в середине все не заваливали. Стояло там что-то наподобие ворот, через которые вода свободно текла себе и текла в Оку. А на берегах громоздились горы леса, камней и мешков с землей, смешанной с соломой. Как бросать это в реку? Унесет все вода, размоет. И ни задумщик плотины Иван Кровков, ни десять мельников-помощников его, не спасут двухмесячного труда десятков тысяч людей.

Так рассуждали московские ратники, терпеливо трудящиеся на постройке плотины и радующиеся в душе, что не приходится им бегать на штурм крепостной стены, подставлять головы под пули да стрелы, а головы - под град камней и потоки горячей смолы. Единственно, что печалило их, так это приказ царя выселиться из изб Тульских пригородов, ибо Гончарная, Кузнецкая, Ямская, Павшинская, Фроловская, Николо-Ржавская и Петровская слободы должны быть залиты первыми. Как услышали они про приказ уходить из теплых домов в шатры да землянки на зиму глядя, так и заворчали недовольно: "Вода когда еще сюда прибудет, а мы - уходи. Да и не перепрудит Кровков реку".

Но приказ есть приказ - и в три дня войско, разграбив дома до основания, покинуло Слободы и приготовилось к запруде реки.

Ранним утром третьего октября по верху плотины с двух сторон двинулись телеги с камнями. Дюжие мужики шли рядом. При приближении к стремнине они брали с возов камни и бросали их в воду - один за одним, один за одним. После телеги разворачивались и на их место вступали следующие. И оттуда летели камни - один за одним, один за одним...

Ратники, стоящие по берегам и глазеющие за тем, как работают от силы пара десятков человек, обсуждали их работу:

- А Зуев-то смотри как камни швыряет. Богатырь! А я думал, он насквозь пропит.

- Да, долго так не пошвыряешь. Надо будет кого на смену послать. Кто у нас поздоровее?

- А я думал: чего это такая широкая-то плотина? А теперь вижу - чтобы коней было сподручно разворачивать.

- Дурак. Вода поднимется - это ж какой напор у нее будет на плотину! Вот она и должна быть широкой.

- Так напор - он должен в середине быть. Что ж - вот так вот и завалом простым по воде плотину соорудишь? Не, середка напора не выдержит. Бока вон как основательно строили. А тут - простой завал. Дурак Кровков.

И ратники согласно загудели:

- Дурак. Совсем голова поехала. Как только Государь такому дураку дело большое доверил?

К полудню камни стали выглядывать из-под воды и пускать за собою белые бурунчики. Стало быть, низ плотины все же состоялся, речка его не разнесла. И камней на берегу почти не осталось.

Кровков, стоящий на одном из краев плотины, приказал покуда камень беречь, не возить его, а нести бревна.

Тут уж для всех ратников нашлось вдоволь работы. Бревна ведь огромные, по одному не донесешь, а лошадей зря мучить нельзя - и так устали, камни таскаючи. Взялись по пятеро-десятеро мужиков за шершавые суковатые стволы, положили на плечи и понесли к протоке. Там бросали точно так, как Кровков приказывал: первые стволы вдоль насыпи, лишь частично перекрывая воду, вторые, третьи и далее - все ближе к центру. А потом опять от центра - к плотине. Не успели оглянуться, а бревен навалили выше медленно прибывающей воды.

Тут Кровков послал в центр завала десяток плотников с заранее заготовленными досками. И пока те, сидя по пояс в холодной воде, лупили топорами, тянули бревна к центру и стягивали их между собой, подоспели телеги с оставшимися камнями - и полетели булыжины за спины плотников.

Солнце пошло на закат, когда все камни кончились. Уставшие ратники уж решили, что затор центра плотины придется оставить на ночь, но Кровков решительно заявил, что если не заделают плотину сейчас, то к утру ее вода размоет вконец. Надо, сказал он, работать до тех пор, пока не запрудится русло совсем и вода не начнет медленно подниматься по всей долине. Царь согласно кивнул - и ратники принялись грузить на телеги с перезапряженными лошадьми мешки с землей и соломой.

Сколько уж они сбросили этих самых мешков за баррикаду из сколоченных плотниками деревьев - и не сосчитать. Да еще ведь сверху приказал Кровков на те мешки бревен оставшихся накидать. Заканчивали работу уже при свете факелов.

- Довольно! - прокричал Кровков. - Последние донесите - и хватит на сегодня. Утром опять начнем.

Оставили охрану по всей длине плотины - и ушли спать.

 

5

Как закрывали плотину, Иванка не видел, хотя очень хотел и посмотреть, и поучаствовать в этом деле. Не знал он, что пьяница-богатырь Зуев надорвался и занедужил, а удалые плотники все насквозь простыли и захворали бы, если бы не щедрость Государя, одарившего всех участников затора плотины двумя бочками зелена вина. Двоим пошло не в пользу - от перепоя в ту же ночь померли. Десятка три лошадей пришлось прирезать - вымотались за день. Были и увеченные, были и погибшие в сутолоке. Обо всем этом ему уж рассказали потом.

А в тот день он и Миша сидели в Дедилове и внимательно вслушивались в то, что говорил им князь Туренин:

- Ты, Иван, теперь дворянин - опора Государя и державы. Долг твой - служить честно и верно. За дело, которое ты совершишь сегодня, Государь может тебе пожалование дать, а может и не дать. Ибо, повторяю, долг твой воинский и дворянский - служить царю московскому не за страх и пожалования, а на совесть. Брат твой - холоп твой. Его от тебя не отписал я, хотя дворянским своим словом, ты отдал мне его вместе со всеми. Холоп твой служить должен владетелю своему и Государю столь же добросовестно и верно, как и ты должен служить царю...

И так далее, и в том же духе говорил князь о том, о чем до смуты, учиненной Болотниковым, и так знал каждый на Руси. Ибо с пеленок втолковывали русским людям и про долг их перед московским Государем, и про то, что все они - от смерда до князя - холопы царские, его собственность, коей он волен распоряжаться по своему желанию и усмотрению. Уж на что Иван Васильевич лют был, а терпели люди, ибо знали, что он - хозяин их жизней, как они хозяева каких-нибудь там овец или свиней.

Но князь Михаил Михайлович слишком много говорил. И сам голос надсадил, и мальчики устали его слушать. Зато, как закончил нудеть, так сразу же перешел к делу:

- Пойти вам надо в Тулу опять, - сказал он. - Отнесете вот это письмо. Скажете, что получили его лично из рук Государя Димитрия Ивановича. Скажите, что Путивль признал Петрушу сыном Федора Ивановича и присягнул вровень с наново воскресшим царем Димитрием. Рать, скажите, у его дядюшки великая, несчетная, и идет он с этой ратью прямиком на Москву. Но не через Тулу и Серпухов, а через Калугу и Ярославль. Ибо долг свой Дмитрий Иванович, в первую очередь, видит в том, чтобы освободить из узилища юную жену свою царицу Марину с ее отцом, своим тестем. На дело такое польский король Сигизмунд выдал Димитрию денег большое количество и несколько тысяч отборного рыцарства.

Разговор велся не в Пыточной избе, как в прошлый раз, а за уставленным пирогами и всяческими разносолами столом в белого камня доме, построенном специально для князя Туренина. Пол был земляной, а в остальном дом поражал чистотой и белизной свежепобеленных гладких стен. Таких чистых домов Иванка раньше и не видывал. А после гороха и толокна, которыми перебивались они с братом последние два месяца, рыбно-мясное разнообразие стола и вовсе потрясало. Можно было хоть все съесть - князю не жалко. Потому как, сказал Туренин, дворянин не должен терпеть нужду в своем брюхе, он должен быть всегда сыт и готов защитить царя от врагов его.

Иванка с братом были единственными гостями князя. Впрочем, сказать, что были они гостями явными, тоже было нельзя. В течение последних двух месяцев их прятали от посторонних глаз, запрещали днем выходить на улицу, а по ночам разрешали лишь прогуливаться где-нибудь в лесочке, да и то с оглядкой, чтобы не встретить никого из знакомых, а особливо из полка Пашкова. Даже по нужде не могли они выйти из того сарая, куда определил их Туренин до поры до времени. Тех мужиков, что обнаружили братьев в стогу сена, князь отослал аж под Армавир. Очень важно было ему оберечь Иванку и Мишу от посторонних глаз.

И вдруг накануне того самого дня, о котором с таким нетерпением говорили тюремщики братьев Гориных . дня перекрытия Упы плотиной, им было объявлено, что глава Пыточного и Тайного Приказов зовет их к себе для важного разговора.

Иванке принесли ту самую ферязь, что была на нем в шатре царском накануне его первого разговора с Турениным, те же сапоги и шапку. Он с большим удовольствием переоблачился, а все свое отдал брату, чтобы тот тоже выглядел попригоже. Лапти для Миши сплели братья сами - новые, лыковые; низ подшили кусками найденной в сарае козьей кожи. Ночью вымылись в холодной, как лед, реке, постирали онучи и нательное белье, тщательно выжали и положили на ночь под себя - чтобы быстрее высохли. Утром надели влажное и хорошенько попрыгали для сугреву. К тому времени, как за ними пришли княжеские слуги, одежда на них была уж сухая и чистая.

Князь, приглашая их за стол, обратил внимание на их внешний вид, сказал довольно:

- Вот это я понимаю: настоящие дворяне. Смерд - он от того и смерд, что смердит от него. А дворянин за собой следит, как хороший всадник за лошадью. Садитесь... - сделал приглашающий жест.

Мальчишки уселись за стол и сразу же навалились на еду.

Туренин снисходительно улыбался и предлагал все новые кушанья, не забывая при этом похвастаться:

- Вот это поробуйте, - пододвигал, например, блюдо с вымоченными в шипучем вине и сготовленными по особому рецепту трюфелями. - Грибы это. Мои холопы их называют "подземными огурцами". Страсть как вкусны! У французских королей - первое блюдо. А у нас в сермяге и не знают о таком. Вы пробуйте, пробуйте... Пальчики оближете!

Иванка согласно шмыгал носом и ел трюфели, посмеиваясь в душе над самомнением князя, ибо эти самые "подземные огурцы" в Седовке собирали с помощью свиней, очень охочих до этого гриба и чующих их на порядочной глубине. В голодные годуновские годы у него и у самого от тоски по съестному так обострялся нюх, что Иванка находил эти грибы в лесу именно по запаху. Ел, конечно, их не так красиво приготовленными, а прямо сырыми. И ничего... Почему бы и не съесть сваренными в вине?

А вообще-то благодушие и хлебосольность князя были лестны Иванке с Мишей. Туренин ставил себя как бы ровней с ними. Это значило, что дворянство, полученное Иванкой от самого Государя, делало братьев людьми уважаемыми. И за честь такую, казалось им, можно и жизнь положить на алтарь Отечества.

- Виделись вы, скажете, с Димитрием Ивановичем в Орле, - продолжил меж тем Туренин. - А после, скажите, догнал вас гонец от Димитрия Ивановича и передал сказать Болотникову, что Государь гневен на него за предательство и переход под власть Петра Федоровича, и передает вам другое письмо - уже для того, кого в Туле зовут царевичем. Что там написано - вы не знаете, ибо грамоте не обучены. Но письма - оба, запомните: оба! - передайте в руки именно Болотникову. Если же по какой-то случайности письма сначала попадут в руки Петра, хоть умрите, но сделайте так, чтобы Болотникову стало известно об обоих письмах. Ясно?

Иванке стало ясно, что за сытный и вкусный обед и княжескую ласку ему придется заплатить столь щедро, что может оказаться, что и жизни не хватит. Но ради Государя... почему бы и не пострадать?

- Письма попадут в руки только Болотникову, князь, - сказал он твердо. - Царевич про них и не узнает.

- Отнюдь, - покачал головой Туренин. - Надо, чтобы после Болотникова и Петр Федорович их прочитал. Обязательно прочитал. А после этого с вами поговорил. Особенно с тобой, - ткнул пальцем в Мишу. - Тебе он доверяет особо. Сделаешь так, что он поверит каждому твоему слову - быть и тебе во дворянах, сидеть за одним столом с князем. А нет - не взыщи. Нерадивых слуг у Государя много. И больше, чем слугами, им не быть...

Князь встал из-за стола, давая понять, что застолье окончилось, пора и честь знать. Церемонно раскланялся с Иванкой, бросил небрежный взгляд на Мишу и сказал:

- Идите переоденьтесь. После возьмите у дьяка моего письма для воров. Ночью чтобы были в Туле.

- А что все-таки в письмах? - не удержался от вопроса Миша.

- Что нужно - то там и есть, - ответил князь. - Кто ты такой, чтобы знать, о чем Государи пишут своим воеводам?

- Я? Никто...- признался Миша. И по телу его прошелся озноб от леденящего взгляда князя. - Я это так... для пользы дела...

Туренин отвернулся.

 

6

Ночь спустя братья Горины стояли перед Болотниковым и смотрели, как он, развернув письмо, которое прислано ему якобы царем Димитрием Ивановичем, внимательно читал то, что было накалякано каким-то из дьяков князя Туренина. Второй свиток главный воровской воевода отложил в сторону, сказав, что чужие письма он не читает.

Иванка оторопел. Ему показалось, что все хитроумие князя Туренина пропадет впустую. Он не знал в чем хитрость, но все равно был уверен, что князь рассчитывал именно на любопытство Болотникова, а не на его порядочность. Как же заставить Ивана Исаевича прочитать второе письмо?

Лицо Болотникова по мере чтения своего письма становилось все более раздраженным. Скажи ему сейчас Иванка что-нибудь поперек - сорвется воевода, закричит, а то и ударит, или убьет...

Стояли они посреди воеводского двора рядом с каменным теремом, приспособленным "царевичем Петром" под Палаты. Кроме мальчиков, главного воеводы и все того же князя Мосальского никого рядом не было. У Красного Крыльца маячили два рынды в грязных ферязях, с бердышами на плечах; да еще два казака, схоронясь под навесом, держали под узды коней Болотникова и Шаховского. У выхода из конюшни несколько казаков укрепляли набат . огромный медный щит в деревянной раме - между четырех лошадей. Металлический диск подрагивал и тихонько гремел. Кони испуганно пряли ушами и не хотели стоять спокойно.

Вдруг дохнуло ветром и сыпанул мелкий по-осеннему колючий дождик. Болотников повернулся к нему спиной, чуть ссутулился, пряча письмо от капель.

Какая покорная и открытая спина! Будь у Иванки нож сейчас - одного удара хватило бы разделаться с этим самоуверенным холопом, возомнившим себя равным с дворянами и даже с самим Государем.

Движением ладони о ладонь Болотников скатал письмо в свиток и резко обернулся к мальчикам.

- Знаете про то, что написано здесь? - спросил он.

- Государь сказать нам не изволил, - ответил Миша, ибо Иванка сразу ответить не смог, занятый тем, чтобы спрятать глаза от Болотникова и не выдать своей неприязни к нему. - Если сам скажешь нам, главный воевода, то знать будем.

- В старину знаете что с такими гонцами делали? - словно не услышал сказанного Мишей Болотников. - Вешали на первом попавшемся дереве.

- Вот спасибо, главный воевода! - рассердился тут Иванка. - Это твоя благодарность за то, что мы в два месяца всю Русь из конца в конец прошли, себя не жалели, жизнью рисковали? Вы с царем Димитрием Ивановичем своих дел не можете разрешить - а мы за это должны жизнями расплачиваться? Спасибо, друг и защитник холопов, спасибо, враг бояр да дворян. Низкий тебе поклон.

И Иванка, чувствуя, как переполняет его тело какая-то особая стервозная злость и обида, поклонился Болотникову в пояс, да так низко, что рукою промел по прибитой дождем пыли.

- Хватит! - вспылил Болотников. - Молокосос! Потому и не казню, что вины вашей тут нет. Предали нас не вы, дурачки зеленоротые, а поганец этот - Димитрий Иванович. Продался, гад ползучий, папе римскому да королю польскому. Велит стоять насмерть в Туле и держать здесь войска Москвы, чтобы не мешал царь Василий ему в Ярославль за своей Мариной добираться. А покуда, велит он всем ратникам моим перейти в веру польско-римскую и принести присягу королю Сигизмунду. Ослушников же велит Димитрий Иванович казнить смертью лютою. Понятно?

- Нет... - совершенно растерялся от услышанного Иванка. - Как же теперь, а? Выполнишь приказ Государя?

Миша тоже растерялся.

- Иван Исаевич! - вскричал он. - Ты что же это? Какой нам Димитрий царь, если так? Да разве народ на измену такую пойдет? Да ты лучше меня убей. Сейчас же! Своими руками!

- Цыц! - гаркнул Болотников так, что даже князь Шаховской посерел от страха, а казаки при конях вытянулись во весь рост и, повернув головы в их стороны, насторожили уши. - Щенок! Не тебе меня чести учить... - обернулся к Шаховскому. - Письмо царя Василия вчерашнее с тобой? - князь кивнул. - Вели собирать всех ратников на площади перед Успенским собором. Будем оба письма вслух читать.

- Ты что, Иван Исаевич? - удивился тот. - Негоже на суд толпы выносить такое.

- Негоже людей на смерть посылать за то, чего они не знают, - резко отрубил Болотников. - Негоже людям лгать своей корысти ради. Пусть знают, что кровь проливали они за предателя земли Русской. Если согласны за такого царя умирать - пусть умирают. А я себе уже решил.

- Сдаешься? - спросил Шаховскойй.

- Предаю себя в руки царя православного, - заявил Болотников. - Так и ратникам своим скажу. Не для того я пятнадцать лет по чужбинам мыкался, честь свою да веру берег, чтобы на родной земле предать их.

- Но ты прежде подумай, - решился на увещевание Шаховской. - Может, это военная хитрость всего лишь. Государь Димитрий Иванович сейчас помощью поляков воспользуется, вернет трон, а после оставит Варшаву с носом.

- Читай, - сказал Болотников и сунул ему в руки свиток. - Велит твой Государь мне казнить всех, кто не признает короля польского и веру латинянскую. Тебя же велит обезглавить, как главного заводчика крови на Руси... - обернулся к мальчикам. - Государь сам вам письмо это дал? Или кто из дьяков?

От звука голоса Болотникова у Иванки похолодело все внутри.

- Сам... - залепетал он. - Своими собственными руками. Прежде прочитал, потом печатью скрепил, а там и нам дал....

- Ну? - спросил Болотников теперь уже у Шаховского. - Что скажешь?

Шаховской медленно опустил руку со свитком. Лицо его побледнело, губы стали лиловыми.

- Сволочь! - прошипел он. Крылья носа его затрепетали, словно у почуявшего кровь хищника. - Я ж его сам... из грязи...

Но Болотников уже не слушал князя. Он обернулся к мальчикам, спросил резко и громко:

- Заруцкий там был?

- Был! - тут же ответил Иванка, хотя имени Заруцкого в разговоре с Турениным произнесено не было и никаких указаний по поводу этого человека он от князя не получил. - Он рядом с Государем сидел. Даже читал письмо, помнится... - обернулся к брату. - Ведь читал?

- Да... - кивнул Миша. - Читал. Я видел.

Глаза князя Шаховского и Болотникова встретились.

- И Заруцкий? - спросил князь почему-то у главного воеводы.

- Да, князь. Заруцкий, - сказал Иванка так громко, что его услышали, должно быть, и за каменными стенами Палат царевича. - Заруцкий был там.

Лицо Шаховского словно сломалось, сразу мятым и старым.

- Царевичу что скажешь? - спросил он Болотникова. - С ним надо переговорить. Прежде, чем ратников на сход соберешь.

Болотников перевел взгляд на руку Иванки, продолжающую сжимать письмо к царевичу.

- Пошли, - коротко приказал он ему и пошел к Красному Крыльцу первым.

Иванка направился следом. Телом он еще дрожал, но сердце внутри него готово было выскочить наружу от восторга. Как ловко все получилось! Как вовремя и точно он солгал про Заруцкого! Как это все понравится князю Туренину и самому царю Василию Ивановичу! Да, за подвиг сегодняшний Государь его должен приблизить к себе и называть спасителем Отечества!

Рынды было закрыли проход Болотникову, перекрестив перед его носом бердыши, но Иван Исаевич вырвал один топорик из рук рынды, двумя короткими, настолько стремительными, что показались Иванке за один, ударами кулака повалил обоих охранников наземь и, легко перепрыгивая через две ступени, поднялся к двери. Распахнул ее.

Иванка поспешил следом, успев подумать при этом, что ему, молодому на ноги, подняться по лестнице столь стремительно, как Болотников, не удалось. "Сколько, однако, силы в этом человеке!" - успел позавидовать он.

В сенях столкнулись еще с двумя стражниками - и их Болотников расшвырял, как котят. Вошел в Палату, которая служила "царевичу Петру" тронным залом.

Самозванец сидел на резном деревянном кресле с высокой спинкой и разговаривал с той самой женщиной, что была с Иванкой два месяца тому назад в царском шатре, а потом в избе дворянина Фуникова. Два стражника стояли по бокам от кресла, а два оказались за спинами Болотникова и Иванки, уперев острия бердышей им в бока.

- Что случилось? - спросил "царевич".

На лице его блуждала сытая улыбка, как у вылезшего из крынки со сметаной кота.

- Уберите оружие, - так же вяло продолжил он, обращаясь к стражникам. - Это же Болотников.

Стражники опустили бердыши.

- Ну... что там у тебя? - спросил "царевич".

- Письмо тебе, Государь! - сказал Иван Исаевич и подтолкнул Иванку вперед. - От Государя Димитрия Ивановича.

- И про что там? - спросил ничуть не заинтересованным голосом "царевич". - Глаза его при этом смотрели не на Болотникова, а на разодетую в парчу бабу. - Расскажи?

- Не привык чужие письма читать, Государь! - строго произнес Болотников. - Сам прежде прочти, а после то, что посчитаешь нужным мне сказать, скажешь.

Благодушие с лица "царевича" как веником смело. Он вдруг подобрался, свел брови вместе и выпрямился в кресле.

- Оставьте нас одних! - приказал.

Стражники переглянулись.

- Не положено, Государь, - прогудел один из них. - Иван Исаевич - человек буйный. Невесть что может натворить.

- Прочь! - крикнул "царевич", и ударил кулаком по подлокотнику кресла.

Стражники, пятясь и согнувшись в полупоклоне, поспешили к дверям. Баба тоже поднялась и, обиженно поджав губки, удалилась в маленькую дверь за спинкой трона. Хлопнула ей и почти тотчас (Иванка заметил это) выскользнула назад и спряталась за троном.

"Царевич" пригляделся к Иванке.

- А... - сказал он. - Ты!.. А брат твой где? Миша. Спаситель мой.

- Во дворе остался, - ответил за Иванку Болотников. - Вместе они пришли. Письма принесли, тебе и мне.

- Читай, - приказал ему "царевич". - А ты, - кивнул Иванке, - брата позови.

Иванка стремглав выскочил из Покоев и, выбежав на крыльцо, прокричал:

- Миша! Сюда! Государь зовет.

Миша скоро, не глядя на поднявшихся уже с земли и растерянно переминающихся стражников, поднялся по ступеням.

- Быстрей! - сказал Иванка и побежал через сени. Ему очень хотелось узнать, что же написал от имени царя Димитрия князь Туренин на этот раз...

- "...повелеваю вернуться тебе в твое законное холопское звание и не срамить рода царского, - читал Болотников вслух. - Не было у брата моего Федора Ивановича сына именем Петр. Ты его, лукавец презренный, сам на себя наклепал. Буду вновь на царстве - судить тебя буду люто. Ибо злодей ты будешь больший, чем сам Васька Шуйский, самовольно назвавший себя царем. Отринь гордыню свою и прими постриг. Ибо нет власти моей над людьми духовного звания. В монастыре лишь можешь ты спастись от гнева моего... Писано в Орле-городе дьяком Тимошкой Рукиным. К сему письму Государь всея Руси Димитрий Иванович руку приложил".

Сидел "царевич" темнее тучи. Увидел Мишу, спросил:

- Верно ли говорят, что сие письмо мне сам Государь Димитрий Иванович послал?

Миша бухнулся на колени.

- Истинно так, Государь! - сказал он. - О чем писано в письме - не ведаю, но письмо это нам Димитрий Иванович из рук в руки дал. И словесно велел передать для тебя. По натуре он, Государь, в батюшку своего пошел, в Ивана Васильевича - гневен, но отходчив. Коли выполнишь наказ его письменный, то вины тебе он простит, до самой смерти будет мирволить.

- Простит? Меня? - переспросил "царевич", и кривая ухмылка перечеркнула красивое молодое лицо. - Кто из нас есть истинный Государь, знает только Шуйский. Он и дознание вел о смерти царского сына в Угличе, и меня с кормилицей моей нянькой Коровиной от смерти спас. Вот другое письмо. - сказал, доставая откуда-то из складок платья третий свиток. - От самого царя Василия Ивановича Шуйского. Признает он меня сыном и наследником Государя нашего Федора Ивановича покойного. Прятал он меня в Муроме от козней бояр Нагих, первых родичей покойного царевича Димитрия. А тот человек, что ныне в Орле обитает и зовет себя царем Димитрием Ивановичем, вовсе и не царь наш, а самозванец. Как был самозванцем и Гришка Отрепьев, сидевший на троне родителя моего под именем Димитрия. Царь Василий Иванович ко мне милостив. Он пишет, что отказывается от царского достоинства в державе московской и передает власть мне, законному наследнику законного царя.

Из-за спины "царевича" высунулась прелестная головка давешней бабы и тут же исчезла.

- Выходит, Государь, - сказал Болотников, - ты за спиной моей сговаривался с врагом?

- Я - Государь! - взъярился тут "царевич". - А Государь волен сам решать, что делать ему и зачем. Ты же - смерд, холоп Телятьевского. Пошел прочь! И в следующий раз пред очи мои не появляйся. Эй! - крикнул он. - Стража! Ко мне!

В комнату ввалилось сразу более десяти стражников с бердышами наперевес да с обнаженными саблями.

- Гоните прочь Болотникова! - приказал "царевич". - Он больше вам - не главный воевода.

Болотников круто развернулся и, отшвырнув бросившегося было к нему стражника, вышел из Палат вон.

Иванка и поднявшийся с колен Миша растерянно смотрели ему вслед.

- Ну? - спросил "царевич". - С кем вы?

- С тобой, Государь, - ответил за обоих Миша. - Говори, что делать велишь.

Нахмуренное лицо "царевича" разгладилось. Гнев прошел - и он, должно быть, даже пожалел, что так круто обошелся с главным воеводой. Нашел взглядом кого-то одного из стражников, сказал:

- Поди, посмотри, что там Болотников делает. А ты... - сказал другому, - разыщи князя Телятьевского. Скажи, что велено ему ко мне прийти.

- Никак нельзя. - услышал в ответ. - В запое князь. Вторую неделю уж. Пока сам не выйдет - ничего не поделаешь.

- А ты разыщи, - грозно произнес "царевич". - И приведи.

- Слушаюсь, Государь! - воскликнул испугавшийся его голоса стражник, и убежал.

"Царевич" обвел взглядом присутствующих и сказал:

- Оставьте меня с гонцами.

Стражники бросились врассыпную.

"Царевич" обернулся за трон, прошипел зло:

- И тебя касается. Пошла вон, стервоза!

Женщина произнесла что-то недовольное, но из-за трона выскользнула и ушла в заднюю дверь.

- Плотнее закрой! - потребовал "царевич", даже не оглянувшись.

Дверь качнулась и села в коробке плотно.

- Любопытная тварь! - произнес "царевич" с долей восхищения в голосе. - Везде нос сует. И советы дает дельные.

С улицы послышался гул набата.

- Что это? - вздрогнул "царевич". - Кто приказал?

В Палату вбежал тот самый стражник, что был послан вслед за Болотниковым.

- Государь! - вскричал он, и бухнулся на колени. - Болотников велел бить в набат и звать народ на толковище.

- Что ж... - произнес "царевич печально. - Война, значит... Холоп решил идти против Государя.

Набат продолжал гудеть.

- Пойдешь на площадь, - сказал "царевич" стражнику. - Дождешься, когда соберется народ, после прибежишь ко мне.

Стражник вскочил на ноги и, пятясь и кланяясь, исчез за дверью.

- Теперь с вами разговор, - обратился "царевич" к Иванке и Мише. - Слышали, что прочитал Болотников?

- Да, Государь, - ответили братья в один голос.

- Поняли теперь, что выдал себя самозванец с головой?

- Да, Государь, - ответил уже один Иванка, да и то растерянным голосом. Вопрос "царевича" был чересчур прямой, чтобы замолчать его и не отвечать. А спорить, если даже до конца не понял услышанной мысли, было опасно.

- Нет в живых царя Димитрия Ивановича, - сказал тогда "царевич". - Убит был мой дядя заговорщиками. А тот, что послал вас, есть самозванец, надевший личину царскую для того, чтобы поработить Русь и поставить на колени перед Польшею. Теперь - лишь я один имею право царствовать в Москве. И царь Василий знает про это. Он вызнал все про меня и называет меня Государем, а себя лишь местоблюстителем моего Престола. Ясно вам?

- Ясно... Поняли, Государь, - закивали головами братья.

- Ну, коли ясно, - сказал "царевич", - то все это не я, а вы скажете людям на толковище. Все знают, что были вы посланы к Димитрию Ивановичу. Знают уже, что нынешней ночью вы пришли с письмами ко мне и к Болотникову. Что ни скажете теперь - всему люди поверят. А в награду вам будет обоим дворянское звание и по десять четей земли в замосковных землях. Станете мне ближними людьми, как взойду на Престол. В возраст войдете - станете боярами.

- Слуги твои верные! - воскликнул Иванка, и бухнулся в ноги "царевичу", а сам при этом подумал: "Эка растащило тебя милости раздавать! Тебя, дурака, князь Туренин за нос водит, тебе бы о собственной шкуре позаботиться, а не земли да звания раздаривать".

Миша тоже упал на колени. Но он предпочел промолчать.

Потом "царевич" крикнул:

- Мария! Подь сюда!

Баба тотчас выскочила из-за двери, будто сидела там и прислушивалась.

- Здесь я, Государь, - нежно проворковала она. - Звал меня?

А сама уж стояла с "царевичем" бок о бок и смотрела на него столь тепло, что будь льдом он, давно бы уж вскипел и испарился.

- Знаешь этих двоих? - указал "царевич" унизанным перстнями пальцем на братьев.

Иванка весь подобрался. Если баба захочет выдать, понял он, поверят ей, а не ему. А она, судя по всему, без ума от "царевича" и о долге своем перед Государем Василием Ивановичем и князем Турениным забыла, стервь такая.

Баба лишь мельком взглянула на братьев и обратила взор свой на "царевича".

- Откуда мне их знать? - сказала она и пожала плечами. - Дети.

- Эти дети, - сказал "царевич", - сделали для меня больше, чем вся рать моя. Они подарили мне трон.

- Да ну? - удивилась баба и посмотрела на мальчиков повнимательнее.

"Узнала! - понял Иванка, заметив как на какое-то мгновение изменился ее взгляд. - Выдаст или нет?"

- Прямо так и подарили? - спросила она ласково; улыбка ее при этом стала такой маслянистой, что к горлу Иванки подступила тошнота.

- Мы принесли Государю письмо от Димитрия Ивановича, - сказал тут Иванка. - И Государь сказал, что то не Димитрий Иванович, а Самозванец.

- Вкупе с твоим письмом, что принесла ты мне от Шуйского, - прервал Иванку "царевич", - стало ясно, как я должен поступить. Буду сейчас говорить с войском. А после выведу к ним и вас. Скажете людям про то, что написано в ваших письмах.

Едва голос его затих, в Палату вбежал стражник, посланный давеча проследить за тем, как собирается народ на звук набата.

- Государь! - сказал, захлебываясь воздухом после быстрого бега. - Поспеши! Болотников хочет начинать!

"Царевич" вскочил с трона, приказал:

- Все трое - за мной! Стража остается.

И поспешил к выходу...

С крыльца гром , издаваемый набатом, звучал так, что звенело в голове. У лошадей, меж которыми был привязан набат, уши были замотаны тряпками, из-под которых торчали пучки пакли. Четверо всадников в шапках с опущенными ушами, молотили по очереди колотушками по медному диску.

Один из всадников, оглянувшись в сторону Палат, увидел "царевича" и бить перестал. Следующий за ним сбился с ритма, ругнулся и, тоже увидев "царевича", опустил колотушку. Оставшиеся двое кончили стучать тотчас.

Народ запрудил уже всю площадь перед Палатами и прилегающие улицы.

- Царевич!.. Сам царевич вышел! - прошелестело в наступившей тишине.

- А говорили, что Болотников созывает.

Уши Иванки вырывали из хаоса слов и голосов то, что казалось ему наиболее важным:

- Так это одно и то же.

- Сказал! Это когда было одно и то же! При царе Горохе! А теперь они собачатся, как сучки во время течки...

- Это ты про кого так говоришь?.. Про кого говоришь?

- Да иди ты в задницу! Скажи лучше, что за мальцы рядом с Петром Федоровичем? Где-то я их видел.

- Да это же братья Горины!

- Какие такие Горины?

- Да те, кого царевич к Димитрию Ивановичу посылал..

- Точно они?

- Да они же, говорю! Вон Мишка, что царевича на Вороньей реке спас.

- Ну-у, тогда понятно зачем набатили...

Болотников, сидящий верхом на коне много впереди стоящего на Красном Крыльце "царевича" и внимательно вслушивающийся в разговор людей, поднял руку.

- Тише! - прокричал он могучим, перекрывающим говор толпы голосом. - Царевич говорить будет.

Иванка заметил, как вздрогнул самозванец. По всему видно, он надеялся в этот момент, что Болотников себе возьмет первое слово - и тем даст в руки ему лишний шанс на победу над Иваном Исаевичем. Да и начинать разговор со свары за то, что главный воевода не уважил "царевича" все-таки легче, чем вот так вот, на глазах всей толпы, начинать первому речь о поражении и необходимости сдаться.

"Царевич" крякнул лишь, но шагнул вперед.

- А где царевич-то? Где царевич? - раздалось сзади толпы. - Выдь, Петр Федорович! Покажись честному народу.

Болотников спрыгнул с коня и подвел его к самозванцу.

- Влезай, Петр Федорович, - сказал. - С коня тебя все увидят.

"Царевич" протянул руку к седлу, уперся в луку и, перелетев через резную оградку Крыльца, легко вскочил на коня. Уселся в седле поудобнее, давая возможность и членам своим хорошо устроиться, и людям на него полюбоваться.

- Он! - прошелестело в толпе довольное. - Он это. Царевич. Петр Федорович.

Самозванец поднял руку - и толпа замолчала.

- Люди! . крикнул. - Народ мой!.. Братья и сестры...

Такое обращение людям понравилось. Иванка слов толпы не разобрал, но почувствовал, как вся эта прорва народа вдруг потеплела душой, стала слушать не только внимательно, но и доверчиво.

- Все вы знаете, какую хитрость задумал царь Василий. Задумал и осуществил.

- Знаем!.. - послышалось из толпы. - Плотину построил... Затопить нас решил. Как котят... Да тише ты. Пусть царевич скажет.

- Правильно, - продолжил самозванец, не дожидаясь, пока толпа замолчит и позволит ему говорить. - Хочет затопить и нас, и весь город, чтобы померли мы здесь лютой смертью в воде да при наших морозах. И снеди у нас мало. Уж, слышал я, в некоторых домах коров стали резать. А конину все едим, ровно татары какие.

- Верно! - зашумели люди. - Мослы обгладываем так, что собакам ничего не остается... Скоро и собак станем есть... Травкой, как козы какие, питаемся... Мочи нет осаду терпеть... Уж лучше бы на смерть всем миром... Разом ударим - а там кто жив останется, а кто погибнет - Бог рассудит.

- Нет! - резко крикнул "царевич". - Не Бог рассудит, а я вас пощажу. Не пойдете вы в бой, как скот на заклание, а выйдете из ворот города с честью, со знаменами и под звуки музыки. А царь Василий примет одних в войско свое, а остальных распустит по домам.

- Это что за новости?.. Никак ты, царевич, белены объелся?.. Такой он дурак что ли, царь Василий, нас беречь?..

- Тише! - крикнул "царевич" и при этом чуть не надорвал горло. - Я знаю, что говорю. Получено мною письмо от царя Василия. Признает он меня сыном царя Федора Ивановича, ибо имеет он бумагу, подтверждающую, что кормилица моя спасла меня от злокозней Бориса Годунова, укрыла от глаз людских. То, что вам говорили мои люди обо мне, чему вы верили и во имя чего вы на смерть шли весь прошедший год, стало известно и боярину моему Василию Шуйскому. Повинился он в своем злодействе против дяди моего Димитрия Ивановича и спросит помиловать его.

- Что за херня? - громко сказал стоящий в переднем ряду здоровенный казак с одним глазом. - Мы ж с Болотниковым за Димитрия Ивановича воевали, а теперь оказывается, Шуйский его убил.

- А про то вам сейчас сам Иван Исаевич скажет, - ответил "царевич". - Говори, воевода.

Болотников выскочил на верхнюю ступень крыльца.

- Все видите меня? - крикнул он,.- Все слышите?

- Видим!... Слышим!... - донеслось из толпы.

- Так слушайте же, люди добрые! - сказал Болотников. - Виноват. Страшно виноват перед вами. Не Димитрия Ивановича видел я в городе Самборе, а самозванца, подставленного мне римским папою..

Ахнула толпа, закрестилась. А Болотников продолжил:

- Обманул он меня, заставил поверить, что за землю русскую и царя московского воевать мы с вами будем. А нынче вон письмо прислал... - достал из-за пазухи свиток Туренинский, поднял над головой. - Вот оно!.. Требует прохвост, чтобы мы здесь стояли на смерть за него, пока он из Орла пойдет сначала на Ярославль, чтобы Маринку освободить, а после на Москву.

- Вот пакость-то! - возопила толпа. - Из-за бабы нас губить собрался.

- Но это еще не все! - перекричал толпу Болотников. - Еще он требует от нас!.. Ото всех!.. Заново произнести клятву!.. На верность ему!.. По латинянскому обряду! И всем принять!.. Веру католическую!

Охнула толпа в ужасе. Запричитали возникшие вдруг среди мужиков бабы. Зашумел люд:

- Чего ты мелешь, Болотников?

- Можно ли такое говорить?

- Пошло веру христианскую срамишь?

- Виноваться, а то побьем!

Но Болотникова на глотку взять трудно.

- Слушайте дальше! - перекричал он толпу и на этот раз. - Велит мне самозванец всех, кто в веру латинскую перейти не желает, казнить страшной смертью в назидание остальным противникам его приказа. А коли сам я не откажусь от веры православной, чтобы казнили вы меня!

- Это что же? А? - закричал все тот же одноглазый мужик в переднем ряду. - Казнить за православную веру хочет?

- Ах, гнида!

Болотников расстегнул ферязь на груди и вынул наружу нательный крест свой.

- Казните люди добрые, - сказал он. - Я вере отцов наших не изменю.

- Правильно! - закричал одноглазый. - Так и ответь ему, Иван Исаевич!

- Верно сказал, воевода! - поддержала его толпа. - Не нужен царь-предатель нам! Пускай остается в Польше!..

- Зачем в Польше! Сюда пусть идет. Мы на кол его!

- Сожжем подлеца!

Толпа взлютовала. Гнев ее был столь велик, что заколыхалась она из стороны в сторону, будто собрались люди сейчас бросить все, выйти из стен Тулы и идти походным маршем на Орел с самозванным Димитрием, стереть его в порошок.

- Тише! - крикнул Болотников. - Слушайте царевича! Помните, что он сказал?

- Помним!

- Верите вы ему?

- Верим! - выдохнула единой грудью площадь.

- Повинуетесь ли вы его приказу?

- Повинуемся...

- А раз так... - закончил Болотников в наступившей тишине, - то дайте нам разрешение, христиане, вступить в переговоры с царем Василием. Все, что скажет он, что напишет нам, будет известно вам дословно. Каждый день набат будет собирать вас, будем зачитывать вам сообщения. А вы потом будете рассуждать и принимать решения. Сказанное сегодня важно. Но жизнь ваша должна быть в вашим руках, а не только в моих и царевича Петра Федоровича.

- Правильно сказал! - крикнул одноглазый. - Ой, как правильно, Иван Исаевич!

Выскочил из ряда своего, взбежал на крыльцо и обнял Болотникова.

А Иванка подумал:

"Велик умом ты, Иван Исаевич, и духом. Да беда твоя, что через благородство твое обмануть тебя легко. Христа, говорят, ученики предали, а тебя - чистота помыслов твоих".

 

7

Семь дней спустя ворота Тула распахнулись.

Под звуки сопелок и бубнов, под гул труб вышло в поле воровское войско с самозваным царевичем и Болотниковым во главе.

Не было лишь Телятьевского с Шаховским. Князь Андрей Андреевич запил и затерялся где-то в тульских кабаках, а князь Григорий Петрович заявил, что Шаховские никогда Шуйским в ноги не кланялись, остался в городе ждать ареста.

Светило холодное солнце, в небе кружили стаи черных, галдящих птиц. Со стороны села Воскресенка брехали собаки. Голодные кони шли вяло, у некоторых даже копыта скользили по утреннему ледку. Изо ртов людей и животных валил пар.

Иванка с Мишей ехали в свите "царевича", то есть в числе первых двух десятков человек, сопровождающих Петра Федоровича и Болотникова. Остальная рать шла пешей (лошадей все-таки повыели за время осады).

Царь Василий, согласно письменной договоренности, встречал воров сам. Он, князь Туренин, Пашков, другие приближенные сидели на откромленных лошадях под знаменами и хоругвями впереди расположившегося на всякий случай в боевом порядке московского войска. Царь взирал на предводителей воров с надменным превосходством, молча.

Лишь когда "царевич" и Болотников подъехали совсем близко, царь оторвал руку от луки, выпустил уздечку и распахнутой ладонью остановил воров.

Болотников первым спешился и, отпустив коня, подошел к Шуйскому. Остановился в трех шагах, склонил голову, а потом медленно опустился на одно колено.

- На оба! - приказал Туренин.

Болотников помешкал, но подчинился.

- Говори! - потребовал князь.

- Все сказано, Государь, - молвил Болотников. - Велел ты выйти к тебе с повинной и сложить оружие - и вот мы пришли.

Он взялся за перевязь, на которой висела его сабля, и, через голову сняв, положил к ногам царского коня. После этого вынул из-за кушака два пистолета и бросил поверх сабли.

- Нож! - сказал Туренин.

- Не ношу, - ответил Болотников.

- Отойди сюда...

Князь показал Болотникову вправо от царской свиты.

- Петр Федорович! - сказал Туренин "царевичу". - Встань слева.

- Один? - спросил самозванец.

- С пажами, - сказал Туренин. - С теми двоими, - и указал плеткой на Иванку с Мишей.

"Царевич" вместе с братьями отъехал в левую сторону от свиты царя. Встали рядом с Пашковым.

Оставшейся свите "царевича" Туренн просто приказал:

- Сдать оружие!

Люди стали слезать с коней, снимать с себя сабли, луки, колчаны, вынимать из кобур и скруток ружья, доставать пистолеты да пороховницы. Все это они осторожно клали либо бросали на оружие, положенное Болотниковым подле ног царского коня.

Иванка со своего места следил за Шуйским.

Лицо Василия Ивановича было внешне спокойным, хотя левая бровь его нет-нет, а дергалась, выдавая не то волнение его, не то страх. Горка оружия перед передними ногами его коня медленно росла.

Туренин тоже, должно быть, заметил страх Государя, поэтому, когда свита царевича разоружилась и отошла вправо, к Болотникову, он крикнул:

- Остальным оружие складывать там! - и показал в сторону расстеленного посреди поля полотнища. - И расходитесь с миром по домам.

Люди, радостно гомоня, повалили к полотнищу и стали на ходу сбрасывать туда все, что защищало их жизнь в течение многих месяцев, чем они грозили царю Василию и державе русской. Железо весело звякало о железо, люди освобождались от лишнего груза и спешили в сторону. Те, что поумнее, тут же спешили уйти подальше от места сдачи, но большинство вставало чуть в стороне и глазело за тем, как очередные, десятки, сотни и тысячи недавних ратников воровских подходили к заваленному оружием полотнищу и бросали на эту гору все, что могло колоть, резать, рубить стрелять.

Огромного роста одноглазый детина, не бросив оружия, пошел в сторону небольшого лесочка, оставшегося, как ни странно, после вырубки для нужд плотины целым.

- Эй! - крикнул ему Туренин. - Стой! Сдай оружие!

Все присутствующие - и воры, и царевы ратники, и Болотников, и "царевич" с "пажами", и свита царская - посмотрели на детину.

Тот медленно развернулся и посмотрел князю в глаза.

- А ты мне его давал? . спросил. - Я его в бою добыл. Вот в бою и отними.

Одноглазый выхватил саблю из ножен и, чуть присев на крепких ногах, приготовился защищаться.

- Никита ! - сказал тут Болотников. - Сдай оружие. Я дал слово Государю, что при сдаче нашей не прольется крови. А он дал слово, что сохранит нам всем жизнь.

- То - твое слово, Иван Исаевич! - ответил детина. - А мое такое - не верь царям и боярам, а бейся с ними до конца.

Все также, присогнув ноги, готовый к бою, он стал отходить спиной назад.

- Дурак ты, Иван Исаевич! - сказал одноглазый. - Поверил Шуйскому.

И тут Василий Иванович подал голос:

- Отпустите его с миром. Пусть останется хоть один вор в державе. На развод.

Свита царская грохнула в смехе, за ней завторили "пажи", "царевич", а там и оставшиеся глазеть на сдачу оружие бывшие воры.

- Спасибо, Василий Иванович, - сказал тут одноглазый. - Придет время, я тебя за милость эту отблагодарю.

Повернулся спиной к царской свите и пошел широким шагом прочь, придерживая саблю у пояса, чуть склонившись набок под весом ружья.

Иванка, глядя ему в спину, подумал вдруг, что слишком незащищена она. Что-то заставило его подумать, что сейчас князь Туренин, или кто другой, даст знать какому-нибудь спрятавшемуся лучнику или пищальнику выстрелить в эту спину - и все... А одноглазый Никита ему нравился. Это он обнимал Болотникова, когда тот объявил перед Палатами, что надо город сдавать. И вот - поди ж ты, он же отказался сдаваться царю Василию до конца...

Одноглазый шел и шел, не оглядываясь, прочь от Тулы. Дошел до леса и скрылся за деревьями.

Тысячи же подходили уже не по одному, а по четверо-пятеро, бросали оружие на пожухлую осеннюю траву и по-прежнему то отходили в сторону, то спешили покинуть все еще вражеский стан.

Иванка глядел на Шуйского и думал:

"Тяжело Государю. Он ведь уже старенький. А тут сиди верхом, смотри на воров..."

Едва последний болотниковец бросил саблю, царь поднял руку и махнул ей.

Тотчас рать московская разделилась надвое: одна часть (конные, в основном) двинулись к распахнутым воротам Тулы, другая (пешие), выставив перед собой пики, держа наготове сабли, стала окружать тех, кто любопытства ради остался стоять толпой напротив груды воровского оружия.

- Измена! - крикнул Болотников. - Ты, царь, человек без чести!

Он бросился было к Государю, но стоящий позади Болотникова конный стрелец ударил Ивана Исаевича плашмя саблей по голове - и бывший главный воевода рухнул под копыта туренинского коня.

Сильные руки схватили под локти Иванку. Он оглянулся - и увидел, что и Миша, и бледный, с вытаращенными глазами "царевич" тоже схвачены.

- Кричи царю, - услышал он шопот Пашкова в ухо. - Сильней кричи.

- Михаил Михайлович! - заорал Иванка Туренину. - Нас-то за что?

Князь глянул в его сторону, улыбнулся.

- Государь! - сказал он царю. - Ты хотел видеть героев, победивших Болотникова. Вот они.

Василий Иванович обернулся, посмотрел на Иванку и Мишу. Лицо его выражало безразличие и даже скуку.

"Не узнал, - понял Иванка. - Что ему простой ратник?"

Но Государь вдруг спросил:

- Ты уже дворянин, малыш?

- Да, - кивнул Иванка и почувствовал, как зарделись его лицо и уши.

- И ты? - спросил царь у брата.

Миша отчаянно замотал головой.

- Теперь дворянин, - сказал царь, и отвернулся.

Он легонько ударил коня по крупу - и тот тронулся вперед.

Появившийся невесть откуда слуга в красном кафтане с зеленой оторочкой ухватил царского коня под узду и осторожно повернул его в сторону Воскресенки.

Тамошние собаки, смолкнув на мгновение, слаженно завыли.

Только тут Иванка заметил, что руки свободны. Глянул в сторону брата - того тоже никто не держал.

"Царевич" же, сбитый с коня на землю, хрипел и визжал, борясь с несколькими пытающимися связать его стрельцами.

- Будь здоров, - сказал Пашков Иванке и похлопал его по плечу. - Там Зуев покойный тебе железную подставку оставил.

- Какую подставку? - не понял Иванка.

- Для мушкета твоего. А то и впрямь смешно: с деревяшек стреляешь. В какой-то кузне нашел. Перед смертю велел тебе передать. За то, что ты его от казни в прошлый раз спас. Помнишь?

Иванке было не до мушкетной подставки. Он подъехал к плачущему брату, обнял его, сказал на ухо:

- Поздравляю, дворянин.

- Будь мы прокляты! - услышал в ответ.

Воскресенские собаки выли и выли...

 

* * *

Операция по освобождению Тулы от болотниковцев по гениальности своей и грандиозности произведенных работ не имеет аналогов в отечественной истории. Использование многотысячных людских масс и огромного количества материальных ресурсов для дезинформации противника . такого мировая военная история не знала до главнокомандующего русской армией Государя всея Руси Василия Ивановича Шуйского.

Историков же всегда поражает сам факт строительства плотины, остатки которой спустя сто двадцать лет видел Александр Сергеевич Пушкин. Между тем, после сдачи города плотина не была разрушена, простояла пять месяцев, пропуская сквозь себя речонку Упу. Вода в ту зиму не затопила и пригородов Тулы, а в весеннее половодье плотину размыла в той самой середине, где валялись не скрепленные ничем бревна и камни, лежали мешки с глиной. Эти технические детали всегда казались историкам незначительными, не достойными лишнего упоминания.

Вышедший из города походным строем Болотников и едущий в окружении свиты самозванный царевич Петр в классической интерпретации этого эпизода выглядят глупыми и трусливыми существами, решившими сдаться на милость победителя из страха лишь одного, что река Упа может затопить за один предзимний месяц город, хотя воды для этого она должна была бы набирать несколько лет.

Именно то, что дезинформация, направленная Турениным и Шуйским против Болотникова, оказалась столь живучей в веках, дает нам право считать, что царь Василий Иванович Шуйский, преподнесенный Романовскими историками, как личность ничтожная и малозначащая, являлся на самом деле выдающимся стратегом и тонким психологом.

Он был единственным, наверное, в то время государственным человеком, который понимал толпу и умел ею управлять. Именно этим объясняется столь долгое правление семьи Шуйских в годы, когда царская власть должна была, по подобию смутных лет в других государствах, превратиться в ничто, а однодневных сидельцев на троне должно быть великое множество.

Шуйский не мог доверять никому из ближайшего своего окружения, потому принимал решения один, создавая лишь видимость совета с родичами и Боярской Думой, часто поступая вопреки собою же сказанному. Потому и вину за обман благородного рыцаря Болотникова несет Василий Иванович один, равно как и достоин великого почета один он за то, что сумел в короткий срок избавить Москву от необходимости воевать на два фронта: с Болотниковым-"царевичем Петром" с одной стороны и с Богданкой-Лжедмитрием-поляками с другой.

Государственная необходимость всегда и во все времена оказывалась выше нравственных идеалов человека, она никогда не согласовалась с морально-этическими постулатами христианства. История не знает великих людей . людей порядочных. Все великие государи были в нравственном отношении супернегодяями.

Василий Иванович Шуйский не был исключением.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

 

 



[1] игра . разновидность городков

[2] 2 августа . "Илья-пророк" - светлое время суток в этот день сокращается на два часа в сравнении с днем летнего солнцестояния, вода разом становится холодной и, по поверьям славян, с этого времени купаться в открытой воде нельзя

[3] см. подробнее в главе "Поруха" в книге первой "Измена" настоящего романа-хроники

[4] см. подробнее в главе "Засада" в книге первой "Измена" настоящего романа-хроники

[5] см. главу "Молчанов в Туле" в книге третьей "Грехи человеческие" настоящего романа-хроники

Продолжение следует






Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
266970  2006-02-12 17:20:52
-

267371  2006-03-18 11:57:45
- ХРОНИКА БИТВЫ ЛЕГИОНОВ РИМСКОЙ КУРИИ С РУССКИМ ПРАВОСЛАВИЕМ И СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРОЙ (Взгляд историка на роман В. Куклина ╚Великая смута╩. Доктор исторических наук, профессор Д. Иманалиев (г. Ташкент, Узбекистан) для книжного издательства ╚Урал- ЛТД╩ (г. Челябинск, Россия)

Роман ╚Великая смута╩, являясь приключенческим внешне, остается историческим по сути и философским по своему назначению. Мне, как историку, много лет занимавшемуся проблемой раскрытия исторических тайн начала семнадцатого века в России и в близлежащих странах, чтение этого романа помогло разобраться в сути происходящих в Московитии процессов больше, чем даже изучение первоисточников. Потому что историк-профессионал мыслит и анализирует события и поступки целых народов, социальных групп и государств, а писатель проникает во внутреннюю сущность каждого отдельного человека, будь то простолюдин либо царь, боярин, дворянин. В результате, как правильно заметил рецензент романа-эпопеи ╚Великая Смута╩ к. и. н. Цветков (см. его рецензию для издательства ╚Центрополиграф╩), книгу В. Куклина, с точки зрения специалистов-историков, следует рассматривать, как роман-версию. Но при этом, я считаю, следует отметить, что версия эта имеет полное право на существование, как и ныне существующие хрестоматийные. Потому что хрестоматийных версий о характере событий, происходивших в России с 1600 года по 1618 год, довольно много, все они находятся в противоречии друг с другом и по-разному объясняют события, известные по весьма скудному количеству источников, но они уже привычны нам с пятого класса и сомнений не вызывают. Автор романа утверждает, что ему были доступны материалы, находящиеся в книгохранилищах различных государств, ибо он является гражданином Германии и имеет возможность пользоваться этими материалами с большей степенью свободы, чем ученые стесненной средствами и границами России. Опираясь на свои исследования, В. Куклин как бы расширяет возможности осмысления давно известных фактов и приводит читателя порой к весьма неожиданным и интересным выводам. Так, например, главный персонаж романа И. Заруцкий, по утверждению автора, являлся агентом римской курии, солдатом иезуитского ордена, действовавшего на территории Московского государства в качестве католического агента, подготавливая смуту. В работах Н. Костомарова и И. Забелина в нескольких местах мелькает подобная мысль в качестве объяснения ряда поступков этого выдающегося авантюриста. Но уважаемый профессор Костомаров, как известно, пользовался для написания своих работ большим количеством старопольских документов, практически неизвестных нынешним русским исследователям. Если подобные документы стали известны В. Куклину, то образ Заруцкого, каким его представляет автор романа, может считаться исторически достоверным. Даже более достоверным, чем он показан в книгах других известных мне авторов художественных произведений. Как справедливо заметил член корреспондент АН СССР А. Панченко в одной из бесед, ╚историки России подозрительно мало внимания обращали на сущность противостояния римско-католической и православной церквей на протяжении всего периода существования России в качестве монархии, и совсем эта тема оказалась заброшенной для изучения в период советской власти╩. В. Куклин, кажется впервые, нарушил это табу и вполне откровенно заявил о том, что Русь находилась (следует признать и находится по нынешнее время, что делает роман современным) под пристальным вниманием римского престола, который стремился (и продолжает стремиться) к уничтожению православной конфессии на Руси и к приведению христиан восточных государств в католицизм. По сути, в книге ╚Великая смута╩ Валерия Куклина речь идет о столкновении двух религиозных конфессий, двух мировоззрений, двух форм человеческого бытия: западного индивидуалистического и восточного общинного. Победа православия на территории России неизбежна и это видно едва ли не с первых глав романа. Не показано в лоб, не объяснено словами, а выражено так, что сама мысль автора оказывается прочувствованной читателем. Мне даже кажется, что католик либо лютератнин, баптист, какой-нибудь сектант при прочтении этой книги будет сопереживать не самозванцам и полякам, пришедшим на Русь с тем, чтобы ╚принести истинную веру и цивилизацию╩, а этому множеству самых обычных русских людей, которые живут на страницах книги полноценной и полнокровной жизнью, как герои Л. Толстого и М. Шолохова. Этим именно и опасен роман В. Куклина врагам России и потому он так долго шел к читателю. Как известно, Заруцкий стал одним из руководителей первого московского ополчения самого, быть может, таинственного периода русской истории, практически не описанного литераторами, а историками совершенно не изученного. Основанием для нескольких строк в учебниках в течение столетий и до сих пор служили мемуары князя Хворостинина, написанные им спустя четверть века после событий в тюрьме и в угоду тогдашнему соправителю царя Михаила патриарху Филарету, а также ╚Хронограф╩, составленный по заказу того же лица. В них Заруцкий оценивается, как изменник делу спасения Руси, хотя факты показывают, что именно этот ╚изменник╩ в течение более чем года являлся единственным военачальником, который взял на себя ответственность за спасение Руси от римской экспансии. Таким образом, если следить за ходом мысли В. Куклина, роман ╚Великая смута╩ должен показать, как римский шпион, пройдя чрез горнило смуты (читай Гражданской войны), становится активным противником римского престола, польского короля Сигизмунда (истово верующего католика) и присягнувших королевичу Владиславу изменников-бояр. Прокопий Ляпунов соправитель Заруцкого и руководитель рязанских ополченцев в 1611 году, выступивших против засевших в Москве поляков, предстает в начале романа противником Заруцкого-шпиона, которого он пытается поймать на Псквощине в качестве сотника московских стрельцов. Диалектика развития этого образа столь сложна, что пересказывать ее в короткой рецензии нет возможности. Ляпунов как бы второй пласт русских патриотов, которые, обманувшись самозванцем, в конце концов, увидят истинных виновников бед своей державы, прекратят смуту, выгонят поляков и изберут своего царя. Правда, самого Ляпунова к тому времени убьют казаки Трубецкого (так утверждают документы, но советскими и постсоветскими историками заявляется, что убили рязанского вождя казаки Заруцкого). Семнадцатый век сплошная тайна. Явление недавно еще признанного мертвым последнего сына Ивана Грозного событие, которое привлекло внимание множества русских писателей, в том числе и Пушкина. Выдвинуто более десяти версий, объясняющих этот феномен. И споры между историками не прекращаются по сию пору. В первых книгах романа ╚Великая смута╩ В. Куклин не высказывает свою версию, он просто представляет нам весь ход событий с точки зрения окружающих Лжедмитрия людей, показывает различные слои общества русского государства, используя огромное количество этнографического материала, оставаясь при этом не занудным автором, а интересным. Ход типично экзистенциальный. И одновременно драматургический. В конце романа должна раскрыться тайна. В первых же книгах только наметки: Заруцкий был во время событий в Угличе возле царского терема, во дворе которого царевич Димитрий зарезал сам себя. Филарет соучаствовал в перезахоронении останков царевича в Успенский собор. Заруцкого не раз видели в царских покоях Кремля во время правления Лжедмитрия. И еще с десяток подобных мелких фактов обнаруживается читателем, делая роман к тому же и детективным. Смерть царя Бориса, описанная В. Куклиным, не объяснена до сих пор ни одним исследователем. А. Пушкин представляет нам ее, как событие, иллюстрирующее древнегреческий миф о Мойрах, Судьбе и Роке. В ╚Великой Смуте╩ же нам представлена детективная история, которая весьма прозаически объясняет причину столь своевременной для самозванца смерти русского царя. Почти так же разрешается ситуация с гибелью первого Лжедмитрия, с появлением на исторической арене ╚царевича Петра╩, Ивана Болотникова, роли Молчанова в становлении самозванства на Руси. И многие, многие другие эпизоды истории, выпавшие из внимания историков только потому, что летописцы и мемуаристы 17 века уже ответили на эти вопросы так, как следовало оценить происходящее людям их общественного положения и образования. В. Куклину, как мне кажется, удалось перешагнуть через большое число шаблонов предвзятости, присущих авторам прочитанных и проанализированных им документов. Большое число исторических лиц, действующих на протяжении романа, поражает своей выписанностью, достоверностью и глубиной образов. Историк, читающий подобный роман, попадает под обаяние образа раньше, чем начинает оценивать степень достоверности его описания. Первым в списке таких образов следует отнести Василия Ивановича Шуйского фигуру в русской истории все-таки трагическую, хотя и описанную сторонниками династии Романовых, как потешная и ничтожная. Великий патриот и мученик, каким он должен быть в конце романа, будущий русский царь предстает интриганом и придворным шаркуном при царе Борисе, хитрым и неблагодарным организатором заговора против Лжедмитрия, разумным царем и удачливым воеводой против многотысячного войска Ивана Болотникова. Но потом царь Василий оказывается проигравшим в борьбе честолюбцев. Почему? У историков сотни ответов. У В. Куклина один: в то жестокое время царь Василий был настолько добрым, что по его приказанию так и не было казнено ни одного человека, а убийство Болотникова было приписано его приказу много лет спустя. Если обратить внимание на то, что убийцы воеводы мятежного войска не получили никакого вознаграждения за свое действие, но получили жалованье за усердную службу Шуйскому десять лет спустя, уже при Романовых, то становится понятна версия автора романа и причина передачи версии о вине Шуйского из одного документа в другой. Последним персонажем, на котором мне хотелось бы остановиться, можно назвать Марину Мнишек. Ее как раз, по моему разумению, В. Куклин описал весьма претензициозно, хотя и с большой степенью достоверности образа. Я, как ученый, представляю школу общественно-политического осмысления истории, то есть делаю выводы о характере исторических процессов, базируясь на анализе действия общественных групп, но никак не объясняя то или иное явление чисто умозрительными решениями, принятыми людьми с больной психикой либо странной сексуальной ориентацией. В. Куклин, взяв за основу библиотеку самборского замка, в котором прошли детские годы будущей русской царицы, а также сохранившиеся в Польше, на Украине и в Чехии предания о представителях этого рода, описал жизнь этой авантюристки и объяснил на основании этого причину признания ею Лжедмитрия Второго своим мужем. Очень достоверно, очень интересно, познавательно, но профессионального историка заставляет не спешить с поздравлениями автору, а, сделав запись в своем блокноте, ждать продолжения романа, чтобы выяснить характер развития отношений Марины со все тем же Заруцким, из которых станет ясно, насколько был прав автор в своем стремлении объяснить характер Марины по Фрейду. Книга, признаюсь, настолько увлекла меня, что я, прочитав первые четыре тома, жду продолжения с нетерпением. Особенно по вкусу мне лично то, что в наше время межнациональных конфликтов и фальсификации истории во всех бывших республиках Советского Союза, нашелся автор, который, оставаясь русским патриотом, сумел не только не оскорбить национальное достоинство людей других наций, но и показать их с самой хорошей стороны. Как представитель Востока, я с удивлением обнаружил, что о некоторых деталях о жизни своих предков я могу узнать только из романа русского писателя Куклина. Знание быта и психологии моего кочевого народа у автора ╚Великой смуты╩ столь глубинные, что для консультации пришлось мне обращаться к своим землякам-аульчанам и работникам института этнографии Академии Наук Казахстана и они не нашли ни одной погрешности в описании В. Куклиным образа жизни кочевников 17 века. Насколько мне известно, подобное отношение к отрывкам из романа, опубликованным на Западе, и у немецких польских, итальянских, чешских и шведских историков. Мне кажется, что доцент Цветков правильно отметил те основные причины, по которым книга В. Куклина будет пользоваться спросом в среде ученых-историков. Но куда большее значение роман ╚Великая смута╩ имеет для людей, которые просто интересуются историей своей Родины. На книжных полках сейчас большое количество поделок, не имеющих ничего общего с научным осмыслением происходивших в истории русскоязычных стран процессов. В Казахстане, в Узбекистане, в Киргизии, на Украине, в Прибалтике выходит большое количество так называемых исследований, романов и монографий, имеющих явно антинаучный, порой откровенно нацистский характер. Фальсификации вроде книг В. Суворова стали нормой в издательском бизнесе многих стран. Российским книжникам повезло хотя бы в том, что на их книжных полках появится книга научно достоверная, добрая и честная роман-хроника Руси 17 века ╚Великая Смута╩.

267835  2006-04-29 18:24:15
Kuklin
- Что значит,Суворов фальсификатор?Автор пишит о Смуте,используя материалы,которые,по его словам,не известны широкой публики...Ему верят.Суворову не верят по той же причине-материалы не известны. Даже без материалов,чисто логически:до 22 июня 1945 года происходила интенсивная оккупация чужих територий.Почему она не могла закончиться войной с Германией?Гитлер стремился к воссасданию империи франков и поиску эзотерических корней германцев,которые находились на русской територии(Волга,Крым).Сталин-к мировой революции и победе пролетариата в мире.Достаточно вспомнить активную деятельность НКВД в Париже,коммунистические происки в Италии и мн.др.Для чего Сталину это нажно было?Для уничтожения белой эммиграции?Но это работало только на Париж.Раз он лез далеко в Европу,значит расчитавал на дальнейшее её подчинение.А что стоит его предложение Европе в 1947 получить всю Германию без исключения?Факты говорят о правоте Суворова

Это пишет некая мадам с псевдонимом и без интернет-адреса. При чем тут моя ╚Великая смута╩? При том лишь, что мне люди верят, получается с ее слов, а Суворову нет.

Прошу заметить: не я это написал, а дамочка, которая после опубликования своей мерзкой мысли о том, что Суворов защитник Гитлера и противник идеи войны 1941-1845, как Великой Отечественной, прав, засандалила на сайт ╚Русский переплет╩ в ╚Исторический форум╩ огромный пакет компьютерной грязи в виде разного рода значков и символов. Для чего? Для того же, для чего и написано ею вышеприведенное заявление. А зачем? Ответ прост: хочется врагам Московии обмазать собственным калом то, что свято для русского народа. А что бестолоково написала баба, да смешала время и понятия, что не знает она грамоты, то бишь не знает спряжений глагола и прочего, это не главное. Наверное, она - кандидат филологиченских наук из Бердичева или Бердянска. Вопросов дамочка задала много, ответы она будто бы знает. Спорить с ней практически не о чем. Это не знаие, а убеждение, то есть неумение не только спорить, но даже и мыслить связно.

╚Великая смута╩ - это книга о событиях, бывших у нас четыре сотни лет тому назад. Ассоциации, которые рождает смута 17 века у наших современников, были заложены в хронику, потому первый рецензент романа, покойный писатель Георгий Караваев (Москва) назвал еще в 1995 году свою статью о ╚Великой Смуте╩: ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩. В романе теперь нет реминисценций на современные темы, как это было в первом варианте первых двух томов ╚Великой смуты╩. Их по требованию издательства ╚Центрополиграф╩, которое подписало договор на издание хроники, я вымарал, о чем теперь и не жалею. Впрочем, издательство ╚Центрополиграф╩ обжулило меня, заставив не вступать с другим издательством в течение двух лет в переговоры на издание книг, а сами просто не стали заниматься с запуском хроники в производство. А потом хитро поулыбались и предложили судиться с ними. Но в Москве.

Это тоже типичный ход противников того, чтобы люди знали правду о смуте 17 века и не пытались анализировать современность, как это делает и авторесса приведенного вверху заявления. Жульничество норма этого рода людишек, они-то и пропагандируют изменника Родины Виктора Суворова в качестве знатока истины. Им какое-то время бездумно верили. Но вот народ перебесился, стал учиться думать самостоятельно. И Суворов летит в сортиры в тех местах, где есть нехватка туалетной бумаги. А писал я о подлой сущности этого литератора в публицистических и литературно-критических статьях в 1980-1990-х годах, здесь повторяться не вижу смысла.

Почему дамочка не захотела писать свое мнение в ДК по текстам моих статей - ее дело. Тоже какая-то особенно хитрая подлость, наверное. Обычное дело у лицемеров, завистников и прохиндеев. Ревун - или как там его? - был и остается в сознании всякого порядочного русского и россиянина подонком, изменником присяге и долгу, похабником чести и оскорбителем памяти павших во время ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСЧТВЕННОЙ ВОЙНЫ миллионов наших матерей, отцов, дедов, парадедов, теть, дядь. Хотя бы потому, что он очень старается создать миф о том, что наши предки не защищались, как ныне защищается иракский народ, от агрессора, а были сами агрессорами. Дам по морде за такое не бьют, но в харю таким плюют.

Именно потому мне верят, а Виктору Суворову нет. И это здорово. Потому как сукимн сын Суворов пишет для того, чтобы изгадить все, что сделали жители России, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и других республик все-таки общей семьи народов, победивших- немецкий фашизм.

Вот и все, что хотелось мне ответить на приведенный здесь дословно пасквиль.

267876  2006-05-09 00:01:22
САРЫМСАК
- Молодец, Куклин. Хороший писатель, но странный человек.

267949  2006-05-16 19:15:47
Куклин
- Господин Сарымсак.

Спасибо на добром слове. Хотя, признаюсь, и не ожидал от тебя этих слов, Саша. И странный взял ты псевдоним. Сарымсак - это по-тюркски лук репчатый, а также все дикие луки вместе взятые. На твоей родине есть такой лук афлатунский. Очень едкий, очень горький и очень полезный для лечения от туберкулеза, например. Странный лук. Тем страннее, что адрес, поставленный тобой на твоем сообщении, не открывается, вот и приходится писатьб тебе через ДК, хотя это и неучтиво в данный моменть. Рад, что ты выздоровел, что операция прошла успешно. Поздравляю тебя, желаю здоровья и свежих сил для написания дальнейшей нетленки. А я вот через неделю уматываю в санаторий. Так что,если нравится роман, читай его дальше. С приветом семье.

Валерий

268959  2006-09-27 23:16:14
Ерофей
- Манн, Манн, манн! Профессор, хоть и ташкентский! О чём вы пишете? Да если вы собрались учиться истории по роману Куклина, то теперь мне ясно откуда у нас такая идиотская история! В вашей истории, как в книге Куклина нет ни слова исторического. Даже имена и те почти все перевраны, старики получились молодыми, а огороды превратились в города. Да этому сукину сыну Куклину толькоб пасквили строчить. А вы историю по нему учить. Только я подозреваю, что даже эту, с позволения сказать, рецензию, прохвост Валера сам накатал. Как и многие другие. Ай, яй,яй! Не хорошо. А ещё коммунист!

268965  2006-09-28 12:33:10
Куклин - Ерофею
- Мне кажется, что под этой кличкой прячется все тот же вечный мой геморрой Аргоша. Должен сообщить сему двуглавому и двуименному, что писать о себе статьи не имею привычки и не вижу никакого в том интереса, мне это скучно. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить оную на то дело, которое не нравится. Профессора Иманалиева знал шапочно Восток слишком почитает иерархию, чтобы допускать до тесного сближения и товарищеского общения именитого ученого и редко печатающегося литератора, тем паче в Узбекистане, где профессор узбек, а литератор русский из Казахстана. Но взаимное уважение друг к другу мы испытывали. И терминологией подворотен, свойственной Аргоше и Ерофею, в общении не применяли. Хотя время было перестроечное, масса узбеков, киргизов, казахов и лиц других национальностей вовсю переписывали историю своих территорий, основываясь не на результатах археологических исследований и анализа письменных источников, а по принципу ОБС (одна бабка сказала), что обеспечивало их финансированием из ряда ближневосточных стран и даже из Запада, быстрым ростом в научных званиях и выходом то одной, то другой инсинуационной книжки со смехотворными тиражами, но с огромными гонорарами и с великой рекламой во враз пожелтевших СМИ.

Профессору Иманалиеву, ученому старой школы, вся эта свистопляска вокруг истории Великой Степи со вцепившимися друг в друга псевдоучеными, спорящими о том, какая из наций главенствовала и должна главенствовать на территории бывшего Великого Турана (по терминологии Фирдоуси), была глубоко противна. Именно этим он привлек мое внимание, именно потому я передал ему первый вариант первого тома ╚Великой смуты╩ для рецензии еще в 1995 году. Он согласился выбрать время для прочтения рукописи только потому, что пьеса моя ╚Мистерия о преславном чуде╩ показалась ему написанной очень честно, уважительно к степным народам, шедшим в конце 14 века на Русь во главе с Тамерланом, хотя и признающая, что этот поход был агрессией, едва не приведшей к катастрофе всей восточно-славянской цивилизации. Он так и сказал. А я спустя несколько месяцев отбыл в эмиграцию в Германию, и вскоре забыл о том давнем контакте, ибо сменился не только образ жизни, но и окружение, язык общения, возникла необходимость адаптироваться к новому миру, налаживать новые контакты с издательствами и СМИ.

╚Великую смуту╩ тут же разодрали на отрывки, стали публиковать, переводить, появились совершенно неожиданные рецензии (например, статья известного в свое время московского писателя Георгия Караваева ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩, вышедшая в ганноверской газете ╚Контакт╩). И вдруг звонок из Москвы моего давнего друга Александра Соловьева, ставшего к тому времени одним из самых знаменитых в России антикваров, что меня разыскивает какой-то ташкентский профессор со статьей о ╚Великой смуте╩. Было это уже в 2000 году, когда на ╚Великую смуту╩ была написана даже одна очень осторожно несогласная с моей позицией статья известного популяризатора науки санкт-петербуржца и кандидата исторических наук Цветкова. Написана она им была по заказу издательства ╚Центрополиграф╩ (Москва), подписавшего договор об издании первых четырех томов, но так своей обязанности не выполнившего. Все остальные статьи, в том числе и написанные на немецком, казахском, узбекском, английском, польском, чешском и шведском языках, были доброжелательны, если не сказать, что хвалебны. Получив рецензию профессора и его телефон от Соловьева, я созвонился с Иманалиевым и тотчас выслушал укор за то, что публикую отрывки романа в иноземной прессе, да еще в эмигрантской, повышая тем самым статус прессы, продолжающей войну с моей и его Родиной. Я с его логикой согласился, печатать отрывки ╚Великой смуты╩ в эмигрантской прессе отказался, Если, начиная с 2001 года где-либо за границей России публиковались оные, то я к этому отношения не имею, это публикации пиратские, без моего разрешения и без выплаты мне гонорара.

Со статьей профессора оказались знакомы в академических кругах России и ряда стран СНГ, в результате чего стало возможным предложить оную челябинскому совместному русско-британскому издательству ╚Урал ЛТД╩ в качестве предисловия. Но издательство сменило название, переключилось на издание кулинарных рецептов, все гуманитарные проекты закрылись и статья опубликована не была. Спустя полтора года профессор Иманалиев скончался от инсульта. У меня лежит его письменное разрешение на публикацию этой статьи с переводом гонорарных денег ему либо членам его семьи, а также согласие на публикацию без гонорара. В знак памяти о человеке, которого я знал практически заочно и очень уважал, я и поставил эту статью в ДК в качестве отзыва на первые главы ╚Великой смуты╩.

Что же касается заявления Ерофея о том, что имена персонажей романа напутаны, тот тут провокатор ошибается. Данные тексты внимательно прочитаны рядом редакторов высочайшей квалификации, в том числе и одним из авторов РП, бывшим первым заместителем главного редактора журнала ╚Сибирские огни╩ (старейшего литературно-художественного журнала России, особо почитаемого читающей интеллигенцией Академгородка города Новосибирска) В. Ломовым, а также заведующим тамошним отделом прозы В. Поповым, литературным критиком и собственным корреспондентом ╚Литературной газеты╩ В. Яранцевым. Хотя при написании кириллицей ряда иностранных имен возможны и разночтения. О подобных казусах не раз писалось при анализе произведений Н. Гоголя, Ф. Достоевского, переводов А. Мицкевича, Сенкевича и других. Более того, в старославянской транскрипции дошли до нас многие имена исторически значительных лиц в разночтении, ибо правил грамматики, как таковых, до первой петровской реформы языка и письменности на Руси не было, а ряд текстов начала 17 века вообще был написан без использования гласных букв и без раздела предложений на слова. Наиболее ярким примером разночтения имени собственного может служить глава Пыточного и Тайного Приказов при Борисе Годунове его двоюродный дядя Симеон Микитыч Годунов, которого для удобства чтения современным читателем я назвал Семенном Никитовичем. Это в рамках, допущенных нормами русского языка, корректирование имени собственного. Что касается имен русских дворян и аристократов, то за основу были взяты бумаги Разрядного Приказа с корректировкой по спискам, опубликованным АН СССР в 1949 1957 годах издательством АН СССР под редакцией академика Н. М. Дружинина. На базе именно этого издания пишутся в русскоязычной литературе, журналистике и науке вот уже в течение полустолетия и все польские имена, вплоть до наисовременнейшего исследования ленинградско-петербургскими учеными так называемых дневников Марины Мнишек. Разночтения этих имен собственных возможны только с книгами польского популяризатора К. Валишевского, автора весьма остроумного, откровенного националиста, но порой весьма небрежного. Также следует относиться и к книгам известного украинского историка Н. Костомарова, который вслух и много раз заявлял, что многие постулаты и факты в его книгах выдуманы, но, в связи с тем, что они МОГЛИ БЫТЬ ПО ЛОГИКЕ ДЕЙСТВИЯ, они были на самом деле. При таком подходе в деле разрешения тех или иных научных проблем возникали и изменения, подмены имен и событий в его трудах. Но ведь он и называл свои книги романами да портретами, не так ли?

Теперь по поводу брошенной мимоходом оплеухи о том, что старики в моем романе ╚получились молодыми, а огороды в города╩. Спор бесперспективный. Что не по-русски это выражено и не важно уж, суть ваших претензий ясна. Дат рождения многих исторических персонажей не знает никто, очень много разночтений по этому поводу даже в отношении такой яркой и знаменитой фигуры Великой Смуты, как Шереметьев, не говоря уж о князе Долгоруком. Не работали ЗАГСы в то время, церкви строили деревянными, многие книги в них сгорали. Но косвенные данные все-таки есть. К примеру, Царь Василий Иванович Шуйский взошел на трон в возрасте 54 лет, а Марина Мнишек вышла в 15-16 лет (разные польские источники сообщают о том по-разному) за первого самозванца замуж. Отсюда вынужденность романиста придерживаться одной конкретной хронологии. Я взял за основу ту, что признана академической исторической наукой той же Европы, данные которой совсем не разнятся с нашей русской, о которой вы в своем письме столь пренебрежительно отозвались, Ерофей.

Этимологический словарь Фасмера действительно производит слово город от огороженного крепостной стеной места, равно как и таким же образом объясняет происхождение слова огород, как огороженное плетнем место выращивания овощей и корнеплодов. Потому вполне возможно, что вам известно о существовании огородов по имени Москва, Рязань, Подольск, Стародуб, Елец и так далее, которые вам кажутся географическими пунктами более значительными, чем одноименные с ними города, я не смею мешать вам, но признайте и за мной право верить не только старинным летописям, но и своим глазам, видевшим практически все описанные в этом романе географические точки наяву.

Хочу отметить, что ваша столь яростная и вполне претендующая на пошлость реакция на ╚Великую смуту╩ случилась после выхода именно тринадцатого продолжения, где второй самозванец назван Жиденком и поддержана самая достоверная из версий об иудейском происхождении Лжедмитрия Второго, тушинского вора. Версия эта почиталась фактом непреложным и не подлежащим сомнению вплоть до 1830-х годов, послуживших началом тихой агрессии иудейской идеологии в русскую культуру. Тогда-то и стали возникать новые версии, которые понемногу превратили абсолютный факт в одну из версий лишь, а с приходом к власти большевиков и вовсе превратили тот самый факт в миф вредный, а потому требующий сокрытия и забвения. Сама попытка реанимирования этой проблемы анализа личности второго самозванца оказалась в СССР под запретом в те годы, и продолжает оставаться таковой по сии дни уже в России. Мне неизвестно сколь-нибудь серьезных научно-исследовательских работ по этой теме на русском языке, но я знаком с рядом работ польских историков периода правления там Пилсудского, в которых анализ старых русских и польских хроник, мемуаров и ряда других документов убедительно доказывает все те детали жизни Богданки, что описаны в моем романе. Они имели место и касались именно того человека, который вовсе не был сокрыт под маской Лжедмитрия Второго.

При этом, вам следует учесть, что польские хронисты 17 века не могли быть антисемитами по той причине, что беглые из Западной Европы иудеи были приняты польским королем с почетом, имели ряд льгот от него и его преемников, что ставило польских хронистов относиться к прибывшим из Германии и Франции иудеям с большим уважением и даже со страхом. А также вам следует учесть, что Россия в начале 17 века еще не ощутила сладости иудейско-ростовщического ярма, она забыла об указе великого князя Ярослава об изгнании иудеев с территории древней Киевской Руси, относилась к лицам иудейского вероисповедания, как к ожившим мифологическим страшилкам, вроде лешего, знали о них по пересказам церковными батюшками историй из Евангелий о том, что те кричали Христу: ╚Распни! Распни!╩ - ну и что? Они и сами кричали так не раз, ходили на казни, как в театр, при случае лютовали не менее Самсона, убившего ослиной челюстью десять тысяч филистимлян - великих мореходов, изобретателей денег, как эквивалента стоимости товара, способа написания слов буквами, ставшего впоследствии еврейской письменностью справа налево, и так далее. Русскому народу до 1830-х годов было глубоко наплевать на наличие где-то в вечно недовольной Русью Западной Европе лиц, верящих в Иегову, а не в Саваофа, они думали о Богданке: ╚Жид? Ну, и жид. Лишь бы человек был хороший╩, - как впрочем, в большинстве своем думают и сейчас.

Если бы вы прочитали предложенные на РП главы внимательно, вдумчиво, то обратили бы внимание на то, что Богданко изгой в обществе иудеев польско-русского приграничья, не признан общиной сразу по ряду причин, которые для иудейского патриархального общества являются сакральными Богданко признан дитем не матери своей, а демонихи, потому он лишен родительской ласки, потому в нем формируются определенного рода наклонности, направившие его на путь, условно говоря, преступный. Я плохо знаком с догматами иудейской религии и, вполне возможно, что упоминание о пережитках иудейского язычества является кощунством, но, коли до сего дня оные остались в иудейском обществе и даже обсуждаются в израильской прессе, то у меня есть все основания верить тому, что четыре сотни лет назад оные пережитки имели место в местах компактного проживания лиц иудейского вероисповедания, потомков древних хазар.

Слова ╚Бляжьи дети╩, обращенные из уст Богданки к своим русским подданным, возлюбившим самозванца за смелость его, не выдуманы мной, они неоднократно цитируются и в русских хрониках, и в польских. Это выражение, следует полагать, было любимым у Богданки при обращении к русским. Я же использовал его в романе всего однажды. Если вы решитесь все-таки прочитать роман ╚Великая смута╩ внимательно, то вы узнаете о том, какую роль сыграла именно иудейская община в уничтожении Лжедмитрия Второго. Тупая агрессия, подобная вашей, лишь разжигает у читателей желание видеть в Богданке современных Березовских и Чубайсов, а заодно во всех евреях видеть своих врагов. Признайтесь, для этого у народов России есть основания, а ваше провокационное письмо должно было вызвать у меня именно такого рода реакцию. Но в 17 веке подобного нынешнему конфликту не было. Философия существования всех народов на земле заключалась всего лишь в выживании под игом собственных феодалов и защите своих религиозных убеждений от агрессии иноверцев. И для еврейского народа, кстати, тоже. Только вот у евреев не было своей аристократии, как таковой, это было общество власти плутократов, то есть видимости демократии при диктате денег, в какую сейчас они превратили весь мир. Народ еврейский, как тогда, так и сейчас, стонет со всем миром под игом ростовщиков, а всевозможные Богданки Чубайсы и Богданки Гайдары рвутся на русский престол. Вот и все

268970  2006-09-28 17:17:09
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268971  2006-09-28 17:26:48
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268972  2006-09-28 17:26:51
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268973  2006-09-28 17:38:35
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268979  2006-09-28 18:58:11
"Дурак"
- Г.сочинитель! Ни один дровосек не может срубить могучий дуб! Если дерево повалилди, значит оно уже начало гнить!

Я уже говороил тебе и твоим тованищам-болтунам по писательскому цеху: пишите о том, что знаете.

А разбираетесь вы и очень хорошо в водке, бабах и бане!

Сочинительство для одних род недуга, для других - самоллюбования, для третьих - гордыни.

История не для богемной болтовни.

268980  2006-09-28 19:13:01
Kуклин
- Вере Радостной

Сообщаю, что до концовки еще далеко. Великая смута закончилась, по мнению одних историков, в 1613 году, когда пришел к власти Михаил Романов, по мнению других - в 1614 году, когда был казнен Заруцкий, по мнению остальных - в 1618, когда от московского престола отказался польский королевич Владислав и началась первая мировая война в Западной Европе, именуемая Тридцатилетней. То есть тут пока что нет и половины всей хронологии, чтобы говорить о концовке, только начало пятого тома "Лихолетье".

268983  2006-09-28 19:20:37
Немирович-Данченко
- Да я уже понял . :))Даже глупых вопросов больше не задаю, если Вы заметили , уважаемый :))

268984  2006-09-28 19:51:49
Куклин
- Дураку

Вы пробовали рубить деревья? В течение ряда лет это было моей основной профессией - рубить и сажать деревья. Живой, свежий дуб рубить не так уж и трудно, к вашему сведению. Куда трудней рубить вяз мелколистый или туркестанский (карагач), если он сухой. Но при известном упорстве в течение нескольких дней можно справиться и с ним. А легче всего и веселее колоть ольховые чурки - любимое занятие Николая Второго. Кстати, железное дерево - каркас кавказский - действительно тонет в воде, так как удельный вес его высок, но оно очень хрупкое, сломать его в состоянии ребенок. А вот тополь бальзамический свежеспиленный рубится легко, но, высохнув, превращается к кремень. "Великую смуту" я пишу уже 29-й год, то есть тут вы правы - труд колоссальный. Но не дубовый. Может быть... секвойный? Секвой я еще не рубил. Сравнивать не с чем.

Что касается вашей просьбы написать специально для вас произведение эротического жанра, то в качестве переводчика я выпустил не то пять, не то шесть книг весьма интересной авторессы К. де ля Фер из серии "София - мать Анжелики", за которые мне издатель не заплатил, но выпустил довольно большим по современным меркам тиражом и распространяет по весям Руси. Советую почитать, если вас действительно волнует проблема телесного контакта мужчины и женщины с элементами приключений. Если пришлете свой интернет-адрес, то вышлю вам и компьютерную версию. Всего готово к публикации восемь томиков из двенадцати. Но стоит ли кормить такого рода издателей и работать над сериалом дальше? А ведь этот еще и из приличных - профессор, доктор филологических наук. Но вот облапошил. Стало быть, по логике нынешней жизни если вы - Дурак, то я - кто? Должно быть, "лопух, которого кинули". Сегодня получил авторские экземпляры двух немецких журналов и сообщение, что деньги за публикацию будут переведены на мой счет. Удивительно, правда? Из серии легенд о Советском Союзе. Но это - не легенда, это - факт. В советское время мне за мою литературную работу всегда платили не только хорошо, но и вовремя. А сейчас порой удивляются, почему это я не собираюсь платить за публикации и за книги. Мир вывернулся наизнанку... сквозь заднепроходное отверстие, должно быть.Оттого и лесорубу уже не свалить какой-то там паршивый дуб.

Валерий Куклин

269004  2006-09-29 18:16:39
Полещук
- Нет,Валера . Все в жизни пробовал,а вот дрова никогда не рубил . Решил, что пусть хоть руки целы останутся . Я бы лучше посадил кого-нибудь( или что-нибудь , не знаю, как это првильно по-русски пишется ) . Да ,знаю я всяких людей, только тебе-то что ? Разговор-то ни об этом . Да и не я его первый начал . Чуть что,так сразу - Васька , что я вам,козел отпущения ? Или таких дураков нынче больше нема ? так я и сам знаю.Ты ж посмотри,до чего человека довели- он ведь не пишет, а отсреливается, как старый партизан . Это ведь в кино все просто - там белые, тут красные . А в жизни все вроде бы одеты одинаково и говорят одно и то же , а на деле так хоть глаза к затылку приклеивай . Не так что ли ?

269005  2006-09-29 19:04:27
Просто Васька
- Слушайте,пацаны,отличная статейка ! Очень рекомендую , надеюсь, автор такому "панибратству" не обидется . Георгий Хазагеров, доктор филологических наук профессор "Поэтическое творчество Владимира Высоцкого в контексте Древней Руси и Советской России" http://www.relga.rsu.ru/n29/rus29.htm

269009  2006-09-29 20:27:37
Куклин - Просто Ваське
- нет, ну,ты, в натуре, полный абзац! Статья - кайф! Про любовницу Пушкина и Байрона ваще клёво. Я балдею.

Ну, а если по-русски, то спасибо. Познакомился с замечательным сайтом,издаваемым чудесными и интеллигентными людьми. В статье о Высоцком не понравился только последний абзац. И глупо звучит - национальное государство США. Это про резервации индейцев, что ли? Или про Гарлем, Брайтон-Бич, про миллионы этим летом шедших демонстрацией протеста рабов-иностранцев? В целом же статья блестящая, позиция авторская ясная и четкая, без модных ныне витиеватостей, за которым стараются скрыть авторы критических статей свое истинное лицо. Странным показалось, что некоторые сноски сайта не открываются. Но все равно, большое спасибо вам, добрый вы человек Василий, за то, что открыли мне, кажется, целый новым мир.

С уважением и дружеским приветом, просто Валерий

269011  2006-09-29 21:22:42
Просто Васька
- Дорогой ВАлерий, всегда рад стараться ! Деревянные мозги - это еще не отсутствие мозгов . Я так надеюсь , по крайней мере :)) Потому как борьба за существование в нашем не слишком дружелюбном мире для дельфинов, начисто лишенных мозгов, явно не возможна . Опять бред написал, но уж так получилось .

269220  2006-10-15 17:05:37
Kуклин - Эйснеру
- Володя, здравствуй.

В принципе, ты прав, осуждая меня за то, что я публикую здесь всю хронику подряд, без перерыва. Читать оную полным вариантом колоссальный читательский труд, на который способно мало людей. Потому в бумажном виде он публикуется и издается отдельными кусками, называемыми книгами, объемом 15-17 авторских листов каждая. Каждый читает о том периоде смуты, который интересует его больше. Но писать хронику, как роман развлекательный, я себе не мог позволить. Потому как он в большей степени о нашем времени, чем, например, понравившийся тебе мой роман ╚Истинная власть╩ размером почти в 40 авторских листов, кирпичеобразности которого ты даже не заметил. И это нормально, это хорошо. Значит, меня читал читатель твоего типа, пытался осознать те проблемы, которые волнуют меня. А если ты чего-то не понял то и не беда, поймешь с годами или совсем не поймешь.

Рецензий на первые четыре тома у меня набралось уже более десятка, все, признаюсь, хвалебные. Критики не читали все махом, а пытались осмыслить книги поодиночке. И все отмечают необычность подачи информации, которую следует не просто понять, как знакомство с коротким периодом из жизни России, но и осмыслить, пронести сквозь свое сознание и сквозь сердце, держать в уме несколько сотен персонажей и вникать у ментальность предков наших, верящих, кстати, в то время в Леших, Домовых и прочую Нечисть, равно как и в Христа и в Бога. Некоторые фольклорные понятия, безусловно, в интернет-версии не до конца расшифрованы, ибо я почитаю здешнюю публику в достаточной степени образованной, формат не позволяет сделать больше сносок и комментариев, но это тоже ╚издержки производства╩, на которые приходится идти в этой публикации. При работе с профессиональным редактором эта муть в струе повествования очищается почти мгновенно. Требовать же от загруженного поверх головы рукописями авторов Никитина, чтобы он тратил время на возню с моим текстом, просто нехорошо. Надо давать ему время и место для того, чтобы проталкивать на сайт новых авторов, молодых, полных энтузиазма. Тебя, например. Кстати, я рекомендовал тебя в журнал ╚Крещатик╩, как прозаика, советую тебе послать туда рассказ ╚Охота на карибу╩ - это их тема. И еще раз прошу тебя выставить на РП свои очерки. В них есть нечто делающее тебя близким Дегтеву и с Нетребо.

Пишу столь расширенно потому лишь, что ╚Великая смута╩ - главное произведение моей жизни, за которое готов драться и которое готов защищать. Критиковать критикуй. Но не голословно, а с примерами и аргументами. Это позволит мне и редакторам еще раз проработать над недочетами текста. А так, как сейчас поступаешь ты, можно и облаять понравившиеся тебе мои зарисовки об эмигрантах в Германии таким, например, образом: ╚Нетипичные представители разных слоев эмигрантов, образы лишены индивидуальности и откровенно шаржированы╩. И это будет правильно, но без доказательств станет выглядеть совсем иначе. ╚Великая смута╩ при внешней развлекательности романа и при наличии большого числа приключенческих сюжетов, произведение, в первую очередь, философское, но написанное по-русски, без использования огромного числа иноязыких идиом, присущих произведениям такого рода. Именно потому так трудно идет роман к массовому читателю. Найти достойного редактора для этой хроники и тем паче комментатора, - колоссальный труд, а уж обнаружить достаточно умного, культурного и честного издателя в России и того сложней. Тем не менее, часть хроники дошла до небольшого числа читателей России, привлекла твое внимание, вызвала желание похвалить меня за другие вещи. Более простенькие, конечно. Спасибо тебе.

Что же касается столь яро защищаемого тобой Иоганна Кайба, то сей внешне милый толстячок связался с правыми радикалами ФРГ только для того, чтобы уничтожить наш единственный в Западной Европе русский детский музыкально-драматический театр ╚Сказка╩. Ты считаешь, что это дозволительно ему делать только потому, что ему захотелось посытнее поесть? Я уверен, что ты ошибешься. Это перестройка по новогермански, не более того. А уж Аргошу защищать тем более не стоило бы. Мы ведь с ним просто тешим друг друга: я отвлекаю его ядовитое внимание и время от более ранимых авторов, он делает вид, что борется с моей то необразованностью, то чрезмерной образованностью и длится это вот уже года три. С перерывами, разумеется. Мне, пенсионеру, это привносит в жизнь немного дополнительных эмоций, для него до сих пор не знаю что. Но мы друг другу интересны.

Мне было бы обидно потерять тебя для именно русской литературы, ибо ты в качестве недавнего эмигранта запутался ты в Германии, как путник в трех соснах. Перестройка и эмиграция вообще поломали многих людей, вывернули их наизнанку. Пример Кайб, который здесь симпатизирует фашистам, а в СССР был и секретарем парткома, заместителем директора ДК при оборонном предприятии, гордился тем, что был допускаем к целованию ног первого секретаря райкома КПСС и даже из самого ЦК ему дозволили играть роль вождя мирового пролетариата, стоять на броневике и заявлять: ╚Вегной догогой идете, товагищи!╩ На Севере мы бы с тобой и руки не подали ему ни тогдашнему, ни сегодняшнему. А сейчас ты его защищаешь. То есть изменился. И уже не тот. Потому и не получается в полной мере рассказов у тебя джеклондоновских, романтических по-настоящему, что чавкающая германская жизнь не только засасывает нашего брата, но и заставляет менять приоритеты. Здесь не бывает, как в песне Высоцкого: ╚А когда ты упал со скал, он стонал, но держал╩. Здесь они режут веревку.

Желаю творческих удач тебе, Валерий--

269226  2006-10-15 21:03:54
Черемша - Аргоше, Куклину и Эйснеру
- Прежде обращусь к Аргоше. Признаюсь, уважаемый, что с большим интересом слежу за вашей многосерийной пикировкой с Куклиным. Местами она бывает грубоватой, местами веселой, но неизменно увлекательной. Поэтому прошу вас не разрешить оставаться Куклину не только читателем, но и писателем. Теперь пару слов о Куклине. У этого человека, как мне представляется, наличиствует некая сумашедшинка. Но это для художника, музыканта, писателя скорее плюс, т. е. достоинство, нежели недостаток. Его "Великую смуту" пока не читал, а вот рассказы и публицистика у него на высоком уровне. Хотя иногда его конечно заносит, но кому от этого плохо? Его героям? Так пусть не подставляются. Эйснер тоже не прост. Сумасшедшинки в нем вроде нет, но себялюбие чрезмерно. Ох, чрезмерно. Так мне показалось. Но оно для писателя тоже скорее плюс нежели минус. Он ведь не в Церкви служит. Да, некоторые его вещи перегружены киржакскими словесами и всякими северными терминами. Но может быть для них, для северян, это как раз и есть тот самый одесский цимес без которого ни Бабель, ни тетя Хайя обойтись не могут? Вообще то Эйснер, как понимаю, из немцев. Так почему ему не рассказать бы как живется-можется в Германии. А? кстати, о негоромкой правде нашего времени. Недавно прочел в одном московском журнале дневники бывшего ректора Литинтитута Сергея Есина. Интереснейшее, доложу вам, чтиво! Пользуясь случаем обращаюсь к руководству "РП" напечатать их. Аргоша, оставайтесь прежними и не меняйте на склоне жизни привычек. Вперед на Куклина! Того же самого желаю Куклину. Эйснеру уже пожелал, а редлколлегии порекомедовал. Я.Ч.

269229  2006-10-16 02:33:27
Аргоша
- 269220 = Kуклин = 2006-10-15 17:05:37
Но мы друг другу интересны.

Это вы зря,Куклин.
Человек подобного разлива мне ну никак не может быть интересен. Максимум что могу - посочувствовать, как вам, так и тем, кто принимает вас всерьез.

269241  2006-10-16 11:22:06
Kuklin
- АРГОШЕ

Спасибо, что признали за человека. Вас вот на сайте называли не раз собакой.

269252  2006-10-16 21:38:39
В. Эйснер
- Куклину. Валерий! Спасибо, что напомнил о "мамонтовых" очерках. Отошлю Никитину, может поместит. Международная экспедиция эта - единственная в своёмроде на планете. Кстати, знаешь ли ты, что "мамонтовый" ледник в Хатанге в позапрошлом году обокрали? В полярную ночь спилили замок и вынесли из 96 бивней с полста самых ценных, распилили их на части и отправили в мешках с рыбой в Москву. Там не поделили "бабки", один на другого стукнул и пошла писать губерния. (Но взяли только двух исполнителей, главные лица остались в темноте). Меня уже второй год не приглашают. Экономят на "дорожных". Да и работают теперь в основном в Якутии, хотя таймырский костный материал много моложе (сартанское оледенение). Я не в обиде, хотя, конечно, как весна, так "сердце тама". Пять лет из жизни не выбросишь. Успехов тебе, Эйснер.

269259  2006-10-17 10:30:34
Kuklin - Эйснеру
- Володя! Это же - тема! Срочно пиши о мамонтовозах.

269843  2006-11-17 12:44:25
Липунову от Куклина
- Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся общегерманский съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй демократов о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-социализма и к Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюрреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиардодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эрих-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП: короткий рассказ ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынужденое. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию на РП только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законам, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал спасибо. Отдельно. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269844  2006-11-17 13:29:57
Черемша
- Если то что пишет Валерий Куклин правда, то это кошмар. Если же это плод его литературной фантазии, то гениально.

269846  2006-11-17 19:23:36
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Коэн (Коган) снял издевательский фильм о казахах. Скажите господа, отчего в США позволено издеваться над целым народом?

Отчего Холокосты повторяются со страшной, пугающей периодичностью, вот уж несколько тысяч лет? Будет ли умный наступать на одни и те же грабли? Умный - да. Мудрый - нет.

269853  2006-11-17 22:16:37
Валерий Куклин
- Черемше. А что вам кажется плодом фантазии? То, что у нацистов был съезд в Берлине и что добрых две трети берлинскойполиции с симпатией относятся к неофашистам? Это не раз дискуссировалось в германской прессе. да и остальные факты - не плод вымысла, интерпретация их - уже моя. Очень интересно глянуть на все эти ранее названные мною события с точки зрения сюрреализма, как направления в литературе. А бояться, радоваться или бороться сэтим- дело каждого. Я просто хочу написать обэтом. Только и всего.

В. М. - у. Простите за опечатки - засунул куда-то очки, печатаю набоум Лазаря. Ваше замечание о том, что на уровне заплачстей человеческих разницы в нациях нет, справедливо, но тупому сознанию юристов недоступно. Русских тоже. Да и вся перестройка прошла под единственным лозунгом: Россию - русским, казахстан - казахам и так далее. Грузины вон осетин режут, не глядя на запчасти. И Аргошу спросите - он вам объяснит, отчего он - избранный, отчего нельзя отзываться о представителях иудейской конфессии критично. или спросите, отчего это с такой радостью бегут убивать граждане Израиля арабов, а те так и рвутся резать евреев. Понять вашу мысль о том, что все мы одинаковы, мало кому дано на этйо планете. У меня был друг - негр из Конго Сэвэр. Он, пока учился в СССР, говорил также, как вы, а лет через десять встретились - и он заявил, что белые все - недочеловеки, будущее планеты за истинными людьми - чернокожими. Чем он отличается от судей? только тем, что если бы олн услышал от ответчика, то есть от меня, что по дороге в суд на меня напали, отчегоя опоздал на шесть с половиной минут в зал заседаний, он бы хотя бы задумался, как постьупить. Но при неявившемся на процесс истце германский суд признал меня виновным в том, что я процитировал слова члена Совета безопасности России о гражданине России и Израиля в российской прессе, виновным. Сюрреалоистическая логика. Сейчас судят здесь турка - участника событий 11 сентября в Нью-Йорке. впечатление, что вся германская юстиция ищет способов и причин для оправдания его и освобождения. Третий раз возвращают документы на доследования, хотя подсуджимый сам вслух говорит в присутствии журналистов, что был дружен с участниками терракта и прочее. прочее, прочее. А на днях решили все-таки судить мальчика-турка, который имел более шестидесяти приводов в полицию за то, что грабюил людей, резал их ножом, правда не до смерти, отбироал деньги исовершал прочие подобные поступки. И что? Все знают, что его выпустят на поруки. Потому осуждение моей особы есть особого рода сюр. Гуманизм, он, знаете ли, сродни двуликому Янусу. Самое смешное, что Аргоша прав, меянр могут в последний момент и не взять на кичу - тюрьмы Германии переполнены, очереди большие, я знавал людей, которые сидели свои полугодовые сроки по три-четыре раза порционно. Только приживется человек - а ему пора выходить. Ибо место нужно уступить другому будто бы преступнику. Настоящие ведь преступники в тбрьмах зхдесь, как и в СССР было,не сидят. Это - основная норма всего римского парва и, сталобыть,всемирной юриспруденгции. За совет спасибо, но, как видите, он пришел с запозданием, да и не пригодился бы. Не мытьем, так катаньем бы мне не дали на процессе открыть рта. Мне даже сказали: мы вам полвторить поступок Димитрова не дадим. А роман обо всемэтом я писать уже начал. Жаль, что не успею его закончить к выходу книги "Евреи, евреи, кругом одни евреи". Все-таки такая нация есть. Хотя, по логике, быть ее не может. Нет ни собственного языка. ни собственной культуры, все набьрано по клочкам со всего мира, везде онеые являются крупнейшими представителями чуждых им по менталитету наций... ну. и другая хренотень. Все фальшивое, а смотри ты - живет, уще и душит остальных. Я как-то писал, что порой себя Христом, вокруг которого носятся иудеи и орут: Распни его, распни! Но это - шалость лишь.Христос проповедовал милосердие и подставлял лицо под удары и плевки. Мне подобные поступки чужды. да им не верят представители этой конфессии в то, что посыпавший главу пеплом искренне сожалеет о случившемся, будет верным холопом им. Они предпочитают врагов уничтожать. Это - очень парктично. Потому и склонятьголвоу перед ними,искать объяснения перед судом - подчиняться их правилам игры, при исполнении корторых ты заведомо обречен. Галлилей вон,говорят,держал фигу в кармане. Думаете. они это забыли? Ведь и его судили. И сейчас судят в Карелими за то, что русских порезали чеченцы, русского. И, говорят, преемников Менатепа-банка сейчас взяли за шкирку. между тем, работники Менатепа - в руководстве аппарата президента России. Сюр чистейшей воды! Я сейчас бы "Истинную власть" полностью переписал бюы в сюрреалистическом духе. Ибо сюр позволяет относиться ко всей этой вакханалии иронично. У Горина Мюнхгаузен сказал: "Слигком серьезнео мыживем!" Я бы добавил: "А потому и не живем вовсе". А жить надо успеть. Мало времени осталось. В россии сейчас зима, например, красота в лесу! Здесь - слякоть и леса какие-то затрапезные. И поспорить можно только по интернету. Валерий

269855  2006-11-17 22:34:57
Липунову от Куклина
- Здравствуйте, Владимир Михайлович. А что за фильм создал Коэн о казахах? Я, признаться, в неведении. Но если он американец, то и не удивительно. Просмотрите их нелепого "Тараса Бульбу". Хотя "Прощай, Гульсары" когда-то они сняли хорошо. Пейзажи, раскадровка, музыка... Психологию не всегда учяснили для себя. А в целом хорошо. О казахах вообще нельзя неказахам снимать, особенно русским. Настоящего казаха вообще-то описал как следует один человек - Абай Кунанбаев в "Словах назидания". но попробуйте показать казахов именно такими - станете им истинным врагом. А если в обеих столицах Казахстана фильм понравился, то Коган джействительно создал дрянь. Если же фильм крутят на простынях в степи либо покупают в селахдля простора на теликах, то ошибаемся мы с вами. Валерий

269856  2006-11-17 22:56:04
Черемша - Куклину и ВМ
- Наконец то я все понял. Валерия Куклина отправят на кичу потому что в Берлине состоялся съезд нацистов. И еще тут присоседился гражданин Израиля, который все замутил и о котором Куклин сказал правду. Но при чем здесь турок, который до 11 сентября дружил с арабами, которые взорвали башни? Хотя малолетний турченок, резавший немцев (более 60 человек) и оббиравший их, должен в некоторой степени пролить бальзам на истерзанную плоть Владимира Михайловича. Тем более, что его оправдают. Теперь исключительно к ВМ. Владимир Михайлович, несколько раз перечитал ваши тексты за ╧╧269848 и 269847 и мало что понял. То есть совершенно ничего не понял, ибо вы в кругу прочего даете Валерию Васильевичу советы как ему себя вести на германском суде. Но суд то, коли он в Маобит собрался и даже сумочку упоковал, уже позади. Он же уже писал и про зубную щетку и про то, что читать ему там не дозволят. Теперь что касается определения национальности человека. Любого. Эта процедура, смею вам сообщить, достаточно прозаичная и даже обычная. По крайней мере в странах Западной Европы и в Северной Америке. Вы сдаете кровь в одном из научно-исследовательских институтов (да, да, не удивляйтесь, именно кровь и именно в НИИ) и простите узнать кем предположительно были ваши предки. То есть из каких регионов мира они происходят. И вам, исследовав вашу кровь, говорят, что в ней, допустим, 20% польской крови, 30% - русской, 40% - еврейской и 10% - китайской. Ну а уж кем вы, батенька, себя считаете не говорят. Это исключительно ваше личное дело. Можете, например, считать себя эфиопом. Или этрусском. А почему нет? Я, уважаемый Владимир Михайлович, не шучу. Ни сколечки. Определить состав крови любого "гомесапианса" не представляет сегодня никаких проблем. И об этом, уверяю вас, знают очень многие. Если у вас есть друзья-приятели, дети которых учатся на медицинских факультетах в США или в ЗЕ, обратитесь к ним и получите четкую, а гланое подробную информацию. Стоит, кстати, данная процедура сравнительно немного, но вот сколько конкретно сказать затрудняюсь. И напоследок еще раз обращаюсь с просьбой как то конкретизировать так и непонятые мною ваши тексты. Интересно все таки, что вы этим хотели сказать?

269858  2006-11-17 23:42:58
ВМ
- Валерий Васильевич!

Читайте,например здесь.

Фильм запрещен для показа в России. Лента.Ру - либеральная легкомысленная тусовка. По названию фильма, найдете полную информацию.

269859  2006-11-17 23:26:00
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Черемша!

Вы своим примером только льете воду на мою точку зрения. Человек не может быть на 30 процентов живым, а на 70 мертвым. Кроме того, даже если бы анализ крови показал бы 100 процентов, я бы, как естествоиспытатель спросил, а чего 100 процентов? Вы что имеете анализ крови, древних шумер? или царя Соломона? Или Чингизхана? Понимате, есть такая болезнь ОРЗ. Приходит врач, берет анализы и говорит - ОРЗ.

Спросите у своих знакомых медиков, что такое ОРЗ? Кстати, недавно отменили этот диагноз.

Но это все частности. Потому что вероятностное определение делает это понятие неопредляемым. А с точки зрения квантовой механики 100 процентной гарантии получить в принципе невозможно.

Чтобы привлекать науку, нужно четко понимать, что есть фундаментальная наука - физика (натурфилософия), а есть мнемонические правила, более или менее выполняющиеся (экономика, медицина, метеоведение, история).

Я не призываю сей час переубедить человечество. Просто надо понимать истинную цену словам.

Конечно нация - вещь чисто гуманитраная, и следовательно плохо определенная.

Абсолютное знание - удел религии. Но религия - если это не лжерелигия - не признает наций ("Нет ни Элина ни Иудея").

269860  2006-11-17 23:49:02
ВМ
- Кстати, чем менее фундаментальной является наука, тем она самоувернней. Например, с 1925 года физики согласились,что нельзя точно определить координаты и скорости тел. То есть есть принципиально недостижимая информация. А попробуйте поспорить с Фоменко насчет древней истории. У него все определено.

269862  2006-11-18 02:48:55
Черемша - ВМ
- Владимир Михайлович, прочел ваш ответ с пояснениями и понял - вы не просто физик, вы, батенька, дремучий физик. А так как я обожаю дремучих, то мы теперь с вами будем систематически дружить и регулярно переписываться. Короче, до связи.

269864  2006-11-18 11:41:13
Липунову от Куклина
- Спасибо за сноску.Теперь вспомнил, что читал в сайтах казахстанской оппозиции об этом комике. делает бабки мужик на деньги вывезшего за границы деньги бывшего казахстанского премьера, возглавившего оппозицию Назарбаеву. Беда в том, что казахстанские власти относятся к нему слишком серьезно и потому вооюбт с ним тупыми полицейскими методами. а против смеха есть одно оружие - смех. Теперь вот догадались, наконец, создать свое антишоу. А оно - опять пиар этому английскому прохиндею. Но придумать что-то более серьезное нельзя в Казахстане. там всем этим занимается как раз то, что называется коррупцией. Для борьбы с Коэном надо рпаботать над его текстами целой группе аналитиков, каковая работает на Коэна в СиЭнЭн, ибо там более всего боятся вступления в Евросоюз государства, имеющего столь стремтельный промышленный рост и столь активно уничтожающий безработицу, как Казахстан. Откуда возьмет Назарбаев аналитиков хороших, если оных разобрали родственники впо своим сусекам? Проще сказать: собака лает - ветер относит. Хотя, если быть откровенным, доля истины в критики англичанином политики Назарбаева есть. Хоть и крохотная, нор задевает казахстанские власти, привыкшие к тому, что само положение их в обществе обеспеячивает им почтение и уважение со стороны соплеменников. Кстати, в Казахстане имеется множество сайтов, которые куда критичней пишут о самом президенте республики и о проводжимой им политике. то есть вся эта возня с Коэном является, по сути, оплаченной ьбританцами пиар-компанией для комика. если кто желает, могу дать координаты, например, независимого комитета по защите прав человека в Казахстане, и других. С уважением, Валерий Куклин

269868  2006-11-18 18:53:05
HH
- Куклину - бред продолжается. Ремарк никогда не был евреем. Как и Томас Манн. Господи, где вы учились, господа, и чему?

269870  2006-11-18 22:39:19
Валерий Куклин
- Вдова Ремарка утверждает обратное. И чем вам не нравится еврейское происхождение Эриха-Марии? Разве от этого его произведения стали хуже? мЕНЯ В СВОЕ ВРЕМЯ ПОКОРИЛИ ЕГО "тРИ ТОВАРИЩА", книга, кстати, весьма откровенно иудейская. И отчего вам наплевать на Фейхтвангера? Он-то был писатель-антифашист убежденный, написал два замечательных романа о том, как работали нацисты с немецкими писателями, делая их послушными орудиями своего режима и пропагандистами своей идеологии. Что касается семейства Маннов, то ряд иудейских теологов их почитает людьми с еврейской кровью,включает в список выдающихся немецких евреев. Коли они врут - спорьте с еврейскими попами. А мне все Манны нравятся независимо от того, были они иудеями или вдруг выкрестами. Иудей Гейне оказался замечательным немецким поэтом, а Гитлер его не любил. Все перечисленные писатели над темой подобного спора изрядно бы попотешались. Когда хотите что-то сказать,некий с абривиатурообразной кличкой, справьтесь у людей сведующих в теме разговора. Вы, как я думаю, школьный учитель, раз столь уверенно утверждаете, что имеете на все готовые ответы. А сомневаться и искать информацию гораздо интереснее, поверьте мне. Валерий КУКЛИН

269871  2006-11-18 22:41:15
Валерий Куклин
- Липунову от Куклина

Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-0социализма и Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами стал признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиарднодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эри-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача сама лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП:, короткий рассказ о мальчике ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынуждено. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, мне следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию у вас только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законов, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал свое спасибо. Отдельное. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269872  2006-11-18 22:44:13
- Ай, да Черемша! Ай, да молодец! Был бы рядом, расцеловал бы заразу! Такая тема! А я было ее упустил. А ведь, благодаря вам, любезный друг, вспомнил! Эту тюлю про определение национальной принадлежности по крови я читал в подборках старых журналов (кажется, ╚31 день╩). Авторами антифашистских фельетонов в 1930-х были Валентин Петрович Катаев, Илья Эренбург и Михаил Кольцов. Что-то, кажется, и Мариэтта Шагинян накатала на эту тему. Теперь даже вашего разрешения не требуется на использование идеи существования этого ноу-хау в литературном произведении. Но для полной ясности (в каждой самой сумасбродной идее существует если не рациональное зерно, то присутствуют его пропагандисты), прошу вашего разрешения обратиться в биохимические лаборатории клиник Шаритэ и Бух, находящиеся в Берлине и являющиеся признанными мировыми лидерами в области изучения человеческих запчастей на биохимическом и молекулярно-генетическом уровне. Заодно предлагаю обратиться к специалисту в этой области российскому, выступающему на ДК под псевдонимом Кань. Он работает в одном из двух находящихся на реке Ока наукоградах и является довольно значительным специалистом в области изучения геномов, в том числе и человеческих. Было бы всем нам интересно прослушать комментарии профессионалов вашему заявлению и объяснения, касаемые причин отторжения привитых органов при трансплантации. Согласно вашей теории, получается, что печень араба не может быть привита к печени истинного иудея, а Бушу нельзя пересадить зоб Каедолизы Райс. Для меня ваше фантастическое сообщение всего лишь подсказанный ход для одной из сюжетных линий ранее названного сюрреалистического романа о сегодняшней Германии, а для них биохимиков и генетиков престиж профессии.

Если все-таки такого рода расистские лаборатории по национальной диагностике крови действительно существуют в Германии, не окажете ли любезность сообщить адреса. Я их передам общественной организации ╚Антифа╩, которые тогда непременно выделят средства на проверку качества крови хотя бы моей. Хотя уверен, что для того, чтобы разоблачить шарлатанов-расистов, антифашисты сами пойдут на сдачу крови. Со мной провести проверку легче. Я могу прокосить при заполнении анкет тамошних и выдать себя за глухонемого, но урожденного берлинца. Уверен, что буду, как минимум, шестидесятишестипроцентным арийцем в этом случае, ибо идеальный бюргер это слепоглухонемой бюргер. Дело в том, что в силу ряда причин мне удалось проследить свою родословную по отцовой и материнской линиям до 17 века, потому могу с уверенностью сказать, что ╚если кто и влез ко мне, то и тот татарин╩, а в остальном я славянин, да и морда моя (глянь на фото) чисто славянская. Но фото, мне думается, не заставят в этих лабораториях оставлять при пробирках. А также там не производят антропонометрических исследований черепов по методикам СС.

Мне вся эта идея с тестированием крови на национальную принадлежность кажется либо хитроумным ходом неонацистов, которые просто обязаны финансировать подобные исследования и использовать их хотя бы для того, чтобы с помощью подобных ╚анализов╩ отбирать в свои ряды ╚истинных арийцев╩ и удалять неугодных, но по той или иной причине сочувствующих им, либо ловким ходом герамнских аналогов нашим кооперативщикам времен перестройки, делавшим деньги не только на расхищениях, но и на элементарной человеческой глупости, в списке которых мысль о своей национальной исключительности стоит первой. Так что прошу вас подождать с научным комментарием вашему заявлению о наличии методов по определению национальности по крови. Пока писал, вспомнил, что есть у меня знакомый азербайджанец-берлинец, который являет собой внешне яркий тип арийца и говорит по-немецки безукоризненно. Дело в том, что у азербайджанцев, как и у болгар, немало лиц с голубыми глазами, светлыми кожей и волосами, хотя основной тип их, конечно, темноволосые и смуглые люди. Он с удовольствием поучаствует в этой комедии, мне думается. Он хороший человек.

Ваша информация крайне важна и в Израиле. По лености ли своей, по глупости ли, тамошние пастыри отбирают еврейских овец от иеговонеугодных козлищ с помощью комиссий, которые довольно долго и сурово допрашивают прибывающих со всего мира возвращенцев-аусзидлеров на землю обетованную. Там одним обрезанием не отделаешься, ведь и мусульмане имеют эту особенность, да и к женщинам там нет никакого снисхождения, а их и по такому признаку от ненастоящей еврейки не отличишь. Потому им бы предложенный вами метод анализа по крови пригодился особенно. Да и все правительства нынешнего СНГ с их лозунгами о национальной исключительности использовались бы в качестве права того или иного Саакашвили, например, на должность. Все-таки в Америке учился, черт знает, каких баб щупал в этом Вавилоне. Тема бездонная, обсуждать ее и обсуждать. Но уже, пожалуй, надоело. Еще раз спасибо. До свидания. Валерий Куклин

Пост скриптуум. Собрался уже отослать письмо это, как прочитал ответы людей уважаемых на РП. Они поразили меня тем, что все ученые люди тут же поверили вашей утке, возражая не по существу, а по частностям. Это говорит лишь о чрезмерном доверии русских людей к печатному слову. Вот вы сами попробовали проверить себя на кровные ваши составляющие? Они вас удовлетворили? Или вам неинтересно узнать, насколько вы немец на самом деле, хотя столь активно защищали русских немцев от покушений на страдания их предков?

269877  2006-11-19 04:16:40
- Уважаемый Валерий Васильевич, ну почему во всем чего вы не знаете или о чем впервые слышите, вы усматриваете происки неонацистов, иудейский заговор, мусульманский джихад и прочие злодейства? Ну можно по крови более-менее точно определить в каких регионах планеты проживали твои предки. И всё. И нет в этом никакой дьявольщины или зломыслия. Например, лично я знаю человека, который считал и считает себя немцем, но, как выяснилось, в результате этого анализа прцентов на 60 ирландец, а в остальном немец и украинец. Проведен этот анализ был в Гайдельберге по предложению приятеля его сына, учившегося там на медицинском факультете, в качестве лабораторной или еще какой то работы. Им (студентам) для опытов требовались волонтеры, у которых они брали кровь на подобное исследование. В ходе праздного разговора я узнал, что подобные исследования проводятся и в других городах Германии, в других странах, и что это хотя и не афишируемое, но вполне МИРНОЕ, а главное достаточно РУТИННОЕ занятие наукой. В данном случае медицинской. И нет в этом никакой, повторяю, дьявольщины или же очередного заговора неонаци в канун их очередного съезда, который будет проходить в Берлине или в Москве. Сам же я себе подобного анализа не проводил и проводить не собираюсь. Ни к чему он мне. Кстати, коли зашла об этом речь, то наверняка вы, уважаемый писатель, или ваши друзья-приятели, читали о том, что в иных лаботаториях планеты во всю и давно идут работы по созданию "чудо оружия", которое будет способно поражать исключительно представителей определнной рассы, а то и народа. Например, желтой, или арабов, или... Называется оно, если не ошибаюсь, генным оружием и относится к категории этнического, обладающего избирательным генетическим фактором. Поэтому, Валерий Васильевич, успокойтесь и соратников своих успокойте. Так ведь, мил-человек, недалеко и до мании. В данном случае преследования. Студентам медвузов, уверяю, нет никакого резона, а уж тем более желания, цедить из вас кровушку, чтоб затем передать пробирку с ней авторессе "Дедушки голодного". Хотя... Хотя написал это и подумал, а не стоит ли за всеми этими каверзами Шнайдер-Стремякова? Помните: "Предупрежден, значит вооружен!" Но это я уже не вам, это я Леониду Нетребо. Представляете, идет он поутру на автобусную остановку, а тут бац - Дедушка голодный с Антониной. С ног Леонида сшибли и, чтоб народ в заблуждение ввести, голосят: "Помогите, припадочный! Открытая форма ящура! Срочно требуется донорская кровь!" Народ, естественно, в рассыпную, а дедуле с Антониной только того и надо. Вывернули они Ленчику левую руку (ту что от сердца растет), горло коленом придавили и моментом шприц в вену вогнали. Народ на остановке, конечно, все видит, но приближаться опасается. Мало ли что? Мало ли кто? А злодеи, в смысле дедок с Антониной, тут же кровный анализ сварганили. Техника то у них шпионская, т. е. быстрая. И суют Нетребо прямо в самый его нос справку, заверенную главным санитарным врачем России господином Геннадием Онищенко: "Геноссе Нетребо является стопроцентным арийцем и родным братом Ганса Скорцени-Хмельницкого, который ежедневно будет пытать русско-татарского писателя Мусу Куклина в тюрьме Маобит, вынуждая прослушивать передачи блядской радиостанции "Мульти-культи". На тощак перед завтраком, перед полдником, вместо обеда и на ужин". Потом, значит, дедок с Антониной вскакивают, подхватывабт Нетребо и с криками: "Вы тут не стояли!", расталкивают народ, что на остановке и вскакивают в автобус. Леонид, который вообще то оказался Леопольдом Скорцени, орет водиле: "Сегодня под мостом, убили Гитлера молотком! На Берлин, козел, поворачивай! Без остановок!" И вот за окном уже проплывает средняя полоса России, Белоруссия, Польша... Здесь на заправке два карлика, очень напоминающие братьев Кочинских, попытались втюлить им паленую краковскую колбасу, сварганиную из мяса выдр, но узнав, что автобус угнан в России, и что вся группа направляется в Маобит к Мусе Куклину, моментально застыдились и скормили эту колбасу невесть откуда взявшемуся Аргоше. Тот задрыгал ногами и стал вроде как умирать, но не успел, так как из подлетевшей "Скорой помощи" выпрыгнул Эйснер в белом халате и с криком "Увезу тебя я в тундру" взял у Аргоши кровь. Естественно, на предмет выявления его предков по всем линиям и отправке поездом в район Сыктывкара, с целью подрыва оного и уничтожения Аргоши. Но, проведенный им экспресс-анализ выдал такое, что Эйснер, побелев лицом, и выпучив глаза, присев, прошептал: "Лев Давидович, так вы оказывается живы?!" "Жив, жив, Лаврентий!", - ответил ему Аргоша, и прищурившись поинтересовася: "Когда последний раз ты читал книгу Мухина "Убийство Сталина и Берии"? "Я вообще не читал", - потупился Эйснер. "То-то и видно", - усмехнулся Аргоша-Троцкий. "Срочно в Берлин! В Маобит! Нужно успеть взять кровь на анализ", - по-военному отчеканил он. "Неужели у Мусы Куклина?", - возник сбоку Леонид Нетребо. Но никто ему не ответил. А может и ответил, но он не услышал, так как вдруг налетел ветер сирокко, возникший в Африке и невесть каким образом достигший пригорода Варшавы. Стало сумрачно, даже темно и как то очень тревожно... Но, друзья, не отчаивайтесь, ведь Заседание, как говорил Великий Комбинатор, продолжается.

269878  2006-11-19 11:52:57
8 дней до Мабита
- Неизвестный недоброжелатель, отчего это вы (воспользуюсь любезным вам словом) все время лукавите? С первого же слова, ибо обращение ╚уважаемый╩ возлагает на вас ответственность продолжать речь в том же духе, а вовсе не в ерничающем, какое вы позволили себе, скрывая свое истинное лицо, которое расшифровывается мгновенно. Впрочем, если вам угодно оставаться инкогнито, я позволяю вам оставаться оным и далее. Вы слишком недавно появились на РП и ДК, потому не знаете, что Д. Хмельницкий, которого вы защищаете, действительно стоит во главе организации юных иудеев из числа детей выехавших их СССР беженцев от русского антисемитизма, которые организовались в так называемый ферайн, то есть общественное объединение, поставившего целью своей избавить землю Германии от могил советских солдат и уничтожить памятник ╚Алеша╩, установленный в Трептов парке тот самый: с воином, держащим девочку на руках и попирающим ногами порушенную свастику. Организация эта довольно активно агитирует в ряде районов Берлина, всегда в культурферайнах и гешефтах, принадлежащих континентальным беженцам от русских погромщиков, которым, по их твердому убеждению, помогали и вы с Ш-С, и дГ.

Передача на ╚Мульти-культи╩, пропагандирующая деятельность антирусского ферайна, борющегося с могилами воинов-освободителей, была выпущена в эфир 30 апреля 2004 года в русской программе и длилась более десяти минут без рекламы. В то время, как обычно передачи этой программы не превышают пяти-шести минут с рекламой. Обсуждение на ДК этого события не было оспорено присутствующим под здесь псевдонимом Д. Хмельницким, но вызвала неприятие одной из его покровительниц в лице Т. Калашниковой, пропустившей на одном из русскоговорящих сайтов статью Д. Хмельницкого, являющуюся панегириком деятельности нацистского преступника Отто Скорценни. Согласно сведений, полученных от специальной общественной комиссии по расследованию преступлений неонацистов Германии и их пособников ╚Рот Фронт╩ (г. Штуттгардт), руководитель названного отделения радиостанции является бывшим советским шпионом-перебежчиком, продолжающим сотрудничать с внешней разведкой Израиля.

Что касается сведений ваших о наличии исследований в мировой практике в области изобретения генетического оружия, то вы прочитали об оных в моем-таки романе ╚Истинная власть╩, который вам, как вы сказали, очень понравилсявам. Присутствующий на этом сайте биофизик с псевдонимом Кань высказал предположение, что эту и подобную ей информацию ╚слили╩ мне спецслужбы России. Это не так. Один из участников данных исследований был моим другом. Он-то и ╚слил╩ мне эту информацию уже во время перестройки, оказавшись без работы и незадолго до смерти. После чего косвенные подтверждения мною были получены в мировой прессе. Если бы вы внимательно читали текст романа ╚Истинная власть╩, то обратили бы внимание на то, что речь идет об аппарате Гольджи в клетке, который действительно является единственным отличительным признаком во всех человеческих запчастях на уровне всего лишь составляющих животной клетки. Анализ же крови на предмет национальной (не расовой, обратите внимание) принадлежности мог бы быть коренным революционным шагом в разрешении миллионов противоречий, существующих в мире, но НЕ ОРУЖИЕМ. Если бы можно было путем введения крови папуаса в вену уничтожить австралийца, то целый континент бы уже давно вымер. Потому получается, что ваш конраргумент представляет собой всего лишь иллюстрацию к поговорке ╚В огороде бузина, а в Киеве дядька╩. Я уж писал как-то на ДК, что почти до шести лет не знал русского языка, но говорил по-монгольски и по-тувински. Я почитал в те годы себя азиатом и смотрел на впервые увиденных мною в пять лет русских сверстников с подозрением. Если бы студенты Гейдельбергского университета взяли бы у меня кровь в пять лет, я бы им был признан прямым потомком Чингиз-хана, не меньше. Вашего друга-русского немца они определили в большей части шотландцем, ибо признали его едва заметный русский акцент таковым. Возникает вопрос: счет они вашему другу выписали? Представили документ на гербовой бумаге с указанием выплаты гонорара за список работ, с мерверштойером и сообщением о том, на основании каких юридических документов существует лаборатория, берущая с граждан ФРГ деньги для использование их крови в экспериментальных целях? При заполнении ежегодной декларации о доходах и расходах ваш друг включил указанную сумму в этот документ, чтобы по истечении мая-июня получить эти деньги назад уже от государства, как расход гражданина на нужды развития германской науки? Именно при наличии подобны (и еще некоторых) документов свидетельство о том, что ваш друг не русский немец, а русский шотландец, а потому не может быть гражданином Германии в качестве позднего переселенца, может оказаться действительным. К тому же, в письме Черемши, как мне помнится, говорилось не о студенческих шалостях и остроумных решениях ими финансовых вопросов (кстати, Гейдельбергский университет славился остроумными наукообразными провокациями еще в легендарные времена учебы в нем Гамлета, принца датского, традиции, как видно, не умирают), а о том, что мировой наукой подобного рода тесты признаны достоверными и имеющими право на использование оных как в мирных, так и в военных целях. Вы использовали в военных целях лишь дым пока, студенческую авантюру, позволившую ребятам выпить пива и посмеяться над неудавшимся арийцем. Я поздравляю их.

Но все-таки решил я на следующей неделе смотаться в Гейдельберг. Тамошние медицинский и антропологический факультеты мне знакомы, есть и профессора, с которыми мне довелось беседовать на одной из встреч в Доме свободы в Берлине. Да и расстояния в крохотной Германии таковы, что поездка мне обойдется на дорогу в 30-40 евро всего, да на прожитье истрачу столько же в день. Рискну сотенкой-полутора, сдам кровь свою и кровь азербайджанца весельчакам-студентам. Уж друг-то мой знает свой род основательно, до самого Адама. Если студенты обвинят какую-либо из его прабабушек в блуде и в наличии в его чистейшей высокогорной кавказской крови хотя бы одного процента крови европеида, с Гейдельбергским университетом вести беседу весь род его, известный, как он говорит, своими свирепыми подвигами еще во времена Александра Двурогого. Выеду о вторник (в понедельник сдам кровь в лаборатории берлинских клиник), а вернусь в пятницу-субботу. К понедельнику с тюрьму успею. По выходу на Свободу съезжу за результатами анализов. Тогда и сообщу вам их. Спасибо за адрес и за предстоящее приключение. Валерий Куклин

269879  2006-11-19 12:12:06
НН
- Куклину дело не в том, что люблю я или не люблю евреев или школьный во всем уверенный учитель, а в том, как Вы, г. писатель, по-панобратски обращаетесь с фактами и если они к Вашей кочке не липнут, то переходите на оскорбления. Об этом я Вам уже говорил по поводу ╚Шахматной новеллы╩ Цвейга, из которой Вы сделали ╚Королевский гамбит╩. Смута у Вас в голове. Ремарк 17-летним ушел на войну из католической школы, книги его жгли как антифашистские, а не как еврейские. И бежал он из Германии не как еврей, а ка немец-антифашист. И сестру казнили. В Оснабрюке есть музей, сходите. Есть энциклопедия Брокхауз и литературные на всех языках, есть романы Ремарка ╚Триумфальная арка╩, ╚Черный обелиск╩, ╚Тени в раю╩, откуда умный читатель может больше почерпнуть, чем у тех, у которых все гении должны быть евреями, а если нет, то сделаем их, а дурочки поверят. Богатенький Фейхвангер в Америке, помогавший всем беженцам, даже не принял Ремарка, потому что он немец и начхать ему было, что Ремарк антифашист. А у Томаса Манна жена была еврейка дочка мюнхенского банкира и поэтому его сын-гомосек (тоже писатель) в зависимости от любовника называл себя то евреем, то немцем. В Любеке (Буденброки) тоже можно поинтересоваться, да и читать надо побольше, не только иудейскую литературу. Или в тюряге не дают сюрреалисту почитать? Для меня важно, хорош или плох писатель, объективен, здоров, добр или нет, не обращается ли вольно с фактами, а еврей или русский не играет роли. Есть повсюду хорошие люди, некоторые получше Вас объективней, добрей и талантливей. А ╚НН╩ я подписываюсь, потому что разводите Вы какую-то нездоровую, несерьезную смутную бодягу, брызжете слюнкой, заразить можете. Вот уличил Вас в незнании и неправде, Вы и оскорблять... А так - честь имею. Школьный учитель.

269887  2006-11-19 18:00:49
НН-ой от Куклина
- С музеями надо обращаться осторожно, мадам. Я просто случайно оказался знакомым одной берлинки, много лет бывшей подругой вдове Ремарка и бывавшей у нее в гостях в Швейцарии много раз. Пока была жива вдова, я даже участвовал в переговорах с нею по весьма интересному поводу. Но дело в том, что есть у иудеев одно свойство физического характера, о котором знают жены, но не музейные работники. По-видимому, об этой маленькой детали знали и иудейские попы, когда включали и Ремарка в свой пантеон. Список же известных вам произведений Ремарка я смогу и продолжить, а также припомнить наизусть одну замечательную фразу из "На западном фронте без перемен": "В легендах червей мы останемся добрыми Богами изобилия". Фейхтвангера не стоит ругать за то, что тот не оказал милость или кому-то не помог. В конце концов, вы-то мне в этой даже микробуче пустяковой не хотите помочь, почему он должен был помогать сотням и тысячам беглецов от Гитлера? Да и просил ли о том его Ремарк на самом деле? Он и сам в то время был писателем мировой величины,переведенным на десятки иноязыков. Насчет миллионов у Фейхтвангера я сомневаюсь, но я бы ему их дал хотя бы за "Лису и виноград". За "Лженерона", за "Ервея Зюса". Да и антигитлеровские книги свои он писал, находясь в Германии. Гомиком был Клаус Манн или нет, не знаю. Если так, то в Германии бы его сегодняшней признали национальной гордостью, ибо перерастия на днях узаконена благодаря давлению именно Германии даже на территории всего Евросоюза. Но мне эта информация неприятна. А вот роман "Мефисто" (иной русский перевод "Мефистофель" - изд.Худ лит. - 1977 г) кажется настолько мужественным и сильным, что я понимаю, почему он так нелюбим в современной Германской школе, например. Вы зря гневаетесь на Маннов. Я уверен, что сами вы в том музее не были, всю информацию. почерпнули из газет русскоязычных в Германии. Если бы вы там были и вас действительно интересовал этот вопрос, вы бы побеседовали с тамошними научными сотрудниками, с хранителями экспозиций, узнали больше, чем написано в желтой прессе. Вас рассердило, что я назвал Ремарка немецким евреем? Но вы-то признаете себя русской немкой. Эти кентаврообразные определения ничего не решают. Но я сразу обратил ваше внимание, что беру эту информацию о кентаврообразности писательской крови из книг, изданных иудеями для доказательства ими их избранности, вы же признаете себя слегка измененным ему аналогом, защищая выдуманный персонаж анекдота. Для закрепления за вами права защищать чистокровное арийство Ремарка вы можете вместе со мной сдать кровь свою на анализ в Гейдельбергский университет. А вдруг как окажусь я стопроцентным арийцем по их раскладу, а вы - эфиопкой, как Пушкин. Вас это обрадует или огорчит? Мое право не признавать Ремарка чистокровным немцем после этого вы признаете? Но шутки в сторону. К теме нашей дискусии относится вами обнародованный факт того, что в молодости Ремарк был убежденным идиотом, рвавшимся убивать иноверцев и инородцев на фронтах Первой мировой. Французы заставили его поумнеть основательно,не правда ли? Понимание этого факта куда важнее религиозной принадлежности писателя. Ибо и в те времена слова нация в Германии не было, да ислово еврей было уже нархаизмом, который не знает современная молодежь. Было важно вероисповедание и то, какой конфессии платил человек десятину. Так вот, предки Ремарка платили десятину в синагогу. Мне думается, именно из-за желания доказать свою истинную немецкость глупый молодой человек рванул на фронт в семнадцать лет. Большое счастье для нас всех, что остался жив. Вот любимейший мой немецкий художник того периода Франц Марк, тоже, кстати, немецкий еврей, погиб героически в 1919 году на Западном фронте, став там "легендой для червей" и фигурой практически неизвестной русским немцам. Еще у Ремарка был другом скончавшийся всего лет пятнадцать как великий немецкий художник-антифашист Карл Магритц (работы его имеет даже Лувр). Я был знаком с его вдовой. Она говорила, что Карл называл Ремарка евреем, что в устах его слово это звучало высочайшей похвалой. Карл этот знаменит в истории Германии тем, что в период фашизма резал линогравюры антигитлеровские и, отпечатав с них развешивал по ночам по Дрездену. С 1933 года по 1945 за голову этого таинственного художника Гитлер лично обещал заплатить от 100000 до 1000000 рейсмарок. О факте этом знают все историки немецкого искусства 20 века по всему миру. Если вам посчастливилось попастьв Берлин, то советую вам общаться с живущими здесь замечательными людьми из числа местных немцев или, если выдействительно читаете хорошие книги, со мной, у меня приличная библиотека, а не с... Замнем для ясности. Кстати, последнее... Если бы вы имели возможность перелистать подписку журнала "Литературная учеба" за 1934 год, то вы бы там обнаружили, что Ремарка называют "современным германско-еврейским писателем" в сапмых восторженных тонах. Журнал тот пропал во время войны в качестве самостоятельного издания, возродился лишь в середине 1970-х по инициативе ЦК КПСС совсем другим, но, я надеюсь, у бывшего его главного редактора Михайлова есть подшивка предшественника им возрожденного детища М. Горького. Нгапишите ему, он ответит. А потом покажите в музее, попросите дать ответпо интересующему вас вопросу. Только,пожалуйста, задайте его корректно, вот так: почему существуют в мировой практике две версии национальной принадлежности великого немецкоязычного писателя Ремарка? Иначе вас не поймут.

269892  2006-11-19 20:31:45
HH
- Куклину Хлестаковщиной от Вас несет, уважаемый Валерий. А с вдовой Александра .Сергеевича Натальей... или с ним самим с АС, или... с ооо с Его Вел. Вы не были знакомы? И почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано. И также к слову, я ничего против евреев, русских,немцев и прочих не имею, а то с Вашим то умением из мухи слона.... И еще раз к слову, нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом. А вот Томас Манн принял Ремарка (не Фейхвангер), помог начать... По делу - старые газеты приводите как довод, талмуды еврейские, вдовушек, ЦК КПСС... на потеху миру. Психология и логика шестиклассника... при талантливом словоблудии. Встретил я недавно одного, он гордо представился - писатель. Что написал, спрашиваю. Я автор восьми романов, отвечает. Где опубликованы то, спрашиваю, а он пока нет, не опубликованы еще, но скоро опубликуют, сам Куклин рекомендовал. Все восемь, спрашиваю, рекомендовал? А сам-то этот Куклин-то много опубликовал, спрашиваю, читали его. Не знаю, говорит, но большой писатель, все говорят, с мировым именем, такой же, как я буду... Неужели Вы, Валерий, не поняли, что я не о том, еврей или нет Ремарк, хотя известно нет!, а о том, что Вы слишком вольно оперируете фактами... Не гоже, если Вы серьезный человек. И не злобствуйте слишком в чужой адрес... Тем не менее, желаю успехов и с приветом к Вам и пожеланиями школьный учитель.

269893  2006-11-19 20:47:56
- Уважаемый ВМ, с чего, как говорится, начали, на том и закончим . Это только золушки могут по ночам зерна от плевел отделять , у меня на это терпежу не хватает :))Послушала еще раз романсы Андрея Журкина - хорошо человек поет, душевно . Пьянство, конечно, зло большое , бороться с этим надо всенепременно . Только Вам-то не все ли равно ?

269894  2006-11-19 20:54:15
- Да и еще, Вы уж извините дуру старую, собачка-то у подъезда была ваша что ли или у меня уже совсем в глазах двоится ?

269904  2006-11-20 12:04:33
НН-у от Куклина
- Обнаружил в Интрнете интереснейший диалог о Ремарке:

- А дело в том, что Ремарк, судя по фамилии, этнический француз

- Хм, это учитывая тот факт, что "Ремарк" - псевдоним. Прочитанное наоборот "Крамер"???

- Если и правда псевдоним, то извините, просто по-немецки в книге написано Remarque - явно французское написание,

- Я упоминал национальность Ремарка, никоим образом не помышляя о гитлере или еще ком нибудь. Фашизма тут уж точно никакого нет.Просто, что бы кто ни говорил, национальный менталитет имеет влияние на людей. И немцы в большинстве своем не склонны к лирике (и т.д.), скорее к скрупулезной научной работе (и т. д.)Все же совсем забывать о национальностях не стоит - дас ист майн майнунг. И еще. Я тут узнал, что версия о Крамере - только догадка. Так что вполне возможно, он француз)))

- Нашла у себя статью о Ремарке, в ней написано - правда о псевдонимах, и не-псевдонимах: Статья о причинах, которые заставили Ремарка подписывать свои произведения псевдонимом. Читая вперед и назад сочетание имен Крамер-Ремарк, нетрудно заметить, что они зеркально отражают друг друга. С этим всегда была связана путаница, которая даже была одно время опасной для жизни знаменитого немецкого писателя Настоящее имя писателя, то, что дано при рождении Эрих Пауль Ремарк или, в латинском написании, - Erich Paul Remark. Между тем, нам всем известен писатель Erich Maria Remarque. С чем же связано это различие в написании имен и при чем же здесь фамилия Крамера? Сначала Ремарк изменил свое второе имя. Его мать Анна Мария, в которой он души не чаял, умерла в сентябре 1917-го. Ремарку - он лежал в госпитале после тяжелого ранения на войне - с трудом удалось приехать на похороны. Он горевал много лет, а потом в память о матери сменил свое имя и стал называться Эрих Мария. Дело в том, что предки Ремарка по отцовской линии бежали в Германию от Французской революции, поэтому фамилия когда-то действительно писалась на французский манер: Remarque. Однако и у деда, и у отца будущего писателя фамилия была уже онемеченной: Remark (Примечание Куклина: знакомы вам аналоги в русской истории с обрусением немецкозвучащих еврейских фамилий? И понимаете теперь, почему и в России, и в Германии зовут евреев в народе французами?) Уже после выхода романа ╚На западном фронте без перемен╩, прославившего его, Ремарк, не поверив в свой успех, попытается одно из следующих произведений подписать фамилией, вывернутой наизнанку КрамерПацифизм книги не пришелся по вкусу германским властям. Писателя обвиняли и в том, что он написал роман по заказу Антанты, и что он украл рукопись у убитого товарища. Его называли предателем родины, плейбоем, дешевой знаменитостью, а уже набиравший силу Гитлер объявил писателя французским евреем Крамером(Вот вам и объяснение, почему представители иудейской общины Германии так быстро признали его своим после победы над фашизмом с подачи Гитлера, можно сказать, ибо о том, что таковым его считали в 1934 году в СССР, они не знали) В январе 1933 года, накануне прихода Гитлера к власти, друг Ремарка передал ему в берлинском баре записку: "Немедленно уезжай из города". (Какие связи в высшем эшелоне власти у нищего Ремарка!!!) Ремарк сел в машину и, в чем был, укатил в Швейцарию. В мае нацисты предали роман "На Западном фронте без перемен" публичному сожжению "за литературное предательство солдат Первой мировой войны", а его автора вскоре лишили немецкого гражданства"

Добавлю от себя предки Ремарка cбежали, возможно, и не от революции в Париже в Германию, а несколько раньше после преследований их предков-иудеев в Испании они ушли во Францию, а потом после преследований тех же ломбардцев и кальвинистов кардиналом Ришелье перебрались в обезлюдевшую после Тридцатилетней войны Германию, как это сделали многие тысячи прочих франкоязычных семей различного вероисповедания, создавших на пустых землях новогерманскую нацию. Ибо полтораста лет спустя, в конце 18 века так просто из Франции беженцев в германские княжества и прочие микрогосударства не принимали. Из переполненных них тысячи голодных семей сами выезжали на свободные земли Малороссии и южного Поволжья. В Тюрингии, к примеру, всякий прибывший иноземец в 18 веке, чтобы стать подданным короля, должен был не только купить большой участок земли, построить на нем дом, но и заплатить налог, равнозначный стоимости покупки и постройки. Потому обожавшие Гетте аристократы-французы, главные представители беженцев из революционной Франции, так и не прижились в Германии. Голодранцев, даже именитых, здесь не любили никогда. Потому участник вышепроцитированной дискуссии, мне кажется, просто заблуждается о времени появления в Германии предков Ремарка.

Я хочу выразить вам, НН, свою благодарность за то, что вы вынудили меня заняться этими любопытными поисками и прошу вас не обижаться на то, что назвал школьным учителем. Это звание в моих глазах все-таки почетное. Я сам два с половиной года учительствовал, время это осталось в моей памяти светлым. Но отношение к советским учителям у меня не всегда хорошее. Я знавал людей, которые зарабатывали на написании курсовых и дипломов для тех, кто учил в это время детей честности и справедливости без дипломов, то есть учился в пединститутах заочно. Этих прохвостов, в основном почему-то спецов по русскому языку и литературе, были тысячи. Будучи после первого развода человеком свободным, я встречался с некоторыми из этих дам, потому знаю основательно уровень их профессиональной подготовки и чудовищной величины самомнение, скрещенное с удивительным невежеством. Все они, например, признавались, что не смогли осилить и первых десяти страниц моего любимого ╚Дон Кихота╩, но с яростью фанатов ╚Спартака╩ защищали позиции и положения прочитанных ими методичек Минобразования о Шекспире, например, либо о ╚Фаусте╩ Гетте. По поводу последнего. Никто из них и не подозревал о наличии в истории Германии действительно существовавшего доктора Фауста, о народных легендах о нем, о кукольных пьесах, но все, без исключения, высказывали положения, будто скопированные на ксероксе, вычитанные у авторов этой самой методички, которые и сами-то не читали, мне кажется, Гетте. Хамское невежество учителя легко объясняется диктаторскими полномочиями по отношению к совершенно бесправным детям, но, мне кажется, такое положение дел неразрешимо. В германской школе невежество учителей еще более значительно. Пример из гимназии, где училась моя дочь. Тема: крестоносцы. Моя дочь написала домашнее сочинение на эту тему - и учительница почувствовала себя оскорбленной. Учительница впервые услышала о Грюнвальдской битве, об оценке ее выдающимися учеными 19-20 века, эта дура не слышала о влиянии альбигойцев на самосознание крестоносцев, путала их с рыцарями-храмовниками, считала, что Орден крестоносцев (католический, то есть подчиненный только папе римскому. общемировой) запретил французский король Филипп Красивый глава всего лишь светского отдельно взятого государства. При встрече с этой историчкой я понял, что объяснить ей невозможно ничего. В отличие от наших прохиндеек, которые все-таки иногда прислушиваются к мнению взрослых, эта выпускница Гейдельбергского университета была уверена, что знает она абсолютно все, ничего нового узнавать не должна, а потому способна только поучать. Она даже заявила мне, что никакого Ледового побоища в истории не было, а Чудское озеро она на карте России не обнаружила, озеро принадлежит какой-то из стран Балтии. Потому, когда будете в музее Ремарка еще раз, общайтесь все-таки с хранителями и научными сотрудниками оных, а не с экскурсоводами, если вас действительно волнует происхождение писателя Ремарка. В Сан-Суси, например, после объединения Германий всех восточных специалистов вышвырнули на улицу, навезли западных. Так вот одна из тамошних западных экскурсоводш с гессингским акцентом очень долго нам рассказывала о великом Фридрихе Великом (именно так), несколько раз потворяя, что на этом вот диване почивали по очереди все великие французские философы-просветители. Я знал только о пленном Вольтере, сбежавшем через два года и написавшим грандиозный памфлет об этом гомике и солдафоне, почитавшемся императором. Потому спросил: можете назвать по фамилии хотя бы пятерых французских философов, спавших здесь? Она молча посмотрела на меня коровьими глазами и ответила: ╚Я же сказала: ╚Все╩. ╚И Ларошфуко-Монтень?╩ - решил пошутить я. ╚И он╩, - подтвердила она. Монтень, как известно, умер лет за 60 до рождения Фридриха Прусского. И я не уверен, что он был когда-то в Пруссии. А Сан-Суси и вовсе построен был через сто лет после его смерти. Что касается Ларошфуко, то это был современник Ришелье и Мазарини, оставивший нам анекдот с алмазными подвесками французской королевы, а потому тоже не мог быть современником великого Фридриха Великого. Как и ни к чему было Ремарку совершать поездку в США за милостыней от Фейхтвангера, дабы, не получив ее, вернуться в Европу сквозь кордон оккупированных Гитлером стран,дабюы осесть непременно в Швейцарии. Этой сейчас мы знаем, что Гитлер оккупировать эту страну не стал, а почитайте документальную повесть Ф. Дюрренматта об этом периоде и узнаете, что Швейцария всю войну имела армию, которая охраняла ее границы и ежеминутно ждала аншлюса, подобного германо-австрийскому. Дюрренматт сам служил в этом войске. То есть сведения, почерпнутые вами из какого-нибудь предисловия к книге Ремарка, о том, как богатый Фейхтвангер прогнал с порога нищего Ремарка, неверны. А это говорит о том, что вам надо поискать иные источники для подтверждения вашей позиции, более достоверные.

269908  2006-11-20 15:12:52
Валерий Куклин
- НН- вдогонку

Интервью вас со мной:

Вопр: Почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано.

Ответ: Отнюдь не все и не в обиду. Просто в Германии интеллигентных евреев мне встречалось больше, чем интеллигентных русских немцев. Интереснее, знаете ли, беседовать о Сервантесе и о причинах распада СССР, чем о распродажах по дешевке просроченной колбасы. Но вот вы не еврей, у вас более интересные позиции и темы и я с вами беседую. Даже в качестве Хлестакова. Почему я знал по телефону голос вдовы Ремарка, спрашиваете вы, наверное, но не решаетесь сказать так прямо? Так уж получилось. Ваши знакомые в Берлине могут подтвердить, что ко мне всегда тянулись люди интересные. Вот и вы, например. Без меня марцановские русские немцы не могли бы посмотреть, например, фильм немецких документалистов о Высоцком накануне его премьеры в США, встретиться с уже упомянутым Руди Штралем, которого я имел честь проводить в последний путь после полутора лет искренней дружбы. И так далее. Это немцы местные, как вы заметили. Русских немцев я уже называл прежде. А вот здешние евреи В рассказе ╚Лаптысхай╩ отмечено, какие между нами складывались всегда отношения, но Встретится еще интересные мне еврей или еврейка, я с ними подружусь, предадут прерву отношения навсегда. Как случается у меня во взаимоотношениях с русскими немцами. В России и в Казахстане у меня масса друзей и знакомых совершенно различных национальностей, а в Германии только четырех: к трем вышеназванным добавьте азербайджанца.

2. Вопр: ╚Нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом╩.

Ответ: Фильм ╚На Западном фронте без перемен╩ был снят в Голливуде в 1934 году, то есть вскоре после прихода Гитлера к власти в Германии и уже после отъезда Ремарка в Швейцарию, а не в США.

3 Вопр: ╚Хлестаков╩?

Ответ: Вас, наверное, удивит, что я знаю лично нескольких членов Бундестага разных созывов, мы иногда перезваниваемся и даже встречаемся? Они члены разных партий, но относятся ко мне с одинаковыми симпатиями. Потому что я никогда у них ничего не прошу. Это главное, все остальное побочно. Меня этому научил Сергей Петрович Антонов, автор повести ╚Дело было в Пенькове╩. И ваш знакомый, который заявил, будто я рекомендовал его восьмитомник кому-то, ошибается. Если это тот человек, о котором я думаю, то оный передал свой восьмитомник в издательство ╚Вече╩, а это издательство работает исключительно на библиотеки Москвы и Московской области, сейчас начало издавать тридцатитомник Солженицына. Произведения вашего знакомого идут в разрез с политикой России, из бюджета которой кормится это издательство, потому у меня не было бы даже в мыслях предлагать довольно часто мною критикуемый его восьмитомник этому издательству. Не называю его по фамилии, ибо и вы не назвали его. Вчера я рекомендовал стихи одного из авторов РП в ╚День поэзии╩, двух российских авторов рекомендовал в ╚Молодую гвардию╩ прошедшим летом. Они будут напечатаны. Это все пока рекомендации мои этого года талантливых авторов в печать. Рекомендовал было Эйснера в пару мест, но там ознакомились с характером моей дискуссии с ним на ДК, решили его рассказы не печатать. Я ругался, спорил, защищал Володю, но не я ведь редактор, меня не послушали. Очень сожалею, что поссорился с Фитцем, и его книга ╚Приключения русского немца в Германии╩ выйдет в издательстве ╚Голос╩ без моего предисловия, как мы ранее договаривались. Но ему теперь моих рекомендаций и не надо, он имеет теперь имя в России.

4: ╚Что он сам написал?╩

Написал-то много, но издал только, оказывается, 18 книг и выпустил в свет более 20 пьес, два документальных кинофильма. Есть книги тонкие, есть толстые. Но для дискуссии о Ремарке отношения не имеют ни романы мои, ни пьесы-сказки. Если вам интересно, то покопайтесь на РП (я во всем человек верный, не предаю, печатаю здесь все, что могу предложить для Интернета) или на моем личном сайте: Он пока до ума не доведен, стал бестолковым, надо ему придать более благообразный вид, но все некогда, да и неловко перед веб-мастером всегда загружать его работой. Так что посмотрите мой хаос там, авось и сами разберетесь, что я за писатель. По Аргошиным критериям я вообще не умею писать, по мнению правления СП РФ я что-то да стою. В Казахстане фото мое в двух музеях висит, а дома я, оставшись на пенсии, работаю кухаркой. И мне нравится кормить моих близких моей стряпней. И им кажется, что готовлю я вкусно. А в остальное время шалю на ДК. Уж больно серьезные здесь люди попадаются, прямо больные манией величия. Я их и дразню.

269909  2006-11-20 15:14:57
НН
- Куклину - Hallo, Валерий. Не будьте тоже слишком категоричны признак тех училок, которых Вы хорошо описали. Сходите, поговорите, съездите, почитайте не только предисловия... А интернет не всегда самая правдивая информация и,конечно, не источник знаний. Я только хотел дать Вам понять, что не надо идти на поводу у сионистов и приобщать всех великих людей к евреям. Национальность по матери - их главное оружие, их стртегия и тактика во всем мире. Правило у них всех хорошенких евреек подсовываем всем знаменистям. Кто не переспал с хорошенькой еврейкой? Разве только предки Высоцкого, если верить ╚если кто-то есть во мне, то и тот татарин╩. Всему правительству России с времен небезывестного Ленина подкладывались еврейки, особенно, когда и мужики в Кремле того были... Вот и получается дети Томаса Манна или Катаева евреи, заодно и сами. Почему-то ни одна нация, ни русская, ни немецкая или французская, не заботится так шибко о национальной принадлежности, только евреи. Чтобы Вы не начали мне доказывать обратное про Катаева - дед у него был попом, но жена еврейка, да и зять оказался редактором еврейской газеты, в редколлегии которой был и Эренбург. На памятку - когда началась чистка, уцелел только Эренбург. Именно он один! Известно, по каким причинам. Когда же ╚еврейскиий╩ писатель Катаев написал под занавес правду (Уже написан Вертер), как на него эти ребятки набросились! Но поздно. Помер. Не хотел, чтобы при его жизни началась эта вагханалия. И не надо мне напоминать теперь о Петрове. Для справки: Фейхвангер возглавлял во время войны еврейский комитет помощи беженцам, поддерживаемых евр. банкирами и правительством огромными суммами. Ремарку не помогли. И приехал он в Швейцарию толко после войны и доживал дочкой Чаплина, которая недавно была в Берлине. А перебрался он в Америку из Парижа во время войны... С приветом.

269912  2006-11-20 16:18:40
Фитц - Куклину, Эйснеру и Липунову
- Валера, не имея твоего нового электронного адреса (письма отправленные по тому, что есть у меня возвращаются) пишу тебе через ДК. С тобой я себя в ссоре не считаю. Как писателя всегда тебя высоко ценил и продолжаю ценить, но вот с рядом твоих утверждений и суждений был и остаюсь несогласен. Порой, категорически. Постараюсь это обосновать в новой книжке за которую засел. Искренне желаю тебе здоровья. Всего остального у тебя в достатке. Теперь к Володе Эйснеру. Я прочел, что ты намереваешься издать книгу в России. Рекомендую обратиться к Петру Алешкину (кстати, он также друг не только мой и Куклина, а еще доброй сотни писателей и литераторов). Его координаты: aleshkin@list.ru Тел. в Москве: 007 495 625 44 61. Сегодня я с ним говорил по телефону и сказал, что ты в принципе можешь к нему, т. е. в "ГОЛОС-ПРЕСС", обратиться. И, наконец, к главному редактору РП. Хороший, Владимир Михайлович, журнал Вы делаете. Даже очень хороший. Искренне жаль, что нет бумажной версии, а также книжного издательсва. Убежден, многие Ваши авторы с удовольствием стали бы у Вас издаваться. Что же касается системы продажи-распространения книг, то ее можно было бы наладить. Если возникнет идея создать издательство, сообщите. Думаю, не я один подскажут Вам как лучше и эффективнее реализовывать продукцию. К сожалению, уважемые Валерий, Владимир и Владимир Михайлович, ответить на письма, если Вы вдруг их отправите, до Нового года не смогу, так как вынужден полностью сконцентрироваться на делах своей фирмы. О фирме не рассказываю, ибо от писательско-журналистских дел она бесконечна далека. Но тем не мение является главной кормилицей. Да, и так как это мое письмо прочтут многие, всем намеревающимся издать книгу в Москве, рекомендую обратиться к Алешкину Петру Федоровичу. Он человек широкой души. Только что издал книгу Бориса Рацера. Хорошо издал. А кроме того, как сказал мне сам автор, книжка эта хорошо продается. Не унывайте и больше улыбайтесь, А.Ф.

269918  2006-11-20 19:41:18
НН-у
- Спасибо. После тюрьмы отвечу Валерий

269920  2006-11-20 21:40:24
HH
- Не застревайте там, чего это она Вам приглянулась?

269921  2006-11-20 23:27:29
HH
- Спасибо за интервью. Давно не брал.

269926  2006-11-21 11:09:36
6 дней до Моабита
- Неизвестному недоброжелателю моему.

Ангеле Божий, хранителю мой святый, сохрани мя от всякаго искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога моего, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе своем и достойна покажет мя, раба, Своея благости. Аминь

Текст сей я слямзил у уважаемого мною АВД. В дорогу беру в преславный град Гейдельберг. Дело в том, что в Шаритэ и в Бухе в биохимических лабораториях меня подняли на смех с предложенной вами идеей проверки моих исторических корней по анализу крови. Но вы мне предложили смотаться в Гейдельберг, я туда и попрусь, А заодно заскочу в Геттинген, где тоже есть прекрасный и древний университет со студентами-хохмачами. Так что ждите явления прямого потомка великого Фридриха Великого, а то и самого рыжебородого Фридриха Барбароссы, дорогие товарищи-спорщики.

С приветом всем, Валерий Куклин

269966  2006-11-25 15:04:20
ПРослезавтра в Моабит
- Дорогой НН. Вернулся я из поездки интересной. Прочитало ваше интересное замечание:

Вашего пустового словоизлияния по поводу пустого, далекого от литературы, рассказа ╚дГ╩. Серьезный человек не стал бы серьезно бросать бисер... и на глупой основе филосовствовать всерьез.

Я человек не серьезный. Потому как согласен с Евгением Шварцем, заявившим устами Волшебника: ╚Все глупости на земле делаются с самыми серьезными лицами╩. И совсем не умный в обывательском понимании этого слова, ибо: отчего же тогда я бедный? А потому, что никогда не своровал ни пылинки, а чтобы быть богатым, надо непременно воровать и быть своим среди воров. Воровство занятие серьезное. Если быв я не бросал всю жизнь бисер, как вы изволили заметить, то имел бы голливудские гонорары, а они криминальные, ибо голливудский бизнес самая сейчас мощная машина по отмыванию денег всевозможных мафий. Я писал об этом в романе ╚Истинная власть╩ - последнем в сексталогии ╚России блудные сыны╩. Здесь на сайте он есть, можете купить его и в бумажном виде на ОЗОН. Ру. Это серьезный роман, если вам так хочется серьезности.

А на ДК я, повторяю, шалю. Бужу эмоции. И проверяю характеры. К сожалению, практически всегда предугадываю ходы оппонентов и их возражения. Исключения довольно редки. Их носителей я и уважаю, и бываю с ними серьезен. Ваше стремление закрепить за Ремарком именно немецкую национальность поначалу показалось мне потешным, потому я стал возражать вам априори. Потом вы подключили вторую сигнальную систему и стали мне милы. Мне, признаться, наплевать на то, немец ли Ремарк, еврей ли. Куда интересней в нем то, что, будучи писателем планетарного масштаба при жизни, он остается интересным и много лет после смерти даже тем читателям, которым наплевать на то, как жила Германия между двумя мировыми войнами. Те женщины, диалог которых я процитировал вам в качестве свидетелей происхождения фамилии Ремарк, книги писателя этого читали это самое главное. Очень многих значительных писателей недавнего прошлого уже перестали читать вот, что страшно. Вместо великой литературы везде подсовывают молодежи суррогаты и делают это намеренно с целью дебилизации представителей европейских наций.С помощью школьных и вузовских программ, телевидения и СМИ. Это уже я серьезно. Вы пишете:

Можно и простить некоторые Ваши вольности, но лучше было бы, если Вы их сами не позволяли.

Кому лучше? Уверен, что не мне. Кому неинтересно и неважно, путь не читают. Если им важно и интересно, то значит, что лучше мне продолжать это дразнение красной тряпкой дикого быка. Пока не надоест мне или руководству РП, которые просто выкинут очередной мой пассаж и я пойму: хватит.

269978  2006-11-26 17:05:49
НН
- Куклину ОК, вы меня убедили валять Ваньку никому не возбраняется. На здоровье. Интересно и нужно. Только не надо только под смешочки евреи- (лучше: Еврепид изировать) всю мировую культуру, включая и поэзию немцев итд. Не гоже для русского писателя, ученика Антонова. К имени Антонова автоматически добавляются Казаков, Распутин, Астафьев, Солоухин, Леонов и др. Получилось, что даже внучки Толстого стали еврейками, так как деточки были помешаны на еврейской революции, от которой, понятно, потом бежали и, понятно, кой-кто переспал с власть имущими, коими были, понятно, не совсем Еврипид. По еврейскому правилу дети Толстого должны быть немцами по матери. Но разве это дело нормальной нации (как немецкой) заниматься этой ерундистикой? Исключая, конечно, нации ╚обиженной, но избранной╩. А так с приветом.

269981  2006-11-26 18:55:20
НН-у от Куклина
- Вы знаете, я, наверное, уже наелся этой темой по горло. Оно ведь всегда было на Руси: евреи- персонажи для анекдотов и одновременно доктора, к которым обращались за помощью анекдотчики в трудное время, аптекари, часовщики. До ВОс революции были даже евреи-грузчики. К примеру, дедушка великого кинорежиссера-документалиста Романа Лазаревича Кармена, породивший замечательного писателя, который, на мой взгляд, куда сильнее и значительней прозаик, чем Исаак Бабель, писавший о той же еврейской Одессе с восхищением именно бандитами. Лазарь Кармен писал о портовых рабочих и рыбаках, не связанных с малинами и с откровенной сволочью Беней Криком. Жаль, что СССР порушили именно евреи. Но ведь у других и не поднялась бы рука на Родину-мать. Говорят, что у евреев в шесть раз больше всех положительных и отрицательных качеств, чем у представителей всего прочего человечества. И изобретают они больше, и с ума сходят чаще в шесть раз, а в разбойниках их больше в шесть раз, и в числе людей талантливых. Может быть Но вот нерасчетливых среди них я не встречал, тем более нерасчетливых вшестеро в сравнении с простодырыми русскими или белорусами. Порой долго не понимаешь, отчего человек мил, хоть и еврей, как было со мной в отношении одного в этом рассказе упомянутого друга, а потом вдруг неожиданно открывается его корысть, на сердце становится больно-больно. А он и не понимает: чего переживаешь-то? Было, мол, да быльем проросло, не бери в голову, не переживай, живи просто. А вот у славян не бывает так все просто: сидит занозой в сердце не обида даже, а чувство незаслуженной опоганненности. Оттого и всплывает эта тема то там, но тут. Но не специально. Слишком мелка тема, чтобы посвящать ей жизнь. Потому замолкаю. Не обижайтесь. Я уже, кажется, все сказал. Валерий Куклин

269983  2006-11-26 20:02:38
НН
- Куклину - ОК, я с вами согласен, закончим тягомотину.

270654  2007-01-10 18:10:21
Валерий Куклин
- Анфиса - Валерию Куклину с уважением и почтением. Здраствуйте! Рада признать, что несмотря на ваш суровый характер, а также любовь к острому слову, ваше прекрасное произведение "Великая смута" было для глухого человека черезвычайно интересно. Я люблю читать историческое... Но правда ли всё то, что вы описали? Если правда - поклн до самой Земли!

Спасибо на добром слове, Анфиса. Что вы подразумеваете под словом правда? Роман исторический, фактография взята из летописей и всякого рода архивных документов, мемуаров всего лишь шести авторов и ряда хроник, а также исследований профессиональных ученых. За 28 лет работы над романом менялась много раз концепция в связи с появлением тех или иных фактов, неизвестных ранее мне, а то и ученым. Вполне возможно, что завтра в каком-нибудь задрипанном архиве обнаружат документ, который полностью перечяеркнет и мою последнюю концепцию. Например, сейчас мне известно о пятидесятиэкземплярной работе бывшего доцента Астраханского пединститута, касающуюся периода нахождения Заруцкого с Манриной Мнишек в Астрахани в 1613-1614 годах. Не могу найти даже через Ленинку и через знакомых в Астрахани. А ленинградцы ксерокопию свою выслать мне жмотятся. Я как раз сейчас дошел до того момента, когда доблестные казаки русские прОдают Заруцкого князю Прозоровскому. Но вы дочитали здесь только до расцвета тушинсковоровского периода смуты. Возморжно, мне разрешат послать на РП еще одно продолжение - хотя бы три-четыре главы начатого здесь пятого тома. А вот с книжным вариантом этого романа тянут издатели. Как только книги появится, я сообщу. Пока что советую поискать журнал "Сибирские огни", там в восьми номерах опублимкованы первые четыре тома хроники.

Еще раз спасибо большое за внимание к этому главному в моей жизни произведению. Валерий

Пост скриптуум. Отчего же вы называете себюя глухой? В прямом или символическом смысле?

272224  2007-03-15 13:52:38
Валерий Куклин
- Желающим прочитать приличные две статьи замечательного литературного критика В. Яранцева о первых двух томах настоящей эпопеи:

http://www.pereplet.ru/text/yarancev10oct05.html

282551  2008-07-03 21:09:00
Критик
- Гениально!

289032  2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
- "Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам. И пусть злопыхатели бубнят, что льщу. Не льщу. Признаюсь в любви к Вашему творчеству. Глубокому, очень тщательному, богатому и обобщенческой способностью, и нежной чувствительностью к детали. Я доверяю Вам, как читатель. Знаю, что Вы перелопачиваете уйму материала, прежде, чем выдвигаете гипотезу исторического события. Счастья Вам, здоровья и способности творить дальше. Прояснять белые пятна, вдыхая в них жизнь и энергию Вашего горячего сердца. Буду ждать продолжения.

289302  2009-08-08 13:38:09
Алла Попова /avtori/popova.html
- 289032 = 2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
"Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам.


Ошибаетесь, Валерий Васильевич, здесь есть читатели!
Напрасно Вы не замечаете таких серьёзных, вдумчивых и талантливых читателей. Для профессионала это непростительно.

Желаю Вам в дальнейшем более трезвого взгляда на ситуацию. А Ваш дар комического, напрасно выплеснутый в этой, мягко говоря, сомнительной дискуссии, больше пригодился бы для Вашего "Поломайкина". К сожалению, в "Поломайкине" нет такого же удачного авторского перевоплощения, и там не смешно. Удачи Вам!

289890  2009-09-15 13:31:28
Валерий Куклин
- На сайте "СУНДУЧОК СОКРОВИЩ" (Украина) начата переопубликация романа-хроники "Великая смута". Первый том "Измена боярская" желающие могут прочситать в роскошном оформлении на следующей странице:

http://www.tamimc.info/index.php/smuta

В течение ближайшщей недели второй том "Именем царя Димитрия" будет также опубликован. Приятного чтения. Валекрий Куклин

293078  2010-06-01 18:07:18
Александр Медведев
- Роман читаю отрывками, понемногу - физически не могу читать (верней, могу, но с трудом) больiие тексты с монитора. Крепко, сильно. Автор богато вооружен всем необходимым инструментарием. Кстати. Проiу В.В. Куклина откликнутья на мою просьбу о помощи. Нужны материалы о 1861 годе - отмене крепостного права.Надо мне знать, как встетила Москва тот год, картинки народного быта. Вероятно, был великий загул. Надо бы об этом почитать. Моя почта antantam@rambler.ru Спасибо

293364  2010-07-20 08:22:27
Alec http://www.liveinternet.ru/users/sauth_park/post130795951/
- - Молодец, Куклин. Хороший писатель,

293551  2010-08-28 11:56:36
Сундучок - сайт сокровищ http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta
- Валерий Куклин на сайте "Сундучок сокровищ" и его роман "Великая смута" http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta

294160  2010-10-17 18:27:01
Yuli http://sites.google.com/site/idombr/
- История - это расследование коллективного преступления, а не подмостки для скоморохов.

294410  2010-11-02 21:03:33
Марина Ершова - Валерию Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Утратила Ваш адрес. Буду в Берлине с 4 ноября 2010 года по 6 ноября в отеле "Адлон Кемпински". Позвоните туда мне, может повидаемся?! Марина Ершова

294605  2010-11-12 21:39:55
юра
- зря и.м.заруцкий убил м.а.молчанова в1610г.ведь последний исчез в1611г.кто-то пишет убит во время мартовского восстания.но голословно.пишут-в сентябре1611г.уже мёртв.не ясно.в романе можно всё.дюма и его благородные герои.он их облагородил на бумаге.сенкевич облагородил на бумаге володыевского. а настоящего полководца богуна опустил.на бумаге.надо русским тоже своих не унижать.в 1 ополчении под москвой в 1611г.было шесть тысяч воинов.это ляпунов сообщил шведам.так у скрынникова.рубец-мосальский исчез феврале1611г.он и молчанов сторонники лжедмитриев и связаны убийством фёдора борисовича.оба умные.оценили ситуцию и решили играть против оккупантов.по новому летописцу умерли злою смертью.тайно отравлены.предлагаю в романе погубить их руками ляхов.и власьева.русские историки должны иницианировать перед руководством россии идею установки памятника вождям 1 ополчения1611г.ляпунову-50.трубецкому и заруцкому-по 30лет.они заслужили.ведь скоро 2011г.

294644  2010-11-17 13:20:11
юра.
- отчество князя василия рубца-мосальского-михайлович.а фёдоровичем звали князя василия александрова-мосальского.историки широкорад и тарас писали о рубце вместо александрова в битве на вырке1607г.надо внимательно проработать р.г.скрынникова иван болотников.скрынников и тюменцев дают отличный документальный скелет для романа.все в случае с болотниковым ограничиваются смирновым и отнимают у рубца-мосальского 4 года жизни.художественые романы можно исправлять и дополнять.историки постянно ищут и находят новые документы.этот процесс бесконечен.

295437  2011-03-02 21:36:20
Ершова-Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Прочитала продолжение 2011 года. Оно мне показалось каким-то особенным. Стилистика этой части мне ближе. И образы яснее и полнокровнее для меня. Я не очень люблю батальные полотна. А здесь яркие фигуры. Или это я вчиталась окончательно. Авторская позиция более отстраненная. И это мне симпатично. Уровень обобщения в образе Елены потрясает. И одновременно очень точная психология в этом же образе выписана тщательно, даже скрупулезно. С радостью буду ждать продолжения о Михаиле. По-прежнему доверяю Вашему слову и знанию исторических источников.

297851  2011-12-07 20:29:48
Алла Попова /avtori/popova.html
- Уважаемый Валерий Васильевич, с Днём Рождения Вас!
Здоровья Вам, добрых друзей и добрых идей, семейного благополучия, удачи и радости.

297860  2011-12-08 01:44:47
Валерий Васильевич Куклин
- Алла Олеговна, спасибо. Тут пришло от вас письмо по фэйсбуку, но я его стер, не прочитав. НЕ ЖЕЛАЮ засвечиватьяс в том сайте, я там вообще ничего ни у кого не читаю. Блажь такая у меня. Или придурь - не знаю. Мы мне по-старинке, по е-майлу, письмо напишите - я тотчас откликнусь. Или вот так. Кстати, день рождения у меня восьмого, а не седьмого. Но приятно услышать поздравления раньше. Вы ПЕРВОЙ поздравили меня. Это умиляет.

А что еще сказать в ответ, я и не знаю. Вот если бы вы сказали гадость - я бы разродился огромным письмом в ответ. Но от вас дождешься разве пакости? Вы - женщина добрая, да и бабушка, судя по всему, замечательная, Как моя жена. Она тоже все крутится вокруг внучки. Аж завидки берут. Привет Вадиму, вашим детям и внукам. Желаю вам всем здоровья, счастья и семейного благополучия. ну, и денег достаточно для жизни, совместных походов в театры и в кино. У вас еще театр Образцова окончательно не захирел? Что-то ничего не слышно о его премьерах, не бывает он и на гастроялх в Берлине. А ведь это - чудо из чудес было, порождение сугубо советской власти. Я тут купил набор кукол-перчаток по немецкому кукольному театру о Каспере. Внучка была ошеломлена. Так что начал лепку других рож,а жена стала шить платья новым куклам побольше размером - чтобы влезала моя лапа. А кулиса осталась со старого моего театра. Вот такой у меня праздник. Еще раз вам спасибо. Валерий

297869  2011-12-08 15:14:46
doctor Chazov http://vadimchazov.narod.ru
- Дорогие друзья.
Всем здоровья, улыбок и мягкой, сухой зимы на Евразийских просторах.
Театр Сергея Владимировича Образцова просто замечателен. Там открылись классы для школьников всех возрастов. Появились интересные Кукольники.
На станции метро "Воробьёвы горы" (чтобы никого не обидеть - "Ленинские горы") в стеклянных вращающихся витринах удивительная выставка кукол театра, от "Чингис Хана" до "неандертальцев".
А гастроли - гастроли будут, а у нас пока вполне прилично проходят "Пятничные вечера", без исторических аллюзий, но с чаепитием.
С поклоном, Ваш Вадим.

297870  2011-12-08 18:25:08
Курдюм
- Простите, за обширную цитату из Валентина Фалина. Впрочем, бдительный цензор в случае чего её вырежет. Итак, цитата: Предисловие:

Уважаемые скептики и просто те читатели, которые мне не поверят, я обращаюсь к Вам. Не знаю как в условиях Интернета мне доказать вам правдивость своих слов, но я клянусь, что всё, что написано ниже в моей статье чистая правда. Все диалоги воспроизведены с абсолютной точностью и с максимально возможной передачей чувств и эмоций. Я сам до сих пор не верил что такое бывает... Сам в шоке!

У меня на работе есть личный помощник. Это девочка Настя. В отличие от меня, Настя москвичка. Ей двадцать два года. Она учится на последнем курсе юридического института. Следующим летом ей писать диплом и сдавать <<госы>>. Без пяти минут дипломированный специалист.

Надо сказать, что работает Настя хорошо и меня почти не подводит. Ну так... Если только мелочи какие-нибудь.

Кроме всего прочего, Настёна является обладательницей прекрасной внешности. Рост: 167-168. Вес: примерно 62-64 кг. Волосы русые, шикарные - коса до пояса. Огромные зелёные глаза. Пухлые губки, милая улыбка. Ножки длинные и стройные. Высокая крупная и, наверняка, упругая грудь. (Не трогал если честно) Плоский животик. Осиная талия. Ну, короче, девочка <<ах!>>. Я сам себе завидую.

Поехали мы вчера с Настей к нашим партнёрам. Я у них ни разу не был, а Настя заезжала пару раз и вызвалась меня проводить. Добирались на метро. И вот, когда мы поднимались на эскалаторе наверх к выходу с Таганской кольцевой, Настя задаёт мне свой первый вопрос:

- Ой... И нафига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело! Алексей Николаевич, зачем же так глубоко закапываться?

- Ну, видишь ли, Настя, - отвечаю я - у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт и как бомбоубежище.

Настюша недоверчиво ухмыльнулась.

- Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?

- Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили...

- Кто?!

Тут, честно говоря, я немного опешил. Мне ещё подумалось: <<Прикалывается!>> Но в Настиных зелёных глазах-озёрах плескалась вся гамма чувств. Недоумение, негодование, недоверие.... Вот только иронии и сарказма там точно не было. Её мимика, как бы говорила: <<Дядя, ты гонишь!>>

- Ну как... Гм... хм... - замялся я на секунду - немцы бомбили Москву... Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы...

- Зачем!?

А, действительно. Зачем? <<Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы!>> Я чувствовал себя как отчим, который на третьем десятке рассказал своей дочери, что взял её из детдома... <<Па-а-па! Я что, не род-на-а-а-я-я!!!>>

А между тем Настя продолжала:

- Они нас что, уничтожить хотели?!

- Ну, как бы, да... - хе-хе, а что ещё скажешь?

- Вот сволочи!!!

- Да.... Ужжж!

Мир для Настёны неумолимо переворачивался сегодня своей другой, загадочной стороной. Надо отдать ей должное. Воспринимала она это стойко и даже делала попытки быстрее сорвать с этой неизведанной стороны завесу тайны.

- И что... все люди прятались от бомбёжек в метро?

- Ну, не все... Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился...

- И в метро бомбы не попадали?

- Нет...

- А зачем они бомбы тогда бросали?

- Не понял....

- Ну, в смысле, вместо того, чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли...

Описать свой шок я всё равно не смогу. Даже пытаться не буду.

- Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты... Их сюда не пропустили просто!

- А-а-а-а... Ну да, понятно - Настя серьёзно и рассудительно покачала своей гривой.

Нет, она что, поверила?! А кто тебя просил шутить в таких серьёзных вопросах?! Надо исправлять ситуацию! И, быстро!

- Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.

Настя просветлела лицом.

- Молодцы наши, да?

- Ага - говорю - реально красавчеги!!!

- А как же тут, в метро, люди жили?

- Ну не очень, конечно, хорошо... Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли...

- Не поняла... - вскинулась Настя - а как же поезда тогда ходили?

- Ну, бомбёжки были, в основном, ночью и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда...

- Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить - негодовала Настёна - это же громко! Как спать-то?!!

- Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени...

- Тогда понятно...

Мы уже давно шли поверху. Обошли театр <<На Таганке>>, который для Насти был <<вон тем красным домом>> и спускались по Земляному валу в сторону Яузы. А я всё не мог поверить, что этот разговор происходит наяву. Какой ужас! Настя... В этой прекрасной головке нет ВООБЩЕ НИЧЕГО!!! Такого не может быть!

- Мы пришли! - Настя оборвала мои тягостные мысли.

- Ну, Слава Богу!

На обратном пути до метро, я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем. Но, тем ни менее, опять нарвался...

- В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить - мечтала Настя.

- А куда именно?

- Ну, куда-нибудь к морю...

- Так в Литву, Эстонию или Латвию? - уточняю я вопрос.

- ???

Похоже, придётся объяснять суть вопроса детальнее.

- Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?

- Класс! А я думала это одна страна - Прибалтика!

Вот так вот. Одна страна. Страна <<Лимония>>, Страна - <<Прибалтика>>, <<Страна Озз>>... Какая, нафиг, разница!

- Я туда, где море есть - продолжила мысль Настя.

- Во всех трёх есть...

- Вот блин! Вот как теперь выбирать?

- Ну, не знаю...

- А вы были в Прибалтике?

- Был... В Эстонии.

- Ну и как? Визу хлопотно оформлять?

- Я был там ещё при Советском союзе... тогда мы были одной страной.

Рядом со мной повисла недоумённая пауза. Настя даже остановилась и отстала от меня. Догоняя, она почти прокричала:

- Как это <<одной страной>>?!

- Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!

- Обалдеть! - только и смогла промолвить Настёна

Я же тем временем продолжал бомбить её чистый разум фактами:

- Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!

- Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!

- Они самые...

Мне уже стало интересно. А есть ли дно в этой глубине незнания? Есть ли предел на этих белых полях, которые сплошь покрывали мозги моей помощницы? Раньше я думал, что те, кто говорят о том, что молодёжь тупеет на глазах, здорово сгущают краски. Да моя Настя, это, наверное, идеальный овощ, взращенный по методике Фурсенко. Опытный образец. Прототип человека нового поколения. Да такое даже Задорнову в страшном сне присниться не могло...

- Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!

- Да, знаю... Был какой-то СССР.... Потом развалился. Ну, я же не знала, что от него столько земли отвалилось...

Не знаю, много ли ещё шокирующей информации получила бы Настя в этот день, но, к счастью, мы добрели до метро, где и расстались. Настя поехала в налоговую, а я в офис. Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять - двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...

297871  2011-12-08 20:19:28
AVD
- Неувязочка получается. Валентин Фалин - 1926 года рождения. Не мог он смотреть на молодежь, которая "на 10-12 лет младше его" и предполагать, что это овощи. Неувязочка.

297872  2011-12-09 01:38:05
Валерий Васильевич Куклин
- К АВД

Насчет Фалина... У него такого рода "неувязочек" великая уйма. То есть фактически он почти всегда выдумывает якобы на самом деле случившиеся истории. Если это - тот Фалин, который в ЦК работал, посты занимал, то и дело по сей день из ящика умничает. Хотя есть вероятность, что его окружают именно такого рода недоделки, каковой является эта дамочка. Они ведь там - в эмпиреях - живут вне времени и вне страны, вне народа, сами по себе, судят обо всем пол собственным придумкам, которые тут же выдают за истину в первой инстанции. Типичный случай чиновничей шизофрении, так сказать.

За ссылку на "Паямть" спасибо. Я, в отличие от вас, просто пеерводу материал в дос-фйормат, а потом отпечатываю на бумагу. Большой фыайл получается, конечно, бумаги уходит много. Но - переплетешь, отложишь, книга готова, можно и знакомым, друзья дать почитать, можно самому при случае вернуться. К тому же люблю шорох бумаги под пальцами. А элекетронной книгой стал сын быловаться. Я посмотрел - ничего, читается в форнмате ПДФ колонтитутлом в 18. Только получается, что бумажная кнгига в 300 страниц там тя\нет на все 700. Тоже почему-то раздбюражает. Словом еще раз спасибо. Валерий

299180  2012-02-07 15:55:32
Ершова - Куклину
- Валерий Васильевич! Я не историк, не искусствовед, а просто читатель. Спасибо Вам за труд ощутить, осознать такую важную веху в Российской истории. Трудно сейчас обозреть весь роман, еще надо читать.

Но послевкусие осталось печальное и трепетное.

"Найди слова для своей печали, и ты полюбишь ее". (Оскар Уйальд)

Я бы перефразировала немного парадоксально, после прочтения Вашего романа: "Найди слова для своей печали, и ты полюбишь жизнь..."

Еще раз - спасибо от читателя.

299281  2012-02-10 15:23:17
Валерий Куклин
- ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Меня в Интернете не раз спрашивали: зачем вы, Валерий Васильевич, так часто вступаете в споры с людьми заведомо невежественными и безнравственными? Советовали просто не обращать внимания на клинические случаи типа Лориды-Ларисы Брынзнюк-Рихтер, на примитивных завистников типа Германа Сергея Эдуардовича, на лишенного морали Нихаласа Васильевича (Айзека, Исаака, Николая) Вернера (Новикова, Асимова) и так далее. Я отмалчивался. Теперь пришла пора ответить и объясниться не только с перечисленными ничтожествами в моих глазах, но и с людьми нормальными и даже порядочными.

В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость. Но судьбе было угодно подарить мне жизнь на территории, где государственным языком был русский, а меня облечь тяготой существования в качестве соответственно русского писателя. Поэтому я всю жизнь искал в людском дерьме, меня окружающем, настоящих людей, рядом с которыми мне приходилось жить. Это в науках всяких зовется мизантропией, произносясь с долей презрения. Но уж каков есть... Практически 90 процентов друзей моих предавали нашу дружбу, но наличие десяти процентов верных давало мне право почитать не всех своих сограждан негодяями и трусами. Для того, чтобы завершить сво титаническую, отнявшую у меня более тридати лет жизни, работу над романом "Великая смута" я был вынужден в период 1990-х годов принять решение о выезде за границу, то бишь в страну-убийцу моей Родины Германию, где меня вылечили от смертельной болезни и дали возможность прозябать в относительной сытости, дабы я с поставленной перед самим собой здачей справился.

Теперь роман мой завершен. Я могу сказать, что огромную, едва ли не решающую, помощь в написании оного на последнем десяилетнем этапе оказал мне сайт МГУ имени М. Ломоносова "Русский переплет" и существующий при нем "Дискуссионный клуб", где при всей нервозности атмосферы и при обилии посещаемости форума лицами агрессивными и психически нездоровыми, я встретил немало людей интеллигентных, чистых душой, умных и красивых внутренне, поддержавших меня в моем нелегком деле вольно. а порой и вопреки своему страстному желанию мне навредить. Заодно я использовал, признаюсь, "Дискуссионный Клуб" для разрешения ряда весьма важных для моего творчества и моего романа теоретических дискуссий, при анализе которых пытался отделить истинную ценность литературного слова от псевдолитературы, как таковой, заполнившей нынешний русскоязычный книжный рынок, кино-и телеэкраны. То есть в течение десяти лет я активно занимался анализом методик манипуляции обыденным сознанием масс, которые фактическии уничтожили мою Родину по имени СССР, не имещую, как я считаю, ничего общего с нынешним государством по имени РФ. Попутно выпустил две книги литературной критики о современном литературном процессе в русскоязычной среде и роман "Истинная власть", где методики манипуляции сознанием совграждан мною были обнародованы. Все эти книги стали учебниками в ряде ВУЗ-ов мира.

Для активизаии дискуссий я намеренно - через активиста русофобского движения бывших граждан СССР, ставших граданами Германии, бывшего глвного редактора республиканской комсомольской газеты Александар Фитца "перетащил" в "РП" и на "ДК" несколько его единомышленников. чтобы не быть голословным, а на их личном примере показать, что такое русскоязычная эмиграция, в том числе и литературная, какой она есть сейчас и каковой она была и во времена Набокова, Бунина и прочих беглецов из Советского Союза, внезапно признанных во время перестройки цветом и гордостью непременно русской нации. Мне думается, что своими криминального свойства и националистическими выходками и высказываниями русскоязычные эмигранты за прошедние десять лет на этих сайтах значительно изменили мнение пишущего по-русски люда об истинном лице своих предшественников. Ни Бунин, ни сотрудничвший с Гитлером Мережковский, ни многие другие не были в эмиграции собственно русскими писателями. Хотя бы потому, что не выступили в качесве литераторов в защиту СССР в 1941 гоу. Да и не написали ничего приличного, угодного мне, а не, например, Чубайсу.

Уверен, что большинство из читающих эти строки возмутятся моими словами, скажут, что наоборот - я бдто бы укрепил их мнение о том, что коммунист Шолохов, к примеру, худший писатель, чем антисоветсчик Бунин или там вялоротый Солженицин. Но. прошу поверить, философия истории развития наций, впервые оцененная и обобщенная на уровне науки великим немецким философом Гердером еще в 18 веке, говорит что прав все-таки я. Русскоязычные произведения литературы, соданные вне России, то есть в эмиграции, для того, чтобы дискредитировать русскую нацию на русском язке, обречены на забвение, ибо не могут породить великих литературных произведений изначально. Почему? Потому что они игнорируют общечеловеческие ценности и общечеловеческие проблемы по существу, существуют лишь в качестве биллетризированной публицистики низкого уровня осознания происходящих в русскоязычном обществе процессов. ВСЯ нынешняя русская литература молчит о Манежной плрщади, но уже начала кричать о шоу-парадах на площадях Болотной и на Поклонной горе. А ведь речь идет на самом деле о противостоянии какой-нибудь Рогожской заставы с Николиной горой. Никого из нынешних так называемых писателей не ужаснуло сообение о четырехкратном единоразовом повышении заработной платы сотрудникам полиции РФ. И примеров подобного рода - миллионы.

Так уж случилось, что читать по-русски следует только то, что написано о России до Октябрьской революции и в СССР. Всё написанное после прихода к власти криминального мира в 1985 голу автоматически перестает быть художественной литературой. Из всего прочитанного мною за последние 16 лет из произведений эмигрантов на русском языке я не встретил НИ ОДНОГО произведения, написанного кровью сердца и с болью за судьбу советскких народов, какие бы ничтожные они не были в период перестройки. Зато поносных слов в отношении противоположных наций встретил несчитанное множество. Исходя хотя бы из одной этой детали (а деталям равновеликим несть числа), могу с уверенностью теперь скаать, что современной зарубежноё литературы на русском языке нет и не может быть в принципе, есть лишь словесный мусор. Если таковая еще и осталась, то осталась она на территории так называемого Ближнего Зарубежья, да и то лишь в качестве вероятности, а не факта.

Никто из эмигрантов (да и в самой РФ), кроме меня в сатирическом романе "Снайпер призрака не видит", не отозвался на такое событие, как война России с Грузией, явившейся овеществлением грандиозного сдвига в сознании бывшего советского человека-интернационалиста, ставшего на сторону идеологии нацизма и пропагандистами криминаьного сознания. Практически все писатели как России, так и других стран, остались глухи к трагедии русского духа, для которого понятие "мирного сосуществования наций" было нормой, а теперь превратилось в ненормальность. И огромную роль в деле поворота мозгов нации в эту сорону сделали как раз-таки русскоязычные литераторы Дальнего Зарубежья, издававшиеся, как правило, за свой счет, но с прицелом на интерес к их творчеству не российского читателя, а западного издателя.

Потому, после зрелого размышления и осознания, что ничего более значительного, чем мой роман-хроника "Великая смута", повествущего о войне католического Запада против православной Руси, я больше вряд ли напишу, и понимания того, что без меня на самом деле в России умное и трезвое слово о состоянии страны сказать некому, все слишком заняты своими претензиями друг к другу и борьбой за кормушки, возвращаюсь на Родину. Нелегально. Потому что на Родине надо жить по велению души, а не по разрешени чиновников. Жить, чтобы бороться. А уж когда, где и как, зачем, почему и так далее - это мое личное дело.

299288  2012-02-10 19:01:22
Курдюм
- Валерий Васильевич пишет: "В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость". Ну что ж, как многократно отмечалось на форуме и как он сам сообщал в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене. Точнее, это его жена приволокла сюда силком. И обратно не выпускает.

299289  2012-02-10 19:08:12
Сергей Герман
- Курдюму.

...в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене...

5+. Я хохотался!

299290  2012-02-10 19:41:08
Курдюм
- - Герману

Уважаемый Сергей, мой совет: плюньте на Куклина. Не тратьте на него время и силы. Ему же, то есть Куклину, совет: заканчивайте, пожалуйста, беспрестанно лгать. Можно фантазировать, можно изображать себя чудо-богатырем, но вот так бессовестно врать и оскорблять, неприлично. Вы, Валерий Васильевич, действительно можете нарваться и получить крупные неприятности. Вам это надо?

299291  2012-02-10 20:23:50
Сергей Герман
- Курдюму.

Володя, я обязательно воспользуюсь твоим советом. Я плюну Кукле в лицо.

299292  2012-02-11 02:56:38
М.П. Нет.
- Браво Валерий Васильевич! Я так и чувствовал, что вы тут экспериментируете. Германа дразните и пр. Обмельчала , конечно, русская литература! А теперь еще и вы уедете окончательно на Родину в Германию. Сдается мне, что потому и обмельчала, что подвизались в ней чаще всего совсем не русские литераторы. Не зря родилась поговорка. "Что ни еврей, то великий русский писатель"! "Чукча не читатель, Чукча писатель.!" Да и не жили долго настоящие русские писатели.Есенин.., Рубцов..., да и Пушкин.., Лермонтов... Как в том анекдоте о соревнованиях по плаванию в Освенциме: "Тяжело плавать в серной кислоте." А уж в советское время и говорить нечего... А в наше время развелось столько болтунов, что тех, кому есть, что сказать уже никто и не слушает..., да и сказать не дают. Я Вас очень хорошо понимаю... и сочувствую Вашим переживаниям!

299303  2012-02-11 15:54:01
Валерий Куклин
- Курдюму

а где же ложь в моих словах? Разве герман не САМ похвалялся тут, что п собственной инициативе отыскал в среде русских поэтов русского националиста с нацистким душком, обозвал его именем своего конкурента на диплом РП Никитой Людвигом и накатал соответствующее письмо на поэта-инвалида в Генпрокуратуру РФ? это- факт.

299319  2012-02-12 06:07:12
All http://www.liveinternet.ru/users/pogrebnojalexandroff/
- В немецком наречии слово ╚медведь╩ мёд ведающий (нем. der Bären) обозначается тем же словом, что и нести (нем. bären), звучащее как ╚бирен╩ (нем. der Bär звучит как ╚бер╩) что-то вроде ╚несун╩ и похожее на славяно-русское... ╚берун╩ (с плавающей буквой i/e), которые в свою очередь созвучны в своей первоначальной части со словом ╚бир╩ (нем. bier, англ. beer) пиво, что можно сопоставить с русским термином ╚набрался, накачен или напоен пивом╩ (╚бир-ен╩): если сравнить несущего колоду мёда медведя и изрядно подвыпившего пива мужика, то в их походке и внешнем виде можно узреть очень много общего, сообщает А.Н.Погребной-Александров в своей Занимательной этимологии.

299323  2012-02-12 09:26:52
Геннадий Абатский skalot
- Два года службы в ГСВГ, позволили пересмотреть этимологию

слова БЕРЛИН! нем. der Bär - медведь...linn- Длинный

(МЕДВЕДИЦЕ) - in ( Для женского ведь Рода )- ...lin///Нen...

Неn . Абатский... (Там А и (умлаут))

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100