TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Роман с продолжением
30 января 2012 года

Валерий Куклин

 

 

Голосовать с этой страницы!

В Е Л И К А Я С М У Т А

 

Предыдущее

 

ОКОНЧАНИЕ

 

КАЗНИ

 

О том, чем всегда заканчивается всякая смута и всякое желание народа найти справедливость в этом мире

 

 

1

 

Горина казнили...

Вошедший без боя в Астрахань терский атаман Хохлов посчитал нужным наказать хоть кого-нибудь за случившийся в городе гиль, а главное, отомстить тому, кто украл у его воинства победу, за которую царь мог наградить карателей достойно. Лучше, чем Горин - Глава Тайного Приказа Астраханского царства при самозванце Заруцком - на роль жертвы никто не подходил. Хохлов так и сказал Ивану:

- Служил ты жидовскому шишиге верой и правдой, затем обманный гиль учинил, чтобы астраханцев от наказания избавить... За то и смерть примешь.

Горин молча склонил голову. Об участи, уготованной ему, юный дворянин догадался сразу по приходу казацкого войска в город, случившемуся менее часа назад. Тогда он стоял в воротах крепости во главе горожан с полотенцем в руках и с возложенным на него караваем хдеба с солонкой, полной солью.

Атаман принял хлеб-соль, но тут же мигнул своим хлопцам - и руки недавнего Главы Тайного Приказа оказались завернуты за спину.

Суд был скор. Да и был ли суд? Пока въезжало казацкое войско в город, раздвигая конями растерявшуюся от увиденного произвола толпу, Хохлов, нахмурив грозно брови, молча слушал едущего рядом с ним на каурой кобыле безликого человека в сером полукафтане и в серо-белых- в полоску штанах, в волчьей татарской шапке и при столь же серых, добротной выделки сафьяновых спаогах с загнутыми носками. Слушал - и посматривал краем глаза на бредущего рядом с его конем на привязи Горина.

У Красного крыльца дворца Хохлов спрыгнул на землю легко и ловко, удерживая привязанного шеей к узкому кожанному ремню Ивана, поднялся с ним по ступеням, прошел сквозь порушенные в гиль Сени да Палаты, увидел остатки царского трона в самой большой комнате, но не сел на него, а встал рядом и, обернувшись к пленнику, сказал так просто, словно о пустяке каком:

- Служил ты жидовскому шишиге верой и правдой, затем обманный гиль учинил, чтобы астраханцев от наказания избавить... За то и смерть примешь.

После велел Горину раздеться и, оставшись в исподнем, так и идти из дворца на выход. С ремнем на шее.

Иван молча разделся и пошел, слыша за спиной тяжелую поступь терского атамана. Говорить было не о чем. Мучала лишь мысль о том, что вот провели его, словно пса, на глазах людей с поводком на шее, а теперь поведут так назад, до узилища, сбросят в зиндан и оставят там для того лишь, чтобы вынимать раз в день для пыток и допросов.

"Как делал я, - подумал вдруг, оказавшись в последних перед выходом Сенях Иван. - Тиранил и пытал. По долгу службы... Так и со мной. "Как аукнется - так и откликнется". Всё правильно... Так и должно быть..."

Ноги его сами по себе замедлили ход. И он тут же ощутил укол чего-то металлического в затылок.

"Сабля, - понял он. - Это правильно. Полоняный должен ощущать страх смерти всей спиной. Страх мешает сосредоточиться и желанию рискнуть на побег..." - и понял, что сам-то он сабли за спиной своей не боится. Оказывается, он давно готов и к пыткам, и к смерти. И может все перетерпеть. И может до самого мгновенья самой смерти не произнести ни звука.

Ибо только теперь, переступая порог дворца, оказавшись на верхней - самой широкой - ступени крыльца под изрядно подпаленным и скособоченным навесом, он понял, что долг его теперь перед царевичем Иваном Дмитриевичем и Заруцким состоит в том, чтобы продержаться на пытках как можно дольше, случайно от боли не умереть. Ибо чем дольше он будет молчать, тем больше у беглецов шансов уйти от Астрахани подальше, тем труднее будет терцам и всеми ожидаемому князю Одоевскому отыскать отряд Заруцкого в Великой Степи, и тем больше надежды на спасение их от гнева ложного царя святой Руси Михаила Федоровича останется.

И, поняв это, Иван в последний раз глянул на весеннее, ярко и весело сияющее солнце, сделал шаг вперед, зажмурился, опустил голову и, глядя под ноги, дошел до края широкой ступени, ступил с нее вниз, шагнул еще раз...

Резкий свист резанул воздух. Клинок в руке стоящего двумя ступенями выше Хохлова легко, словно в сырое тесто, врубился поверх кожанной удавки на шее пленного - и голова Ивана оказалась срезанной от разом рухнувшего вперед и покатившегося по оставшимся ступеням тела.

Голова была в полете, когда второй удар все той же сабли в руке все того же Хохлова рассёк ее на две части, упавшие с двух сторон от все еще дергающегося в конвульсиях тела.

Видевшие эту казнь терцы слаженнным хором завопили хвалу своему атаману, его ловкости и умению обращаться с саблей. Лишь стоящий за спиной Хохлова серый человек брезгливо сморщился, и тонкие губы его, прикрытые черной с редкой проседью козлиной бородкой прошепати:

- Варвары.

 

2

 

Заруцкого казнили на том самом Лобном месте, что было обустроено для этого со времен доцарских, великокняжеских на Пожаре возле все еще почитавшегося новым Храма Покрова на рву[1]. Пристроили атамана сракой на острие длинного, остро по всей длине на конус заточенного кола, а после выбили из-под ног Ивана Мартыновича стоящие под ступнями его торцами вверх бревна - и тело медленно, под своей тяжестью, стало оседать и натягиваться на поначалу смазанное свиным жиром, а потом просто тёсанное дерево.

По замыслу врагов его и мучителей, Иван Мартынович должен был умирать долго и мучительно, ощущая в течение пяти дней всем телом, как медленно и неуклонно разрываются внутренности его, как вытекает вовсе не ручьем, а именно по каплям жинь егно из тела, как становится он живой пищей для птиц и обильных в летнюю жару летучих насекомых, как радуется люд московский, пялясь на его мучения и как весело им от того, что враг нового царя московского повержен и мучим болями, не ведомыми даже Христу на Голгофе.

Но все произошло не так, как было задумано и обещано молодому Государю всея Руси Михаилу Федоровичу. Заруцкий не закричал от боли, не вытягивался в смертельной муке, когда в тело его вонзился ствол, не забились в судорогах руки и ноги, не излил атаман из пор своих кровавый пот и не обгадился в последний момент. Да и изо рта его на третий день, когда оттуда появилось острие кола, вылилось не так уж много крови. И провисел Иван Мартынович так все пять обещанных царю дней, расслабившийся, безвольный, как тряпичная кукла, не подав ни разу признаков жизни.

Будто изначально не живой человек был казнен, а уже мертвое тело подверглось глумлению через задницу - казни латинянской, на Руси применяемой столь редко, что для поиска умельца так казнить потратили неделю. Искали не только по ближним мосчковским весям, но и за державными границами спрашивали мастеров заплечных дел, просили помощи у шведов, поляков и австрийцев.

А нашли в собственном московском стрелецком войске. И был то бывший кат терский Прошка Головнин, представленный пред светлые царские очи дядькой своим Петром Перовичем Головиным, бывшим более десяти уж лет терского казачьего войска воеводой и уже получившим за помощь Хохлову в поимке Заруцкого от Государя обещанные награды и пожалования, отдавший дочь замуж за московского дворянина Харитона Хмелева и почитавший себя за все за это в долгу пред Михаилом Фёдоровичем.

- Можешь человека на кол сажать? - спросил царь представшего пред очи его ката - своего почти что ровесника, выглядевшего, однако, на первый взгляд мужиком матерым со взглядом хмурым, исподлобья, нечесанного, одетого по случаю встречи с царем хоть и в чистые рубаху и порты, обутого в новые лапти, с рожей выскобленной, но с ногтями на плохо вымытых руках грязными, чернополосыми.

- А чё не мочь? - удиввился терский кат. - Дело нехитрое. Я, почитай, душ с десяток таким образом на тот свет отправил.

- Неужто десяток? - поразился Михаил Федорович.

- Может, и поболе, - пожал крутыми плечами Прошка. - Не считал. О том, кого и как жизни лишать, пускай у Петра Петровича голова болит. Скажет, чтобы несчастный помучился - я и мучаю. А велит пожалеть да сразу кончить - я и кончаю.

- Как кончаешь? - заинтересовался царь. - Режешь, что ли? Как баранов?

- Пошто, как баранов? Коли человек парвославный, я его кровь лить зазря не желаю. Бью. Кулаком... - показал свой поразительно большой, похожий на свиной окорок, кулачище, - ... прямо в лоб.

- И всё? - удивился царь.

- Всё, - кивнул Прошка. - А что ещё?

- Вот так вот: кулаком - и насмерть? - восхитился Государь всея Руси. - Да ты прямо богатырь! Тебя не в каты - тебя в войско надо.

- В войско нельзя, - вздохнул племянник воеводы. - Трусоват я для войска, - и далее объяснил оторопевшему от столь откровенного ответа Михаилу Федоровичу. - В битве надо вертким быть, а не сильным. Враг, коли силу мою заметит, так сразу стрелы в меня пускать станет. А против стрелы да мушкетной пули никакой богатырь не выстоит.

Царь коса глянул на старшего Головина и внезапно спросил у Прошки:

- Сам до такого додумался или подсказал кто? На вид-то ты туповат, а мысль излагаешь умно.

- То папаня мне так говорил , - ответил кат и кивнул всторону Головина. - Евонный свояк. Моя матка его сестрой была. Папаня меня на Кавказе в бегах отыскал, да так сам и остался у нас, в войске нашем стал катствовать. Ибо лучше у нас спокойно жить, чем на Москве смуте в глаза смотреть. Папаня мне до последнего дня своего твердил: "Не ходи в воёско служить; твоя забота: за чужой спиной врагов Руси жизни лишать. В палаческом деле от тебя пользы державе русской больше будет, чем от казаченья. К тому ж доход у палача постоянный: вся рвань казненного и все деньги, что при нем есть, все палачу достается. Еще за встречу перед казнью родственники несчастного мзду дают. А еще при том, что ты на войсковом коште равнозначно с атаманами стоишь и в набегах равную с воинами долю имеешь, то через год уже побогаче самого лихого из лихих казаков будешь. Доля ката - благополучие".

- Так и сказал? - удивился царь, и повторил, словно наслаждаясь звуками слов. - Доля ката - благополучие.

- А что? - не понял вопроса кат. - Не правильно, что ли? Папаша мой был муж вельми умный. Он и грамоту знал, и на разных языках говорить мог. Как черкеса какого пытал, так с ним по-черкесски беседу вел, тайны его выспрашивал. С аварцем по-аварски беседовал, с осетинами - по осетински, с картлийцами и кахетинцами по-ихнему. Он даже по-чеченски умел. А по-ногайски даже песни пел.

- А ты?

- А я - что? - засмущался Прошка. - Я - ни по-чеченски, ни по-лезгински, ни по-аварски. Для них у нас в пыточной свой толмач был. Разве что по-ногайски хорошо говорю, да по-кумыкски понимаю.

- Дельный ты человечище! - восхитился царь. - Так что вот тебе мое повеление. Сослужишь службу хорошо - быть тебе не катом, а толмачом в Посольском Приказе. Там, я знаю, знатоков ногайского вовсе не осталось, а про какой-то там кумыкский и слыхом никто не слышал. Так что будешь служить чуть ли не прямо под моим началом.

- Помилуй, Госдуарь-батюшка! - в ужасе закричал Прошка, рушась перед царем на колени и ударяясь головой в пол. - Лучше сразу казнить вели, чем посольским служить! Разве заслужил я твою немилость? Пошто гневаешься на меня? Ведь в первый раз видишь!

Царь нахмурился, глянул на стоящего поодаль и молча наблюдавшщего за этим действом князя Мстиславского. Федор Иванович в ответ недоуменно вскинул брови и незаметно пожал плечами. Так, конечно, с царем вести себя князю не положено по уставу дворцовому, но так уж как-то повелось меж ними едва ли не с первого дня приезда в Москву Михаила Федоровича, совершенно обескураженного от своего внезапного величия и незнания им того, как следует вести себя истинному Государю московскому на людях. Вот и стали Салтыков да Мстиславский главными его советчиками едва ли не во всем, что касалось жизни царской и обязанностей царских. Выработались как-то сами по себе и тайные знаки на случай, если надо принимать царю на людях какое-нибудь непредвиденное ранее решение. Как случилось это и сейчас, например.

Отчего этот кат сам готов живот на плаху положить, нежели служить в Приказе Посольском?

Петр же Петрович, присутствовавший при этом разговоре, стоял ни жив-ни мертв, боясь вздохнуть глубоко, чтобы не привлечь к себе внимание и не услышать вопроса о том, как понимать царю слова терского ката, привезенного воеводой в Москву по доброте сердечной. Ибо знал воевода, что без него казаки терские палача, бившего их не раз плеткой на майдане за пьянство и прочие провинности, насмерть порешат. А в каты другого изберут. Родич все-таки... сын сестры покойной...

- А чем тебе так не мил Посольский Приказ? - пришлось спрашивать царю самому. - Иные москвичи вона только мечтают, чтобы туда попасть. Честь быть толмачом царским - великая.

Молчал Прошка, только брови супил да дышал натужно, словно воз вез.

- Ну, что молчишь? - строго спросил царь. - Тебя кто спрашивает?

- Царь-государь... - выдавил из себя слова кат. - Вели казнить... Только в толмачи я не пойду. Хоть сразу вешай.

- Почему? - вырвалось из Михаила Федоровича вне его желания выглядеть в разговоре этом солидно и спокойно. - Чем не угодил тебе Посольский Приказ?

- Не мне, - отвтетил Прошка и вдруг, махнув рукой, объяснился, словно прыгнул в омут. - Папаша мой в том Приказе служил. Сначала в дворянском званьи, потом в толмачи его царь Борис Федорович перевел. Шибко смекалист папаша был. По-польскому языку был мастер, книги читал, сходу переводил, не задумываясь даже. А как царевича-то Дмитрия Ивановича в граде Угличе убили, так стали из Дворцового Приказа слуги всех толмачей с ляхского - особливо дворянского звания - пытать в Водовзводной башне, искать, кто из них прелагатаем польским в Москве обитает. Вот папашу моего там и искалечили, лик испоганив и ногу сломав. После отпустили да прогнали из Москвы вон. Тогда и мать моя померла, и меня из дома выперли, отправили к Петру Петровичу, - кивнул в сторону застывшщего столбом Головина. - А папаша как меня нашел, так слово с меня и взял.

- Какое слово? - спросил князь Мстиславский, приходя на выручку молодому царю, слегка оторопевшему от всего услышанного.

- Что никогда с посольскими связываться не буду, - ответил Прошка. - Крест целовать заставил.

- Крест целовал - это хорошо, - кивнул Мстиславский. - Крест целовать - это по-христиански. Так что коли не велено тебе самим Господом быть толмачом при Посольском Приказе, то и не будешь им. Так ведь, Государь?

Царь, сидя уже в торжественной позе, медленно и солидно кивнул. Решение взял на себя князь - и это принесло Михаилу Федоровичу облегчение. Он даже подумал:

"Кто ж знал, что разговор с каким-то там казацким катом может обернуться такими сложностями? Впредь надо быть осторожней, бесед с чернью не чинить... - и тут же поправил сам себя. - Впрочем, мастеров по казни через бревно в задницу много иметь в державе и не надо. Достаточно и одного на мой век", - и едва сдержал рвущуюся наружу улыбку.

- Позвал тебя Государь, дабы в великой милости своей велеть тебе казнить злейшего врага святой Руси, римского шишигу, бывшего сотенного атамана казачьего войска Донского Заруцкого. Знаешь такого?

Прошка опустил голову, чтобы не выдать обуревавшие его чувства и ответил:

- Как не знать, князь? Кто на Руси не знает Ивана Мартыновича? Покуситель на честь вдовой Государыни всея Руси Марины... как её там?... Юрьевны, - поднял голову, посмотрел князю прямо в глаза, словно признавая право верховодить именно ему в этом разговоре, а не царю. - Еще он Астрахань в полон взял, царем там назвался. А наше войско и я, стало быть, его оттуда выбили. После Хохлов в полон Заруцкого взял, а князь Одоевский татя сюда привез.

- С тобою вместе, - с улыбкой заметил Мстиславский.

- Вместе, - согласился Прошка. - Со мной и с дядюшкой моим Петром Петровичем Головиным, - вновь указал взглядом на бывшего терского воеводу. - Потому как в пути кат всегда быть должен рядом с полоненным, - и объяснил. - Дабы страх на того нагонять и воли на побег лишать.

- А как же стража? - не выдержал и встрял в разговор царь.

- Стража - она для тела, - ответил палач. - А кат - для души.

- Это тоже тебе отец говорил? - улыбнулся царь.

- Он, - кивнул Прошка. - Папаша знал толк в нашем деле. Он как раз после Водовзводной башни в решил в палачи пойти. Хоть к царю, сказал, хоть к казакам - все едино. Потому как, сказал он, для руского человека Бог един и палач един. Его хотел царь Борис Федорович после правежа в Посольский вернуть, даже из толмачей в дьяки перевести, но папаша сказал: "Пошли ты меня, Государь, лучше из Москвы куда подальше. Хочу над иноверцами катствовать. Такую я в башне Кремлевской на себя епитимью наложил: коли выживу, то стану катом, буду врагов твоих искать".

"Странно все это, - подумал Михаил. - Из лап ката вырваться, чтобы самому катом стать. Тут какая-то тайна", - но вслух говорить этого не стал.

Его и без того утомил этот никчемный разговор со странным палачом. Царь даже ощутил легкую обиду на себя за то, что сам он начал беседу с этим ничтожеством. Да и к чему вообще было ему знакомиться с тем, кто будет мучить и казнить проклятого Заруцкого? Не царское это дело - точить лясы с палачами. А все любопытство дурацкое, отголосок беспечной юности, когда все было Мише можно, все было интересно, все волновало душу и бередило мечты. К тому же и не совсем-то чужой Заруцкий Мише, знакомец, можно сказать, друг семьи

И царь движением руки отпустил ката.

Да и полдень близился - пора вкушания мясной пищи с любимым Михаилом Федоровичем сваренным в молоке поросенком и молотым хреном в сметане. Какая с ними сравнится тайна какого-то давно уж умершего толмача с польской речи, ставшего катом в далеком от Москвы войске терском? Все тайны мира - пустяки в сравнении с кусочком варенной поросятины, ложечкой хрена и стеблем петрушки...

 

3

 

Обо всем этом - о разговоре с юным катом и о клятве палача отцу своему - вспомнил Государь всея Руси три дня спустя во время казни Заруцкого, которую Михаил Федорович наблюдал из нарочно для него сооруженного из еловых ошкуренных бревнышек и покрытого златотканным покрывалом теремка с четырьмя резными башнками, сооруженного на просторной стене Кремля - как раз на той, что смотрит на Пожар так, что все происходящее на Лобном месте видно, как на ладони. В старину там, рассказывали Михаилу Федоровичу сам Государь Иван Васильевич любил посидеть, полюбоваться работой катов и мучениями тех, кого казнили по Слову Государеву. Для забав таких порой с Болотной площади и обычных приговоренных приводили: воров, убийц да прочую шваль людскую.

После уж не казнили тут никого. При Федоре Ивановиче и Борисе Федоровиче казнить было некого - цари были милостивы. При ложном царе Димитрии Ивановиче попытались срубить тут голову князю Василию Ивановичу Шуйскому - да царь вдруг его помиловал. После сюда тело самого Лжедмитрия мертвого принесли - но то уже не казнь была, а поношение тела христопродавца скотоподобной толпой. Царь Василий Иванович тоже милостив оказался, никого не казнил по Слову Государеву. А при поляках и Государя-то на Руси не было, не стало и порядка, потому казнили виновных перед Гонсевским москвичей ни тут, ни на Болотной, как того требовал обычай стародавний московский, а где придется, кем придется и как придется. Недосуг было полякам русские обычаи в Москве соблюдать. Рубили, резали, вспарывали животы ляхи православным не по закону и не по чести, а токмо из страха своего.

А теперь вот Михаил Федорович традиции старые возродит, казнить будет часто, но не по многу: три-пять душ в обычный день. То бишь по восемнадцать-тридцать человек в седьмицу. Так содержать за счет казны народ в темницах не внакладку, и всяк желающий полюбоваться на казнь успеет и душу отвести, и далее в кабаке да в церкви покойника помянуть, в баньке помыться, чтобы на следующий день новую казнь посмотреть. С тех гуляний -только прибыль в казну, ибо кабаки да бани ныне по всей Москве царевы. А в престольные праздники да в последний день седьмицы пусть и каты, и народ отдыхают. Доля Заруцкого - первым в череде казненных по приговору Михаила Федоровича встать. Тем и есть честь атаману великая. А потом головы полетят стаями, как воронье по осени в сером небе...

Царю Михаилу Федоровичу было обещано князем Мстиславским увлекательное зрелище неслыханных мучений Заруцкого, от которых кровь застынет в жилах присутствующих на казни, а вопль пытуемого будто бы прозвучит так, что заложит уши у всех находящихся на Пожаре.

Но на деле все произошло не так красиво, как рассказывалось царю. Самым интересным оказалось то, как одновременно выбили стрельцы бревна из-под ног стоящего на их торцах Заруцкого - и те грохнулись на земь, дважды подскочив на так еще и не замощенной ни деревом, ни камнем площади, не задев, слава Богу, никого из отшатнувшейся назад толаы, не поранив, а обвиснувшее тело атамана начало свое медленное и неукротимое движение по колу вниз, поражая царя, отлично видевшего отсюда лицо казненного, своим спокойствием и отрешенностью.

"Он мертв! - понял Михаил Федорович. - И ничего не чувствует".

Мысль эта словно прожгла его насквозь от макушки до пяток, заставила содрогнуться от осознания, что на свете есть силы, способные пойти наперекор воле руссского самодержца, лишить его возможности насладиться видом истинных мучений поверженного врага.

У царя украли наслаждения! И виноват в этом может быть только...

"... Кат!" - понял царь.

- Убью щенка! - просипел он сквозь зубы. - Самого на кол посажу. Самолично!

Стоящий за его спиной Мстиславский расслышал слова молодого царя, и сразу понял о ком идет речь. Он лишь улыбнулся спрятанными в густой бороде узкими губами. Хотя хотел сказать юному Мише (теперь уже не Захарьеву-Юрьеву, а Романову), что царь сам виноват, дозволив казнить главного врага своего никому неведомому кату из казаков. Пусть лучше бы сей кат подготовил казнь, а исполнять государево повеленное могли бы и доверенные царю люди - москвичи коренные. Любой здешний дворянин посчитал бы за честь совершить любое тиранство, дабы угодить Государю и получить за столь малое дело большую награду. Однако, царь решил все возложить на терского ката - и вот что вышло: Заруцкий сдох за мгновние до казни, не испытав всех назначенных ему царем и Боярской думой мук, не порадовав врагов своих воплем отчания и боли.

Народ со стонами и крестясь повалил на колени, подминая под себя грязь площади, орошая груди свои слезами, наполняя воздух вокруг себя звуками нестройного хора поминаний и молитв.

Молчали лишь сидящие в царском златотканном тереме да стоящие в охране вокруг площади и вокруг Лобного места стрельцы.

Вид скоро и без страданий отошедшего в мир иной недавнего еще Правителя земли Русской сердил Мстиславского не менее, чем царя, а даже поболее. Ибо это престарелому и многомудрому Главе Боярской Думы Федору Ивановичу первому пришла мысль казнить Заруцкого усаживанием на кол - казнью, о которой много говорили на Руси в молодости князя, еще при царе Иване Васильевиче, который будто бы в свои молодые годы этим иноземным обычаем казнил особо ему ненавистных врагов. Но вот только никого из родичей, казеннных Грозным таким образом, Федор Иванович не знал лично, никто и не рассказывал, что был очевидцем столь необычной казни. Слухи ходили, разговоры всякие передавали картины страшные, а вот вплоть до самой смуты последней, до прихода на Русь жестокосердных поляков,любившим казни показательные, никто подобным каинством не баловался.

И не по доброте душевной русской, как казалось бы, а по причине русской необузданности и нетерпения. От кола умирать человек должен, сказывают, долго, а русскому люду пялиться на чужие мучения долго невмоготу; для казни такой надо и особое место иметь для долгого скопления народа, и для охраны тела надо много держать смен стрельцов, и время от времени надо обливать водой казненного, проверять - дышит ли? На такое долгое злодеяние только поляки да немцы горазды. Да и Пожар - на самом деле Торг московский, чего зря его толпами загружать да торговле мешать?

Куда проще казнить врагов государевых по-русски: башку отруби - и заваливайся в ближайший трактир, пей за упокой души убиенного до полного усера.

Мстиславский лишь намекнул Михаилу Федоровичу о возможной казни через продевание кола сквозь тело Заруцкого - а царь сдуру за мысль ту и ухватился. Не сразу, правда, а как встретился с Заруцким сам и поговорил с ним наедине в тайном месте. То есть сразу, как Михаила Федоровича из узилища с прикованным там к каменной стене атаманом вывели, вызвал царь в Золотую Палату Мстиславского - и приказал:

- Найди мне ката, который посадит этого засранца на кол.

За год царствования своего видел Михаил Федорович всякие казни. Показывали их ему и на Пожаре, и на Болотной, и в Занеглименье, и у старых стрелецких бань в Замоскворечье. А внутри Кремля, лицезрел он даже потеху травления двумя медведями вора, укравшего у князя Тюрина кошель с серебром. А вот про казнь через кол ранее слышал лишь краем уха в год своего сидения в осаде вместе с поляками, да и то не от больших людей, а от прислуги родовой с Варварки. А как услышал от князя про кол, так враз поверил, а после встречи с Заруцким заявил:

- Найди мне ката, который посадит этого засранца на кол.

Мстиславский тотчас велел отыскать подобного умельца.

Да только в тот же день и выяснилось, что нет ни в Водовзводной башщне у тамошних катов, ни вообще в Кремле либо в Москве никого, кто ранее казнил человека таким образом. Попробовать, попытаться угодить Государю было много желающих, но настоящего мастера такой казни, ранее сажавшего людей на кол, не нашлось.

Дело палаческое - тонкое, его абы как и кое-как делать нельзя. Коли повелел царь сделать так, чтобы казнимый перед смертью как можно дольше и как можно срамнее мучился, так следует и казнить его умело, долго, тратя силы убиваемого долями мелкими, болезненными, но не чрезмерными.

Принялись искать нужного ката по ближним к Москве городам. Нашли старика в Зарайске, полуслепого да плохо слышащего, служившего в давнюю Ливонскую войну у Стефана Батория катом и будто бы тогда посадившего на кол татарского мурзу, предавшего поляков. Повезли старого мастера заплечных дел в Москву - а тот возьми да и помри в пути. Сидел в телеге на колесном ходу по-царски, в меха медвежьи кутался, да и сомлел. Его тормошить - а в нем и духа нет.

- Поди ж ты, какое невезение! - сказал Мстиславский, да повелел передать тело старика скудельникам с Драгомиловского, собирающим по всей Москве стерво, сбрасывающих в овраги и посыпающих оное там известью..

Вот тогда-то ранее поезда с Заруцким прибывший в Москву с дочерью-невестой князь-воевода Головнин и предложил Мстиславскому:

- Возьми моего ката, князь. Прошка молод, но зело лют.

- А вдруг как подведет? - усомнился Федор Иванович.

- Такой не подведет, - ответил князь Главе Боярской Думы. - Кат, имеющий обиду на жертву, такое сотворит с ним, что само небо содрогнется от боли мучимым испытуемой. Ибо в годуновские годы по доносу этого самого Заруцкого пытали Прошкиного отца и едва не упытали в Водовзводной башне.

Мстиславский тогла лишь согласно книвнул, не сказав ничего при этом, но всем видом своим показав, что выбором палача доволен. А после передал о том разговоре царю, тот решил сам поговоритьс катом - и все закрутилось как-то сразу не так, как расчитывали царь с князем.

То есть все делалось именно так, как они хотели, но чувствовалось, что все оборачивается не так, и закончится вовсе не как было задумано вначале. Ибо кат оказался не только юным, но и племянником бывшего терского воеводы. А это могло означать, что хочет Головнин через ката своего приблизиться к трону. И ведь придется приблизить стервеца после казни, отодвинув другого какого-нибудь князя, дав тому повод для обиды. А не приблизишь - обидишь Головина, с ним вместе терских казаков, служивших под началом князя многие смутные годы. А будет буча в пользу не измаранного изменами в смуту Рюриковича Головина на Тереке - поднимут головы прочие Рюриковичи, обиженные избранием худородных Захарьевых в цари. Ибо потому они ныне молчат, что силы за спиной не чуют. А на самом-то деле - царь доподлинно это знал из писем отца из Польши - тот же князь Долгорукий хотел бы сесть на место царское. Прибывший с Кавказа Головин - фигура в кремлевском раскладе новая, бросит сдуру либо с обиды клич - и повалит на Москву казачья вольница. Такого лучше при себе держать да мелкой милостью на своей стороне удерживать.

И вот - развязка: Заруцкий умер, не дождавшись казни, не претерпев уготованных ему мук и не насладив уши царя да князя воплем боли и мольбами о милости в виде смерти скорой. Ушел в мир иной не по воле Государя, а вопреки оной, пред самой смертью оставшись врагом рода Захарьиных, не покорившись и надругавшись даже над царским достоинством. Воистине, не человек он - а творение адово.

А всё попы проклятые. Не захотели предать Анафеме Заруцкого, убоялись люда подлого более, чем гнева царского, пред смертью даже причастили атамана, исповедовали, втроем спустившись в узилище все той же Водовзводной башни.

- Выкрутился пес! - произнес Мстиславскийц громко и с чувством.

Ибо знал волю свою над царем, знал, что в отсутствии посторонних может он говорить при царе все, что хочет и о ком хочет. Царь сей ведь лишь крохотная фигурка на шахматной доске, играют на которой люди другие - вовсе не князья и бояре русские, как бывало это при юном великом княженке Иване Васильевиче, ставшем впоследствии первым русским царем Грозным, а лица более великие и сильные - те самые, что меняют, как крестьянин лапти, римских пап, королей да их министров, что развязывают войны между державами и разом прекращают их, коли возникаепт нужда в мире. Ломбардские да андоррские ростовщики - вот им имя.

И знает об этом во всей державе московской не более пяти человек. Сам князь Федор Иванович, к примеру, младший князь Голицын, Морозов, князь Долгорукий, князь Трубецкой, английский посланник Мюррей... и еще двое, о ком даже думать князю страшно.

А этот вот Заруцкий, дерьмо соблачье, человечишко поганый, не дождавшийся почетной мучительной смерти, сдохший не то от страха, не то при помощи доброхотов за мгновение до казни, висящий теперь обычным стервом на красивом колу посреди Лобного места, испоганенном этой мимолетной казнью... дворянин волынский какой-то там, даже не православный в крещении, а латинянской веры и Ордена Иисуса Христа офицер бывший... дерзнул восстать против сил великих, сил больших силы двух церквей, поправших Бога и все заветы его ради наживы немногого числа родов иудейских!

Гнев андоррцев и ломбардцев границ не знает. Мощь их непреодолима никем. Солдаты воинства Иисуса по приказу ростовщиков изничтожила царство Антихриста Заруцкого - и это главное. То есть с Заруцким справились иезуиты сами, без оказавшейся неспособной защитить себя Москвы. Изнутри уничтожили державу неслучившейся всеобщей справедливости Заруцкого, а терские казаки и ратники князя Одоевского лишь завершили содеянное римскими шишигами дело.

А каким образом мучить и пытать бывшего атамана и Правителя, наказывать его за ослушание и измену святому римскому Престолу, должны были решить властители Морсковии, люди с виду православные, а на самом-то деле - бывшие соумышленники нынешнего Филарета, бояре двора Бориса Годунова, тайные католики и, как говорил о них и отцах-дедах их царь Грозный, "впавшие в жидовскую ересь тайные враги державы родной".

Только где тот царь Грозный? Издох, отведав отравы ересиархской. Отравы тайной, фряжской, на Руси никем не знаемой. И подсыпал ее царю московскому он - князь Мстиславский, рода Гедиминовичей, сын и внук тех первых тайных латинян, что появились на Москвен еще во времена великого княжения деда покойного Ивана Васильевича - тоже Ивана Васильевича, сына Василия Тёмного, дерзнувшего поднять руку на римских людей и именно потому ослепленного. А что по этим случаям монахи в монастырях в своих летописях и списках накарябали, - так это так, муть одна, туман для сокрытия истины.

Ибо - и это князь твердо знал - нет на Земле силы Бога, Аллаха или каког иного высшего существа, есть сила лишь денег, сила серебра и злата... на крайний случай, даже сила меди сильнее всех богов вместе взятых. Все на этой земле продается и покупается, и кто владеет златом, тот и покупает людские души за медную копейку. А чаще даже приобретает их без траты, предлагая изменнику рода своего лишь надежду на получение крох со стола ростовщиков. Как этот вот царек... то есть царь всея Руси Михаил Федорович, так до сих пор и не понявший, почему именно его избрал собранный по воле ломбардских купцов Совет земли русской два года тому назад.

И никто не понимает. Кроме них - якобы впавших в жидовскую ересь лучших людей Руси. Которые ЗНАЮТ.

И еще про них знал Заруцкий, бывший когда-то верным слугой святого римского Престола, а после, словно ангел с небес сверженный, ставший изменником хозяевам своим и уничтоженный силой безмерной.

- Ката пытать, - прервал мысли князя заскучавший при виде молящейся толпы и неудачной казни царь. - Но не сейчас. Спустя седьмицу. За что-нибудь другое. Но узнать.

- Что узнать? - спросил, наклоняясь ухом к лицу царя, Федор Иванович. - Что хочешь узнать, Государь? - хотя ответ знал.

- Как убить сумел он Заруцкого до казни, - с яростью в голосе ответил царь.

- Будет исполнено, Государь, - сказал князь и, разогнувшись, расправил плечи.

"...А малыш, оказывается, не дурак. И виновного сразу опознал, и расследование на седьмицу перенес. Чтоб никто не связал гнева царского на какого-то там ката с казнью Заруцкого. Умнеет на глазах щенок. Коли так дальше пойдет, совсем правильным царем станет. Менять на другого не будет смысла... Впрочем, можно не менять и дурака. Батюшка его - Федор-Филарет - из наших. Он все сам норовил гузно свое на трон взгромоздить. Стало быть, надо вернуть его в Москву из Польши да царем вместе с сыном и провозгласить... Как в Византии... - подумал - и закончил мысль. - Надо письмо об этом тайное написать. Да с нарочным в Рим отослать. А оттуда уж письмецо мое в Андорру попадет. Долго до сеньора Антонио добираться будет, года два. После столько же возвращаться будет. Как раз к тому времени и ясно станет: достоин Мишка царского звания либо сковырнем его зараз, а вернувшегося Филарета расстрижем и объявим помазанником Божьим... Четыре года - срок большой".

4

 

Князь не знал, хотя и догадывался, что тайнописных донесений в Рим о том, что Заруцкий вновь обыграл врагов своих и принял смерть быструю и легкую, было отправлено в тот день никак не меньше десятка. И в последующую седьмицу посылали их туда, в Варшаву, в Вену и Стоклгольм никак не менее, чем по полусотне в день. Скакали по дорожной грязи сотни гонцов с зашщитыми под подклады шапок бумажонками, исчерканными каракулями, несли самую важную для всей Европы весть: царство Астраханское окончательно пало, главный виновник тамошнего мятежа лишен жизни, торговый путь через дикую Московию на Персию, Индию и Хиву открыт. И новый царь московский препятствий для торговли западным иноземцам с Востоком чинить не станет.

Иначе род его перестанет быть царским....

 

5

 

Заруцкий в ночь перед казнью не спал.

Не из-за ожидания мучений, вовсе нет. В конце концов, три-пять дней болей во внутренностях - это лишь три-пять дней болей, какпри сильном поносе. А дальше - смерть. Вряд ли это будет более мучительно, чем те жестокие боли в желудке и кишечнике, что он перенес, когда боролся с отравой, подсыпанной ему Молчановым[2]. Да и отрава Маринкина, едва не отправившая его на тот свет в Коломне, по сию пору дает о себе знать то и дело случающимися кровяными поносами. Если кол потревожит больные и без того кишки, то смерть будет скорой. Да и бояться кола не пристало атаману. Та ли смерть, иная ли - забота Божья.

Жизнь в этом мире больше не привлекала Ивана Мартыновича. Ничто более не вынуждало Заруцкого цепляться за юдоль человечью, как бывало раньше. Жизнь вообще потеряла для него всякий смысл после того, как он услышал, будучи выведенным в верхнюю камеру Водовзводной башни, приговор новоявленного царя Ирода малышу Иванке:

- Щенка повесить! - произнес с брезгливой ухмылкой новый царь московский - тот самый недавний недоносок, что ластился в Ростове Великом к Ивану Мартыновичу, смотрел на него восторженным взором, как на сказочного героя и внемлил каждому слову своего кумира[3]. - Державе нашей Иванка - враг больший, чем Заруцкий. Подрастет жидёныш - и вознамерится воссесть на Престол московский вслед за законно возведенной на него царицей-блудницей, смуту зачинит, измену на нас поведет, всю Московию кровью заполнит. Без него державе нашей будет спокойней.

- Грех на себя берешь, Ирод! - вскричал дотоле молча слушавший все поношения и приговор Заруцкий. - Не казни ребенка! Смилуйся! - бросился связанный к ногам царя, распластался возле ног его, окровавливая лицом ковер. - Пожалей малого!

Но ткнул ему в затылок мягкий сапожок царя, а затем голову атамана пронзила острая боль от удара тупым концом бердыша в руках рынды - и в глазах Ивана Мартыновича померкло...

- Не царь ты православный, Миша, а царь Ирод,- проговорил Заруцкий, едва только открыл глаза после того, как его окатили из приготовленного по такому случая жбана колодезной водой. - Навеки будешь проклят сам и проклято семя твое! - и получил опять удар по темени, теперь уже древком копья стрелецкого.

Так одно и то же и говорил он потом всякий раз, как приходил в сознание, ибо после слов этих терял оное от последующего удара, передвигаясь уже не сам, а волочась в руках кремлевских стрельцов от Золотой палаты, где вел с ним второй разговор новоявленный Государь всея Руси на этот раз уж в присутствии посторонних, и до той самой заделанной железными прутьями каменной ниши в яме под башней Водовзводной, где долгие годы томился и где так и умер от глада и лишений дядя покойной последней жены царя Ивана Васильевича Федор Нагой, где и сам Заруцкий побывал и встретился где с царем Василием Ивановичем[4]. Мерзкое место: дыба, стол, скамья и застывшее при пыточных инструментов огневище. Все освещено двумя умирающими факелами.

Здесь бросили стрельцы бормочущего проклятья в полузабытьи атамана на остатки гнилой соломы с сонмом ждущих поживы клопов, да и ушли качая головами, не решаясь обсудить друг с другом произнесенное устами Заруцкого. Ибо страшны были слова эти, много страшнее пригвора царского самому атаману. Обещали они неминуемое пресечение рода Захарьевых-Юрьевых, а с ним и новые смуты на Руси[5].

Страх сковал члены стрельцов. Вышли все четверо из подземелья, и тут же встали у стены страшной башни, прислонясь спинами к каменной кладке, не решаясь рты открыть, посмотреть друг на друга.

- А что? - спросил один из них. - Кто еще слышал? Кроме нас? - и сам ответил. - Никто. А кто рот о том откроет, того остальные не поддержат. Скажут, что сам он это придумал и сказал. А доносчику, как известно, первый кнут. А я буду стоять на той неправде крепко, до самой смертушки буду утверждать, что ничего подобного не слышал. Ни от Заруцкого, ни от кого другого. Потому как повторять подобное - все равно, что от своего имени говорить.

Остальные стрельцы его поддержали:

- То так... то так... Ничего не слышали. А кто слышал - тот пусть сам за услышанное и отвечает.

С тем решением и пошли стрельцы прочь, не глядя ни друг на друга, ни по сторонам.

А Заруцкий очнулся - и тотчас во весь голос произнес то же самое, но голсом пророческим:

- Не царь ты православный, Миша, а царь Ирод. И навеки будешь проклят сам и проклято семя твое!

Но в гулком и в ту пору пустом узилище никто не услышал его. Ибо не было в те дни в Кремле московском более страшного врага для нового царского рода, чем Заруцкий, а простых узников содержать рядом со столь страшным злодеем, как Иван Мартынович, было не велено. Не дай Бог услышат что лишнее или хуже того - атаман воспользуется душой православного и улетит с его помощью из подземелья, как летал верхом на бочке в недавние еще годы на дальней неметчине латинянский не то пастор, не то чернокнижник по имени доктор Фауст[6]. А в то, что все донские и запорожские атаманы - чернокнижники и водятся с нечистой силой, знал в Кремле каждый.

- Не царь ты православный, Миша, а царь Ирод. И навеки будешь проклят сам и проклято семя твое! - сначала кричал, потом говорил и, наконец, надорвав горло, шептал Заруцкий. - Не царь ты православный, Миша, а царь Ирод. И навеки будешь проклят сам и проклято семя твое!

Пока не изнемог и не уснул, не зная утро теперь или день, а то и ночь. И спал крепко, как спит всякий истинно невинный и облыжно обреченный на муки, спал человеком с чистыми помыслами и крепким сердцем. Спал - и не слышал, как осторжно, неслышно ступая по истертым, когда-то белокаменным, а теперь грязно-серым ступеням спустился кат с кувшином воды и миской похлебки в руках, наощупь продвинулся по пахнущему мертвечиной зеву, поставил перед решеткой еду и столь же бесшумно отправаился назад - туда, где светило утренне солнце, отмеряющее три дня жизни, оставшиеся у этого узника.

Ибо именно три дня на подготовку праздника прилюдного каинства испросил у Государя всея Руси терский кат Прошка Головнин. И выпросил он для казни дополнительных три еловых бревна, троих плотников, которые могли выточить их тех бревен одинаковые конусы. Какие для подобной казни в запасе каждого Приказа, согласно воли царя, отныне нужно иметь.

- Три дня ожидания мучений - это тоже мученья, - согласно кивали бородами бояре да думские дворяне. - Хуже всего - это ждать да догонять. А ждать мучений собственных - это пытка - ого-го! - и поднимали унизанные перстнями с каменьями пальцы вверх.

Думский дворянин Гаврила Пушкин попросил царя выставлять Заруцкого на каждый световой день перед московской толпой для обозрения и поношений людских.

- Дл устрашения прочих врагов твоих, Государь, - объяснил он.

Но царь осадил его:

- Пошто хочешь повеселить Заруцкого харями блудливыми? Ему сейчас надо быть одному, мгновения жизни своей последние считать, в мыслях своих часы до суток и лет растягивать, без света, без звука вокруг от одиночества задыхаться. Дабы понял злодей, что покусительством своим на державу нашу он дорогу преступил самому Богу! - и добавил. - Пусть сидит в темнице.

 

6

 

При этом "жиденку Иванке", коему суждено было через три дня оказаться повешенным, велел царь быть облаченным в дорогую, продобающую царскому дитяте одежду, играть в новые игрушки на царском дворе, а дворне и прислуге через Постельничего велел не сообщать малышу об уготованной ему участи.

- Пускай дитя успокоится после дальней дороги и поношений, им услышанных, - сказал царь, повторяя слова, сказанные ему на ухо умным Гильденлеве Вольдемаром, графом Шлезвиг-Гольштейнским, назвавшимся датчанином, но ликом иудеем, прибывшим вМоскву с богатой казной для рода Захарьевых от имени английской королевы. - Сказывали мне, что по пути от Яика до самой Москвы толпы встречали его улюлюканьем, бросали в ложного царевича гнильё и грязь всякую. Это - срамно для русского народа. Дитя не виновато в том, что сотворили его родители. И казним мы Ивашку не за злодеяния им соверешнные, как казним за них Заруцкого, а за злодеяния, которые именем сына второго Лжедмитрия сотворят другие люди, коли будет он жив.

Слова эти нудный датчанин не только придумал и записал нарочно для царя русскими буквами не по-русски, то есть не слитно друг с другом, а по-латински разделив их меж собою пропусками, но и заставил Михаила их выучить, после трижды повторить ему, доказав, что запомнил все точно, а лишь потом произнести правильно запомненное Слово Государево на Большом Совете Боярской Думы.

Воля царя - закон. Иванку вымыли в бане до блеска, одели чисто и богато, кормить стали сытно, сластей всяких давали вдосталь, в питие никаком не отказывали, одних разных квасов стояло в Сенях при спаленке его восемь полных жбанов с подвешенными рядом на гвоздочках ковшиками. Слуги царские самолично играли с ним в детские игры, глаз с малыша не спускали. Даже спали с ним в одной спаленке все время две особо выделенные Дворцовым Приказом столбовые московские дворянки Марфа и Лукерья, а дверь сторожил с обратной стороны меняющийся шесть раз в день и в ночь стрелец в полном походном вооружении - из числа кремлевских. По нужде водили в сопровождении двух дворян, задницу мыли водой с благовониями, две девки поочереди пели песни ему для засыпания, а старая бабка из рода князей Пронских, оставшаяся в девках на всю жизнь по царевым велениям, рассказывала ему сказки.

Но Малыш все равно не веселился, был грустен, то и дело спрашивал Заруцкого, которого вдруг стал звать всем на удивление тятей, хотя в дороге от реки Яика, как доносили царю, со всеми вместе звал атамана либо Правителем, либо просто дядей Ваней, а матери чурался, попадая ей на руки брыкался, извивался, норовил выскользнуть из маринкиных объятий, и орал при этом, как резанный.

- Где мой тятя? - спрашивал у кремлевских слуг мальчик. - Заруцким его звать. Иваном.

Приставленные к нему дворянки то тупо пялили глаза, то отводили в сторону их, не зная, что отвечать на прямой детский вопрос, а спросить совета у кого-либо из знатных мужей и тем паче у бояр, иногда заглядывающих в Детскую Палату полюбоваться приговоренным к смерти ребенком, не решались. Ибо доля женская на Руси такова: прячь при мужского вида людях глаза, опускай их долу, попусту языком не мети, без нужды ответить на вопрос мужской рта не разевай, а детских вопросов не замечай.

Но дворянки все же болтали. Точне, трещали без умолку, отвлекаясь лишь на еду да на то, чтобы сообщить присланным от Государя слугам, что Иван Богданович (Дмитриевичем царевича астраханского величать было в Москве всем строжайше запрещено) сыт, чувствует себя хорошо, ведет себя смирно, а вот спал плохо. Потому как мучают мальца кошмары.

- То ли в предчувствии скорой смерти своей, - объясняли они это сами, и вторили им остальные, - то ли от перенесенных в дороге пыток.

Ибо, как это ни странно, но маленького царевича и впрямь били в дороге. Это доказывали грубые рубцы на теле его, обнаруженные не самими, впрочем, дворянками, а их собственной прислугой, когда именно дворовые бабы мыли малыша в царской бане. И на вопрос их, кто бил его, Иванка расплакался и ответил лишь:

- Дяденьки стрельцы.

Делу хода не дали, но так уж случилось, что о каинстве стрельцов отряда Одоевского сразу же узнала вся сарафанная поначалу, а потом и остальная Москва - и почти не было людей, кто бы согласился с тем, что невинное дитя следовало бы пороть так, чтобы на теле его оставались рваные шрамы.

- Деток следует бить лишь для порядка, - говорили степенные мужи купеческого сословия. - Чтобы прок был от бития. А то, что толку бить малого, если его не сегодня-завтра повесят? Не по-божески это. И не по-стрелецкому чину. Бить до крови должен нарочно для этого выбранный войском кат. На то его в войске каиновой меткой и метят, с одной посуды с воеводой кормят, равную долю ему со всеми стрельцами от добычи дают, жалуют милостью и не пускают в сечу. А тут невесть кто из стрельцов мальца собственноручно бил. А ката у Одоевского не было. Непорядок это. Да еще... кабы по приказу князя кат дитя плетью полосовал, было бы не по чину княжескому. Ибо воевода над мужами Государем поставлен головным воеводой, а не над детьми малыми нянькой.

Дворяне им вторили:

- Не волен бить князь чужого ребенка. Сегодня он выблядка Маринкиного от Заруцкого позволит пороть, а завтра не заметит, как забьет насмерть дворянского сына, которого лишь сам отец да царь вольны наказывать да жизни лишать. Либо допущенные для этого наши слуги и по нашему приказу.

- Паскуда-князь Одоевский совсем собакой стал, - осторожно болтал о том уже в кабаках и на задах купеческих да дворянских дворов черный люд. - Порол мальчонку, небось, сам, а на стрельцов свалил. Украл у терцев победу, деньги государевы по ветру пустил, вот дикостью верность свою Государю и доказывает.

Бабы ж московские лишь слезы лили, подвывали, вторя мужьям да соседями, жалели сиротинушку, желали смерти ему легкой и быстрой.

- Не жилец малец, но все же и не жил еще, объяснялись они. - Видать на роду его жидовском так написано - не жить вообще. А лучше и не рождаться.

Лишь монахи из Чудского монастыря да монахини из монастыря Воскресенского возражали москвичам, говорили вслух и прилюдно:

- Полно самозванного царевича-то жалеть. Ужель позабыли, как изжалелся народ, искручинился за царевича Димитрия, в измену впал, дабы возродился он - и к чему все это привело? Премногих отроков его именем по всей Руси умертвили самыми страшными способами. Потому чем раньше Иванку проклятущего Государь Михаил Федорович жизни лишит, тем народу русскому больше пользы прибудет.

А новый юродивый Филька, собравшийся обитать отныне при одной из церквушек собора Покрова на рву, пролез на охраняемое стрельцами Лобное место и оттуда проорал в сторону в ту пору полного торговых людей и покупателей Пожара:

- Вещую! Будет умереть сыну нечестивого Богданки царевичу Ивану Дмитриевичу от руки Государя нашего любезного Михаила Федоровича, то умрет в малолетстве последний из рода Захарьевых-Юрьевых смертью страшной, насильной...

Далее ничего не успел сказать безымянный юродивый - пуля, вылетевшая из стрелецкой пищали, вонзилась ему в лоб, отправив к праотцам никем из москвичей неведомым.

О смерти юродивого тоже поговорили. Но не долго. О приближайющейся казни Иванки болтать москвичам было интересней. Ибо кто этих царей знает: возьмет - и простит Миихаил Федорович мальца, назовет своим младшим братом. Ведь вона как богато живет ложный царевич в Кремле. Слуги кремлевские бают, что в злате-серебре ходит, со злата-серебра ест, златом-серебром играет. Просто так в такой холе врагов своих Государи московские отродясь не держали. Даже Иван Васильевич брата своего двоюродного князя Владимира Андреевича Старицкого до болезни своей так не холил[7]. Не иначе как возлюбил мальца Михаил Федорович. Либо задумал злодейство коварное...

Дворянки ж Марфа и Лукерья, таясь друг от друга, боясь кляузы царю либо родным батюшкам, жалели Иванку не по обязанности, а по бабьей сердечности, подсовывая ему особо вкусненькое, гладили по курчавой головке, некогда светлой, даже белесой, а теперь уж потемнейшей, с основательной рыжинкой, вздыхали и, как только глаза оказывались на мокром месте, тотчас по-настоящему вскакивали и, отбежав в сторону, промакивали очи свои задранными к головам подолами. Обеим было жалко приговореннное к смерти дитя, и обе при этом понимали, что не в их власти изменить приговор Государя и всей Боярской Думы. Да и особого резона сохранять жизнь Иванке не видели.

- Все там будем, - говорили они едва ли не ежечасно.

Кормя Иванку всякого рода сладостями и вкусностями, себя дворянки тоже не обижали. Ибо кто пронесет мимо рта своего кусок, принесенный мальцу с царского стола, где совместно с Государем ест о силы десяток человек, а снеди для их прокорма приносится без счета? Для дворянок же московских, младые годы свои проведших в московских осадах и в постоянном недоедании, и кусок ржаного хлеба с молоком еще недавно был лакомством, сравнивым с райским блаженством. А тут: и икорка белужья, и мясо кабанье на ольховых углях копченое, и огурчики муромские малосольные, и царская сельдь из Плещеева озера, и запеченные в чревах глухарей зайцы с утицами уже в их чревах, а в утицах - запеченные яйца. Словом, пропасть такой еды, которую впоследствии и не увидишь никогда, а то и не услышишь о ней.

Ибо доля дворянок сих после службы у ложного царевича - выйти замуж по воле царя за тех дворян, которых сам Государь им укажет: молодого ли, старого, бедного либо богатого, хромого, слепого, косорылого. А что в голову этому с каждым днем все более лютеющему зверенышу взбредет, не знает никто. Был Миша Захарьев-Юрьевым, наследником боярского рода, а стал Государем и царем всея Руси Михаилом Федоровичем Романовым. Изменил лик дв им\ родовое, словно оборотень. Кем завтра обернется - один Бог ведает.

Так думалось дворянкам, но вслух не говорилось. Ибо были обе у отцов своих третьей и пятой дочерьми, бесприданницами, для них служба эта была милостью царской, после которой они не в монастырь уйдут, как это им положено по рождению, а окажутся хоть и за затрапезными, да за мужьями. Пусть даже не знакомы они с теми мужами сейчас, но все равно те будут им мужами настоящими, венчаными, способными и их любить, и детей делать, и обязанными кормить-поить жен до самой смерти. А что еще надо бесприданницам?

Обо всем этом и о том, как красивы обновленные Золотая, Царская и Грановитые Палаты, о черных крысах, поселившихся в старом, погоревшем и обрушившемся дворце Годунова, что на территории Кремля, о молодых стрельцах с ликами один краше другого, стоящими с бердышами в руках в ряд вдоль покрытой лесами колокольни Ивана Великого, о том, что мужское орудие у давнего Главы Тайного Приказа Малюты Скуратова было неимоверной длины, о ворах, залезших в Палаты боярина Стрешнева и унесших оттуда золотой кубок, подаренный главе рода сего Государем Федором Ивановичем по случаю рождения в прежней царской семье царевны Ксении, вскоре умершей от жизненного бессилия болтали они, болтали, не переставая.

Обо всем на свете судили-рядили, не умолкая, дворянки, успевая при этмо и за Ваняткой приглядеть, и где надо шикнуть на него, а где надо и похвалить. До отхожего места провожали обе вместе, передавали с рук на руки стоящему там с пищалью на плече стрельцу,тот - двум дворянам, ожидая за деревянной стеной, когда Иванка под присмотром дворян облегчится, продолжая болтать о своем, о бабьем: как дворовая девка Тонька Котова боярыне Марии Свешневой косу умело заплетать умеет: волосу косе той Машкиной - с гулькин нос, а Тонька так ее распушит, что кажется коса толстой, чуть ли не в руку: как Иван Свиньин, дворянин столбовой, хоть и курский, велел из Твери коров ему в Москву пригнать шибко удойных, да целых сто штук, а до Москвы дошло едва ли двадцать голов, да все не коровами оказались, а телкамии - и потому Свиньин правильно велел прилюдно пороть всех гнавших скот гуртовщиков, а пятерых даже отдал в Разбойный Приказ, откуда лиходеев непременно отправят в Студенные земли с вырванными ноздрями и огненными метками на лбах, означающих слово "вор".

По возвращении бывшего царевича со стрельцом из причинного места разговоры дворянок переходили на срамные темы, на обсуждение достоинств и недостатков возможных московских женихов и девиц на выданье, их доходов и к тому, насколько склонны к смутам мужики в тех или иных московских землях, в которых могут оказаться их будущие земли. Ну, и про новые наряды жен иноземных послов, конечно, про золотые блохоловки для их причесок и про то, что у шведских дам плохие зубы и нечитстое тело, будто они годами не моются в банях, а только лишь обливаются заморскими благовониями, от вони которых у русских баб свербит в носу и выбивает слезу из глаз.

Мальчику было скучно с этими тарахтелками, он старался не слушать речей дворянок, занимал голову своими собственными думами и проблемами, до которых, очень скоро понял он, даже этим внешне заботливым взрослым нет никакого дела.

А главной и по сути единственной его заботой было встретить Заруцкого, которого он видел в последний раз стоящим распятым в огромной деревянной клетке, поставленной на телегу с впряженными в нее цугом тремя конями и с сидящими на козлах по бокам от возницы стрельцами. Точнее сказать, таким он видел его довольно часто в дни и недели дороги от уральских степей до Казани. Заруцкого даже не выпускали из этой клетки, давая для опраления нужды глиняные горшки, которые затем выбрасывали и заменяли новыми. Когда же атаман встречался взглядом с Иванкой, то в глазах Ивана Мартыновича была такая тоска и такая жуткая боль, что мальчику хватало нескольких секунд, чтобы расплакаться.

И тогда Иванку уводили в телегу с навесом, в которой везли ту самую женщину, что велели ему звать матерью, но которую он таковой не почитал и не знал никогда. Женщина эта была обозлена на всех до предела. Она уже не говорила человеческим голосом, а либо визжала, щипела, орала, требуя вина, да другой пьяной мерзости, либо, свернувшись в клубок, тихо плакала там, чтобы вдруг проснуться и тянуть свои кривые, когтистые пальцы к мальчику. Из-за цепи, приделанной к железному ошейнику, она не дотягивалась до сына и потому ворчала непрестанно одно и то же по сути, хотя порой и другими словами:

- Всё из-за тебя! Из-за тебя, гаденыш! Ты мне всю жизнь испортил. Влез в брюхо мое, червем дьявольским проскользнул, распух морковкой - и выпрыгнул к Заруцкому в руки. Словно он - тебе тятька. И сразу все пошло наперекосяк. Богданку татарин убил, Калугу Васька Шуйский у меня отобрал, после под Москвой нас остальные предали, из Коломны вышибли. В Астрахань пришли - ты царем вместо меня стал, трон и корону у меня умыкнул, застранец. Тебя и свергли. А с тобой и меня... Теперь вот на пагубу везут. На твою и мою пагубу, царек вонючий.

То же самое, наверное, говорила она сыну и по-польски, и по латыни. Но мальчик никакого иного, кроме русского, языка не знал, потому бормотаний ляхских не понимал, только слышал змеиное шипение из уст этой женнщины с горящими ненавистью глазами и разбирал в этих словах главное для себя: "Заруцкий... тятька".

И мысль о том, что тот самый Заруцкий, что стоит распятым в в цепях и в клетке, а недавно командовал огромным войском и был великим, есть его тятька, укрепляла Иванкины душу и тело, заставляла его не хныкать, не раскисать, а быть похожим на мужественного пленника, даже выздороветь без всяких там лекарств от простуды, напавшей на мальчонку сразу после выезда царицинского поезда из Астрахани в степь. Лишь благодаря мысли о том, что настоящий тятенька его нашелся, и позволила мальчику выжить в течение многих седьмиц унижений, обрушивших на него в пути.

Вот и в Москве он думал лишь о Заруцком, которого на глазах мальчика отводили в красивый островерхий белый дом с резного камня окнами и цветными стеклами в сопровождении толпы стрельцов как раз в то время, когда Иванку вели в баню. Заруцкий не заметил мальчика за бабьими подолами, а мальчик его углядел. И мысль о том, что он - глазастее самого Ивана Мартыновича, грела Иванку, давала ему надежду увидеться вновь с тятькой, которого порой звали и просто атаманом.

Взрослые сердили мальчика всегда. Все, кроме Заруцкого. Потому что только Иван Мартынович не только дозволял царевичу делать все, что тому захочется, а даже придумывал разные игры для царевича, носился с ним вместе верхом на палке, словно на коне, кричал диким голосом татарские слова при этом, размахивал кривой палкой, словно саблей, играл в прятки, в жмурки, в обсери-дугу, в чехарду, в догонялки, бегал с гавканьем на четвереньках, а однажды даже показал царевичу, как швырять камень из пращи - и Иванка попал!.. на самом деле, попал в большую черную галку, усевшую на конек крыши царского дворца в Астрахани.

А еще они ходили ловить рыбу по ночам, и царевич там засыпал на уложенном на мокрую траву рядне, а Заруцкий пололвину ночи охранял его сон и приносил на собственных руках в царскую спальню...

Много чего хорошего вспоминалось Иванке о тятеньке в долгие ночные часы при свете толстых сальных свеч, когда постылые взрослые оставляли его наедине с его мыслями и, считая, что он спит, лениво перешептывались о том, что вот неясно дворянкам, куда им след идти в день казни: на Пожар, где будут протыкать лиходея колом, как татары протыкают свои шашлыки, либо к Серпуховским воротам, на которых будет повешено невинное дитя.

Бабам сим хотелось успеть и туда, и туда, но при этом говорили они, что казнить двух несчастных будут в одно и то же время - в полдень. А растояние между Пожаром и воротами таково, что даже если на мосту через Москву-реку толчеи не случится, то на коне верхом скакать надо около часу. Стало быть, в оба места даже мужику верховому не успеть, не то, что пешей бабе. Говорили об этом дворянки, вздыхали, печалились о несчастных, да все же понемногу успокаивались и начинали мерно сопеть...

И только под сап этот начинали смеживаться веки Иванки, мысли его принимались течь вразброд, и он засыпал, не ведая будущего своего, но видя во сне, как это случилось, что какие-то дряные казаки терские полонили доселе неуловимого и великого Заруцкого....

 

7

А наткнулся на след беглецов из Астрахани отряд терцев под водительством атамана Хохлова случайно. Во-первых, покойный Софроний по кличке Шурале ненамеренно указал им верный путь, будучи перед смертью уверенным, что посылает погоню совсем в другую сторону. А во-вторых, заблудившиеся в степи казаки сбились с пути и наткнулись на перегоняющего от земель Хивинского ханства в сторону башкирских гор и лесов большую отару татарского бая при изрядно испуганном пастухе Сагинтае и его большой семье.

Все десятеро татар рода Аргын рухнули рылами в землю, задрав зады к небу, и принялись молить казаков о пощаде, просить терцев не угонять байский скот, не губить последнюю семью рода акасакала Сагинтая, полностью вымершего в прошлую многоснежную зиму, когда скот весь пал, а хивинский хан прислал в степь сто джигитов за податями и взял всех двенадцать молодых мужей рода в рабы, а тридцть баб отправил в гаремы своим мурзам да на зимнюю заготовку камыша и саксаула, где все они и перемерли от голода и холода, как бездомные собаки, оставив многолетнего Сагинтая с малыми детьми да с младшим сыном, успевшим спрятаться от ханских джигитов.

Словом, десять глоток устроили вой такой, как кричат сотня... нет, три сотни искренне опечаленного народа.

Хохлов выстрелил из пистоля вверх, велел всем замолчать, спросил, как найти группу беглецов из Астрахани.

Санинтай-ага, муж седовласый и при когда-то белой, теперь грязной чалме на плохо бритой голове, ответил Хохлову, что так попросту искать чужим людям чужих людей в степи нет прока. Но коли пообещает русский главный воин-аскер награду его семье, то он велит младшему сыну своему стать проводником у не знающих Степи терцев, чтобы тот довел его отряд до великой реки, зовущейся Яик, - и там русские быстро найдут других русских.

Так Хохлов, пообещав старику двух коней в награду, получил надежного проводника, знающего дорогу на Яик и все здешние колодцы, не тронул татарской отары и направился в погоню.

Отряд Хохлова прибыл на берег Яика даже раньше отряда Заруцкого, у которого проводника не оказалось, да к тому же в оставшихся при нем четырех волокушах были: больной ребенок Иван Дмитриевич, бывший меньше месяца тому назад царем всея Государства Астраханского, мучащаяся от отсутствия хмельного пития и еще более страдающая от отсутствии мужской ласки бывшая царица Государства Московского Марина Юрьевна да два непрестанно ноющих от страха и усталости латинянских монаха, не понимающих ни уха, ни рыла по-русски, но уже обнаглевших настолько, что посылали они приставучую Марину Юрьевну куда подальше самым отборным и ядренным матом.

Лошади в караване Заруцкого учуяли воду Яика задолго до людей, и сами ускорили шаг, выбирая направление. И люди доверились животным. Вперед послал Заруцкий пятнадцать казаков - в разведку. Но сколько ни догонял потом свой дозор, так никого их тех казаков и не встретили.

- Стало быть, нашли наши ребята реку, воды напились - и повалились с резями в брюхах, - объяснил, с трудом шевеля распухшими и потрескавшимися губами Заруцкий сидящему на коне у него впереди все еще нездоровому мальчику. - Ты будешь пить медленно, маленькими глотками. Два, три глотка выпьешь... после отдохнешь... и опять два-три. А через часик можно уже и один большой глоток сделать... А то и два... как получится...

Наставления эти пригодились Иванке. Но потом. Когда он сам, Заруцкий и паскудница Марина, зовущаяся казаками царицей-матерью поначалу, а потом срамницей, оказались уже в плену терском.

Потому что посланные вперед на поиски воды и реки пятнадцать казаков Заруцкого были встречены прибывшими туда ранее терцами, окружены и принуждены к сдаче. За воду и за обещание жизни лишь, а также за обещание Хохловым доли в золоте, которое должен везти Заруцкий в своих приседельных сумках и волокушах, самые наивернейшие Ивану Мартыновичу казаки, прошедшие с ним многие годы и многие дороги, предали своего атамана. Они указали направление, по которому прибудет отряд Заруцкого, и показали, где будет можно устроить засаду, чтобы взять оставшихся казаков и самого бывшего правителя Астрахани без боя. А главное, они сами участвовали в захвате Ивана Мартыновича, сумев отвлечь атамана на себя и позволив терцам ударить по остаткам заруцковцев сбоку и сзади.

То, что случилось, и рубкой не назовешь. Так, пополосовали саблями терцы человечье мясо, поразгоняли коней по степи, на самого Заруцкого с сидящим перед ним Иванушкой целых пять арканов накинули и вместе с мальцом с коня сверзили, чуть сдуру не убили впопыхах обоих, меся тела сапогами. А вот монахов латинянских посекли. Даже того, что по-русски вдруг закричал, что Слово Государево знает и что его сюда сам царь московский послал, что его надо доставить в белокаменную да получить за него награду.

- Ах, ты, шишига ...уев! - коротко взревел Хохолов и коротким ударом отсек монаху голову.

Та вверх подскочила сначала, но потом плюхнулась на плотную супесь и покатилась в сторону Яика, чертя за собой тонкий кровяной след.

- Собака... - прорычал Хохлов, глядя на то, как лишь слегка испачканная тонзура, застыв, отразила солнечный луч и на короткий миг блеснула. - Не люблю шишиг...

После схватки этой терцы отвели пленников к реке, всем пить дали, как положено после сухой дороги: понемногу, малыми глотками - и лишь к концу дня вдосталь. Усадили связанными у костров, покормили, как детей - из ложек, вдоволь, а заодно сами поочередно и основательно грязным, вонючим телом бывшей царицы попользовались. Все. Не для того, чтобы обидно никому не было, а чтобы вина за совершенное насилие у всех была одна, то бишь по старому казачьему закону: или все вместе грешат - или никто. Потому как совместно совершенный грех - это уже не грех, а порядок, закон. Даже проводнику, который и так был рад тому, что вместо двух обещанных коней ему Хохлов выделил десять из числа пойманных коней отряда Заруцкого, досталась сладость женского царского тела.

- Ты, басурманин, последним будешь, - сказал Хохлов на третий день, когда Марина уж изнемогла совсем, а терцам и смотреть стало тошно в сторону лежащей с ногами вразброс на брошенной за волокушей кошме астраханскую беглянки. - Тебе ведь белых баб щучить не приходилось? А что царица она - так ведь не тебе царица, ты креста ей не целовал, почтенья к ней иметь не можешь. К тому ж у вас, татар, царица - не баба вовсе, а так - одна из многих в гареме ханском; коли какая, говорят, из ваших цариц провинится - хан ее на потребу толпы отдает, а то и на побитие камнями. Так что не бойсь... Пользуйся, пока я добрый, - и подтолкнул аргына к волокуше.

Когда же проводник с поручением справился, вернулся к костру с сияющим лицом, его спросили:

- Ну, как?

- Ай, жаксы! Жаксы! - ответил он по-татарски, а потом повторил выученное вчера еще по-русски. - Русский баба - хорошо!

- Болван, - услышал в ответ от казаков. - Какая она - русская? Она - чешка, - но слов сих не понял, а потому продолжил лишь улыбаться в ответ и часто согласно кивать.

- А, что ему без толку говорить, - отмахнулись тогда терцы и принялись добывать из котелков большие куски проваренной белорыбицы, обильно живущей в Яике и выловленной за прошедший день чрезмерно.

Ели, пожмуриваясь на заходящее, но все еще по-летнему жгущее солнце, пробивающее сквозь радужные кроны здешних узколистых ив, джиды и вездесущего тамариска, переговаривались:

- За Заруцкого награда, чай, полагается. Только, думается, нам ее не видать, как своих ушей. Потому как завсегда так бывает: казаки жизней не щадят, битвы выигрывают, а князи награды получают. Всегда так было. Даже при Иване Грозном и Борисе Справедливом.

- Ты, Ждан, потише про Бориса. Не велено отныне звать Годунова Справедливым. Ныне на Руси один справедливый царь - Михаил Федорович. И батюшка его Филарет Никитич.

- Ну, коли Никитич - то не Филарет, а коли Филарет - то не Никитич. Мних, от мира отвернув лицо жить должен, отца-матери не поминать, с детьми не знаться, одному Господу служить и беспрестанно молиться о спасении душ наших грешных.

- А, всё равно, как ни назови, а царю нам головы сечь, а не нами - царю.

- Ну, ты и сказанул - как в лужу задом бухнул! Это ж когда так было, чтобы казаки царям головы секли? На то москвичи есть. Как того московская толпа захочет - так на всей Руси и пойдет. Вспомни первого Димитрия - царя, а не настоящего царевича убиенного. Любил его народ? Любил. А москвичи захотели сверзить его с Престола - и ошельмовали Димитрия, убили да нагишом на весь свет опозорили. Нас стобой слышать не захотели. А сегодня толпа московская от осад да от войн шибко устала. Ей ныне Михаил Захарьев-Юрьев по-настоящему справедливым кажется. А вот как отдохнут слегка москвичи, одумаются - жди других гилей[8].

- Тьфу на тебя, Ждан! Лучше бы тебе закрыть пасть свою. Умный, с виду, человек, а порой такое вякнешь - хоть святых выноси! Вот увидишь, не доведут тебя такие мысли до добра.

- Это я и сам знаю. Только ведь кто-то в русском народе и думать должен, и говорить о происходящем в державе блядстве. А то не народ - а какая-то размазня. Заруцкого вон свои же казаки предали. На золото поменяли. Ну, и что? Получили по пяти монет всего из казны Заруцкого каждый - и в ту же ночь ушли в камыши. Все пятнадцать Иуд. А здесь это золото кому нужно? Мышам? Ящерицам? Змеям? Рыбам?... А что?.. Я тут видел еще и черепах, и оленей таких - с черными хвостиками[9], лис, хорьков...

- Перестань. Чешется язык - вот ты и изголяешься над русским народом. Да казаки Заруцкого ведь и не русские.

- А кто, по-твоему?

- Кто кто? Откуда знать мне - кто?

- Стало быть, ты считаеншь, что коли паскуды они - то уже и не русские? А кто ж тогда?

- Да хоть жиды! Мне какое дело? Отстан, Ждан! Не вводи грех. Не то рубану саблей.

Затихли эти двое, затихли другие голоса.

Запел козодой свое похожее на лягушачье: "рьрьрьрьрь", ему вскоре отозвался сорокопут - сорока песен путанник - сначала по-козодоинному, потом по-синичьи, клекотом орлиным, лягушачьим кваканьем и, наконец, по-кукушиному проплакал, с тем и затих на время, чтобы после, когда соловей, пропев здешнюю короткую, но веселую напоенную трелями и подцвиркиваниями песню замолчал до рассвета, решил опять сказать свое сорокапутье: "Кар-кар!" Ухнула сова, отозвался громким бухтеньем сычик, а из камышей, растущих на противоположном берегу, каздался рев выпи...

Когда ж взошла луна, все уж спали. Даже стоящие на постах четыре терца завернулись в добытые из чресседельных сум свои облезлые летние бурки, поворочались в них и мирно засопели.

Пряно пахла юная луговая трава, шелестели молодые шишки куги[10], плескалась рыба в затонах реки, мирно зудели комары, переступали копытами запертые в наспех сооруженные загоны и прислушивающиеся к ночным звукам кони...

 

8

 

Утром проснулись - аргына-проводника с десятью конями в лагере нет. И более двадцати пленных казаков Заруцкого, как корова языком слизнула - утекли в ночь, скрылись в высокорослом, выше роста человечьего, камыше, где не только их не найдешь без собак, но даже и кабанов не могли отыскать за три предыдущих дня терцы. Тропы отыскали, но ни зверья, ни людей не услышали даже.

А царица с царевичем да Заруцкий уйти не смогли бы, если бы даже попытались. Спеленутыми они всю ночь пролежали и привязанными к спящим терцам. Тем, что беглецы тихо лежали, хотя и плохо спали, слышали все, они беглецам помогли. А беглецы вернуться назад, дабы хотя бы Заруцкого спасти, не решились ни в эту ночь, ни днем, ни в ночь последнюю.

И повезли трех пленных астраханских правителей Хохлов с сотоварищами назад через степь по проторенному пути. Ибо весна уже сошла на нет, превращалась в лето, трава новая не лезла, старая становилась хрумкой, после копыт коней уже не поднималась, а после целого конного отряда, несущегося сломя голову в погоню, лежала ровной дорогой, указывая возвращающимся в Астрахань казакам путь домой. И, хотя солнце уже пекло изрядно, все же воды в степных колодцах на отарных путях оставалось вдоволь и для людей, и для коней. А длинная, тянущаяся от горизонта до горизонта песчаная гряда, неожиданно пересекшая терцам путь, оказалась только в длину долга, а в ширину - всего-ничего, менее полудня перехода да еще и с небольшим татарским сельцом, расположенным на противоположном конце гряды, да еще в окружении высоченных стройных тополей и с настоящим, полным грязной воды хаузом возле построенного там небольшой величины мазара, в котором был похоронен какой-то татарский не то старец, не то святой, и покой которого оберегали живущие в этом сельце двенадцать семей все того же местного рода Аргын.

В сельце том полторы сотни терцев и двадцать два пленных заруцкинца простояли восемь дней, вдоволь накупались в хаузе[11], съели все мясные запасы местных жителей, поясно поблагодарили их за приют и ласку, отсыпали несколько золотых монет из числа обнаруженных в хурджунах на коне Заруцкого и в воинской казне, найденной между полозьями волокуши царицы, а потом уже словно налегке, весело и беззаботно проследовали еще пять дней до окруженного солончаками безжизненного озера с татарским именем Караколь, что выступило из соленой черно-белой топи в окружении худосочного камыша в дне пути от Волги.

Там их встретил Одоевский со своей пятитысячной дружиной, неспешно двигающейся по следам терцев. Точнее, не встретил, а зашел казакам в тыл да вдруг и окружил полонителей Заруцкого, Марины и Иванки, велел передать их ему под начало.

После недолгого спора воевод князь принял вместе с пленными под свое комнадование двадцать терцев - из числа засланных на Терек еще при Годунове прелагатаев, а остальным во главе с Хохловым разрешил, минуя уже пограбленную оставшимися без атамана терскими казаками прикаспийскую столицу, возвращаться в родные дикие предгорья.

- Князю вашему Головину скажите, что Государь в милости своей ждет его в Москве как можно раньше, - сказал Одоевский Хохлову. - А на место его Дума пришлет кого надо в нужное для державы время.

Получив Заруцкого с Иванкой и Мариной Юрьевной, князь тут же потребовал у атамана Астраханскую казну. Велел все найденное при караване Заруцкого золото передать ему лично в руки и строго отчитаться в присутствии сидящего верхом на коне и со связанными за спину руками Ивана Мартыновича в произведенных тратах.

Случились возмущенный вопль казаков, скандал, хватание за оружие. Но до драки и пролития крови дело не дошло. Заруцкий велел им решить вопрос полюбовно, разделив казну пополам и дав самим себе право распорядиться своею частью при дележе с казаками и ратниками.

Весь тот наполеннный шумом и возмущениями день мальчик помнил смутно, словно события и время пробежали мимо него и его не касались. Он даже не помнил (да и не присулшивался), как оставшийся у соленого озера Караколь со скрывающимися там в камышах черными утками с белыми лбами и длинными клювами, называемыми здесь лысухами, Хохлов сказал при нем и при остальных пленных заруцкинцах Одоевскому:

- Обиды на тебя, князь, не имею, споров с тобой чинить не стану. Я изловил злодеев, не ты, но сам я отдаю тебе их с успокоенным сердцем. Не будет моей вины в том, что царю ты казаков в руки передашь. Чую, ждет их злая участь в Москве - и тебе от этого будет радость. Мне же остается пред Богом вину за эту поимку замаливать.

- Пошто так? - поразился князь. - Не вина твоя это, а выполненный тобой долг перед Государем. В доблести подобной вины нет.

- Долг-то долг, - согласился атаман. - Да только допреж присяги Михаилу Федоровичу я дважды на верность Заруцкому присягал: когда он с войском своим Москву осаждал, и когда Астраханью правил. Но - вишь, ты, - предал я сам себя, свое слово и совесть свою, имал Ивана Мартыновича и тебе на каинство выдал.

Князь рассмеялся:

- Да какие совесть и стыд могут быть у казака? Казак честь свою и твердую руку продает тому, кто ему больше платит, после пропьет полученное - и опять продаст. Теми изменами всякий казак и живет, пока не околеет, - покачал головой и продолжил. - Вот так у вас, казачня вонючая, всегда: сначала напаскудите - а потом сопли льёте. Считай, что лишь на радостях прощаю тебя, атаман. Возвращайся в свои кишлаки и степи кумыцкие, сторожи границы московские, ходи в разбойные набеги к иноверцам, живи по-прежнему беззаботно. А про Заруцкого забудь. Считай, что не было такого правителя в Астрахани. И казакам об этом скажи. И вели, чтобы они так и детям, и внукам своим поведали: был-де в Астрахани или не был кто-то до царя Михаила Федоровича, того не ведомо. Сказки всё это: и про государство справедливости, и про то, что хотели люди не делиться более на царей, князей, дворян и холопов, на бедных и богатых. Выдумка все это, бабкины росказни. И не ты, а Бог покарал болтунов за подобную выдумку... - и вдруг закончил жестким голосом. - Ясно тебе, пёс?

Рука его стремительно взлетела над головой.

Стоящее вокруг малого отряда Хохлова московское войско в пять тысяч всадников и пеших ратников ощерилось при этих словах своего воеводы копьями, ружьями, мушкетами, фузеями и взведенными в луках стрелами. Лица стрельцов были полны решимости убивать и ненависти к укравшим у них обещанные победу и награды терцам. Опусти руку князь - и пять тысяч стрел, копей и пуль пронзят казаков, чтобы после свалить вину за гибель терцев на Заруцкого.

Дай знак... дай только знак...

Вот этот момент хорошо запомнил Иванка. Вид ощетинившихся множеством смертельного железа тысяч одетых в пацири и прочую защиту мужей не столько испугал его (хоят и не без этого), сколько поразил своей молчаливой и беспощадной покорностью всего лишь голосу всего лишь одного, такого внешне ничтожного человека, как тот, кого все тут звали в глаза князем, а за спиной - мальчик сам слышал - величали гадом.

Гадами, точно знал Иванка, зовут змей и ящериц, обильно встречаемых им по пути из Астрахани к Яику и назад к Волге. От вида гадов тех кони сбивались с шага, люди пугались либо просто морщились, норовили ударить змей смертельно, рассказывали друг другу неприятные истории об этих юрких, с виду скользких и холодных существах. И о том, как змея забралась в жару в крынку с молоком к косарю, а после нырнула вместе с молоком ему в рот, проскользнула в утробу и там жила много лет, вытягивая из крестьянина силы, рассказывали. И как Змей Горыныч борол Добрыню Никитича - не который недавний Астраханский богатырь, а старинный Киевский, да не оборол, хотя глав имел целых три, а не одну, да ктому же все три огнедышащие. И как змеи, сплетаясь по весне в единый комок штук до ста, насмерть поедают встреченного ими путника, ни косточки не оставляют. И рассказали про стрелу-змею, прыгающую за пять шагов в человека, кусающую мгновенно и убивающую своим ядом всякого. И про живущую в болотах гадюку, которая прежде, чем укусить, нарочно долго прячется в иле, ползет средь высокой травы, приближается к босой ноге человека, а после цапает его - и человек в полдня умирает в страшных мучениях. И про змей-василисков, которые смотрят в глаза человеку, велят ему подойти, человек лишается воли, подходит - и змея его тут же жалит...[12]

Князь сразу, как лишь появился во главе своей рати и встал в кругу стрельцов напротив Хохлова, не понравился Иванке. Мальчик враз признал в нем гада-василиска. Уж больно бесцветные и выпуклые были глаза у князя при свете разгорающейся утренней зари. Потом цвет переменился, стал небесно-голубым, и лицо князя стало выглядеть более человечьим, но в тот первый момент увидел мальчик сидящего на коне справно одетого Змея Горыныча, только одноглавого - и таким князь остался в его голове.

Малыш не знал, конечно, что князь имел приказ привезти Заруцкого с царицею и жиденком в Москву живыми, а это означало для Одоевского, что в случае нападения им на терцев, случившееся станет известно царю - и тот за ослушание князя не пожалует. Да и слух о том злодеянии тотчас пронесется по всей Руси. А ведь князю с войском еще возвращаться в Москву, пить-есть в русских избах, оставаться на ночлеги в глухих местах, поить коней из русских колодцев. Немало ратей-победительниц вот так вот - тихо и незаметно - распалось по пути домой, рассыпалось, растаяло, будто и не было ни их самих, ни их побед. Как победитель татарского хана Кучума казак Ермак не вернулся домой, как князь Федор Иванович Стародубский-Пёстрый, прозванный также и Благоверным, и Неблаговерным, оказался убитым на землях Орды по пути домой вместе со всеми своими дружинниками. И еще одна мысль мешала Одоевскому дать приказ на уничтожение терцев: главные пленники казаков все еще были под защитой Хохлова - и кто знает, не промахнется ли кто-нибудь из московских ратников, а то и нарочно попадет в тех, за чьими головами московское войско прибыло сюда. И уж тогда-то князю не снести головы действительно. На Болотной ли площади, на Пожаре - и не важно уж где, а слетит с его плеч она, а богатства все родовые достанутся братьям да племянникам. А то и запросто в государеву казну перейдут... то есть в бездонную калиту Захарьевых-Юрьевых ухнут.

Правая рука Одоевского с растопыренными пальцами торчала над головой, не решаясь сжаться в кулак и опуститься, не решаясь отдать приказ стрелять по полутораста казакам и их пленным, а там пусть будет так, как Богу угодно...

- Отдай нас князю, атаман, - раздался в напряженной тишине, прерываемой лишь доносящейся сверху трелью жаворонка и тонким посвистом ветра спокойный голос связанного Заруцкого. - Не бери греха на душу. Не стоим мы того, чтобы за нас кровь христианская лилась.

Хохлов молча опустил голову.

В тот момент малыш и заметил ярко блеснувшую в луче яркого степного солнца в углу глаза терского атамана и тут же скатившуюся, затерявшуюся в густой бороде слезу. Блеск тот так поразил Иванку, что он тут же забыл о непонятной ему причине, вызвавшей этот короткий и безмолвный плач. Он даже подумал, что вот вырастет когда, то вот также будет плакать - одной слезой, и чтобы спрятать ее в бороде.

Но спустя час забыл и об этой мечте.

Так Змей Горыныч со своим злым московским воинством скорым шагом отправился в Москву, везя в обозе не им пленённых царя Ивана с матерью-царицей и Заруцкого, а передавший их князю Хохлов с терцами отправились, минуя Астрахань, в предгорные степи, дабы там не то забыть о совершенном ими паскудстве, не то отмолить свой грех и получить милость Божию в трёх на весь Терек и Сунжу православных церквях. В переметных сумах своих увозили князь и атаман и свои части поделенной добычи - остатки казны павшего царства Астраханского.

 

9

 

К царю все дни, пока везли в Москву Заруцкого, писали верные люди и посылали гонцов со сведениями о том, как движется вдоль по Волге вверх рать князя Одоевского со знатными пленниками в обозе. Сообщали царю и о том, кто и как имал правителей Астрахани, и всякий раз эти вести звучали по-разному. То будто бы хан Иштерек со своим многочисленным воинством в кровопролитном сражении взял верх над Заруцким. То терские казаки во главе с царским воеводой Петром Петровичем Головиным будто бы окружили спящий лагерь Заруцкого и, перебив охрану, взяли в плен тех, кого велел московский царь имать. То взяли самозванцев будто бы те же самые терцы да только во главе с чередой всякого имени никому в Москве неизвестных атаманов. А то сообщали, будто это сам князь Одоевский в честном поединке один на один в широком поле сбил Заруцкого с коня, набросил на шею Ивана Мартыновича аркан и принудил тем самым мятежных астраханцев сдаться, а Марину Юрьевну, вдову царя Лжедмитрия заставил раскаяться и пешком, босой, аки инокиня, кающаяся за грехи свои тяжкие, плестись в хвосте княжеского поезда в сторону Москвы. Доносили и про персидских купцов, будто бы выкупивших у казаков голову Заруцкого вместе с головами Иванки и Маринки дабы подарить их Государю всея Руси Михаилу Федоровичу в ожидании будущих льгот по пограничной выте.

Так что верить гонцам до поры до времени было нельзя. Но кое-что все-таки было в Москве известно.

К примеру, писали приволжские шишиги в Тайный, Разбойный да Судебный Приказы и в Боярскую Думу о том, что те астраханские и донские казаки, что не ушли с Заруцким на Яик, вступили в заволжское воровское войско не то двойника Ивана Мартыновича, не то его свойственника, не то брата двоюродного, носящего родовое имя Заруцкий и с личным именем тоже Иван, только по отцу отличным и зовущимся Матвеевичем.

Вот эти-то казаки Ивана Мартыновича и подговорили казаков ватаги Ивана Матвеевича напасть на войско Одоевскогои дабы отнять у него пленных, а точнее, отнять только самого Заруцкого, а Маринку-блудницу с ее выблядком оставить царю на потеху.

- Да, Государь, так и сказано, - ответил на немой вопросительный взгляд Михаила Федоровича читавший с листа донос о сем дьяк Разбойного Приказа Степка Пономарев. - "Маринку-блудницу отдать царю московскеому на потеху".

Царь перевел взгляд на князя Долгорукого.

И тот всей Боярской Думе и Государю объяснил воровскую задумку: коли оставят воры у Одоевского под наччалом Маринку с ворёнком, тогда, мол, погони рати московской за казаками особой не будет. Главных врагов царя Михаила Федоровича из степей до самой до Москвы стрельцы довезут в целости и сохранности, а Заруцкие оба смогут с ватагой объединенной уйти от Волги далеко, аж за Каменный пояс в Сибирь, где под их воровским водительством можно будет на вольных землях создать новое царство всеобщей справедливости и равенства народов.

- Да вскоре от тамошних холодов и повымрут все напрочь, - закончил князь под довольный смешок и перемигивания присутствующих на Совете бояр, дворян и дьяков.

Догадка Долгорукого была верной. Бывшие заруцкинцы так и задумали: освободить лишь Заруцкого, а царицу с юным царем оставить у Одоевского. Только в конце высказанного вслух замысла этого говорили, сидя у костров, несколько иначе, чем князь:

- В земли-то сибирские жадные лапы московского царя не доберутся,- объясняли они новому атаману своему Ивану Матвеевичу. - В тамошних местах, говорят, есть земля особая - Беловодьем зовется. И будто место то - сказочная обитель вечной красоты и истины.

Иван Матвеевич заинтересовался Беловодьем, попросил о месте том подробней рассказать[13].

Казаки же, как оказалось, толком ничего о Беловодье не знали. Кто-то слышал о месте том одно, кто-то другое, все сходились лишь в том, что место подобное на земле где-то есть, находится оно в земле сибирскеой, и что живут там люди счастливо, точно так, как им рассказывал Иван Мартынович им в те времена, когда не был он еще Правителем Государства Астраханского, а лишь мечтал о том, чтобы вся святая Русь стала со временем подобна счастливому Беловодью.

- Говорили меж собою казаки, что Иван Мартынович знает путь к тому заповедному месту, - сказал старый заруцкинец Исай Матвеев, не ушедший на Яик лишь потому, что ему так тайно велел поступить атаман еще в Астрахани, накануне побега. - Дороги туда торной нет, только тропы горные да гати через болота. Да еще племена дикие тамошние на путников нападают. Без проводника пройти никак нельзя. А Мартынычу во сне тот путь сам Никола Чудотворец указал, слово для диких племен священное назвал.

Заволжский Заруцкий, спрятав недоверчивую улыбку в усы, спросил у своего войска:

- Готовы ли вы, другие, жизнями своими рискнуть, дабы спасти спасти Ивана Мартыновича?

Казаки загудели согласным ульем.

По решению коло начали тайное преследование изрядно подуставшей рати князя Одоевского, идущего вдоль левого берега Волги в тот час между Царициным и Саратовым. Но шли казаки от колодца к колодцу по степи, находясь всегда верстах в пяти-десяти сбоку от московского войска, понимая, что силы у них отчаянно не равны, чтобы вступать в бой двумя неполными и плохо вооруженными сотнями против пяти тысяч с виду отборных ратников бесполезно. Надеялись они на то, что рать Одоевского сама по себе в течение всего пути растает. Ибо ни к чему идти в саму Москву тем даточным людям, что возвращаются из похода сквозь родные земли, села, города и починки.

Князь каким-то образом узнал о хитрой задумке новозарускинцев освободить пленников и стал замечать, что даточные люди незаметно покидают его войско, не веря в то, что скареда-князь отдаст им недодаденное в начале похода жалованье. Потому посылал разъезды вперед и вбок для нападения на дважды замеченных его ратниками казаков, дабы заставить тех вступить в бой, а потом ударить всеми силами по ватаге и разбить их всех к такой-то матери.

Но казаки от боя уходили, даже в перестрелки не вступали. А после всякой встречи с разъездами исчезали в дальних степях так, что отыскать их было невозможно.

Попробовал князь просить помощи в помимке этих казаков у башкринских да татарских мурз, да те от долга своего перед новым, им покуда неведомым московским царем уклонялись, отвечали, что коли князь не попросил вовремя у властителя этих земель хана Иштерека помощи в поимке Астраханского Заруцкого, не сделал богатых подарков в начале пути, не поделился с ним захваченной астраханской казной по возвращению, то надо воеводе московскому и далее идти по земле мурз, подвластных Великому хану, тихо и надеяться лишь на самого себя и на свое маловозрастное войско.

На деле же, и татары, и башкиры боялись сердить покуда все еще тихих на их землях казаков второго Заруцкого, известных уже на всю Нижнюю Волгу своими лихими набегами и жестоким подавлением всякого сопротивления. Между Саратовым и Самарой, рассказывали люди, в прошлом году, когда Астраханское царство было еще сильным, казаки ватаги Заволжского Заруцкого сожгли восемь юрт и двадцать кибиток, принадлежапщих роду Канглы за то, что один из джигитов того рода выдал на правеж саратовскому воеводе оставленного у него в доме с поносом и с маетой в животе своего казака. Уничтожили всех Канглы от мала до велика - от стариков до детей, мужского и женского состояния. Было в роду Канглы, кочующего от озера Баскунчак до Сарытау, в роду старика Юсупа шестьдесят шесть человек, да больше никого не осталось. Лишь кости, вороны да пятна горелые на земле. А доносчику-джигиту вырвали казаки все его мужское достоинство с корнем и, сунув ему же самому в рот, заставили переживать собственное стерво и проглотить кровавую кашу. Кому из правоверных захочется теперь с таким зверьем связываться?

Хан Чингис на что злой был да звероватый, но и тот казнил лишь мужей, способных быть воинами, лютовал над ненужными никому стариками лишь да над хилыми детьми, а баб молодых и детей здоровых жалел, в рабство брал, жизни дарил. Русский же казак в рабах не имеет нужды, как не имеет он дома и любви сердце, не имеет Аллаха либо Бога в душе, не верен никакому Государю и никакому народу. Казак - слуга Иблиса, раб Шайтана, живет кровью человеческой, пьет мочу человеческую и моется в человеческой крови. И спасу от его лютости у правоверного мусульманина нет

Так гвоорили в аулах, так говорили в мечетях, так говорили люди в стойбищах и при встречах родов во время перегона овец с пастбищ на пастбища.

Один русский человек, говорили ногаи, татары и башкиры, сумел обуздать Иблиса и его прислужников - Иван Мартынович Заруцкий, воин доблестный, правитель мудрый, законный властитель земель астраханских. А теперь его взяли в пелена слуги московского царя-шайтана по кличке Михаил Федорович, а сменивший облик Иблис назвал себя вторым Заруцким и хочет настоящего Заруцкого из рук московского князя Одоевского выкрасть. Зачем? - непонятно. То есть это все - происки Дьявола и его прислужников, вся эта русская неразбериха, случившаяся по смерти царя Бориса, мужа мудрого и праведного. Пускай русские сами разбираются, кто из двух Заруцкий настоящий, а кого на Волгу Иблис прислал.

Так говорили татарские и башкирские старики, так слышали от них про двух Заруцких молодые джигиты и нукеры, так объясняли они свое нежелание воевать сразу с почему-то двумя Заруцкими своим мурзам. А уж мурзы по-своему объясняли свое нежелание ловить второго Заруцкого и воеводам русским, и хану ногайскому.

В Самару князь Одоевский решил с войском своим не заходить. Ибо тамошние дьяки особо просили воеводу пройти мимо, говоря через присланных гонцов:

- Зело крут нравом самарский народ. Из года в год по всякому пустому делу бунтует, кровь льет да сборы в царскую казну снижает. А случись тут пленному Заруцкому оказаться, то не миновать гиля - это точно. Кто-то захочет освободить злодея, кто-то наоборот - своими руками наказать. У нас ведь суды - сам знаешь, князь, какие - самосуды, а не суды. Сбросят сперва с раската тебя самого, к примеру, а потом слезное письмо в Москву отпишут: будто сам ты-де гулял по стене, ногу подвернул - да и кувыркнулся вниз. Ибо берег у нас зело крут, река широка и многоводна, многие христианские души в себя прибрала, и многих еще приберет. Не искушай, словом, самарский народишко, князь. Слезно молим тебя.

Вот и пойми: с заботой о тебе прислан гонец либо с предостережением, чтобы не рыпался, поперек воли местного народишки не лез, войну с верным царю московскому городу не устраивал. Ведь к сообщению этому гонец и место присовокупил, в которое надо войску княжескому свернуть дабы провизии на две седьмицы вперед получить - не то в подарок от горожан Самары, не то в откуп.

Свернула рать княжеская, прошла вдоль по реке Самарке - и впрямь возы с провизией в чистом поле стоят, двумя лишь всадниками охраняемы. Да еще в отдельном возе полнехонький бочонок на пять ведер с водкой. Пей - не хочу.

Пришлось останавливаться на денек, пить водку, над пленным Заруцким куражиться, драки меж собой учинять, песни похабные петь, царицину плоть между малых воевод да полковников в кости разыгрывать.

А как речку перешли вдрод, повернули назад к Волге, так оказалось, что дорога от Самарки вправо сворачивает да аккурат за городом Самарой выходит. То есть в город князю идти - это назад возвращаться. А вернешься пусть даже на полшага - найдется кому письмо в Москву написать, и одновременно дает право самарскому князю-воеводе гонца в Москву послать, Государю попечаловаться на то, что Одоевский намеренно не спешит представить пред светлые очи Михаила Федоровича зловредного Заруцкого, волю царскую норовит князь нарушить. А еще есть примета у русского воинства: сделал шаг назад, вернулся с избранного пути - и не будет далее у тебя удачи, а то и сам поляжешь на обочине, не на поле бранном.

Потому и пришлось князю с войском мимо Самары пройти, зная, что стоят хитроумные горожане на стенах своих, смотрят на уходящее прочь московское войско - и потешаются, зловредно скалятся.

"Ловко придумали, сволочи!" - думал Одоевский, продолжая путь вверх вдоль реки, любуясь расположенными на противоположном берегу Жигулями и раздумывая: идти ему все время вдоль Волги либо свернуть на Оку и двигаться вдоль нее, а потом и по берегу Москвы-реки, достигнуть столицы?

Ибо войско свое здоровенное здесь переправить на тот берег не смог бы Одоевский и за неделю. Нет тут нужного числа стругов, а отыскивать и отнимать малые лодки у рыбаков - себе дороже. Мужикам лодку свою легче продырявить либо сжечь, чем ратникам отдать, а станешь покупать - заломят такую цену, что впору без штанов в Москву возвращаться. Вот кабы князь Самару мимо не прошел, воевода бы тамошний ему бы переправу и обустроил. А так - придется все тем же левым берегом вдоль Волги идти да противоположными лесами любоваться.

"Вот в Казани должно быть много стругов для переправы. - рассуждал, успокаивая собственный гнев Одоевский. - А до Казани еще идти и идти пешим ходом. Корми этих придурков, за порядком следи. Не ровен час, смутит разум их кто-либо обещанием за голову Заруцкого чистоганом заплатить - еще и украдут вора, сведут в казацкий стан".

Потому и решил он отпустить пеших ратников по домам, выплатив тем по половине от обещанной за поход награды, ибо воевать ведь ратники не воевали, только хлеб казенный проедали. Так и сказал им:

- Вы, братцы, не журитесь. Скажите спасибо, что живы остались. Время потеряли в войске моем, зато в боях не участвовали, награды полной не заработали. Так что возвращайтесь по домам, передавайте мой привет вашим родичам, вместе с ними живите в мире и довольствии. Не будет более на Руси страха пред нападением богомерзкого Заруцкого из Астрахани. С Божьей помощью и вашей. Так и передайте старикам и детям своим.

Погудела недовольно нестройная толпа, успевшая к тому времени разоружиться, сложив все, что стреляет, режет, колет и сечет, в одну кучу и оказавшись в кругу вооруженных конников из все той же первой сотни стрельцов кремлевских, да на том все их недовольство и кончилось. Ибо шибко не смел русский народ в разговорах с князьями своими, или, попросту сказать, зело трусоват на трезвую голову. А вокруг - ни одного трактира. Да и в каком трактире наберешь зелена вина и смелости на такую-то ораву?

Ночью, правда, увели должные уйти по домам пешие ратники сорок коней. Была погоня, стрельба, факелы в ночи, крики и матерки князя. Но воры ушли в чисто поле, а князю пришлось еще на сорок человек сократить свое недавно еще пятитысячное войско, ставшее к тому времени полутысячным.

Вот эта-то стрельба ночная, кутерьма и мат князев остались в памяти царевича. Весело было ему в ту ночь. И совсем не страшно.

К тому же наутро сподобился он увидеть Ивана Мартыновича.

Войско догнала высланная из Самары для пленного атамана крепко сколоченная деревянная телега - на колесном ходу, с решеткой вост человека и с намертво прибитыми к толстенному бревну внутри нее цепями. До этого Заруцкого либо везли связанным на коне за спиной какого-либо ратника, либо вели пешком с веревкой на шее и с малыми цепями, прикованными от кистей обеих рук его к седлам сопровождающих его конных ратников. Иванушка, ехавший в телеге с крытым верхом, скрючившись рядом с матерью, вид имевшую отныне дикий, словно помешанная она, грязный, смердящей так, что от запаха немытого и грязного женского тела мальца порой тошнило, видеть доводилось того, кого он теперь упорно звал тятенькой, крайне редко. Да и то лишь в редкие промежутки света, когда покрытое грязью и коростой лицо Заруцкого мелькало между крупов идущих рядом с телегой лошадей, между ног сидящих на них всадников и между голов то и дело возникающих между бывшим царем и бывшим Правителем устылах пеших ратников с недовольными лицами и злыми глазами.

А в тот момент Заруцкий, хоть запертый в клетке своей, словно воспарил над всем недавно еще таким единым и подчиненным Змею войском, становятсь словно бы святым стягом своих поработителей. Ибо даже ребенок понимал, что именно пленённый, поруганный "тятенька" его объединяет эту массу вооруженных до зубов людей, идущих в сторону ему неведомой Москвы. А князь - это так, это - просто Змей, который в этой толпе что-то все время от других требует, хочет получить, кричит, вертится, отдает приказы, а на самом деле только мешает ратникам спокойно и неторопливо двигаться туда, куда указывает им их пленник.

Однажлы, на подходе к Казани, Иванка и сам опротивился какому-то глупому криказу князя. Какому - он забыл, но вот то, как случилось получить порку ему, да не по ягодицам, да красноталовой лозой, не забыл. Ранее он лишь видел, как пороли детей крестьянских на дворцовом дворе в Астрахани, да и пороли отроков лишь по спине, да не кнутом либо лозой гибкой, секущей тело до кости, а плетью кожанной. Ибо, слышал он от немца-лекаря, что от порки по детской заднице случается у повзрослевших мужчин бесплодие. После третьего удара в глазах его потемнело - и Иванка сознания лишился. Потому не слышал возмущенного рева Заруцкого, ухватившегося при этом за толстенные дубовые прутья клетки и раскачавшего ее так, что телега затрещала, застонала и едва не развалилась на глазах оторопевшего от вида подобной ярости московского войска. И не видел Иванка, как потом полосовал плеткой-семихвосткой походный кат Артемий Ванечкин бывшего Правителя и Спасителя Земли Русской, не слышал, как кричал атаман, что пусть лучше его заекут до смерти, но ребенка чтобы не трогали суки московские.

Порку ту забыл Иванка скоро, но плывущего в клетке над головами переставших быть общей ратью бродачей "тятеньку" запомнило отчетливо.

Что же касается последующей за Казанью бестолковой переправы остатков рати на лодках, челнах и скрипучем, норовящем расползтись и затонуть пароме через Волгу и следом же через Свиягу с помощью зело услужливых казанцев и прибывших из Свияжска государевых стрельцов, то это событие в памяти мальчика хоть и осталось, но лишь сыростью от льющейся с неба воды, хлюпающей под ногами и колесами телег жижнй, раскисшей грязью под полозьями волокуш, неперестанными шлепами переступающих копытами коней, мокрым от слез истово молящейся на непонятном Иванке языке какой-то Матке Боске материнским лицом, которое однажды глянуло на него не с обычной для Марины Юрьевны ненавистью, а с печалью и корохотным подобием улыбки в уголках тонких, словно змеиных, ее губ.

Эту влагу и эту улыбку Иванушка запомнил хорошо и надолго.

Потому что тогда он в ответ на улыбку матери спросил у нее:

- А где тятенька?

И лицо Марины Юрьевны вновь стало привычно злым, губы задергались, изрыгая проклятия на трех языках сразу и вперемешку, сухонькие ладошки ее сжались в твердые кулачки, которыми она успела-таки дотянуться до сына и дважды врезать ему прямо в лицо. Мальчик отскочил в свой угол и, забившись в тамошний тряпичный хлам, тоже заплакал, но тихо, так, чтобы не слышала эта страшная женщина, не возрадовалась чтобы тому, что удары ее были Иванке болезнены.

Все это происходило в кромешной тьме, в короткие мгновения освещаемой разрывами до поры сухих еще молний. Ибо настоящая гроза пока что не подошла к этому месту, а только готовилась к тому, чтобы обрушить всю мощь свою на головы долго высаживающихся на песчаную отмель стрельцов и их пленников. Вода же свияжская бурлила под ногами, била ключами вверх из множества щелей и тут же утекала вниз, спешила в Волгу, тоже ждущую наполненния небесной влагной и потому плохо принимающая воду дочерней речки, заставляя Свиягу стремительно наполнять собой русло, лезть на берега, вынуждая и сходящих с трех перегруженных паромов стрельцов спешно взбираться на песчаную кручу, таща пленников на себе, матеря их и норовя со злости ударить побольнее..

С кручи той Иванка и сверзился. И чуть было не достиг, катясь кулем по откосу, до речной воды, отсвечивающей молнии черным блеском, ждущей жертв и поживы. Да какой-то стрелец на ходу подхватил малыша под мышку и полез с ним по осклизлой глине обрыва вверх, не обращая внимания на кричащего от ужаса и отчанно барахтающего ногами царя Астраханского.

- Пусти-и-и! - кричал Иванка отчаянно и истово. Так кричат свиньи в руках неумедых забойщиков перед смертью, так кричат раненные зайцы: отчаянно, протестующе и звонко.

На какой-то момент отряд замер от этого крика, уставясь общим укором на спасителя Иванки...

Но небо полыхнуло чудовищной величины и мощи молнией, раздался страшный треск, за ним грянул такой силы гром, что отряд сделал совместно шаг вперед, а малыш потерял сознание.

Князь наградил спасителя Астраханского царя чаркой водки из собственного бочонка, притороченного сзади него к седлу, а сами ж стрельцы, когда гроза ушла за лес и принялась громыхать над Волгой, расселись на обветриваемой поляне, разделись до исподнего и развесили верхнюю одежду для просушки, стали неторопливо, лишь опасливо косясь в сторону княжеского костра, переговариваться о случившемся при высадке:

- Видать, Господь решил спасти мальчонку. В воду бы попал - глядишь, и выплыл бы где-нибудь под Казанью. А там - ищи ветра в поле.

- Это - да. Спастись мог жиденок, да Гришка ему бежать помешал.

- Черт же дернул его мальчонку спасать. Получается спас на час, а на деле к смерти приспособил.

- Это никто не знает. Слух был, царь новый хотел Иванку в братья себе взять. Как-никак, а мать Иванкина - царица истинная, не чета матери Михаила Федоровича.

- Царица-блудница... Тьфу на тебя, прости Господи! Кабы признавали Маринку на Москве царицей истинной, разве ж послали бы нас воевать ее, полонить да вязать? Цариц призывают к себе с почетом, а не с вервием на вые. Казнит всех трех пленников наших надежа Государь. Для пользы своей. Верьте моему слову.

- Помолчал бы, болтун. Не стрелецкое дело - про пользу государеву судить. Наше дело - полонить, а дело Государя - решать, что с полоном делать.

Мальчик слышал эти разговоры, но от усталости и пережитого страха не примерял их на себя, считал, что речь идет о каком-то постороннем ему ребенке, который должен зачем-то скрываться в резко сократившейся после ухода из Казани рати, опять ставшей подчиненной змеиному князю и слушающейся его беспрекословно.

Иванка не мог знать, что после переправы через Волгу и не доходя переправфы на Свияге две с лишним сотни ратников, собранных князем зимой и по весне по засечной полосе, ушли от Одоевского сами. Нет, они не взбунтовались, а даже послали к Одоевскому выбрных, а уж те втихую спросили разрешения у князя покинуть рать. Втихую-то втихую, но высказано было ими князю желание свое покинуть московское войско таким образом, что Одоевский не отпустить их не смог.

Сказал, что им и впрямь идти отсюда по домам много ближе и быстрее, чем добираться до Москвы, а после возвращаться по пройденному пути, выдал обещанное ранее жалование не вполовину, как до этого выдавал пешим ратникам, а по три четверти от договорной суммы. Потому как знал, что с конными ратниками ссориться почем зря ему не с руки - потопчут. А оружие велел им сдать лишь то, которое огневого боя, а сабли, пики, кистени и прочее разрешил оставить при себе.

- Вам землю русскую еще от татар надо будет сберегать, - сказал. - Сабли вам пригодятся. А пищали да ружья с фузеями вам иметь не с руки. Неровен час к басурманам в руки попадет - силы им увеличит. А у вас самих на пороховое зелье да на свинец для этого оружия и денег-то нет.

С теми словами и рассчитался с радыми избавиться от царской службы парнями, тотчас, несмотря на приближающуюся грозу, отправившимися под Тулу, Воронеж, Тамбов и даже в далекий от этих мест Брянск, отуда еще по весне тамошний воевода прислал князю Одоевскому одиннадцать молодых парней, а теперь вот возвращались домой семеро. Куда делись остальные четверо, никто не знал. Да и не задумывался никто о подобной мелочи. Поход военный - он на то и поход, чтобы людей терять. Да и не хоронить порой, а по дороге бросать, птицам да волкам на пропитание. Ибо раненные да больные в дороге - помеха.

Так от войска в пять тысяч ратников осталось ко времени подхода войска Одоевского к Оке около трех сотен, из коих стрельцов кремлевских было девяносто шесть, а остальные - иногородние, кто с Замосковья, кто с Подмосковья - те, словом, кому было покуда с князем по пути.

Было бы кремлевских стрельцов девяносто семь, но того самого Гришку, что царевича у реки Свияга возле самой воды ухватил и от утопления спас, нашли на третье утро с перерезанным от уха до уха горлом.

- Вот оно как. - прошелся шепоток по рати. - Не спаси Гришка мальчонку, утони тот в речке, был бы и сам жив. Потому как живых и мертвых должно быть в этом мире поровну.

И царевича, в пути то и дело видевшего брошенный в свою добрые, печальные взгляды, находившего у себя то новую игрушку, вырезанную каким-ни-то умельцем из дерева, то свисток, то вкусность какую, стали ратники сторониться.

- Смертью меченный, - говорили меж собой они.

Марина ж Юрьевна, ранее лишь злившаяся на сына, теперь стала бояться Иванки. Если он выползал из своего угла телеги в центр ее, она уползала в свой угол и там, сжавшись в комок, подывала от ужаса, уставипв на него распахнутые во всю ширь, не моргающие глаза.

- Как собака, - сказал тогда о ней Иванка вслух.

И она в ответ согласно часто закивала. А потом отчетливо произнесла:

- Гав! Гав! - и подобострастно хихикнула.

 

10

 

В переставшем быть ратью отряде князя не знали, а дознаи в Москву уже успели сообщить, что переход от Казани через Волгу спас Одоевского и его ратников от нападения ватаги второго Заруцкого, объединившегося с ватагой некого неизвестного в Разбойном Приказе злодея, назвавшегося тем самым Биркиным, что собирал в поход против поляков вместе с Мнининым нижегородцев. Биркин сей потом ушел в Казань и собрал там еще одно войско, чтобы, придя под Москву, перессориться со всеми, а потому в битвах с поляками так и не поучаствовал.

- Известно в Приказах, Государь, - сказал на Боярской Думе дьяк Малявин, обращаясь непосредственно к царю, что было не по чину, но в особых случаях не возбранялось. - что ранее и стинного Биркина не то убили, не то казнили по приказу Заруцкого. Еще в то время, когда Москва под поляками была. Стало быть, нынешний Биркин - и не Биркин вовсе.

В Грановитой Палате, где прозвучали эти слова, нависла тяжелая тишина. Ибо каждый здесь знал, что царь не любит упоминаний о том, что Москва была под поляками, а вместе с теми поляками и он сам сидел в осаде от казацких полков и был освобожден ими и земцами князя Пожарского. А теперь было сказано именно так.

- Неровен час, Биркин этот - оборотень, Госдуарь, - продолжил глупый Малявин. - Надо бы стрельцам московским ружья серебряными пулями зарядить. Дабы быть готовым к такой встрече.

Нужен был смельчак, который решится перевести разговор на другую тему.

- И чтобы при каждом стрельце было по осиновому колу, - продолжал гнуть свое дьяк. - Дабы потом всех воров кольями теми и пронзить.

Наконец, смельчак нашелся, оборвал дьяческую глупость:

- А пускай даже если стряпчий нижегородский Биркин и жив остался, то Заруцкого любить он не должен, и спасать его не может, - заявил боярин Салтыков, знающий, кажется все обо всех на Руси больше, чем знает каждый из русских людей о себе. - Не может это быть истинный Биркин, Другой человек скрывается под именем тем. Не иначе, как без нечистого, - трижды сплюнул при этом через левое плечо. - не обошлось. Дурят головы они нам, Государь, - и далее объяснил мысль свою. - И Заруцких два. И Биркиных два. Раньше Лжедмитриев поштучно считали, а теперь самозванцы на звания воров пошли. Стало быть, иссякла смута.

Князь Мстиславский выставил холеные пухлые руки свои из-под долгой седой бороды, уперся ими в серебряный шар на вершине посоха своего, добавил:

- Я, Государь, так думаю, что Одоевский поступил мудро, переплавившись через Волгу у Казани, а не у Нижнего Новгорода. Вверх по течению за Казанью была бы его изрядно уменьшеная рать разбита ворами. Ратников-то у него теперь осталось не более трех сотен, а у одного Заруцкого Заволжского казаков, сказывают, более двух сотен наберется, да еще у ложного Биркина должно быть не менее полутораста душ. Вместе они - сила.

Далее говорить было не степенно. Все тут присутствующие и без лишних слов поняли, что внезапное нападение на растянувшийся вдоль реки поезд и вовсе удваивает силы нападающих. Так что могли заволжские воры Заруцкого спасти, если бы не внезапная переправа князя с пленниками через Волгу. Доставил бы Одоевский в Москву одну Маринку-блудницу. А так все будет красиво, все честь по чести: суд царский, приговор и казнь без помилования.

Бояре загомонили согласное, ехидно посматривая в сторону зазря высунувшегося дьяка. Всем почувствовали облегчение после случившейся неловкости из-за глупости Малявина.

Да к тому ж слова Главы Боярской Думы Мстиславского были откликом на прошедший еще в начале дня разговор о том, что Заруцкого важно не просто убить, а чтобы смерть давешнего Верховного Правителя Московии, а потом и Астрахани была увидена многим числом глаз. Чтобы никому даже в голову не пришло объявить себя воскресшим Заруцким, как это случилось с Гришкой Распутиным, однажды объявившим себя царевичем Димитрием и смертью своей глупой, случившейся во время мятежа, без суда и доказательства, что убивает народ московский именно того, кого девять месяцев подряд до этого величала Государем всея Руси, породил череду прочих самозванных Димтриев Ивановичей. Та же история случилась и с именем царским Пётр и с таким странным для русского уха именем, как царь Август, и еще пропасти самых невероятных людей, объявлявших себя помазанниками Божьими только потому, что первого самозванца не казнили по-человечески: в Москве да прилюдно.

Ибо, что самое страшное для державы, так это то, что народа, который готов поверить в любого самозванца, было и осталось на Руси великое множество.

11

 

О том, что Заруцкому второму не удалось спасти Заруцкого первого из рук князя Одоевского, в Кремле знали доподлинно, а сам князь о своем подвиге во благо Государю Михаилу Федоровичу покуда не ведал. А потому велел гнать лошадей нещадно, отбирать взамен павшей скотины коней у крестьян в селах и деревнях, сквозь которые проходили остатки его некогда грозного войска, получать за это в спины ударами вилам и кос, получать стрелы в бока и в лбы.

В Серпухове оставшиеся его сто восемьдесят семь человек Одоевского были встречены главой кремлевских стрельцов молодым полковым командиром князем Андреем Турениным с пятью сотнями одетых в одинаковые красные кафтаны с желтыми козырями молодцов. У каждого молодца было по мушкету, при каждом было по два слуги из кремляди[14], несущих оружие сие, подпорку и пороховой да свинцовый запас, и по сабле на боку. Ибо, встречали в Серпухове князя и его пленников никак не менее полутора тысяч человек.

До Москвы оставалось им идти всего лишь семь с половиной дней и семь ночей...

А впереди этого войска скакали к царю уж двенадцать гонцов - и у всех в зашитых под подкладки папках было написано почти что одно и то же:

"Жди Заруцкого, Государь. Будет он скоро".

 

12

 

Царь о всех трудностях доставки Заруцкого с царицей и царевичем с Яика в Москву знал доподлинно. Прибывало к нему и в Приказы в течение трех месяцев по пять-шесть гонцов в день, а в иной день и большим числом - и во всех письмах при них было рассказано о том, как удачно идут стрельцы Одоевского, как уходят они от погонь второго Заруцкого, как переправляются через реки, двигаются всегда настороже и в состоянии отбить любое нападение.

Но Михаил Федорович все равно боялся каждого письма и каждого донесения, все время ожидал неприятной вести, сообщения о том, что либо кто-то из пленных либо сбежал, либо умер в пути, либо оказался освобожден напавшими на отряд ворами. Он и спал потому все это время плохо, и на двух Советах Земли русской, равно как и на ежедневных Боярских Думах ни о чем другом, как о прибижающемся Заруцком думать не мог, кивал всегда согласно, когда обсуждали какое-нибудь решение, размышляя в это время лишь о том, к какой из самых мучительных казней, известных на Руси, ему приговорить спасшего Иванку-самозванца казачьего атамана Заруцкого, бывшего в годы сидения Мишиного в осаде вместе с поляками истинным Правителем всей земли Русской, то есть не боярами сделанным, каким был сам Михаил Федорович, а настоящим царем.

Ох, как ненавидел Государь всея руси в те дни Ивана Мартыновича! Как ненавидел! У него слов бы не хватило, чтобы описать свою ненависть к этому выскочке из ничтожного дворянского рода с Волыни, возомнившего себя ровней с истинными Государями земель подлунных., вознесшегося так, что не посчитал Заруцкий, подобно прочим самозванцам всея Руси, нужным назваться ложным именем. Будто само семейное имя Заруцких для него было тем, что для Захарьевых-Юрьевых было именем Романовы.

"Приблизившись к истинным царям, как это делали все Лжедмитрии, вплоть до псковского - самого непутевого, рода низкого, подлого настолько, что имени его настоящего никто толком не вспомнит: называли его то Матюшей, то Сидоркой, то еще каким-то неблагозвучным именем, достойным лишь звания холопа либо смерда, - размышлял Михаил Федорович, - Заруцкий был бы понятен. А понятные не опасны, Иван Мартынович же не скрывал ни имени своего, ни имени своего родителя, ни рода, ни звания, ни того, что был он ранее католиком, а стал православным, был врагом рода Годуновых, а стал защитником земли, оставшейся от Годунова... - и тут сам себе царь признавался, - ... нет, не роду Захарьевых-Юрьевых оставшейся, а народу русскому".

Именно сей атаман казацкий, взлетевший выше всех на православной Московии, - и более никто - вслух и часто называл патриарха Филарета, отца царя Михаила Федоровича, тайным латиняном и врагом русского народа. И в этом состоит первая вина Заруцкого перед Москвой, которой второй год уж как правит Михаил Федорович по праву, дарованному ему рождением от племянника первой жены первого русского царя Ивана Васильевича.

За подобную вину - согласно Уложению о казнях по Слову Государеву - следует казнить Заруцкого четвертованием на площади при большом скоплении народа с перечислением всех прочих вин преступника пред Государем.

Мягкая казнь, добрая. От нее приговоренный умирает столь долго, сколько может проятнуть времени палач, отрубая поочередно руки, ноги, потом голову. Но все равно смерть наступает у такого казненного порой сразу же после первого удара - от боли и ужаса, а порой случается умереть вору после второго и третьего удара топора либо меча. Редко какой казненный доживает до четвертого удара - по шее. Чаше всего голова отрубают уже от мертвого тела.

А царю хотелось для Заруцкого смерти долгой и мучительной. И пока ждал он поезда с полоняными врагами своими хотелось, и уж тем более, после первого разговора своего с бывшим Правителем Государства Московского в тайной комнате, произошедшем без свидетелей. Именно тогда окончательно решил он убить Заруцкого так мучительно, как никогда дотоле не казнили врагов Государей всея Руси.

 

13

 

Произошел тот разговор в одной из потайных комнат Московского Кремля, где не было ни одной слуховой трубы, ни одного оконца, а дверей, сквозь которые сначала провел давешний кат Прошка атамана, приковав там Заруцкого руками-ногами к дальней стене и уйдя потом прочь, целых шесть.

Царь прошел сквозь гром и лязг, дождался ухода ката, прислушиваясь, как шесть раз проскрипели петли дверей, шесть раз лязгнули засовы, по спокойному горению факелов убедился, что закрыты они за ним плотно. И лишь потом обернулся к пленнику.

- Времени мало, - сказал он Заруцкому, окончательно убедившись, что теперь-то их никто не услышит. - Говори, что хотел сказать. А то воздуха тут нам с тобой на неполный час.

- Мне хватит,- улыбнулся прикованный враскоряк четырьмя цепями к стене пленник. - Жаль нельзя протянуть, чтобы совместно сдохнуть. Ты, небось, приказал через три четверти часа нас отпереть?

- Да, - растерялся царь. - Через три честверти часа. Откуда знаешь?

- Да я весь ваш поганый род Захарьиных знаю, всю вашу подноготную. Знаю даже про то, что от тебя покуда скрыто твоим отцом. И скажу тебе об этом потому лишь, что может Филарет в Речи Посполитой от обжорства и беззаботной жизни сдохнуть до времени - и не открыть тебе главной тайны рода твоего. И будешь ты в таком случае, Миша, править Русью с наслаждением и с чистой совестью. И род твой не будет знать о своей ужасной доле. Ибо коли не узнаешь ты, не узнают и они, что род Захарьевский, хоть и сменил имя на Романовых, дабы скрыть прегрешения свои, всё равно отмечен самой страшной из печатей рода человечьего. Я говорю о той самой печати, что пострашнее Каиновой будет - Иудиной.

Говорил Заруцкий спокойно, ровно, будто не злобился на Государя всея Руси, а беседовал с ним об обоим интересном и даже приятном. Потому от слов этих в Михаиле Федоровиче вскипела особая злость, неукротимая, и юный царь чуть было не сделал шаг вперед, чтобы выплеснуть всю переполняющую его ненависть ударом ноги между прикованных к стене атамановых ног, словно он - простой кат какой-нибудь или того ниже - ратник.

Но вспомнил о величии своем - и сдержался. Потому как помнил, что прибижаться к Заруцкому нельзя даже к прикованному, ибо...

- Зверь он лютый - этот Заруцкий, - объяснил еще во дворце и повторил перед входом в первую из шести дверей терский кат. - И чародейством владеет. Еще вдруг возьмет - и душами с тобой, Государь, поменяется. Казаки наши колдовством известные, атаманы к тому ж еще и вещуны, а наибольшие атаманы казацкие и вовсе не люди, а самые что ни на есть ближние слуги Дьяволовы. Поостерегся бы ты, Госдуарь, оставаться к этим злодеем наедине. Лучше бы я рядом постоял, да и тебя постерег. А коли услышу такое, что мне знать не дозволено, так сразу, как с тобой из кельи той выйдем, ты и велишь мне голову отсечь, либо язык отрезать. Ибо грамоте я не обучен, а иным образом передать ненароком услышанное кому-либо не смогу.

Здравое умышление. Но царь твердо знал, что следует ему говорить с Заруцким наедине.

Потому как помнил не только Заруцкого, но и вещие слова отцовы в тот день, когда уезжал Заруцкий из Ростова Великого в сторону Польши, а отец, тогда еще будучи митрополитом, глядя в спину атамана, сказал сыну:

- Запомни этого человека, сынок. Навеки запомни. Знает он то, что не знает больше никто на целом свете. Потому, когда придет время и окажется он в твоих руках, сделай всё, чтобы узнать про ту тайну от него самого. А потом от него же и избавься.

- Как избавься? - испугался юный в ту пору Миша Захарьев-Юрьев.

- Убей! - коротко ответил Филарет.

И вот теперь, когда Заруцкий в руках Михаила Федоровича, когда рука Государева вознеслась над головой поруганного атамана, должен ставший старшим в роду Захарьевых-Юрьевых Миша узнать ту ведомую лишь его отцу и этому вот измазанному в грязи, покрытому клочьями паутины, избитому и грязному, всклокоченному человеку с харей бородатого и кудлатого зверя, тайну. Ибо без знания этой тайны ему - властелину многих и многих тысяч людей - нет ни воли, ни силы, ни права казнить это чудовище. Ибо только так можно избавить царский род от Заруцкого, укрепиться на троне самому и передать бразды правления русской державой своим потомкам.

- Иудиной печатью., говоришь? - ухмыльнулся царь, глядя Заруцкому прямо в глаза. - Это не страшно. Среди владык державных не Иуд нет и быть не может, все мы - Иуды. Чтобы встать во главе державы любой, надо свершить иудин грех, то есть вознестись над толпой... - и, отведя глаза на свет факела, с сожалением в голосе добавил. - И этой малостью хотел меня ты усовестить? Да ты, никак, блаженный, Иван Мартынович? Либо совсем дурак?

Заруцкий удивленно взглянул на столь многомудро и непросто рассуждарющего юного царя. Ему доносили, что Михаил Федорович туп, как бревно, что за него все решают бояре, повелеваеют через царя своим разумением, помимо его воли. Атаман даже свыкся с мыслью, что юный царь русский именно таков, что ему придется долго втолковывать главное. А тут пред ним предстал если не мудрец, то уж точно муж разумом зрелый, рассуждающий здраво, говорящий толково и многомудро. Ишь вон как сказанул про иудин грех и про всех Государей сразу!

- А ты - шельма, Мишка, - покачал атаман головой. - Дуришь бояр-то?

- Видишь - еще одно знание твое, за которое вольно тебе башку снести, - ответил царь спокойно, возвращая взгляд к Заруцкому. - Что я думаю и что я знаю - то мое дело, моя забота и моя печаль. Перед тобой отчитываться не желаю. Не стоишь ты моих откровений.

- То ты правильно говоришь, - услышал ответ решившего не отводить взгляда Заруцкого. - Не след мне тебя в сей час оценивать. Но, признаюсь: помучить неизвестностью тебя мне в радость... - улыбнулся при этом, обнаружив покрытые кровавой пеной редкие теперь зубы. - Ибо ведома мне страшная тайна рода твоего, Миша. Тайна, которая может осрамить Захарьевых - и, верь мне, гаденыш, придет час - прервет твой гадкий род именно она.

- Что ж ты тайну эту так и не поведал миру, когда был царем Астраханским? - брезгливо сморщил лицо Михаил Федорович, стараясь не отводить взгляда от упрямо упершихся в него глаз Заруцкого.

- А что толку объявлять о знаемом лишь мне о тебе, находясь в далекой от Москвы Астрахани? - услышал в ответ. - Я хочу сказать об этом здесь. На площади. Пред толпой тысячной. Ибо произнесенной вслух тайна эта прозвучит громче любого звона колокольного, достигет всех самых дальних углоков земли нашей, ушей английских и ломбардских ростовщиков, римского папы - всех тех, кто поставил род твой во главе святой Руси, надругавшись над народом православным. Ибо сделан ты царем московским, чтобы перевел ты народ русский в богопротивное латинянство.

Царь почуствовал, как дрожь пробеждала по его телу. Обвинение было столь серьезным и сказано столь уверенным голосом, что Михаилу Федоровичу стало страшно от мысли, что слова эти действительно прозвучат на Пожаре на Лобном месте в присутствии московского люда.

И глаз отвести у царя не стало сил, а в памяти вдруг всплыли деревенские игры в гляделки и то, как выигрывал он у всех, и как гордился этим, и как легко было перегляденную бабу уломать на грех, увести на сеновал, проблудить, а следующим вечером сменить на другую. Как казался сам себе тогда Миша всесильным и могучим, независимым от звания хозяйского своего и наследного боярского! Ибо верил, что то - заслуга взгляда его особого, Богом ему данного. А теперь вдруг понял, что победы те его - не его заслуга, а заслуга бабья. Все то бабьё, что сдавалось в глядельных битвах с ним, вовсе не слабее него было, а опытнее, все эти хохлатки да несушки в киках да с косами просто использовали его, близостью с ним и усладой чресел выторговывали семье своей откуп от оброка, увиливали от барщины - и только. То есть сила и воля его были мнимыми, стоимость имели малую, равно, как царство его невесть за что и невесть каким образом получепнное, не получил он на веки вечные по воле Божьей, а было ему подсунуто, как те блудливые бабы в родовом поместье подсовывались под него по своему разумению.

Ибо вот она - истинная сила и истинное знание всего сущего, что есть в Мише, имя ей - Заруцкий.

Царь вдруг на какой-то короткий миг вспомнил того Заруцкого, который посетил его с отцом в Ростове, в Палатах митрополита. Вспомнил, как отец, едва увидев Ивана Мартыновича, на короткий миг испугался атамана. В миг тот словно что-то промелькнуло между Заруцким и митрополитом. Не то искра то была, не то невидимая глазу молния. И момент сей вызвал в сердце мальчика оторопь, наполнил душу его восторгом, желанием преклонить колени перед человеком, которому готов покориться столь ненавистнй ему в та поры батюшка. Миг тот проскользнул стрелой, время стерло в памяти Миши последующие события, оставив лишь сцену прощания, слова отца об этом человеке и мысль свою ответную, но не произнесенную вслух:

"А вот и шиш тебе, папаня. Человека этого буду я любить всегда".

- Истинно так, Миша, - продолжил Заруцкий. - Не для счастья народа русского поставлен твой род над святой Русью, а для его погибели. Сын ты родной Федора Никитича, братца моего названного, а не выблядок, а потому корень в тебе живет истинно романовский - от твоего деда Романа Юрьевича Захарьева, выблядка истинного. Ибо настоящим отцом его был...

Далее царь не услышал слов Заруцкого. Словно что-то ударило его по голове, в ушах зазвенело, в глазах потемнело. Он медленно осел, тупо пяля пустой взгляд свой в глаза Заруцкому. И казалось ему в тот момент, что это бес со старинной иконы, повествующей об искушениях Святого Антония, виденной им еще в глубоком детстве в батюшкином доме и оставшийся в роду - по преданиям семейным - от прародителя их Кошки, ожил вдруг и корчит перед царем русским рожи,

Это было до того страшно, что Михаил Федорович, вытаращив глаза, бессильно и отчаянно, при этом как-то тихо, по собачьи-скуляще завыл, пуская изо рта пену:

- И - и - и - и!..

Атаман замолчал, присмотрелся к Михаилу Федоровичу - и захохотал.

- Да ты, блядь, никак падучей от страха занедюжил, говнюк! - весело произнес он. - Вот она - истинная печать Христопродавца.

От слов этих словно ушат холлодной воды обдал царя. Наваждение пропало.

"Казню его! - подумал в отчаянии он, не замечая, что говорит это вслух. - На площади. При стечении народа. Чтобы неповадно было!"

Ибо, едва одурь прошла и силы на то, чтобы встать с пола на глазах у гогочущего от восторга Заруцкого у царя нашлись, понял он, что иным способом избавиться от астраханского Правителя и глаголенной им сейчас тайны нельзя. Задави Заруцкого палач тут, в Тайной Палате либо в ином узилище, слухи поплывут по Москве такого рода, что обвинят в совершении паскудства его - царя всея Руси. А это значит, что случится новая смута, появятся новые самозванцы с именем уже не Димитрия Ивановича, Ивана Заруцкого - и народ русский пойдет за ними. Не такие простудшные простаки, мечтающие о царстве справедливости, как этот болтун, которого царь в глубине души еще с утра надеялся лишь постращать, а после простить и осыпать милостью за то, что два года продержал поляков в осаде и не давал трона московского царевичу Владиславу, а берег его для рода Захарьеваых... мать их... Романовых, однако. И вдруг как эти-то - новые самозванцы - и победят?

- Ты только это мне хотел сказать? - спросил царь через силу, чувствуя, как теснится его грудь от ненависти и страха. - Не много, - криво улыбнуклся он. - Ибо всё это - выдумка и ложь. А коли и правда, то времени у тебя и сил на то, чтобы доказать свои слова, нет и не будет. Ну, и пусть, что я не Романа Юрьевича правнук. Зато жена его Карпова Ульяна Федоровна - моя прабабка - и корня я, получается, все равно русского, знатного, как и дочь Романа Юрьевича, ставшая женой царя Ивана Васильевича... - и тут же с натужным торжеством в голосе закончил. - Уел?

Было то последнее слово глупой детской шалостью, ненужной злостью, выплеснувшейся из уст юного царя против его воли. Но слово это принесло удовлетворение ему - и царь облегченно вздохнул.

- Дурак ты, хоть и умный, - вздохнул Заруцкий. - Тебе мной сейчас сообщенное вслух на площади сказать - народ русский на тебя озлить. Ужель я этого не понимаю? Народ озлить - вновь кровь по Руси пустить рекой. Так ведь? А в конце следующей смуты окажется на троне такой же говнюк, как и ты, только другого, столь же говенного рода. Вот, что важно. Истинному Правителю земли Русской, то есть мне, так делать негоже. Пусть паскудство рода твоего все-таки лишь нашей с тобой тайной останется.

Михаил Федорович лишь сглотнул сухим горлом слюну от сих поносных слов, не зная, что сказать в ответ. Ибо такое признание за собой несет милость Государеву и прощение за совершенные грехи. Но при этом оно же оставляет грехи Правителя Астрахани перед Михаилом Федоровичем не отомщенными, а знание Заруцким о пакости в крови романовской делает его для рода Миши еще более опасным, чем это было с утра.

"Нет, - подумал царь, - я его не пощажу. Ибо нельзя щадить того, кто не только против тебя самого, но и против всей твоей крови идет. Пусть даже молить о милости Заруцкий станет".

- Если хочешь, - продолжил Заруцкий, - я тебе о втором захарьевском паскудстве расскажу. Просто так - чтобы ты и после смерти моей помнил о том, что самозванец ты не меньший, чем тот растрига, что царем Димитрием назвался.

- Значит, есть вторая тайна?

- Есть, - ответил Заруцкий. - Но она не есть сама по себе, она - сестра первой. Каждая из двух тайн сих сама по себе - малость, а вместе они - грех ненискупимый и твой, и всего потомства твоего до самого исчезновения крови твоей в людском мессиве. Всего не доложу по причине нахватки времени, но ты - не глуп, я вижу, додумаешь все остальное сам.

После слов этих Заруцкий обвис на цепях, словно сберегая силы, выглядя страшным куском мяса в свете факела, и с горящими от пожирающей изнутри ненависти глазами повел рассказ...

 

ОТ АВТОРА: На этом я и решил прервать публикацию романа-хроники "Великая смута" в Интернете. Книга закончена, настала пора искать издателя оной на бумаге. А это - десять томов самого романа да еще один том, состоящий из двенадцати аналитических очерков, дополняющих и объясняющих поднятые мною же вопросы. 33 года назад, когда эта книга только начиналась писаться, я думал, что издать ее будет несложно ввиду ее крайней необходимости для общества и воспитания молодежи в духе преданности своей Родине. Ныне общество изменилось настолько, что для него стало неважно все, кроме его животного выживания и удовлетворения его самых низменных потребностей. История руского народа не научила его ничему, нация по-прежнему наступает на одни и те же грабли, не желает знать, как это же самое случалось не раз с их предками, не учится у них тому, как они разрешали свои проблемы. Предана забвению даже основная мысль данного романа - объединение народа во имя выживания в многовековой войне, ведущейся врагами России против обитающих на ее территории народов. А ведь когда-то мысль эту даже не надо было доказывать. То есть даже повествовать о Великой смуте стало некому.

Потому и найти честного и принципиального издателя в России для этого романа нет никакой возможности, а надеяться на государство, декларирующее общехристианские цености, но поступаюбщее вопреки им, просто глупо. Книга обречепна висеть в Сети, а потом тихо и незаметно исчезнуть с сайтов, остаться лишь в качестве электронной версии у автора и его друзей. И, хоть данный вариант книги в Сети - лишь черновик романа, ряд глав был пропущен автором публикации, окончания книги тоже нельзя вам прочитать, все-таки основной текст "Великой смуты" доступен чтению на сайте "Русский переплет".

Читайте о предках своих, любите их, ненавидьте их врагов, дружите с теми, кто вам не враг, помните о том, что до победы Великой криминальной революции руские были все-таки достойны зваться великой нацией.



[1] Покров на рву . старое название собора, получвшего впоследствии название Василия Блаженного

[2] История отравления Заруцкого дворянином М. Молчановым описана в книге .Именем царя Димитрия. настоящего романа-хроники

[3] О встрече Заруцкого в Ростове Великом с митрополитом Филаретом и его сыном, взятом отцом от матери на короткое время, рассказано в книге .Лихолетье. настоящего романа-хроники.

[4] О встрече со старшщим Нагим в этом узилище царя Василия Ивановича Шуйского рассказано в книге .Лихолетье. настоящего романа-хроники.

[5] Можно верить проклятью этому, можно не верить, но Михаил Федорович и впрямь оказался мужем хоть и не слабосильным, но из 10-ти 7 детей имел недолговечных. Вот список их: Ирина (1627 .1679), Пелагея (1628.1629) . умерла в младенчестве, Алексей Михайлович (1629 . 1676) . русский царь, Арина (1630 .1692), Марфа (1631.1632) . умерла в младенчестве, Иоанн (1633-1639) . умер в 5 лет, Софья (1634.1636) . умерла в младенчестве, Татьяна (1636 . 1706), Евдокия (1637) . умерла в младенчестве,, Василий (25 марта 1639 - 25 марта 1639) . не прожил и дня. Наследник Престола его Алексей Михайлович народил 16 детей, но до взрослого возраста дотянуло лишь трое: Софья, Петр и Иван Алексеевичи, из коих лишь Пиетр Первый дал весьма хилое потомство, фактически прервавшгегося с его внуком по женской линии Петром Третьим, о котором следует здесь сказать лишь следующее: Пётр III (Пётр Фёдорович, имя при рождении Карл Пе́тер У́льрих Го́льштейн-Го́тторпский; 21 февраля 1728, Киль . 17 июля 1762, Ропша) . российский император в 1761.1762, первый представитель Гольштейн-Готторпской (вернее: Ольденбургской династии, ветви Гольштейн-Готторп, официально носившей имя .Императорский Дом Романовых.) на русском престоле. То есь уже с 1761 года относительно русская династия Захарьевых-Юрьевых (самоназванных Романовых), следуя проклятию Заруцкого, прервалась окончательно, Русью стали владеть Гольштейн-Готторпы.

[6] Подробронее подлинную историю доктора Фауста, доктора Лютера и епископа Бамбергского можно прочитать в пьесе Валерия Куклина .Фауст. из драматургической серии .Как оно все было на самом деле..

[7] Сын святой Ефросиньи Старицкой и одного из заговорщиков против Ивана Третьего князя Андрея Старицкого Владимир участвовал во многих походах юного Ивана Грозного, почитался самым близким царю человеком, даже заменял Ивана Васильевича на Престоле московском во время его похода на Казань, затем участвовал в захвате этого города. Но, оказавшись под влиянием властной матери подписал крестоприводную запись о лишении Грозного царских полномочий, чем вызвал гнев царский и затем умерщвлен насильным питием яда. Впрочем, ряд иностранных свидетелей указывают другие способы казни Владимира.

[8] Как в воду глядел Ждан: весь 17-й век москвичи затеивали то один, то другой бунты против династии Романовых и проводимой ими внутренней экономической политики, участвуя в Медном, Соляном, Стрелецком и других бунтах, в Разинском и Булавинском восстаниях, жестоко подавляемых царскими сатрапами и иноземными наемниками. Всего з первые сто лет правления Романовых без войн и насилий жила страна от силы восемь лет.

[9] .Олени с черными хвостами. . джейраны (.кара-курюки. по тюрски, то есть чернохвостики) . степная газель с характерным белым .зеркальцем. сзади, на котором ярко выделяется черный хвост метелочкой. В настяощее время род джейранов почти повсеместно истреблен, а в 17 веке джейраны жили на территории всей Великой Степи вплоть до земель Киевских, но в районе реки Яик (Урал) встречались в особо больших количествах.

[10] Куга (тюрск.) - рогоз

[11] Род бассейна, сооружаемый в общественных местах на Востоке для сбора и хранения пресной воды, увлажнения воздуха и для омовений. Являлся, как правило общественной собственностью и чаще всего располагался рядом с местом скопления людей: караванщиков, паломников и так далее.

[12] Все это . обычные со времен палеолитных и по наши дни досужие выдумки малограмотных и малодумающих людй. В мире нет животных, охотящихся из спортивного интреса на дичь, кроме человека. Змеи же, как и все прочие животные, убивают лишь тех тварей, которых в состоянии проглотить целиком, а способных глотать людей змей в природе не существует. К примеру, знаменитая по подобным историям .стрелка. имеет столь крохотную пасть, что в нее не влезает кончик мизинца взрослого человека, да и зубы у нее направлены остриями внутрь. Мозг же пресмыкающихся столь мал и примитивен, что создавать мысленные образы и гипнотизировать ими жертвы не в состоянии. То есть змеи не нападают на людей, а лишь защищаются в случае угрозы для их жизни.

[13] Белово́дье . легендарная страна свободы в русских народных преданиях. Ассоциируется с ирием . раем древних славян. Именно к нему восходит образ текущей с неба .молочной реки с кисельными берегами. в русских сказках (как и греческий Эридан). Образ Беловодья частично переплетается с образом невидимого града Китежа.

[14] Прислугу и челядь царя и его приближенных, проживающих в Кремле, в те годы называли кремлядью вполне официально.






Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
266970  2006-02-12 17:20:52
-

267371  2006-03-18 11:57:45
- ХРОНИКА БИТВЫ ЛЕГИОНОВ РИМСКОЙ КУРИИ С РУССКИМ ПРАВОСЛАВИЕМ И СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРОЙ (Взгляд историка на роман В. Куклина ╚Великая смута╩. Доктор исторических наук, профессор Д. Иманалиев (г. Ташкент, Узбекистан) для книжного издательства ╚Урал- ЛТД╩ (г. Челябинск, Россия)

Роман ╚Великая смута╩, являясь приключенческим внешне, остается историческим по сути и философским по своему назначению. Мне, как историку, много лет занимавшемуся проблемой раскрытия исторических тайн начала семнадцатого века в России и в близлежащих странах, чтение этого романа помогло разобраться в сути происходящих в Московитии процессов больше, чем даже изучение первоисточников. Потому что историк-профессионал мыслит и анализирует события и поступки целых народов, социальных групп и государств, а писатель проникает во внутреннюю сущность каждого отдельного человека, будь то простолюдин либо царь, боярин, дворянин. В результате, как правильно заметил рецензент романа-эпопеи ╚Великая Смута╩ к. и. н. Цветков (см. его рецензию для издательства ╚Центрополиграф╩), книгу В. Куклина, с точки зрения специалистов-историков, следует рассматривать, как роман-версию. Но при этом, я считаю, следует отметить, что версия эта имеет полное право на существование, как и ныне существующие хрестоматийные. Потому что хрестоматийных версий о характере событий, происходивших в России с 1600 года по 1618 год, довольно много, все они находятся в противоречии друг с другом и по-разному объясняют события, известные по весьма скудному количеству источников, но они уже привычны нам с пятого класса и сомнений не вызывают. Автор романа утверждает, что ему были доступны материалы, находящиеся в книгохранилищах различных государств, ибо он является гражданином Германии и имеет возможность пользоваться этими материалами с большей степенью свободы, чем ученые стесненной средствами и границами России. Опираясь на свои исследования, В. Куклин как бы расширяет возможности осмысления давно известных фактов и приводит читателя порой к весьма неожиданным и интересным выводам. Так, например, главный персонаж романа И. Заруцкий, по утверждению автора, являлся агентом римской курии, солдатом иезуитского ордена, действовавшего на территории Московского государства в качестве католического агента, подготавливая смуту. В работах Н. Костомарова и И. Забелина в нескольких местах мелькает подобная мысль в качестве объяснения ряда поступков этого выдающегося авантюриста. Но уважаемый профессор Костомаров, как известно, пользовался для написания своих работ большим количеством старопольских документов, практически неизвестных нынешним русским исследователям. Если подобные документы стали известны В. Куклину, то образ Заруцкого, каким его представляет автор романа, может считаться исторически достоверным. Даже более достоверным, чем он показан в книгах других известных мне авторов художественных произведений. Как справедливо заметил член корреспондент АН СССР А. Панченко в одной из бесед, ╚историки России подозрительно мало внимания обращали на сущность противостояния римско-католической и православной церквей на протяжении всего периода существования России в качестве монархии, и совсем эта тема оказалась заброшенной для изучения в период советской власти╩. В. Куклин, кажется впервые, нарушил это табу и вполне откровенно заявил о том, что Русь находилась (следует признать и находится по нынешнее время, что делает роман современным) под пристальным вниманием римского престола, который стремился (и продолжает стремиться) к уничтожению православной конфессии на Руси и к приведению христиан восточных государств в католицизм. По сути, в книге ╚Великая смута╩ Валерия Куклина речь идет о столкновении двух религиозных конфессий, двух мировоззрений, двух форм человеческого бытия: западного индивидуалистического и восточного общинного. Победа православия на территории России неизбежна и это видно едва ли не с первых глав романа. Не показано в лоб, не объяснено словами, а выражено так, что сама мысль автора оказывается прочувствованной читателем. Мне даже кажется, что католик либо лютератнин, баптист, какой-нибудь сектант при прочтении этой книги будет сопереживать не самозванцам и полякам, пришедшим на Русь с тем, чтобы ╚принести истинную веру и цивилизацию╩, а этому множеству самых обычных русских людей, которые живут на страницах книги полноценной и полнокровной жизнью, как герои Л. Толстого и М. Шолохова. Этим именно и опасен роман В. Куклина врагам России и потому он так долго шел к читателю. Как известно, Заруцкий стал одним из руководителей первого московского ополчения самого, быть может, таинственного периода русской истории, практически не описанного литераторами, а историками совершенно не изученного. Основанием для нескольких строк в учебниках в течение столетий и до сих пор служили мемуары князя Хворостинина, написанные им спустя четверть века после событий в тюрьме и в угоду тогдашнему соправителю царя Михаила патриарху Филарету, а также ╚Хронограф╩, составленный по заказу того же лица. В них Заруцкий оценивается, как изменник делу спасения Руси, хотя факты показывают, что именно этот ╚изменник╩ в течение более чем года являлся единственным военачальником, который взял на себя ответственность за спасение Руси от римской экспансии. Таким образом, если следить за ходом мысли В. Куклина, роман ╚Великая смута╩ должен показать, как римский шпион, пройдя чрез горнило смуты (читай Гражданской войны), становится активным противником римского престола, польского короля Сигизмунда (истово верующего католика) и присягнувших королевичу Владиславу изменников-бояр. Прокопий Ляпунов соправитель Заруцкого и руководитель рязанских ополченцев в 1611 году, выступивших против засевших в Москве поляков, предстает в начале романа противником Заруцкого-шпиона, которого он пытается поймать на Псквощине в качестве сотника московских стрельцов. Диалектика развития этого образа столь сложна, что пересказывать ее в короткой рецензии нет возможности. Ляпунов как бы второй пласт русских патриотов, которые, обманувшись самозванцем, в конце концов, увидят истинных виновников бед своей державы, прекратят смуту, выгонят поляков и изберут своего царя. Правда, самого Ляпунова к тому времени убьют казаки Трубецкого (так утверждают документы, но советскими и постсоветскими историками заявляется, что убили рязанского вождя казаки Заруцкого). Семнадцатый век сплошная тайна. Явление недавно еще признанного мертвым последнего сына Ивана Грозного событие, которое привлекло внимание множества русских писателей, в том числе и Пушкина. Выдвинуто более десяти версий, объясняющих этот феномен. И споры между историками не прекращаются по сию пору. В первых книгах романа ╚Великая смута╩ В. Куклин не высказывает свою версию, он просто представляет нам весь ход событий с точки зрения окружающих Лжедмитрия людей, показывает различные слои общества русского государства, используя огромное количество этнографического материала, оставаясь при этом не занудным автором, а интересным. Ход типично экзистенциальный. И одновременно драматургический. В конце романа должна раскрыться тайна. В первых же книгах только наметки: Заруцкий был во время событий в Угличе возле царского терема, во дворе которого царевич Димитрий зарезал сам себя. Филарет соучаствовал в перезахоронении останков царевича в Успенский собор. Заруцкого не раз видели в царских покоях Кремля во время правления Лжедмитрия. И еще с десяток подобных мелких фактов обнаруживается читателем, делая роман к тому же и детективным. Смерть царя Бориса, описанная В. Куклиным, не объяснена до сих пор ни одним исследователем. А. Пушкин представляет нам ее, как событие, иллюстрирующее древнегреческий миф о Мойрах, Судьбе и Роке. В ╚Великой Смуте╩ же нам представлена детективная история, которая весьма прозаически объясняет причину столь своевременной для самозванца смерти русского царя. Почти так же разрешается ситуация с гибелью первого Лжедмитрия, с появлением на исторической арене ╚царевича Петра╩, Ивана Болотникова, роли Молчанова в становлении самозванства на Руси. И многие, многие другие эпизоды истории, выпавшие из внимания историков только потому, что летописцы и мемуаристы 17 века уже ответили на эти вопросы так, как следовало оценить происходящее людям их общественного положения и образования. В. Куклину, как мне кажется, удалось перешагнуть через большое число шаблонов предвзятости, присущих авторам прочитанных и проанализированных им документов. Большое число исторических лиц, действующих на протяжении романа, поражает своей выписанностью, достоверностью и глубиной образов. Историк, читающий подобный роман, попадает под обаяние образа раньше, чем начинает оценивать степень достоверности его описания. Первым в списке таких образов следует отнести Василия Ивановича Шуйского фигуру в русской истории все-таки трагическую, хотя и описанную сторонниками династии Романовых, как потешная и ничтожная. Великий патриот и мученик, каким он должен быть в конце романа, будущий русский царь предстает интриганом и придворным шаркуном при царе Борисе, хитрым и неблагодарным организатором заговора против Лжедмитрия, разумным царем и удачливым воеводой против многотысячного войска Ивана Болотникова. Но потом царь Василий оказывается проигравшим в борьбе честолюбцев. Почему? У историков сотни ответов. У В. Куклина один: в то жестокое время царь Василий был настолько добрым, что по его приказанию так и не было казнено ни одного человека, а убийство Болотникова было приписано его приказу много лет спустя. Если обратить внимание на то, что убийцы воеводы мятежного войска не получили никакого вознаграждения за свое действие, но получили жалованье за усердную службу Шуйскому десять лет спустя, уже при Романовых, то становится понятна версия автора романа и причина передачи версии о вине Шуйского из одного документа в другой. Последним персонажем, на котором мне хотелось бы остановиться, можно назвать Марину Мнишек. Ее как раз, по моему разумению, В. Куклин описал весьма претензициозно, хотя и с большой степенью достоверности образа. Я, как ученый, представляю школу общественно-политического осмысления истории, то есть делаю выводы о характере исторических процессов, базируясь на анализе действия общественных групп, но никак не объясняя то или иное явление чисто умозрительными решениями, принятыми людьми с больной психикой либо странной сексуальной ориентацией. В. Куклин, взяв за основу библиотеку самборского замка, в котором прошли детские годы будущей русской царицы, а также сохранившиеся в Польше, на Украине и в Чехии предания о представителях этого рода, описал жизнь этой авантюристки и объяснил на основании этого причину признания ею Лжедмитрия Второго своим мужем. Очень достоверно, очень интересно, познавательно, но профессионального историка заставляет не спешить с поздравлениями автору, а, сделав запись в своем блокноте, ждать продолжения романа, чтобы выяснить характер развития отношений Марины со все тем же Заруцким, из которых станет ясно, насколько был прав автор в своем стремлении объяснить характер Марины по Фрейду. Книга, признаюсь, настолько увлекла меня, что я, прочитав первые четыре тома, жду продолжения с нетерпением. Особенно по вкусу мне лично то, что в наше время межнациональных конфликтов и фальсификации истории во всех бывших республиках Советского Союза, нашелся автор, который, оставаясь русским патриотом, сумел не только не оскорбить национальное достоинство людей других наций, но и показать их с самой хорошей стороны. Как представитель Востока, я с удивлением обнаружил, что о некоторых деталях о жизни своих предков я могу узнать только из романа русского писателя Куклина. Знание быта и психологии моего кочевого народа у автора ╚Великой смуты╩ столь глубинные, что для консультации пришлось мне обращаться к своим землякам-аульчанам и работникам института этнографии Академии Наук Казахстана и они не нашли ни одной погрешности в описании В. Куклиным образа жизни кочевников 17 века. Насколько мне известно, подобное отношение к отрывкам из романа, опубликованным на Западе, и у немецких польских, итальянских, чешских и шведских историков. Мне кажется, что доцент Цветков правильно отметил те основные причины, по которым книга В. Куклина будет пользоваться спросом в среде ученых-историков. Но куда большее значение роман ╚Великая смута╩ имеет для людей, которые просто интересуются историей своей Родины. На книжных полках сейчас большое количество поделок, не имеющих ничего общего с научным осмыслением происходивших в истории русскоязычных стран процессов. В Казахстане, в Узбекистане, в Киргизии, на Украине, в Прибалтике выходит большое количество так называемых исследований, романов и монографий, имеющих явно антинаучный, порой откровенно нацистский характер. Фальсификации вроде книг В. Суворова стали нормой в издательском бизнесе многих стран. Российским книжникам повезло хотя бы в том, что на их книжных полках появится книга научно достоверная, добрая и честная роман-хроника Руси 17 века ╚Великая Смута╩.

267835  2006-04-29 18:24:15
Kuklin
- Что значит,Суворов фальсификатор?Автор пишит о Смуте,используя материалы,которые,по его словам,не известны широкой публики...Ему верят.Суворову не верят по той же причине-материалы не известны. Даже без материалов,чисто логически:до 22 июня 1945 года происходила интенсивная оккупация чужих територий.Почему она не могла закончиться войной с Германией?Гитлер стремился к воссасданию империи франков и поиску эзотерических корней германцев,которые находились на русской територии(Волга,Крым).Сталин-к мировой революции и победе пролетариата в мире.Достаточно вспомнить активную деятельность НКВД в Париже,коммунистические происки в Италии и мн.др.Для чего Сталину это нажно было?Для уничтожения белой эммиграции?Но это работало только на Париж.Раз он лез далеко в Европу,значит расчитавал на дальнейшее её подчинение.А что стоит его предложение Европе в 1947 получить всю Германию без исключения?Факты говорят о правоте Суворова

Это пишет некая мадам с псевдонимом и без интернет-адреса. При чем тут моя ╚Великая смута╩? При том лишь, что мне люди верят, получается с ее слов, а Суворову нет.

Прошу заметить: не я это написал, а дамочка, которая после опубликования своей мерзкой мысли о том, что Суворов защитник Гитлера и противник идеи войны 1941-1845, как Великой Отечественной, прав, засандалила на сайт ╚Русский переплет╩ в ╚Исторический форум╩ огромный пакет компьютерной грязи в виде разного рода значков и символов. Для чего? Для того же, для чего и написано ею вышеприведенное заявление. А зачем? Ответ прост: хочется врагам Московии обмазать собственным калом то, что свято для русского народа. А что бестолоково написала баба, да смешала время и понятия, что не знает она грамоты, то бишь не знает спряжений глагола и прочего, это не главное. Наверное, она - кандидат филологиченских наук из Бердичева или Бердянска. Вопросов дамочка задала много, ответы она будто бы знает. Спорить с ней практически не о чем. Это не знаие, а убеждение, то есть неумение не только спорить, но даже и мыслить связно.

╚Великая смута╩ - это книга о событиях, бывших у нас четыре сотни лет тому назад. Ассоциации, которые рождает смута 17 века у наших современников, были заложены в хронику, потому первый рецензент романа, покойный писатель Георгий Караваев (Москва) назвал еще в 1995 году свою статью о ╚Великой Смуте╩: ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩. В романе теперь нет реминисценций на современные темы, как это было в первом варианте первых двух томов ╚Великой смуты╩. Их по требованию издательства ╚Центрополиграф╩, которое подписало договор на издание хроники, я вымарал, о чем теперь и не жалею. Впрочем, издательство ╚Центрополиграф╩ обжулило меня, заставив не вступать с другим издательством в течение двух лет в переговоры на издание книг, а сами просто не стали заниматься с запуском хроники в производство. А потом хитро поулыбались и предложили судиться с ними. Но в Москве.

Это тоже типичный ход противников того, чтобы люди знали правду о смуте 17 века и не пытались анализировать современность, как это делает и авторесса приведенного вверху заявления. Жульничество норма этого рода людишек, они-то и пропагандируют изменника Родины Виктора Суворова в качестве знатока истины. Им какое-то время бездумно верили. Но вот народ перебесился, стал учиться думать самостоятельно. И Суворов летит в сортиры в тех местах, где есть нехватка туалетной бумаги. А писал я о подлой сущности этого литератора в публицистических и литературно-критических статьях в 1980-1990-х годах, здесь повторяться не вижу смысла.

Почему дамочка не захотела писать свое мнение в ДК по текстам моих статей - ее дело. Тоже какая-то особенно хитрая подлость, наверное. Обычное дело у лицемеров, завистников и прохиндеев. Ревун - или как там его? - был и остается в сознании всякого порядочного русского и россиянина подонком, изменником присяге и долгу, похабником чести и оскорбителем памяти павших во время ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСЧТВЕННОЙ ВОЙНЫ миллионов наших матерей, отцов, дедов, парадедов, теть, дядь. Хотя бы потому, что он очень старается создать миф о том, что наши предки не защищались, как ныне защищается иракский народ, от агрессора, а были сами агрессорами. Дам по морде за такое не бьют, но в харю таким плюют.

Именно потому мне верят, а Виктору Суворову нет. И это здорово. Потому как сукимн сын Суворов пишет для того, чтобы изгадить все, что сделали жители России, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и других республик все-таки общей семьи народов, победивших- немецкий фашизм.

Вот и все, что хотелось мне ответить на приведенный здесь дословно пасквиль.

267876  2006-05-09 00:01:22
САРЫМСАК
- Молодец, Куклин. Хороший писатель, но странный человек.

267949  2006-05-16 19:15:47
Куклин
- Господин Сарымсак.

Спасибо на добром слове. Хотя, признаюсь, и не ожидал от тебя этих слов, Саша. И странный взял ты псевдоним. Сарымсак - это по-тюркски лук репчатый, а также все дикие луки вместе взятые. На твоей родине есть такой лук афлатунский. Очень едкий, очень горький и очень полезный для лечения от туберкулеза, например. Странный лук. Тем страннее, что адрес, поставленный тобой на твоем сообщении, не открывается, вот и приходится писатьб тебе через ДК, хотя это и неучтиво в данный моменть. Рад, что ты выздоровел, что операция прошла успешно. Поздравляю тебя, желаю здоровья и свежих сил для написания дальнейшей нетленки. А я вот через неделю уматываю в санаторий. Так что,если нравится роман, читай его дальше. С приветом семье.

Валерий

268959  2006-09-27 23:16:14
Ерофей
- Манн, Манн, манн! Профессор, хоть и ташкентский! О чём вы пишете? Да если вы собрались учиться истории по роману Куклина, то теперь мне ясно откуда у нас такая идиотская история! В вашей истории, как в книге Куклина нет ни слова исторического. Даже имена и те почти все перевраны, старики получились молодыми, а огороды превратились в города. Да этому сукину сыну Куклину толькоб пасквили строчить. А вы историю по нему учить. Только я подозреваю, что даже эту, с позволения сказать, рецензию, прохвост Валера сам накатал. Как и многие другие. Ай, яй,яй! Не хорошо. А ещё коммунист!

268965  2006-09-28 12:33:10
Куклин - Ерофею
- Мне кажется, что под этой кличкой прячется все тот же вечный мой геморрой Аргоша. Должен сообщить сему двуглавому и двуименному, что писать о себе статьи не имею привычки и не вижу никакого в том интереса, мне это скучно. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить оную на то дело, которое не нравится. Профессора Иманалиева знал шапочно Восток слишком почитает иерархию, чтобы допускать до тесного сближения и товарищеского общения именитого ученого и редко печатающегося литератора, тем паче в Узбекистане, где профессор узбек, а литератор русский из Казахстана. Но взаимное уважение друг к другу мы испытывали. И терминологией подворотен, свойственной Аргоше и Ерофею, в общении не применяли. Хотя время было перестроечное, масса узбеков, киргизов, казахов и лиц других национальностей вовсю переписывали историю своих территорий, основываясь не на результатах археологических исследований и анализа письменных источников, а по принципу ОБС (одна бабка сказала), что обеспечивало их финансированием из ряда ближневосточных стран и даже из Запада, быстрым ростом в научных званиях и выходом то одной, то другой инсинуационной книжки со смехотворными тиражами, но с огромными гонорарами и с великой рекламой во враз пожелтевших СМИ.

Профессору Иманалиеву, ученому старой школы, вся эта свистопляска вокруг истории Великой Степи со вцепившимися друг в друга псевдоучеными, спорящими о том, какая из наций главенствовала и должна главенствовать на территории бывшего Великого Турана (по терминологии Фирдоуси), была глубоко противна. Именно этим он привлек мое внимание, именно потому я передал ему первый вариант первого тома ╚Великой смуты╩ для рецензии еще в 1995 году. Он согласился выбрать время для прочтения рукописи только потому, что пьеса моя ╚Мистерия о преславном чуде╩ показалась ему написанной очень честно, уважительно к степным народам, шедшим в конце 14 века на Русь во главе с Тамерланом, хотя и признающая, что этот поход был агрессией, едва не приведшей к катастрофе всей восточно-славянской цивилизации. Он так и сказал. А я спустя несколько месяцев отбыл в эмиграцию в Германию, и вскоре забыл о том давнем контакте, ибо сменился не только образ жизни, но и окружение, язык общения, возникла необходимость адаптироваться к новому миру, налаживать новые контакты с издательствами и СМИ.

╚Великую смуту╩ тут же разодрали на отрывки, стали публиковать, переводить, появились совершенно неожиданные рецензии (например, статья известного в свое время московского писателя Георгия Караваева ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩, вышедшая в ганноверской газете ╚Контакт╩). И вдруг звонок из Москвы моего давнего друга Александра Соловьева, ставшего к тому времени одним из самых знаменитых в России антикваров, что меня разыскивает какой-то ташкентский профессор со статьей о ╚Великой смуте╩. Было это уже в 2000 году, когда на ╚Великую смуту╩ была написана даже одна очень осторожно несогласная с моей позицией статья известного популяризатора науки санкт-петербуржца и кандидата исторических наук Цветкова. Написана она им была по заказу издательства ╚Центрополиграф╩ (Москва), подписавшего договор об издании первых четырех томов, но так своей обязанности не выполнившего. Все остальные статьи, в том числе и написанные на немецком, казахском, узбекском, английском, польском, чешском и шведском языках, были доброжелательны, если не сказать, что хвалебны. Получив рецензию профессора и его телефон от Соловьева, я созвонился с Иманалиевым и тотчас выслушал укор за то, что публикую отрывки романа в иноземной прессе, да еще в эмигрантской, повышая тем самым статус прессы, продолжающей войну с моей и его Родиной. Я с его логикой согласился, печатать отрывки ╚Великой смуты╩ в эмигрантской прессе отказался, Если, начиная с 2001 года где-либо за границей России публиковались оные, то я к этому отношения не имею, это публикации пиратские, без моего разрешения и без выплаты мне гонорара.

Со статьей профессора оказались знакомы в академических кругах России и ряда стран СНГ, в результате чего стало возможным предложить оную челябинскому совместному русско-британскому издательству ╚Урал ЛТД╩ в качестве предисловия. Но издательство сменило название, переключилось на издание кулинарных рецептов, все гуманитарные проекты закрылись и статья опубликована не была. Спустя полтора года профессор Иманалиев скончался от инсульта. У меня лежит его письменное разрешение на публикацию этой статьи с переводом гонорарных денег ему либо членам его семьи, а также согласие на публикацию без гонорара. В знак памяти о человеке, которого я знал практически заочно и очень уважал, я и поставил эту статью в ДК в качестве отзыва на первые главы ╚Великой смуты╩.

Что же касается заявления Ерофея о том, что имена персонажей романа напутаны, тот тут провокатор ошибается. Данные тексты внимательно прочитаны рядом редакторов высочайшей квалификации, в том числе и одним из авторов РП, бывшим первым заместителем главного редактора журнала ╚Сибирские огни╩ (старейшего литературно-художественного журнала России, особо почитаемого читающей интеллигенцией Академгородка города Новосибирска) В. Ломовым, а также заведующим тамошним отделом прозы В. Поповым, литературным критиком и собственным корреспондентом ╚Литературной газеты╩ В. Яранцевым. Хотя при написании кириллицей ряда иностранных имен возможны и разночтения. О подобных казусах не раз писалось при анализе произведений Н. Гоголя, Ф. Достоевского, переводов А. Мицкевича, Сенкевича и других. Более того, в старославянской транскрипции дошли до нас многие имена исторически значительных лиц в разночтении, ибо правил грамматики, как таковых, до первой петровской реформы языка и письменности на Руси не было, а ряд текстов начала 17 века вообще был написан без использования гласных букв и без раздела предложений на слова. Наиболее ярким примером разночтения имени собственного может служить глава Пыточного и Тайного Приказов при Борисе Годунове его двоюродный дядя Симеон Микитыч Годунов, которого для удобства чтения современным читателем я назвал Семенном Никитовичем. Это в рамках, допущенных нормами русского языка, корректирование имени собственного. Что касается имен русских дворян и аристократов, то за основу были взяты бумаги Разрядного Приказа с корректировкой по спискам, опубликованным АН СССР в 1949 1957 годах издательством АН СССР под редакцией академика Н. М. Дружинина. На базе именно этого издания пишутся в русскоязычной литературе, журналистике и науке вот уже в течение полустолетия и все польские имена, вплоть до наисовременнейшего исследования ленинградско-петербургскими учеными так называемых дневников Марины Мнишек. Разночтения этих имен собственных возможны только с книгами польского популяризатора К. Валишевского, автора весьма остроумного, откровенного националиста, но порой весьма небрежного. Также следует относиться и к книгам известного украинского историка Н. Костомарова, который вслух и много раз заявлял, что многие постулаты и факты в его книгах выдуманы, но, в связи с тем, что они МОГЛИ БЫТЬ ПО ЛОГИКЕ ДЕЙСТВИЯ, они были на самом деле. При таком подходе в деле разрешения тех или иных научных проблем возникали и изменения, подмены имен и событий в его трудах. Но ведь он и называл свои книги романами да портретами, не так ли?

Теперь по поводу брошенной мимоходом оплеухи о том, что старики в моем романе ╚получились молодыми, а огороды в города╩. Спор бесперспективный. Что не по-русски это выражено и не важно уж, суть ваших претензий ясна. Дат рождения многих исторических персонажей не знает никто, очень много разночтений по этому поводу даже в отношении такой яркой и знаменитой фигуры Великой Смуты, как Шереметьев, не говоря уж о князе Долгоруком. Не работали ЗАГСы в то время, церкви строили деревянными, многие книги в них сгорали. Но косвенные данные все-таки есть. К примеру, Царь Василий Иванович Шуйский взошел на трон в возрасте 54 лет, а Марина Мнишек вышла в 15-16 лет (разные польские источники сообщают о том по-разному) за первого самозванца замуж. Отсюда вынужденность романиста придерживаться одной конкретной хронологии. Я взял за основу ту, что признана академической исторической наукой той же Европы, данные которой совсем не разнятся с нашей русской, о которой вы в своем письме столь пренебрежительно отозвались, Ерофей.

Этимологический словарь Фасмера действительно производит слово город от огороженного крепостной стеной места, равно как и таким же образом объясняет происхождение слова огород, как огороженное плетнем место выращивания овощей и корнеплодов. Потому вполне возможно, что вам известно о существовании огородов по имени Москва, Рязань, Подольск, Стародуб, Елец и так далее, которые вам кажутся географическими пунктами более значительными, чем одноименные с ними города, я не смею мешать вам, но признайте и за мной право верить не только старинным летописям, но и своим глазам, видевшим практически все описанные в этом романе географические точки наяву.

Хочу отметить, что ваша столь яростная и вполне претендующая на пошлость реакция на ╚Великую смуту╩ случилась после выхода именно тринадцатого продолжения, где второй самозванец назван Жиденком и поддержана самая достоверная из версий об иудейском происхождении Лжедмитрия Второго, тушинского вора. Версия эта почиталась фактом непреложным и не подлежащим сомнению вплоть до 1830-х годов, послуживших началом тихой агрессии иудейской идеологии в русскую культуру. Тогда-то и стали возникать новые версии, которые понемногу превратили абсолютный факт в одну из версий лишь, а с приходом к власти большевиков и вовсе превратили тот самый факт в миф вредный, а потому требующий сокрытия и забвения. Сама попытка реанимирования этой проблемы анализа личности второго самозванца оказалась в СССР под запретом в те годы, и продолжает оставаться таковой по сии дни уже в России. Мне неизвестно сколь-нибудь серьезных научно-исследовательских работ по этой теме на русском языке, но я знаком с рядом работ польских историков периода правления там Пилсудского, в которых анализ старых русских и польских хроник, мемуаров и ряда других документов убедительно доказывает все те детали жизни Богданки, что описаны в моем романе. Они имели место и касались именно того человека, который вовсе не был сокрыт под маской Лжедмитрия Второго.

При этом, вам следует учесть, что польские хронисты 17 века не могли быть антисемитами по той причине, что беглые из Западной Европы иудеи были приняты польским королем с почетом, имели ряд льгот от него и его преемников, что ставило польских хронистов относиться к прибывшим из Германии и Франции иудеям с большим уважением и даже со страхом. А также вам следует учесть, что Россия в начале 17 века еще не ощутила сладости иудейско-ростовщического ярма, она забыла об указе великого князя Ярослава об изгнании иудеев с территории древней Киевской Руси, относилась к лицам иудейского вероисповедания, как к ожившим мифологическим страшилкам, вроде лешего, знали о них по пересказам церковными батюшками историй из Евангелий о том, что те кричали Христу: ╚Распни! Распни!╩ - ну и что? Они и сами кричали так не раз, ходили на казни, как в театр, при случае лютовали не менее Самсона, убившего ослиной челюстью десять тысяч филистимлян - великих мореходов, изобретателей денег, как эквивалента стоимости товара, способа написания слов буквами, ставшего впоследствии еврейской письменностью справа налево, и так далее. Русскому народу до 1830-х годов было глубоко наплевать на наличие где-то в вечно недовольной Русью Западной Европе лиц, верящих в Иегову, а не в Саваофа, они думали о Богданке: ╚Жид? Ну, и жид. Лишь бы человек был хороший╩, - как впрочем, в большинстве своем думают и сейчас.

Если бы вы прочитали предложенные на РП главы внимательно, вдумчиво, то обратили бы внимание на то, что Богданко изгой в обществе иудеев польско-русского приграничья, не признан общиной сразу по ряду причин, которые для иудейского патриархального общества являются сакральными Богданко признан дитем не матери своей, а демонихи, потому он лишен родительской ласки, потому в нем формируются определенного рода наклонности, направившие его на путь, условно говоря, преступный. Я плохо знаком с догматами иудейской религии и, вполне возможно, что упоминание о пережитках иудейского язычества является кощунством, но, коли до сего дня оные остались в иудейском обществе и даже обсуждаются в израильской прессе, то у меня есть все основания верить тому, что четыре сотни лет назад оные пережитки имели место в местах компактного проживания лиц иудейского вероисповедания, потомков древних хазар.

Слова ╚Бляжьи дети╩, обращенные из уст Богданки к своим русским подданным, возлюбившим самозванца за смелость его, не выдуманы мной, они неоднократно цитируются и в русских хрониках, и в польских. Это выражение, следует полагать, было любимым у Богданки при обращении к русским. Я же использовал его в романе всего однажды. Если вы решитесь все-таки прочитать роман ╚Великая смута╩ внимательно, то вы узнаете о том, какую роль сыграла именно иудейская община в уничтожении Лжедмитрия Второго. Тупая агрессия, подобная вашей, лишь разжигает у читателей желание видеть в Богданке современных Березовских и Чубайсов, а заодно во всех евреях видеть своих врагов. Признайтесь, для этого у народов России есть основания, а ваше провокационное письмо должно было вызвать у меня именно такого рода реакцию. Но в 17 веке подобного нынешнему конфликту не было. Философия существования всех народов на земле заключалась всего лишь в выживании под игом собственных феодалов и защите своих религиозных убеждений от агрессии иноверцев. И для еврейского народа, кстати, тоже. Только вот у евреев не было своей аристократии, как таковой, это было общество власти плутократов, то есть видимости демократии при диктате денег, в какую сейчас они превратили весь мир. Народ еврейский, как тогда, так и сейчас, стонет со всем миром под игом ростовщиков, а всевозможные Богданки Чубайсы и Богданки Гайдары рвутся на русский престол. Вот и все

268970  2006-09-28 17:17:09
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268971  2006-09-28 17:26:48
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268972  2006-09-28 17:26:51
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268973  2006-09-28 17:38:35
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268979  2006-09-28 18:58:11
"Дурак"
- Г.сочинитель! Ни один дровосек не может срубить могучий дуб! Если дерево повалилди, значит оно уже начало гнить!

Я уже говороил тебе и твоим тованищам-болтунам по писательскому цеху: пишите о том, что знаете.

А разбираетесь вы и очень хорошо в водке, бабах и бане!

Сочинительство для одних род недуга, для других - самоллюбования, для третьих - гордыни.

История не для богемной болтовни.

268980  2006-09-28 19:13:01
Kуклин
- Вере Радостной

Сообщаю, что до концовки еще далеко. Великая смута закончилась, по мнению одних историков, в 1613 году, когда пришел к власти Михаил Романов, по мнению других - в 1614 году, когда был казнен Заруцкий, по мнению остальных - в 1618, когда от московского престола отказался польский королевич Владислав и началась первая мировая война в Западной Европе, именуемая Тридцатилетней. То есть тут пока что нет и половины всей хронологии, чтобы говорить о концовке, только начало пятого тома "Лихолетье".

268983  2006-09-28 19:20:37
Немирович-Данченко
- Да я уже понял . :))Даже глупых вопросов больше не задаю, если Вы заметили , уважаемый :))

268984  2006-09-28 19:51:49
Куклин
- Дураку

Вы пробовали рубить деревья? В течение ряда лет это было моей основной профессией - рубить и сажать деревья. Живой, свежий дуб рубить не так уж и трудно, к вашему сведению. Куда трудней рубить вяз мелколистый или туркестанский (карагач), если он сухой. Но при известном упорстве в течение нескольких дней можно справиться и с ним. А легче всего и веселее колоть ольховые чурки - любимое занятие Николая Второго. Кстати, железное дерево - каркас кавказский - действительно тонет в воде, так как удельный вес его высок, но оно очень хрупкое, сломать его в состоянии ребенок. А вот тополь бальзамический свежеспиленный рубится легко, но, высохнув, превращается к кремень. "Великую смуту" я пишу уже 29-й год, то есть тут вы правы - труд колоссальный. Но не дубовый. Может быть... секвойный? Секвой я еще не рубил. Сравнивать не с чем.

Что касается вашей просьбы написать специально для вас произведение эротического жанра, то в качестве переводчика я выпустил не то пять, не то шесть книг весьма интересной авторессы К. де ля Фер из серии "София - мать Анжелики", за которые мне издатель не заплатил, но выпустил довольно большим по современным меркам тиражом и распространяет по весям Руси. Советую почитать, если вас действительно волнует проблема телесного контакта мужчины и женщины с элементами приключений. Если пришлете свой интернет-адрес, то вышлю вам и компьютерную версию. Всего готово к публикации восемь томиков из двенадцати. Но стоит ли кормить такого рода издателей и работать над сериалом дальше? А ведь этот еще и из приличных - профессор, доктор филологических наук. Но вот облапошил. Стало быть, по логике нынешней жизни если вы - Дурак, то я - кто? Должно быть, "лопух, которого кинули". Сегодня получил авторские экземпляры двух немецких журналов и сообщение, что деньги за публикацию будут переведены на мой счет. Удивительно, правда? Из серии легенд о Советском Союзе. Но это - не легенда, это - факт. В советское время мне за мою литературную работу всегда платили не только хорошо, но и вовремя. А сейчас порой удивляются, почему это я не собираюсь платить за публикации и за книги. Мир вывернулся наизнанку... сквозь заднепроходное отверстие, должно быть.Оттого и лесорубу уже не свалить какой-то там паршивый дуб.

Валерий Куклин

269004  2006-09-29 18:16:39
Полещук
- Нет,Валера . Все в жизни пробовал,а вот дрова никогда не рубил . Решил, что пусть хоть руки целы останутся . Я бы лучше посадил кого-нибудь( или что-нибудь , не знаю, как это првильно по-русски пишется ) . Да ,знаю я всяких людей, только тебе-то что ? Разговор-то ни об этом . Да и не я его первый начал . Чуть что,так сразу - Васька , что я вам,козел отпущения ? Или таких дураков нынче больше нема ? так я и сам знаю.Ты ж посмотри,до чего человека довели- он ведь не пишет, а отсреливается, как старый партизан . Это ведь в кино все просто - там белые, тут красные . А в жизни все вроде бы одеты одинаково и говорят одно и то же , а на деле так хоть глаза к затылку приклеивай . Не так что ли ?

269005  2006-09-29 19:04:27
Просто Васька
- Слушайте,пацаны,отличная статейка ! Очень рекомендую , надеюсь, автор такому "панибратству" не обидется . Георгий Хазагеров, доктор филологических наук профессор "Поэтическое творчество Владимира Высоцкого в контексте Древней Руси и Советской России" http://www.relga.rsu.ru/n29/rus29.htm

269009  2006-09-29 20:27:37
Куклин - Просто Ваське
- нет, ну,ты, в натуре, полный абзац! Статья - кайф! Про любовницу Пушкина и Байрона ваще клёво. Я балдею.

Ну, а если по-русски, то спасибо. Познакомился с замечательным сайтом,издаваемым чудесными и интеллигентными людьми. В статье о Высоцком не понравился только последний абзац. И глупо звучит - национальное государство США. Это про резервации индейцев, что ли? Или про Гарлем, Брайтон-Бич, про миллионы этим летом шедших демонстрацией протеста рабов-иностранцев? В целом же статья блестящая, позиция авторская ясная и четкая, без модных ныне витиеватостей, за которым стараются скрыть авторы критических статей свое истинное лицо. Странным показалось, что некоторые сноски сайта не открываются. Но все равно, большое спасибо вам, добрый вы человек Василий, за то, что открыли мне, кажется, целый новым мир.

С уважением и дружеским приветом, просто Валерий

269011  2006-09-29 21:22:42
Просто Васька
- Дорогой ВАлерий, всегда рад стараться ! Деревянные мозги - это еще не отсутствие мозгов . Я так надеюсь , по крайней мере :)) Потому как борьба за существование в нашем не слишком дружелюбном мире для дельфинов, начисто лишенных мозгов, явно не возможна . Опять бред написал, но уж так получилось .

269220  2006-10-15 17:05:37
Kуклин - Эйснеру
- Володя, здравствуй.

В принципе, ты прав, осуждая меня за то, что я публикую здесь всю хронику подряд, без перерыва. Читать оную полным вариантом колоссальный читательский труд, на который способно мало людей. Потому в бумажном виде он публикуется и издается отдельными кусками, называемыми книгами, объемом 15-17 авторских листов каждая. Каждый читает о том периоде смуты, который интересует его больше. Но писать хронику, как роман развлекательный, я себе не мог позволить. Потому как он в большей степени о нашем времени, чем, например, понравившийся тебе мой роман ╚Истинная власть╩ размером почти в 40 авторских листов, кирпичеобразности которого ты даже не заметил. И это нормально, это хорошо. Значит, меня читал читатель твоего типа, пытался осознать те проблемы, которые волнуют меня. А если ты чего-то не понял то и не беда, поймешь с годами или совсем не поймешь.

Рецензий на первые четыре тома у меня набралось уже более десятка, все, признаюсь, хвалебные. Критики не читали все махом, а пытались осмыслить книги поодиночке. И все отмечают необычность подачи информации, которую следует не просто понять, как знакомство с коротким периодом из жизни России, но и осмыслить, пронести сквозь свое сознание и сквозь сердце, держать в уме несколько сотен персонажей и вникать у ментальность предков наших, верящих, кстати, в то время в Леших, Домовых и прочую Нечисть, равно как и в Христа и в Бога. Некоторые фольклорные понятия, безусловно, в интернет-версии не до конца расшифрованы, ибо я почитаю здешнюю публику в достаточной степени образованной, формат не позволяет сделать больше сносок и комментариев, но это тоже ╚издержки производства╩, на которые приходится идти в этой публикации. При работе с профессиональным редактором эта муть в струе повествования очищается почти мгновенно. Требовать же от загруженного поверх головы рукописями авторов Никитина, чтобы он тратил время на возню с моим текстом, просто нехорошо. Надо давать ему время и место для того, чтобы проталкивать на сайт новых авторов, молодых, полных энтузиазма. Тебя, например. Кстати, я рекомендовал тебя в журнал ╚Крещатик╩, как прозаика, советую тебе послать туда рассказ ╚Охота на карибу╩ - это их тема. И еще раз прошу тебя выставить на РП свои очерки. В них есть нечто делающее тебя близким Дегтеву и с Нетребо.

Пишу столь расширенно потому лишь, что ╚Великая смута╩ - главное произведение моей жизни, за которое готов драться и которое готов защищать. Критиковать критикуй. Но не голословно, а с примерами и аргументами. Это позволит мне и редакторам еще раз проработать над недочетами текста. А так, как сейчас поступаешь ты, можно и облаять понравившиеся тебе мои зарисовки об эмигрантах в Германии таким, например, образом: ╚Нетипичные представители разных слоев эмигрантов, образы лишены индивидуальности и откровенно шаржированы╩. И это будет правильно, но без доказательств станет выглядеть совсем иначе. ╚Великая смута╩ при внешней развлекательности романа и при наличии большого числа приключенческих сюжетов, произведение, в первую очередь, философское, но написанное по-русски, без использования огромного числа иноязыких идиом, присущих произведениям такого рода. Именно потому так трудно идет роман к массовому читателю. Найти достойного редактора для этой хроники и тем паче комментатора, - колоссальный труд, а уж обнаружить достаточно умного, культурного и честного издателя в России и того сложней. Тем не менее, часть хроники дошла до небольшого числа читателей России, привлекла твое внимание, вызвала желание похвалить меня за другие вещи. Более простенькие, конечно. Спасибо тебе.

Что же касается столь яро защищаемого тобой Иоганна Кайба, то сей внешне милый толстячок связался с правыми радикалами ФРГ только для того, чтобы уничтожить наш единственный в Западной Европе русский детский музыкально-драматический театр ╚Сказка╩. Ты считаешь, что это дозволительно ему делать только потому, что ему захотелось посытнее поесть? Я уверен, что ты ошибешься. Это перестройка по новогермански, не более того. А уж Аргошу защищать тем более не стоило бы. Мы ведь с ним просто тешим друг друга: я отвлекаю его ядовитое внимание и время от более ранимых авторов, он делает вид, что борется с моей то необразованностью, то чрезмерной образованностью и длится это вот уже года три. С перерывами, разумеется. Мне, пенсионеру, это привносит в жизнь немного дополнительных эмоций, для него до сих пор не знаю что. Но мы друг другу интересны.

Мне было бы обидно потерять тебя для именно русской литературы, ибо ты в качестве недавнего эмигранта запутался ты в Германии, как путник в трех соснах. Перестройка и эмиграция вообще поломали многих людей, вывернули их наизнанку. Пример Кайб, который здесь симпатизирует фашистам, а в СССР был и секретарем парткома, заместителем директора ДК при оборонном предприятии, гордился тем, что был допускаем к целованию ног первого секретаря райкома КПСС и даже из самого ЦК ему дозволили играть роль вождя мирового пролетариата, стоять на броневике и заявлять: ╚Вегной догогой идете, товагищи!╩ На Севере мы бы с тобой и руки не подали ему ни тогдашнему, ни сегодняшнему. А сейчас ты его защищаешь. То есть изменился. И уже не тот. Потому и не получается в полной мере рассказов у тебя джеклондоновских, романтических по-настоящему, что чавкающая германская жизнь не только засасывает нашего брата, но и заставляет менять приоритеты. Здесь не бывает, как в песне Высоцкого: ╚А когда ты упал со скал, он стонал, но держал╩. Здесь они режут веревку.

Желаю творческих удач тебе, Валерий--

269226  2006-10-15 21:03:54
Черемша - Аргоше, Куклину и Эйснеру
- Прежде обращусь к Аргоше. Признаюсь, уважаемый, что с большим интересом слежу за вашей многосерийной пикировкой с Куклиным. Местами она бывает грубоватой, местами веселой, но неизменно увлекательной. Поэтому прошу вас не разрешить оставаться Куклину не только читателем, но и писателем. Теперь пару слов о Куклине. У этого человека, как мне представляется, наличиствует некая сумашедшинка. Но это для художника, музыканта, писателя скорее плюс, т. е. достоинство, нежели недостаток. Его "Великую смуту" пока не читал, а вот рассказы и публицистика у него на высоком уровне. Хотя иногда его конечно заносит, но кому от этого плохо? Его героям? Так пусть не подставляются. Эйснер тоже не прост. Сумасшедшинки в нем вроде нет, но себялюбие чрезмерно. Ох, чрезмерно. Так мне показалось. Но оно для писателя тоже скорее плюс нежели минус. Он ведь не в Церкви служит. Да, некоторые его вещи перегружены киржакскими словесами и всякими северными терминами. Но может быть для них, для северян, это как раз и есть тот самый одесский цимес без которого ни Бабель, ни тетя Хайя обойтись не могут? Вообще то Эйснер, как понимаю, из немцев. Так почему ему не рассказать бы как живется-можется в Германии. А? кстати, о негоромкой правде нашего времени. Недавно прочел в одном московском журнале дневники бывшего ректора Литинтитута Сергея Есина. Интереснейшее, доложу вам, чтиво! Пользуясь случаем обращаюсь к руководству "РП" напечатать их. Аргоша, оставайтесь прежними и не меняйте на склоне жизни привычек. Вперед на Куклина! Того же самого желаю Куклину. Эйснеру уже пожелал, а редлколлегии порекомедовал. Я.Ч.

269229  2006-10-16 02:33:27
Аргоша
- 269220 = Kуклин = 2006-10-15 17:05:37
Но мы друг другу интересны.

Это вы зря,Куклин.
Человек подобного разлива мне ну никак не может быть интересен. Максимум что могу - посочувствовать, как вам, так и тем, кто принимает вас всерьез.

269241  2006-10-16 11:22:06
Kuklin
- АРГОШЕ

Спасибо, что признали за человека. Вас вот на сайте называли не раз собакой.

269252  2006-10-16 21:38:39
В. Эйснер
- Куклину. Валерий! Спасибо, что напомнил о "мамонтовых" очерках. Отошлю Никитину, может поместит. Международная экспедиция эта - единственная в своёмроде на планете. Кстати, знаешь ли ты, что "мамонтовый" ледник в Хатанге в позапрошлом году обокрали? В полярную ночь спилили замок и вынесли из 96 бивней с полста самых ценных, распилили их на части и отправили в мешках с рыбой в Москву. Там не поделили "бабки", один на другого стукнул и пошла писать губерния. (Но взяли только двух исполнителей, главные лица остались в темноте). Меня уже второй год не приглашают. Экономят на "дорожных". Да и работают теперь в основном в Якутии, хотя таймырский костный материал много моложе (сартанское оледенение). Я не в обиде, хотя, конечно, как весна, так "сердце тама". Пять лет из жизни не выбросишь. Успехов тебе, Эйснер.

269259  2006-10-17 10:30:34
Kuklin - Эйснеру
- Володя! Это же - тема! Срочно пиши о мамонтовозах.

269843  2006-11-17 12:44:25
Липунову от Куклина
- Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся общегерманский съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй демократов о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-социализма и к Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюрреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиардодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эрих-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП: короткий рассказ ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынужденое. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию на РП только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законам, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал спасибо. Отдельно. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269844  2006-11-17 13:29:57
Черемша
- Если то что пишет Валерий Куклин правда, то это кошмар. Если же это плод его литературной фантазии, то гениально.

269846  2006-11-17 19:23:36
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Коэн (Коган) снял издевательский фильм о казахах. Скажите господа, отчего в США позволено издеваться над целым народом?

Отчего Холокосты повторяются со страшной, пугающей периодичностью, вот уж несколько тысяч лет? Будет ли умный наступать на одни и те же грабли? Умный - да. Мудрый - нет.

269853  2006-11-17 22:16:37
Валерий Куклин
- Черемше. А что вам кажется плодом фантазии? То, что у нацистов был съезд в Берлине и что добрых две трети берлинскойполиции с симпатией относятся к неофашистам? Это не раз дискуссировалось в германской прессе. да и остальные факты - не плод вымысла, интерпретация их - уже моя. Очень интересно глянуть на все эти ранее названные мною события с точки зрения сюрреализма, как направления в литературе. А бояться, радоваться или бороться сэтим- дело каждого. Я просто хочу написать обэтом. Только и всего.

В. М. - у. Простите за опечатки - засунул куда-то очки, печатаю набоум Лазаря. Ваше замечание о том, что на уровне заплачстей человеческих разницы в нациях нет, справедливо, но тупому сознанию юристов недоступно. Русских тоже. Да и вся перестройка прошла под единственным лозунгом: Россию - русским, казахстан - казахам и так далее. Грузины вон осетин режут, не глядя на запчасти. И Аргошу спросите - он вам объяснит, отчего он - избранный, отчего нельзя отзываться о представителях иудейской конфессии критично. или спросите, отчего это с такой радостью бегут убивать граждане Израиля арабов, а те так и рвутся резать евреев. Понять вашу мысль о том, что все мы одинаковы, мало кому дано на этйо планете. У меня был друг - негр из Конго Сэвэр. Он, пока учился в СССР, говорил также, как вы, а лет через десять встретились - и он заявил, что белые все - недочеловеки, будущее планеты за истинными людьми - чернокожими. Чем он отличается от судей? только тем, что если бы олн услышал от ответчика, то есть от меня, что по дороге в суд на меня напали, отчегоя опоздал на шесть с половиной минут в зал заседаний, он бы хотя бы задумался, как постьупить. Но при неявившемся на процесс истце германский суд признал меня виновным в том, что я процитировал слова члена Совета безопасности России о гражданине России и Израиля в российской прессе, виновным. Сюрреалоистическая логика. Сейчас судят здесь турка - участника событий 11 сентября в Нью-Йорке. впечатление, что вся германская юстиция ищет способов и причин для оправдания его и освобождения. Третий раз возвращают документы на доследования, хотя подсуджимый сам вслух говорит в присутствии журналистов, что был дружен с участниками терракта и прочее. прочее, прочее. А на днях решили все-таки судить мальчика-турка, который имел более шестидесяти приводов в полицию за то, что грабюил людей, резал их ножом, правда не до смерти, отбироал деньги исовершал прочие подобные поступки. И что? Все знают, что его выпустят на поруки. Потому осуждение моей особы есть особого рода сюр. Гуманизм, он, знаете ли, сродни двуликому Янусу. Самое смешное, что Аргоша прав, меянр могут в последний момент и не взять на кичу - тюрьмы Германии переполнены, очереди большие, я знавал людей, которые сидели свои полугодовые сроки по три-четыре раза порционно. Только приживется человек - а ему пора выходить. Ибо место нужно уступить другому будто бы преступнику. Настоящие ведь преступники в тбрьмах зхдесь, как и в СССР было,не сидят. Это - основная норма всего римского парва и, сталобыть,всемирной юриспруденгции. За совет спасибо, но, как видите, он пришел с запозданием, да и не пригодился бы. Не мытьем, так катаньем бы мне не дали на процессе открыть рта. Мне даже сказали: мы вам полвторить поступок Димитрова не дадим. А роман обо всемэтом я писать уже начал. Жаль, что не успею его закончить к выходу книги "Евреи, евреи, кругом одни евреи". Все-таки такая нация есть. Хотя, по логике, быть ее не может. Нет ни собственного языка. ни собственной культуры, все набьрано по клочкам со всего мира, везде онеые являются крупнейшими представителями чуждых им по менталитету наций... ну. и другая хренотень. Все фальшивое, а смотри ты - живет, уще и душит остальных. Я как-то писал, что порой себя Христом, вокруг которого носятся иудеи и орут: Распни его, распни! Но это - шалость лишь.Христос проповедовал милосердие и подставлял лицо под удары и плевки. Мне подобные поступки чужды. да им не верят представители этой конфессии в то, что посыпавший главу пеплом искренне сожалеет о случившемся, будет верным холопом им. Они предпочитают врагов уничтожать. Это - очень парктично. Потому и склонятьголвоу перед ними,искать объяснения перед судом - подчиняться их правилам игры, при исполнении корторых ты заведомо обречен. Галлилей вон,говорят,держал фигу в кармане. Думаете. они это забыли? Ведь и его судили. И сейчас судят в Карелими за то, что русских порезали чеченцы, русского. И, говорят, преемников Менатепа-банка сейчас взяли за шкирку. между тем, работники Менатепа - в руководстве аппарата президента России. Сюр чистейшей воды! Я сейчас бы "Истинную власть" полностью переписал бюы в сюрреалистическом духе. Ибо сюр позволяет относиться ко всей этой вакханалии иронично. У Горина Мюнхгаузен сказал: "Слигком серьезнео мыживем!" Я бы добавил: "А потому и не живем вовсе". А жить надо успеть. Мало времени осталось. В россии сейчас зима, например, красота в лесу! Здесь - слякоть и леса какие-то затрапезные. И поспорить можно только по интернету. Валерий

269855  2006-11-17 22:34:57
Липунову от Куклина
- Здравствуйте, Владимир Михайлович. А что за фильм создал Коэн о казахах? Я, признаться, в неведении. Но если он американец, то и не удивительно. Просмотрите их нелепого "Тараса Бульбу". Хотя "Прощай, Гульсары" когда-то они сняли хорошо. Пейзажи, раскадровка, музыка... Психологию не всегда учяснили для себя. А в целом хорошо. О казахах вообще нельзя неказахам снимать, особенно русским. Настоящего казаха вообще-то описал как следует один человек - Абай Кунанбаев в "Словах назидания". но попробуйте показать казахов именно такими - станете им истинным врагом. А если в обеих столицах Казахстана фильм понравился, то Коган джействительно создал дрянь. Если же фильм крутят на простынях в степи либо покупают в селахдля простора на теликах, то ошибаемся мы с вами. Валерий

269856  2006-11-17 22:56:04
Черемша - Куклину и ВМ
- Наконец то я все понял. Валерия Куклина отправят на кичу потому что в Берлине состоялся съезд нацистов. И еще тут присоседился гражданин Израиля, который все замутил и о котором Куклин сказал правду. Но при чем здесь турок, который до 11 сентября дружил с арабами, которые взорвали башни? Хотя малолетний турченок, резавший немцев (более 60 человек) и оббиравший их, должен в некоторой степени пролить бальзам на истерзанную плоть Владимира Михайловича. Тем более, что его оправдают. Теперь исключительно к ВМ. Владимир Михайлович, несколько раз перечитал ваши тексты за ╧╧269848 и 269847 и мало что понял. То есть совершенно ничего не понял, ибо вы в кругу прочего даете Валерию Васильевичу советы как ему себя вести на германском суде. Но суд то, коли он в Маобит собрался и даже сумочку упоковал, уже позади. Он же уже писал и про зубную щетку и про то, что читать ему там не дозволят. Теперь что касается определения национальности человека. Любого. Эта процедура, смею вам сообщить, достаточно прозаичная и даже обычная. По крайней мере в странах Западной Европы и в Северной Америке. Вы сдаете кровь в одном из научно-исследовательских институтов (да, да, не удивляйтесь, именно кровь и именно в НИИ) и простите узнать кем предположительно были ваши предки. То есть из каких регионов мира они происходят. И вам, исследовав вашу кровь, говорят, что в ней, допустим, 20% польской крови, 30% - русской, 40% - еврейской и 10% - китайской. Ну а уж кем вы, батенька, себя считаете не говорят. Это исключительно ваше личное дело. Можете, например, считать себя эфиопом. Или этрусском. А почему нет? Я, уважаемый Владимир Михайлович, не шучу. Ни сколечки. Определить состав крови любого "гомесапианса" не представляет сегодня никаких проблем. И об этом, уверяю вас, знают очень многие. Если у вас есть друзья-приятели, дети которых учатся на медицинских факультетах в США или в ЗЕ, обратитесь к ним и получите четкую, а гланое подробную информацию. Стоит, кстати, данная процедура сравнительно немного, но вот сколько конкретно сказать затрудняюсь. И напоследок еще раз обращаюсь с просьбой как то конкретизировать так и непонятые мною ваши тексты. Интересно все таки, что вы этим хотели сказать?

269858  2006-11-17 23:42:58
ВМ
- Валерий Васильевич!

Читайте,например здесь.

Фильм запрещен для показа в России. Лента.Ру - либеральная легкомысленная тусовка. По названию фильма, найдете полную информацию.

269859  2006-11-17 23:26:00
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Черемша!

Вы своим примером только льете воду на мою точку зрения. Человек не может быть на 30 процентов живым, а на 70 мертвым. Кроме того, даже если бы анализ крови показал бы 100 процентов, я бы, как естествоиспытатель спросил, а чего 100 процентов? Вы что имеете анализ крови, древних шумер? или царя Соломона? Или Чингизхана? Понимате, есть такая болезнь ОРЗ. Приходит врач, берет анализы и говорит - ОРЗ.

Спросите у своих знакомых медиков, что такое ОРЗ? Кстати, недавно отменили этот диагноз.

Но это все частности. Потому что вероятностное определение делает это понятие неопредляемым. А с точки зрения квантовой механики 100 процентной гарантии получить в принципе невозможно.

Чтобы привлекать науку, нужно четко понимать, что есть фундаментальная наука - физика (натурфилософия), а есть мнемонические правила, более или менее выполняющиеся (экономика, медицина, метеоведение, история).

Я не призываю сей час переубедить человечество. Просто надо понимать истинную цену словам.

Конечно нация - вещь чисто гуманитраная, и следовательно плохо определенная.

Абсолютное знание - удел религии. Но религия - если это не лжерелигия - не признает наций ("Нет ни Элина ни Иудея").

269860  2006-11-17 23:49:02
ВМ
- Кстати, чем менее фундаментальной является наука, тем она самоувернней. Например, с 1925 года физики согласились,что нельзя точно определить координаты и скорости тел. То есть есть принципиально недостижимая информация. А попробуйте поспорить с Фоменко насчет древней истории. У него все определено.

269862  2006-11-18 02:48:55
Черемша - ВМ
- Владимир Михайлович, прочел ваш ответ с пояснениями и понял - вы не просто физик, вы, батенька, дремучий физик. А так как я обожаю дремучих, то мы теперь с вами будем систематически дружить и регулярно переписываться. Короче, до связи.

269864  2006-11-18 11:41:13
Липунову от Куклина
- Спасибо за сноску.Теперь вспомнил, что читал в сайтах казахстанской оппозиции об этом комике. делает бабки мужик на деньги вывезшего за границы деньги бывшего казахстанского премьера, возглавившего оппозицию Назарбаеву. Беда в том, что казахстанские власти относятся к нему слишком серьезно и потому вооюбт с ним тупыми полицейскими методами. а против смеха есть одно оружие - смех. Теперь вот догадались, наконец, создать свое антишоу. А оно - опять пиар этому английскому прохиндею. Но придумать что-то более серьезное нельзя в Казахстане. там всем этим занимается как раз то, что называется коррупцией. Для борьбы с Коэном надо рпаботать над его текстами целой группе аналитиков, каковая работает на Коэна в СиЭнЭн, ибо там более всего боятся вступления в Евросоюз государства, имеющего столь стремтельный промышленный рост и столь активно уничтожающий безработицу, как Казахстан. Откуда возьмет Назарбаев аналитиков хороших, если оных разобрали родственники впо своим сусекам? Проще сказать: собака лает - ветер относит. Хотя, если быть откровенным, доля истины в критики англичанином политики Назарбаева есть. Хоть и крохотная, нор задевает казахстанские власти, привыкшие к тому, что само положение их в обществе обеспеячивает им почтение и уважение со стороны соплеменников. Кстати, в Казахстане имеется множество сайтов, которые куда критичней пишут о самом президенте республики и о проводжимой им политике. то есть вся эта возня с Коэном является, по сути, оплаченной ьбританцами пиар-компанией для комика. если кто желает, могу дать координаты, например, независимого комитета по защите прав человека в Казахстане, и других. С уважением, Валерий Куклин

269868  2006-11-18 18:53:05
HH
- Куклину - бред продолжается. Ремарк никогда не был евреем. Как и Томас Манн. Господи, где вы учились, господа, и чему?

269870  2006-11-18 22:39:19
Валерий Куклин
- Вдова Ремарка утверждает обратное. И чем вам не нравится еврейское происхождение Эриха-Марии? Разве от этого его произведения стали хуже? мЕНЯ В СВОЕ ВРЕМЯ ПОКОРИЛИ ЕГО "тРИ ТОВАРИЩА", книга, кстати, весьма откровенно иудейская. И отчего вам наплевать на Фейхтвангера? Он-то был писатель-антифашист убежденный, написал два замечательных романа о том, как работали нацисты с немецкими писателями, делая их послушными орудиями своего режима и пропагандистами своей идеологии. Что касается семейства Маннов, то ряд иудейских теологов их почитает людьми с еврейской кровью,включает в список выдающихся немецких евреев. Коли они врут - спорьте с еврейскими попами. А мне все Манны нравятся независимо от того, были они иудеями или вдруг выкрестами. Иудей Гейне оказался замечательным немецким поэтом, а Гитлер его не любил. Все перечисленные писатели над темой подобного спора изрядно бы попотешались. Когда хотите что-то сказать,некий с абривиатурообразной кличкой, справьтесь у людей сведующих в теме разговора. Вы, как я думаю, школьный учитель, раз столь уверенно утверждаете, что имеете на все готовые ответы. А сомневаться и искать информацию гораздо интереснее, поверьте мне. Валерий КУКЛИН

269871  2006-11-18 22:41:15
Валерий Куклин
- Липунову от Куклина

Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-0социализма и Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами стал признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиарднодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эри-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача сама лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП:, короткий рассказ о мальчике ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынуждено. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, мне следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию у вас только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законов, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал свое спасибо. Отдельное. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269872  2006-11-18 22:44:13
- Ай, да Черемша! Ай, да молодец! Был бы рядом, расцеловал бы заразу! Такая тема! А я было ее упустил. А ведь, благодаря вам, любезный друг, вспомнил! Эту тюлю про определение национальной принадлежности по крови я читал в подборках старых журналов (кажется, ╚31 день╩). Авторами антифашистских фельетонов в 1930-х были Валентин Петрович Катаев, Илья Эренбург и Михаил Кольцов. Что-то, кажется, и Мариэтта Шагинян накатала на эту тему. Теперь даже вашего разрешения не требуется на использование идеи существования этого ноу-хау в литературном произведении. Но для полной ясности (в каждой самой сумасбродной идее существует если не рациональное зерно, то присутствуют его пропагандисты), прошу вашего разрешения обратиться в биохимические лаборатории клиник Шаритэ и Бух, находящиеся в Берлине и являющиеся признанными мировыми лидерами в области изучения человеческих запчастей на биохимическом и молекулярно-генетическом уровне. Заодно предлагаю обратиться к специалисту в этой области российскому, выступающему на ДК под псевдонимом Кань. Он работает в одном из двух находящихся на реке Ока наукоградах и является довольно значительным специалистом в области изучения геномов, в том числе и человеческих. Было бы всем нам интересно прослушать комментарии профессионалов вашему заявлению и объяснения, касаемые причин отторжения привитых органов при трансплантации. Согласно вашей теории, получается, что печень араба не может быть привита к печени истинного иудея, а Бушу нельзя пересадить зоб Каедолизы Райс. Для меня ваше фантастическое сообщение всего лишь подсказанный ход для одной из сюжетных линий ранее названного сюрреалистического романа о сегодняшней Германии, а для них биохимиков и генетиков престиж профессии.

Если все-таки такого рода расистские лаборатории по национальной диагностике крови действительно существуют в Германии, не окажете ли любезность сообщить адреса. Я их передам общественной организации ╚Антифа╩, которые тогда непременно выделят средства на проверку качества крови хотя бы моей. Хотя уверен, что для того, чтобы разоблачить шарлатанов-расистов, антифашисты сами пойдут на сдачу крови. Со мной провести проверку легче. Я могу прокосить при заполнении анкет тамошних и выдать себя за глухонемого, но урожденного берлинца. Уверен, что буду, как минимум, шестидесятишестипроцентным арийцем в этом случае, ибо идеальный бюргер это слепоглухонемой бюргер. Дело в том, что в силу ряда причин мне удалось проследить свою родословную по отцовой и материнской линиям до 17 века, потому могу с уверенностью сказать, что ╚если кто и влез ко мне, то и тот татарин╩, а в остальном я славянин, да и морда моя (глянь на фото) чисто славянская. Но фото, мне думается, не заставят в этих лабораториях оставлять при пробирках. А также там не производят антропонометрических исследований черепов по методикам СС.

Мне вся эта идея с тестированием крови на национальную принадлежность кажется либо хитроумным ходом неонацистов, которые просто обязаны финансировать подобные исследования и использовать их хотя бы для того, чтобы с помощью подобных ╚анализов╩ отбирать в свои ряды ╚истинных арийцев╩ и удалять неугодных, но по той или иной причине сочувствующих им, либо ловким ходом герамнских аналогов нашим кооперативщикам времен перестройки, делавшим деньги не только на расхищениях, но и на элементарной человеческой глупости, в списке которых мысль о своей национальной исключительности стоит первой. Так что прошу вас подождать с научным комментарием вашему заявлению о наличии методов по определению национальности по крови. Пока писал, вспомнил, что есть у меня знакомый азербайджанец-берлинец, который являет собой внешне яркий тип арийца и говорит по-немецки безукоризненно. Дело в том, что у азербайджанцев, как и у болгар, немало лиц с голубыми глазами, светлыми кожей и волосами, хотя основной тип их, конечно, темноволосые и смуглые люди. Он с удовольствием поучаствует в этой комедии, мне думается. Он хороший человек.

Ваша информация крайне важна и в Израиле. По лености ли своей, по глупости ли, тамошние пастыри отбирают еврейских овец от иеговонеугодных козлищ с помощью комиссий, которые довольно долго и сурово допрашивают прибывающих со всего мира возвращенцев-аусзидлеров на землю обетованную. Там одним обрезанием не отделаешься, ведь и мусульмане имеют эту особенность, да и к женщинам там нет никакого снисхождения, а их и по такому признаку от ненастоящей еврейки не отличишь. Потому им бы предложенный вами метод анализа по крови пригодился особенно. Да и все правительства нынешнего СНГ с их лозунгами о национальной исключительности использовались бы в качестве права того или иного Саакашвили, например, на должность. Все-таки в Америке учился, черт знает, каких баб щупал в этом Вавилоне. Тема бездонная, обсуждать ее и обсуждать. Но уже, пожалуй, надоело. Еще раз спасибо. До свидания. Валерий Куклин

Пост скриптуум. Собрался уже отослать письмо это, как прочитал ответы людей уважаемых на РП. Они поразили меня тем, что все ученые люди тут же поверили вашей утке, возражая не по существу, а по частностям. Это говорит лишь о чрезмерном доверии русских людей к печатному слову. Вот вы сами попробовали проверить себя на кровные ваши составляющие? Они вас удовлетворили? Или вам неинтересно узнать, насколько вы немец на самом деле, хотя столь активно защищали русских немцев от покушений на страдания их предков?

269877  2006-11-19 04:16:40
- Уважаемый Валерий Васильевич, ну почему во всем чего вы не знаете или о чем впервые слышите, вы усматриваете происки неонацистов, иудейский заговор, мусульманский джихад и прочие злодейства? Ну можно по крови более-менее точно определить в каких регионах планеты проживали твои предки. И всё. И нет в этом никакой дьявольщины или зломыслия. Например, лично я знаю человека, который считал и считает себя немцем, но, как выяснилось, в результате этого анализа прцентов на 60 ирландец, а в остальном немец и украинец. Проведен этот анализ был в Гайдельберге по предложению приятеля его сына, учившегося там на медицинском факультете, в качестве лабораторной или еще какой то работы. Им (студентам) для опытов требовались волонтеры, у которых они брали кровь на подобное исследование. В ходе праздного разговора я узнал, что подобные исследования проводятся и в других городах Германии, в других странах, и что это хотя и не афишируемое, но вполне МИРНОЕ, а главное достаточно РУТИННОЕ занятие наукой. В данном случае медицинской. И нет в этом никакой, повторяю, дьявольщины или же очередного заговора неонаци в канун их очередного съезда, который будет проходить в Берлине или в Москве. Сам же я себе подобного анализа не проводил и проводить не собираюсь. Ни к чему он мне. Кстати, коли зашла об этом речь, то наверняка вы, уважаемый писатель, или ваши друзья-приятели, читали о том, что в иных лаботаториях планеты во всю и давно идут работы по созданию "чудо оружия", которое будет способно поражать исключительно представителей определнной рассы, а то и народа. Например, желтой, или арабов, или... Называется оно, если не ошибаюсь, генным оружием и относится к категории этнического, обладающего избирательным генетическим фактором. Поэтому, Валерий Васильевич, успокойтесь и соратников своих успокойте. Так ведь, мил-человек, недалеко и до мании. В данном случае преследования. Студентам медвузов, уверяю, нет никакого резона, а уж тем более желания, цедить из вас кровушку, чтоб затем передать пробирку с ней авторессе "Дедушки голодного". Хотя... Хотя написал это и подумал, а не стоит ли за всеми этими каверзами Шнайдер-Стремякова? Помните: "Предупрежден, значит вооружен!" Но это я уже не вам, это я Леониду Нетребо. Представляете, идет он поутру на автобусную остановку, а тут бац - Дедушка голодный с Антониной. С ног Леонида сшибли и, чтоб народ в заблуждение ввести, голосят: "Помогите, припадочный! Открытая форма ящура! Срочно требуется донорская кровь!" Народ, естественно, в рассыпную, а дедуле с Антониной только того и надо. Вывернули они Ленчику левую руку (ту что от сердца растет), горло коленом придавили и моментом шприц в вену вогнали. Народ на остановке, конечно, все видит, но приближаться опасается. Мало ли что? Мало ли кто? А злодеи, в смысле дедок с Антониной, тут же кровный анализ сварганили. Техника то у них шпионская, т. е. быстрая. И суют Нетребо прямо в самый его нос справку, заверенную главным санитарным врачем России господином Геннадием Онищенко: "Геноссе Нетребо является стопроцентным арийцем и родным братом Ганса Скорцени-Хмельницкого, который ежедневно будет пытать русско-татарского писателя Мусу Куклина в тюрьме Маобит, вынуждая прослушивать передачи блядской радиостанции "Мульти-культи". На тощак перед завтраком, перед полдником, вместо обеда и на ужин". Потом, значит, дедок с Антониной вскакивают, подхватывабт Нетребо и с криками: "Вы тут не стояли!", расталкивают народ, что на остановке и вскакивают в автобус. Леонид, который вообще то оказался Леопольдом Скорцени, орет водиле: "Сегодня под мостом, убили Гитлера молотком! На Берлин, козел, поворачивай! Без остановок!" И вот за окном уже проплывает средняя полоса России, Белоруссия, Польша... Здесь на заправке два карлика, очень напоминающие братьев Кочинских, попытались втюлить им паленую краковскую колбасу, сварганиную из мяса выдр, но узнав, что автобус угнан в России, и что вся группа направляется в Маобит к Мусе Куклину, моментально застыдились и скормили эту колбасу невесть откуда взявшемуся Аргоше. Тот задрыгал ногами и стал вроде как умирать, но не успел, так как из подлетевшей "Скорой помощи" выпрыгнул Эйснер в белом халате и с криком "Увезу тебя я в тундру" взял у Аргоши кровь. Естественно, на предмет выявления его предков по всем линиям и отправке поездом в район Сыктывкара, с целью подрыва оного и уничтожения Аргоши. Но, проведенный им экспресс-анализ выдал такое, что Эйснер, побелев лицом, и выпучив глаза, присев, прошептал: "Лев Давидович, так вы оказывается живы?!" "Жив, жив, Лаврентий!", - ответил ему Аргоша, и прищурившись поинтересовася: "Когда последний раз ты читал книгу Мухина "Убийство Сталина и Берии"? "Я вообще не читал", - потупился Эйснер. "То-то и видно", - усмехнулся Аргоша-Троцкий. "Срочно в Берлин! В Маобит! Нужно успеть взять кровь на анализ", - по-военному отчеканил он. "Неужели у Мусы Куклина?", - возник сбоку Леонид Нетребо. Но никто ему не ответил. А может и ответил, но он не услышал, так как вдруг налетел ветер сирокко, возникший в Африке и невесть каким образом достигший пригорода Варшавы. Стало сумрачно, даже темно и как то очень тревожно... Но, друзья, не отчаивайтесь, ведь Заседание, как говорил Великий Комбинатор, продолжается.

269878  2006-11-19 11:52:57
8 дней до Мабита
- Неизвестный недоброжелатель, отчего это вы (воспользуюсь любезным вам словом) все время лукавите? С первого же слова, ибо обращение ╚уважаемый╩ возлагает на вас ответственность продолжать речь в том же духе, а вовсе не в ерничающем, какое вы позволили себе, скрывая свое истинное лицо, которое расшифровывается мгновенно. Впрочем, если вам угодно оставаться инкогнито, я позволяю вам оставаться оным и далее. Вы слишком недавно появились на РП и ДК, потому не знаете, что Д. Хмельницкий, которого вы защищаете, действительно стоит во главе организации юных иудеев из числа детей выехавших их СССР беженцев от русского антисемитизма, которые организовались в так называемый ферайн, то есть общественное объединение, поставившего целью своей избавить землю Германии от могил советских солдат и уничтожить памятник ╚Алеша╩, установленный в Трептов парке тот самый: с воином, держащим девочку на руках и попирающим ногами порушенную свастику. Организация эта довольно активно агитирует в ряде районов Берлина, всегда в культурферайнах и гешефтах, принадлежащих континентальным беженцам от русских погромщиков, которым, по их твердому убеждению, помогали и вы с Ш-С, и дГ.

Передача на ╚Мульти-культи╩, пропагандирующая деятельность антирусского ферайна, борющегося с могилами воинов-освободителей, была выпущена в эфир 30 апреля 2004 года в русской программе и длилась более десяти минут без рекламы. В то время, как обычно передачи этой программы не превышают пяти-шести минут с рекламой. Обсуждение на ДК этого события не было оспорено присутствующим под здесь псевдонимом Д. Хмельницким, но вызвала неприятие одной из его покровительниц в лице Т. Калашниковой, пропустившей на одном из русскоговорящих сайтов статью Д. Хмельницкого, являющуюся панегириком деятельности нацистского преступника Отто Скорценни. Согласно сведений, полученных от специальной общественной комиссии по расследованию преступлений неонацистов Германии и их пособников ╚Рот Фронт╩ (г. Штуттгардт), руководитель названного отделения радиостанции является бывшим советским шпионом-перебежчиком, продолжающим сотрудничать с внешней разведкой Израиля.

Что касается сведений ваших о наличии исследований в мировой практике в области изобретения генетического оружия, то вы прочитали об оных в моем-таки романе ╚Истинная власть╩, который вам, как вы сказали, очень понравилсявам. Присутствующий на этом сайте биофизик с псевдонимом Кань высказал предположение, что эту и подобную ей информацию ╚слили╩ мне спецслужбы России. Это не так. Один из участников данных исследований был моим другом. Он-то и ╚слил╩ мне эту информацию уже во время перестройки, оказавшись без работы и незадолго до смерти. После чего косвенные подтверждения мною были получены в мировой прессе. Если бы вы внимательно читали текст романа ╚Истинная власть╩, то обратили бы внимание на то, что речь идет об аппарате Гольджи в клетке, который действительно является единственным отличительным признаком во всех человеческих запчастях на уровне всего лишь составляющих животной клетки. Анализ же крови на предмет национальной (не расовой, обратите внимание) принадлежности мог бы быть коренным революционным шагом в разрешении миллионов противоречий, существующих в мире, но НЕ ОРУЖИЕМ. Если бы можно было путем введения крови папуаса в вену уничтожить австралийца, то целый континент бы уже давно вымер. Потому получается, что ваш конраргумент представляет собой всего лишь иллюстрацию к поговорке ╚В огороде бузина, а в Киеве дядька╩. Я уж писал как-то на ДК, что почти до шести лет не знал русского языка, но говорил по-монгольски и по-тувински. Я почитал в те годы себя азиатом и смотрел на впервые увиденных мною в пять лет русских сверстников с подозрением. Если бы студенты Гейдельбергского университета взяли бы у меня кровь в пять лет, я бы им был признан прямым потомком Чингиз-хана, не меньше. Вашего друга-русского немца они определили в большей части шотландцем, ибо признали его едва заметный русский акцент таковым. Возникает вопрос: счет они вашему другу выписали? Представили документ на гербовой бумаге с указанием выплаты гонорара за список работ, с мерверштойером и сообщением о том, на основании каких юридических документов существует лаборатория, берущая с граждан ФРГ деньги для использование их крови в экспериментальных целях? При заполнении ежегодной декларации о доходах и расходах ваш друг включил указанную сумму в этот документ, чтобы по истечении мая-июня получить эти деньги назад уже от государства, как расход гражданина на нужды развития германской науки? Именно при наличии подобны (и еще некоторых) документов свидетельство о том, что ваш друг не русский немец, а русский шотландец, а потому не может быть гражданином Германии в качестве позднего переселенца, может оказаться действительным. К тому же, в письме Черемши, как мне помнится, говорилось не о студенческих шалостях и остроумных решениях ими финансовых вопросов (кстати, Гейдельбергский университет славился остроумными наукообразными провокациями еще в легендарные времена учебы в нем Гамлета, принца датского, традиции, как видно, не умирают), а о том, что мировой наукой подобного рода тесты признаны достоверными и имеющими право на использование оных как в мирных, так и в военных целях. Вы использовали в военных целях лишь дым пока, студенческую авантюру, позволившую ребятам выпить пива и посмеяться над неудавшимся арийцем. Я поздравляю их.

Но все-таки решил я на следующей неделе смотаться в Гейдельберг. Тамошние медицинский и антропологический факультеты мне знакомы, есть и профессора, с которыми мне довелось беседовать на одной из встреч в Доме свободы в Берлине. Да и расстояния в крохотной Германии таковы, что поездка мне обойдется на дорогу в 30-40 евро всего, да на прожитье истрачу столько же в день. Рискну сотенкой-полутора, сдам кровь свою и кровь азербайджанца весельчакам-студентам. Уж друг-то мой знает свой род основательно, до самого Адама. Если студенты обвинят какую-либо из его прабабушек в блуде и в наличии в его чистейшей высокогорной кавказской крови хотя бы одного процента крови европеида, с Гейдельбергским университетом вести беседу весь род его, известный, как он говорит, своими свирепыми подвигами еще во времена Александра Двурогого. Выеду о вторник (в понедельник сдам кровь в лаборатории берлинских клиник), а вернусь в пятницу-субботу. К понедельнику с тюрьму успею. По выходу на Свободу съезжу за результатами анализов. Тогда и сообщу вам их. Спасибо за адрес и за предстоящее приключение. Валерий Куклин

269879  2006-11-19 12:12:06
НН
- Куклину дело не в том, что люблю я или не люблю евреев или школьный во всем уверенный учитель, а в том, как Вы, г. писатель, по-панобратски обращаетесь с фактами и если они к Вашей кочке не липнут, то переходите на оскорбления. Об этом я Вам уже говорил по поводу ╚Шахматной новеллы╩ Цвейга, из которой Вы сделали ╚Королевский гамбит╩. Смута у Вас в голове. Ремарк 17-летним ушел на войну из католической школы, книги его жгли как антифашистские, а не как еврейские. И бежал он из Германии не как еврей, а ка немец-антифашист. И сестру казнили. В Оснабрюке есть музей, сходите. Есть энциклопедия Брокхауз и литературные на всех языках, есть романы Ремарка ╚Триумфальная арка╩, ╚Черный обелиск╩, ╚Тени в раю╩, откуда умный читатель может больше почерпнуть, чем у тех, у которых все гении должны быть евреями, а если нет, то сделаем их, а дурочки поверят. Богатенький Фейхвангер в Америке, помогавший всем беженцам, даже не принял Ремарка, потому что он немец и начхать ему было, что Ремарк антифашист. А у Томаса Манна жена была еврейка дочка мюнхенского банкира и поэтому его сын-гомосек (тоже писатель) в зависимости от любовника называл себя то евреем, то немцем. В Любеке (Буденброки) тоже можно поинтересоваться, да и читать надо побольше, не только иудейскую литературу. Или в тюряге не дают сюрреалисту почитать? Для меня важно, хорош или плох писатель, объективен, здоров, добр или нет, не обращается ли вольно с фактами, а еврей или русский не играет роли. Есть повсюду хорошие люди, некоторые получше Вас объективней, добрей и талантливей. А ╚НН╩ я подписываюсь, потому что разводите Вы какую-то нездоровую, несерьезную смутную бодягу, брызжете слюнкой, заразить можете. Вот уличил Вас в незнании и неправде, Вы и оскорблять... А так - честь имею. Школьный учитель.

269887  2006-11-19 18:00:49
НН-ой от Куклина
- С музеями надо обращаться осторожно, мадам. Я просто случайно оказался знакомым одной берлинки, много лет бывшей подругой вдове Ремарка и бывавшей у нее в гостях в Швейцарии много раз. Пока была жива вдова, я даже участвовал в переговорах с нею по весьма интересному поводу. Но дело в том, что есть у иудеев одно свойство физического характера, о котором знают жены, но не музейные работники. По-видимому, об этой маленькой детали знали и иудейские попы, когда включали и Ремарка в свой пантеон. Список же известных вам произведений Ремарка я смогу и продолжить, а также припомнить наизусть одну замечательную фразу из "На западном фронте без перемен": "В легендах червей мы останемся добрыми Богами изобилия". Фейхтвангера не стоит ругать за то, что тот не оказал милость или кому-то не помог. В конце концов, вы-то мне в этой даже микробуче пустяковой не хотите помочь, почему он должен был помогать сотням и тысячам беглецов от Гитлера? Да и просил ли о том его Ремарк на самом деле? Он и сам в то время был писателем мировой величины,переведенным на десятки иноязыков. Насчет миллионов у Фейхтвангера я сомневаюсь, но я бы ему их дал хотя бы за "Лису и виноград". За "Лженерона", за "Ервея Зюса". Да и антигитлеровские книги свои он писал, находясь в Германии. Гомиком был Клаус Манн или нет, не знаю. Если так, то в Германии бы его сегодняшней признали национальной гордостью, ибо перерастия на днях узаконена благодаря давлению именно Германии даже на территории всего Евросоюза. Но мне эта информация неприятна. А вот роман "Мефисто" (иной русский перевод "Мефистофель" - изд.Худ лит. - 1977 г) кажется настолько мужественным и сильным, что я понимаю, почему он так нелюбим в современной Германской школе, например. Вы зря гневаетесь на Маннов. Я уверен, что сами вы в том музее не были, всю информацию. почерпнули из газет русскоязычных в Германии. Если бы вы там были и вас действительно интересовал этот вопрос, вы бы побеседовали с тамошними научными сотрудниками, с хранителями экспозиций, узнали больше, чем написано в желтой прессе. Вас рассердило, что я назвал Ремарка немецким евреем? Но вы-то признаете себя русской немкой. Эти кентаврообразные определения ничего не решают. Но я сразу обратил ваше внимание, что беру эту информацию о кентаврообразности писательской крови из книг, изданных иудеями для доказательства ими их избранности, вы же признаете себя слегка измененным ему аналогом, защищая выдуманный персонаж анекдота. Для закрепления за вами права защищать чистокровное арийство Ремарка вы можете вместе со мной сдать кровь свою на анализ в Гейдельбергский университет. А вдруг как окажусь я стопроцентным арийцем по их раскладу, а вы - эфиопкой, как Пушкин. Вас это обрадует или огорчит? Мое право не признавать Ремарка чистокровным немцем после этого вы признаете? Но шутки в сторону. К теме нашей дискусии относится вами обнародованный факт того, что в молодости Ремарк был убежденным идиотом, рвавшимся убивать иноверцев и инородцев на фронтах Первой мировой. Французы заставили его поумнеть основательно,не правда ли? Понимание этого факта куда важнее религиозной принадлежности писателя. Ибо и в те времена слова нация в Германии не было, да ислово еврей было уже нархаизмом, который не знает современная молодежь. Было важно вероисповедание и то, какой конфессии платил человек десятину. Так вот, предки Ремарка платили десятину в синагогу. Мне думается, именно из-за желания доказать свою истинную немецкость глупый молодой человек рванул на фронт в семнадцать лет. Большое счастье для нас всех, что остался жив. Вот любимейший мой немецкий художник того периода Франц Марк, тоже, кстати, немецкий еврей, погиб героически в 1919 году на Западном фронте, став там "легендой для червей" и фигурой практически неизвестной русским немцам. Еще у Ремарка был другом скончавшийся всего лет пятнадцать как великий немецкий художник-антифашист Карл Магритц (работы его имеет даже Лувр). Я был знаком с его вдовой. Она говорила, что Карл называл Ремарка евреем, что в устах его слово это звучало высочайшей похвалой. Карл этот знаменит в истории Германии тем, что в период фашизма резал линогравюры антигитлеровские и, отпечатав с них развешивал по ночам по Дрездену. С 1933 года по 1945 за голову этого таинственного художника Гитлер лично обещал заплатить от 100000 до 1000000 рейсмарок. О факте этом знают все историки немецкого искусства 20 века по всему миру. Если вам посчастливилось попастьв Берлин, то советую вам общаться с живущими здесь замечательными людьми из числа местных немцев или, если выдействительно читаете хорошие книги, со мной, у меня приличная библиотека, а не с... Замнем для ясности. Кстати, последнее... Если бы вы имели возможность перелистать подписку журнала "Литературная учеба" за 1934 год, то вы бы там обнаружили, что Ремарка называют "современным германско-еврейским писателем" в сапмых восторженных тонах. Журнал тот пропал во время войны в качестве самостоятельного издания, возродился лишь в середине 1970-х по инициативе ЦК КПСС совсем другим, но, я надеюсь, у бывшего его главного редактора Михайлова есть подшивка предшественника им возрожденного детища М. Горького. Нгапишите ему, он ответит. А потом покажите в музее, попросите дать ответпо интересующему вас вопросу. Только,пожалуйста, задайте его корректно, вот так: почему существуют в мировой практике две версии национальной принадлежности великого немецкоязычного писателя Ремарка? Иначе вас не поймут.

269892  2006-11-19 20:31:45
HH
- Куклину Хлестаковщиной от Вас несет, уважаемый Валерий. А с вдовой Александра .Сергеевича Натальей... или с ним самим с АС, или... с ооо с Его Вел. Вы не были знакомы? И почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано. И также к слову, я ничего против евреев, русских,немцев и прочих не имею, а то с Вашим то умением из мухи слона.... И еще раз к слову, нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом. А вот Томас Манн принял Ремарка (не Фейхвангер), помог начать... По делу - старые газеты приводите как довод, талмуды еврейские, вдовушек, ЦК КПСС... на потеху миру. Психология и логика шестиклассника... при талантливом словоблудии. Встретил я недавно одного, он гордо представился - писатель. Что написал, спрашиваю. Я автор восьми романов, отвечает. Где опубликованы то, спрашиваю, а он пока нет, не опубликованы еще, но скоро опубликуют, сам Куклин рекомендовал. Все восемь, спрашиваю, рекомендовал? А сам-то этот Куклин-то много опубликовал, спрашиваю, читали его. Не знаю, говорит, но большой писатель, все говорят, с мировым именем, такой же, как я буду... Неужели Вы, Валерий, не поняли, что я не о том, еврей или нет Ремарк, хотя известно нет!, а о том, что Вы слишком вольно оперируете фактами... Не гоже, если Вы серьезный человек. И не злобствуйте слишком в чужой адрес... Тем не менее, желаю успехов и с приветом к Вам и пожеланиями школьный учитель.

269893  2006-11-19 20:47:56
- Уважаемый ВМ, с чего, как говорится, начали, на том и закончим . Это только золушки могут по ночам зерна от плевел отделять , у меня на это терпежу не хватает :))Послушала еще раз романсы Андрея Журкина - хорошо человек поет, душевно . Пьянство, конечно, зло большое , бороться с этим надо всенепременно . Только Вам-то не все ли равно ?

269894  2006-11-19 20:54:15
- Да и еще, Вы уж извините дуру старую, собачка-то у подъезда была ваша что ли или у меня уже совсем в глазах двоится ?

269904  2006-11-20 12:04:33
НН-у от Куклина
- Обнаружил в Интрнете интереснейший диалог о Ремарке:

- А дело в том, что Ремарк, судя по фамилии, этнический француз

- Хм, это учитывая тот факт, что "Ремарк" - псевдоним. Прочитанное наоборот "Крамер"???

- Если и правда псевдоним, то извините, просто по-немецки в книге написано Remarque - явно французское написание,

- Я упоминал национальность Ремарка, никоим образом не помышляя о гитлере или еще ком нибудь. Фашизма тут уж точно никакого нет.Просто, что бы кто ни говорил, национальный менталитет имеет влияние на людей. И немцы в большинстве своем не склонны к лирике (и т.д.), скорее к скрупулезной научной работе (и т. д.)Все же совсем забывать о национальностях не стоит - дас ист майн майнунг. И еще. Я тут узнал, что версия о Крамере - только догадка. Так что вполне возможно, он француз)))

- Нашла у себя статью о Ремарке, в ней написано - правда о псевдонимах, и не-псевдонимах: Статья о причинах, которые заставили Ремарка подписывать свои произведения псевдонимом. Читая вперед и назад сочетание имен Крамер-Ремарк, нетрудно заметить, что они зеркально отражают друг друга. С этим всегда была связана путаница, которая даже была одно время опасной для жизни знаменитого немецкого писателя Настоящее имя писателя, то, что дано при рождении Эрих Пауль Ремарк или, в латинском написании, - Erich Paul Remark. Между тем, нам всем известен писатель Erich Maria Remarque. С чем же связано это различие в написании имен и при чем же здесь фамилия Крамера? Сначала Ремарк изменил свое второе имя. Его мать Анна Мария, в которой он души не чаял, умерла в сентябре 1917-го. Ремарку - он лежал в госпитале после тяжелого ранения на войне - с трудом удалось приехать на похороны. Он горевал много лет, а потом в память о матери сменил свое имя и стал называться Эрих Мария. Дело в том, что предки Ремарка по отцовской линии бежали в Германию от Французской революции, поэтому фамилия когда-то действительно писалась на французский манер: Remarque. Однако и у деда, и у отца будущего писателя фамилия была уже онемеченной: Remark (Примечание Куклина: знакомы вам аналоги в русской истории с обрусением немецкозвучащих еврейских фамилий? И понимаете теперь, почему и в России, и в Германии зовут евреев в народе французами?) Уже после выхода романа ╚На западном фронте без перемен╩, прославившего его, Ремарк, не поверив в свой успех, попытается одно из следующих произведений подписать фамилией, вывернутой наизнанку КрамерПацифизм книги не пришелся по вкусу германским властям. Писателя обвиняли и в том, что он написал роман по заказу Антанты, и что он украл рукопись у убитого товарища. Его называли предателем родины, плейбоем, дешевой знаменитостью, а уже набиравший силу Гитлер объявил писателя французским евреем Крамером(Вот вам и объяснение, почему представители иудейской общины Германии так быстро признали его своим после победы над фашизмом с подачи Гитлера, можно сказать, ибо о том, что таковым его считали в 1934 году в СССР, они не знали) В январе 1933 года, накануне прихода Гитлера к власти, друг Ремарка передал ему в берлинском баре записку: "Немедленно уезжай из города". (Какие связи в высшем эшелоне власти у нищего Ремарка!!!) Ремарк сел в машину и, в чем был, укатил в Швейцарию. В мае нацисты предали роман "На Западном фронте без перемен" публичному сожжению "за литературное предательство солдат Первой мировой войны", а его автора вскоре лишили немецкого гражданства"

Добавлю от себя предки Ремарка cбежали, возможно, и не от революции в Париже в Германию, а несколько раньше после преследований их предков-иудеев в Испании они ушли во Францию, а потом после преследований тех же ломбардцев и кальвинистов кардиналом Ришелье перебрались в обезлюдевшую после Тридцатилетней войны Германию, как это сделали многие тысячи прочих франкоязычных семей различного вероисповедания, создавших на пустых землях новогерманскую нацию. Ибо полтораста лет спустя, в конце 18 века так просто из Франции беженцев в германские княжества и прочие микрогосударства не принимали. Из переполненных них тысячи голодных семей сами выезжали на свободные земли Малороссии и южного Поволжья. В Тюрингии, к примеру, всякий прибывший иноземец в 18 веке, чтобы стать подданным короля, должен был не только купить большой участок земли, построить на нем дом, но и заплатить налог, равнозначный стоимости покупки и постройки. Потому обожавшие Гетте аристократы-французы, главные представители беженцев из революционной Франции, так и не прижились в Германии. Голодранцев, даже именитых, здесь не любили никогда. Потому участник вышепроцитированной дискуссии, мне кажется, просто заблуждается о времени появления в Германии предков Ремарка.

Я хочу выразить вам, НН, свою благодарность за то, что вы вынудили меня заняться этими любопытными поисками и прошу вас не обижаться на то, что назвал школьным учителем. Это звание в моих глазах все-таки почетное. Я сам два с половиной года учительствовал, время это осталось в моей памяти светлым. Но отношение к советским учителям у меня не всегда хорошее. Я знавал людей, которые зарабатывали на написании курсовых и дипломов для тех, кто учил в это время детей честности и справедливости без дипломов, то есть учился в пединститутах заочно. Этих прохвостов, в основном почему-то спецов по русскому языку и литературе, были тысячи. Будучи после первого развода человеком свободным, я встречался с некоторыми из этих дам, потому знаю основательно уровень их профессиональной подготовки и чудовищной величины самомнение, скрещенное с удивительным невежеством. Все они, например, признавались, что не смогли осилить и первых десяти страниц моего любимого ╚Дон Кихота╩, но с яростью фанатов ╚Спартака╩ защищали позиции и положения прочитанных ими методичек Минобразования о Шекспире, например, либо о ╚Фаусте╩ Гетте. По поводу последнего. Никто из них и не подозревал о наличии в истории Германии действительно существовавшего доктора Фауста, о народных легендах о нем, о кукольных пьесах, но все, без исключения, высказывали положения, будто скопированные на ксероксе, вычитанные у авторов этой самой методички, которые и сами-то не читали, мне кажется, Гетте. Хамское невежество учителя легко объясняется диктаторскими полномочиями по отношению к совершенно бесправным детям, но, мне кажется, такое положение дел неразрешимо. В германской школе невежество учителей еще более значительно. Пример из гимназии, где училась моя дочь. Тема: крестоносцы. Моя дочь написала домашнее сочинение на эту тему - и учительница почувствовала себя оскорбленной. Учительница впервые услышала о Грюнвальдской битве, об оценке ее выдающимися учеными 19-20 века, эта дура не слышала о влиянии альбигойцев на самосознание крестоносцев, путала их с рыцарями-храмовниками, считала, что Орден крестоносцев (католический, то есть подчиненный только папе римскому. общемировой) запретил французский король Филипп Красивый глава всего лишь светского отдельно взятого государства. При встрече с этой историчкой я понял, что объяснить ей невозможно ничего. В отличие от наших прохиндеек, которые все-таки иногда прислушиваются к мнению взрослых, эта выпускница Гейдельбергского университета была уверена, что знает она абсолютно все, ничего нового узнавать не должна, а потому способна только поучать. Она даже заявила мне, что никакого Ледового побоища в истории не было, а Чудское озеро она на карте России не обнаружила, озеро принадлежит какой-то из стран Балтии. Потому, когда будете в музее Ремарка еще раз, общайтесь все-таки с хранителями и научными сотрудниками оных, а не с экскурсоводами, если вас действительно волнует происхождение писателя Ремарка. В Сан-Суси, например, после объединения Германий всех восточных специалистов вышвырнули на улицу, навезли западных. Так вот одна из тамошних западных экскурсоводш с гессингским акцентом очень долго нам рассказывала о великом Фридрихе Великом (именно так), несколько раз потворяя, что на этом вот диване почивали по очереди все великие французские философы-просветители. Я знал только о пленном Вольтере, сбежавшем через два года и написавшим грандиозный памфлет об этом гомике и солдафоне, почитавшемся императором. Потому спросил: можете назвать по фамилии хотя бы пятерых французских философов, спавших здесь? Она молча посмотрела на меня коровьими глазами и ответила: ╚Я же сказала: ╚Все╩. ╚И Ларошфуко-Монтень?╩ - решил пошутить я. ╚И он╩, - подтвердила она. Монтень, как известно, умер лет за 60 до рождения Фридриха Прусского. И я не уверен, что он был когда-то в Пруссии. А Сан-Суси и вовсе построен был через сто лет после его смерти. Что касается Ларошфуко, то это был современник Ришелье и Мазарини, оставивший нам анекдот с алмазными подвесками французской королевы, а потому тоже не мог быть современником великого Фридриха Великого. Как и ни к чему было Ремарку совершать поездку в США за милостыней от Фейхтвангера, дабы, не получив ее, вернуться в Европу сквозь кордон оккупированных Гитлером стран,дабюы осесть непременно в Швейцарии. Этой сейчас мы знаем, что Гитлер оккупировать эту страну не стал, а почитайте документальную повесть Ф. Дюрренматта об этом периоде и узнаете, что Швейцария всю войну имела армию, которая охраняла ее границы и ежеминутно ждала аншлюса, подобного германо-австрийскому. Дюрренматт сам служил в этом войске. То есть сведения, почерпнутые вами из какого-нибудь предисловия к книге Ремарка, о том, как богатый Фейхтвангер прогнал с порога нищего Ремарка, неверны. А это говорит о том, что вам надо поискать иные источники для подтверждения вашей позиции, более достоверные.

269908  2006-11-20 15:12:52
Валерий Куклин
- НН- вдогонку

Интервью вас со мной:

Вопр: Почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано.

Ответ: Отнюдь не все и не в обиду. Просто в Германии интеллигентных евреев мне встречалось больше, чем интеллигентных русских немцев. Интереснее, знаете ли, беседовать о Сервантесе и о причинах распада СССР, чем о распродажах по дешевке просроченной колбасы. Но вот вы не еврей, у вас более интересные позиции и темы и я с вами беседую. Даже в качестве Хлестакова. Почему я знал по телефону голос вдовы Ремарка, спрашиваете вы, наверное, но не решаетесь сказать так прямо? Так уж получилось. Ваши знакомые в Берлине могут подтвердить, что ко мне всегда тянулись люди интересные. Вот и вы, например. Без меня марцановские русские немцы не могли бы посмотреть, например, фильм немецких документалистов о Высоцком накануне его премьеры в США, встретиться с уже упомянутым Руди Штралем, которого я имел честь проводить в последний путь после полутора лет искренней дружбы. И так далее. Это немцы местные, как вы заметили. Русских немцев я уже называл прежде. А вот здешние евреи В рассказе ╚Лаптысхай╩ отмечено, какие между нами складывались всегда отношения, но Встретится еще интересные мне еврей или еврейка, я с ними подружусь, предадут прерву отношения навсегда. Как случается у меня во взаимоотношениях с русскими немцами. В России и в Казахстане у меня масса друзей и знакомых совершенно различных национальностей, а в Германии только четырех: к трем вышеназванным добавьте азербайджанца.

2. Вопр: ╚Нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом╩.

Ответ: Фильм ╚На Западном фронте без перемен╩ был снят в Голливуде в 1934 году, то есть вскоре после прихода Гитлера к власти в Германии и уже после отъезда Ремарка в Швейцарию, а не в США.

3 Вопр: ╚Хлестаков╩?

Ответ: Вас, наверное, удивит, что я знаю лично нескольких членов Бундестага разных созывов, мы иногда перезваниваемся и даже встречаемся? Они члены разных партий, но относятся ко мне с одинаковыми симпатиями. Потому что я никогда у них ничего не прошу. Это главное, все остальное побочно. Меня этому научил Сергей Петрович Антонов, автор повести ╚Дело было в Пенькове╩. И ваш знакомый, который заявил, будто я рекомендовал его восьмитомник кому-то, ошибается. Если это тот человек, о котором я думаю, то оный передал свой восьмитомник в издательство ╚Вече╩, а это издательство работает исключительно на библиотеки Москвы и Московской области, сейчас начало издавать тридцатитомник Солженицына. Произведения вашего знакомого идут в разрез с политикой России, из бюджета которой кормится это издательство, потому у меня не было бы даже в мыслях предлагать довольно часто мною критикуемый его восьмитомник этому издательству. Не называю его по фамилии, ибо и вы не назвали его. Вчера я рекомендовал стихи одного из авторов РП в ╚День поэзии╩, двух российских авторов рекомендовал в ╚Молодую гвардию╩ прошедшим летом. Они будут напечатаны. Это все пока рекомендации мои этого года талантливых авторов в печать. Рекомендовал было Эйснера в пару мест, но там ознакомились с характером моей дискуссии с ним на ДК, решили его рассказы не печатать. Я ругался, спорил, защищал Володю, но не я ведь редактор, меня не послушали. Очень сожалею, что поссорился с Фитцем, и его книга ╚Приключения русского немца в Германии╩ выйдет в издательстве ╚Голос╩ без моего предисловия, как мы ранее договаривались. Но ему теперь моих рекомендаций и не надо, он имеет теперь имя в России.

4: ╚Что он сам написал?╩

Написал-то много, но издал только, оказывается, 18 книг и выпустил в свет более 20 пьес, два документальных кинофильма. Есть книги тонкие, есть толстые. Но для дискуссии о Ремарке отношения не имеют ни романы мои, ни пьесы-сказки. Если вам интересно, то покопайтесь на РП (я во всем человек верный, не предаю, печатаю здесь все, что могу предложить для Интернета) или на моем личном сайте: Он пока до ума не доведен, стал бестолковым, надо ему придать более благообразный вид, но все некогда, да и неловко перед веб-мастером всегда загружать его работой. Так что посмотрите мой хаос там, авось и сами разберетесь, что я за писатель. По Аргошиным критериям я вообще не умею писать, по мнению правления СП РФ я что-то да стою. В Казахстане фото мое в двух музеях висит, а дома я, оставшись на пенсии, работаю кухаркой. И мне нравится кормить моих близких моей стряпней. И им кажется, что готовлю я вкусно. А в остальное время шалю на ДК. Уж больно серьезные здесь люди попадаются, прямо больные манией величия. Я их и дразню.

269909  2006-11-20 15:14:57
НН
- Куклину - Hallo, Валерий. Не будьте тоже слишком категоричны признак тех училок, которых Вы хорошо описали. Сходите, поговорите, съездите, почитайте не только предисловия... А интернет не всегда самая правдивая информация и,конечно, не источник знаний. Я только хотел дать Вам понять, что не надо идти на поводу у сионистов и приобщать всех великих людей к евреям. Национальность по матери - их главное оружие, их стртегия и тактика во всем мире. Правило у них всех хорошенких евреек подсовываем всем знаменистям. Кто не переспал с хорошенькой еврейкой? Разве только предки Высоцкого, если верить ╚если кто-то есть во мне, то и тот татарин╩. Всему правительству России с времен небезывестного Ленина подкладывались еврейки, особенно, когда и мужики в Кремле того были... Вот и получается дети Томаса Манна или Катаева евреи, заодно и сами. Почему-то ни одна нация, ни русская, ни немецкая или французская, не заботится так шибко о национальной принадлежности, только евреи. Чтобы Вы не начали мне доказывать обратное про Катаева - дед у него был попом, но жена еврейка, да и зять оказался редактором еврейской газеты, в редколлегии которой был и Эренбург. На памятку - когда началась чистка, уцелел только Эренбург. Именно он один! Известно, по каким причинам. Когда же ╚еврейскиий╩ писатель Катаев написал под занавес правду (Уже написан Вертер), как на него эти ребятки набросились! Но поздно. Помер. Не хотел, чтобы при его жизни началась эта вагханалия. И не надо мне напоминать теперь о Петрове. Для справки: Фейхвангер возглавлял во время войны еврейский комитет помощи беженцам, поддерживаемых евр. банкирами и правительством огромными суммами. Ремарку не помогли. И приехал он в Швейцарию толко после войны и доживал дочкой Чаплина, которая недавно была в Берлине. А перебрался он в Америку из Парижа во время войны... С приветом.

269912  2006-11-20 16:18:40
Фитц - Куклину, Эйснеру и Липунову
- Валера, не имея твоего нового электронного адреса (письма отправленные по тому, что есть у меня возвращаются) пишу тебе через ДК. С тобой я себя в ссоре не считаю. Как писателя всегда тебя высоко ценил и продолжаю ценить, но вот с рядом твоих утверждений и суждений был и остаюсь несогласен. Порой, категорически. Постараюсь это обосновать в новой книжке за которую засел. Искренне желаю тебе здоровья. Всего остального у тебя в достатке. Теперь к Володе Эйснеру. Я прочел, что ты намереваешься издать книгу в России. Рекомендую обратиться к Петру Алешкину (кстати, он также друг не только мой и Куклина, а еще доброй сотни писателей и литераторов). Его координаты: aleshkin@list.ru Тел. в Москве: 007 495 625 44 61. Сегодня я с ним говорил по телефону и сказал, что ты в принципе можешь к нему, т. е. в "ГОЛОС-ПРЕСС", обратиться. И, наконец, к главному редактору РП. Хороший, Владимир Михайлович, журнал Вы делаете. Даже очень хороший. Искренне жаль, что нет бумажной версии, а также книжного издательсва. Убежден, многие Ваши авторы с удовольствием стали бы у Вас издаваться. Что же касается системы продажи-распространения книг, то ее можно было бы наладить. Если возникнет идея создать издательство, сообщите. Думаю, не я один подскажут Вам как лучше и эффективнее реализовывать продукцию. К сожалению, уважемые Валерий, Владимир и Владимир Михайлович, ответить на письма, если Вы вдруг их отправите, до Нового года не смогу, так как вынужден полностью сконцентрироваться на делах своей фирмы. О фирме не рассказываю, ибо от писательско-журналистских дел она бесконечна далека. Но тем не мение является главной кормилицей. Да, и так как это мое письмо прочтут многие, всем намеревающимся издать книгу в Москве, рекомендую обратиться к Алешкину Петру Федоровичу. Он человек широкой души. Только что издал книгу Бориса Рацера. Хорошо издал. А кроме того, как сказал мне сам автор, книжка эта хорошо продается. Не унывайте и больше улыбайтесь, А.Ф.

269918  2006-11-20 19:41:18
НН-у
- Спасибо. После тюрьмы отвечу Валерий

269920  2006-11-20 21:40:24
HH
- Не застревайте там, чего это она Вам приглянулась?

269921  2006-11-20 23:27:29
HH
- Спасибо за интервью. Давно не брал.

269926  2006-11-21 11:09:36
6 дней до Моабита
- Неизвестному недоброжелателю моему.

Ангеле Божий, хранителю мой святый, сохрани мя от всякаго искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога моего, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе своем и достойна покажет мя, раба, Своея благости. Аминь

Текст сей я слямзил у уважаемого мною АВД. В дорогу беру в преславный град Гейдельберг. Дело в том, что в Шаритэ и в Бухе в биохимических лабораториях меня подняли на смех с предложенной вами идеей проверки моих исторических корней по анализу крови. Но вы мне предложили смотаться в Гейдельберг, я туда и попрусь, А заодно заскочу в Геттинген, где тоже есть прекрасный и древний университет со студентами-хохмачами. Так что ждите явления прямого потомка великого Фридриха Великого, а то и самого рыжебородого Фридриха Барбароссы, дорогие товарищи-спорщики.

С приветом всем, Валерий Куклин

269966  2006-11-25 15:04:20
ПРослезавтра в Моабит
- Дорогой НН. Вернулся я из поездки интересной. Прочитало ваше интересное замечание:

Вашего пустового словоизлияния по поводу пустого, далекого от литературы, рассказа ╚дГ╩. Серьезный человек не стал бы серьезно бросать бисер... и на глупой основе филосовствовать всерьез.

Я человек не серьезный. Потому как согласен с Евгением Шварцем, заявившим устами Волшебника: ╚Все глупости на земле делаются с самыми серьезными лицами╩. И совсем не умный в обывательском понимании этого слова, ибо: отчего же тогда я бедный? А потому, что никогда не своровал ни пылинки, а чтобы быть богатым, надо непременно воровать и быть своим среди воров. Воровство занятие серьезное. Если быв я не бросал всю жизнь бисер, как вы изволили заметить, то имел бы голливудские гонорары, а они криминальные, ибо голливудский бизнес самая сейчас мощная машина по отмыванию денег всевозможных мафий. Я писал об этом в романе ╚Истинная власть╩ - последнем в сексталогии ╚России блудные сыны╩. Здесь на сайте он есть, можете купить его и в бумажном виде на ОЗОН. Ру. Это серьезный роман, если вам так хочется серьезности.

А на ДК я, повторяю, шалю. Бужу эмоции. И проверяю характеры. К сожалению, практически всегда предугадываю ходы оппонентов и их возражения. Исключения довольно редки. Их носителей я и уважаю, и бываю с ними серьезен. Ваше стремление закрепить за Ремарком именно немецкую национальность поначалу показалось мне потешным, потому я стал возражать вам априори. Потом вы подключили вторую сигнальную систему и стали мне милы. Мне, признаться, наплевать на то, немец ли Ремарк, еврей ли. Куда интересней в нем то, что, будучи писателем планетарного масштаба при жизни, он остается интересным и много лет после смерти даже тем читателям, которым наплевать на то, как жила Германия между двумя мировыми войнами. Те женщины, диалог которых я процитировал вам в качестве свидетелей происхождения фамилии Ремарк, книги писателя этого читали это самое главное. Очень многих значительных писателей недавнего прошлого уже перестали читать вот, что страшно. Вместо великой литературы везде подсовывают молодежи суррогаты и делают это намеренно с целью дебилизации представителей европейских наций.С помощью школьных и вузовских программ, телевидения и СМИ. Это уже я серьезно. Вы пишете:

Можно и простить некоторые Ваши вольности, но лучше было бы, если Вы их сами не позволяли.

Кому лучше? Уверен, что не мне. Кому неинтересно и неважно, путь не читают. Если им важно и интересно, то значит, что лучше мне продолжать это дразнение красной тряпкой дикого быка. Пока не надоест мне или руководству РП, которые просто выкинут очередной мой пассаж и я пойму: хватит.

269978  2006-11-26 17:05:49
НН
- Куклину ОК, вы меня убедили валять Ваньку никому не возбраняется. На здоровье. Интересно и нужно. Только не надо только под смешочки евреи- (лучше: Еврепид изировать) всю мировую культуру, включая и поэзию немцев итд. Не гоже для русского писателя, ученика Антонова. К имени Антонова автоматически добавляются Казаков, Распутин, Астафьев, Солоухин, Леонов и др. Получилось, что даже внучки Толстого стали еврейками, так как деточки были помешаны на еврейской революции, от которой, понятно, потом бежали и, понятно, кой-кто переспал с власть имущими, коими были, понятно, не совсем Еврипид. По еврейскому правилу дети Толстого должны быть немцами по матери. Но разве это дело нормальной нации (как немецкой) заниматься этой ерундистикой? Исключая, конечно, нации ╚обиженной, но избранной╩. А так с приветом.

269981  2006-11-26 18:55:20
НН-у от Куклина
- Вы знаете, я, наверное, уже наелся этой темой по горло. Оно ведь всегда было на Руси: евреи- персонажи для анекдотов и одновременно доктора, к которым обращались за помощью анекдотчики в трудное время, аптекари, часовщики. До ВОс революции были даже евреи-грузчики. К примеру, дедушка великого кинорежиссера-документалиста Романа Лазаревича Кармена, породивший замечательного писателя, который, на мой взгляд, куда сильнее и значительней прозаик, чем Исаак Бабель, писавший о той же еврейской Одессе с восхищением именно бандитами. Лазарь Кармен писал о портовых рабочих и рыбаках, не связанных с малинами и с откровенной сволочью Беней Криком. Жаль, что СССР порушили именно евреи. Но ведь у других и не поднялась бы рука на Родину-мать. Говорят, что у евреев в шесть раз больше всех положительных и отрицательных качеств, чем у представителей всего прочего человечества. И изобретают они больше, и с ума сходят чаще в шесть раз, а в разбойниках их больше в шесть раз, и в числе людей талантливых. Может быть Но вот нерасчетливых среди них я не встречал, тем более нерасчетливых вшестеро в сравнении с простодырыми русскими или белорусами. Порой долго не понимаешь, отчего человек мил, хоть и еврей, как было со мной в отношении одного в этом рассказе упомянутого друга, а потом вдруг неожиданно открывается его корысть, на сердце становится больно-больно. А он и не понимает: чего переживаешь-то? Было, мол, да быльем проросло, не бери в голову, не переживай, живи просто. А вот у славян не бывает так все просто: сидит занозой в сердце не обида даже, а чувство незаслуженной опоганненности. Оттого и всплывает эта тема то там, но тут. Но не специально. Слишком мелка тема, чтобы посвящать ей жизнь. Потому замолкаю. Не обижайтесь. Я уже, кажется, все сказал. Валерий Куклин

269983  2006-11-26 20:02:38
НН
- Куклину - ОК, я с вами согласен, закончим тягомотину.

270654  2007-01-10 18:10:21
Валерий Куклин
- Анфиса - Валерию Куклину с уважением и почтением. Здраствуйте! Рада признать, что несмотря на ваш суровый характер, а также любовь к острому слову, ваше прекрасное произведение "Великая смута" было для глухого человека черезвычайно интересно. Я люблю читать историческое... Но правда ли всё то, что вы описали? Если правда - поклн до самой Земли!

Спасибо на добром слове, Анфиса. Что вы подразумеваете под словом правда? Роман исторический, фактография взята из летописей и всякого рода архивных документов, мемуаров всего лишь шести авторов и ряда хроник, а также исследований профессиональных ученых. За 28 лет работы над романом менялась много раз концепция в связи с появлением тех или иных фактов, неизвестных ранее мне, а то и ученым. Вполне возможно, что завтра в каком-нибудь задрипанном архиве обнаружат документ, который полностью перечяеркнет и мою последнюю концепцию. Например, сейчас мне известно о пятидесятиэкземплярной работе бывшего доцента Астраханского пединститута, касающуюся периода нахождения Заруцкого с Манриной Мнишек в Астрахани в 1613-1614 годах. Не могу найти даже через Ленинку и через знакомых в Астрахани. А ленинградцы ксерокопию свою выслать мне жмотятся. Я как раз сейчас дошел до того момента, когда доблестные казаки русские прОдают Заруцкого князю Прозоровскому. Но вы дочитали здесь только до расцвета тушинсковоровского периода смуты. Возморжно, мне разрешат послать на РП еще одно продолжение - хотя бы три-четыре главы начатого здесь пятого тома. А вот с книжным вариантом этого романа тянут издатели. Как только книги появится, я сообщу. Пока что советую поискать журнал "Сибирские огни", там в восьми номерах опублимкованы первые четыре тома хроники.

Еще раз спасибо большое за внимание к этому главному в моей жизни произведению. Валерий

Пост скриптуум. Отчего же вы называете себюя глухой? В прямом или символическом смысле?

272224  2007-03-15 13:52:38
Валерий Куклин
- Желающим прочитать приличные две статьи замечательного литературного критика В. Яранцева о первых двух томах настоящей эпопеи:

http://www.pereplet.ru/text/yarancev10oct05.html

282551  2008-07-03 21:09:00
Критик
- Гениально!

289032  2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
- "Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам. И пусть злопыхатели бубнят, что льщу. Не льщу. Признаюсь в любви к Вашему творчеству. Глубокому, очень тщательному, богатому и обобщенческой способностью, и нежной чувствительностью к детали. Я доверяю Вам, как читатель. Знаю, что Вы перелопачиваете уйму материала, прежде, чем выдвигаете гипотезу исторического события. Счастья Вам, здоровья и способности творить дальше. Прояснять белые пятна, вдыхая в них жизнь и энергию Вашего горячего сердца. Буду ждать продолжения.

289302  2009-08-08 13:38:09
Алла Попова /avtori/popova.html
- 289032 = 2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
"Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам.


Ошибаетесь, Валерий Васильевич, здесь есть читатели!
Напрасно Вы не замечаете таких серьёзных, вдумчивых и талантливых читателей. Для профессионала это непростительно.

Желаю Вам в дальнейшем более трезвого взгляда на ситуацию. А Ваш дар комического, напрасно выплеснутый в этой, мягко говоря, сомнительной дискуссии, больше пригодился бы для Вашего "Поломайкина". К сожалению, в "Поломайкине" нет такого же удачного авторского перевоплощения, и там не смешно. Удачи Вам!

289890  2009-09-15 13:31:28
Валерий Куклин
- На сайте "СУНДУЧОК СОКРОВИЩ" (Украина) начата переопубликация романа-хроники "Великая смута". Первый том "Измена боярская" желающие могут прочситать в роскошном оформлении на следующей странице:

http://www.tamimc.info/index.php/smuta

В течение ближайшщей недели второй том "Именем царя Димитрия" будет также опубликован. Приятного чтения. Валекрий Куклин

293078  2010-06-01 18:07:18
Александр Медведев
- Роман читаю отрывками, понемногу - физически не могу читать (верней, могу, но с трудом) больiие тексты с монитора. Крепко, сильно. Автор богато вооружен всем необходимым инструментарием. Кстати. Проiу В.В. Куклина откликнутья на мою просьбу о помощи. Нужны материалы о 1861 годе - отмене крепостного права.Надо мне знать, как встетила Москва тот год, картинки народного быта. Вероятно, был великий загул. Надо бы об этом почитать. Моя почта antantam@rambler.ru Спасибо

293364  2010-07-20 08:22:27
Alec http://www.liveinternet.ru/users/sauth_park/post130795951/
- - Молодец, Куклин. Хороший писатель,

293551  2010-08-28 11:56:36
Сундучок - сайт сокровищ http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta
- Валерий Куклин на сайте "Сундучок сокровищ" и его роман "Великая смута" http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta

294160  2010-10-17 18:27:01
Yuli http://sites.google.com/site/idombr/
- История - это расследование коллективного преступления, а не подмостки для скоморохов.

294410  2010-11-02 21:03:33
Марина Ершова - Валерию Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Утратила Ваш адрес. Буду в Берлине с 4 ноября 2010 года по 6 ноября в отеле "Адлон Кемпински". Позвоните туда мне, может повидаемся?! Марина Ершова

294605  2010-11-12 21:39:55
юра
- зря и.м.заруцкий убил м.а.молчанова в1610г.ведь последний исчез в1611г.кто-то пишет убит во время мартовского восстания.но голословно.пишут-в сентябре1611г.уже мёртв.не ясно.в романе можно всё.дюма и его благородные герои.он их облагородил на бумаге.сенкевич облагородил на бумаге володыевского. а настоящего полководца богуна опустил.на бумаге.надо русским тоже своих не унижать.в 1 ополчении под москвой в 1611г.было шесть тысяч воинов.это ляпунов сообщил шведам.так у скрынникова.рубец-мосальский исчез феврале1611г.он и молчанов сторонники лжедмитриев и связаны убийством фёдора борисовича.оба умные.оценили ситуцию и решили играть против оккупантов.по новому летописцу умерли злою смертью.тайно отравлены.предлагаю в романе погубить их руками ляхов.и власьева.русские историки должны иницианировать перед руководством россии идею установки памятника вождям 1 ополчения1611г.ляпунову-50.трубецкому и заруцкому-по 30лет.они заслужили.ведь скоро 2011г.

294644  2010-11-17 13:20:11
юра.
- отчество князя василия рубца-мосальского-михайлович.а фёдоровичем звали князя василия александрова-мосальского.историки широкорад и тарас писали о рубце вместо александрова в битве на вырке1607г.надо внимательно проработать р.г.скрынникова иван болотников.скрынников и тюменцев дают отличный документальный скелет для романа.все в случае с болотниковым ограничиваются смирновым и отнимают у рубца-мосальского 4 года жизни.художественые романы можно исправлять и дополнять.историки постянно ищут и находят новые документы.этот процесс бесконечен.

295437  2011-03-02 21:36:20
Ершова-Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Прочитала продолжение 2011 года. Оно мне показалось каким-то особенным. Стилистика этой части мне ближе. И образы яснее и полнокровнее для меня. Я не очень люблю батальные полотна. А здесь яркие фигуры. Или это я вчиталась окончательно. Авторская позиция более отстраненная. И это мне симпатично. Уровень обобщения в образе Елены потрясает. И одновременно очень точная психология в этом же образе выписана тщательно, даже скрупулезно. С радостью буду ждать продолжения о Михаиле. По-прежнему доверяю Вашему слову и знанию исторических источников.

297851  2011-12-07 20:29:48
Алла Попова /avtori/popova.html
- Уважаемый Валерий Васильевич, с Днём Рождения Вас!
Здоровья Вам, добрых друзей и добрых идей, семейного благополучия, удачи и радости.

297860  2011-12-08 01:44:47
Валерий Васильевич Куклин
- Алла Олеговна, спасибо. Тут пришло от вас письмо по фэйсбуку, но я его стер, не прочитав. НЕ ЖЕЛАЮ засвечиватьяс в том сайте, я там вообще ничего ни у кого не читаю. Блажь такая у меня. Или придурь - не знаю. Мы мне по-старинке, по е-майлу, письмо напишите - я тотчас откликнусь. Или вот так. Кстати, день рождения у меня восьмого, а не седьмого. Но приятно услышать поздравления раньше. Вы ПЕРВОЙ поздравили меня. Это умиляет.

А что еще сказать в ответ, я и не знаю. Вот если бы вы сказали гадость - я бы разродился огромным письмом в ответ. Но от вас дождешься разве пакости? Вы - женщина добрая, да и бабушка, судя по всему, замечательная, Как моя жена. Она тоже все крутится вокруг внучки. Аж завидки берут. Привет Вадиму, вашим детям и внукам. Желаю вам всем здоровья, счастья и семейного благополучия. ну, и денег достаточно для жизни, совместных походов в театры и в кино. У вас еще театр Образцова окончательно не захирел? Что-то ничего не слышно о его премьерах, не бывает он и на гастроялх в Берлине. А ведь это - чудо из чудес было, порождение сугубо советской власти. Я тут купил набор кукол-перчаток по немецкому кукольному театру о Каспере. Внучка была ошеломлена. Так что начал лепку других рож,а жена стала шить платья новым куклам побольше размером - чтобы влезала моя лапа. А кулиса осталась со старого моего театра. Вот такой у меня праздник. Еще раз вам спасибо. Валерий

297869  2011-12-08 15:14:46
doctor Chazov http://vadimchazov.narod.ru
- Дорогие друзья.
Всем здоровья, улыбок и мягкой, сухой зимы на Евразийских просторах.
Театр Сергея Владимировича Образцова просто замечателен. Там открылись классы для школьников всех возрастов. Появились интересные Кукольники.
На станции метро "Воробьёвы горы" (чтобы никого не обидеть - "Ленинские горы") в стеклянных вращающихся витринах удивительная выставка кукол театра, от "Чингис Хана" до "неандертальцев".
А гастроли - гастроли будут, а у нас пока вполне прилично проходят "Пятничные вечера", без исторических аллюзий, но с чаепитием.
С поклоном, Ваш Вадим.

297870  2011-12-08 18:25:08
Курдюм
- Простите, за обширную цитату из Валентина Фалина. Впрочем, бдительный цензор в случае чего её вырежет. Итак, цитата: Предисловие:

Уважаемые скептики и просто те читатели, которые мне не поверят, я обращаюсь к Вам. Не знаю как в условиях Интернета мне доказать вам правдивость своих слов, но я клянусь, что всё, что написано ниже в моей статье чистая правда. Все диалоги воспроизведены с абсолютной точностью и с максимально возможной передачей чувств и эмоций. Я сам до сих пор не верил что такое бывает... Сам в шоке!

У меня на работе есть личный помощник. Это девочка Настя. В отличие от меня, Настя москвичка. Ей двадцать два года. Она учится на последнем курсе юридического института. Следующим летом ей писать диплом и сдавать <<госы>>. Без пяти минут дипломированный специалист.

Надо сказать, что работает Настя хорошо и меня почти не подводит. Ну так... Если только мелочи какие-нибудь.

Кроме всего прочего, Настёна является обладательницей прекрасной внешности. Рост: 167-168. Вес: примерно 62-64 кг. Волосы русые, шикарные - коса до пояса. Огромные зелёные глаза. Пухлые губки, милая улыбка. Ножки длинные и стройные. Высокая крупная и, наверняка, упругая грудь. (Не трогал если честно) Плоский животик. Осиная талия. Ну, короче, девочка <<ах!>>. Я сам себе завидую.

Поехали мы вчера с Настей к нашим партнёрам. Я у них ни разу не был, а Настя заезжала пару раз и вызвалась меня проводить. Добирались на метро. И вот, когда мы поднимались на эскалаторе наверх к выходу с Таганской кольцевой, Настя задаёт мне свой первый вопрос:

- Ой... И нафига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело! Алексей Николаевич, зачем же так глубоко закапываться?

- Ну, видишь ли, Настя, - отвечаю я - у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт и как бомбоубежище.

Настюша недоверчиво ухмыльнулась.

- Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?

- Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили...

- Кто?!

Тут, честно говоря, я немного опешил. Мне ещё подумалось: <<Прикалывается!>> Но в Настиных зелёных глазах-озёрах плескалась вся гамма чувств. Недоумение, негодование, недоверие.... Вот только иронии и сарказма там точно не было. Её мимика, как бы говорила: <<Дядя, ты гонишь!>>

- Ну как... Гм... хм... - замялся я на секунду - немцы бомбили Москву... Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы...

- Зачем!?

А, действительно. Зачем? <<Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы!>> Я чувствовал себя как отчим, который на третьем десятке рассказал своей дочери, что взял её из детдома... <<Па-а-па! Я что, не род-на-а-а-я-я!!!>>

А между тем Настя продолжала:

- Они нас что, уничтожить хотели?!

- Ну, как бы, да... - хе-хе, а что ещё скажешь?

- Вот сволочи!!!

- Да.... Ужжж!

Мир для Настёны неумолимо переворачивался сегодня своей другой, загадочной стороной. Надо отдать ей должное. Воспринимала она это стойко и даже делала попытки быстрее сорвать с этой неизведанной стороны завесу тайны.

- И что... все люди прятались от бомбёжек в метро?

- Ну, не все... Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился...

- И в метро бомбы не попадали?

- Нет...

- А зачем они бомбы тогда бросали?

- Не понял....

- Ну, в смысле, вместо того, чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли...

Описать свой шок я всё равно не смогу. Даже пытаться не буду.

- Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты... Их сюда не пропустили просто!

- А-а-а-а... Ну да, понятно - Настя серьёзно и рассудительно покачала своей гривой.

Нет, она что, поверила?! А кто тебя просил шутить в таких серьёзных вопросах?! Надо исправлять ситуацию! И, быстро!

- Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.

Настя просветлела лицом.

- Молодцы наши, да?

- Ага - говорю - реально красавчеги!!!

- А как же тут, в метро, люди жили?

- Ну не очень, конечно, хорошо... Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли...

- Не поняла... - вскинулась Настя - а как же поезда тогда ходили?

- Ну, бомбёжки были, в основном, ночью и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда...

- Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить - негодовала Настёна - это же громко! Как спать-то?!!

- Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени...

- Тогда понятно...

Мы уже давно шли поверху. Обошли театр <<На Таганке>>, который для Насти был <<вон тем красным домом>> и спускались по Земляному валу в сторону Яузы. А я всё не мог поверить, что этот разговор происходит наяву. Какой ужас! Настя... В этой прекрасной головке нет ВООБЩЕ НИЧЕГО!!! Такого не может быть!

- Мы пришли! - Настя оборвала мои тягостные мысли.

- Ну, Слава Богу!

На обратном пути до метро, я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем. Но, тем ни менее, опять нарвался...

- В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить - мечтала Настя.

- А куда именно?

- Ну, куда-нибудь к морю...

- Так в Литву, Эстонию или Латвию? - уточняю я вопрос.

- ???

Похоже, придётся объяснять суть вопроса детальнее.

- Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?

- Класс! А я думала это одна страна - Прибалтика!

Вот так вот. Одна страна. Страна <<Лимония>>, Страна - <<Прибалтика>>, <<Страна Озз>>... Какая, нафиг, разница!

- Я туда, где море есть - продолжила мысль Настя.

- Во всех трёх есть...

- Вот блин! Вот как теперь выбирать?

- Ну, не знаю...

- А вы были в Прибалтике?

- Был... В Эстонии.

- Ну и как? Визу хлопотно оформлять?

- Я был там ещё при Советском союзе... тогда мы были одной страной.

Рядом со мной повисла недоумённая пауза. Настя даже остановилась и отстала от меня. Догоняя, она почти прокричала:

- Как это <<одной страной>>?!

- Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!

- Обалдеть! - только и смогла промолвить Настёна

Я же тем временем продолжал бомбить её чистый разум фактами:

- Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!

- Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!

- Они самые...

Мне уже стало интересно. А есть ли дно в этой глубине незнания? Есть ли предел на этих белых полях, которые сплошь покрывали мозги моей помощницы? Раньше я думал, что те, кто говорят о том, что молодёжь тупеет на глазах, здорово сгущают краски. Да моя Настя, это, наверное, идеальный овощ, взращенный по методике Фурсенко. Опытный образец. Прототип человека нового поколения. Да такое даже Задорнову в страшном сне присниться не могло...

- Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!

- Да, знаю... Был какой-то СССР.... Потом развалился. Ну, я же не знала, что от него столько земли отвалилось...

Не знаю, много ли ещё шокирующей информации получила бы Настя в этот день, но, к счастью, мы добрели до метро, где и расстались. Настя поехала в налоговую, а я в офис. Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять - двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...

297871  2011-12-08 20:19:28
AVD
- Неувязочка получается. Валентин Фалин - 1926 года рождения. Не мог он смотреть на молодежь, которая "на 10-12 лет младше его" и предполагать, что это овощи. Неувязочка.

297872  2011-12-09 01:38:05
Валерий Васильевич Куклин
- К АВД

Насчет Фалина... У него такого рода "неувязочек" великая уйма. То есть фактически он почти всегда выдумывает якобы на самом деле случившиеся истории. Если это - тот Фалин, который в ЦК работал, посты занимал, то и дело по сей день из ящика умничает. Хотя есть вероятность, что его окружают именно такого рода недоделки, каковой является эта дамочка. Они ведь там - в эмпиреях - живут вне времени и вне страны, вне народа, сами по себе, судят обо всем пол собственным придумкам, которые тут же выдают за истину в первой инстанции. Типичный случай чиновничей шизофрении, так сказать.

За ссылку на "Паямть" спасибо. Я, в отличие от вас, просто пеерводу материал в дос-фйормат, а потом отпечатываю на бумагу. Большой фыайл получается, конечно, бумаги уходит много. Но - переплетешь, отложишь, книга готова, можно и знакомым, друзья дать почитать, можно самому при случае вернуться. К тому же люблю шорох бумаги под пальцами. А элекетронной книгой стал сын быловаться. Я посмотрел - ничего, читается в форнмате ПДФ колонтитутлом в 18. Только получается, что бумажная кнгига в 300 страниц там тя\нет на все 700. Тоже почему-то раздбюражает. Словом еще раз спасибо. Валерий

299180  2012-02-07 15:55:32
Ершова - Куклину
- Валерий Васильевич! Я не историк, не искусствовед, а просто читатель. Спасибо Вам за труд ощутить, осознать такую важную веху в Российской истории. Трудно сейчас обозреть весь роман, еще надо читать.

Но послевкусие осталось печальное и трепетное.

"Найди слова для своей печали, и ты полюбишь ее". (Оскар Уйальд)

Я бы перефразировала немного парадоксально, после прочтения Вашего романа: "Найди слова для своей печали, и ты полюбишь жизнь..."

Еще раз - спасибо от читателя.

299281  2012-02-10 15:23:17
Валерий Куклин
- ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Меня в Интернете не раз спрашивали: зачем вы, Валерий Васильевич, так часто вступаете в споры с людьми заведомо невежественными и безнравственными? Советовали просто не обращать внимания на клинические случаи типа Лориды-Ларисы Брынзнюк-Рихтер, на примитивных завистников типа Германа Сергея Эдуардовича, на лишенного морали Нихаласа Васильевича (Айзека, Исаака, Николая) Вернера (Новикова, Асимова) и так далее. Я отмалчивался. Теперь пришла пора ответить и объясниться не только с перечисленными ничтожествами в моих глазах, но и с людьми нормальными и даже порядочными.

В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость. Но судьбе было угодно подарить мне жизнь на территории, где государственным языком был русский, а меня облечь тяготой существования в качестве соответственно русского писателя. Поэтому я всю жизнь искал в людском дерьме, меня окружающем, настоящих людей, рядом с которыми мне приходилось жить. Это в науках всяких зовется мизантропией, произносясь с долей презрения. Но уж каков есть... Практически 90 процентов друзей моих предавали нашу дружбу, но наличие десяти процентов верных давало мне право почитать не всех своих сограждан негодяями и трусами. Для того, чтобы завершить сво титаническую, отнявшую у меня более тридати лет жизни, работу над романом "Великая смута" я был вынужден в период 1990-х годов принять решение о выезде за границу, то бишь в страну-убийцу моей Родины Германию, где меня вылечили от смертельной болезни и дали возможность прозябать в относительной сытости, дабы я с поставленной перед самим собой здачей справился.

Теперь роман мой завершен. Я могу сказать, что огромную, едва ли не решающую, помощь в написании оного на последнем десяилетнем этапе оказал мне сайт МГУ имени М. Ломоносова "Русский переплет" и существующий при нем "Дискуссионный клуб", где при всей нервозности атмосферы и при обилии посещаемости форума лицами агрессивными и психически нездоровыми, я встретил немало людей интеллигентных, чистых душой, умных и красивых внутренне, поддержавших меня в моем нелегком деле вольно. а порой и вопреки своему страстному желанию мне навредить. Заодно я использовал, признаюсь, "Дискуссионный Клуб" для разрешения ряда весьма важных для моего творчества и моего романа теоретических дискуссий, при анализе которых пытался отделить истинную ценность литературного слова от псевдолитературы, как таковой, заполнившей нынешний русскоязычный книжный рынок, кино-и телеэкраны. То есть в течение десяти лет я активно занимался анализом методик манипуляции обыденным сознанием масс, которые фактическии уничтожили мою Родину по имени СССР, не имещую, как я считаю, ничего общего с нынешним государством по имени РФ. Попутно выпустил две книги литературной критики о современном литературном процессе в русскоязычной среде и роман "Истинная власть", где методики манипуляции сознанием совграждан мною были обнародованы. Все эти книги стали учебниками в ряде ВУЗ-ов мира.

Для активизаии дискуссий я намеренно - через активиста русофобского движения бывших граждан СССР, ставших граданами Германии, бывшего глвного редактора республиканской комсомольской газеты Александар Фитца "перетащил" в "РП" и на "ДК" несколько его единомышленников. чтобы не быть голословным, а на их личном примере показать, что такое русскоязычная эмиграция, в том числе и литературная, какой она есть сейчас и каковой она была и во времена Набокова, Бунина и прочих беглецов из Советского Союза, внезапно признанных во время перестройки цветом и гордостью непременно русской нации. Мне думается, что своими криминального свойства и националистическими выходками и высказываниями русскоязычные эмигранты за прошедние десять лет на этих сайтах значительно изменили мнение пишущего по-русски люда об истинном лице своих предшественников. Ни Бунин, ни сотрудничвший с Гитлером Мережковский, ни многие другие не были в эмиграции собственно русскими писателями. Хотя бы потому, что не выступили в качесве литераторов в защиту СССР в 1941 гоу. Да и не написали ничего приличного, угодного мне, а не, например, Чубайсу.

Уверен, что большинство из читающих эти строки возмутятся моими словами, скажут, что наоборот - я бдто бы укрепил их мнение о том, что коммунист Шолохов, к примеру, худший писатель, чем антисоветсчик Бунин или там вялоротый Солженицин. Но. прошу поверить, философия истории развития наций, впервые оцененная и обобщенная на уровне науки великим немецким философом Гердером еще в 18 веке, говорит что прав все-таки я. Русскоязычные произведения литературы, соданные вне России, то есть в эмиграции, для того, чтобы дискредитировать русскую нацию на русском язке, обречены на забвение, ибо не могут породить великих литературных произведений изначально. Почему? Потому что они игнорируют общечеловеческие ценности и общечеловеческие проблемы по существу, существуют лишь в качестве биллетризированной публицистики низкого уровня осознания происходящих в русскоязычном обществе процессов. ВСЯ нынешняя русская литература молчит о Манежной плрщади, но уже начала кричать о шоу-парадах на площадях Болотной и на Поклонной горе. А ведь речь идет на самом деле о противостоянии какой-нибудь Рогожской заставы с Николиной горой. Никого из нынешних так называемых писателей не ужаснуло сообение о четырехкратном единоразовом повышении заработной платы сотрудникам полиции РФ. И примеров подобного рода - миллионы.

Так уж случилось, что читать по-русски следует только то, что написано о России до Октябрьской революции и в СССР. Всё написанное после прихода к власти криминального мира в 1985 голу автоматически перестает быть художественной литературой. Из всего прочитанного мною за последние 16 лет из произведений эмигрантов на русском языке я не встретил НИ ОДНОГО произведения, написанного кровью сердца и с болью за судьбу советскких народов, какие бы ничтожные они не были в период перестройки. Зато поносных слов в отношении противоположных наций встретил несчитанное множество. Исходя хотя бы из одной этой детали (а деталям равновеликим несть числа), могу с уверенностью теперь скаать, что современной зарубежноё литературы на русском языке нет и не может быть в принципе, есть лишь словесный мусор. Если таковая еще и осталась, то осталась она на территории так называемого Ближнего Зарубежья, да и то лишь в качестве вероятности, а не факта.

Никто из эмигрантов (да и в самой РФ), кроме меня в сатирическом романе "Снайпер призрака не видит", не отозвался на такое событие, как война России с Грузией, явившейся овеществлением грандиозного сдвига в сознании бывшего советского человека-интернационалиста, ставшего на сторону идеологии нацизма и пропагандистами криминаьного сознания. Практически все писатели как России, так и других стран, остались глухи к трагедии русского духа, для которого понятие "мирного сосуществования наций" было нормой, а теперь превратилось в ненормальность. И огромную роль в деле поворота мозгов нации в эту сорону сделали как раз-таки русскоязычные литераторы Дальнего Зарубежья, издававшиеся, как правило, за свой счет, но с прицелом на интерес к их творчеству не российского читателя, а западного издателя.

Потому, после зрелого размышления и осознания, что ничего более значительного, чем мой роман-хроника "Великая смута", повествущего о войне католического Запада против православной Руси, я больше вряд ли напишу, и понимания того, что без меня на самом деле в России умное и трезвое слово о состоянии страны сказать некому, все слишком заняты своими претензиями друг к другу и борьбой за кормушки, возвращаюсь на Родину. Нелегально. Потому что на Родине надо жить по велению души, а не по разрешени чиновников. Жить, чтобы бороться. А уж когда, где и как, зачем, почему и так далее - это мое личное дело.

299288  2012-02-10 19:01:22
Курдюм
- Валерий Васильевич пишет: "В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость". Ну что ж, как многократно отмечалось на форуме и как он сам сообщал в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене. Точнее, это его жена приволокла сюда силком. И обратно не выпускает.

299289  2012-02-10 19:08:12
Сергей Герман
- Курдюму.

...в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене...

5+. Я хохотался!

299290  2012-02-10 19:41:08
Курдюм
- - Герману

Уважаемый Сергей, мой совет: плюньте на Куклина. Не тратьте на него время и силы. Ему же, то есть Куклину, совет: заканчивайте, пожалуйста, беспрестанно лгать. Можно фантазировать, можно изображать себя чудо-богатырем, но вот так бессовестно врать и оскорблять, неприлично. Вы, Валерий Васильевич, действительно можете нарваться и получить крупные неприятности. Вам это надо?

299291  2012-02-10 20:23:50
Сергей Герман
- Курдюму.

Володя, я обязательно воспользуюсь твоим советом. Я плюну Кукле в лицо.

299292  2012-02-11 02:56:38
М.П. Нет.
- Браво Валерий Васильевич! Я так и чувствовал, что вы тут экспериментируете. Германа дразните и пр. Обмельчала , конечно, русская литература! А теперь еще и вы уедете окончательно на Родину в Германию. Сдается мне, что потому и обмельчала, что подвизались в ней чаще всего совсем не русские литераторы. Не зря родилась поговорка. "Что ни еврей, то великий русский писатель"! "Чукча не читатель, Чукча писатель.!" Да и не жили долго настоящие русские писатели.Есенин.., Рубцов..., да и Пушкин.., Лермонтов... Как в том анекдоте о соревнованиях по плаванию в Освенциме: "Тяжело плавать в серной кислоте." А уж в советское время и говорить нечего... А в наше время развелось столько болтунов, что тех, кому есть, что сказать уже никто и не слушает..., да и сказать не дают. Я Вас очень хорошо понимаю... и сочувствую Вашим переживаниям!

299303  2012-02-11 15:54:01
Валерий Куклин
- Курдюму

а где же ложь в моих словах? Разве герман не САМ похвалялся тут, что п собственной инициативе отыскал в среде русских поэтов русского националиста с нацистким душком, обозвал его именем своего конкурента на диплом РП Никитой Людвигом и накатал соответствующее письмо на поэта-инвалида в Генпрокуратуру РФ? это- факт.

299319  2012-02-12 06:07:12
All http://www.liveinternet.ru/users/pogrebnojalexandroff/
- В немецком наречии слово ╚медведь╩ мёд ведающий (нем. der Bären) обозначается тем же словом, что и нести (нем. bären), звучащее как ╚бирен╩ (нем. der Bär звучит как ╚бер╩) что-то вроде ╚несун╩ и похожее на славяно-русское... ╚берун╩ (с плавающей буквой i/e), которые в свою очередь созвучны в своей первоначальной части со словом ╚бир╩ (нем. bier, англ. beer) пиво, что можно сопоставить с русским термином ╚набрался, накачен или напоен пивом╩ (╚бир-ен╩): если сравнить несущего колоду мёда медведя и изрядно подвыпившего пива мужика, то в их походке и внешнем виде можно узреть очень много общего, сообщает А.Н.Погребной-Александров в своей Занимательной этимологии.

299323  2012-02-12 09:26:52
Геннадий Абатский skalot
- Два года службы в ГСВГ, позволили пересмотреть этимологию

слова БЕРЛИН! нем. der Bär - медведь...linn- Длинный

(МЕДВЕДИЦЕ) - in ( Для женского ведь Рода )- ...lin///Нen...

Неn . Абатский... (Там А и (умлаут))

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100