ТРИПТИХ

 

1.

ПОД ВИЗГ ЗАБЛУДШЕГО ТРАМВАЯ

В края, откуда нет возврата,

Мамлеев, Бродский и Довлатов

ушли, но с нами не расстались, —

На полку книжную поставлю

их томики —

пусть втихомолку

раскинутся в уютных креслах,

бесплотные вдавив в них чресла

Достаточно имён про отчества —

кто вспомнит? — взбрыки и чудачества

куда важнее для бессмертия,

как высшей формы милосердия

к тем, кто, подписывая томики,

джин щедро смешивает с тоником,

бокалы залпом выпивая.

Под визг заблудшего трамвая

вернулся к нам и Гумилёв

Отпразднуем без лишних слов

возврат в Историю героя,

расстрелянного прежним строем,

в места былого проживания —

пенальные проспекты Питера.

Укутываясь в ворот свитера,

будь, Муза, переменам рада.

Он и они — твоя отрада?

А ты — достойная награда!

(у каждого из них — своя)

Успею ещё в тех краях

обвыкнуться,

приноровиться.

От смерти смертному не скрыться,

К тому же,

важно знать

когда же

меня окликнут: «Исполать,

входи в Грядущее,

приятель, —

оно теперь твоя обитель…»

 

2.

И В КАЖДОМ ГЕНИЕВ МАЗКЕ…

В края откуда нет возврата

ушли великие когда-то

Ван Гог Малевич Ренуар

Снег укрывает тротуар

уже на восемь сантиметров

и рядом нет великих мэтров

уж сколько лет

Но с нами их живут картины

и голоса

Мертвы руины

старинных обветшалых стен

но вместе с тем

развалинами Колизея

любуясь толпы ротозеев

не верят что и их Река

Времён сметёт наверняка

И не помогут тут уловки:

не остановишь мяч на бровке

на грудь поймав как виртуоз

не скинешь прямиком на бутсы

и пас не дашь на выход куцый

и Колизей не вскрикнет гол

в неистовстве не вскинет руки

над головой и нет науки

такой чтоб одолела смерть

Одно осталось лишь: посметь

принять как данность свою смерть

Жизнь после смерти в каждой песне

и в каждом гениев мазке

подвешена на волоске

засыпана по брови снегом

в согласии проходит с Небом!

 

3.

НЕ МОЖЕТ НА ЗЕМЛЕ ПОЭТ БЫТЬ ЛИШНИМ…

В края откуда нет возврата

ушли любимые когда-то

Курилов, Луферов, Бачурин,

вас лермонтовский Печорин,

былого времени герой,

напоминает мне порой.

О, взрослости моей кумиры,

вы дóроги мне все втроём!

Давно отнёс бы ваши лиры

В музей, чтоб вы обжились в нём

и посетителей встречали,

будто в уютном шалаше.

А песни с привкусом печали

всем приходились по душе

и в гулком рокоте гитары

всем слышался то плач, то смех

с морозца след снежинок талых

с ресниц, оттаивая, тёк

и обступали б человеки

в музее каждого из вас.

Хотя вы и ушли навеки,

но слышим мы, как трубный глас,

свои любимые куплеты

и подпевать готовы им —

не шлягеру из оперетты —

а луферовским «Дням потерь».

Курилов Дима где ж ты, где ты? —

и «Ангел пожилой» стучится в дверь,

бачуринскому «В ожидании вишен…»

мы подпоём…

Не может на Земле поэт быть лишним…

И Неба не погаснет окоём

с шипением метеорита…

Гори, гори, гори, моя звезда…

Пускай же шепелявит Рио-Рита…

и остаётся с нами навсегда.

А, может быть, вам стал доступен космос?

Все ваши песни знаю наизусть.

Не всё равно, что будет с нами после —

я вас троих вновь потерять боюсь…

 

От всей души поздравляем нашего постоянного автора

Дмитрия Цесельчука с 80-летием!