TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Роман с продолжением
13 марта 2011 года

Валерий Куклин

 

 

Голосовать с этой страницы!

В Е Л И К А Я С М У Т А

 

Предыдущее

 

Продолжение 33

 

 

 

7121 ГДЪ от С.М 1612 год от Р.Х.

 

ВРЕМЯ САМОЗВАНЦЕВ ПРОШЛО

О том, как Михаил Романов получил благословение матери

 

1

 

Историй, подобных повести о жизни и смерти Алеши Орлова, Наталья Ильинична знала множество. Могла рассказать их так, что заслушавшийся их тринадцатилетний Миша засыпал на середине повествования, а следующей ночью, после плотских утех требовал продолжения с того места, которое он помнил - и Наталья Ильинична продолжала побывальщину.

Может странными сказаниями своими она притягивала Мишу даже больше, чем ласками. Она и сама не имела точного ответа. Но почти каждую ночь тянула его на сеновал и миловалась с пареньком, потом рассказывала, зная, что завтра обнаружит еще одну просьбу выполненной: кто-то из односельчан накосит травы, привезет копну, выгрузит на самый ее двор, кто-то починит ей забор, кто-то нарубит травы для ее свиньи с поросятами. И все услуги - за удовольствие, которое вдова имела от юнца, в котором и достоинства было лишь то, что он ей - хозяин.

Стали замечать домнинцы, что хиреет на глазах молодой Романов. Прибыл Миша в село полным сил красавцем-отроком, с первыми прыщами на лице, а за год не подрос почти, перестал походить на своего отца, красавца-богатыря и весельчака, ростом и статью. Вечно сонный Миша плохо ел, стал худым и бледным, казался не по возрасту задумчивым.

Селянский мир порешил: околдовала ведьма Ильинична молодого барина и сосет из отрока силы. А потому должна иметь ответ за содеянное. Но, зная наперед, что Миша в обиду свою ублажительницу не даст, передали ему, что ждет-де его в самой Костроме отец, хочет видеть наследника, чтобы удалить его от дурной бабы.

Собрали Мишу в дорогу, посадили верхом, нагрузили возок съестным. В сопровождение дали пятерых молодцев с оружием, отправили в город.

Той же ночью, заложив двери и окна дома Натальи Ильиничны поленьями, подожгли избу. Огонь едва не перекинулся на соседей, но были заранее приготовлены ведра и бадьи с водой, от колодца выстроились люди в цепочку - и большого пожара не случилось.

Когда Миша вернулся из Костромы, где никто не мог сказать ему был или не был тушинский Патриарх в городе, сообщили крестьяне барину о постигшей село беде: уснула Наталья Ильинична в починенной избе, а лучину в светце потушить забыла. Упал уголек на стол - и случился пожар. Пока люди сбежались - и тушить оказалось нечего. Едва соседей сумели спасти. И показали головешки на месте дома Натальи Ильиничны.

Загоревал Миша. Едва не стал пить хмельное. Спасибо, не нашлось в тот раз ни у кого в трех селах ни вина, ни медовухи.

А на следующий день мужики отвели Мишу в баньку, попарили, искупали в речке, опять попарили, дали хлебнуть травяного горячего настоя. Уложили спать. А наутро принесли ему лосиного мяса-свежатинки, принялись потчевать да похваливать:

- Ай-да свежатинка! Убойное мясо силу дает, кровь по телу гоняет!

На третий день успокоился юный Романов. А еще через неделю приехала в Домнино вызванная старостой мать Миши, инокиня Марфа, не видевшая сына уже так долго, что, увидев, не узнала.

Да и Миша не особенно-то обрадовался ее приезду. Кроткая с мужем Ксения Ивановна была строга с сыном, следила за всем, что касалось Миши, будто помня, что дед ее - сам Тимофей Грязной, знаменитый своей лютостью во времена опричнины. Даже будучи простой инокиней в Воскресенском монастыре, что на реке Шексне, инокиня умела держать в повиновении мать-иегуменью и весь монастырский причт. А уж в наследном селе сына, где знали Шестову-Романову, едва ли не с рождения, инокиня Марфа чувствовала себя настоящей царицей.

В первую очередь, мать Миши провела дознание о причине болезни сына. Выслушала всех лагутинских мужиков, пораспрашивала баб, узнала про блуд сына и про казнь Натальи Ильиничны Сусаниной. После этого велела оставить ее с Мишей наедине и, запершись с сыном в дальней светелке барского дома, сказала следующее:

- С бабой той, что ты блудил, покончено. Налагаю на тебя за грех твой епитимью: выстоишь на коленях три ночи подряд. Покаешься перед образами - и забудь напрочь о потаскухе. Не забудешь - отправлю в Кирилло-Белозерский монастырь, станешь там послушником. Жизнь монашеская тебе известна. Так что сам решай: блуд и позор роду Романовскому либо монашеский чин.

Мальчик вздохнул и поник головой.

- Далее... - продолжила она. - То, что тебе известно про вашего самозванца Алешку Орлова, тоже забудь. Не был он сыном ни царя Ивана Васильевича, ни твоего отца. А что в падучей Алешка бился, так это лицедейство, не более. Каким бывает у скоморохов. Понял теперь?

Миша, не поднимая головы, кивнул.

- И последнее... По молодости лет, всего тебе знать не следует, но ты кое-что сам узнал. Потому сообщу тебе тайну...

Миша резко поднял голову и уставился матери в глаза. Он уже знал, о чем будет говорить инокиня.

- Царь Дмитрий Иванович... - размеренно произнесла Марфа, - которого убили москвичи... был истинным Государем и сыном Государя Ивана Васильевича.

Миша был потрясен так, что слезы выступили из его глаз и затуманили образ стоящей перед ним матери.

- Нынешний тушинский Дмитрий - вор и самозванец Богданко.... - продолжила столь же ровным и сильным голосом инокиня. - Отец твой подчинился силе самозванца, но духом перед ним не склонился... Ты должен верить Филарету и во всем ему подчиняться...

"Зачем говорит она все это? - думал Миша. - Богаднко - ненастоящий царь. Подумаешь - новость... Вот то, что Димитрий Иванович был истинным - вот чудо-то!"

- О тайне спасения Димитрия Ивановича и нового появления оного будет рассказано тебе своевременно. Пока же и то, что известно тебе, есть ноша для отрока тяжелая. Знай о том - и молчи. Ибо "время разбрасывать камни, время собирать камни", время смуты пройдет, наступит мир - и сильные мира сего примутся делить добычу. А род твой, Михаил Федорович, - один из сильнейших на Руси, держись его крепко ...

Впервые назвала Ксения Ивановна сына по отчеству, как взрослого, как истинного наследника дома Романовых. Ноги мальчика подогнулись - и Миша опустился на колени.

Рука матери благословила его...

 

2

 

Полгода прожила в Домнино инокиня Марфа. Хозяйство взяла в руки, собрала недоимки за последние пять лет, составила список умерших и сбежавших холопов, Проследила за тем, чтобы хмельного зелья в трех романовских селах не водилось, обошла самолично все леса поместья, выделила участки под вырубки, нашла старую порубку, велела найти воров, наказать, а после то место засадить молоденькими елями да сосенками.

Свозила Мишу к соседям Нелидовым, из дедов которых произошла родовая линия Отрепьевых, заставила сына пообедать там и побеседовать со стариками.

Оказалось, что холопы нелидовские помнят не только Юшку Отрепьева, ставшего по постригу Григорием, но и отца его с крестным именем Богдан, помнят деда Григория по прозвищу Сумрен и даже прадеда Ивана, который сам был родом из Углича, но, по получении жалованных великим князем земель в Костромском уезде, переселился сюда.

- А брат Ивана Игнатий и по сию пору живет в Угличе всем своим родом, - добавили старики. - Сам Игнатий шибко стар, за девяносто годов ему. С детьми живет - тоже стариками. А внуков в Угличе у Игнатия нет. При Борисе за гиль по случаю гибели царевича Димитрия секли их род и выслали в Сибирь. Кроме старого со старухой. Так что теперь о потомках Игнатия ни слуху, ни духу.

Мать Мишина после всех этих рассказов сказала:

- За царя пострадали Нелидовы, за Димитрия Ивановича.

В голове у Миши наступила сумятица. "Так все-таки убили царевича Дмитрия Ивановича в Угличе? Или сам он смерть принял от болезни своей? - хотел спросить. - Или вправду ты сказала, матушка, что царевич жив остался, а вместо него зарезали в Угличе совсем другого ребенка?"

Но спрашивать не стал. Понял, что мать напускает тумана намеренно. Куражлива оказалась инокиня. Очень по нраву ей было знать более окружающих, поучать всех и каждого, тыкать носом в дерьмо и требовать признания монахини во всем и всегда правой. Спросишь у такой - ответа точного не услышишь, зато обязательно напомнит про все твои прошлые грехи, не поленится наказать вторично. Так за блуд свой с Натальей Ильиничной пострадал Миша за полгода двенадцать раз. И всякий раз наказание возлагала мать одно и то же: выстоять на коленях перед иконами три ночи подряд и каяться в совершенном грехе.

"Царевич в Угличе остался жив, - решил Миша. - Нелидовы его спасли по приказу Афанасия Нагого в своем селе. А после царевич вырос и ушел в Польшу добывать московскую корону..."

Здесь мысль Миши споткнулась. Почему русский трон вздумалось искать Дмитрию Ивановичу именно в Польше? И второй вопрос: от чего спасать, коли сами Нелидовы и Нагие гиль зачинили в Угличе, и дитя убили, чтобы подсунуть его вместо царевича? Было во всем услышанном Мишей от инокини Марфы и ее людей что-то неправильное, нечестное. Хотелось спросить - но мешал страх...

Миша за время жизни матери в Домнино заметно подрос, поправился, округлел и телом, и лицом. Под носом затемнели усики. Да и в рост мальчик по смерти полюбовницы пошел быстро.

Только вот едва ли не с первого дня появления инокини в Домнино, присмирел он, сник. Ни одного решения не принимал самостоятельно, ни в чем ни матери не поперечил, никому против слова не сказал. Что ни скажет инокиня - со всем соглашался, а спросит кто со стороны - отправит за ответом к матери. Волю потерял Миша рядом с инокиней Марфой.

На девок да баб даже издали не смотрел. Все казалось ему, что за спиной мать стоит и грозит строго:

"Не балуй! Рано еще блуд тешить!"

Да и девки как-то присмирели. Раньше, бывало, встретят Мишу где-нибудь у колодца, да и примутся глазками стрелять, улыбочками округляться. Что ни слово скажут, то с намеком. А смеялись по-пустому целыми днями. Радостно крестьянам было видеть своего молодого господина. А теперь все глаза держат долу, бабы лица платками прикрывают, девки отворачиваются, пройдешь мимо - фыркают вслед.

Показавшаяся поначалу такой развеселой и легкой жизнь в деревне стала маятной, тоскливой.

А мать словно и не собиралась никуда уезжать. Ей понравилось помыкать народом трех деревень и властвовать над ними. Уж каких только новых повинностей не придумала она для крестьян: сбор лесных ягод и сушка их впрок, сбор, засол и сушка грибов, мощение тесом улиц вдоль домов.

Даже вольному кузнецу, живущему в Домнино по своей охоте, назначила в обязанность ковать в день по подкове впрок. Когда ж сказал кузнец, что без копыта подкову делать нельзя, потом придется перековывать, Марфа велела бить того батогами за излишнее умствование. Кузнеца побили. А два дня спустя бросились искать его для дела - а кузнеца и след простыл.

Пришлось с тех пор домнинцам платить кузнецу из нелидовского села. Ибо сообщить инокине Марфе о случившемся никто не рискнул.

За полгода инокиня поучениями своими, наставлениями и повинностями так надоела крестьянам, что для всех было облегчением услышать от очередного гонца, что Филарет зовет к себе сына в сопровождении мирской жены своей.

Село разом ожило, весело загомонило, староста домнинский - Сусанин Петр[1] - забегал по дворам с просьбой дать все, что Марфа ни пожелает, подарил инокине собственный возок - самый лучший в округе - сам отвел к Нелидовым перековать всех приготовленных в дорогу коней. В три дня собрали поезд, выбрали по жребию кому конно и при оружии сопровождать хозяев в дальний путь, отстояли службу в церкви и простились с Мишей и инокиней со слезами на глазах, чтобы тут же, едва только исчез за деревьями хвост последнего коня, броситься к тайникам, где были припрятаны брага да медовуха, и зачинить праздник по поводу избавления от "иродицы", как прозвали селяне Марфу.

3

 

Вора тушинского к тому времени не стало - убил его какой-то татарин[2], а войско воровское возглавил все тот же Заруцкий. Еще, болтали, женился Иван Мартынович на царице Марине, и сам хочет стать царем московским.

Филарет был царем Василием Ивановичем за измену прощен, и из потешных самозванных Патриархов вновь превратился в митрополита ростовского. Только в Ростове теперь отец Мишин не жил, а обитал на Крутицком подворье в Москве. Права жить Филарету в родовых палатах на Варварке Государь Василий Иванович не дал, ибо главой рода Захарьевых давно уж стал недоросль Миша. Постриженный в монахи Филарет для мира умер...

Обо всем этом поведал отроку гонец уже по дороге Миши из Домнино в Москву. Был гонец монашеского чина, но возрастом молод - едва за двадцать лет. Сидел в седле легко и красиво, от Москвы до Домнино добрался всего в семь дней, а на дорогу назад с боярским поездом рассчитывал затратить недели три-четыре. Потому что зимой скакать в одиночку и весело, и тепло, а поездом тащиться холодно и опасно - на богатые караваны нападают ныне разбойнички, именуемые шишами, грабят, не страшась ни Разбойного, ни Пыточного приказов.

- Нет власти на Руси, - изрек гонец. - А нет власти - нет и порядка. Будете тащиться до Москвы месяц, а то и дольше.

Романовский поезд и впрямь двигался еле-еле. Инокиня рассчитывала дорогу и остановки всегда так, чтобы, отночевав в одной деревне либо в селе, оказаться к концу дня в другом обжитом месте и остаться на ночлег уже там. Охрану выставляла на ночь тоже всегда. Мать Мишина за боевыми холопами своими следила зорко, вела записи: кого и куда переставила сегодня, кто, где был вчера, кого надо куда ставить завтра. Ибо в пути не доверяла она никому, даже собственному сыну. Миша понял это, когда заглянул в ее записи и заметил там свое имя.

А погода стояла по-зимнему хорошая: мороз не давил, не точил носы да щеки, но и не отпускал до рыхлости наста и слякоти. Почти все время снег под копытами коней весело скрипел, словно отзываясь на звучащую в душе Миши музыку:

"Москва!.. Москва скоро!.. Буду в Москве!"

Иногда слегка теплело, ветер нагонял тучи, шел мелкий снежок - и наутро кони ступали по пороше, легко угадывая под ней старую дорогу, подвизгивали подрезы полозьев, отчего мелодия менялась, но песня звучала по-прежнему:

"Москва!.. Скоро Москва!"

Ехали медленно. Осторожная инокиня велела держать свой возок и возок сына внутри санного поезда, в окружении вооруженных верховых. Вперед посылала дозор, чтобы вооруженные слуги проверили дорогу и через каждые две версты останавливались, дожидались поезда, пропускали возы вперед себя, а потом следовали сзади, охраняя поезд от нападения в спину. Те же слуги, что вначале ехали сзади, становились дозором - и так вот менялись, следя не только за тем, что творится на дороге, но и вокруг нее.

- Договориться с ворогом не сумеют, - объяснила инокиня сыну свою хитрость. - Я их перемешиваю каждый день.

- Вы, матушка, никому не доверяете? - спросил Миша.

- Время нынче такое... - вздохнула она. - Вот тушинский самозванец доверился татарину - и что вышло? Зарезал Петька Урусов его.

О том, как убили Богаднку, она слушала рассказы в каждом селе, где останавливался поезд. Люди столь важную новость рассказывали охотно, врали самозабвенно, расцвечивая грязную историю такими красками, что и сами не могли отличить правду от вымысла. Дивно всем было, что на их памяти Димитрий Иванович столько раз погибал и вновь возрождался. Теперь вот еще в Пскове объявился царь Дмитрий и, говорили люди, сам король шведский признал в нем истинного Государя всея Руси.

- Убьют псковского вора, - уверенно говорили старики, - тотчас родится следующий Димитрий. Не будет покоя на Руси, пока окончательно не похоронят сына Ивана Васильевича. Последыш он, от седьмой жена царя Грозного, без божеского благословения, стало быть, на свете живет, оттого и не держит его живым земля. Латиняне возрождают оборотня, а православные его изничтожают.

- Почему православные? - удивился как-то Миша. - Ведь татарин убил Богданку. А татары - веры магометанской.

Ему объяснили:

- Татарин тот - Петька Урусов - крещенный, в православной вере состоит. И родом он из Касимов-града, что на Оке. Там царь Грозный земли выделил крещеным татарам. Стало быть, и Богданку-Дмитрия убил православный человек. Честь и хвала татарину.

Мать Мишина во время таких разговоров только молча кивала и внимательно слушала. А когда оставалась с сыном наедине, объясняла:

- Народ глуп, Мишенька, знай всегда это. Но молва людская мудра. Не знаю уж, почему так, но говорю тебе истинно. Как молва окрестит человека - так оно и есть на самом деле. Или так тому и быть. Потому не спорь с молвой никогда, поддакивай ей. А будет нужда - поворачивай молву на свою сторону... - и продолжала. - К примеру, убил крещеный татарин жида Богданку, а народ говорит, что убил он Богданку-самозванца. Значит, про то, что Богданко жид был, ты и сам забудь, и другим не напоминай. Пусть лучше ниоткуда возник самозванец. Зовет его народ оборотнем - зови так и ты. А откуда взялся оборотень, какой он крови, - это можно и забыть. Не любят на Руси жидов - это правда. Но и боятся люди жидов. Отчего так - другой вопрос. Главное, уясни: молва народная видит беду глубже, чем она явно видится: не жидовская кровь важна в Богданке, а латинянство его, служба самозванцев всех папе римскому против люда православного. Это и учти.

- Зачем это мне? - удивился Миша. - Какой прок знать подобное?

- Придет время - узнаешь, - удивила его ответом мать. - Ныне ты во главе Романовых встал. Старшим в роду почитаешься, хоть и годами мал. А там - глядишь - и выше вознесешься.

Миша расспрашивать мать не стал. И так было ясно, куда мать метит сына вознести: выше старшинства в знатном роде можно лишь царем. А коли так просто объявляются цари на Руси, как объявился все тот же Богданко, то, видимо, и инокиня решила, что сын ее Престола московского достоин.

"Пусть потешится мать, - решил Миша. - Сколько еще смуте быть? Ну, год-два-три. А потом Русь перебесится, встанет Владислав на Престол, наведут поляки порядок - и окажется маменька вновь в монастыре, в сиротстве и юдоли век доживать. Так что пусть пока помечтает".

Разговор иссяк. А возобновился недели две спустя, когда санный поезд почти достиг Переславля-Залесского. Могли бы и до города доехать, но инокиню внезапно залихорадило - и остановился поезд в деревеньке Пафнутино.

Ввели Ксению Ивановну в самую богатую избу, уложили на внесенные перины прямо на печи, согнав оттуда согбенную старушку - бабку хозяина. Выставили всех из избы. Домашний лекарь, захваченный из романовского поместья на всякий случай, пустил инокине кровь - и Марфа успокоилась. Позвала сына.

- Слушай меня внимательно, - сказала Мише, когда остались они в избе одни. - Отец твой от мира отрекся и схиму принял по принуждению, не по своей воле. Не мила ему монашеская скуфейка, его полет - выше. Запомни это крепко.

- Запомню, мама.

- Крепко запомни, на всю жизнь, сынок. Мать твоя сейчас, быть может, при смерти. Что ни скажу - то устами моими сам Господ глаголит. Так и запомни.

- Запомню, мама.

Слушал, говорил Миша, а сам при этом удивлялся: умирает вот мать на его глазах, а у него и сердце не дрогнуло. Говорит она то, что надобно говорить матерям перед смертью, а он отвечает, что требуется говорить сыновьям. Неужели все так во взрослой жизни: делают люди так, как делали их деды и прадеды, говорят одинаковые слова и поступают согласно велению предков? Зачем все так-то? Притворство одно...

Мать между тем, поковырявшись под одеялом на груди, достала нательный серебряный крестик, висящий на серой, кисло пропахшей потом ниточке, велела:

- Целуй!

Стараясь не дышать, Миша наклонился к материнской груди и поцеловал крестик.

- А теперь слушай...

И инокиня Марфа, бывшая боярыня Ксения Ивановна Захарьева, поведала сыну семейную тайну, которую знал до того лишь одни человек во всем роду бояр Захарьевых - отец Миши Федор Никитич, ныне митрополит ростовский Филарет, да еще не человек уж, а бывшая в миру женка его, ныне черница...

 

4

 

Много лет назад, когда Федор Никитич Романов был отроком едва ли старшим, чем сейчас Михаил, крещен был в веру латинянскую по собственному желанию. Тайно, разумеется. За это было обещано Федору Никитичу Римом царство московское.

И потому женили Федора Никитича на Ксении Ивановне из рода тайных латинян Шестовых. Чтобы русские латиняне, встав на Престол царский, понемногу открывали двери Руси Западу, чтобы не еретики-англичане торговали на русской земле, как было при царе Иване Васильевиче, а народы, папскому престолу верные, чтобы сближались понемногу церкви христианские, вместе отражали удары мусульман, поработивших уже половину Европы, а также боролись с ересью лютеранской, кальвнистской, англиканской и анабаптистской.

Великий подвиг должен был совершить Федор Никитич во благо святого Рима...

Но, по смерти царя Федора Ивановича, не Федору Никитичу, как ближайшему родственнику покойного Государя, двоюродному брату царя всея Руси достался трон московский, а выскочке из захудалых дворян, бывшему опричнику Борису Годунову. Ибо слишком неурочной оказалась смерть Государя Федора Ивановича. Ждали его кончины все, но к годам так к пятидесяти, когда униатство в литовской Руси победит окончательно и Рим займется делами Руси московской.

А царь Федор Иванович умер в сорок два года. Не успели подготовиться тайные латиняне московские к взятию власти в свои руки.

И виновным в сем сломе оказался, как выяснилось позже, был тайный дознай Ордена иезуитов в Московитии Иван Заруцкий. Невольно либо со злым умыслом - не имеет уже значения - поспособствовал сей подлый человек быстрой смерти Федора Ивановича, а Иов, поставленный на патриаршество Годуновым, сделал так, что народ московский не Романова, а Бориса выкликнул на царство и возвел на трон толпой.

Ибо молва народная в те дни была за Годуновым - спасителем Москвы от нашествия крымских татар почитался Борис Федорович, правитель при царе Федоре Ивановиче.

- Подошел какой-то там очередной Гирей к Москве со стотысячным войском, постоял, постоял, да так без боя и ушел, - рассказывала инокиня сыну. - А слух по Москве пронесся, что это будто бы Борис подослал к Гирею человека, который под пытками сообщил хану, что из Литвы идет огромное войско на помощь Москве. Оттого, мол, Гирей убоялся боя и ушел из-под Москвы. Народ возликовал - и родил молву о хитроумном Борисе. Многие ведь помнили, как при Иване Васильевиче приходил предыдущий Гирей - и Москву напрочь сжег, монастырей не пощадил. А царь Грозный тем временем в дальних селах хоронился, труса праздновал. Стало быть, Борис, решил народ, будет лучшим царем, чем родичи Ивана Васильевича. Вот что такое - молва.

Слушал Миша инокиню, и думал, что мать слишком вовремя и слишком в удобном месте решила умирать. До Москвы осталось добираться всего ничего. А еще два дня назад прибыл к поезду гонец с сообщением, что отец давно не в Москве находится, а отбыл с посольством от бояр московских к королю Сигизмунду. Стало быть, прибыв в Москву, Мише надобно отвечать за честь всего рода романовского самостоятельно.

Хоть по малости лет шапки боярской Мише пока еще не должно носить, но к слову его будут там прислушиваться. Вот мать и решила заболеть, чтобы иметь время и место наедине поговорить с сыном, сказать ему то, что должен был сообщить Мише сам Филарет. Потому слова о том, что отец его - тайный латинянин - Миша пропустил мимо ушей.

Мать же рассказала, как отец Миши с братьями своими в рнедавние еще годы готовили чародейские мази и настои, чтобы извести Бориса Годунова.

"А я и так знал, что царь Борис правильно наказал отца с матерью, - решил Миша. - Не прикажи Борис Федорович взять наш дом на Варварке с боем, не дожить бы ему до прихода Самозванца", - но вслух сказал:

- По смерти Бориса стал царем его сын - Федор Борисович. Почему вы думаете, мама, что умри Борис Федорович раньше, на трон бы взошел мой отец?

Инокиня сморщила лицо. Не любила она, когда ее перебивают. Но сейчас возражение было резонным, потому она не отругала сына, а объяснила:

- В тот раз бояр и родовитых людей, стоящих за нас, было в Москве больше, чем сторонников Годунова. А Феденьку - сына Борисова - мы бы отправили в монастырь. Или за рубеж. Вместе с сестрой его Ксенией Борисовной.

Далее сказала она, что донос Бартеньева-Второго едва ли не раскрыл весь заговор тайных латинян московских. Если бы Борис повел себя покруче, велел бы пытать и допрашивать пойманных на волховании братьях ЗЖахарьевых, всплыло бы многое, что осталось до сих пор неизвестным никому на Руси.

Узнал бы Борис еще тогда, что по весям державы растут и учатся воинском наукам и государеву поведению пятеро (столько осталось тогда живыми) отроков одних лет с покойным царевичем Димитрием.

- Так вы, мама, - перебил инокиню Миша, - сказали, что царевич жив остался - и именно он был царем, которого убил Шуйский.

Марфа тяжело вздохнула и закрыла глаза. И так, смежив веки, продолжила:

- Жив остался царевич Димитрий, помер ли - доподлинно о том знать мог один лишь один человек - Заруцкий. Рабу сему поручено было то дело. И Заруцкий его совершил. А как и что произошло на самом деле, не знает более никто. Даже Шуйский.

Она помолчала, словно давая возможность заерзавшему на лавке сыну осмыслить услышанное, потом продолжила:

- Со смертью Федора Ивановича, знали мы тогда, на трон может воссесть младший сводный бюрат его Димитрий. Маленький поганец из рода Нагих, ибо Рюриковича крови в нем не было. Это было доподлинно известно в Риме. Царь Иван был слишком стар, когда женился на Нагой, чтобы зачинать детей... Сам брак сей был противен людям и Богу... - помолчала, собираясь с мыслями, продолжила. - Нагие знали о том, потому берегли Димитрия пуще собственного глаза. Во главе рода Нагих стоял Афанасий Михайлович. Ты не знаешь о нем.

Мать ошибалась. Об Афанасии Нагом Миша знал много. Один из приставленных к нему отцом дядек - тот самый косоротый - был в молодости холопом Нагого, и много рассказывал об Афанасии Михайловиче своему воспитаннику. Ибо имел дядька тогда еще ровный рот и вместе с Нагим ездил в турецкий Стамбул, когда Афанасий Михайлович был там посланником от царя Ивана Васильевича. От дядьки того Миша слышал много чудесных историй о магометянах и о том, как Афанасий Нагой был сватом от русского царя к английской королеве. Еще Нагой, знал Миша, был другом знаменитому Богдану Бельскому, вместе с которым зачинил заговор против царя Федора Ивановича, чтобы посадить на трон Димитрия, бывшего тогда совсем еще дитем. Очень хотелось дядюшке вдовствующей царицы увидеть внучатого племянника своего на московском троне. Бельского отправил Федор Иванович в Нижний Новгород воеводой, Нагого - под надзор приставов в Ярославль. Тогда-то будущий дядька Мишин окривел ртом и стал холопом не Нагих, а Захарьевых. Интересно вот - почему именно к отцу он перешел, а не к кому иному?

Но Миша спрашивать об этом у матери не стал, а лишь кивнул, подтверждая, что имя Нагого ему неизвестно.

- Афанасий Михайлович решил выкрасть царевича. Блажь такая была - боялся, что мальчишку убьют. А царица была во всем ему покорна. Устала Мария Федоровна в Угличе одна куковать. Вот и согласилась на то, чтобы умыкнули царевича, спрятали от Битюговского и его приставов. А ей тогда, думала она, будет свобода.

- Зачем? - спросил Миша.

- Афанасий сказал, что в им сотверенном схороне царевич целей будет. Мария Федоровна и поверила... - вздохнула инокиня и распахнула глаза. - Кто же знал, что Нагой для этого дела наймет именно Заруцкого? И кто знал, что Иван Мартынович прольет детскую кровь?

- Этьо он - Заруцкий - убил... царевича? - поперхнулся словом Миша.

- Кто знает... - вздохнула инокиня, и опять закрыла глаза. - Одному богу известно. И Заруцкому. Дитя лежало все в крови, говорят, одежда на нем была царская. Дети, с коими играл царевич, разбежались от страха. После, как их нашли, ничего не могли дознаться. Одно слово твердят: зарезался, зарезался... - вновь вздохнула, помолчав, продолжила. - Заруцкого видели в тот день на облучке возка, с которого он погонял лошадей. А кто в возке был - неизвестно. И в Рим Заруцкий в письме об этом не отписал.

- Это все - догадки только, - заметил Миша.

- Догадки... Да... - согласилась инокиня и, распахнув глаза, встретилась взглядом с сыном. - Только отчего это пожар в Москве случился так урочно - и почему обвинили в том Нагого? Отчего это был Афанасий Михайлович у Горсея с тайным разговором о том, что царевич жив? И отчего вдруг собрал Нагой детей возраста одного с Димитрием Ивановичем и отправил их поначалу в Дерпт, а оттуда - по русским да шведским, польским монастырям?

- Так ведь и отец мой, матушка... - напомнил Миша про житие холопского сына Орлова в дальнем монастыре, - ... тоже собрал детей, отправил к Нагому.

- Потому что отец твой сразу все уразумел. И из Рима подсказали ему. Собрал Федор Никитич детей и отвез их к Нагому: бери, сказал, моих тоже. И денег на хитрость эту дал. И с людьми нужными свел. Нагой ведь все больше по заграницам жил да делами Посольского приказа ведал, никого в монастырях как следует не знал. А отец твой и с келарем Троицким Палициным дружбу вел, и еще немалое число черного и белого монашества знал. Афанасий Федорович и согласился. Только признался, что того из посланных им в Дерпт малышей, кто истинный царевич, он теперь и сам не знает. Сбором детей и отправкой их ведал Заруцкий.

"Стало быть, - понял Миша, - тот, кого Заруцкий назовет Димитрием, тот и будет царем... То есть тот, кого назвал Иван Мартынович, а Шуйский после этого убил..."

- Я все понял, мама, - сказал он вслух. - Молва людская нарекла царевичем самозванца, ибо какой-то там Заруцкий назвал одного из пяти подросших детей именем Димитрий. Но ни для отца, ни для тебя, ни для Нагих, ни для кого другого, не столь важно: истинный это сын царя Марии Нагой или ложный. Ибо изначально царевич угличский был плодом греха, и не мог быть зачат царем московским.

Мать посмотрела на Мишу с неожиданной нежностью.

- Ты велик разумом, сын, - сказала Ксения Ивановна. - Но не показывай этого людям. Больше слушай, размышляй про себя. Вслух говори только свои решения.

- Хорошо, мама.

- Время самозванцев прошло, - продолжила между тем инокиня. - Владислава призвали на царствование. Но он долго не продержится. Молва людская не даст. Вот тогда ты, Мишуня и станешь... Государем.

Давно ожидаемые слова протрясли Мишу. Он даже перестал дышать и смотрел на мать, не моргая.

Инокиня вновь взяла крестик свой и протянула сыну:

- Целуй! - властно потребовала она.

Миша покорно склонился к по-прежнему пахнущей больным потом груди и тронул губами крест.

- Клянись, что выполнишь мой завет.

Миша сказал положенное.

Мать откинулась на подушку и закрыла глаза.

- Теперь уходи... - сказала тихо. - Вели хозяйке избы натопить печь и вымыть меня. Смердю, как уличная кошка.

В занятую поляками Москву прибыли уже с весенним теплом. Полозья возков и саней мягко скользили по раскисшей напополам со снегом грязи, романовский поезд легко и быстро въехал в проезд Тверских ворот. Едва последние боевые холопы, следующие сзади, оказались за земляным валом, ворота закрылись. Со стен крепости послышались восторженные крики:

- Романовы приехали! Ура! Романовы с нами! Да здравствует Романовы!

Мать обернулась к Мише, сидящему на этот раз в одном с ней возке:

- Видишь, как народ любит нас? Примечай... - и тут же спросила. - Что заметил?

- Нет криков во славу Владислава.

Мать довольно улыбнулась:

- Правильно сказал. Запомни миг сей, сынок. Что народ со стен да на улице кричит - то и есть молва, ибо в крике том звучит душа толпы. А что в Палатах произносится - это все от лукавства человеческого, не более.

И, будто торопясь высказаться, продолжила тут же, на глазах идущих по московским улицам и машущих им приветливо людей:

- Об одном прошу: не присягай королевичу, сынок. Не целуй крест ему. Так велел отец.

"Вот оно что! - понял он. - Коли поднимусь я против Владислава, которому целовала крест вся знать московская, то не будет это изменой, не будет неверностью. За мной тогда народ пойдет. А вот за Мстиславским, за Голицыными, за Гедеминовичами - вряд ли. Умно придумали..."

И впервые за много месяцев Миша ощутил в груди тепло и благодарность к матери. Он улыбнулся ей ласково, и кивнул:

- Хорошо, мама.

 

* * *

 

Материнское благословение - сила сокрушительная. Для сознания человека православной культуры воистину безмерная. Миша Романов, слушая мать, мог в душе иронизировать над ней, мог даже презирать ее за лукавость и двоедушие, мог не верить ее словам до конца, но в самой глубине души своей, в том, что ныне ученые называют подсознанием, слова матери не только крепко-накрепко засели в его голове, но стали сутью будущего царя, затаились, как зерна в еще мерзлой земле, чтобы с первым же теплом проклюнуться, начать расти и стать сущностью этого человека в годы, когда окажется в руках его безмерная власть и право принимать решения, карать и миловать.

Инокиня знала, что оговорить, когда говорить и где говорить. Не поговорила с сыном по душам в родовом имении, не стала вести беседу в дни бездельного сидения в возке, влекомом конями по зимней дороге, не перенесла время беседы на тот момент, когда приедут они в Москву, займут свои родовые палаты на Варварке, останутся возле протопленной, покрытой голубыми польскими изразцами печи. Нет, она знала, что известия, которые должен получить сын ее, должны прозвучать особенно сильно из уст будто бы умирающей матери, неожиданно, во время сбоя в пути, так, чтобы череда дней, прошедших до материнского благословения и которые пройдут после оного, забылись, как малосущественные, а вот слом между ними, момент, так сказать, пограничный, остался в памяти навеки.

Старая тайная латинянка получила на такой поступок благословение от иезуита, который был ее тайным домашним священником и в доме родительском, и в доме Романовых, жил неподалеку от монастырей, в которых приходилось жить ей, а также в качестве старого слуги следовал за ней по всей земле русской, в том числе и жил в костромских деревнях, ехал в возке, плетущемся в хвосте большого санного поезда, везшего будущего царя Московии и его мать в столицу Руси, занятую поляками...

 

7121 ГДЪ от С.М 1612 год от Р.Х.

 

ОСВОБОЖДЕНИЕ ИЗ ПЛЕНА ПОЛЬСКОГО

О том, как Михаил Романов готовился встретить рать русскую

 

1

 

Полтора года прожил Миша Романов с матерью и дядей своим Иваном Никитичем в осаде...

Снаружи стояли русские ополченцы и казаки Заруцкого да князя Трубецкого, внутри разместился двухтысячный польский гарнизон пана Александра Гонсевского и те москвичи, что либо признали власть над собой польского королевича, либо боялись бросить имущество на произвол. Многие же из русских людей побросали скарб свой и дома, покинули город, вступили в ополчение. Словом, смешалось все в Москве и возле нее, перепуталось. Кто кому служит и служит ли вообще - не всегда ясно.

Вот и Миша Романов с матерью и дядей жили в отчем доме на Варварке сами по себе: гостей не принимали, сами ни к кому не ходили и не ездили. Морозовы дважды напомнили о себе, да инокиня сказалась хворой - и после двух отказов Морозовы отстали.

А уж совсем именитые - все те же Мстиславский да Голицыны, Хованские и прочие - ждали приглашений, самим первыми звать низкородных Романовых было им зазорно. Да и каков интерес мужам знатным и в возрасте седом вести беседы с четырнадцати-пятнадцатилетним мальчишкой? Вот кабы Филарет сидел на Варварке, нашли бы предлог для встречи. А с Мишей и поговорить им было не о чем...

Миша очень скоро прослыл среди московской знати если не дураком, то юнцом с малой придурью. Рассказывали князья да бояре между собой истории порой правдивые, порой выдуманные о промашках романовского наследника - и сами потешались над собственными рассказами.

Говорили, что соплив Миша и любит пускать носом пузыри. Говорили, что боится Миша одного вида девиц, при взгляде на них падает в обморок. Говорили, что при разговоре со взрослыми молчит он, а потом вдруг засыпает. Говорили, что когда пьет Миша из ковша, то всегда проливает себе питье на грудь. И оттого к рубахе его льнут мухи и прочая гадость. А Мише, мол, это даже и нравится, он водит по грязному сукну пальцем и гундосит что-то непонятное.

Посетивший как-то дом Романовых Гонсевский побеседовал с главой дома и дядей его, но ни соплей, ни грязной рубахи на Мише не увидел, даже подивился умным речам отрока и спросил его:

- Почему это на Руси так не любят двоюродных братьев Государей: все норовят их представить дураками неумытыми? Андрея Старицкого, брата двоюродного царя Ивана Васильевича таким представляли. Тебя, Михаил Федорович - брата двоюродного царя Федора Ивановича так зовут. Объяснишь?

Миша смущенно улыбнулся и ответил просто:

- Цыплят по осени считают, пан наместник. Я молод еще. И надеюсь жить долго.

Левая бровь Гонсевского вскинулась - признак сильного удивления.

- Хорошо сказал, Михаил Федорович, - признал он. - Лучше, чем твои обидчики могли бы ответить.

С тех пор зачастил в дом Романовых королевский наместник. Играл с Мишей и Иваном Никитичем в шахматы, в шашки, научил юношу и итальянской игре в карты, а также в кости. Но играли они всегда на интерес, без денег, больше беседовали при этом.

Инокиня Марфа присутствовала при этих встречах, внимательно вслушивалась в мужские разговоры и изредка вставляла свое. После всякого ухода наместника объясняла сыну, что сказал Миша верно, а чего бы не стоило говорить.

- Пан Александр испытывает тебя, сынок, - объясняла она Мише. - Ему точно знать надо: друг ты дому короля Сигизмунда или враг. Потому, когда он об уже произошедшем говорит или просто так, ни о чем, говори и ты открыто. А как начнет наместник говорить про сегодняшнее - отвечай, что не понимаешь в этом ровным счетом ничего. Говори, что короля Сигизмунда любишь, королевича Владислава тоже. Говори, что Заруцкий с Ляпуновым - изменники, их надо повесить. Трубецкого хвали. Потому как Трубецкой - князь, а князь всегда прав. Полякам по нраву, когда хвалят кого-то за одну только родовитость. Скажи, что видел, как Трубецкой с конем управляется - замечательный, мол, наездник. Тем тебе и мил. Дурачь поляка, словом.

Миша в меру сил старался лицедействовать с Гонсевским, но сама игра так порой увлекала его, что он забывал про наставления матери - и проговаривался. К примеру, похвалив Трубецкого, как наездника, спустя час признался, что в глаза не видел князя. Гонсевский посмеивался в усы и делал вид, что внимания на оговорку не обратил. А потом верные слуги романовские передали Ксении Ивановне, что королевский наместник сказал своим полковникам о Мише:

- Не глупый он, а просто молодой. Хочется ему рядом со взрослыми старше выглядеть, солидней. Оттого часто врет и попадает в смешное положение.

Но русским боярам из окружения наместника такое объяснение показалось слишком заумным. После слов Гонсевского они окончательно уверились в том, что Миша - дурак. А с дурака и спроса никакого, можно в расчет его не брать.

Расчет бояр состоял в том, чтобы окружить Гонсевского вниманием особым, привлечь к себе доверенного королевского лица. Всякий ведь понимал, что до поры взросления Владислава державой русской будет управлять король Сигизмунд либо Гонсевский. А стоящие поблизости от трона получат и большие награды за усердие. Раз во главе романовского рода стоит дурачок деревенский, то весь род именитый, недавно еще крепкий и родня царю, можно плечами оттеснить, а с годами и вовсе свести на нет. И не такие роды в десять-двадцать лет исчезали. Иван Никитич вот... совсем болезный стал после годуновской ссылки. Не ясно, вынесет ли осаду.

Самого Мишу подобные разговоры за спиной мало интересовали. О сплетнях сих доносили слуги Ксении Ивановне, которая к тому времени словно и забыла о своем иноческом сане, ходила по дому в платье обычном, а то и в сарафане, вела хозяйство и учила сына уму-разуму:

- Осада поляков в русской крепости войском русским - это бестолковшина. Коли бы русские ратники польское войско в польском городе осаждали - это одно дело. Если бы поляки русских в русской крепости осаждали - другое. Но так, как ныне перепутано, - это бестолковщина. А бестолковщина длиться долго не может. Во время бестолковшины надо тихо сидеть - и ждать решения. Победят поляки - мы с тобой с ними вместе в осаде сидели; победят русские - мы полякам не помогали, держали нас в Москве силком. На том и стой до самого конца.

Мудрые неторопливые слова матери сердили юношу. Сытое, крепкое, выросшее в холе тело его требовало битв, борьбы, урагана чувств, а Ксения Ивановна предлагала терпеливо ждать мига удачи, чтобы не пропустить его, ухватиться за хвост жар-птицы крепко. Миша как-то и сам не заметил, как ростом перерос не только мать, но и всех слуг своих, да и вообще окружение. Даже гонец, привезший в Домнино письмо Филарета с требованием прибыть сыну в Москву, поразивший в деревне Мишу своим ростом и статью, оказался наследнику рода Романовых чуть выше уха.

Вот плечами подкачал Михаил да зряшной сутулостью. Но домашние портные сумели узкие плечи скрыть, а руки оголить так, что сразу бросались в глаза огромные, как печные сковородки, ладони, от одного взгляда на которые сразу думалось о богатырской силе юноши. Руками этими хотелось Мише мир перевернуть, ломать да крушить все вокруг.

Но маменька урезонивала юного наследника и требовала терпения и покорности.

Оттого и случались ссоры в семье, скандалы по пустякам. То и дело летела в стену брошенная в сердцах тарелка, сыпались грозные слова, обвинения матери в трусости, в нежелании заступиться на святую русскую землю. Инокиня порой плакала, отчего Миша сразу успокаивался, и сам, припав лицом к ее плечу, плакал вслед, просил прощения. Но чаще Ксения Ивановна обижалась на сына, кричала на него сама и уходила в свою светлицу на день-два, как бы наказывая сына за непочтение. И тогда Мише было по-настоящему больно. Он едва не выл от одиночества и переполняющего его чувства вины. Шел к дяде - тот его молча выслушивал, согласно кивал и вновь углублялся в мысли свои.

Москва тем временем жила своими заботами. К осени цены на съестное взлетели так, что за один большой самоцвет давали не более мешка муки, а польские злотые, ввиду малого количества золота в них, вообще считались десятками, не меньше.

В бедных домах ели даже мышей и кошек. Собак бродячих не осталось. Хозяева цепных кобелей сами стерегли свое добро, ибо находились хитрованы, которые умудрялись сводить со дворов и съедать самых злых псов.

Ополченцы захватили все-таки Земляной город, за стенами которого и перед стенами Белого города были основные огородные поля москвичей, пожгли все подряд и старались поляков из Белого города не выпускать. А уж если выходил с отрядом лихой полковник Струсь, то за ним крались малые русские отрядики и грабили набранные им по Руси хлебные поезда. Так что хоть Струсь и совершал лихие набеги и привозил в Москву хлеб, было его тут всегда нехватка.

Миша не знал, что сытое его состояние в полуголодной Москве есть заслуга Ксении Ивановны, успевшей сразу, как прибыли они в город, накупить зерна, муки, сала, вяленого мяса и прочей снеди, упрятать все добро в глубокие подвалы на Варварке и, заперев двери, стать единственной хранительницей этого богатства. Юноша даже не подозревал, что сытый всегдашний стол его привлекал Гонсевского в дом на Варварке больше, чем игры да беседы с дядей и племянником Романовыми. Ибо о тайном большом съестном припасе Ксении Ивановны не знали даже ближние слуги. Она старалась на их глазах продавать каменья и золото, менять богатство романовское на съестное, нежели дать возможность кому-то увидеть тайную дверь в подвале, спрятанную за пустой бочкой.

Основной запас, сделанный инокиней в самом начале осады, она велела составить в одном месте одних людей. Спустя день другим людям велела перенести мешки, короба, кули да сундуки в другой подвал. Третьих - совсем посторонних - отправила через старый ход перетащить груз в следующее место, а уж потом первым велела взорвать вход, о котором знали пришлые. В результате, три группы людей если и искали потом спрятанные ею припасы, то находили либо пустые подземные клети, либо яму от взрыва, в которую после насыпали много битых кирпичей и прочего мусора.

И лишь сама Ксения Ивановна знала, что достаточно пройти через первый вход в подземелье, найти нужную бочку и обнаружить за ней пустую комнату со вторым выходом и запахом бывших здесь когда-то продуктов, а уж оттуда можно сквозь тайную дверь попасть в комнату под ямой от взрыва. Хитрые проходы эти в молодости еще показал ей муж, а уж как обмануть слуг, она придумала сама.

С наступлением зимы кушанья себе, деверю и сыну готовила инокиня Марфа сама. Части слуг дала вольную, а боевых холопов кормила тем, что на глазах их покупала в торговых рядах, отбирая на себя и на сына равную со всеми часть снеди. Оттого прослыла на Варварке и по всей Москве бабой справедливой, настоящей монахиней.

К весне цены на еду в Москве подскочили так, что слышались речи о людоедстве. Говорили, что у князя Мстиславского во дворе слуги съели просящего подаяние безногого, что салтыковские люди подкараулили ночью жолнера, перерезали ему глотку и выпили всю кровь из поляка. А Федьку Андронова, заматеревшего при новой власти, и вовсе все звали вурдалаком.

Миша сходил однажды в Кремль того лишь ради, чтобы посмотреть на этого упыря. Ничего особенного: человек, как человек, только глаза блудливо бегают.

По возвращению из Кремля, Миша заявил матери, что отныне будет он бороться с поляками изнутри Москвы. Та ужаснулась от этих слов. Принялась втолковывать юноше, что один в поле не воин, что никто не ждет от него подвига, а ежели Миша подвиг совершит, то будет за это наказан так, что весь род романовский пресечется на корню, а если даже не пресечется, то перейдут все богатства, собранные предками Мишиными, чужим людям. А честь рода, утверждала она, превыше всех желаний человеческих и превыше бури душевной. Не Ивану же Никитичу, вечно сонному и во всем со всеми послушному, Романовыми править.

- Не могу я, маменька, быть таким же, как Андронов! - вскричал тогда Миша. - Не могу ходить под началом этого хорька! Ты на него посмотри - от вида одного блевать хочется! Он же - предатель земли русской! И мы - кто под его началом живем - предатели все!

- Под каким таким началом? - удивилась Ксения Ивановна. - Что мелешь-то? Где это видано, чтобы Романовы, Юрьевы да Захаровы, чья кровь в тебе течет, под каким-то там дьяком ходили? Как у тебя язык повернулся такое сказать!

Она даже взвизгнула от возмущения и схватилась правой рукой за левую грудь. Но Миша не обратил внимание на это движение, сам закричал:

- Федька Андронов - истинный хозяин Москвы! Он всем командует! Он надо всеми стоит! Мстиславский ему воз вяленной рыбы подарил! За что? За верную службу? Как бы не так! Князь выслужиться хочет! Пред дьяком! Потому что Мстиславский теперь - дерьмо на палочке! А Федька - хозяин! Был Мстиславский главой Боярской думы - да весь вышел. Нет Думы! Нет Государя! Федька лишь есть! Андронов! И дружина его верная! Не русская, а польская!.. - и закончил вдруг упавшим голосом. - А мы все, маменька, - слуги Андроновские. Велит Федька нам на стены московские идти, людей русских из пушек разить - пойдем. И объяснения найдем... оправдания.

Закричала дико Ксения Ивановна, дернулась, побледнела, закусив до крови губы, да так и рухнула на пол посреди светелки.

Миша бросился к инокине, стал звать слуг.

Прибежали бабы, подняли Марфу, уложили ее на полати. Лекарь всех выгнал, оставив с собой двух старух.

Миша присел на скамью за дверью.

"Отчего так случилось? - думал он. - Чем обидел маменьку? Ужель только тем, что правду сказал? Верно говорят люди: словом и убить можно... - но печали и боли при этом не чувствовал. Даже облегчение пришло:

"Будет маменька болеть, не станет следить за мной. Поблужу маленько. Ныне за сухарик паршивый любая даст. Еще и спасибо скажет. А то маменьку до сих пор боялись - вот и не подходит никто. Теперь валом попрут..."

Так и получилось. Болела маменька две недели - и за эти дни побывала у Миши в светлице добрая дюжина всяких баб да девиц. Вся Москва узнала, что охочих до блуда баб наследник романовский одаривает снедью щедро. И повалили к дому на Варварке десятки, если не сотни юбок да сарафанов...

Когда Ксения Ивановна сползла в первый раз с полати, вышла из светелки и обозрела оставленные под присмотр сына закрома, ее чуть удар не схватил. Завыла в голос, кровь ей в голову ударила от вида пустых полок в лабазе и распахнутых сундуков. Открыла рот, пошептала беззвучно губами, да так и застыла на время... собралась с силами, передохнула, сказала, не оборачиваясь к стоящему рядом сыну:

- Говорили мне бабы, пока лежала я, что блуд ты высоко ценишь, да думала, врут стервы. Оказывается, они еще жалели тебя... - передохнула и заключила твердым голосом. - Будешь за это неделю на куске хлеба в день да на воде сидеть. Даже квасу велю не готовить. И стоять тебе на коленях, не вставая, молиться святым образам. Просить прощение за... - задумалась, но все ж решила сказать, - за блуд.

С тем и ушла из лабаза, держась сухонькой и костистой, словно птичьей, рукой за стену, не позволив сыну помочь дойти до полати. Иван Никитич молча внимал словам ее, а потом согласно вздохнул и пошел за инокиней.

Неделю стоял Миша на коленях в Крестовой Палате пред иконами, но слов молитвы не находил. Грезились ему нагие девы, шептали они в его уши дивные слова. Пустой желудок созвучно им урчал, угоняя мысли прочь от наложенного наказания. Уставшее от похотливых утех тело окрепло быстро - и постыдные желания в нем не утихали, а только множились.

Миша стоял на каменном полу на коленях и думал о том, что вон там - за стеной и за деревянным тыном из воткнутых в земляной вал и прижатых друг к другу плотно заостренных бревен ожидают его милости около ста различного возраста баб и девиц. Вот выйдет он из запертой комнаты, тайком от маменьки перемахнет через забор - и был таков. Ужо отыграется за эту неделю поста!

Но по выходе на волю, первое, что сообщил ему дядька - опять тот самый косоротый Третьяк, - это слово, что инокиня велела палить из пушки по блудодейкам - и те при виде наведенного на них медного жерла и горящего трута у запальника пушки дернули, что было мочи, прочь, проклиная и ретивую монахиню, и похотливого ее сынка.

Бежать стало Мише не к кому, а поданые по приказу матери щи с мясом окончательно убедили его в том, что жить дома лучше, чем ютится на улице либо в подвале какого-нибудь кабака со срамными девками в обнимку. Поев и помывшись, отправился Миша к маменьке и, припав к ее руке, возблагодарил ее за урок.

Но инокиня больше не верила сыну. Былой любви, что истекала из нее, хотя и произносила Марфа слова порой грозные, больше в ней не ощутил Миша. Между ним и Марфой словно выросла стена.

И чем далее жили они в осаде, тем реже виделись, а коли виделись, то оба старались говорить как можно меньше слов и не встречаться глазами. Кормили Мишу теперь много умеренней, в щах было больше воды, чем остального, куски мяса становились все меньше, вместо хлеба давали лепешки - и лишнюю было уже не выпросить.

Как-то незаметно Миша стал звать Ксению Ивановну. По примеру Ивана Никитича, не маменькой, а инокиней, а то и Марфой. На виду слуг подчинялся ей во всем, а когда удавалось укрыться от ее взгляда и от глаз следящих за ним слуг да служанок, предавался блуду с рукой, а после спал. Спал крепко, почти без сновидений, подолгу, как медведь зимой.

Так проспал он остаток осады с Гонсевским. Последним из москвичей узнал Миша, что наместник съехал назад в Польшу, а начальником московского гарнизона самовольно назвался тот самый лихой полковник Струсь, который в начале осады выходил с боями из Москвы и приводил целые караваны со снедью.

Еще Мише сообщили, что слуг у него на дворе осталось живыми всего шестнадцать, что дядька его Третьяк умер от глада, ибо подкармливал тайком спрятанную им дранную собачонку. А после смерти Третьяка слуги съели пса.

Рассказали, что людоедство в Москве стало явным. Одному ходить по городу нельзя. Надо при двух, а то и трех боевых холопах двигаться. Или верхом.

Только вот коней всех в Москве тоже съели. Ксения Ивановна, к примеру, продала уже всех лошадей из родовой конюшни.

А вокруг Москвы, сказал дядя, стоят уже не только казаки Заруцкого да Трубецкого, но еще и земские ополченцы во главе с князем Пожарским и каким-то там говядарем Мининым.

Все это Миша знал, об этом ему говорили и раньше. Но до какого-то момента он просто пропускал услышанное мимо ушей, живя словно в полубреду, ожидая когда весь этот окружающий его кошмар сам по себе кончится, ворота Москвы распахнутся - и въедет отец во главе большого воза со съестными припасами, крикнет грозно на бывшую свою жену и, улыбнувшись сыну, одарит его большим сладким караваем белого хлеба и куском настоящей отварной телятины.

Жизнь в мечтах и в ожидании куска хлеба из рук инокини Марфы, которую он уже и матерью-то не почитал, развили в нем дотоле глубоко спрятанное в душе стремление к созерцательности, осмыслению сущего, а вовсе не скоротечных событий, не меняющих сущности вещей...

Миша смотрел, к примеру, как ползет по заляпанному изнутри и снаружи и оттого мутному окну муха, но при этом всем существом своим ощущал, как за ним самим внимательно следит одна из материнских девок, которой поручено доносить инокине о всем, что делает Миша.

Он знал, что девка эта себя не блюдет, отдается в сарае слугам за маленький кусок хлеба. Но он и знал, что ему она не уступит даже за жареный бараний бок, тут же закричит и позовет на помощь. И сделает это не из дури своей бабей, а из страха перед инокиней. Ибо за самой девкой наблюдала выжившая из ума старая холопка, служившая еще деду Миши Роману Захарьину-Юрьеву, от которого произошло прозвище Романовых.

Бабка та не умирала никак, ей и малый кусок, что перепадал вместе со слугами, достаточен, но она жадна - и потому за лишнюю лепешечку от инокини следила за девкой, не смыкая глаз ни днем, ни ночью.

Откуда знал все это Миша? Он и сам не мог ответить. Знал - и все. Созерцательность, обнаруженная им в себе, умиляла юного Романова, ибо она позволяла не судить людей, не обижаться на них, не требовать большего, чем они могут дать. Все вокруг были ясны для него, как воздух: мама не любит Мишу, но желает ему добра, ибо долг ее - быть верной слугой папы римского; Третьяк не любит Мишу тоже, потому что вся любовь его отдана коротконогой, облезлой суке; подглядывающие за Мишей девки не любят Мишу, потому что он не может их досыта накормить; следящая за девками бабка вообще никого давно уже не любит. Вот только дядя... Иван Никитич смотрит на племянника просветленным взглядом и по-доброму молчит.

И, тем не менее, все они служили - во имя его блага - Мише, ибо помри он, случись с ним какая беда - и весь этот дом полетит в тартарары, насиженные следящими за ним слугами места окажутся заняты другими, а их выкинут, как ненужный мусор, оставят умирать на задворках. Они все, кроме дяди, не любят Мишу, но все они - плоть от плоти его, они без него пропадут, как пропадет без них Миша сам...

Мысль эта, с виду простая, была часто осмысливаема Мишей со всех сторон, под разными углами, разными словами. Он слушал рассказы инокини Марфы о величии рода Романовых, о том, как и откуда появилась земля русская, кто такие князья и великие князья, сколько они сделали для блага русского государства и сколько сотворили вреда, а сам в это время размышлял о связи живущих рядом с ним людей с ним - сыном не то патриарха, не то митрополита Филарета, который, по законам Божеским, вовсе не отец Мишин, ибо для мира монах умирает, когда надевает скуфью. И, стало быть, нет у Миши ни отца, ни матери, он один на целом свете, и сгоревшая в огне подожженного крестьянами Наталья Ильинична Сусанина - единственное на земле существо, которое его искренне любило и не желало ничего от него получить.

Ибо каждому человеку, был уверен Миша, дано быть бескорыстно любимым хоть однажды, и ради этой любви продолжать жить...

О мыслях, что посещали голову сына, Марфа не знала и знать не могла. Зато только она ведала истинную причину полусонного существования Миши в течение многих месяцев между его безудержным блудом и внезапным просыпанием с головной болью и ломотой в суставах.

А причина была в тех самых порошках и кореньях, в тех самых колдовских зельях, что остались на Варварке после обыска, случившегося по взятии романовского двора годуновскими стрельцами. Инокиня Марфа, узнав про блуд сына, вспомнила, как, будучи боярыней Ксенией Ивановной Романовой, сама во время боя холопов с царскими войсками перепрятала мешочки и пакетики из тайной комнаты мужа в тайник, расположенный в собственной ее светелке. Хватала не что попало, а выбирала то, что могло пригодиться ей самой, ибо знала она многие лекарства и яды - и все они могли когда-нибудь пригодиться. И вот пригодились...

Она знала, что некоторые травки ее тем хороши, что подавляют волю человека, заставляют его быть послушным. Но знала и то, что после прекращения приема этих лекарств человеку будет плохо, его станет тошнить, он будет болеть так, что готов будет умереть. А если еще мальчик не будет знать, из-за чего с ним случилась такая беда, он может и вовсе сойти с ума.

Но Ксения Ивановна твердо решила: пусть лучше сын сойдет с ума, чем будет позорить имя Романовых. Сын ее должен взойти на московский Престол - и он войдет на него. И других решений быть не должно. Поэтому - в первую очередь именно поэтому - Миша должен жить.

В один день Ксения Ивановна прекратила давать Мише лекарство, а потом заперла его в двух комнатах романовских палат, принесла туда много еды, дала и слугам на этом раз еды побольше с наказом никого в дом не впускать, сторожить крепко, не слушать, как она будет изгонять из сына беса.

И в течение месяца лечила сына, слушая его мольбы о смерти, крики боли, глядя, как ломает тело его неведомая сила, молясь при этом и успокаивая Мишу. Ивана Никитича, трижды порывавшегося помочь племяннику, велела держать в цепях и под замком, кормить скудно.

Иногда приходили просветления, и изможденный Миша разговаривал с матерью о том, о чем раньше бы не решился и заикнуться:

- Вот ты католичка, Марфа, - говорил он. - А я - православный. Как это?

- И правильно, - отвечала инокиня. - Ты - царь православный будешь, а не латинянский. Мы с отцом твоим взяли грех на души, дабы ты встал на Престол московский. Тайное латинянство - не есть вера, ибо вера - есть глаза на Бога открытые, тайная вера - не вера вовсе. И отец твой - православный Патриарх земли русской, православный в вере своей всегда был и остается. Запомни это, сынок.

- Значит, вы по вере оба - православные? Но тайно перекрещенные в иную веру. Так я понял?

- Так я тебе сказала, - возразила инокиня. - А ты понял все не так. Для восхождения на трон надо иметь силу за спиной. Один в поле не воин. А большей силы, чем латинянство, в мире этом нет. У магометян своих султанов да эмиров не считано. А папа римский избираем, он детей своих на престол царский не посадит, ему все равно, кто на Престоле московском сидит, лишь бы веры был латинянской.

- Но если сяду я, то тоже должен стать тайным католиком?

- Зачем? - пожала она плечами. - Мы передали в Рим, что ты крещен по католическому обычаю - и папе этого достаточно. Сейчас Клименту, потом какому-нибудь другому. Для римлян ты - тайный католик, а для себя и для всей Руси - царь православный.

- Но за все приходится отвечать, - заметил Миша, чувствуя приближение припадка. - Как быть мне, если придут за... ответом?

- Свидетелей трое, - ответила инокиня. - Филарет, я и Заруцкий... Заруцкого надо...

Что надо сделать с Заруцким, Миша не услышал. Тело его стало выгибаться дугой. Изо рта потекла пена.

"Господи! - подумала инокиня. - Царская болезнь - падучая! Этого еще нам не хватало!" - и бросилась сыну на грудь, просовывая подол своей рясы между стиснутых зубов Миши, прижимая тело его к полу. Только так можно уберечь ей сына от того, чтобы Миша в конвульсиях не расшибся сильно и не задохнулся от собственной пены

 

2

 

Дедушка Миши по матери Иван Шестов происходил из рода старого, но не богатого. Не захудалыми были Шестовы, а просто не выбившимися. Деды и прадеды Ивана Шестова служили великим князьям московским Василию Ивановичу и Ивану Васильевичу верно. В битвах не высовывались, на рожон не лезли, но и измен не творили никогда. А прозвище свое получили от пращура по имени Тимофей, который в одной забытой уж всеми сече не участвовал, а как приказал ему великий князь стоять с шестом в руке на самом высоком холме на излучине реки, где все его видели, так и стоял, не шелохнувшись. После сражения великий князь назвал Тимофея в насмешку Шестом, а окружившие его ратники при этом довольно заржали. Так стал Тимофей Шестом, а потомки его стали зваться Шестовыми.

Небогат был род, а в родстве состоял с именитыми. Но все по женской линии. Ибо потомки высокого, жилистого Тимофея Шеста порождали необычайно прелестных в девичестве дочерей: стройных, полногрудых, с чистой кожей лица, с губами яркими и с глазами глубокими.

Девочек годов с двенадцати-тринадцати отрывали от семьи и отдавали приживалками в богатые семьи. Там сироты при живых родителях столовались, развлекали богатых наследниц, получали тумаки, а заодно попадались на глаза приходящим в дом гостям - и, в конце концов, к старшим Шестовым являлись сваты, а девушки оказывались замужем за людьми состоятельными. Так что уже в правление Ивана Васильевича Грозного за родом Шестовых закрепилось прозвище "Род невест", а юная Ксения Ивановна Шестова оказалась в положении приживалки у княгини Черкасской - родной сестры Федора Никитича Романова, - муж которой сам был внуком одной из первых "невест Шестовых".

Наезжавший от случая к случаю к сестре в гости известный на всю Москву вертопрах Федор Романов пленился красотой юной Шестовой, говорят, даже домогался красавицы, но встретил суровый отпор. Не привыкший к отказам бабник с благословения Никиты Романовича, уставшего от проделок красавца-сына, женился на Ксении Ивановне, чтобы через год уже самому удивиться, как это быстро его юная жена успела стать полной хозяйкой в доме и властно обуздать беспутного дотоле мужа.

Удивлен был сей переменой и отец Федора - Никита Романович, возлюбивший невестку за такой поворот больше сына. Откуда было знать родовитому Юрьеву-Захарьину, как тяжка доля бедной приживалки в богатом доме дальних родственников, как исподволь, по крохам, но накрепко сливаются, словно капли свинца, в детском сердечке несправедливые обиды и поругания, как и почему потом у выросшей и ставшей богатой жилички просыпается чувство мести, и сколь решительной становится она, властной, а потом и жестокой. Роман Никитич видел лишь, что семья у сына прочная, чрево у невестки плодоносное - и тем уже был счастлив.

Не знал боярин, что любимая невестка его по наущению впавших в латинянскую ересь Шестовых является истинной виновницей внезапной его болезни, которая быстро спровадила Никиту Романовича в могилу, вознеся чету тайных католиков Федора и Ксению столь высоко, что встали они едва ли не вровень с Государем всея Руси Федором Ивановичем.

Помешавший исполнению заветных желаний Рима и Романовых Борис Годунов был убран с дороги лишь тогда, когда биться Федору с Ксенией за трон не стало уж и смысла - самозванец Димитрий стоял в Севершине, и вся Святая Русь почитала его истинным сыном царя Ивана Васильевича.

Приставленный Римом к Романовым Иван Заруцкий переметнулся к ложному царю, стал слугой тому верным, но Филарета православным не выдал. А выдал бы - что толку? Трон московский уползал у Романовых из-под рук, ибо латинянские послы из Рима, прибывавшие и к Филарету в Антониев-Сийский монастырь, и к Марфе на Выксу, и в семью Шестовых, твердили одно и то же: обороть надо гордыню Романовым, не их будет трон... пока.

В последнем слове таилась надежда. Ибо ясно стало, что Димитрию долго не царствовать, что придет время и этому царю внезапно умереть - и на трон встанет Филарет. Ибо только русскими законами, православными, стал самозванец монахом. А по вере латинянской, Лжедмитрий - никто, зато Филарет остается Федором, грех принятия им насильного пострижения рукою папы римского будет снят. И Ксения Ивановна не будет монахиней.

Потому и в монашестве почитала она себя женой Федора Никитича и матерью Миши, хотя по пострижению должна была почитать себя безмужней и бездетной.

Только вдруг перебежал Романовым дорогу Василий Шуйский: сам убил ложного Димитрия и захватил трон. Пришлось добрым друзьям из Рима присылать Болотникова на Русь. Холоп князя Телятьевского должен был захватить Москву и провозгласить Государем Федора Никитича Романова. Так писал Ксении Ивановне муж ее и отец Миши.

Но вмешался Заруцкий: представил Болотникову Молчанова, назвал его спасшимся царем Димитрием - и Болотников стал воевать во имя самозванца. Ох, как зол был Филарет в дни, когда узнал об окончательной измене Заруцкого! А тут еще полки дворянские - надежда главная Филарета - переметнулись от Болотникова к Шуйскому. Не знали глупые, что Болотникова ожидает то, что случилось со Скопиным-Шуйским - отрава после победы.

А Ксении Ивановне было поручено Римом пуще глаза беречь единственного сына. Ибо в той войне братьев Шуйских с Болотниковым слишком часто говорилось об иноческом сане Филарета - и мысль общерусская сама по себе свыклась с тем, что не быть Федору Никитичу царем московским. А народ обижать нельзя.

Все это разъяснили Ксении Ивановне тайные ее католические духовники. И повелели до поры до времени не раскрывать Мише истинного положения вещей, держать отрока в неведении целей этой войны.

- Смена династий, - объяснил ей латинянин-духовник, - никогда ни в одной стране в истории не происходили вдруг и случайно. Власть всегда передается из рук в руки в кругу одних и тех же людей. Так было во все времена и так будет во веки веков. Шуйский, хоть и Рюрикович, но дому русских покойных царей Ивана Васильевича и Федора Ивановича чужой. Слишком дальнее родство - в одиннадцатом колене. А твой сын, Ксения, - царю последнему Федору Ивановичу - племянник двоюродный. Кто из мужского рода на всей Руси ближе по крови покойным царям?.. - и сам себе ответил. - Романовы. Потому Шуйский падет. И тому, кто за ним потщится на Престол московский сесть, долго не править. Доколь не взойдет Михаил Федорович на московский Престол, смуте не успокоиться. Народ устанет - так мы не дадим ему отдыхать. Войско пришлем: польское ли, немецкое, швейцарское, шведское - на какое денег хватит. Ибо такова наша воля: быть Романовым на троне московском...

Слушала потрясенная Ксения Ивановна речь латинянского духовника своего, мало что понимала - и лишь кивала согласно, зная одно: будет сын ее царем московским, а там уж как судьбе будет угодно. И Богу.

- Потому, Ксения... - (духовник никогда не называл ее по отчеству, говоря, что обычай чтить отца своего - языческий), - быть ты должна рядом с Михаилом всегда. Никому не доверяй отрока. Будь рядом с ним, следи, поучай, но ничему не учи. Грамотные Государи для матери-церкви опасней целой толпы еретиков. Глупый Государь послушен воле Господа нашего - более никому и ничему.

Ксения Ивановна и здесь кивала послушно. Но думала при этом о Богданке-жиде, присвоившем имя прежнего самозванца. Не глуп Богданко, если из доброго десятка русских иерархов выбрал в Патриархи именно Филарета. Теперь Престол царский Федору Никитичу заказан окончательно. Стало быть, умен Богданко - и потому царствовать ему недолго.

Латиняне надоедливыми не были. Роду тайных русских католиков Шестовых они доверяли, потому оставляли Ксению Ивановну с сыном без присмотра по несколько лет кряду. И знали твердо, что православная инокиня Марфа ни на толщину волоса не отступит от приказа, отданного ей священником-латинянином.

Потому-то и оказалась инокиня в Лагутино. Пробыла рядом с сыном около года, хотя не должна была делать этого согласно монашеского сана своего. И поняла там главное - отвыкла она от Миши, которого, надо признаться никогда и не любила.

Да и когда было ей полюбить? До трех лет с Мишей все мамки-няньки возились, потом дядька косоротый, а там - постриг, ссылка и монахини вокруг. Все одинокие. Им Миша был, как свет в окошке. Из рук не выпускали, заласкивали до одури. Какая-нибудь и блудила с малышом, должно быть. Иначе с чего бы это в блуд ударился Миша в сопливом еще возрасте в Лагутино? Не иначе, раньше его монашки греху обучили. Всем стадом ревели, когда мальца от них забирали. А пуще всех выла вернувшаяся с дальних покосов Серафима...

Теперь вот падучая приключилась с мальцом, будь она неладна.

Падучей болел дед Ксении Ивановны, во время одного из приступов и умер. Говорили в доме Шестовых, что по женской линии болезнь та не передается, что болеют ею лишь мужчины, да и то через поколение. Получилось, что она - Ксения Ивановна - передала мальчику страшную хворь. Узнает Филарет (здесь звать бывшего мужа по имени-отчеству она не посмела), накажет Ксению Ивановну. Ох, накажет! А узнают отцы-иезуиты - и вовсе свет милым не покажется!

В страхе и мучительных раздумьях провела Ксения Ивановна те три дня, что Миша отходил от приступа. Потому не слышала шепота, передаваемого слугами по всем углам дома:

- Михаил Федорович наш - царевич истинный. Как дядюшка его Федор Иванович, Государь всея Руси покойный. Как дед его - царь Иван Васильевич. Болезнь у него царская - вот что.

И никому не было уж дела до того, что родство Романовых с покойными царями не кровное, что падучую болезнь от Рюриковичей получить они не могли. Все в доме преисполнились величайшего почтения к Мише. Каждый норовил первым услужить больному. Принесли невесть откуда взявшиеся лакомства к нему на стол, перемыли в тереме полы, вычистили стены, проветрили комнаты, развесили пестряди по стенам, вынули из сундуков дедовские еще персидские ковры, расстелили. А главное - весть о болезни Миши разнесли по всей Москве.

И ко дню выздоровления сына инокини все знали о божеской благодати, снизошедшей на последнего из Романовых.

Ранним утром народ повалил на Варварку, как на приступ. Желалось многим увидеть отмеченного Богом юношу, собственными глазами убедиться, что явился в Москве отрок, который принесет спокойствие стране и мир. Шли русские и поляки, шли почерневшие от глада и изъязвленные жолнеры, шли костлявые, страшные, как смертный грех, бабы непонятного возраста, шли одетые в рубище, высохшие донельзя, беззубые, как старики, гусары. Приходили - и глазели на романовские ворота. Молча стояли, почти не переговариваясь.

Стража не стала запирать ворота. Сбежались слуги, вышли тоже в толпу. Стороживший башенную пушку боевой холоп притушил фитиль и спустился к ним. Смотрели все на Красное крыльцо романовских Палат да чего-то ждали.

Выглянувшая из верхнего, подпотолочного оконца Ксения Ивановна тоже не произнесла ни звука. Глядела на молчащую толпу, положив подбородок на подоконник, полуприсев за стеной, думала:

"Ну вот, прознали про мои запасы. Сейчас будут ломать все и крушить. Только входа в тайник им все равно не найти. Глубоко спрятан. Сама бы не знала - ни за что бы не нашла. И им не найти. Ни за что не найти. Даже если красного петуха подпустят - вся снедь целой останется. Пусть пробуют. Коль пальцем деланные..."

Прибыл к воротам начальник польского гарнизона полковник Струсь. Верхом на единственном в Москве не съеденном пока еще коне. В красном терлике русском да с польским золотым шитьем на нем, в шапке польской, гусарской. А рядом шли бояре московские - все в долгополых шубах с длинными рукавами, в бобровых шапках - будто свита царская - и все пешие.

Двигался по Варварке конный Струсь, прослышавший о том, что у Романовых дядя сидит в оковах и в темнице и решивший вызволить его, - и никто не кричал славы в честь полковника, никто даже не обернулся в его сторону. Только поплотнее сдвинулись плечи голодных москвичей и поляков, закрывая полковнику дорогу. Рты людей на легком октябрьском морозце парили. Редкий мелкий снежок слетал с мглисто-серого неба и тут же таял на плечах и треухах.

Конь встал.

В молчаливой тишине слово молвить, либо коню приказать: "Но!" - значит, окликнуть толпу. Толпу, которая стоит спиной к начальнику, и будто бы его не видит.

Что сказать, как быть? Не было ответа у Струся. Застыл конный, как вкопанный, среди пешей толпы. И с ним стояли пораженные тишиной, окруженные наплывающим на Варварку людом бояре московские.

Старик Мстиславский оказался вдруг некрепок в ногах - и медленно сел. Следом опустились задами на землю князья Гагарин и Воротынский. Не простонали даже. И не охнули.

Ксения Ивановна, глядя на толпу, долго не разумела, отчего так много столпилось людей у ворот. Никто не ломился внутрь двора, не кричал, не требовал хлеба. Стояли молча, как в Троице либо на Пасху во время молебствования архимандрита. И только воспоминание о той виденной ей десять лет тому назад затихшей толпе богомольцев заставило ее догадаться:

"Ждут... Кого-то ждут они... - и вдруг словно озарило инокиню. - Не Мишу ли?"

Откинулась внутрь терема и, страшась быть увиденной с улицы, поспешила на четвереньках к лестнице, а там уж ногами вниз, в Опочивальню сына.

- Миша! - вскрикнула громким шепотом. - Миша, вставай! Народ ждет!

Миша уж и сам встал. Одев синий польский жупан, сидел на полати и натягивал сапоги.

- Постой, сынок, - в голос, но тихо произнесла Ксения Ивановна. - Скидывай жупан, одень ферязь.

Юноша повиновался. И пока он снимал жупан, лез в сундук и добывал из него однорядную белую ферязь с серебряными застежками и златотканым кушаком, Ксения Ивановна стояла, прислонясь плечом к косяку двери, думала:

"Надо поспешать. Пусть знают все: жив Миша. А далее - как Бог даст. Был бы Федор Никитич здесь - все повернул бы правильно. А нам и того, что люб Миша москвичам, довольно... Лишь бы не кинулись припасы искать".

С той мыслью и пошла вслед за сыном по узкой круговой лестнице, внизу которой были проходные Сени, а далее выход на Красное крыльцо. Споткнулась о брошенное кем-то полено, задержалась, чтобы оглянуться и найти виноватого, да вдруг и застыла, похолодев сердцем от звука общего вздоха толпы.

Выскочила вслед за Мишей на крыльцо, увидела сквозь распахнутые ворота, как многое множество порядком замерзших, изрядно голодных людей валится на колени, услышала, как тысячеусто гласит толпа:

- Жив! Жив батюшка! Жив соколик!.. - и общее. - Благодать!

Лишь малая толпешка оставшихся стоять в шубах да под высокими мохнатыми шапками бояр окружила верхового усатого человека и, уставив недвижный общий взгляд свой на изрядно похудевшего, но все еще крепкого, высокого отрока, за спиной которого угадывалась сутулая черная тень инокини Марфы, молчала.

- Изменщики! - произнесла Ксения Ивановна с ненавистью в голосе, но так тихо, что услышал ее только Миша. - Бояре московские... Ужо поплатитесь!..

Народ, стоя на коленях, пел "Многая лета..."

 

3

 

Но тут раздался крик:

- Казаки! Казаки в Китай-городе! Спасайся, кто может!

Это ратники Трубецкого прорвались, наконец-то в город и ошеломленные легкостью, с какой они попали сюда, двинулись не по Никольской напрямик к Кремлю, а рассыпались вдоль стен Китай-города и мелкими перебежками двинулись вглубь хаоса пожженных домов и покореженных кирпичных построек. Тут и снег идти перестал.

Крякнула где-то малая пушка - и народ, повскакав с колен, бросился прочь от романовского подворья. Смяли бояр, обтекли верхового Струся, помчались на Пожар, чтобы с него растечься: кто по Китай-городу, а кто направился по мостам через ров в Кремль.

Слуги романовские вбежали во двор и, окружив Мишу, повели его к воротам, а там и на улицу. Растерянный юноша только вертел головой и согласно кивал на их слова:

- Уходи, батюшка... Спасайся... Казаки - нехристи... Убьют ведь!.. Спасайся... В Кремль иди... Там спокойней...

- Какой я батюшка?... - лишь бормотал Миша. - Почему в Кремль? Почему нехристи? Православные они...

Но, подхваченный под руки, шел куда указано, часто моргая глазами и оглядываясь в поисках матери.

Ксения Ивановна, оторопевшая от всего увиденного и услышанного, бросилась вслед за сыном, когда тот был уже за воротами.

- Мишенька! - кричала она. - Сынок!.. Не оставляй одну!

А Миша не слышал ее голоса, по-прежнему бормотал:

- Куда?.. Зачем?.. Почему в Кремль?.. Где мама?

Ксения Ивановна догнала сына и пошла сзади окружающих его людей.

"Куда ведут его? - думала при этом. - Зачем?.. А я?.. Куда меня?.."

- Сынок! - позвала негромко, но протяжно и с тоской в голосе.

Миша услышал. Оглянулся.

- Мама! - воскликнул, расцветши всем лицом. - Ты здесь?

И она, прорвавшись сквозь круг слуг, оказалась в объятиях сына. Задохнулась от затхлого запаха, исходящего от белой ферязи, сказала ни к селу, ни к городу:

- Выбить надо. От пыли.

Миша услышал, прижал ее к себе покрепче и рассмеялся:

- Выбьем, мама! Выбьем обязательно! От поляков!

И сам словно ожил от этих слов, подхватил мать за плечи и пошел, таща ее рядом с собой, широким шагом в сторону Пожара и виднеющихся за ним красных, в темных потеках стен Кремля.

"Куда он? - испугалась Ксения Ивановна. - Там же Кремль! Там кушать нечего!.. А дома - припасы! Сушеная рыба, мука!"

- Постой! - попросила она, стараясь говорить сыну в ухо. - Дома хлеб! Что нам делать в Кремле?

- Поляков бить! - веселым голосом ответил Миша. - Сама сказала: "Выбить... от поляков!"

- От пыли! - закричала она отчаянно. - Я сказала: "От пыли!"

Но сын уже не слышал, он весело смеялся и широко шагал по брусчатке Пожара, подставляя молодое, безусое пока, разгоряченное лицо под сухой холодный ветер, глазея по сторонам и крича:

- От поляков!

Как уж оказались они все внутри Кремля, Ксения Ивановна не заметила. И Иван Никитич вдруг оказался с ними рядом, словно навородил кто. Направились не к родовому романовскому подворью, а ко двору Телятьевского, проданного князем Андреем Андреевичем митрополиту ростовскому Филарету после разгрома Василием Шуйским Ивана Болотникова. Деньги, полученные за двор, Телятьевский отдал в Чудов монастырь. Ходили слухи, что принявший постриг князь молится в том монастыре во спасение души своего боевого товарища и воеводы Ивана Болотникова. А родовой двор Телятьевских стал вторым кремлевским двором Романовых.

Ранее здесь Миша не бывал, а теперь вот вошел - и оказался посреди просторного, некогда богатого двора, а теперь грязного, заваленного выброшенными из теремов обломками мебели и скобяным скарбом. Везде царило запущение. Смердело. По бело-серому известковому камню меж пустых глазниц выбитых окон растекалась черная и серо-зеленая плесень. На земле, возле стен тонкой светлой линией тянулась полоска подтаявшего по кромкам снега. Рядом с покосившейся собачьей конурой, пристроившейся прямо у входа в бывшие княжеские Палаты, валялась проржавевшая цепь без ошейника.

- Мой дом... - произнес печальным голосом Миша в наступившей тишине.

 

4

 

Ночевал Миша с дядей и матерью в родовом гнезде. Романовское кремлевское подворье поляки не загадили до безобразия, как двор Телятьевских. Один из пяти теремов и вовсе не тронули. Жило в нем пяток слуг, которые и обустроили хозяина с дядей и с матерью ночлег, уложили в отдельных комнатах на брошенное поверх полатей тряпье, ибо шубы давно уже сварили и съели, а постели продали.

Это был первый случай в жизни юного Романова, когда он лег спать голодным. В животе Миши урчало, голова болела, перед закрытыми глазами вставали картины прошедшего дня: коленопреклоненная толпа... растрепанные волосы матери ("А она седеет... - подумал, - Почему я раньше не замечал? И какие усталые у нее глаза..."), вывороченные камни на Пожаре... покосившиеся кресты на Покровском соборе... священник в черной сутане и камилавке... обветшалый помост Лобного места... обломки торговых рядов... полуразрушенный каменный мост через ров, идущий вдоль Кремля... глаза исхудалых, смотрящих на Мишу испуганно и восхищенно людей, все в лохмотьях... косо висящая на одном гвозде над воротами Фроловской башни икона Спаса в силах... остатки деревянного мощения на Ивановской площади, перемешанные с грязью и конским навозом... запах тления, гнили. И стаи серых ворон в разодранном ветром хмуром небе...

Миша чувствовал, что прошедший день был для него необычайно важным, очень значительным, едва ли не самым главным в его жизни. Почему и отчего - он не понимал. Сам себе объяснить не мог, но чувствовал, видел, как все окружающие его люди вдруг резко изменились, стали по-иному смотреть на него, говорить с ним и при нем, повиноваться со спешной готовностью, не выполнять приказания, а предугадывать их. Никто не смел при нем повысить голос, даже мать, дотоле властно распоряжающаяся всем окружением Миши, им самим, вдруг словно ушла в тень, ни разу за весь день не позволив себе повысить голос в его присутствии, оборвать сына либо прикрикнуть.

Огромная толпа голодных москвичей смотрела на Мишу - он чувствовал это - с обожанием, словно видела перед собой не живого человека во плоти, а некое видение. И все люди эти были едины, словно комочки сухой глины, попавшие в воду, а потом слипшиеся и ставшие одним огромным комом. Глядя на этих оборванных, грязных, изможденных людей, Миша чувствовал, как сила этой толпы словно перетекает в его тело, наполняет дотоле не бывшими в нем мощью и мужеством...

Миша лежал на тряпье, не мог уснуть, страдал от голода, прислушивался к доносящимся за стенами звукам, и при этом знал, что та самая толпа, что собралась перед романовским домом на Варварке, а потом вторично стеклась к стенам романовского подворья в Кремле, есть сила его личная, особая, которую он может направить в любую сторону, сила, которая уже вознесла его на какую-то непонятную и вовсе не страшную высоту. От того, что скажет он теперь, как поведет, будет зависеть судьба не только этих измученных и обездоленных людей, а еще чего-то большего. Как зависеть и что надо сказать, он еще не знал, он только предощущал некие таинственные нити, связывающие его с толпой и свою обязанность быть осторожным в обращении с этими нитями.

Мысли полусонного Миши были вразброс, вперемежку с думами о своем нежданном вознесении над толпой струились воспоминания о столь бестолково проведенном дне с грохотом пушек за стенами Кремля, с беготней поляков, криками на нескольких языках сразу, с осмотром останков телятьевских Палат, затем с поисками своего подворья и вновь с криками множества людей, которые рады были бы накормить молодого хозяина, но и в самом подворье, и во всем Кремле не осталось ни крошки хлеба, ни остатков ржаной соломы, которую можно мелко нарубить и, изрядно поварив в кипятке, превратив в остистую кашу, съесть.

С мыслью о каше из сухих стеблей ржаной соломы, сорванной с крестьянской крыши, Миша и уснул...

А утром разбудила его частая и беспорядочная пушечная пальба. Это обнаружившие множество брошенных поляками в Китай-городе пушек русские стреляли через стены внутрь Кремля, не жалея пороха и ядер. Одно каменное ядро упало во двор Романовых и разворотило старую, обрушенную подклеть. Миша сам увидел это из окна.

И еще он увидел, как окружающая его дом толпа вдруг встрепенулась, поднялась и пошла к терему с криком:

- Батюшка! Михаил Федорович! Спасайся! Выходи! Будь ласков! Выходи!

И Миша вдруг понял, что это - не просьба, а приказ, что он должен повиноваться этим людям, точно так же, как минуту назад они были готовы подчиниться ему. Так, как спал он одетым и в сапогах, осталось ему лишь нахлобучить шапку на голову и крикнуть в окно:

- Иду! Я сейчас!

После этого он мигом спустился с верхнего этажа терема и выскочил на крыльцо. Иван Никитич - следом.

Толпа при виде Романовых ахнула - и расступилась. Миша шагнул вперед - и через пару мгновений оказался окруженным множеством людей, которые, словно повинуясь отданному кем-то со стороны приказу, двинулась в сторону ворот с подворья.

"Все повторяется точно так, как было вчера, - подумал Миша. - Только... - оглянулся, - нет рядом маменьки" - и тут же вскричал:

- Стойте!

Толпа повиновалась.

- Маменька! Где моя маменька?

Сзади него люди расступились и пропустили запоздавшую с выходом из терема Ксению Ивановну. То есть все-таки инокиню Марфу. Ибо за прошедшую ночь она успела вновь переодеться в монашеское платье, спрятать волосы под черный платок и повесить на грудь железный крест на тонкого плетения верии. В руке она держала посох. Встала поошую от сына, но отступив от него на полшага. Лицо ее было сурово, смотрела она поверх людских голов, сразу как-то помолодев и став выше ростом. Слева встал Иван Никитич.

Миша шагнул вперед. Мать, дядя и толпа двинулись следом. Но теперь уже не смыкался никто вокруг него плотно, как было до появлении инокини. Обоих Романовых как бы оставили в неплотном круге посреди множества людей, которые сами теснились и наступали друг другу на ноги, стараясь дать движению Миши, Ивану Никитичу и Марфы простор.

Все двинулись прочь из подворья, а там и по раскисшей за ночь, смачно чавкающей и липкой дороге в сторону Фроловских ворот.

Людей собралось так много, движение толпы было столь неукротимо и столь внушительно, что стоявший на пути людей небольшой отряд жолнеров с направленными на толпу ружьями и мушкетами дрогнул и, отступив, побежал прочь.

Солнце светило в глаза и с боку. Хлюпы грязи были единственными звуками, наполняющими Кремль. Откуда-то появились еще люди - по большей части бабы в обветшалых, но по виду дорогих когда-то одеждах, с ними шли дети.

- Боярыни с нами, - пронеслось по толпе. - Оставили мужей. И то правильно. Не они предались полякам. За мужьями пошли.

У самых башенных ворот путь толпе преградил Струсь. Как уж он успел обогнать толпу, или ночь он провел здесь, неведомо. Только вот оказался лицом к лицу со множеством людей. Стоял пеший на этот раз, без коня. Поднял руку над головой - и толпа встала:

- Что вам надо? - грозно спросил полковник.

Толпа молчала.

- Что вам надо? - повторил Струсь.

Полковник стоял один против добрых трех тысяч возбужденных единым порывом людей, нисколько не боясь их, уверенный в своем праве повелевать, в наличии собственных сил повернуть эту толпу назад.

Казалось, еще один вопрос Струся - и толпа качнется, привычно повинуется полковнику. Вот тут-то Миша разверз уста и сказал:

- Воли.

Негромко сказал, но твердо и ясно так, что услышали его все, кто находился за спиной его.

И тотчас толпа единым словом подтвердила слово своего вождя:

- Воли! Волю нам дай, Струсь! Отпусти! Не желаем тебя! Волю давай!

Миша шагнул вперед - и стоящие перед ним люди расступились, оставив его наедине с начальником гарнизона.

Полковник и барич встретились глазами, и Миша сказал:

- Вели отпереть ворота, Струсь. По-доброму просим.

Толпа глухо заворчала за его спиной:

- По-хорошему покуда... Можно и по-плохому... Пропусти, полковник...

Струсь раздумывал коротко. Он смотрел на безусого пока еще юношу в помятой и местами заляпанной грязью белой ферязи с серебряным рядом кое-где оторванных пуговиц, потерявшего златотканный кушак, который полковник видел вчера утром на поясе Миши, вспомнил, как поразился сутки назад силе толпы, вдруг нашедшей себе этого странного вождя, - и, отступив в сторону, поднял руку вверх. Приказал:

- Открыть ворота!

Перед шагнувшим вперед юным Мишей Романовым прославленный польский воитель склонил седеющую свою голову...

 

* * *

 

Взрыв внутри Кремля прозвучал как раз в тот момент, когда вышедшая из Кремля толпа во главе с Мишей Романовым, Иваном Никитичем Романовым и инокиней Марфой перешла по мосту через ров, рассыпалась по будущей Красной площади, носившей в то время название Пожар, и оказались перед лицом выстроившихся ровным строем казаков и ополченцев. Кто произвел взрыв в Новом дворце, так никто и не узнал. Должно быть, какой-то из русских смельчаков прорвался в построенные некогда по приказу Бориса Годунова царские Палаты, обнаружил там припрятанные Струсем запасы порохового зелья и высек на них огонь. Там же он, скорее всего, и погиб...

Взрыв заставил Струся приказать запереть ворота Фроловской башни сразу за спинами вышедшего с Мишей Романовым народа, а земское войско вынудил от стен Кремля отпрянуть.

Вышедших из крепости русских людей ополченцы разоружили и накормили. Мишу Романова с Ксенией Ивановной отправили под конвоем в дом на Варварке. Рассказов инокини о том, что Миша болен болезнью царской, никто из земцев не слушал. То, что это именно он вывел трехтысячную голодную толпу сквозь охраняемые ворота, было всем безразлично. Миша стал пленником в собственном доме - не более...

Головы Пожарского, его воевод и ратников были заняты мыслями о причинах взрыва внутри Кремля и о том, как брать им теперь эти высокие и крепкие стены. А надежды на то, что поляки сдадутся добровольно, все еще не было...

Вдруг распахнулись ворота Спасской башни, и на Пожар вышло три человека с белыми тряпками на поднятых над их головами саблях. Среди них был и не успевший уйти с Трубецким ротмистр Иосиф Будзило. Он и вел переговоры с Пожарским.

Князь Дмитрий Михайлович дал слово парламентерам, что пленных почем зря мучить и убивать земцы и казаки не станут, а в остальном - как будет угодно народу русскому.

- Главное теперь - уговорить Струся. - сказал Будзило. - Остальных мы сдаться убедим.

 

7121 ГДЪ от С.М 1612 год от Р.Х.

 

ПОБЕДА!

О том, как довершило свое основное дело войско земское под руководством князя Дмитрия Михайловича Пожарского и как Козьма Захарович Минин стал не нужным московскому боярству и дьячеству

 

1

 

Снег лег слоем тонким с утра, днем подтаял слегка, словно дав русскому попу провести молебен на Пожаре, а в сумерки вдруг ударил мороз, покрыв стены зданий Кремля и землю тонким слоем крепкого льда, на который тут же посыпал снег особый - не обильными мягкими хлопьями, как это бывает в теплые зимы, а сухой, колючий, одним видом своим знобливый, на солнце утром не искрящийся и не играющий, а словно карябающий глаза, не хрустящий под ногами, а противно скрипящий, едва не визжащий. И солнце при таком снеге не веселило и не грело, а только светило мертво внутри Кремля, словно и не для живых.

В искони сплошь деревянной Москве не осталось топлива. Кремль, три века подряд кичившийся своими каменными Палатами и каменными дворами бояр, заваленный деревом, как мусором, оказался за два года напрочь стоплен для обогрева и на нужды кашеваров. Яблоневые сады царские вырубили еще прошедшей весной, всю домашнюю утварь спалили в печах. Дерево уже искали здесь столь же рьяно, как и съестное. По запаху шли на дым и стучались в дома, прося уже не еды даже, а одного тепла.

Полковник Струсь, идя пешим от того места, где коня его зарезали и толпою ели конину сырой, чувствовал легкую тошноту в желудке от кровоточащего куска мяса, который достался ему не по старшинству даже и не по званию, а как равному с равным среди одинаково голодных, думал о том, что сил у армии его на защиту Кремля осталось едва ли на пять-десять дней. Потом случится бунт, его убьют... как убили и съели сотника Пшимановского, когда тот решил спрятать от своих гусар четыре ольховых полена. Было это пять дней назад. Мясо сотника, говорят, оказалось жестким, но наваристым. Полковник, когда услышал это разговор не заметивших его гусар, вдруг поймал себя на мысли, что не возмущен кощунством этого разговора, а завидует своим подчиненным.

Сейчас же при воспоминании о съеденном Пшимановским он вновь не почувствовал угрызений совести, а подумал лишь о том, что мясо сотника, стало быть, варили, а теперь и конину варить оказалось не на чем. Избавились вон от лишних русских ртов днем, выпустив их из Кремля, а как-то теперь ночь пережить в этот лютый мороз, проникающий даже сквозь толстые каменные стены, находящий самые мелкие щели везде и повсюду. Утром наверняка обнаружат пять-десять трупов замерзших. Продержится если мороз хотя бы десять дней - и вообще вымрет все польское воинство в Кремле.

А короля все нет. Летом пришла весть, что король из Варшавы с войском вышел, достиг Вильны - и больше о нем ни слуху, ни духу. Ходу здесь пешим-то, не верхом, от силы три недели... Но пять месяцев! Пять месяцев идти от Вильны до Москвы!..

Из-за угла часовенки, стоящей неподалеку от нового годуновского дворца, взорванного сегодня днем каким-то сумасшедшим, вышли две тени.

Струсь остановился и привычно-быстрым движением вытащил шпагу из ножен.

- Не двигаться! - приказал он. - Порублю.

- Пан полковник, - услышал он в ответ по-польски, - то ж мы, ваши жолнеры. Ян Кубацкий и Михась Поречный. Дело у нас до вас.

- Ну? - спросил Струсь, саблю, однако, свою не опуская. - Что за дело?

- Так, однако, вы, пан полковник, коня зарезали. Мясо у вас есть.

- Есть, - согласился Струсь, который действительно от своего коня одну заднюю ногу из общего котла взял, схоронил в дальней комнатке Патриарших Палат, где и собирался теперь остаться ночевать - более для охраны мяса, конечно, чем для отдыха. - А вам зачем?

- А мы, пан полковник, вам за мясо материю златотканную дадим.

- Зачем мне?

- Топить ею, пан полковник, - услышал в ответ. - Ткани много. Ею, говорят, дворец царя Дмитрия Ивановича обивали. Снаружи и изнутри. Чтобы красиво было. А потом содрали и в подземелье сбросили. А мы нашли. Много материи. Можно печь месяц ею топить.

Предложение было заманчивым. Кубацкого с Поречным - из роты ротмистра Будзилы - полковник хорошо знал. Вояки - так себе, а вот насчет того, чтобы где-то чем-то поживиться, всегда были ловкачи. Если уж они нашли для топлива только тряпки, то дело с дровами в Кремле действительно пропащее. А жечь тряпье и печь на этом огне конину - это мысль хорошая.

- Сколько хотите? - спросил Струсь. - Учтите, много мяса не дам.

- Больше мяса - больше материи, меньше мяса - меньше материи, - ответил Кубацкий. - Мы - люди честные.

 

2

 

"Честные люди", войдя в Опочивальню Патриарших Палат, долго рядились с паном полковником, спорили, торговались, пока не сошлись на том, чтобы Струсь отрезал им три фунта мякоти с куском кости, а за это пообещали доставить в Палаты двадцать локтей златотканной парчи.

Спустя полчаса обмен был совершен, обе стороны расстались довольные сделкой. Ибо Струсю была передана ткань столь широкая, что казалась она едва ли не квадратной. Топить ею можно было неделю.

Распрощавшись с жолнерами, полковник выбил кресалом на трут огонь, и поднес к лежащей в изразцовой печи парче.

Та не загоралась.

Тогда он поджег какой-то клочок бумаги и поднес к парче.

Тряпье потемнело, покрылось сажевым налетом и только.

Выругавшись на свою дурь и на хитрецов-жолнеров, Струсь схватил все бумаги, что лежали на столе, - карты, приказы, донесения, почту от короля и, сложив их в печи, поджег.

Пламя сразу загудело, рвануло в глубь печи, освещая лицо Струсю, но не обогревая его. Полковник быстро сунул в бушующий огонь парчу - и та, сначала покрывшись какими-то чадящими пузырями, вспыхнула, стала гореть сама, утекая черным дымом внутрь печи, но при этом донося к лицу Струся и тепло, и основательную, першащую в горле вонь.

Полковник сел возле печи, принялся рубить парчу саблей. Железо весело звенело, то и дело соскакивая с ткани и ударяясь о каменный пол, огонь в печи весело гудел, в желудке Струся весело урчало. Наместник польского короля на Москве был один в Опочивальне, мог ни с кем не делиться ни теплом, ни мясом. Ибо оставаться одному во время осады - и это быть уверенным, что никто не съест тебя.

Струсь был счастлив...

 

3

 

Глядя на полыхающий в свете заходящего солнца, словно облитый льдом Кремль, Минин вовсе не восхищался творением давно уж успошего итальянца, соорудившего эту крепость для великих князей московских. Нижегородский говядарь размышлял о том, что наступившие холода могут если не ополовинить их армию, то, по крайней мере, настроить народ на сотворение всякого рода дури, до которой столь охочи русские мужики в пору безделья. Выход лишних людей из Кремля дал возможность оставшимся там полякам продержаться на имеющемся у них провианте дольше, чем они сами могли до этого ожидать. Мороз вот только что... Мороз. А дров нет. И еды мало...

- А что? - сказал вслух Минин. - Этим мы и воспользуемся.

- Что? - спросил его верный Юрка Захаров. - Что ты сказал, Козьма Захарович?

- Воспользуемся, говорю, - ответил Минин, - морозом и мясом.

- Да, да, - вздохнул Захаров. - Сейчас в Нижнем самый забой скота идет. На зиму заготовка.

Минин рассмеялся: говядарю объясняет рубщик с торговых рядов, когда мясо заготавливать надо. Повернул от Пожара коня, направился к Посольскому Приказу, в котором был на постое Пожарский.

Пропустили к князю говядаря без разговоров - окружающие Пожарского дьяки и думские дворяне хоть Минина и недолюбливали, почитали не по чину и не по роду взлетевшим, но при этом и побаивались - знали, что ополчение земское стоит за Козьму Захаровича горой. Тронь его - всем родовитым голов не снести.

И еще знали, что казна находится в руках Минина, он сам решает, кому давать жалование, а кому нет. Пожарский скажет, допустим, выдать такому-то сорок рублей за год службы, а Минин посчитает, да и скажет, что этот самый дьяк года еще и не прослужил, потому обойдется пока, допустим, и пятнадцатью рублями. А князь не спорит. Словом, всем был плох для окружающих Пожарского людей Козьма Захарович Минин, а не пропустить его к князю никто не посмел.

- Здрав будь, Дмитрий Михайлович, - без поклона обратился Минин к Пожарскому. - Дело есть. Надо, чтобы ты его на людях слово одно сказал. И сейчас же.

- Какое слово? - удивился Пожарский. - Наши с тобой дела, Козьма Захарович, на убыль пошли. Пускай теперь вся эта дьяческая шушера занимается делами. А мы с тобой должны думать, как государство обустроить, кого в цари нам приглашать.

- Аль сам не желаешь царствовать? - спросил Минин.

- Нет, - ответил твердо Дмитрий Михайлович. - Честно тебе говорю. Как на духу. Не можно мне на Престол московский становиться. Род мой произошел от князей Стародубских; это значит, что князь я поместный, хоть и Рюрикович. Встану на Престол - вновь возникнет причина для заговоров и смуты. Родовитее меня есть Рюриковичи, еще и Гедеминовичи есть. Они не захотят под старобудским князем ходить. Затеют новую свару - а Русь уже ее и не переживет.

- Ладно мыслишь, Дмитрий Михайлович, - тотчас согласился Минин. - Велик духом ты, князь. Все более и более удивляюсь тебе. До чего же повезло народу русскому, что именно тебя он выбрал в вожди.

- Так ведь ты и выбрал, - улыбнулся Пожарский, радуясь и одновременно слегка обижаясь на говядаря за то, что тот так легко принял отречение его от Престола. - Ты же прошлым годом объявил на нижегородском торгу, что желаешь меня во главе войска. А народ-то и поддержал.

- Народ - не стадо, - возразил Минин. - Я мог, что угодно брякнуть. А народ все правильно понял, доверил себя тебе, князь. Целый год, почитай, были мы под твоим началом добровольно. Так что заслуга тут не моя - твоя, - и тут же перебил себя. - Впрочем, не о том речь, князюшко. Вели срочно вокруг Кремля костры большие жечь, да на тех кострах большие куски мяса жарить. А самый большой костер поставим на Пожаре. Там на большом вертеле будем крутить быка. У меня есть - вчера для прокорма войска стадо пригнали. Много надо мяса, много огня. Ты понял, князь?

Пожарский, глядя на веселое лицо Минина, расхохотался от души:

- Ай, да говядарь! Ай, да голова! Как только тебе все эти мысли в голову-то приходят? Горелое мясо! Запах! В самый мороз! И огонь отовсюду. Ай, да Минин!

- Тише, князь... - приложил Минин палец к губам. - Объявить об этом должен ты сам. Я тут не при чем...

Но войско можно было обдурить таким образом, а дьяков да ярыжек провести лукавством простым невозможно. Хоть князь Пожарский и от своего имени сообщил им требование разжечь костры вокруг Кремля и подвесить над огнем побольше мяса, но те мигом сообразили, что мысль эту родил Минин. Потому вместе с гонцами, отправившимися в лагеря земцев и казаков, разнеслась весть о том, что мысль эту придумал сам Минин, что благодаря ней завтра откроются ворота Кремля - и война с поляками будет окончена. Говорили гонцы, что решение говядаря расточительно для казны, что поступок сей неразумен, но:

- Слава Минину! - возопила толпа.

И тут же все бросились на заготовку дров и мяса. К полуночи горели вокруг Кремля более тысячи костров, посылая к небу столбы дыма с запахом жаренного и подгорелого мяса, дули в трубы гудошники, неумолчно гудел огромный, в два человеческих роста медный набат, привезенный из Польши в Москву все тем же первым Лжедмитрием, а потом брошенный в одном из домов на Варварке. В набат бил всякий, кому не лень, поначалу выстраиваясь в очередь за колотушкой, а потом и вообще грохая по меди чем попало. Гул стоял такой, что спать было невозможно и в Кремле, и в самих лагерях осаждающих.

На морозе хотелось всем и выпить горячительного. А где питье - там и песни. Скоморошничали к двум часам ночи даже самые степенные из степенных мужики. Мороз гнал хмель, а песни для пляски все веселили народ и веселили.

- Эка дури-то в русских наших, - вздыхал какой-нибудь дьяк. - Совсем ополоумели. Велено-то было только костры жечь да мясо печь. Кто велел им бесовничать? Непорядок это. А все - Минин. Сам баламут, и народ непотребству учит. Но ничего... придет добрый царь - он велит тебе, Козьма Захарович, язык-то и подрезать, из спины плетей наполосовать. Бесовские пляски припомним ужо тебе.

Ему вторили бояре и многие дворяне:

- Непотребство это. Так нельзя воевать с благородными поляками. Дождаться надо, когда они сами ворота кремлевские откроют, знамена свои на землю положат и преклонят колени перед нами. Ибо может еще так статься, что воссядет на трон московский не стародубский князь Пожарский, а сам король Сигизмунд Карлович либо сын его Владислав Сигизмундович.

Простые же ратники веселились вовсю, словно праздновали и победу нынешнюю, и спасение москвичей, оказавшихся в плену польском в Кремле, и окончание всем уже надоевшей осады. Над земским войском словно распростерлось ощущение скорой победы, после которой можно будет всем вернуться по домам, оставив бояр да дьяков с их заботами о том, каким быть далее государству русскому, кого из государей сажать на московский Престол.

- Лишь бы не поляка пригласили долгобородые, - говорили возле костров уже под утро уставшие от веселия и плясок люди. - С поляками теперь у нас житья не получится. Православного человека надо в русские цари. Того же князя Дмитрия Михайловича. Хороший будет царь, справедливый. К тому же с Козьмой Захаровичем будет завсегда советоваться. А Минин простого человека зазря в обиду не даст. Это уж мы точно знаем.

Случилась и беда в ту ночь. Пьяная толпа, что гуляла возле костров, разожженных вдоль Неглинки, не поделила чего-то, устроила драку, перешедшую в побоище - и вот: пятеро покалечено, а двое утопли в реке. Одного вытащили, а второй труп так и утек вниз, а там и в Москву-реку.

Но погуляли в ту ночь земцы и казаки хорошо. От души погуляли. Даже не подрались между собой ни разу. Та драка, что на Неглинке случилась, произошла между казаками лишь. И порядок там навели сами казаки - из тех, что ушли от Заруцкого. Уняли драчунов, помогли раненым, вынули утопшего, а потом вместе выпили мировую и... за Ивана Мартыновича.

- Жаль, что нет его сейчас с нами, - согласились все. - Хороший был атаман.

 

4

 

Ибо не знали они, что это сам Заруцкий устроил драку возле Неглинки. И это он был тем самым не найденным в реке трупом. Нужна была атаману драка того лишь ради, чтобы отвлеклось внимание и ополченцев, и казаков, и тех поляков, что стояли на стенах, да любовались, пуская слюнки, на чревоугодничающих и греющихся у огня ратников Пожарского¸ от того, как пересечет он кремлевскую стену. Хотел Иван Мартынович под шумок перелезть через нее и встретиться со Струсем, чтобы убедить полковника сдаться русскому войску без боя и без условий. Иначе, сказал бы он, будет жена Струся, живущая при отце своем Якубе Потоцком в славном городе Смоленске, зарезана. А вместе с ней погибнет и ребенок полковника Струся, живущий в чреве ее.

Шум получился хороший, все внимание к себе привлек, а вот не повезло в этот раз Заруцкому. Трижды взлетала металлическая "кошка" на кремлевскую стену и трижды соскальзывала вниз, не уцепившись за осклизлые от наледи камни. Взлетела в четвертый раз - и, прозвенев, оторвалась острозубая железяка, оставшись внутри Кремля, а к ногам атамана упала одна только веревка.

- Не судьба... - вздохнул Заруцкий. Повертел в руках обмочаленный конец веревки, бросил ее в снег, отряхнул ладони и пошел, наклонив голову, сунув руки под мышки, прочь от стены.

- Эй! - крикнул ему кто-то от костра. - Замерз? Давай выпей! У меня осталось!

Но Заруцкий наклонил голову ниже, ускорил шаг и исчез в темноте.

 

5

 

Струсь всю ночь не спал.

Впрочем, не спали, наверное, все поляки, оставшиеся в Кремле. Да и оказавшиеся здесь русские прислушивались к громыханию набата и гудению труб, глядели на отбелески костров на вершинах кремлевских зубцов, принюхивались к доносящимся со всех сторон запахам горелого мяса, переговаривались:

- Нарочно дразнят нас земцы. Небось, Минин выдумал это зверство. Он ведь - говядарь, ему мясо жечь - удовольствие одно. Чтобы было пусто ему!

Москвичи говорили это, сидя по домам, кутаясь в шубы и всевозможные тряпки, что сумели найти в домах своих, а Струсь же простоял всю ночь на стене. То есть не простоял, а проходил кругом. Все высматривал среди пляшущих и веселящихся людей того, кто руководил всей этой пьяной ордой. Хотелось полковнику увидеть Пожарского и... нет, не выстрелить в него, это было бы нечестно, не по-рыцарски... просто увидеть того, кто уже точно уверен в победе своей над ранее непобедимым, легендарным Струсем.

И еще ходил полковник по стене потому, что мясо конское на огне от горелой парчи так провоняло, что есть его стало невозможно. И пришлось полковнику выкинуть основательный кусок конины, да еще и стошнить, выбросив из живота то мясо, что съел он свежим, без соли даже, из общего котла. То есть мучили Струся в ту ночь и голод, и стыд, и боль в животе, и мысль о том, что надо принимать решение о сдаче на милость победителя.

А еще думал полковник о жене. Ядвижка и женой-то пробыла всего несколько дней, а вот поди ж ты - успела зачать. Струсю передавали об этой приятной новости. А он, тогда увлеченный тем, чтобы выгнать из Москвы пана Гонсевского и самому занять место наместника королевского, не придал значения этому сообщению, совсем не обрадовался вести о том, что этой вот зимой станет отцом. А теперь вдруг вспомнил и о том, что у него родится, быть может, сын... или пусть даже дочь... а он тут бродит по чужой каменной стене голодный и замерзший... И чего ради?

Точнее, ради кого? Ради того придурка-королевича, который предпочитает блудить рукой в монастыре под присмотром иезуитов, вместо того, чтобы заваливать в отцовых замках служанок и дворянок, пьет соки, разбавленные водой вместо добрых вин, поет псалмы вместо того, чтобы участвовать в хороших драках!

Нет, положительно полковник Струсь неправильно распорядился своей жизнью...

 

6

 

Спал в ту ночь в лагере земцев один, должно быть, Минин. Крепко спал, словно отдыхая после долгой дороги. На вопрос Захарова Юрки, рубщика из новгородских мясных торговых рядов, ставшего во время похода на Москву чем-то вроде слуги и ближайшего друга Козьмы Захаровича, отчего это казначей войска русского спать укладывается в такую веселую ночь, Минин сказал:

- Человек я не шумный, толку от меня на таком веселии будет никакого. А завтра надо иметь голову свежую особенно.

- Почему? - удивился Юрка. - Завтра что-то произойдет? Поляки откроют ворота, думаешь, Козьма Захарович?

- Ворота откроют - это несомненно, - ответил казначей. - Всех их повяжут, даже бить не станут болезных. Такое слово им сам князь Дмитрий Михайлович дал. Но дальше-то что делать? Король Сигизмунд идет на нас с войной. Да еще вместе с королевичем Владиславом. Вот - главная беда наша. Как при виде короля и короленыша поведут себя бояре да дьяки русские? Неровен час, переметнутся вновь к Владиславу - и тогда все, что сделано было нами, вся кровь наша, весь пот и труды христиан пропадут втуне. Несть числа хитростям дьяков-крючкотворов. Потому всякий раз при разговоре с ними голову надо иметь свежую, выспавшуюся. А завтра - решающий день: что скажут дьяки поперед князя Струсю, то и будет на Руси.

Юрка согласился с Мининым, даже сказал, что тоже ляжет спать, чтобы быть рядом с Козьмой Захаровичем завтра бодрым и здоровым, но, просидев возле спящего говядаря с час, прислушиваясь к доносящемуся до походной избы Минина гомону людскому и грому набата, не выдержал искуса и сам не заметил, как оказался в толпе веселящихся у костров людей.

Там ему показалось, что заметил он Заруцкого среди идущих скорым шагом в сторону Неглинки казаков. Почему-то показалось ему, что был это Заруцкий. Почему - Юрка и сам не знает. Показалось - и все...

Утром рассказал о виденном Минину, да и удивился замечанию его:

- Значит, не выдержал Иван Мартынович. Молодец. Большой души человек. До последнего помогает нам.

- Что ты говоришь, Козьма Захарович? - возмутился Захаров. - Заруцкий - изменник нашему делу.

- Дурак ты, Юрка. Что было бы с делом нашим, если бы Заруцкий с войском своим не стоял больше года под Москвой? Несчастный он человек. Ибо пошел против воли народа всего, а более всего несчастен, что не угодил писарям всяким, бумажным душонкам. Любовь к бабе он превыше долга перед Отечеством своим поставил, вот в чем вина его. А за любовь судить не должно.

Не стал рассказывать рубщику мяса Минин о том, что снился ему в прошедшую ночь Нижний Новгород. Будто смотрел говядарь на него с высоты, как птица. Со стороны Стрелки - места, где Ока впадает в Волгу - виделись ему уступами спускающиеся к воде стены новгородского Кремля, торговые ряды, раскинувшиеся вдоль попо берегу, множество ладей с парусами и товарами на бортах. А еще видел он укрытый зеленью и белопенным вишенным цветом Посад с крышей дома своего, с забором двора и пылящим вдоль улицы стадом. Там, знал он, ведет хозяйство и ждет возвращения Козьмы Захаровича из дальнего далека жена его Татьяна. Да только вот увидеть любимую так и не случилось Минину - завис он над Стрелкой. Как не стремился Волгу перелететь и достигнуть дома своего, а берег родной так и не приближался...

"К чему бы этот сон? - думал Минин с утра. Вот услышал о виденном возле Кремля Заруцком, и вновь вспомнил себя летящем в знойном волжском небе, понял. - Видать, сидеть мне в Москве еще долго. Победить Струся - не главное дело. Требуется еще царя избрать, да землю русскую обустроить. Самому надо все делать. На родовитых надежды мало. И опираться, кроме как на князя Дмитрия Михайловича, не на кого".

 

7

 

А Пожарскому тем временем уже шептали на ухо:

- Минин-то приказа твоего ослушался, князь. Всю ночь проспал, как убитый. Войско шумело, праздновало победу, костры жгло, мясо палило, а Минин спал. Нехорошо это. Не должно говядарю ослушиваться приказа главного воеводы. Накажи его, Дмитрий Михайлович, не то в войске будут говорить, что тебя можно и не слушать.

- Цыц! - рявкнул Пожарский на шептунов. - Болен был Козьма Захарович. Я велел ему спать лечь и пить трав всяких. Мне нужен казначей здоровым, а не больным. Ясно?

И затихли вновь дьяки да ярыжки, дворяне да бояре. При князе уж не говорили ничего плохого о Минине, а между собой перешептывались:

- Слышь-ка, говядарь с утра не весел. Может, и вправду приболел. А может, скоморошничает. Казна-то, говорят, уже опустошилась. Никто не знает, куда он деньги девал. Говорит, платил жалованье всем. А ведь давал он нам не полно. Каждому за службу верную недоплачивал. А куда оставшиеся-то деньги девал? Себе оставлял. В кубышку прятал.

И вынесено было негласное решение ярыжек и прочих бумажных душ: проверить надо расходные книги говядаря Минина, который деньги на собрание войска русского получил, а как растратил оные, ни перед кем отчета не держал. Дьяк Разбойного Приказа Семенов Михаил о том бумагу составил, собрал подписи нужных для этого людей и отправился к Пожарскому с той ябедой на Козьму Захаровича...

 

8

 

Между тем, не выспавшийся и до одури нанюхавшийся вони горелого мяса Струсь вернулся в Патриарши Палаты, и обнаружил, что остаток конской ноги, припрятанный им в Опочивальне, исчез. Утащили и остатки златотканной парчи, которой он давеча топил печь. На покрытом черным пеплом каменном полу отчетливо были видны следы двух пар ног.

"Должно быть, опять эти Кубацкий и Поречный, - без всякой злобы и удивления в душе подумал полковник. - Сукины дети, словом. Ну, что ж... Пора принимать решение"

Вышел на двор, оглянулся - никого живого вокруг. Но лежит на самом виду воинский рожок - из тех, что возят гусары с собой для того, чтобы один из них гудел приказы командира, разнося пением своим их далеко вокруг. Давным-давно, мальцом еще, мечтал пан Струсь вырасти, и стать в гусарском полку таким вот горнистом. И хотел, и учился умению гудеть, звукам различным.

Взял полковник рожок, поднес к обслюнявленным губам, вздохнул глубоко и прогудел:

- Собира-айся! Все на сбо-ор!

Когда выстроились перед ним оставшиеся в живых и не больные поляки - всего человек шестьсот, на прикидку, - усталые, с красными глазами, - стало ясно Струсю, какое примет это войско решение, если он только заикнется о возможной сдаче. Увидел довольные морды Куюацкого и Поречного, от которых полковника аж передернуло, отвернулся, сказал голосом командным, твердым, как полагается говорить королевскому наместнику:

- Хорунжим и ротмистрам остаться здесь, остальным - на стены. Будет атака - стрелять из всех пушек. Пороха не жалеть.

- Так и жалеть больше нечего, - заметил ротмистр Будзило. - Весь пороховой запас кончился. Из-за взрыва вчерашнего. Что возле пушек осталось - то и все.

Струсю показалось, что все остановившееся войско видит, как полыхнули от стыда его уши. И впрямь, вчера еще кто-то взорвал пороховой запас, который какой-то дурак еще при Гонсевском велел держать в годуновском дворце. Добрая тысяча пудов пороха взлетела в воздух вместе с обломками каменного здания. А возле пушек на стенах хранилось по десять зарядов мешках, не более. Потому как хороший выстрел из русской пушки может подорвать порох на стене - и готов проход для нападающих.

"Как мог забыть я про такое? - подумал Струсь. - Ужель от голода только? Или от бессонной ночи? Или и впрямь в глубине души я уже готов сдать крепость русским?.. Глупо. Как получилось глупо..."

Опустил голову, увидел рожок в своей руке, выпустил его. Рожок глухо дзенькнул о камни. Вновь поднял голову, спросил зло:

- Что встали? По стенам! Живо! Ослушников - расстрелять на месте!

Жолнеры да гусары, переговариваясь откровенно недовольными голосами, пошли прочь. Хорунжие и ротмистры - всего семь человек - остались. Возник из-за спин офицеров и вездесущий Андронов Федька.

- Пан полковник, - сказал он. - Сам понимаешь, я должен послушать. Народ московский в сомнениях - ужель решишь ты изменить Государю нашему Сигизмунду? Нельзя сдавать Кремль.

Хорунжий Стас Варпаховский выхватил саблю и поднес к горлу Андронова, сказал:

- Помолчи, гнида.

Никто из остальных хорунжих и ротмистров ему не помешал.

- Вижу я, хотите вы моего приказа о сдаче крепости, - молвил Струсь, пряча глаза от офицеров. - Это решение будет противно моей воле. Достойней полякам умереть голодной смертью, нежели сдаваться на милость князя Пожарского. Так мыслю я. А что скажете вы, панове?

Ротмистр Будзило ответил первым:

- Я помирать голодной смертью не желаю.

Остальные офицеры, неожиданно для пана Струся, поддержали ротмистра:

- Пан полковник, - сказали едва ли не хором. - Не желаем смерти такой. Не по-рыцарски это. В бою погибнуть за родную Польшу все готовы. Но, чтобы так - как бродячие собаки - не гоже нам. Человечину уж жолнеры ели. Куда уж ниже падать? Уж лучше плен.

Хотел было возразить им Струсь, да вдруг взгляд его упал туда, куда отправились жолнеры и гусары, которых он направил на стены Кремля.

Никто из солдат, оказывается, не ушел с площади перед Патриаршими Палатами. Все стояли в проеме между двух полуразрушенных каменных зданий, смотрели на своих командиров. В глазах их Струсь прочитал согласие с хорунжими. Более того, полковник вдруг понял, что если он не согласится с решением офицеров, быть ему убитым собственным войском.

И только тогда Струсь сказал то, что от него ждали поляки и русские долгие месяцы:

- Приготовить белое знамя! Строиться!

- А как с Федькой быть? - спросил все еще держащий саблю возле горла Андронова хорунжий Варпаховский. - Убить?

- Связать, - ответил Струсь. - Пусть русский народ сам судит своих изменников.

 

* * *

 

Спустя два часа поляки вышли из Кремля, сложили перед русскими полками знамена свои, хоругви и оружие. Их погнали в таборы. Струся заперли в одной из келший Чудова монастыря, а Будзилу с остатками сапежинцев взял под свою защиту Пожарский. Все имущество пленных сдали в казну Минину.

"На другой день, 25 октября, - пишет Н. Костомаров, - отворились ворота Кремля. Русские хотели ознаменовать свое вступление в столицу религиозной торжественностью. Земское войско собралось возле Иоанна Милостивого на Арбате; войско Трубецкого - за Покровскими воротами. И отсюда, и оттуда пошли архимандриты, игумены, священники в облачении, с крестами и иконами, в Китай-город, за ними двигалось войско. Оба шествия сошлись в Китай-городе на Лобном месте. Здесь запели молебен. На челе духовенства стоял тогда доблестный Дионисий, нарочно прибывший из своей обители. Тогда из Фроловских ворот вышли им навстречу архиепископ галасунский Арсений с кремлевским духовенством. Сам Арсений держал в руках Владимирскую икону Богородицы. Показав себя сторонником Владислава, этот духовный чужеземец старался перед русскими загладить свое уклонение. Он рассказывал, что перед тем, как русские овладели Китай-городом, ему являлся святой Сергий и предрек победу своих соотечественников. Соединившись, духовенство вошло в Кремль к Успенскому собору и там свершило литургию и благодарственный молебен..."

Но... было и другое. Часть пленных все-таки, презрев собственное крестоцелование, казаки истребили. Спаслись лишь те из поляков, кого под охраной земцев отправил князь Пожарский на поселение в Вологду, в Ярославль, в Галич и на Белоозеро...

 



[1] Двоюродный брат Ивана Сусанина, истинную историю героической гибели которого описана книге "Перелом" настоящего романа-хроники

[2] Подробнее в книге "Рождение гнева" настоящего романа-хроники

Продолжение






Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
266970  2006-02-12 17:20:52
-

267371  2006-03-18 11:57:45
- ХРОНИКА БИТВЫ ЛЕГИОНОВ РИМСКОЙ КУРИИ С РУССКИМ ПРАВОСЛАВИЕМ И СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРОЙ (Взгляд историка на роман В. Куклина ╚Великая смута╩. Доктор исторических наук, профессор Д. Иманалиев (г. Ташкент, Узбекистан) для книжного издательства ╚Урал- ЛТД╩ (г. Челябинск, Россия)

Роман ╚Великая смута╩, являясь приключенческим внешне, остается историческим по сути и философским по своему назначению. Мне, как историку, много лет занимавшемуся проблемой раскрытия исторических тайн начала семнадцатого века в России и в близлежащих странах, чтение этого романа помогло разобраться в сути происходящих в Московитии процессов больше, чем даже изучение первоисточников. Потому что историк-профессионал мыслит и анализирует события и поступки целых народов, социальных групп и государств, а писатель проникает во внутреннюю сущность каждого отдельного человека, будь то простолюдин либо царь, боярин, дворянин. В результате, как правильно заметил рецензент романа-эпопеи ╚Великая Смута╩ к. и. н. Цветков (см. его рецензию для издательства ╚Центрополиграф╩), книгу В. Куклина, с точки зрения специалистов-историков, следует рассматривать, как роман-версию. Но при этом, я считаю, следует отметить, что версия эта имеет полное право на существование, как и ныне существующие хрестоматийные. Потому что хрестоматийных версий о характере событий, происходивших в России с 1600 года по 1618 год, довольно много, все они находятся в противоречии друг с другом и по-разному объясняют события, известные по весьма скудному количеству источников, но они уже привычны нам с пятого класса и сомнений не вызывают. Автор романа утверждает, что ему были доступны материалы, находящиеся в книгохранилищах различных государств, ибо он является гражданином Германии и имеет возможность пользоваться этими материалами с большей степенью свободы, чем ученые стесненной средствами и границами России. Опираясь на свои исследования, В. Куклин как бы расширяет возможности осмысления давно известных фактов и приводит читателя порой к весьма неожиданным и интересным выводам. Так, например, главный персонаж романа И. Заруцкий, по утверждению автора, являлся агентом римской курии, солдатом иезуитского ордена, действовавшего на территории Московского государства в качестве католического агента, подготавливая смуту. В работах Н. Костомарова и И. Забелина в нескольких местах мелькает подобная мысль в качестве объяснения ряда поступков этого выдающегося авантюриста. Но уважаемый профессор Костомаров, как известно, пользовался для написания своих работ большим количеством старопольских документов, практически неизвестных нынешним русским исследователям. Если подобные документы стали известны В. Куклину, то образ Заруцкого, каким его представляет автор романа, может считаться исторически достоверным. Даже более достоверным, чем он показан в книгах других известных мне авторов художественных произведений. Как справедливо заметил член корреспондент АН СССР А. Панченко в одной из бесед, ╚историки России подозрительно мало внимания обращали на сущность противостояния римско-католической и православной церквей на протяжении всего периода существования России в качестве монархии, и совсем эта тема оказалась заброшенной для изучения в период советской власти╩. В. Куклин, кажется впервые, нарушил это табу и вполне откровенно заявил о том, что Русь находилась (следует признать и находится по нынешнее время, что делает роман современным) под пристальным вниманием римского престола, который стремился (и продолжает стремиться) к уничтожению православной конфессии на Руси и к приведению христиан восточных государств в католицизм. По сути, в книге ╚Великая смута╩ Валерия Куклина речь идет о столкновении двух религиозных конфессий, двух мировоззрений, двух форм человеческого бытия: западного индивидуалистического и восточного общинного. Победа православия на территории России неизбежна и это видно едва ли не с первых глав романа. Не показано в лоб, не объяснено словами, а выражено так, что сама мысль автора оказывается прочувствованной читателем. Мне даже кажется, что католик либо лютератнин, баптист, какой-нибудь сектант при прочтении этой книги будет сопереживать не самозванцам и полякам, пришедшим на Русь с тем, чтобы ╚принести истинную веру и цивилизацию╩, а этому множеству самых обычных русских людей, которые живут на страницах книги полноценной и полнокровной жизнью, как герои Л. Толстого и М. Шолохова. Этим именно и опасен роман В. Куклина врагам России и потому он так долго шел к читателю. Как известно, Заруцкий стал одним из руководителей первого московского ополчения самого, быть может, таинственного периода русской истории, практически не описанного литераторами, а историками совершенно не изученного. Основанием для нескольких строк в учебниках в течение столетий и до сих пор служили мемуары князя Хворостинина, написанные им спустя четверть века после событий в тюрьме и в угоду тогдашнему соправителю царя Михаила патриарху Филарету, а также ╚Хронограф╩, составленный по заказу того же лица. В них Заруцкий оценивается, как изменник делу спасения Руси, хотя факты показывают, что именно этот ╚изменник╩ в течение более чем года являлся единственным военачальником, который взял на себя ответственность за спасение Руси от римской экспансии. Таким образом, если следить за ходом мысли В. Куклина, роман ╚Великая смута╩ должен показать, как римский шпион, пройдя чрез горнило смуты (читай Гражданской войны), становится активным противником римского престола, польского короля Сигизмунда (истово верующего католика) и присягнувших королевичу Владиславу изменников-бояр. Прокопий Ляпунов соправитель Заруцкого и руководитель рязанских ополченцев в 1611 году, выступивших против засевших в Москве поляков, предстает в начале романа противником Заруцкого-шпиона, которого он пытается поймать на Псквощине в качестве сотника московских стрельцов. Диалектика развития этого образа столь сложна, что пересказывать ее в короткой рецензии нет возможности. Ляпунов как бы второй пласт русских патриотов, которые, обманувшись самозванцем, в конце концов, увидят истинных виновников бед своей державы, прекратят смуту, выгонят поляков и изберут своего царя. Правда, самого Ляпунова к тому времени убьют казаки Трубецкого (так утверждают документы, но советскими и постсоветскими историками заявляется, что убили рязанского вождя казаки Заруцкого). Семнадцатый век сплошная тайна. Явление недавно еще признанного мертвым последнего сына Ивана Грозного событие, которое привлекло внимание множества русских писателей, в том числе и Пушкина. Выдвинуто более десяти версий, объясняющих этот феномен. И споры между историками не прекращаются по сию пору. В первых книгах романа ╚Великая смута╩ В. Куклин не высказывает свою версию, он просто представляет нам весь ход событий с точки зрения окружающих Лжедмитрия людей, показывает различные слои общества русского государства, используя огромное количество этнографического материала, оставаясь при этом не занудным автором, а интересным. Ход типично экзистенциальный. И одновременно драматургический. В конце романа должна раскрыться тайна. В первых же книгах только наметки: Заруцкий был во время событий в Угличе возле царского терема, во дворе которого царевич Димитрий зарезал сам себя. Филарет соучаствовал в перезахоронении останков царевича в Успенский собор. Заруцкого не раз видели в царских покоях Кремля во время правления Лжедмитрия. И еще с десяток подобных мелких фактов обнаруживается читателем, делая роман к тому же и детективным. Смерть царя Бориса, описанная В. Куклиным, не объяснена до сих пор ни одним исследователем. А. Пушкин представляет нам ее, как событие, иллюстрирующее древнегреческий миф о Мойрах, Судьбе и Роке. В ╚Великой Смуте╩ же нам представлена детективная история, которая весьма прозаически объясняет причину столь своевременной для самозванца смерти русского царя. Почти так же разрешается ситуация с гибелью первого Лжедмитрия, с появлением на исторической арене ╚царевича Петра╩, Ивана Болотникова, роли Молчанова в становлении самозванства на Руси. И многие, многие другие эпизоды истории, выпавшие из внимания историков только потому, что летописцы и мемуаристы 17 века уже ответили на эти вопросы так, как следовало оценить происходящее людям их общественного положения и образования. В. Куклину, как мне кажется, удалось перешагнуть через большое число шаблонов предвзятости, присущих авторам прочитанных и проанализированных им документов. Большое число исторических лиц, действующих на протяжении романа, поражает своей выписанностью, достоверностью и глубиной образов. Историк, читающий подобный роман, попадает под обаяние образа раньше, чем начинает оценивать степень достоверности его описания. Первым в списке таких образов следует отнести Василия Ивановича Шуйского фигуру в русской истории все-таки трагическую, хотя и описанную сторонниками династии Романовых, как потешная и ничтожная. Великий патриот и мученик, каким он должен быть в конце романа, будущий русский царь предстает интриганом и придворным шаркуном при царе Борисе, хитрым и неблагодарным организатором заговора против Лжедмитрия, разумным царем и удачливым воеводой против многотысячного войска Ивана Болотникова. Но потом царь Василий оказывается проигравшим в борьбе честолюбцев. Почему? У историков сотни ответов. У В. Куклина один: в то жестокое время царь Василий был настолько добрым, что по его приказанию так и не было казнено ни одного человека, а убийство Болотникова было приписано его приказу много лет спустя. Если обратить внимание на то, что убийцы воеводы мятежного войска не получили никакого вознаграждения за свое действие, но получили жалованье за усердную службу Шуйскому десять лет спустя, уже при Романовых, то становится понятна версия автора романа и причина передачи версии о вине Шуйского из одного документа в другой. Последним персонажем, на котором мне хотелось бы остановиться, можно назвать Марину Мнишек. Ее как раз, по моему разумению, В. Куклин описал весьма претензициозно, хотя и с большой степенью достоверности образа. Я, как ученый, представляю школу общественно-политического осмысления истории, то есть делаю выводы о характере исторических процессов, базируясь на анализе действия общественных групп, но никак не объясняя то или иное явление чисто умозрительными решениями, принятыми людьми с больной психикой либо странной сексуальной ориентацией. В. Куклин, взяв за основу библиотеку самборского замка, в котором прошли детские годы будущей русской царицы, а также сохранившиеся в Польше, на Украине и в Чехии предания о представителях этого рода, описал жизнь этой авантюристки и объяснил на основании этого причину признания ею Лжедмитрия Второго своим мужем. Очень достоверно, очень интересно, познавательно, но профессионального историка заставляет не спешить с поздравлениями автору, а, сделав запись в своем блокноте, ждать продолжения романа, чтобы выяснить характер развития отношений Марины со все тем же Заруцким, из которых станет ясно, насколько был прав автор в своем стремлении объяснить характер Марины по Фрейду. Книга, признаюсь, настолько увлекла меня, что я, прочитав первые четыре тома, жду продолжения с нетерпением. Особенно по вкусу мне лично то, что в наше время межнациональных конфликтов и фальсификации истории во всех бывших республиках Советского Союза, нашелся автор, который, оставаясь русским патриотом, сумел не только не оскорбить национальное достоинство людей других наций, но и показать их с самой хорошей стороны. Как представитель Востока, я с удивлением обнаружил, что о некоторых деталях о жизни своих предков я могу узнать только из романа русского писателя Куклина. Знание быта и психологии моего кочевого народа у автора ╚Великой смуты╩ столь глубинные, что для консультации пришлось мне обращаться к своим землякам-аульчанам и работникам института этнографии Академии Наук Казахстана и они не нашли ни одной погрешности в описании В. Куклиным образа жизни кочевников 17 века. Насколько мне известно, подобное отношение к отрывкам из романа, опубликованным на Западе, и у немецких польских, итальянских, чешских и шведских историков. Мне кажется, что доцент Цветков правильно отметил те основные причины, по которым книга В. Куклина будет пользоваться спросом в среде ученых-историков. Но куда большее значение роман ╚Великая смута╩ имеет для людей, которые просто интересуются историей своей Родины. На книжных полках сейчас большое количество поделок, не имеющих ничего общего с научным осмыслением происходивших в истории русскоязычных стран процессов. В Казахстане, в Узбекистане, в Киргизии, на Украине, в Прибалтике выходит большое количество так называемых исследований, романов и монографий, имеющих явно антинаучный, порой откровенно нацистский характер. Фальсификации вроде книг В. Суворова стали нормой в издательском бизнесе многих стран. Российским книжникам повезло хотя бы в том, что на их книжных полках появится книга научно достоверная, добрая и честная роман-хроника Руси 17 века ╚Великая Смута╩.

267835  2006-04-29 18:24:15
Kuklin
- Что значит,Суворов фальсификатор?Автор пишит о Смуте,используя материалы,которые,по его словам,не известны широкой публики...Ему верят.Суворову не верят по той же причине-материалы не известны. Даже без материалов,чисто логически:до 22 июня 1945 года происходила интенсивная оккупация чужих територий.Почему она не могла закончиться войной с Германией?Гитлер стремился к воссасданию империи франков и поиску эзотерических корней германцев,которые находились на русской територии(Волга,Крым).Сталин-к мировой революции и победе пролетариата в мире.Достаточно вспомнить активную деятельность НКВД в Париже,коммунистические происки в Италии и мн.др.Для чего Сталину это нажно было?Для уничтожения белой эммиграции?Но это работало только на Париж.Раз он лез далеко в Европу,значит расчитавал на дальнейшее её подчинение.А что стоит его предложение Европе в 1947 получить всю Германию без исключения?Факты говорят о правоте Суворова

Это пишет некая мадам с псевдонимом и без интернет-адреса. При чем тут моя ╚Великая смута╩? При том лишь, что мне люди верят, получается с ее слов, а Суворову нет.

Прошу заметить: не я это написал, а дамочка, которая после опубликования своей мерзкой мысли о том, что Суворов защитник Гитлера и противник идеи войны 1941-1845, как Великой Отечественной, прав, засандалила на сайт ╚Русский переплет╩ в ╚Исторический форум╩ огромный пакет компьютерной грязи в виде разного рода значков и символов. Для чего? Для того же, для чего и написано ею вышеприведенное заявление. А зачем? Ответ прост: хочется врагам Московии обмазать собственным калом то, что свято для русского народа. А что бестолоково написала баба, да смешала время и понятия, что не знает она грамоты, то бишь не знает спряжений глагола и прочего, это не главное. Наверное, она - кандидат филологиченских наук из Бердичева или Бердянска. Вопросов дамочка задала много, ответы она будто бы знает. Спорить с ней практически не о чем. Это не знаие, а убеждение, то есть неумение не только спорить, но даже и мыслить связно.

╚Великая смута╩ - это книга о событиях, бывших у нас четыре сотни лет тому назад. Ассоциации, которые рождает смута 17 века у наших современников, были заложены в хронику, потому первый рецензент романа, покойный писатель Георгий Караваев (Москва) назвал еще в 1995 году свою статью о ╚Великой Смуте╩: ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩. В романе теперь нет реминисценций на современные темы, как это было в первом варианте первых двух томов ╚Великой смуты╩. Их по требованию издательства ╚Центрополиграф╩, которое подписало договор на издание хроники, я вымарал, о чем теперь и не жалею. Впрочем, издательство ╚Центрополиграф╩ обжулило меня, заставив не вступать с другим издательством в течение двух лет в переговоры на издание книг, а сами просто не стали заниматься с запуском хроники в производство. А потом хитро поулыбались и предложили судиться с ними. Но в Москве.

Это тоже типичный ход противников того, чтобы люди знали правду о смуте 17 века и не пытались анализировать современность, как это делает и авторесса приведенного вверху заявления. Жульничество норма этого рода людишек, они-то и пропагандируют изменника Родины Виктора Суворова в качестве знатока истины. Им какое-то время бездумно верили. Но вот народ перебесился, стал учиться думать самостоятельно. И Суворов летит в сортиры в тех местах, где есть нехватка туалетной бумаги. А писал я о подлой сущности этого литератора в публицистических и литературно-критических статьях в 1980-1990-х годах, здесь повторяться не вижу смысла.

Почему дамочка не захотела писать свое мнение в ДК по текстам моих статей - ее дело. Тоже какая-то особенно хитрая подлость, наверное. Обычное дело у лицемеров, завистников и прохиндеев. Ревун - или как там его? - был и остается в сознании всякого порядочного русского и россиянина подонком, изменником присяге и долгу, похабником чести и оскорбителем памяти павших во время ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСЧТВЕННОЙ ВОЙНЫ миллионов наших матерей, отцов, дедов, парадедов, теть, дядь. Хотя бы потому, что он очень старается создать миф о том, что наши предки не защищались, как ныне защищается иракский народ, от агрессора, а были сами агрессорами. Дам по морде за такое не бьют, но в харю таким плюют.

Именно потому мне верят, а Виктору Суворову нет. И это здорово. Потому как сукимн сын Суворов пишет для того, чтобы изгадить все, что сделали жители России, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и других республик все-таки общей семьи народов, победивших- немецкий фашизм.

Вот и все, что хотелось мне ответить на приведенный здесь дословно пасквиль.

267876  2006-05-09 00:01:22
САРЫМСАК
- Молодец, Куклин. Хороший писатель, но странный человек.

267949  2006-05-16 19:15:47
Куклин
- Господин Сарымсак.

Спасибо на добром слове. Хотя, признаюсь, и не ожидал от тебя этих слов, Саша. И странный взял ты псевдоним. Сарымсак - это по-тюркски лук репчатый, а также все дикие луки вместе взятые. На твоей родине есть такой лук афлатунский. Очень едкий, очень горький и очень полезный для лечения от туберкулеза, например. Странный лук. Тем страннее, что адрес, поставленный тобой на твоем сообщении, не открывается, вот и приходится писатьб тебе через ДК, хотя это и неучтиво в данный моменть. Рад, что ты выздоровел, что операция прошла успешно. Поздравляю тебя, желаю здоровья и свежих сил для написания дальнейшей нетленки. А я вот через неделю уматываю в санаторий. Так что,если нравится роман, читай его дальше. С приветом семье.

Валерий

268959  2006-09-27 23:16:14
Ерофей
- Манн, Манн, манн! Профессор, хоть и ташкентский! О чём вы пишете? Да если вы собрались учиться истории по роману Куклина, то теперь мне ясно откуда у нас такая идиотская история! В вашей истории, как в книге Куклина нет ни слова исторического. Даже имена и те почти все перевраны, старики получились молодыми, а огороды превратились в города. Да этому сукину сыну Куклину толькоб пасквили строчить. А вы историю по нему учить. Только я подозреваю, что даже эту, с позволения сказать, рецензию, прохвост Валера сам накатал. Как и многие другие. Ай, яй,яй! Не хорошо. А ещё коммунист!

268965  2006-09-28 12:33:10
Куклин - Ерофею
- Мне кажется, что под этой кличкой прячется все тот же вечный мой геморрой Аргоша. Должен сообщить сему двуглавому и двуименному, что писать о себе статьи не имею привычки и не вижу никакого в том интереса, мне это скучно. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить оную на то дело, которое не нравится. Профессора Иманалиева знал шапочно Восток слишком почитает иерархию, чтобы допускать до тесного сближения и товарищеского общения именитого ученого и редко печатающегося литератора, тем паче в Узбекистане, где профессор узбек, а литератор русский из Казахстана. Но взаимное уважение друг к другу мы испытывали. И терминологией подворотен, свойственной Аргоше и Ерофею, в общении не применяли. Хотя время было перестроечное, масса узбеков, киргизов, казахов и лиц других национальностей вовсю переписывали историю своих территорий, основываясь не на результатах археологических исследований и анализа письменных источников, а по принципу ОБС (одна бабка сказала), что обеспечивало их финансированием из ряда ближневосточных стран и даже из Запада, быстрым ростом в научных званиях и выходом то одной, то другой инсинуационной книжки со смехотворными тиражами, но с огромными гонорарами и с великой рекламой во враз пожелтевших СМИ.

Профессору Иманалиеву, ученому старой школы, вся эта свистопляска вокруг истории Великой Степи со вцепившимися друг в друга псевдоучеными, спорящими о том, какая из наций главенствовала и должна главенствовать на территории бывшего Великого Турана (по терминологии Фирдоуси), была глубоко противна. Именно этим он привлек мое внимание, именно потому я передал ему первый вариант первого тома ╚Великой смуты╩ для рецензии еще в 1995 году. Он согласился выбрать время для прочтения рукописи только потому, что пьеса моя ╚Мистерия о преславном чуде╩ показалась ему написанной очень честно, уважительно к степным народам, шедшим в конце 14 века на Русь во главе с Тамерланом, хотя и признающая, что этот поход был агрессией, едва не приведшей к катастрофе всей восточно-славянской цивилизации. Он так и сказал. А я спустя несколько месяцев отбыл в эмиграцию в Германию, и вскоре забыл о том давнем контакте, ибо сменился не только образ жизни, но и окружение, язык общения, возникла необходимость адаптироваться к новому миру, налаживать новые контакты с издательствами и СМИ.

╚Великую смуту╩ тут же разодрали на отрывки, стали публиковать, переводить, появились совершенно неожиданные рецензии (например, статья известного в свое время московского писателя Георгия Караваева ╚Исторический роман, как зеркало действительности╩, вышедшая в ганноверской газете ╚Контакт╩). И вдруг звонок из Москвы моего давнего друга Александра Соловьева, ставшего к тому времени одним из самых знаменитых в России антикваров, что меня разыскивает какой-то ташкентский профессор со статьей о ╚Великой смуте╩. Было это уже в 2000 году, когда на ╚Великую смуту╩ была написана даже одна очень осторожно несогласная с моей позицией статья известного популяризатора науки санкт-петербуржца и кандидата исторических наук Цветкова. Написана она им была по заказу издательства ╚Центрополиграф╩ (Москва), подписавшего договор об издании первых четырех томов, но так своей обязанности не выполнившего. Все остальные статьи, в том числе и написанные на немецком, казахском, узбекском, английском, польском, чешском и шведском языках, были доброжелательны, если не сказать, что хвалебны. Получив рецензию профессора и его телефон от Соловьева, я созвонился с Иманалиевым и тотчас выслушал укор за то, что публикую отрывки романа в иноземной прессе, да еще в эмигрантской, повышая тем самым статус прессы, продолжающей войну с моей и его Родиной. Я с его логикой согласился, печатать отрывки ╚Великой смуты╩ в эмигрантской прессе отказался, Если, начиная с 2001 года где-либо за границей России публиковались оные, то я к этому отношения не имею, это публикации пиратские, без моего разрешения и без выплаты мне гонорара.

Со статьей профессора оказались знакомы в академических кругах России и ряда стран СНГ, в результате чего стало возможным предложить оную челябинскому совместному русско-британскому издательству ╚Урал ЛТД╩ в качестве предисловия. Но издательство сменило название, переключилось на издание кулинарных рецептов, все гуманитарные проекты закрылись и статья опубликована не была. Спустя полтора года профессор Иманалиев скончался от инсульта. У меня лежит его письменное разрешение на публикацию этой статьи с переводом гонорарных денег ему либо членам его семьи, а также согласие на публикацию без гонорара. В знак памяти о человеке, которого я знал практически заочно и очень уважал, я и поставил эту статью в ДК в качестве отзыва на первые главы ╚Великой смуты╩.

Что же касается заявления Ерофея о том, что имена персонажей романа напутаны, тот тут провокатор ошибается. Данные тексты внимательно прочитаны рядом редакторов высочайшей квалификации, в том числе и одним из авторов РП, бывшим первым заместителем главного редактора журнала ╚Сибирские огни╩ (старейшего литературно-художественного журнала России, особо почитаемого читающей интеллигенцией Академгородка города Новосибирска) В. Ломовым, а также заведующим тамошним отделом прозы В. Поповым, литературным критиком и собственным корреспондентом ╚Литературной газеты╩ В. Яранцевым. Хотя при написании кириллицей ряда иностранных имен возможны и разночтения. О подобных казусах не раз писалось при анализе произведений Н. Гоголя, Ф. Достоевского, переводов А. Мицкевича, Сенкевича и других. Более того, в старославянской транскрипции дошли до нас многие имена исторически значительных лиц в разночтении, ибо правил грамматики, как таковых, до первой петровской реформы языка и письменности на Руси не было, а ряд текстов начала 17 века вообще был написан без использования гласных букв и без раздела предложений на слова. Наиболее ярким примером разночтения имени собственного может служить глава Пыточного и Тайного Приказов при Борисе Годунове его двоюродный дядя Симеон Микитыч Годунов, которого для удобства чтения современным читателем я назвал Семенном Никитовичем. Это в рамках, допущенных нормами русского языка, корректирование имени собственного. Что касается имен русских дворян и аристократов, то за основу были взяты бумаги Разрядного Приказа с корректировкой по спискам, опубликованным АН СССР в 1949 1957 годах издательством АН СССР под редакцией академика Н. М. Дружинина. На базе именно этого издания пишутся в русскоязычной литературе, журналистике и науке вот уже в течение полустолетия и все польские имена, вплоть до наисовременнейшего исследования ленинградско-петербургскими учеными так называемых дневников Марины Мнишек. Разночтения этих имен собственных возможны только с книгами польского популяризатора К. Валишевского, автора весьма остроумного, откровенного националиста, но порой весьма небрежного. Также следует относиться и к книгам известного украинского историка Н. Костомарова, который вслух и много раз заявлял, что многие постулаты и факты в его книгах выдуманы, но, в связи с тем, что они МОГЛИ БЫТЬ ПО ЛОГИКЕ ДЕЙСТВИЯ, они были на самом деле. При таком подходе в деле разрешения тех или иных научных проблем возникали и изменения, подмены имен и событий в его трудах. Но ведь он и называл свои книги романами да портретами, не так ли?

Теперь по поводу брошенной мимоходом оплеухи о том, что старики в моем романе ╚получились молодыми, а огороды в города╩. Спор бесперспективный. Что не по-русски это выражено и не важно уж, суть ваших претензий ясна. Дат рождения многих исторических персонажей не знает никто, очень много разночтений по этому поводу даже в отношении такой яркой и знаменитой фигуры Великой Смуты, как Шереметьев, не говоря уж о князе Долгоруком. Не работали ЗАГСы в то время, церкви строили деревянными, многие книги в них сгорали. Но косвенные данные все-таки есть. К примеру, Царь Василий Иванович Шуйский взошел на трон в возрасте 54 лет, а Марина Мнишек вышла в 15-16 лет (разные польские источники сообщают о том по-разному) за первого самозванца замуж. Отсюда вынужденность романиста придерживаться одной конкретной хронологии. Я взял за основу ту, что признана академической исторической наукой той же Европы, данные которой совсем не разнятся с нашей русской, о которой вы в своем письме столь пренебрежительно отозвались, Ерофей.

Этимологический словарь Фасмера действительно производит слово город от огороженного крепостной стеной места, равно как и таким же образом объясняет происхождение слова огород, как огороженное плетнем место выращивания овощей и корнеплодов. Потому вполне возможно, что вам известно о существовании огородов по имени Москва, Рязань, Подольск, Стародуб, Елец и так далее, которые вам кажутся географическими пунктами более значительными, чем одноименные с ними города, я не смею мешать вам, но признайте и за мной право верить не только старинным летописям, но и своим глазам, видевшим практически все описанные в этом романе географические точки наяву.

Хочу отметить, что ваша столь яростная и вполне претендующая на пошлость реакция на ╚Великую смуту╩ случилась после выхода именно тринадцатого продолжения, где второй самозванец назван Жиденком и поддержана самая достоверная из версий об иудейском происхождении Лжедмитрия Второго, тушинского вора. Версия эта почиталась фактом непреложным и не подлежащим сомнению вплоть до 1830-х годов, послуживших началом тихой агрессии иудейской идеологии в русскую культуру. Тогда-то и стали возникать новые версии, которые понемногу превратили абсолютный факт в одну из версий лишь, а с приходом к власти большевиков и вовсе превратили тот самый факт в миф вредный, а потому требующий сокрытия и забвения. Сама попытка реанимирования этой проблемы анализа личности второго самозванца оказалась в СССР под запретом в те годы, и продолжает оставаться таковой по сии дни уже в России. Мне неизвестно сколь-нибудь серьезных научно-исследовательских работ по этой теме на русском языке, но я знаком с рядом работ польских историков периода правления там Пилсудского, в которых анализ старых русских и польских хроник, мемуаров и ряда других документов убедительно доказывает все те детали жизни Богданки, что описаны в моем романе. Они имели место и касались именно того человека, который вовсе не был сокрыт под маской Лжедмитрия Второго.

При этом, вам следует учесть, что польские хронисты 17 века не могли быть антисемитами по той причине, что беглые из Западной Европы иудеи были приняты польским королем с почетом, имели ряд льгот от него и его преемников, что ставило польских хронистов относиться к прибывшим из Германии и Франции иудеям с большим уважением и даже со страхом. А также вам следует учесть, что Россия в начале 17 века еще не ощутила сладости иудейско-ростовщического ярма, она забыла об указе великого князя Ярослава об изгнании иудеев с территории древней Киевской Руси, относилась к лицам иудейского вероисповедания, как к ожившим мифологическим страшилкам, вроде лешего, знали о них по пересказам церковными батюшками историй из Евангелий о том, что те кричали Христу: ╚Распни! Распни!╩ - ну и что? Они и сами кричали так не раз, ходили на казни, как в театр, при случае лютовали не менее Самсона, убившего ослиной челюстью десять тысяч филистимлян - великих мореходов, изобретателей денег, как эквивалента стоимости товара, способа написания слов буквами, ставшего впоследствии еврейской письменностью справа налево, и так далее. Русскому народу до 1830-х годов было глубоко наплевать на наличие где-то в вечно недовольной Русью Западной Европе лиц, верящих в Иегову, а не в Саваофа, они думали о Богданке: ╚Жид? Ну, и жид. Лишь бы человек был хороший╩, - как впрочем, в большинстве своем думают и сейчас.

Если бы вы прочитали предложенные на РП главы внимательно, вдумчиво, то обратили бы внимание на то, что Богданко изгой в обществе иудеев польско-русского приграничья, не признан общиной сразу по ряду причин, которые для иудейского патриархального общества являются сакральными Богданко признан дитем не матери своей, а демонихи, потому он лишен родительской ласки, потому в нем формируются определенного рода наклонности, направившие его на путь, условно говоря, преступный. Я плохо знаком с догматами иудейской религии и, вполне возможно, что упоминание о пережитках иудейского язычества является кощунством, но, коли до сего дня оные остались в иудейском обществе и даже обсуждаются в израильской прессе, то у меня есть все основания верить тому, что четыре сотни лет назад оные пережитки имели место в местах компактного проживания лиц иудейского вероисповедания, потомков древних хазар.

Слова ╚Бляжьи дети╩, обращенные из уст Богданки к своим русским подданным, возлюбившим самозванца за смелость его, не выдуманы мной, они неоднократно цитируются и в русских хрониках, и в польских. Это выражение, следует полагать, было любимым у Богданки при обращении к русским. Я же использовал его в романе всего однажды. Если вы решитесь все-таки прочитать роман ╚Великая смута╩ внимательно, то вы узнаете о том, какую роль сыграла именно иудейская община в уничтожении Лжедмитрия Второго. Тупая агрессия, подобная вашей, лишь разжигает у читателей желание видеть в Богданке современных Березовских и Чубайсов, а заодно во всех евреях видеть своих врагов. Признайтесь, для этого у народов России есть основания, а ваше провокационное письмо должно было вызвать у меня именно такого рода реакцию. Но в 17 веке подобного нынешнему конфликту не было. Философия существования всех народов на земле заключалась всего лишь в выживании под игом собственных феодалов и защите своих религиозных убеждений от агрессии иноверцев. И для еврейского народа, кстати, тоже. Только вот у евреев не было своей аристократии, как таковой, это было общество власти плутократов, то есть видимости демократии при диктате денег, в какую сейчас они превратили весь мир. Народ еврейский, как тогда, так и сейчас, стонет со всем миром под игом ростовщиков, а всевозможные Богданки Чубайсы и Богданки Гайдары рвутся на русский престол. Вот и все

268970  2006-09-28 17:17:09
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268971  2006-09-28 17:26:48
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268972  2006-09-28 17:26:51
Вера Радостина
- Ну, что ж,идея неплоха . Тем более, что альтернативы пока не предвидется , еще бы концовочку подработать . :))

268973  2006-09-28 17:38:35
Черемша - Ерофею
- Согласись, Ерофей, силен Васильич! Или снова возражать будешь?

268979  2006-09-28 18:58:11
"Дурак"
- Г.сочинитель! Ни один дровосек не может срубить могучий дуб! Если дерево повалилди, значит оно уже начало гнить!

Я уже говороил тебе и твоим тованищам-болтунам по писательскому цеху: пишите о том, что знаете.

А разбираетесь вы и очень хорошо в водке, бабах и бане!

Сочинительство для одних род недуга, для других - самоллюбования, для третьих - гордыни.

История не для богемной болтовни.

268980  2006-09-28 19:13:01
Kуклин
- Вере Радостной

Сообщаю, что до концовки еще далеко. Великая смута закончилась, по мнению одних историков, в 1613 году, когда пришел к власти Михаил Романов, по мнению других - в 1614 году, когда был казнен Заруцкий, по мнению остальных - в 1618, когда от московского престола отказался польский королевич Владислав и началась первая мировая война в Западной Европе, именуемая Тридцатилетней. То есть тут пока что нет и половины всей хронологии, чтобы говорить о концовке, только начало пятого тома "Лихолетье".

268983  2006-09-28 19:20:37
Немирович-Данченко
- Да я уже понял . :))Даже глупых вопросов больше не задаю, если Вы заметили , уважаемый :))

268984  2006-09-28 19:51:49
Куклин
- Дураку

Вы пробовали рубить деревья? В течение ряда лет это было моей основной профессией - рубить и сажать деревья. Живой, свежий дуб рубить не так уж и трудно, к вашему сведению. Куда трудней рубить вяз мелколистый или туркестанский (карагач), если он сухой. Но при известном упорстве в течение нескольких дней можно справиться и с ним. А легче всего и веселее колоть ольховые чурки - любимое занятие Николая Второго. Кстати, железное дерево - каркас кавказский - действительно тонет в воде, так как удельный вес его высок, но оно очень хрупкое, сломать его в состоянии ребенок. А вот тополь бальзамический свежеспиленный рубится легко, но, высохнув, превращается к кремень. "Великую смуту" я пишу уже 29-й год, то есть тут вы правы - труд колоссальный. Но не дубовый. Может быть... секвойный? Секвой я еще не рубил. Сравнивать не с чем.

Что касается вашей просьбы написать специально для вас произведение эротического жанра, то в качестве переводчика я выпустил не то пять, не то шесть книг весьма интересной авторессы К. де ля Фер из серии "София - мать Анжелики", за которые мне издатель не заплатил, но выпустил довольно большим по современным меркам тиражом и распространяет по весям Руси. Советую почитать, если вас действительно волнует проблема телесного контакта мужчины и женщины с элементами приключений. Если пришлете свой интернет-адрес, то вышлю вам и компьютерную версию. Всего готово к публикации восемь томиков из двенадцати. Но стоит ли кормить такого рода издателей и работать над сериалом дальше? А ведь этот еще и из приличных - профессор, доктор филологических наук. Но вот облапошил. Стало быть, по логике нынешней жизни если вы - Дурак, то я - кто? Должно быть, "лопух, которого кинули". Сегодня получил авторские экземпляры двух немецких журналов и сообщение, что деньги за публикацию будут переведены на мой счет. Удивительно, правда? Из серии легенд о Советском Союзе. Но это - не легенда, это - факт. В советское время мне за мою литературную работу всегда платили не только хорошо, но и вовремя. А сейчас порой удивляются, почему это я не собираюсь платить за публикации и за книги. Мир вывернулся наизнанку... сквозь заднепроходное отверстие, должно быть.Оттого и лесорубу уже не свалить какой-то там паршивый дуб.

Валерий Куклин

269004  2006-09-29 18:16:39
Полещук
- Нет,Валера . Все в жизни пробовал,а вот дрова никогда не рубил . Решил, что пусть хоть руки целы останутся . Я бы лучше посадил кого-нибудь( или что-нибудь , не знаю, как это првильно по-русски пишется ) . Да ,знаю я всяких людей, только тебе-то что ? Разговор-то ни об этом . Да и не я его первый начал . Чуть что,так сразу - Васька , что я вам,козел отпущения ? Или таких дураков нынче больше нема ? так я и сам знаю.Ты ж посмотри,до чего человека довели- он ведь не пишет, а отсреливается, как старый партизан . Это ведь в кино все просто - там белые, тут красные . А в жизни все вроде бы одеты одинаково и говорят одно и то же , а на деле так хоть глаза к затылку приклеивай . Не так что ли ?

269005  2006-09-29 19:04:27
Просто Васька
- Слушайте,пацаны,отличная статейка ! Очень рекомендую , надеюсь, автор такому "панибратству" не обидется . Георгий Хазагеров, доктор филологических наук профессор "Поэтическое творчество Владимира Высоцкого в контексте Древней Руси и Советской России" http://www.relga.rsu.ru/n29/rus29.htm

269009  2006-09-29 20:27:37
Куклин - Просто Ваське
- нет, ну,ты, в натуре, полный абзац! Статья - кайф! Про любовницу Пушкина и Байрона ваще клёво. Я балдею.

Ну, а если по-русски, то спасибо. Познакомился с замечательным сайтом,издаваемым чудесными и интеллигентными людьми. В статье о Высоцком не понравился только последний абзац. И глупо звучит - национальное государство США. Это про резервации индейцев, что ли? Или про Гарлем, Брайтон-Бич, про миллионы этим летом шедших демонстрацией протеста рабов-иностранцев? В целом же статья блестящая, позиция авторская ясная и четкая, без модных ныне витиеватостей, за которым стараются скрыть авторы критических статей свое истинное лицо. Странным показалось, что некоторые сноски сайта не открываются. Но все равно, большое спасибо вам, добрый вы человек Василий, за то, что открыли мне, кажется, целый новым мир.

С уважением и дружеским приветом, просто Валерий

269011  2006-09-29 21:22:42
Просто Васька
- Дорогой ВАлерий, всегда рад стараться ! Деревянные мозги - это еще не отсутствие мозгов . Я так надеюсь , по крайней мере :)) Потому как борьба за существование в нашем не слишком дружелюбном мире для дельфинов, начисто лишенных мозгов, явно не возможна . Опять бред написал, но уж так получилось .

269220  2006-10-15 17:05:37
Kуклин - Эйснеру
- Володя, здравствуй.

В принципе, ты прав, осуждая меня за то, что я публикую здесь всю хронику подряд, без перерыва. Читать оную полным вариантом колоссальный читательский труд, на который способно мало людей. Потому в бумажном виде он публикуется и издается отдельными кусками, называемыми книгами, объемом 15-17 авторских листов каждая. Каждый читает о том периоде смуты, который интересует его больше. Но писать хронику, как роман развлекательный, я себе не мог позволить. Потому как он в большей степени о нашем времени, чем, например, понравившийся тебе мой роман ╚Истинная власть╩ размером почти в 40 авторских листов, кирпичеобразности которого ты даже не заметил. И это нормально, это хорошо. Значит, меня читал читатель твоего типа, пытался осознать те проблемы, которые волнуют меня. А если ты чего-то не понял то и не беда, поймешь с годами или совсем не поймешь.

Рецензий на первые четыре тома у меня набралось уже более десятка, все, признаюсь, хвалебные. Критики не читали все махом, а пытались осмыслить книги поодиночке. И все отмечают необычность подачи информации, которую следует не просто понять, как знакомство с коротким периодом из жизни России, но и осмыслить, пронести сквозь свое сознание и сквозь сердце, держать в уме несколько сотен персонажей и вникать у ментальность предков наших, верящих, кстати, в то время в Леших, Домовых и прочую Нечисть, равно как и в Христа и в Бога. Некоторые фольклорные понятия, безусловно, в интернет-версии не до конца расшифрованы, ибо я почитаю здешнюю публику в достаточной степени образованной, формат не позволяет сделать больше сносок и комментариев, но это тоже ╚издержки производства╩, на которые приходится идти в этой публикации. При работе с профессиональным редактором эта муть в струе повествования очищается почти мгновенно. Требовать же от загруженного поверх головы рукописями авторов Никитина, чтобы он тратил время на возню с моим текстом, просто нехорошо. Надо давать ему время и место для того, чтобы проталкивать на сайт новых авторов, молодых, полных энтузиазма. Тебя, например. Кстати, я рекомендовал тебя в журнал ╚Крещатик╩, как прозаика, советую тебе послать туда рассказ ╚Охота на карибу╩ - это их тема. И еще раз прошу тебя выставить на РП свои очерки. В них есть нечто делающее тебя близким Дегтеву и с Нетребо.

Пишу столь расширенно потому лишь, что ╚Великая смута╩ - главное произведение моей жизни, за которое готов драться и которое готов защищать. Критиковать критикуй. Но не голословно, а с примерами и аргументами. Это позволит мне и редакторам еще раз проработать над недочетами текста. А так, как сейчас поступаешь ты, можно и облаять понравившиеся тебе мои зарисовки об эмигрантах в Германии таким, например, образом: ╚Нетипичные представители разных слоев эмигрантов, образы лишены индивидуальности и откровенно шаржированы╩. И это будет правильно, но без доказательств станет выглядеть совсем иначе. ╚Великая смута╩ при внешней развлекательности романа и при наличии большого числа приключенческих сюжетов, произведение, в первую очередь, философское, но написанное по-русски, без использования огромного числа иноязыких идиом, присущих произведениям такого рода. Именно потому так трудно идет роман к массовому читателю. Найти достойного редактора для этой хроники и тем паче комментатора, - колоссальный труд, а уж обнаружить достаточно умного, культурного и честного издателя в России и того сложней. Тем не менее, часть хроники дошла до небольшого числа читателей России, привлекла твое внимание, вызвала желание похвалить меня за другие вещи. Более простенькие, конечно. Спасибо тебе.

Что же касается столь яро защищаемого тобой Иоганна Кайба, то сей внешне милый толстячок связался с правыми радикалами ФРГ только для того, чтобы уничтожить наш единственный в Западной Европе русский детский музыкально-драматический театр ╚Сказка╩. Ты считаешь, что это дозволительно ему делать только потому, что ему захотелось посытнее поесть? Я уверен, что ты ошибешься. Это перестройка по новогермански, не более того. А уж Аргошу защищать тем более не стоило бы. Мы ведь с ним просто тешим друг друга: я отвлекаю его ядовитое внимание и время от более ранимых авторов, он делает вид, что борется с моей то необразованностью, то чрезмерной образованностью и длится это вот уже года три. С перерывами, разумеется. Мне, пенсионеру, это привносит в жизнь немного дополнительных эмоций, для него до сих пор не знаю что. Но мы друг другу интересны.

Мне было бы обидно потерять тебя для именно русской литературы, ибо ты в качестве недавнего эмигранта запутался ты в Германии, как путник в трех соснах. Перестройка и эмиграция вообще поломали многих людей, вывернули их наизнанку. Пример Кайб, который здесь симпатизирует фашистам, а в СССР был и секретарем парткома, заместителем директора ДК при оборонном предприятии, гордился тем, что был допускаем к целованию ног первого секретаря райкома КПСС и даже из самого ЦК ему дозволили играть роль вождя мирового пролетариата, стоять на броневике и заявлять: ╚Вегной догогой идете, товагищи!╩ На Севере мы бы с тобой и руки не подали ему ни тогдашнему, ни сегодняшнему. А сейчас ты его защищаешь. То есть изменился. И уже не тот. Потому и не получается в полной мере рассказов у тебя джеклондоновских, романтических по-настоящему, что чавкающая германская жизнь не только засасывает нашего брата, но и заставляет менять приоритеты. Здесь не бывает, как в песне Высоцкого: ╚А когда ты упал со скал, он стонал, но держал╩. Здесь они режут веревку.

Желаю творческих удач тебе, Валерий--

269226  2006-10-15 21:03:54
Черемша - Аргоше, Куклину и Эйснеру
- Прежде обращусь к Аргоше. Признаюсь, уважаемый, что с большим интересом слежу за вашей многосерийной пикировкой с Куклиным. Местами она бывает грубоватой, местами веселой, но неизменно увлекательной. Поэтому прошу вас не разрешить оставаться Куклину не только читателем, но и писателем. Теперь пару слов о Куклине. У этого человека, как мне представляется, наличиствует некая сумашедшинка. Но это для художника, музыканта, писателя скорее плюс, т. е. достоинство, нежели недостаток. Его "Великую смуту" пока не читал, а вот рассказы и публицистика у него на высоком уровне. Хотя иногда его конечно заносит, но кому от этого плохо? Его героям? Так пусть не подставляются. Эйснер тоже не прост. Сумасшедшинки в нем вроде нет, но себялюбие чрезмерно. Ох, чрезмерно. Так мне показалось. Но оно для писателя тоже скорее плюс нежели минус. Он ведь не в Церкви служит. Да, некоторые его вещи перегружены киржакскими словесами и всякими северными терминами. Но может быть для них, для северян, это как раз и есть тот самый одесский цимес без которого ни Бабель, ни тетя Хайя обойтись не могут? Вообще то Эйснер, как понимаю, из немцев. Так почему ему не рассказать бы как живется-можется в Германии. А? кстати, о негоромкой правде нашего времени. Недавно прочел в одном московском журнале дневники бывшего ректора Литинтитута Сергея Есина. Интереснейшее, доложу вам, чтиво! Пользуясь случаем обращаюсь к руководству "РП" напечатать их. Аргоша, оставайтесь прежними и не меняйте на склоне жизни привычек. Вперед на Куклина! Того же самого желаю Куклину. Эйснеру уже пожелал, а редлколлегии порекомедовал. Я.Ч.

269229  2006-10-16 02:33:27
Аргоша
- 269220 = Kуклин = 2006-10-15 17:05:37
Но мы друг другу интересны.

Это вы зря,Куклин.
Человек подобного разлива мне ну никак не может быть интересен. Максимум что могу - посочувствовать, как вам, так и тем, кто принимает вас всерьез.

269241  2006-10-16 11:22:06
Kuklin
- АРГОШЕ

Спасибо, что признали за человека. Вас вот на сайте называли не раз собакой.

269252  2006-10-16 21:38:39
В. Эйснер
- Куклину. Валерий! Спасибо, что напомнил о "мамонтовых" очерках. Отошлю Никитину, может поместит. Международная экспедиция эта - единственная в своёмроде на планете. Кстати, знаешь ли ты, что "мамонтовый" ледник в Хатанге в позапрошлом году обокрали? В полярную ночь спилили замок и вынесли из 96 бивней с полста самых ценных, распилили их на части и отправили в мешках с рыбой в Москву. Там не поделили "бабки", один на другого стукнул и пошла писать губерния. (Но взяли только двух исполнителей, главные лица остались в темноте). Меня уже второй год не приглашают. Экономят на "дорожных". Да и работают теперь в основном в Якутии, хотя таймырский костный материал много моложе (сартанское оледенение). Я не в обиде, хотя, конечно, как весна, так "сердце тама". Пять лет из жизни не выбросишь. Успехов тебе, Эйснер.

269259  2006-10-17 10:30:34
Kuklin - Эйснеру
- Володя! Это же - тема! Срочно пиши о мамонтовозах.

269843  2006-11-17 12:44:25
Липунову от Куклина
- Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся общегерманский съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй демократов о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-социализма и к Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюрреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиардодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эрих-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП: короткий рассказ ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынужденое. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию на РП только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законам, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал спасибо. Отдельно. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269844  2006-11-17 13:29:57
Черемша
- Если то что пишет Валерий Куклин правда, то это кошмар. Если же это плод его литературной фантазии, то гениально.

269846  2006-11-17 19:23:36
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Коэн (Коган) снял издевательский фильм о казахах. Скажите господа, отчего в США позволено издеваться над целым народом?

Отчего Холокосты повторяются со страшной, пугающей периодичностью, вот уж несколько тысяч лет? Будет ли умный наступать на одни и те же грабли? Умный - да. Мудрый - нет.

269853  2006-11-17 22:16:37
Валерий Куклин
- Черемше. А что вам кажется плодом фантазии? То, что у нацистов был съезд в Берлине и что добрых две трети берлинскойполиции с симпатией относятся к неофашистам? Это не раз дискуссировалось в германской прессе. да и остальные факты - не плод вымысла, интерпретация их - уже моя. Очень интересно глянуть на все эти ранее названные мною события с точки зрения сюрреализма, как направления в литературе. А бояться, радоваться или бороться сэтим- дело каждого. Я просто хочу написать обэтом. Только и всего.

В. М. - у. Простите за опечатки - засунул куда-то очки, печатаю набоум Лазаря. Ваше замечание о том, что на уровне заплачстей человеческих разницы в нациях нет, справедливо, но тупому сознанию юристов недоступно. Русских тоже. Да и вся перестройка прошла под единственным лозунгом: Россию - русским, казахстан - казахам и так далее. Грузины вон осетин режут, не глядя на запчасти. И Аргошу спросите - он вам объяснит, отчего он - избранный, отчего нельзя отзываться о представителях иудейской конфессии критично. или спросите, отчего это с такой радостью бегут убивать граждане Израиля арабов, а те так и рвутся резать евреев. Понять вашу мысль о том, что все мы одинаковы, мало кому дано на этйо планете. У меня был друг - негр из Конго Сэвэр. Он, пока учился в СССР, говорил также, как вы, а лет через десять встретились - и он заявил, что белые все - недочеловеки, будущее планеты за истинными людьми - чернокожими. Чем он отличается от судей? только тем, что если бы олн услышал от ответчика, то есть от меня, что по дороге в суд на меня напали, отчегоя опоздал на шесть с половиной минут в зал заседаний, он бы хотя бы задумался, как постьупить. Но при неявившемся на процесс истце германский суд признал меня виновным в том, что я процитировал слова члена Совета безопасности России о гражданине России и Израиля в российской прессе, виновным. Сюрреалоистическая логика. Сейчас судят здесь турка - участника событий 11 сентября в Нью-Йорке. впечатление, что вся германская юстиция ищет способов и причин для оправдания его и освобождения. Третий раз возвращают документы на доследования, хотя подсуджимый сам вслух говорит в присутствии журналистов, что был дружен с участниками терракта и прочее. прочее, прочее. А на днях решили все-таки судить мальчика-турка, который имел более шестидесяти приводов в полицию за то, что грабюил людей, резал их ножом, правда не до смерти, отбироал деньги исовершал прочие подобные поступки. И что? Все знают, что его выпустят на поруки. Потому осуждение моей особы есть особого рода сюр. Гуманизм, он, знаете ли, сродни двуликому Янусу. Самое смешное, что Аргоша прав, меянр могут в последний момент и не взять на кичу - тюрьмы Германии переполнены, очереди большие, я знавал людей, которые сидели свои полугодовые сроки по три-четыре раза порционно. Только приживется человек - а ему пора выходить. Ибо место нужно уступить другому будто бы преступнику. Настоящие ведь преступники в тбрьмах зхдесь, как и в СССР было,не сидят. Это - основная норма всего римского парва и, сталобыть,всемирной юриспруденгции. За совет спасибо, но, как видите, он пришел с запозданием, да и не пригодился бы. Не мытьем, так катаньем бы мне не дали на процессе открыть рта. Мне даже сказали: мы вам полвторить поступок Димитрова не дадим. А роман обо всемэтом я писать уже начал. Жаль, что не успею его закончить к выходу книги "Евреи, евреи, кругом одни евреи". Все-таки такая нация есть. Хотя, по логике, быть ее не может. Нет ни собственного языка. ни собственной культуры, все набьрано по клочкам со всего мира, везде онеые являются крупнейшими представителями чуждых им по менталитету наций... ну. и другая хренотень. Все фальшивое, а смотри ты - живет, уще и душит остальных. Я как-то писал, что порой себя Христом, вокруг которого носятся иудеи и орут: Распни его, распни! Но это - шалость лишь.Христос проповедовал милосердие и подставлял лицо под удары и плевки. Мне подобные поступки чужды. да им не верят представители этой конфессии в то, что посыпавший главу пеплом искренне сожалеет о случившемся, будет верным холопом им. Они предпочитают врагов уничтожать. Это - очень парктично. Потому и склонятьголвоу перед ними,искать объяснения перед судом - подчиняться их правилам игры, при исполнении корторых ты заведомо обречен. Галлилей вон,говорят,держал фигу в кармане. Думаете. они это забыли? Ведь и его судили. И сейчас судят в Карелими за то, что русских порезали чеченцы, русского. И, говорят, преемников Менатепа-банка сейчас взяли за шкирку. между тем, работники Менатепа - в руководстве аппарата президента России. Сюр чистейшей воды! Я сейчас бы "Истинную власть" полностью переписал бюы в сюрреалистическом духе. Ибо сюр позволяет относиться ко всей этой вакханалии иронично. У Горина Мюнхгаузен сказал: "Слигком серьезнео мыживем!" Я бы добавил: "А потому и не живем вовсе". А жить надо успеть. Мало времени осталось. В россии сейчас зима, например, красота в лесу! Здесь - слякоть и леса какие-то затрапезные. И поспорить можно только по интернету. Валерий

269855  2006-11-17 22:34:57
Липунову от Куклина
- Здравствуйте, Владимир Михайлович. А что за фильм создал Коэн о казахах? Я, признаться, в неведении. Но если он американец, то и не удивительно. Просмотрите их нелепого "Тараса Бульбу". Хотя "Прощай, Гульсары" когда-то они сняли хорошо. Пейзажи, раскадровка, музыка... Психологию не всегда учяснили для себя. А в целом хорошо. О казахах вообще нельзя неказахам снимать, особенно русским. Настоящего казаха вообще-то описал как следует один человек - Абай Кунанбаев в "Словах назидания". но попробуйте показать казахов именно такими - станете им истинным врагом. А если в обеих столицах Казахстана фильм понравился, то Коган джействительно создал дрянь. Если же фильм крутят на простынях в степи либо покупают в селахдля простора на теликах, то ошибаемся мы с вами. Валерий

269856  2006-11-17 22:56:04
Черемша - Куклину и ВМ
- Наконец то я все понял. Валерия Куклина отправят на кичу потому что в Берлине состоялся съезд нацистов. И еще тут присоседился гражданин Израиля, который все замутил и о котором Куклин сказал правду. Но при чем здесь турок, который до 11 сентября дружил с арабами, которые взорвали башни? Хотя малолетний турченок, резавший немцев (более 60 человек) и оббиравший их, должен в некоторой степени пролить бальзам на истерзанную плоть Владимира Михайловича. Тем более, что его оправдают. Теперь исключительно к ВМ. Владимир Михайлович, несколько раз перечитал ваши тексты за ╧╧269848 и 269847 и мало что понял. То есть совершенно ничего не понял, ибо вы в кругу прочего даете Валерию Васильевичу советы как ему себя вести на германском суде. Но суд то, коли он в Маобит собрался и даже сумочку упоковал, уже позади. Он же уже писал и про зубную щетку и про то, что читать ему там не дозволят. Теперь что касается определения национальности человека. Любого. Эта процедура, смею вам сообщить, достаточно прозаичная и даже обычная. По крайней мере в странах Западной Европы и в Северной Америке. Вы сдаете кровь в одном из научно-исследовательских институтов (да, да, не удивляйтесь, именно кровь и именно в НИИ) и простите узнать кем предположительно были ваши предки. То есть из каких регионов мира они происходят. И вам, исследовав вашу кровь, говорят, что в ней, допустим, 20% польской крови, 30% - русской, 40% - еврейской и 10% - китайской. Ну а уж кем вы, батенька, себя считаете не говорят. Это исключительно ваше личное дело. Можете, например, считать себя эфиопом. Или этрусском. А почему нет? Я, уважаемый Владимир Михайлович, не шучу. Ни сколечки. Определить состав крови любого "гомесапианса" не представляет сегодня никаких проблем. И об этом, уверяю вас, знают очень многие. Если у вас есть друзья-приятели, дети которых учатся на медицинских факультетах в США или в ЗЕ, обратитесь к ним и получите четкую, а гланое подробную информацию. Стоит, кстати, данная процедура сравнительно немного, но вот сколько конкретно сказать затрудняюсь. И напоследок еще раз обращаюсь с просьбой как то конкретизировать так и непонятые мною ваши тексты. Интересно все таки, что вы этим хотели сказать?

269858  2006-11-17 23:42:58
ВМ
- Валерий Васильевич!

Читайте,например здесь.

Фильм запрещен для показа в России. Лента.Ру - либеральная легкомысленная тусовка. По названию фильма, найдете полную информацию.

269859  2006-11-17 23:26:00
ВМ /avtori/lipunov.html
- Господин Черемша!

Вы своим примером только льете воду на мою точку зрения. Человек не может быть на 30 процентов живым, а на 70 мертвым. Кроме того, даже если бы анализ крови показал бы 100 процентов, я бы, как естествоиспытатель спросил, а чего 100 процентов? Вы что имеете анализ крови, древних шумер? или царя Соломона? Или Чингизхана? Понимате, есть такая болезнь ОРЗ. Приходит врач, берет анализы и говорит - ОРЗ.

Спросите у своих знакомых медиков, что такое ОРЗ? Кстати, недавно отменили этот диагноз.

Но это все частности. Потому что вероятностное определение делает это понятие неопредляемым. А с точки зрения квантовой механики 100 процентной гарантии получить в принципе невозможно.

Чтобы привлекать науку, нужно четко понимать, что есть фундаментальная наука - физика (натурфилософия), а есть мнемонические правила, более или менее выполняющиеся (экономика, медицина, метеоведение, история).

Я не призываю сей час переубедить человечество. Просто надо понимать истинную цену словам.

Конечно нация - вещь чисто гуманитраная, и следовательно плохо определенная.

Абсолютное знание - удел религии. Но религия - если это не лжерелигия - не признает наций ("Нет ни Элина ни Иудея").

269860  2006-11-17 23:49:02
ВМ
- Кстати, чем менее фундаментальной является наука, тем она самоувернней. Например, с 1925 года физики согласились,что нельзя точно определить координаты и скорости тел. То есть есть принципиально недостижимая информация. А попробуйте поспорить с Фоменко насчет древней истории. У него все определено.

269862  2006-11-18 02:48:55
Черемша - ВМ
- Владимир Михайлович, прочел ваш ответ с пояснениями и понял - вы не просто физик, вы, батенька, дремучий физик. А так как я обожаю дремучих, то мы теперь с вами будем систематически дружить и регулярно переписываться. Короче, до связи.

269864  2006-11-18 11:41:13
Липунову от Куклина
- Спасибо за сноску.Теперь вспомнил, что читал в сайтах казахстанской оппозиции об этом комике. делает бабки мужик на деньги вывезшего за границы деньги бывшего казахстанского премьера, возглавившего оппозицию Назарбаеву. Беда в том, что казахстанские власти относятся к нему слишком серьезно и потому вооюбт с ним тупыми полицейскими методами. а против смеха есть одно оружие - смех. Теперь вот догадались, наконец, создать свое антишоу. А оно - опять пиар этому английскому прохиндею. Но придумать что-то более серьезное нельзя в Казахстане. там всем этим занимается как раз то, что называется коррупцией. Для борьбы с Коэном надо рпаботать над его текстами целой группе аналитиков, каковая работает на Коэна в СиЭнЭн, ибо там более всего боятся вступления в Евросоюз государства, имеющего столь стремтельный промышленный рост и столь активно уничтожающий безработицу, как Казахстан. Откуда возьмет Назарбаев аналитиков хороших, если оных разобрали родственники впо своим сусекам? Проще сказать: собака лает - ветер относит. Хотя, если быть откровенным, доля истины в критики англичанином политики Назарбаева есть. Хоть и крохотная, нор задевает казахстанские власти, привыкшие к тому, что само положение их в обществе обеспеячивает им почтение и уважение со стороны соплеменников. Кстати, в Казахстане имеется множество сайтов, которые куда критичней пишут о самом президенте республики и о проводжимой им политике. то есть вся эта возня с Коэном является, по сути, оплаченной ьбританцами пиар-компанией для комика. если кто желает, могу дать координаты, например, независимого комитета по защите прав человека в Казахстане, и других. С уважением, Валерий Куклин

269868  2006-11-18 18:53:05
HH
- Куклину - бред продолжается. Ремарк никогда не был евреем. Как и Томас Манн. Господи, где вы учились, господа, и чему?

269870  2006-11-18 22:39:19
Валерий Куклин
- Вдова Ремарка утверждает обратное. И чем вам не нравится еврейское происхождение Эриха-Марии? Разве от этого его произведения стали хуже? мЕНЯ В СВОЕ ВРЕМЯ ПОКОРИЛИ ЕГО "тРИ ТОВАРИЩА", книга, кстати, весьма откровенно иудейская. И отчего вам наплевать на Фейхтвангера? Он-то был писатель-антифашист убежденный, написал два замечательных романа о том, как работали нацисты с немецкими писателями, делая их послушными орудиями своего режима и пропагандистами своей идеологии. Что касается семейства Маннов, то ряд иудейских теологов их почитает людьми с еврейской кровью,включает в список выдающихся немецких евреев. Коли они врут - спорьте с еврейскими попами. А мне все Манны нравятся независимо от того, были они иудеями или вдруг выкрестами. Иудей Гейне оказался замечательным немецким поэтом, а Гитлер его не любил. Все перечисленные писатели над темой подобного спора изрядно бы попотешались. Когда хотите что-то сказать,некий с абривиатурообразной кличкой, справьтесь у людей сведующих в теме разговора. Вы, как я думаю, школьный учитель, раз столь уверенно утверждаете, что имеете на все готовые ответы. А сомневаться и искать информацию гораздо интереснее, поверьте мне. Валерий КУКЛИН

269871  2006-11-18 22:41:15
Валерий Куклин
- Липунову от Куклина

Здравствуйте. Владимир Михайлович.

Большое спасибо за добрые и сочувственные слова в мой адрес, но не так страшен черт, как его малюют, утверждали наши предки. В худшем случае, тутошние вертухаи могут лишь убить меня. А вот то, что на здешней кичи нельзя будет читать, - это худо по-настоящему. Хотя и в этом случае много положительного, ранее бывшего недоступным мне, а также подавляющему числу пишущих по-русски. Какой простор для наблюдений над человеческими типами и характерами чужеземной цивилизации! В качестве кого?! В качестве русского писателя, преследуемого израильским миллионером на территории Германии. В какой момент? В прошлую пятницу открылся съезд Национал-демократической партии в Берлине и одновременно пришло ко мне напоминание о том, что я просто обязан не забыть зубную щетку и зубную пасту в день, когда мне следует отправиться в тюрьму. Элемент для сюрреалистического романа, не правда ли? Представьте, что правосудие полтора года тянуло с моей посадкой, чтобы приурочить оную к столь великому празднику для всей берлинской полиции, которую в период проведения международных футбольных игр этого года ╚обули╩ общегосударственные и городские власти на десятки миллионов евро, прикарманив полагающиеся охранникам правопорядка премии, а также месяц назад решивших отказать полицейским в целом списке финансовых льгот, которыми пользовались полицейские, как государственные люди, начиная с 1947 года. Опять сюр, не правда ли? Не выдуманные, а происходящий фактически. Это же более интересно, чем чтение всей этой череды дебильных историй о Сталине, порожденной фантазиями порой самыми примитивными. Это заставляет не удивляться тому, что, согласно статистике, около семидесяти процентов берлинских полицейских относится к идеям национал-0социализма и Гитлеру сочувственно. И обратите внимание на то, что лучшим другом германского канцлера (у Гитлера должность имела то же название) Коля был главный пахан воровской республики Россия Ельцин, лучшей подругой бывшего чекиста Путина стала бывшая комсомольская богиня ГДР Меркель, оба ставленники вышеназванных паханов. Сюр и на этом уровне. То бишь у меня появляется уникальная возможность увидеть современную государственно-политическую систему Германии изнутри, в той ее сокровенной части, куда редко допускаются даже немецкие писатели. Быть преследуемым по политическим причинам не было позором даже в России, а уж в Германии я в мгновение ока окружающими меня германскими немцами-антифашистами стал признан героем. У меня нет такого количества книг на немецком языке, сколько уже сегодня требуют у меня почитать все появляющиеся и появляющиеся немецкие поклонники. Ибо идет сюреалистическая война Израиля против арабских стран, уносящая в течение полугода меньше жизней, чем приличная авиакатастрофа, но требующая модернизации ближневосточных стран за счет западноевропейских и российских налогоплательщиков на миллиарднодолларовые суммы. А если меня в немецкой тюряге еще и убьют? Или даже просто смажет кто-то по моему лицу Могу оказаться первым в истории национальным героем-германцем русского происхождения. Новый элемент сюра. Главный разведчик ГДР Маркус Вольф должен был умереть, чтобы фашистам ФРГ правительство Меркель дозволило отпраздновать шабаш накануне похорон и именно в Берлине. Подобных деталей и странных стечений обстоятельств уже сейчас достаточно для написания хорошего антифашистского романа. Великие немецкие писатели еврейского происхождения Лион Фейхтвангер и Эри-Мария Ремарк просто не оказались в застенках гестапо в определенный исторический момент, а потому не имели материала для написания подобных произведений в середине 1930-х годов, когда подобные темы были особо актуальными. Мне же удача сама лезет в руки сама. Так что после ваших сочувствий, Владимир Михайлович, надеюсь получить от вас и поздравления в связи с ожидаемыми репрессиями. И пожелания не только написать антифашистский роман о современной Германии, но и сделать его достойным памяти сожженных в Освенциме Эрнста Тельмана, Януша Корчака и еще четырех миллионов неарийцев, повешенного в Праге Юлиуса Фучика, убитых в ожидающем меня Моабите русского генерала Карбышева и татарского поэта Мусы Джалиля. Достойная компания, согласитесь, Владимир Михайлович.

Теперь вдобавок по сугубо практическому вопросу В мое отсутствие вам сын мой будет посылать те материалы, которые я сейчас подготавливаю для публикации на РП:, короткий рассказ о мальчике ╚Листья╩ и роман ╚Прошение о помиловании╩, которым следовало бы заменить ╚Великую смуту╩ в рубрике ╚Роман с продолжением╩. Последнее решение для меня вынуждено. Дело в том, что мой литературный агент обнаружил не только пиратские издания ряда моих книг, но и бесчисленные цитирования, совершенные с коммерческой целью, но утаиваемые от автора. ╚Великая смута╩, по его мнению, как произведение высокопатриотичное, может претендовать на Государственную премию России, если в России все-таки найдется хоть один умный и честный издатель, а потому, заявляет он вместе с представителем госслужбы по защите прав германских писателей, мне следовало бы прекратить публикацию ╚Великой смуты╩ в интернете уже после четвертого тома, то есть они утверждают, что надо продолжить оную публикацию у вас только после выхода пятого и так далее томов в бумажном виде. Что касается ╚Прошения о помиловании╩, то оный роман имеет своеобразную историю в виде двадцатитрехлетнего ареста КГБ СССР с запретом издавать и читать оный. Роман хорошо известен в издательских кругах планеты, с 2003 года дважды издавался, все права на него принадлежат опять мне, а публикация его именно в тот момент, когда я вновь оказываюсь на кичи, теперь уже согласно гуманных и демократических законов, будет весьма актуальной.

Надеюсь, что не очень отвлек вас от дел. Еще раз спасибо вам за моральную поддержку, на которую оказались на всем ДК способны только вы и еще два человека. Им с уже сказал свое спасибо. Отдельное. До следующей нашей виртуальной встречи.

Валерий Куклин

269872  2006-11-18 22:44:13
- Ай, да Черемша! Ай, да молодец! Был бы рядом, расцеловал бы заразу! Такая тема! А я было ее упустил. А ведь, благодаря вам, любезный друг, вспомнил! Эту тюлю про определение национальной принадлежности по крови я читал в подборках старых журналов (кажется, ╚31 день╩). Авторами антифашистских фельетонов в 1930-х были Валентин Петрович Катаев, Илья Эренбург и Михаил Кольцов. Что-то, кажется, и Мариэтта Шагинян накатала на эту тему. Теперь даже вашего разрешения не требуется на использование идеи существования этого ноу-хау в литературном произведении. Но для полной ясности (в каждой самой сумасбродной идее существует если не рациональное зерно, то присутствуют его пропагандисты), прошу вашего разрешения обратиться в биохимические лаборатории клиник Шаритэ и Бух, находящиеся в Берлине и являющиеся признанными мировыми лидерами в области изучения человеческих запчастей на биохимическом и молекулярно-генетическом уровне. Заодно предлагаю обратиться к специалисту в этой области российскому, выступающему на ДК под псевдонимом Кань. Он работает в одном из двух находящихся на реке Ока наукоградах и является довольно значительным специалистом в области изучения геномов, в том числе и человеческих. Было бы всем нам интересно прослушать комментарии профессионалов вашему заявлению и объяснения, касаемые причин отторжения привитых органов при трансплантации. Согласно вашей теории, получается, что печень араба не может быть привита к печени истинного иудея, а Бушу нельзя пересадить зоб Каедолизы Райс. Для меня ваше фантастическое сообщение всего лишь подсказанный ход для одной из сюжетных линий ранее названного сюрреалистического романа о сегодняшней Германии, а для них биохимиков и генетиков престиж профессии.

Если все-таки такого рода расистские лаборатории по национальной диагностике крови действительно существуют в Германии, не окажете ли любезность сообщить адреса. Я их передам общественной организации ╚Антифа╩, которые тогда непременно выделят средства на проверку качества крови хотя бы моей. Хотя уверен, что для того, чтобы разоблачить шарлатанов-расистов, антифашисты сами пойдут на сдачу крови. Со мной провести проверку легче. Я могу прокосить при заполнении анкет тамошних и выдать себя за глухонемого, но урожденного берлинца. Уверен, что буду, как минимум, шестидесятишестипроцентным арийцем в этом случае, ибо идеальный бюргер это слепоглухонемой бюргер. Дело в том, что в силу ряда причин мне удалось проследить свою родословную по отцовой и материнской линиям до 17 века, потому могу с уверенностью сказать, что ╚если кто и влез ко мне, то и тот татарин╩, а в остальном я славянин, да и морда моя (глянь на фото) чисто славянская. Но фото, мне думается, не заставят в этих лабораториях оставлять при пробирках. А также там не производят антропонометрических исследований черепов по методикам СС.

Мне вся эта идея с тестированием крови на национальную принадлежность кажется либо хитроумным ходом неонацистов, которые просто обязаны финансировать подобные исследования и использовать их хотя бы для того, чтобы с помощью подобных ╚анализов╩ отбирать в свои ряды ╚истинных арийцев╩ и удалять неугодных, но по той или иной причине сочувствующих им, либо ловким ходом герамнских аналогов нашим кооперативщикам времен перестройки, делавшим деньги не только на расхищениях, но и на элементарной человеческой глупости, в списке которых мысль о своей национальной исключительности стоит первой. Так что прошу вас подождать с научным комментарием вашему заявлению о наличии методов по определению национальности по крови. Пока писал, вспомнил, что есть у меня знакомый азербайджанец-берлинец, который являет собой внешне яркий тип арийца и говорит по-немецки безукоризненно. Дело в том, что у азербайджанцев, как и у болгар, немало лиц с голубыми глазами, светлыми кожей и волосами, хотя основной тип их, конечно, темноволосые и смуглые люди. Он с удовольствием поучаствует в этой комедии, мне думается. Он хороший человек.

Ваша информация крайне важна и в Израиле. По лености ли своей, по глупости ли, тамошние пастыри отбирают еврейских овец от иеговонеугодных козлищ с помощью комиссий, которые довольно долго и сурово допрашивают прибывающих со всего мира возвращенцев-аусзидлеров на землю обетованную. Там одним обрезанием не отделаешься, ведь и мусульмане имеют эту особенность, да и к женщинам там нет никакого снисхождения, а их и по такому признаку от ненастоящей еврейки не отличишь. Потому им бы предложенный вами метод анализа по крови пригодился особенно. Да и все правительства нынешнего СНГ с их лозунгами о национальной исключительности использовались бы в качестве права того или иного Саакашвили, например, на должность. Все-таки в Америке учился, черт знает, каких баб щупал в этом Вавилоне. Тема бездонная, обсуждать ее и обсуждать. Но уже, пожалуй, надоело. Еще раз спасибо. До свидания. Валерий Куклин

Пост скриптуум. Собрался уже отослать письмо это, как прочитал ответы людей уважаемых на РП. Они поразили меня тем, что все ученые люди тут же поверили вашей утке, возражая не по существу, а по частностям. Это говорит лишь о чрезмерном доверии русских людей к печатному слову. Вот вы сами попробовали проверить себя на кровные ваши составляющие? Они вас удовлетворили? Или вам неинтересно узнать, насколько вы немец на самом деле, хотя столь активно защищали русских немцев от покушений на страдания их предков?

269877  2006-11-19 04:16:40
- Уважаемый Валерий Васильевич, ну почему во всем чего вы не знаете или о чем впервые слышите, вы усматриваете происки неонацистов, иудейский заговор, мусульманский джихад и прочие злодейства? Ну можно по крови более-менее точно определить в каких регионах планеты проживали твои предки. И всё. И нет в этом никакой дьявольщины или зломыслия. Например, лично я знаю человека, который считал и считает себя немцем, но, как выяснилось, в результате этого анализа прцентов на 60 ирландец, а в остальном немец и украинец. Проведен этот анализ был в Гайдельберге по предложению приятеля его сына, учившегося там на медицинском факультете, в качестве лабораторной или еще какой то работы. Им (студентам) для опытов требовались волонтеры, у которых они брали кровь на подобное исследование. В ходе праздного разговора я узнал, что подобные исследования проводятся и в других городах Германии, в других странах, и что это хотя и не афишируемое, но вполне МИРНОЕ, а главное достаточно РУТИННОЕ занятие наукой. В данном случае медицинской. И нет в этом никакой, повторяю, дьявольщины или же очередного заговора неонаци в канун их очередного съезда, который будет проходить в Берлине или в Москве. Сам же я себе подобного анализа не проводил и проводить не собираюсь. Ни к чему он мне. Кстати, коли зашла об этом речь, то наверняка вы, уважаемый писатель, или ваши друзья-приятели, читали о том, что в иных лаботаториях планеты во всю и давно идут работы по созданию "чудо оружия", которое будет способно поражать исключительно представителей определнной рассы, а то и народа. Например, желтой, или арабов, или... Называется оно, если не ошибаюсь, генным оружием и относится к категории этнического, обладающего избирательным генетическим фактором. Поэтому, Валерий Васильевич, успокойтесь и соратников своих успокойте. Так ведь, мил-человек, недалеко и до мании. В данном случае преследования. Студентам медвузов, уверяю, нет никакого резона, а уж тем более желания, цедить из вас кровушку, чтоб затем передать пробирку с ней авторессе "Дедушки голодного". Хотя... Хотя написал это и подумал, а не стоит ли за всеми этими каверзами Шнайдер-Стремякова? Помните: "Предупрежден, значит вооружен!" Но это я уже не вам, это я Леониду Нетребо. Представляете, идет он поутру на автобусную остановку, а тут бац - Дедушка голодный с Антониной. С ног Леонида сшибли и, чтоб народ в заблуждение ввести, голосят: "Помогите, припадочный! Открытая форма ящура! Срочно требуется донорская кровь!" Народ, естественно, в рассыпную, а дедуле с Антониной только того и надо. Вывернули они Ленчику левую руку (ту что от сердца растет), горло коленом придавили и моментом шприц в вену вогнали. Народ на остановке, конечно, все видит, но приближаться опасается. Мало ли что? Мало ли кто? А злодеи, в смысле дедок с Антониной, тут же кровный анализ сварганили. Техника то у них шпионская, т. е. быстрая. И суют Нетребо прямо в самый его нос справку, заверенную главным санитарным врачем России господином Геннадием Онищенко: "Геноссе Нетребо является стопроцентным арийцем и родным братом Ганса Скорцени-Хмельницкого, который ежедневно будет пытать русско-татарского писателя Мусу Куклина в тюрьме Маобит, вынуждая прослушивать передачи блядской радиостанции "Мульти-культи". На тощак перед завтраком, перед полдником, вместо обеда и на ужин". Потом, значит, дедок с Антониной вскакивают, подхватывабт Нетребо и с криками: "Вы тут не стояли!", расталкивают народ, что на остановке и вскакивают в автобус. Леонид, который вообще то оказался Леопольдом Скорцени, орет водиле: "Сегодня под мостом, убили Гитлера молотком! На Берлин, козел, поворачивай! Без остановок!" И вот за окном уже проплывает средняя полоса России, Белоруссия, Польша... Здесь на заправке два карлика, очень напоминающие братьев Кочинских, попытались втюлить им паленую краковскую колбасу, сварганиную из мяса выдр, но узнав, что автобус угнан в России, и что вся группа направляется в Маобит к Мусе Куклину, моментально застыдились и скормили эту колбасу невесть откуда взявшемуся Аргоше. Тот задрыгал ногами и стал вроде как умирать, но не успел, так как из подлетевшей "Скорой помощи" выпрыгнул Эйснер в белом халате и с криком "Увезу тебя я в тундру" взял у Аргоши кровь. Естественно, на предмет выявления его предков по всем линиям и отправке поездом в район Сыктывкара, с целью подрыва оного и уничтожения Аргоши. Но, проведенный им экспресс-анализ выдал такое, что Эйснер, побелев лицом, и выпучив глаза, присев, прошептал: "Лев Давидович, так вы оказывается живы?!" "Жив, жив, Лаврентий!", - ответил ему Аргоша, и прищурившись поинтересовася: "Когда последний раз ты читал книгу Мухина "Убийство Сталина и Берии"? "Я вообще не читал", - потупился Эйснер. "То-то и видно", - усмехнулся Аргоша-Троцкий. "Срочно в Берлин! В Маобит! Нужно успеть взять кровь на анализ", - по-военному отчеканил он. "Неужели у Мусы Куклина?", - возник сбоку Леонид Нетребо. Но никто ему не ответил. А может и ответил, но он не услышал, так как вдруг налетел ветер сирокко, возникший в Африке и невесть каким образом достигший пригорода Варшавы. Стало сумрачно, даже темно и как то очень тревожно... Но, друзья, не отчаивайтесь, ведь Заседание, как говорил Великий Комбинатор, продолжается.

269878  2006-11-19 11:52:57
8 дней до Мабита
- Неизвестный недоброжелатель, отчего это вы (воспользуюсь любезным вам словом) все время лукавите? С первого же слова, ибо обращение ╚уважаемый╩ возлагает на вас ответственность продолжать речь в том же духе, а вовсе не в ерничающем, какое вы позволили себе, скрывая свое истинное лицо, которое расшифровывается мгновенно. Впрочем, если вам угодно оставаться инкогнито, я позволяю вам оставаться оным и далее. Вы слишком недавно появились на РП и ДК, потому не знаете, что Д. Хмельницкий, которого вы защищаете, действительно стоит во главе организации юных иудеев из числа детей выехавших их СССР беженцев от русского антисемитизма, которые организовались в так называемый ферайн, то есть общественное объединение, поставившего целью своей избавить землю Германии от могил советских солдат и уничтожить памятник ╚Алеша╩, установленный в Трептов парке тот самый: с воином, держащим девочку на руках и попирающим ногами порушенную свастику. Организация эта довольно активно агитирует в ряде районов Берлина, всегда в культурферайнах и гешефтах, принадлежащих континентальным беженцам от русских погромщиков, которым, по их твердому убеждению, помогали и вы с Ш-С, и дГ.

Передача на ╚Мульти-культи╩, пропагандирующая деятельность антирусского ферайна, борющегося с могилами воинов-освободителей, была выпущена в эфир 30 апреля 2004 года в русской программе и длилась более десяти минут без рекламы. В то время, как обычно передачи этой программы не превышают пяти-шести минут с рекламой. Обсуждение на ДК этого события не было оспорено присутствующим под здесь псевдонимом Д. Хмельницким, но вызвала неприятие одной из его покровительниц в лице Т. Калашниковой, пропустившей на одном из русскоговорящих сайтов статью Д. Хмельницкого, являющуюся панегириком деятельности нацистского преступника Отто Скорценни. Согласно сведений, полученных от специальной общественной комиссии по расследованию преступлений неонацистов Германии и их пособников ╚Рот Фронт╩ (г. Штуттгардт), руководитель названного отделения радиостанции является бывшим советским шпионом-перебежчиком, продолжающим сотрудничать с внешней разведкой Израиля.

Что касается сведений ваших о наличии исследований в мировой практике в области изобретения генетического оружия, то вы прочитали об оных в моем-таки романе ╚Истинная власть╩, который вам, как вы сказали, очень понравилсявам. Присутствующий на этом сайте биофизик с псевдонимом Кань высказал предположение, что эту и подобную ей информацию ╚слили╩ мне спецслужбы России. Это не так. Один из участников данных исследований был моим другом. Он-то и ╚слил╩ мне эту информацию уже во время перестройки, оказавшись без работы и незадолго до смерти. После чего косвенные подтверждения мною были получены в мировой прессе. Если бы вы внимательно читали текст романа ╚Истинная власть╩, то обратили бы внимание на то, что речь идет об аппарате Гольджи в клетке, который действительно является единственным отличительным признаком во всех человеческих запчастях на уровне всего лишь составляющих животной клетки. Анализ же крови на предмет национальной (не расовой, обратите внимание) принадлежности мог бы быть коренным революционным шагом в разрешении миллионов противоречий, существующих в мире, но НЕ ОРУЖИЕМ. Если бы можно было путем введения крови папуаса в вену уничтожить австралийца, то целый континент бы уже давно вымер. Потому получается, что ваш конраргумент представляет собой всего лишь иллюстрацию к поговорке ╚В огороде бузина, а в Киеве дядька╩. Я уж писал как-то на ДК, что почти до шести лет не знал русского языка, но говорил по-монгольски и по-тувински. Я почитал в те годы себя азиатом и смотрел на впервые увиденных мною в пять лет русских сверстников с подозрением. Если бы студенты Гейдельбергского университета взяли бы у меня кровь в пять лет, я бы им был признан прямым потомком Чингиз-хана, не меньше. Вашего друга-русского немца они определили в большей части шотландцем, ибо признали его едва заметный русский акцент таковым. Возникает вопрос: счет они вашему другу выписали? Представили документ на гербовой бумаге с указанием выплаты гонорара за список работ, с мерверштойером и сообщением о том, на основании каких юридических документов существует лаборатория, берущая с граждан ФРГ деньги для использование их крови в экспериментальных целях? При заполнении ежегодной декларации о доходах и расходах ваш друг включил указанную сумму в этот документ, чтобы по истечении мая-июня получить эти деньги назад уже от государства, как расход гражданина на нужды развития германской науки? Именно при наличии подобны (и еще некоторых) документов свидетельство о том, что ваш друг не русский немец, а русский шотландец, а потому не может быть гражданином Германии в качестве позднего переселенца, может оказаться действительным. К тому же, в письме Черемши, как мне помнится, говорилось не о студенческих шалостях и остроумных решениях ими финансовых вопросов (кстати, Гейдельбергский университет славился остроумными наукообразными провокациями еще в легендарные времена учебы в нем Гамлета, принца датского, традиции, как видно, не умирают), а о том, что мировой наукой подобного рода тесты признаны достоверными и имеющими право на использование оных как в мирных, так и в военных целях. Вы использовали в военных целях лишь дым пока, студенческую авантюру, позволившую ребятам выпить пива и посмеяться над неудавшимся арийцем. Я поздравляю их.

Но все-таки решил я на следующей неделе смотаться в Гейдельберг. Тамошние медицинский и антропологический факультеты мне знакомы, есть и профессора, с которыми мне довелось беседовать на одной из встреч в Доме свободы в Берлине. Да и расстояния в крохотной Германии таковы, что поездка мне обойдется на дорогу в 30-40 евро всего, да на прожитье истрачу столько же в день. Рискну сотенкой-полутора, сдам кровь свою и кровь азербайджанца весельчакам-студентам. Уж друг-то мой знает свой род основательно, до самого Адама. Если студенты обвинят какую-либо из его прабабушек в блуде и в наличии в его чистейшей высокогорной кавказской крови хотя бы одного процента крови европеида, с Гейдельбергским университетом вести беседу весь род его, известный, как он говорит, своими свирепыми подвигами еще во времена Александра Двурогого. Выеду о вторник (в понедельник сдам кровь в лаборатории берлинских клиник), а вернусь в пятницу-субботу. К понедельнику с тюрьму успею. По выходу на Свободу съезжу за результатами анализов. Тогда и сообщу вам их. Спасибо за адрес и за предстоящее приключение. Валерий Куклин

269879  2006-11-19 12:12:06
НН
- Куклину дело не в том, что люблю я или не люблю евреев или школьный во всем уверенный учитель, а в том, как Вы, г. писатель, по-панобратски обращаетесь с фактами и если они к Вашей кочке не липнут, то переходите на оскорбления. Об этом я Вам уже говорил по поводу ╚Шахматной новеллы╩ Цвейга, из которой Вы сделали ╚Королевский гамбит╩. Смута у Вас в голове. Ремарк 17-летним ушел на войну из католической школы, книги его жгли как антифашистские, а не как еврейские. И бежал он из Германии не как еврей, а ка немец-антифашист. И сестру казнили. В Оснабрюке есть музей, сходите. Есть энциклопедия Брокхауз и литературные на всех языках, есть романы Ремарка ╚Триумфальная арка╩, ╚Черный обелиск╩, ╚Тени в раю╩, откуда умный читатель может больше почерпнуть, чем у тех, у которых все гении должны быть евреями, а если нет, то сделаем их, а дурочки поверят. Богатенький Фейхвангер в Америке, помогавший всем беженцам, даже не принял Ремарка, потому что он немец и начхать ему было, что Ремарк антифашист. А у Томаса Манна жена была еврейка дочка мюнхенского банкира и поэтому его сын-гомосек (тоже писатель) в зависимости от любовника называл себя то евреем, то немцем. В Любеке (Буденброки) тоже можно поинтересоваться, да и читать надо побольше, не только иудейскую литературу. Или в тюряге не дают сюрреалисту почитать? Для меня важно, хорош или плох писатель, объективен, здоров, добр или нет, не обращается ли вольно с фактами, а еврей или русский не играет роли. Есть повсюду хорошие люди, некоторые получше Вас объективней, добрей и талантливей. А ╚НН╩ я подписываюсь, потому что разводите Вы какую-то нездоровую, несерьезную смутную бодягу, брызжете слюнкой, заразить можете. Вот уличил Вас в незнании и неправде, Вы и оскорблять... А так - честь имею. Школьный учитель.

269887  2006-11-19 18:00:49
НН-ой от Куклина
- С музеями надо обращаться осторожно, мадам. Я просто случайно оказался знакомым одной берлинки, много лет бывшей подругой вдове Ремарка и бывавшей у нее в гостях в Швейцарии много раз. Пока была жива вдова, я даже участвовал в переговорах с нею по весьма интересному поводу. Но дело в том, что есть у иудеев одно свойство физического характера, о котором знают жены, но не музейные работники. По-видимому, об этой маленькой детали знали и иудейские попы, когда включали и Ремарка в свой пантеон. Список же известных вам произведений Ремарка я смогу и продолжить, а также припомнить наизусть одну замечательную фразу из "На западном фронте без перемен": "В легендах червей мы останемся добрыми Богами изобилия". Фейхтвангера не стоит ругать за то, что тот не оказал милость или кому-то не помог. В конце концов, вы-то мне в этой даже микробуче пустяковой не хотите помочь, почему он должен был помогать сотням и тысячам беглецов от Гитлера? Да и просил ли о том его Ремарк на самом деле? Он и сам в то время был писателем мировой величины,переведенным на десятки иноязыков. Насчет миллионов у Фейхтвангера я сомневаюсь, но я бы ему их дал хотя бы за "Лису и виноград". За "Лженерона", за "Ервея Зюса". Да и антигитлеровские книги свои он писал, находясь в Германии. Гомиком был Клаус Манн или нет, не знаю. Если так, то в Германии бы его сегодняшней признали национальной гордостью, ибо перерастия на днях узаконена благодаря давлению именно Германии даже на территории всего Евросоюза. Но мне эта информация неприятна. А вот роман "Мефисто" (иной русский перевод "Мефистофель" - изд.Худ лит. - 1977 г) кажется настолько мужественным и сильным, что я понимаю, почему он так нелюбим в современной Германской школе, например. Вы зря гневаетесь на Маннов. Я уверен, что сами вы в том музее не были, всю информацию. почерпнули из газет русскоязычных в Германии. Если бы вы там были и вас действительно интересовал этот вопрос, вы бы побеседовали с тамошними научными сотрудниками, с хранителями экспозиций, узнали больше, чем написано в желтой прессе. Вас рассердило, что я назвал Ремарка немецким евреем? Но вы-то признаете себя русской немкой. Эти кентаврообразные определения ничего не решают. Но я сразу обратил ваше внимание, что беру эту информацию о кентаврообразности писательской крови из книг, изданных иудеями для доказательства ими их избранности, вы же признаете себя слегка измененным ему аналогом, защищая выдуманный персонаж анекдота. Для закрепления за вами права защищать чистокровное арийство Ремарка вы можете вместе со мной сдать кровь свою на анализ в Гейдельбергский университет. А вдруг как окажусь я стопроцентным арийцем по их раскладу, а вы - эфиопкой, как Пушкин. Вас это обрадует или огорчит? Мое право не признавать Ремарка чистокровным немцем после этого вы признаете? Но шутки в сторону. К теме нашей дискусии относится вами обнародованный факт того, что в молодости Ремарк был убежденным идиотом, рвавшимся убивать иноверцев и инородцев на фронтах Первой мировой. Французы заставили его поумнеть основательно,не правда ли? Понимание этого факта куда важнее религиозной принадлежности писателя. Ибо и в те времена слова нация в Германии не было, да ислово еврей было уже нархаизмом, который не знает современная молодежь. Было важно вероисповедание и то, какой конфессии платил человек десятину. Так вот, предки Ремарка платили десятину в синагогу. Мне думается, именно из-за желания доказать свою истинную немецкость глупый молодой человек рванул на фронт в семнадцать лет. Большое счастье для нас всех, что остался жив. Вот любимейший мой немецкий художник того периода Франц Марк, тоже, кстати, немецкий еврей, погиб героически в 1919 году на Западном фронте, став там "легендой для червей" и фигурой практически неизвестной русским немцам. Еще у Ремарка был другом скончавшийся всего лет пятнадцать как великий немецкий художник-антифашист Карл Магритц (работы его имеет даже Лувр). Я был знаком с его вдовой. Она говорила, что Карл называл Ремарка евреем, что в устах его слово это звучало высочайшей похвалой. Карл этот знаменит в истории Германии тем, что в период фашизма резал линогравюры антигитлеровские и, отпечатав с них развешивал по ночам по Дрездену. С 1933 года по 1945 за голову этого таинственного художника Гитлер лично обещал заплатить от 100000 до 1000000 рейсмарок. О факте этом знают все историки немецкого искусства 20 века по всему миру. Если вам посчастливилось попастьв Берлин, то советую вам общаться с живущими здесь замечательными людьми из числа местных немцев или, если выдействительно читаете хорошие книги, со мной, у меня приличная библиотека, а не с... Замнем для ясности. Кстати, последнее... Если бы вы имели возможность перелистать подписку журнала "Литературная учеба" за 1934 год, то вы бы там обнаружили, что Ремарка называют "современным германско-еврейским писателем" в сапмых восторженных тонах. Журнал тот пропал во время войны в качестве самостоятельного издания, возродился лишь в середине 1970-х по инициативе ЦК КПСС совсем другим, но, я надеюсь, у бывшего его главного редактора Михайлова есть подшивка предшественника им возрожденного детища М. Горького. Нгапишите ему, он ответит. А потом покажите в музее, попросите дать ответпо интересующему вас вопросу. Только,пожалуйста, задайте его корректно, вот так: почему существуют в мировой практике две версии национальной принадлежности великого немецкоязычного писателя Ремарка? Иначе вас не поймут.

269892  2006-11-19 20:31:45
HH
- Куклину Хлестаковщиной от Вас несет, уважаемый Валерий. А с вдовой Александра .Сергеевича Натальей... или с ним самим с АС, или... с ооо с Его Вел. Вы не были знакомы? И почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано. И также к слову, я ничего против евреев, русских,немцев и прочих не имею, а то с Вашим то умением из мухи слона.... И еще раз к слову, нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом. А вот Томас Манн принял Ремарка (не Фейхвангер), помог начать... По делу - старые газеты приводите как довод, талмуды еврейские, вдовушек, ЦК КПСС... на потеху миру. Психология и логика шестиклассника... при талантливом словоблудии. Встретил я недавно одного, он гордо представился - писатель. Что написал, спрашиваю. Я автор восьми романов, отвечает. Где опубликованы то, спрашиваю, а он пока нет, не опубликованы еще, но скоро опубликуют, сам Куклин рекомендовал. Все восемь, спрашиваю, рекомендовал? А сам-то этот Куклин-то много опубликовал, спрашиваю, читали его. Не знаю, говорит, но большой писатель, все говорят, с мировым именем, такой же, как я буду... Неужели Вы, Валерий, не поняли, что я не о том, еврей или нет Ремарк, хотя известно нет!, а о том, что Вы слишком вольно оперируете фактами... Не гоже, если Вы серьезный человек. И не злобствуйте слишком в чужой адрес... Тем не менее, желаю успехов и с приветом к Вам и пожеланиями школьный учитель.

269893  2006-11-19 20:47:56
- Уважаемый ВМ, с чего, как говорится, начали, на том и закончим . Это только золушки могут по ночам зерна от плевел отделять , у меня на это терпежу не хватает :))Послушала еще раз романсы Андрея Журкина - хорошо человек поет, душевно . Пьянство, конечно, зло большое , бороться с этим надо всенепременно . Только Вам-то не все ли равно ?

269894  2006-11-19 20:54:15
- Да и еще, Вы уж извините дуру старую, собачка-то у подъезда была ваша что ли или у меня уже совсем в глазах двоится ?

269904  2006-11-20 12:04:33
НН-у от Куклина
- Обнаружил в Интрнете интереснейший диалог о Ремарке:

- А дело в том, что Ремарк, судя по фамилии, этнический француз

- Хм, это учитывая тот факт, что "Ремарк" - псевдоним. Прочитанное наоборот "Крамер"???

- Если и правда псевдоним, то извините, просто по-немецки в книге написано Remarque - явно французское написание,

- Я упоминал национальность Ремарка, никоим образом не помышляя о гитлере или еще ком нибудь. Фашизма тут уж точно никакого нет.Просто, что бы кто ни говорил, национальный менталитет имеет влияние на людей. И немцы в большинстве своем не склонны к лирике (и т.д.), скорее к скрупулезной научной работе (и т. д.)Все же совсем забывать о национальностях не стоит - дас ист майн майнунг. И еще. Я тут узнал, что версия о Крамере - только догадка. Так что вполне возможно, он француз)))

- Нашла у себя статью о Ремарке, в ней написано - правда о псевдонимах, и не-псевдонимах: Статья о причинах, которые заставили Ремарка подписывать свои произведения псевдонимом. Читая вперед и назад сочетание имен Крамер-Ремарк, нетрудно заметить, что они зеркально отражают друг друга. С этим всегда была связана путаница, которая даже была одно время опасной для жизни знаменитого немецкого писателя Настоящее имя писателя, то, что дано при рождении Эрих Пауль Ремарк или, в латинском написании, - Erich Paul Remark. Между тем, нам всем известен писатель Erich Maria Remarque. С чем же связано это различие в написании имен и при чем же здесь фамилия Крамера? Сначала Ремарк изменил свое второе имя. Его мать Анна Мария, в которой он души не чаял, умерла в сентябре 1917-го. Ремарку - он лежал в госпитале после тяжелого ранения на войне - с трудом удалось приехать на похороны. Он горевал много лет, а потом в память о матери сменил свое имя и стал называться Эрих Мария. Дело в том, что предки Ремарка по отцовской линии бежали в Германию от Французской революции, поэтому фамилия когда-то действительно писалась на французский манер: Remarque. Однако и у деда, и у отца будущего писателя фамилия была уже онемеченной: Remark (Примечание Куклина: знакомы вам аналоги в русской истории с обрусением немецкозвучащих еврейских фамилий? И понимаете теперь, почему и в России, и в Германии зовут евреев в народе французами?) Уже после выхода романа ╚На западном фронте без перемен╩, прославившего его, Ремарк, не поверив в свой успех, попытается одно из следующих произведений подписать фамилией, вывернутой наизнанку КрамерПацифизм книги не пришелся по вкусу германским властям. Писателя обвиняли и в том, что он написал роман по заказу Антанты, и что он украл рукопись у убитого товарища. Его называли предателем родины, плейбоем, дешевой знаменитостью, а уже набиравший силу Гитлер объявил писателя французским евреем Крамером(Вот вам и объяснение, почему представители иудейской общины Германии так быстро признали его своим после победы над фашизмом с подачи Гитлера, можно сказать, ибо о том, что таковым его считали в 1934 году в СССР, они не знали) В январе 1933 года, накануне прихода Гитлера к власти, друг Ремарка передал ему в берлинском баре записку: "Немедленно уезжай из города". (Какие связи в высшем эшелоне власти у нищего Ремарка!!!) Ремарк сел в машину и, в чем был, укатил в Швейцарию. В мае нацисты предали роман "На Западном фронте без перемен" публичному сожжению "за литературное предательство солдат Первой мировой войны", а его автора вскоре лишили немецкого гражданства"

Добавлю от себя предки Ремарка cбежали, возможно, и не от революции в Париже в Германию, а несколько раньше после преследований их предков-иудеев в Испании они ушли во Францию, а потом после преследований тех же ломбардцев и кальвинистов кардиналом Ришелье перебрались в обезлюдевшую после Тридцатилетней войны Германию, как это сделали многие тысячи прочих франкоязычных семей различного вероисповедания, создавших на пустых землях новогерманскую нацию. Ибо полтораста лет спустя, в конце 18 века так просто из Франции беженцев в германские княжества и прочие микрогосударства не принимали. Из переполненных них тысячи голодных семей сами выезжали на свободные земли Малороссии и южного Поволжья. В Тюрингии, к примеру, всякий прибывший иноземец в 18 веке, чтобы стать подданным короля, должен был не только купить большой участок земли, построить на нем дом, но и заплатить налог, равнозначный стоимости покупки и постройки. Потому обожавшие Гетте аристократы-французы, главные представители беженцев из революционной Франции, так и не прижились в Германии. Голодранцев, даже именитых, здесь не любили никогда. Потому участник вышепроцитированной дискуссии, мне кажется, просто заблуждается о времени появления в Германии предков Ремарка.

Я хочу выразить вам, НН, свою благодарность за то, что вы вынудили меня заняться этими любопытными поисками и прошу вас не обижаться на то, что назвал школьным учителем. Это звание в моих глазах все-таки почетное. Я сам два с половиной года учительствовал, время это осталось в моей памяти светлым. Но отношение к советским учителям у меня не всегда хорошее. Я знавал людей, которые зарабатывали на написании курсовых и дипломов для тех, кто учил в это время детей честности и справедливости без дипломов, то есть учился в пединститутах заочно. Этих прохвостов, в основном почему-то спецов по русскому языку и литературе, были тысячи. Будучи после первого развода человеком свободным, я встречался с некоторыми из этих дам, потому знаю основательно уровень их профессиональной подготовки и чудовищной величины самомнение, скрещенное с удивительным невежеством. Все они, например, признавались, что не смогли осилить и первых десяти страниц моего любимого ╚Дон Кихота╩, но с яростью фанатов ╚Спартака╩ защищали позиции и положения прочитанных ими методичек Минобразования о Шекспире, например, либо о ╚Фаусте╩ Гетте. По поводу последнего. Никто из них и не подозревал о наличии в истории Германии действительно существовавшего доктора Фауста, о народных легендах о нем, о кукольных пьесах, но все, без исключения, высказывали положения, будто скопированные на ксероксе, вычитанные у авторов этой самой методички, которые и сами-то не читали, мне кажется, Гетте. Хамское невежество учителя легко объясняется диктаторскими полномочиями по отношению к совершенно бесправным детям, но, мне кажется, такое положение дел неразрешимо. В германской школе невежество учителей еще более значительно. Пример из гимназии, где училась моя дочь. Тема: крестоносцы. Моя дочь написала домашнее сочинение на эту тему - и учительница почувствовала себя оскорбленной. Учительница впервые услышала о Грюнвальдской битве, об оценке ее выдающимися учеными 19-20 века, эта дура не слышала о влиянии альбигойцев на самосознание крестоносцев, путала их с рыцарями-храмовниками, считала, что Орден крестоносцев (католический, то есть подчиненный только папе римскому. общемировой) запретил французский король Филипп Красивый глава всего лишь светского отдельно взятого государства. При встрече с этой историчкой я понял, что объяснить ей невозможно ничего. В отличие от наших прохиндеек, которые все-таки иногда прислушиваются к мнению взрослых, эта выпускница Гейдельбергского университета была уверена, что знает она абсолютно все, ничего нового узнавать не должна, а потому способна только поучать. Она даже заявила мне, что никакого Ледового побоища в истории не было, а Чудское озеро она на карте России не обнаружила, озеро принадлежит какой-то из стран Балтии. Потому, когда будете в музее Ремарка еще раз, общайтесь все-таки с хранителями и научными сотрудниками оных, а не с экскурсоводами, если вас действительно волнует происхождение писателя Ремарка. В Сан-Суси, например, после объединения Германий всех восточных специалистов вышвырнули на улицу, навезли западных. Так вот одна из тамошних западных экскурсоводш с гессингским акцентом очень долго нам рассказывала о великом Фридрихе Великом (именно так), несколько раз потворяя, что на этом вот диване почивали по очереди все великие французские философы-просветители. Я знал только о пленном Вольтере, сбежавшем через два года и написавшим грандиозный памфлет об этом гомике и солдафоне, почитавшемся императором. Потому спросил: можете назвать по фамилии хотя бы пятерых французских философов, спавших здесь? Она молча посмотрела на меня коровьими глазами и ответила: ╚Я же сказала: ╚Все╩. ╚И Ларошфуко-Монтень?╩ - решил пошутить я. ╚И он╩, - подтвердила она. Монтень, как известно, умер лет за 60 до рождения Фридриха Прусского. И я не уверен, что он был когда-то в Пруссии. А Сан-Суси и вовсе построен был через сто лет после его смерти. Что касается Ларошфуко, то это был современник Ришелье и Мазарини, оставивший нам анекдот с алмазными подвесками французской королевы, а потому тоже не мог быть современником великого Фридриха Великого. Как и ни к чему было Ремарку совершать поездку в США за милостыней от Фейхтвангера, дабы, не получив ее, вернуться в Европу сквозь кордон оккупированных Гитлером стран,дабюы осесть непременно в Швейцарии. Этой сейчас мы знаем, что Гитлер оккупировать эту страну не стал, а почитайте документальную повесть Ф. Дюрренматта об этом периоде и узнаете, что Швейцария всю войну имела армию, которая охраняла ее границы и ежеминутно ждала аншлюса, подобного германо-австрийскому. Дюрренматт сам служил в этом войске. То есть сведения, почерпнутые вами из какого-нибудь предисловия к книге Ремарка, о том, как богатый Фейхтвангер прогнал с порога нищего Ремарка, неверны. А это говорит о том, что вам надо поискать иные источники для подтверждения вашей позиции, более достоверные.

269908  2006-11-20 15:12:52
Валерий Куклин
- НН- вдогонку

Интервью вас со мной:

Вопр: Почему это все Ваши знакомые (самими утверждаете) еврейского происхождения? Простите, к слову, примите, как реплику, не в обиду будь сказано.

Ответ: Отнюдь не все и не в обиду. Просто в Германии интеллигентных евреев мне встречалось больше, чем интеллигентных русских немцев. Интереснее, знаете ли, беседовать о Сервантесе и о причинах распада СССР, чем о распродажах по дешевке просроченной колбасы. Но вот вы не еврей, у вас более интересные позиции и темы и я с вами беседую. Даже в качестве Хлестакова. Почему я знал по телефону голос вдовы Ремарка, спрашиваете вы, наверное, но не решаетесь сказать так прямо? Так уж получилось. Ваши знакомые в Берлине могут подтвердить, что ко мне всегда тянулись люди интересные. Вот и вы, например. Без меня марцановские русские немцы не могли бы посмотреть, например, фильм немецких документалистов о Высоцком накануне его премьеры в США, встретиться с уже упомянутым Руди Штралем, которого я имел честь проводить в последний путь после полутора лет искренней дружбы. И так далее. Это немцы местные, как вы заметили. Русских немцев я уже называл прежде. А вот здешние евреи В рассказе ╚Лаптысхай╩ отмечено, какие между нами складывались всегда отношения, но Встретится еще интересные мне еврей или еврейка, я с ними подружусь, предадут прерву отношения навсегда. Как случается у меня во взаимоотношениях с русскими немцами. В России и в Казахстане у меня масса друзей и знакомых совершенно различных национальностей, а в Германии только четырех: к трем вышеназванным добавьте азербайджанца.

2. Вопр: ╚Нищий поначалу в Америке Ремарк стал при деньгах только, когда связался с Голливудом╩.

Ответ: Фильм ╚На Западном фронте без перемен╩ был снят в Голливуде в 1934 году, то есть вскоре после прихода Гитлера к власти в Германии и уже после отъезда Ремарка в Швейцарию, а не в США.

3 Вопр: ╚Хлестаков╩?

Ответ: Вас, наверное, удивит, что я знаю лично нескольких членов Бундестага разных созывов, мы иногда перезваниваемся и даже встречаемся? Они члены разных партий, но относятся ко мне с одинаковыми симпатиями. Потому что я никогда у них ничего не прошу. Это главное, все остальное побочно. Меня этому научил Сергей Петрович Антонов, автор повести ╚Дело было в Пенькове╩. И ваш знакомый, который заявил, будто я рекомендовал его восьмитомник кому-то, ошибается. Если это тот человек, о котором я думаю, то оный передал свой восьмитомник в издательство ╚Вече╩, а это издательство работает исключительно на библиотеки Москвы и Московской области, сейчас начало издавать тридцатитомник Солженицына. Произведения вашего знакомого идут в разрез с политикой России, из бюджета которой кормится это издательство, потому у меня не было бы даже в мыслях предлагать довольно часто мною критикуемый его восьмитомник этому издательству. Не называю его по фамилии, ибо и вы не назвали его. Вчера я рекомендовал стихи одного из авторов РП в ╚День поэзии╩, двух российских авторов рекомендовал в ╚Молодую гвардию╩ прошедшим летом. Они будут напечатаны. Это все пока рекомендации мои этого года талантливых авторов в печать. Рекомендовал было Эйснера в пару мест, но там ознакомились с характером моей дискуссии с ним на ДК, решили его рассказы не печатать. Я ругался, спорил, защищал Володю, но не я ведь редактор, меня не послушали. Очень сожалею, что поссорился с Фитцем, и его книга ╚Приключения русского немца в Германии╩ выйдет в издательстве ╚Голос╩ без моего предисловия, как мы ранее договаривались. Но ему теперь моих рекомендаций и не надо, он имеет теперь имя в России.

4: ╚Что он сам написал?╩

Написал-то много, но издал только, оказывается, 18 книг и выпустил в свет более 20 пьес, два документальных кинофильма. Есть книги тонкие, есть толстые. Но для дискуссии о Ремарке отношения не имеют ни романы мои, ни пьесы-сказки. Если вам интересно, то покопайтесь на РП (я во всем человек верный, не предаю, печатаю здесь все, что могу предложить для Интернета) или на моем личном сайте: Он пока до ума не доведен, стал бестолковым, надо ему придать более благообразный вид, но все некогда, да и неловко перед веб-мастером всегда загружать его работой. Так что посмотрите мой хаос там, авось и сами разберетесь, что я за писатель. По Аргошиным критериям я вообще не умею писать, по мнению правления СП РФ я что-то да стою. В Казахстане фото мое в двух музеях висит, а дома я, оставшись на пенсии, работаю кухаркой. И мне нравится кормить моих близких моей стряпней. И им кажется, что готовлю я вкусно. А в остальное время шалю на ДК. Уж больно серьезные здесь люди попадаются, прямо больные манией величия. Я их и дразню.

269909  2006-11-20 15:14:57
НН
- Куклину - Hallo, Валерий. Не будьте тоже слишком категоричны признак тех училок, которых Вы хорошо описали. Сходите, поговорите, съездите, почитайте не только предисловия... А интернет не всегда самая правдивая информация и,конечно, не источник знаний. Я только хотел дать Вам понять, что не надо идти на поводу у сионистов и приобщать всех великих людей к евреям. Национальность по матери - их главное оружие, их стртегия и тактика во всем мире. Правило у них всех хорошенких евреек подсовываем всем знаменистям. Кто не переспал с хорошенькой еврейкой? Разве только предки Высоцкого, если верить ╚если кто-то есть во мне, то и тот татарин╩. Всему правительству России с времен небезывестного Ленина подкладывались еврейки, особенно, когда и мужики в Кремле того были... Вот и получается дети Томаса Манна или Катаева евреи, заодно и сами. Почему-то ни одна нация, ни русская, ни немецкая или французская, не заботится так шибко о национальной принадлежности, только евреи. Чтобы Вы не начали мне доказывать обратное про Катаева - дед у него был попом, но жена еврейка, да и зять оказался редактором еврейской газеты, в редколлегии которой был и Эренбург. На памятку - когда началась чистка, уцелел только Эренбург. Именно он один! Известно, по каким причинам. Когда же ╚еврейскиий╩ писатель Катаев написал под занавес правду (Уже написан Вертер), как на него эти ребятки набросились! Но поздно. Помер. Не хотел, чтобы при его жизни началась эта вагханалия. И не надо мне напоминать теперь о Петрове. Для справки: Фейхвангер возглавлял во время войны еврейский комитет помощи беженцам, поддерживаемых евр. банкирами и правительством огромными суммами. Ремарку не помогли. И приехал он в Швейцарию толко после войны и доживал дочкой Чаплина, которая недавно была в Берлине. А перебрался он в Америку из Парижа во время войны... С приветом.

269912  2006-11-20 16:18:40
Фитц - Куклину, Эйснеру и Липунову
- Валера, не имея твоего нового электронного адреса (письма отправленные по тому, что есть у меня возвращаются) пишу тебе через ДК. С тобой я себя в ссоре не считаю. Как писателя всегда тебя высоко ценил и продолжаю ценить, но вот с рядом твоих утверждений и суждений был и остаюсь несогласен. Порой, категорически. Постараюсь это обосновать в новой книжке за которую засел. Искренне желаю тебе здоровья. Всего остального у тебя в достатке. Теперь к Володе Эйснеру. Я прочел, что ты намереваешься издать книгу в России. Рекомендую обратиться к Петру Алешкину (кстати, он также друг не только мой и Куклина, а еще доброй сотни писателей и литераторов). Его координаты: aleshkin@list.ru Тел. в Москве: 007 495 625 44 61. Сегодня я с ним говорил по телефону и сказал, что ты в принципе можешь к нему, т. е. в "ГОЛОС-ПРЕСС", обратиться. И, наконец, к главному редактору РП. Хороший, Владимир Михайлович, журнал Вы делаете. Даже очень хороший. Искренне жаль, что нет бумажной версии, а также книжного издательсва. Убежден, многие Ваши авторы с удовольствием стали бы у Вас издаваться. Что же касается системы продажи-распространения книг, то ее можно было бы наладить. Если возникнет идея создать издательство, сообщите. Думаю, не я один подскажут Вам как лучше и эффективнее реализовывать продукцию. К сожалению, уважемые Валерий, Владимир и Владимир Михайлович, ответить на письма, если Вы вдруг их отправите, до Нового года не смогу, так как вынужден полностью сконцентрироваться на делах своей фирмы. О фирме не рассказываю, ибо от писательско-журналистских дел она бесконечна далека. Но тем не мение является главной кормилицей. Да, и так как это мое письмо прочтут многие, всем намеревающимся издать книгу в Москве, рекомендую обратиться к Алешкину Петру Федоровичу. Он человек широкой души. Только что издал книгу Бориса Рацера. Хорошо издал. А кроме того, как сказал мне сам автор, книжка эта хорошо продается. Не унывайте и больше улыбайтесь, А.Ф.

269918  2006-11-20 19:41:18
НН-у
- Спасибо. После тюрьмы отвечу Валерий

269920  2006-11-20 21:40:24
HH
- Не застревайте там, чего это она Вам приглянулась?

269921  2006-11-20 23:27:29
HH
- Спасибо за интервью. Давно не брал.

269926  2006-11-21 11:09:36
6 дней до Моабита
- Неизвестному недоброжелателю моему.

Ангеле Божий, хранителю мой святый, сохрани мя от всякаго искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога моего, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе своем и достойна покажет мя, раба, Своея благости. Аминь

Текст сей я слямзил у уважаемого мною АВД. В дорогу беру в преславный град Гейдельберг. Дело в том, что в Шаритэ и в Бухе в биохимических лабораториях меня подняли на смех с предложенной вами идеей проверки моих исторических корней по анализу крови. Но вы мне предложили смотаться в Гейдельберг, я туда и попрусь, А заодно заскочу в Геттинген, где тоже есть прекрасный и древний университет со студентами-хохмачами. Так что ждите явления прямого потомка великого Фридриха Великого, а то и самого рыжебородого Фридриха Барбароссы, дорогие товарищи-спорщики.

С приветом всем, Валерий Куклин

269966  2006-11-25 15:04:20
ПРослезавтра в Моабит
- Дорогой НН. Вернулся я из поездки интересной. Прочитало ваше интересное замечание:

Вашего пустового словоизлияния по поводу пустого, далекого от литературы, рассказа ╚дГ╩. Серьезный человек не стал бы серьезно бросать бисер... и на глупой основе филосовствовать всерьез.

Я человек не серьезный. Потому как согласен с Евгением Шварцем, заявившим устами Волшебника: ╚Все глупости на земле делаются с самыми серьезными лицами╩. И совсем не умный в обывательском понимании этого слова, ибо: отчего же тогда я бедный? А потому, что никогда не своровал ни пылинки, а чтобы быть богатым, надо непременно воровать и быть своим среди воров. Воровство занятие серьезное. Если быв я не бросал всю жизнь бисер, как вы изволили заметить, то имел бы голливудские гонорары, а они криминальные, ибо голливудский бизнес самая сейчас мощная машина по отмыванию денег всевозможных мафий. Я писал об этом в романе ╚Истинная власть╩ - последнем в сексталогии ╚России блудные сыны╩. Здесь на сайте он есть, можете купить его и в бумажном виде на ОЗОН. Ру. Это серьезный роман, если вам так хочется серьезности.

А на ДК я, повторяю, шалю. Бужу эмоции. И проверяю характеры. К сожалению, практически всегда предугадываю ходы оппонентов и их возражения. Исключения довольно редки. Их носителей я и уважаю, и бываю с ними серьезен. Ваше стремление закрепить за Ремарком именно немецкую национальность поначалу показалось мне потешным, потому я стал возражать вам априори. Потом вы подключили вторую сигнальную систему и стали мне милы. Мне, признаться, наплевать на то, немец ли Ремарк, еврей ли. Куда интересней в нем то, что, будучи писателем планетарного масштаба при жизни, он остается интересным и много лет после смерти даже тем читателям, которым наплевать на то, как жила Германия между двумя мировыми войнами. Те женщины, диалог которых я процитировал вам в качестве свидетелей происхождения фамилии Ремарк, книги писателя этого читали это самое главное. Очень многих значительных писателей недавнего прошлого уже перестали читать вот, что страшно. Вместо великой литературы везде подсовывают молодежи суррогаты и делают это намеренно с целью дебилизации представителей европейских наций.С помощью школьных и вузовских программ, телевидения и СМИ. Это уже я серьезно. Вы пишете:

Можно и простить некоторые Ваши вольности, но лучше было бы, если Вы их сами не позволяли.

Кому лучше? Уверен, что не мне. Кому неинтересно и неважно, путь не читают. Если им важно и интересно, то значит, что лучше мне продолжать это дразнение красной тряпкой дикого быка. Пока не надоест мне или руководству РП, которые просто выкинут очередной мой пассаж и я пойму: хватит.

269978  2006-11-26 17:05:49
НН
- Куклину ОК, вы меня убедили валять Ваньку никому не возбраняется. На здоровье. Интересно и нужно. Только не надо только под смешочки евреи- (лучше: Еврепид изировать) всю мировую культуру, включая и поэзию немцев итд. Не гоже для русского писателя, ученика Антонова. К имени Антонова автоматически добавляются Казаков, Распутин, Астафьев, Солоухин, Леонов и др. Получилось, что даже внучки Толстого стали еврейками, так как деточки были помешаны на еврейской революции, от которой, понятно, потом бежали и, понятно, кой-кто переспал с власть имущими, коими были, понятно, не совсем Еврипид. По еврейскому правилу дети Толстого должны быть немцами по матери. Но разве это дело нормальной нации (как немецкой) заниматься этой ерундистикой? Исключая, конечно, нации ╚обиженной, но избранной╩. А так с приветом.

269981  2006-11-26 18:55:20
НН-у от Куклина
- Вы знаете, я, наверное, уже наелся этой темой по горло. Оно ведь всегда было на Руси: евреи- персонажи для анекдотов и одновременно доктора, к которым обращались за помощью анекдотчики в трудное время, аптекари, часовщики. До ВОс революции были даже евреи-грузчики. К примеру, дедушка великого кинорежиссера-документалиста Романа Лазаревича Кармена, породивший замечательного писателя, который, на мой взгляд, куда сильнее и значительней прозаик, чем Исаак Бабель, писавший о той же еврейской Одессе с восхищением именно бандитами. Лазарь Кармен писал о портовых рабочих и рыбаках, не связанных с малинами и с откровенной сволочью Беней Криком. Жаль, что СССР порушили именно евреи. Но ведь у других и не поднялась бы рука на Родину-мать. Говорят, что у евреев в шесть раз больше всех положительных и отрицательных качеств, чем у представителей всего прочего человечества. И изобретают они больше, и с ума сходят чаще в шесть раз, а в разбойниках их больше в шесть раз, и в числе людей талантливых. Может быть Но вот нерасчетливых среди них я не встречал, тем более нерасчетливых вшестеро в сравнении с простодырыми русскими или белорусами. Порой долго не понимаешь, отчего человек мил, хоть и еврей, как было со мной в отношении одного в этом рассказе упомянутого друга, а потом вдруг неожиданно открывается его корысть, на сердце становится больно-больно. А он и не понимает: чего переживаешь-то? Было, мол, да быльем проросло, не бери в голову, не переживай, живи просто. А вот у славян не бывает так все просто: сидит занозой в сердце не обида даже, а чувство незаслуженной опоганненности. Оттого и всплывает эта тема то там, но тут. Но не специально. Слишком мелка тема, чтобы посвящать ей жизнь. Потому замолкаю. Не обижайтесь. Я уже, кажется, все сказал. Валерий Куклин

269983  2006-11-26 20:02:38
НН
- Куклину - ОК, я с вами согласен, закончим тягомотину.

270654  2007-01-10 18:10:21
Валерий Куклин
- Анфиса - Валерию Куклину с уважением и почтением. Здраствуйте! Рада признать, что несмотря на ваш суровый характер, а также любовь к острому слову, ваше прекрасное произведение "Великая смута" было для глухого человека черезвычайно интересно. Я люблю читать историческое... Но правда ли всё то, что вы описали? Если правда - поклн до самой Земли!

Спасибо на добром слове, Анфиса. Что вы подразумеваете под словом правда? Роман исторический, фактография взята из летописей и всякого рода архивных документов, мемуаров всего лишь шести авторов и ряда хроник, а также исследований профессиональных ученых. За 28 лет работы над романом менялась много раз концепция в связи с появлением тех или иных фактов, неизвестных ранее мне, а то и ученым. Вполне возможно, что завтра в каком-нибудь задрипанном архиве обнаружат документ, который полностью перечяеркнет и мою последнюю концепцию. Например, сейчас мне известно о пятидесятиэкземплярной работе бывшего доцента Астраханского пединститута, касающуюся периода нахождения Заруцкого с Манриной Мнишек в Астрахани в 1613-1614 годах. Не могу найти даже через Ленинку и через знакомых в Астрахани. А ленинградцы ксерокопию свою выслать мне жмотятся. Я как раз сейчас дошел до того момента, когда доблестные казаки русские прОдают Заруцкого князю Прозоровскому. Но вы дочитали здесь только до расцвета тушинсковоровского периода смуты. Возморжно, мне разрешат послать на РП еще одно продолжение - хотя бы три-четыре главы начатого здесь пятого тома. А вот с книжным вариантом этого романа тянут издатели. Как только книги появится, я сообщу. Пока что советую поискать журнал "Сибирские огни", там в восьми номерах опублимкованы первые четыре тома хроники.

Еще раз спасибо большое за внимание к этому главному в моей жизни произведению. Валерий

Пост скриптуум. Отчего же вы называете себюя глухой? В прямом или символическом смысле?

272224  2007-03-15 13:52:38
Валерий Куклин
- Желающим прочитать приличные две статьи замечательного литературного критика В. Яранцева о первых двух томах настоящей эпопеи:

http://www.pereplet.ru/text/yarancev10oct05.html

282551  2008-07-03 21:09:00
Критик
- Гениально!

289032  2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
- "Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам. И пусть злопыхатели бубнят, что льщу. Не льщу. Признаюсь в любви к Вашему творчеству. Глубокому, очень тщательному, богатому и обобщенческой способностью, и нежной чувствительностью к детали. Я доверяю Вам, как читатель. Знаю, что Вы перелопачиваете уйму материала, прежде, чем выдвигаете гипотезу исторического события. Счастья Вам, здоровья и способности творить дальше. Прояснять белые пятна, вдыхая в них жизнь и энергию Вашего горячего сердца. Буду ждать продолжения.

289302  2009-08-08 13:38:09
Алла Попова /avtori/popova.html
- 289032 = 2009-07-22 20:33:57
Марина Ершова - Валерию Куклину
"Вот истинный король! Какая мощь! Какая сила в каждом слове!"

Дорогой Валерий Васильевич! Это Ваша цитата из романа. Но я адресую ее Вам.


Ошибаетесь, Валерий Васильевич, здесь есть читатели!
Напрасно Вы не замечаете таких серьёзных, вдумчивых и талантливых читателей. Для профессионала это непростительно.

Желаю Вам в дальнейшем более трезвого взгляда на ситуацию. А Ваш дар комического, напрасно выплеснутый в этой, мягко говоря, сомнительной дискуссии, больше пригодился бы для Вашего "Поломайкина". К сожалению, в "Поломайкине" нет такого же удачного авторского перевоплощения, и там не смешно. Удачи Вам!

289890  2009-09-15 13:31:28
Валерий Куклин
- На сайте "СУНДУЧОК СОКРОВИЩ" (Украина) начата переопубликация романа-хроники "Великая смута". Первый том "Измена боярская" желающие могут прочситать в роскошном оформлении на следующей странице:

http://www.tamimc.info/index.php/smuta

В течение ближайшщей недели второй том "Именем царя Димитрия" будет также опубликован. Приятного чтения. Валекрий Куклин

293078  2010-06-01 18:07:18
Александр Медведев
- Роман читаю отрывками, понемногу - физически не могу читать (верней, могу, но с трудом) больiие тексты с монитора. Крепко, сильно. Автор богато вооружен всем необходимым инструментарием. Кстати. Проiу В.В. Куклина откликнутья на мою просьбу о помощи. Нужны материалы о 1861 годе - отмене крепостного права.Надо мне знать, как встетила Москва тот год, картинки народного быта. Вероятно, был великий загул. Надо бы об этом почитать. Моя почта antantam@rambler.ru Спасибо

293364  2010-07-20 08:22:27
Alec http://www.liveinternet.ru/users/sauth_park/post130795951/
- - Молодец, Куклин. Хороший писатель,

293551  2010-08-28 11:56:36
Сундучок - сайт сокровищ http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta
- Валерий Куклин на сайте "Сундучок сокровищ" и его роман "Великая смута" http://tamimc.info/index.php/tvorchestvo/velsmyta

294160  2010-10-17 18:27:01
Yuli http://sites.google.com/site/idombr/
- История - это расследование коллективного преступления, а не подмостки для скоморохов.

294410  2010-11-02 21:03:33
Марина Ершова - Валерию Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Утратила Ваш адрес. Буду в Берлине с 4 ноября 2010 года по 6 ноября в отеле "Адлон Кемпински". Позвоните туда мне, может повидаемся?! Марина Ершова

294605  2010-11-12 21:39:55
юра
- зря и.м.заруцкий убил м.а.молчанова в1610г.ведь последний исчез в1611г.кто-то пишет убит во время мартовского восстания.но голословно.пишут-в сентябре1611г.уже мёртв.не ясно.в романе можно всё.дюма и его благородные герои.он их облагородил на бумаге.сенкевич облагородил на бумаге володыевского. а настоящего полководца богуна опустил.на бумаге.надо русским тоже своих не унижать.в 1 ополчении под москвой в 1611г.было шесть тысяч воинов.это ляпунов сообщил шведам.так у скрынникова.рубец-мосальский исчез феврале1611г.он и молчанов сторонники лжедмитриев и связаны убийством фёдора борисовича.оба умные.оценили ситуцию и решили играть против оккупантов.по новому летописцу умерли злою смертью.тайно отравлены.предлагаю в романе погубить их руками ляхов.и власьева.русские историки должны иницианировать перед руководством россии идею установки памятника вождям 1 ополчения1611г.ляпунову-50.трубецкому и заруцкому-по 30лет.они заслужили.ведь скоро 2011г.

294644  2010-11-17 13:20:11
юра.
- отчество князя василия рубца-мосальского-михайлович.а фёдоровичем звали князя василия александрова-мосальского.историки широкорад и тарас писали о рубце вместо александрова в битве на вырке1607г.надо внимательно проработать р.г.скрынникова иван болотников.скрынников и тюменцев дают отличный документальный скелет для романа.все в случае с болотниковым ограничиваются смирновым и отнимают у рубца-мосальского 4 года жизни.художественые романы можно исправлять и дополнять.историки постянно ищут и находят новые документы.этот процесс бесконечен.

295437  2011-03-02 21:36:20
Ершова-Куклину
- Уважаемый Валерий Васильевич! Прочитала продолжение 2011 года. Оно мне показалось каким-то особенным. Стилистика этой части мне ближе. И образы яснее и полнокровнее для меня. Я не очень люблю батальные полотна. А здесь яркие фигуры. Или это я вчиталась окончательно. Авторская позиция более отстраненная. И это мне симпатично. Уровень обобщения в образе Елены потрясает. И одновременно очень точная психология в этом же образе выписана тщательно, даже скрупулезно. С радостью буду ждать продолжения о Михаиле. По-прежнему доверяю Вашему слову и знанию исторических источников.

297851  2011-12-07 20:29:48
Алла Попова /avtori/popova.html
- Уважаемый Валерий Васильевич, с Днём Рождения Вас!
Здоровья Вам, добрых друзей и добрых идей, семейного благополучия, удачи и радости.

297860  2011-12-08 01:44:47
Валерий Васильевич Куклин
- Алла Олеговна, спасибо. Тут пришло от вас письмо по фэйсбуку, но я его стер, не прочитав. НЕ ЖЕЛАЮ засвечиватьяс в том сайте, я там вообще ничего ни у кого не читаю. Блажь такая у меня. Или придурь - не знаю. Мы мне по-старинке, по е-майлу, письмо напишите - я тотчас откликнусь. Или вот так. Кстати, день рождения у меня восьмого, а не седьмого. Но приятно услышать поздравления раньше. Вы ПЕРВОЙ поздравили меня. Это умиляет.

А что еще сказать в ответ, я и не знаю. Вот если бы вы сказали гадость - я бы разродился огромным письмом в ответ. Но от вас дождешься разве пакости? Вы - женщина добрая, да и бабушка, судя по всему, замечательная, Как моя жена. Она тоже все крутится вокруг внучки. Аж завидки берут. Привет Вадиму, вашим детям и внукам. Желаю вам всем здоровья, счастья и семейного благополучия. ну, и денег достаточно для жизни, совместных походов в театры и в кино. У вас еще театр Образцова окончательно не захирел? Что-то ничего не слышно о его премьерах, не бывает он и на гастроялх в Берлине. А ведь это - чудо из чудес было, порождение сугубо советской власти. Я тут купил набор кукол-перчаток по немецкому кукольному театру о Каспере. Внучка была ошеломлена. Так что начал лепку других рож,а жена стала шить платья новым куклам побольше размером - чтобы влезала моя лапа. А кулиса осталась со старого моего театра. Вот такой у меня праздник. Еще раз вам спасибо. Валерий

297869  2011-12-08 15:14:46
doctor Chazov http://vadimchazov.narod.ru
- Дорогие друзья.
Всем здоровья, улыбок и мягкой, сухой зимы на Евразийских просторах.
Театр Сергея Владимировича Образцова просто замечателен. Там открылись классы для школьников всех возрастов. Появились интересные Кукольники.
На станции метро "Воробьёвы горы" (чтобы никого не обидеть - "Ленинские горы") в стеклянных вращающихся витринах удивительная выставка кукол театра, от "Чингис Хана" до "неандертальцев".
А гастроли - гастроли будут, а у нас пока вполне прилично проходят "Пятничные вечера", без исторических аллюзий, но с чаепитием.
С поклоном, Ваш Вадим.

297870  2011-12-08 18:25:08
Курдюм
- Простите, за обширную цитату из Валентина Фалина. Впрочем, бдительный цензор в случае чего её вырежет. Итак, цитата: Предисловие:

Уважаемые скептики и просто те читатели, которые мне не поверят, я обращаюсь к Вам. Не знаю как в условиях Интернета мне доказать вам правдивость своих слов, но я клянусь, что всё, что написано ниже в моей статье чистая правда. Все диалоги воспроизведены с абсолютной точностью и с максимально возможной передачей чувств и эмоций. Я сам до сих пор не верил что такое бывает... Сам в шоке!

У меня на работе есть личный помощник. Это девочка Настя. В отличие от меня, Настя москвичка. Ей двадцать два года. Она учится на последнем курсе юридического института. Следующим летом ей писать диплом и сдавать <<госы>>. Без пяти минут дипломированный специалист.

Надо сказать, что работает Настя хорошо и меня почти не подводит. Ну так... Если только мелочи какие-нибудь.

Кроме всего прочего, Настёна является обладательницей прекрасной внешности. Рост: 167-168. Вес: примерно 62-64 кг. Волосы русые, шикарные - коса до пояса. Огромные зелёные глаза. Пухлые губки, милая улыбка. Ножки длинные и стройные. Высокая крупная и, наверняка, упругая грудь. (Не трогал если честно) Плоский животик. Осиная талия. Ну, короче, девочка <<ах!>>. Я сам себе завидую.

Поехали мы вчера с Настей к нашим партнёрам. Я у них ни разу не был, а Настя заезжала пару раз и вызвалась меня проводить. Добирались на метро. И вот, когда мы поднимались на эскалаторе наверх к выходу с Таганской кольцевой, Настя задаёт мне свой первый вопрос:

- Ой... И нафига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело! Алексей Николаевич, зачем же так глубоко закапываться?

- Ну, видишь ли, Настя, - отвечаю я - у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт и как бомбоубежище.

Настюша недоверчиво ухмыльнулась.

- Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?

- Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили...

- Кто?!

Тут, честно говоря, я немного опешил. Мне ещё подумалось: <<Прикалывается!>> Но в Настиных зелёных глазах-озёрах плескалась вся гамма чувств. Недоумение, негодование, недоверие.... Вот только иронии и сарказма там точно не было. Её мимика, как бы говорила: <<Дядя, ты гонишь!>>

- Ну как... Гм... хм... - замялся я на секунду - немцы бомбили Москву... Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы...

- Зачем!?

А, действительно. Зачем? <<Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы!>> Я чувствовал себя как отчим, который на третьем десятке рассказал своей дочери, что взял её из детдома... <<Па-а-па! Я что, не род-на-а-а-я-я!!!>>

А между тем Настя продолжала:

- Они нас что, уничтожить хотели?!

- Ну, как бы, да... - хе-хе, а что ещё скажешь?

- Вот сволочи!!!

- Да.... Ужжж!

Мир для Настёны неумолимо переворачивался сегодня своей другой, загадочной стороной. Надо отдать ей должное. Воспринимала она это стойко и даже делала попытки быстрее сорвать с этой неизведанной стороны завесу тайны.

- И что... все люди прятались от бомбёжек в метро?

- Ну, не все... Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился...

- И в метро бомбы не попадали?

- Нет...

- А зачем они бомбы тогда бросали?

- Не понял....

- Ну, в смысле, вместо того, чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли...

Описать свой шок я всё равно не смогу. Даже пытаться не буду.

- Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты... Их сюда не пропустили просто!

- А-а-а-а... Ну да, понятно - Настя серьёзно и рассудительно покачала своей гривой.

Нет, она что, поверила?! А кто тебя просил шутить в таких серьёзных вопросах?! Надо исправлять ситуацию! И, быстро!

- Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.

Настя просветлела лицом.

- Молодцы наши, да?

- Ага - говорю - реально красавчеги!!!

- А как же тут, в метро, люди жили?

- Ну не очень, конечно, хорошо... Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли...

- Не поняла... - вскинулась Настя - а как же поезда тогда ходили?

- Ну, бомбёжки были, в основном, ночью и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда...

- Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить - негодовала Настёна - это же громко! Как спать-то?!!

- Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени...

- Тогда понятно...

Мы уже давно шли поверху. Обошли театр <<На Таганке>>, который для Насти был <<вон тем красным домом>> и спускались по Земляному валу в сторону Яузы. А я всё не мог поверить, что этот разговор происходит наяву. Какой ужас! Настя... В этой прекрасной головке нет ВООБЩЕ НИЧЕГО!!! Такого не может быть!

- Мы пришли! - Настя оборвала мои тягостные мысли.

- Ну, Слава Богу!

На обратном пути до метро, я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем. Но, тем ни менее, опять нарвался...

- В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить - мечтала Настя.

- А куда именно?

- Ну, куда-нибудь к морю...

- Так в Литву, Эстонию или Латвию? - уточняю я вопрос.

- ???

Похоже, придётся объяснять суть вопроса детальнее.

- Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?

- Класс! А я думала это одна страна - Прибалтика!

Вот так вот. Одна страна. Страна <<Лимония>>, Страна - <<Прибалтика>>, <<Страна Озз>>... Какая, нафиг, разница!

- Я туда, где море есть - продолжила мысль Настя.

- Во всех трёх есть...

- Вот блин! Вот как теперь выбирать?

- Ну, не знаю...

- А вы были в Прибалтике?

- Был... В Эстонии.

- Ну и как? Визу хлопотно оформлять?

- Я был там ещё при Советском союзе... тогда мы были одной страной.

Рядом со мной повисла недоумённая пауза. Настя даже остановилась и отстала от меня. Догоняя, она почти прокричала:

- Как это <<одной страной>>?!

- Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!

- Обалдеть! - только и смогла промолвить Настёна

Я же тем временем продолжал бомбить её чистый разум фактами:

- Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!

- Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!

- Они самые...

Мне уже стало интересно. А есть ли дно в этой глубине незнания? Есть ли предел на этих белых полях, которые сплошь покрывали мозги моей помощницы? Раньше я думал, что те, кто говорят о том, что молодёжь тупеет на глазах, здорово сгущают краски. Да моя Настя, это, наверное, идеальный овощ, взращенный по методике Фурсенко. Опытный образец. Прототип человека нового поколения. Да такое даже Задорнову в страшном сне присниться не могло...

- Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!

- Да, знаю... Был какой-то СССР.... Потом развалился. Ну, я же не знала, что от него столько земли отвалилось...

Не знаю, много ли ещё шокирующей информации получила бы Настя в этот день, но, к счастью, мы добрели до метро, где и расстались. Настя поехала в налоговую, а я в офис. Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять - двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...

297871  2011-12-08 20:19:28
AVD
- Неувязочка получается. Валентин Фалин - 1926 года рождения. Не мог он смотреть на молодежь, которая "на 10-12 лет младше его" и предполагать, что это овощи. Неувязочка.

297872  2011-12-09 01:38:05
Валерий Васильевич Куклин
- К АВД

Насчет Фалина... У него такого рода "неувязочек" великая уйма. То есть фактически он почти всегда выдумывает якобы на самом деле случившиеся истории. Если это - тот Фалин, который в ЦК работал, посты занимал, то и дело по сей день из ящика умничает. Хотя есть вероятность, что его окружают именно такого рода недоделки, каковой является эта дамочка. Они ведь там - в эмпиреях - живут вне времени и вне страны, вне народа, сами по себе, судят обо всем пол собственным придумкам, которые тут же выдают за истину в первой инстанции. Типичный случай чиновничей шизофрении, так сказать.

За ссылку на "Паямть" спасибо. Я, в отличие от вас, просто пеерводу материал в дос-фйормат, а потом отпечатываю на бумагу. Большой фыайл получается, конечно, бумаги уходит много. Но - переплетешь, отложишь, книга готова, можно и знакомым, друзья дать почитать, можно самому при случае вернуться. К тому же люблю шорох бумаги под пальцами. А элекетронной книгой стал сын быловаться. Я посмотрел - ничего, читается в форнмате ПДФ колонтитутлом в 18. Только получается, что бумажная кнгига в 300 страниц там тя\нет на все 700. Тоже почему-то раздбюражает. Словом еще раз спасибо. Валерий

299180  2012-02-07 15:55:32
Ершова - Куклину
- Валерий Васильевич! Я не историк, не искусствовед, а просто читатель. Спасибо Вам за труд ощутить, осознать такую важную веху в Российской истории. Трудно сейчас обозреть весь роман, еще надо читать.

Но послевкусие осталось печальное и трепетное.

"Найди слова для своей печали, и ты полюбишь ее". (Оскар Уйальд)

Я бы перефразировала немного парадоксально, после прочтения Вашего романа: "Найди слова для своей печали, и ты полюбишь жизнь..."

Еще раз - спасибо от читателя.

299281  2012-02-10 15:23:17
Валерий Куклин
- ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ!

Меня в Интернете не раз спрашивали: зачем вы, Валерий Васильевич, так часто вступаете в споры с людьми заведомо невежественными и безнравственными? Советовали просто не обращать внимания на клинические случаи типа Лориды-Ларисы Брынзнюк-Рихтер, на примитивных завистников типа Германа Сергея Эдуардовича, на лишенного морали Нихаласа Васильевича (Айзека, Исаака, Николая) Вернера (Новикова, Асимова) и так далее. Я отмалчивался. Теперь пришла пора ответить и объясниться не только с перечисленными ничтожествами в моих глазах, но и с людьми нормальными и даже порядочными.

В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость. Но судьбе было угодно подарить мне жизнь на территории, где государственным языком был русский, а меня облечь тяготой существования в качестве соответственно русского писателя. Поэтому я всю жизнь искал в людском дерьме, меня окружающем, настоящих людей, рядом с которыми мне приходилось жить. Это в науках всяких зовется мизантропией, произносясь с долей презрения. Но уж каков есть... Практически 90 процентов друзей моих предавали нашу дружбу, но наличие десяти процентов верных давало мне право почитать не всех своих сограждан негодяями и трусами. Для того, чтобы завершить сво титаническую, отнявшую у меня более тридати лет жизни, работу над романом "Великая смута" я был вынужден в период 1990-х годов принять решение о выезде за границу, то бишь в страну-убийцу моей Родины Германию, где меня вылечили от смертельной болезни и дали возможность прозябать в относительной сытости, дабы я с поставленной перед самим собой здачей справился.

Теперь роман мой завершен. Я могу сказать, что огромную, едва ли не решающую, помощь в написании оного на последнем десяилетнем этапе оказал мне сайт МГУ имени М. Ломоносова "Русский переплет" и существующий при нем "Дискуссионный клуб", где при всей нервозности атмосферы и при обилии посещаемости форума лицами агрессивными и психически нездоровыми, я встретил немало людей интеллигентных, чистых душой, умных и красивых внутренне, поддержавших меня в моем нелегком деле вольно. а порой и вопреки своему страстному желанию мне навредить. Заодно я использовал, признаюсь, "Дискуссионный Клуб" для разрешения ряда весьма важных для моего творчества и моего романа теоретических дискуссий, при анализе которых пытался отделить истинную ценность литературного слова от псевдолитературы, как таковой, заполнившей нынешний русскоязычный книжный рынок, кино-и телеэкраны. То есть в течение десяти лет я активно занимался анализом методик манипуляции обыденным сознанием масс, которые фактическии уничтожили мою Родину по имени СССР, не имещую, как я считаю, ничего общего с нынешним государством по имени РФ. Попутно выпустил две книги литературной критики о современном литературном процессе в русскоязычной среде и роман "Истинная власть", где методики манипуляции сознанием совграждан мною были обнародованы. Все эти книги стали учебниками в ряде ВУЗ-ов мира.

Для активизаии дискуссий я намеренно - через активиста русофобского движения бывших граждан СССР, ставших граданами Германии, бывшего глвного редактора республиканской комсомольской газеты Александар Фитца "перетащил" в "РП" и на "ДК" несколько его единомышленников. чтобы не быть голословным, а на их личном примере показать, что такое русскоязычная эмиграция, в том числе и литературная, какой она есть сейчас и каковой она была и во времена Набокова, Бунина и прочих беглецов из Советского Союза, внезапно признанных во время перестройки цветом и гордостью непременно русской нации. Мне думается, что своими криминального свойства и националистическими выходками и высказываниями русскоязычные эмигранты за прошедние десять лет на этих сайтах значительно изменили мнение пишущего по-русски люда об истинном лице своих предшественников. Ни Бунин, ни сотрудничвший с Гитлером Мережковский, ни многие другие не были в эмиграции собственно русскими писателями. Хотя бы потому, что не выступили в качесве литераторов в защиту СССР в 1941 гоу. Да и не написали ничего приличного, угодного мне, а не, например, Чубайсу.

Уверен, что большинство из читающих эти строки возмутятся моими словами, скажут, что наоборот - я бдто бы укрепил их мнение о том, что коммунист Шолохов, к примеру, худший писатель, чем антисоветсчик Бунин или там вялоротый Солженицин. Но. прошу поверить, философия истории развития наций, впервые оцененная и обобщенная на уровне науки великим немецким философом Гердером еще в 18 веке, говорит что прав все-таки я. Русскоязычные произведения литературы, соданные вне России, то есть в эмиграции, для того, чтобы дискредитировать русскую нацию на русском язке, обречены на забвение, ибо не могут породить великих литературных произведений изначально. Почему? Потому что они игнорируют общечеловеческие ценности и общечеловеческие проблемы по существу, существуют лишь в качестве биллетризированной публицистики низкого уровня осознания происходящих в русскоязычном обществе процессов. ВСЯ нынешняя русская литература молчит о Манежной плрщади, но уже начала кричать о шоу-парадах на площадях Болотной и на Поклонной горе. А ведь речь идет на самом деле о противостоянии какой-нибудь Рогожской заставы с Николиной горой. Никого из нынешних так называемых писателей не ужаснуло сообение о четырехкратном единоразовом повышении заработной платы сотрудникам полиции РФ. И примеров подобного рода - миллионы.

Так уж случилось, что читать по-русски следует только то, что написано о России до Октябрьской революции и в СССР. Всё написанное после прихода к власти криминального мира в 1985 голу автоматически перестает быть художественной литературой. Из всего прочитанного мною за последние 16 лет из произведений эмигрантов на русском языке я не встретил НИ ОДНОГО произведения, написанного кровью сердца и с болью за судьбу советскких народов, какие бы ничтожные они не были в период перестройки. Зато поносных слов в отношении противоположных наций встретил несчитанное множество. Исходя хотя бы из одной этой детали (а деталям равновеликим несть числа), могу с уверенностью теперь скаать, что современной зарубежноё литературы на русском языке нет и не может быть в принципе, есть лишь словесный мусор. Если таковая еще и осталась, то осталась она на территории так называемого Ближнего Зарубежья, да и то лишь в качестве вероятности, а не факта.

Никто из эмигрантов (да и в самой РФ), кроме меня в сатирическом романе "Снайпер призрака не видит", не отозвался на такое событие, как война России с Грузией, явившейся овеществлением грандиозного сдвига в сознании бывшего советского человека-интернационалиста, ставшего на сторону идеологии нацизма и пропагандистами криминаьного сознания. Практически все писатели как России, так и других стран, остались глухи к трагедии русского духа, для которого понятие "мирного сосуществования наций" было нормой, а теперь превратилось в ненормальность. И огромную роль в деле поворота мозгов нации в эту сорону сделали как раз-таки русскоязычные литераторы Дальнего Зарубежья, издававшиеся, как правило, за свой счет, но с прицелом на интерес к их творчеству не российского читателя, а западного издателя.

Потому, после зрелого размышления и осознания, что ничего более значительного, чем мой роман-хроника "Великая смута", повествущего о войне католического Запада против православной Руси, я больше вряд ли напишу, и понимания того, что без меня на самом деле в России умное и трезвое слово о состоянии страны сказать некому, все слишком заняты своими претензиями друг к другу и борьбой за кормушки, возвращаюсь на Родину. Нелегально. Потому что на Родине надо жить по велению души, а не по разрешени чиновников. Жить, чтобы бороться. А уж когда, где и как, зачем, почему и так далее - это мое личное дело.

299288  2012-02-10 19:01:22
Курдюм
- Валерий Васильевич пишет: "В принципе, я не люблю бывших советских граждан, предавших в перестройку свою страну за американскую жвачку и паленную водку с иностранными наклейками, даже презираю их, как презирал их и в советское время за всеобщее лицемерие и повальную трусость". Ну что ж, как многократно отмечалось на форуме и как он сам сообщал в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене. Точнее, это его жена приволокла сюда силком. И обратно не выпускает.

299289  2012-02-10 19:08:12
Сергей Герман
- Курдюму.

...в Германщину Валерий Васильевич сбежал верхом на жене...

5+. Я хохотался!

299290  2012-02-10 19:41:08
Курдюм
- - Герману

Уважаемый Сергей, мой совет: плюньте на Куклина. Не тратьте на него время и силы. Ему же, то есть Куклину, совет: заканчивайте, пожалуйста, беспрестанно лгать. Можно фантазировать, можно изображать себя чудо-богатырем, но вот так бессовестно врать и оскорблять, неприлично. Вы, Валерий Васильевич, действительно можете нарваться и получить крупные неприятности. Вам это надо?

299291  2012-02-10 20:23:50
Сергей Герман
- Курдюму.

Володя, я обязательно воспользуюсь твоим советом. Я плюну Кукле в лицо.

299292  2012-02-11 02:56:38
М.П. Нет.
- Браво Валерий Васильевич! Я так и чувствовал, что вы тут экспериментируете. Германа дразните и пр. Обмельчала , конечно, русская литература! А теперь еще и вы уедете окончательно на Родину в Германию. Сдается мне, что потому и обмельчала, что подвизались в ней чаще всего совсем не русские литераторы. Не зря родилась поговорка. "Что ни еврей, то великий русский писатель"! "Чукча не читатель, Чукча писатель.!" Да и не жили долго настоящие русские писатели.Есенин.., Рубцов..., да и Пушкин.., Лермонтов... Как в том анекдоте о соревнованиях по плаванию в Освенциме: "Тяжело плавать в серной кислоте." А уж в советское время и говорить нечего... А в наше время развелось столько болтунов, что тех, кому есть, что сказать уже никто и не слушает..., да и сказать не дают. Я Вас очень хорошо понимаю... и сочувствую Вашим переживаниям!

299303  2012-02-11 15:54:01
Валерий Куклин
- Курдюму

а где же ложь в моих словах? Разве герман не САМ похвалялся тут, что п собственной инициативе отыскал в среде русских поэтов русского националиста с нацистким душком, обозвал его именем своего конкурента на диплом РП Никитой Людвигом и накатал соответствующее письмо на поэта-инвалида в Генпрокуратуру РФ? это- факт.

299319  2012-02-12 06:07:12
All http://www.liveinternet.ru/users/pogrebnojalexandroff/
- В немецком наречии слово ╚медведь╩ мёд ведающий (нем. der Bären) обозначается тем же словом, что и нести (нем. bären), звучащее как ╚бирен╩ (нем. der Bär звучит как ╚бер╩) что-то вроде ╚несун╩ и похожее на славяно-русское... ╚берун╩ (с плавающей буквой i/e), которые в свою очередь созвучны в своей первоначальной части со словом ╚бир╩ (нем. bier, англ. beer) пиво, что можно сопоставить с русским термином ╚набрался, накачен или напоен пивом╩ (╚бир-ен╩): если сравнить несущего колоду мёда медведя и изрядно подвыпившего пива мужика, то в их походке и внешнем виде можно узреть очень много общего, сообщает А.Н.Погребной-Александров в своей Занимательной этимологии.

299323  2012-02-12 09:26:52
Геннадий Абатский skalot
- Два года службы в ГСВГ, позволили пересмотреть этимологию

слова БЕРЛИН! нем. der Bär - медведь...linn- Длинный

(МЕДВЕДИЦЕ) - in ( Для женского ведь Рода )- ...lin///Нen...

Неn . Абатский... (Там А и (умлаут))

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100