Безпалов и Троицкий

 

Безпалов с детства любил поезда, их запах, скорость, шум-перестук, незнакомых людей с неизвестными судьбами, даже невольную безсонницу на вокзалах, когда все кажется странным вокруг: и свет фонарей, и воздух, и лица. В детстве были странными и слова, которыми обменивались мать и отчим: плацкарта, компостировать, остановку отметить, перронный билет... Их то отменяли, то снова вводили, перронные эти билеты... Потом была другая жизнь, когда Безпалов больше летал, чем ездил, а если ездил - то напрямую обращался к дежурному военному коменданту, все на вокзалах было ему известно и знакомо, ничто не удивляло и странным не казалось. Но память о странном времени и воздухе детства, мимолетных, но незабываемых лицах девочек много старше его, о неожиданных картинах в окне, о свистящем ветре в его волосах, трепетавших как флаг, не оставляла его и теперь, когда волос уже нет, а наивный восторг в глазах сменился на иронию умудренного неудачника. "Хитринка" - говорила об этом жена, но ведь жена, по обыкновению, значения слов постоянно путала.

Теперь он уже не летал, хотя мог бы еще летать. Он и ездить мог теперь один раз в два-три года, не чаще. Как сказал один министр со смешной фамилией, "за размеры нашей страны приходится платить". За размеры своей страны я плачу оседлостью, а чем платит министр? Напрасно он делает вид, что за крохотность какой-нибудь другой страны не существует тоже особой платы.

- Пап, а пап? - сказал сын. - А почему паровозы больше не ездят? В кино так прикольно: пш, пшш!..

- Потому что уголь и дрова дорогие... И еще к.п.д. у паровозов низкий.

- Что такое капэде?

Но Безпалов уже предъявлял билет проводнику, и отвечать своему племяннику взялся

Николай.

- Один едете? - спросил проводник. - Это провожающие?

- Так точно, - ответил Безпалов.

- Двадцатое место. Пожалуйста, проходите.

Николай, как младший брат, подхватил чемодан Безпалова, а Денис схватил отца за руку. Они поднялись в неосвещенный вагон и пошли по узкому коридору. Безпалов считал двери купе...

- Вот!..

Николай внес чемодан и поздоровался с сидящим у окна одиноким пассажиром. "Далеко ли вместе?" - подумал Безпалов, оценивая взглядом профессорского вида лицо и седую щеточку усов.

Времени почти не оставалось... Он обернулся к Николаю:

- Надо было Вадьку все-таки взять. Скажи ему, что я не сержусь...

- Нет, нельзя. Поймет неправильно.

- Мал еще...

- Так и я о том же!

Теперь уже он провожал Дениску с Николаем к выходу. Торопливые объятия и взмахи рук... Поезд тихо поплыл вдоль перрона...

Безпалов пошел в купе. Вагон был полупустым; по пути следования, конечно, поезд поджидали другие пассажиры.

Сев напротив своего попутчика, Безпалов стал смотреть на удалявшиеся стены и крыши северной столицы, как величали город местные телеведущие.

Переведя взгляд на соседа, он перехватил устремленный на него пытливый взгляд.

"Породистое лицо, - подумал Безпалов. - Актер, скорее, чем профессор..."

Троицкий в это время думал, что лицо Безпалова простовато, но взгляд веселый и с лукавинкой, и что скучно в дороге не будет.

Так оно и вышло. Безпалов, глядя в окно, неожиданно хохотнул и обернулся к попутчику:

- Спасибо министру Левитину, у нас теперь есть железная дорога!

Троицкий, никак не реагируя, принялся стелить свою постель.

"Осечка вышла", - сказал себе Безпалов.

Меж тем профессор, или актер, закончил свои приготовления, уселся напротив, поглядел в темнеющие сумерки за окном и, будто в свою очередь что-то там увидел, будничным голосом произнес:

- Спасибо Кудрину, теперь мы при деньгах!

Безпалов удивленно взглянул, увидел веселый блеск в прищуренных глазах - и оба от души расхохотались.

 

Вскоре они величали друг друга уже по имени-отчеству и знали, что Василий Иванович (Безпалов), мастер цеха деревообработки, возвращается от брата-питерца домой в Красноярск, а Николай Васильевич (Троицкий), преподаватель физики в техникуме, был в Питере проездом и едет из Карелии в Екатеринбург.

- Домой, Николай Васильевич? - спросил Безпалов.

Троицкий кивнул.

- Так мы почти соседи! А у меня есть лишний вес в стеклянной таре!..

Троицкий собрал складки у переносицы:

- Ну... только по одной!

- Где по одной, там и по две. Но не больше!

Снеди у Троицкого тоже почти не было, и Безпалов порадовался, что припасы, данные в дорогу Николаем и Катериной, оказались так скоро востребованы.

- Меня так в Карелии кормили - чуть не умер от перекорма, - пояснил Троицкий.

- Много родственников?.. - понимающе кивнул Безпалов.

- Да, и все - новые. Целый район...

- Так вы со свадьбы?..

- Нет. Нашлась фронтовая могила отца. Знаете, переписка с военными архивами, потом со школой, с районом... Прекрасные люди. А красота какая! Тишина!

- Вон что... Здорово, что и могила нашлась, Царство небесное, и люди хорошие... Я в Карелии не бывал. Я, Николай Васильевич, у проводника стаканы возьму... Раз такое дело, негоже нам чокаться чем попало...

Он скоро вернулся с двумя тонкими стаканами.

Вот, думал он, у человека отец на фронте погиб, рос парень без отца, а у него, Безпалова, вернулся хоть израненный, но живой - и что тут скажешь... Не виниться же.

Они выпили, как положено, "за знакомство", предчувствуя множество тостов, диктуемых чрезвычайными обстоятельствами.

- Николай Васильевич, еда домашняя, не сомневайтесь! Курятина местная, без гриппа, а до нашей свинины грипп еще не долетел!..

- Если в самом деле она наша... А вы в это все верите?

- Я? - удивился Безпалов. - Нет, конечно! Шумят, шумят, пугают, пугают... "Первый заболевший в Гонконге, один умерший в Мексике..." Чушь собачья!

- Зачем это им надо, как по-вашему? - прицелился прищуром Троицкий.

- А?.. Да о чем еще они нам скажут? Не дают новостей, а придумывают... Следующий грипп уже будет картофельный!

- Реальные новости они прячут, это факт! - энергично кивнул Троицкий.

- Я, как из цеха прихожу, - уже не до новостей! - признался Безпалов. - Голова - во!.. Как сто чертей по ней барабанили...

Мимика Безпалова как-то сразу осела, словно он заново ощутил то свое состояние.

- Вот вы сказали: Карелия, тишина... - он понизил голос. - Я знаю, что это такое!.. Я ведь летчик-истребитель по профессии, это после увольнения меня одноклассник взял на производство окон и диванов... А когда обгоняешь звук собственных двигателей, вы представляете, какая наступает тишина?.. Божественная!

Наступило молчание, нарушаемое только перестуком колес. "Вот его, этот шум, я могу еще терпеть!" - подумал Безпалов.

- Да, давайте уж: рассказывать - так рассказывать, - согласился Николай Васильевич. - Я тоже не сразу пошел в преподаватели: инженером-экспериментатором был... видите значок? - "Заслуженный изобретатель СССР".

- Я заметил! Летчики все видят, да не все сразу скажут, - рассмеялся Безпалов. - Ну давайте: за нас, за исследователей, испытателей!..

Николай Васильевич позволил налить себе самую малость, и Безпалов столько же капнул себе.

- И за железную дорогу, пока ее не отменили!..

- Невозможно!.. - изменился в лице Безпалов.

- Я не говорю, что для экспорта, - только для пассажиров. Скажут: кризис, или террористы...

- Или экстремисты! - кивнул Безпалов. - Да, без Клинтонов никак не обойтись!

- А без Фурсенко - нам всем "егэ"! - Николай Васильевич лукаво подмигнул.

- Клинтона клином вышибают! - ответил Безпалов.

Его и удивлял. И веселил этот странный разговор. "Однако, спелись - хоть на сцену! А в сталинские годы так можно было дошутиться!.."

Николай Васильевич вздрогнул и передернул плечами, как от озноба.

- Чего доброго, и в самом деле ее отменят...

- Что, кого?

- Железную дорогу.

- Нет! - хитро улыбнулся Безпалов. - Тогда им придется и Некрасова!..

- А его уже заменили - Окуджавой, например... Вы школьные учебники давно видели?

- Тьфу, тьфу... Ну что вы говорите!

Безпалову стало стыдно: он действительно не заглядывал в Денискины учебники.

- Что, я неправду говорю?.. - примирительным тоном забормотал Николай Васильевич. - Тогда, значит, пора на чай переходить!

- Пойду закажу - быстро поднялся Безпалов.

"Что это было? Разведка боем? Или снятие стресса... Какие же мы оба чудаки, если со стороны посмотреть?"

Не придя к определенному выводу, Безпалов успокоил себя тем, что, по-видимому, все изобретатели такие... Он и забыл, что неожиданная "спевка" была запущена его же собственными словами про министра.

- Вы ступайте, я принесу! - сказал проводник, готовя заказанный чай.

- Ага. Спасибо.

Безпалов медленно поплелся в купе, где его ждал этот забавный старикан-профессор.

Все было на своих местах: стаканы, бутылка, закуски, сам Николай Васильевич.

- У нас еще один тост, - сообщил он Безпалову.

- Так точно, - сразу же ответил тот. - За родителей!

Он налил обоим по добрых семидесяти грамм, и у Николая Васильевича это не вызвало никаких возражений.

Они молча подняли стаканы на уровень встречного взгляда и выпили до дна.

В проеме показался проводник с чаем, позванивавшим в подстаканниках.

Николай Васильевич потрогал тонкое стекло и затряс обожженными пальцами.

- Ай!.. Пусть остынет!

- А с этим что? - показал на водку Безпалов.

- Я думаю, что для беседы нам больше ничего не надо... Только чай да стук колес.

"Смотри-ка! - сказал себе Безпалов. - Он тоже любитель!"

- Мой отец погиб в Карелии, так и не увидев меня, кроме как на фотокарточке. А ваш, Василий Иванович, ведь помоложе моего? Он жив, надеюсь?

- Он помоложе, верно... Мой умер от старых ранений в шестьдесят втором, когда мне второй год пошел. Он после войны женился. Так что это я его помню только по фотокарточкам.

Николай Васильевич вздохнул.

- Мой командовал минометным взводом.

- О!.. - выдохнул Безпалов. - А мой - в минометной роте был связистом! Катушка с проводом на горбу и ползанье по линии в поисках обрыва, под огнем... Здорово его посекло, но выжил. Чудом выжил.

- Да, это чудо, - подтвердил Николай Васильевич, - Божье чудо. Это Богу было нужно, чтобы вы родились.

Безпалов промолчал. Он не был религиозен. С другой стороны, эти слова - "Богу было нужно" - поразили его.

"Физик, а вот поди ж ты, в Бога верит!"

- Я даже не знаю, верю ли я в Бога, - нерешительно произнес Безпалов.

- Мы живем - и не знаем, что нам предстоит еще узнать.

- Это точно, - кивнул Безпалов. Ведь в этом была неоспоримая логика.

- А вот вы упоминали Вадика, которого не взяли на вокзал... Один племянник хорош, а другой плох?

- Племянник у меня один, а провожал меня сын, который остался в семье брата доучиваться в питерской школе. По крайней мере, года на два.

- Приобщаться к культуре северной столицы? - с сомнением взглянул Николай Васильевич.

- Не совсем. Просто жена занервничала: стали в Красноярске дети пропадать...

- И как правило, рано по весне!

- Верно. Вы слышали об этом?

- Да об этом интернет кричит!

- Я не пользуюсь. Я же говорил, с какой головой из цеха выхожу...

- А дети разве в Питере не пропадают? Вот даже в этом году.

- Что, правда? Опять из Интернета узнали?

- Из него тоже.

Безпалов сдавил себе ладонями щеки, на секунду зажмурив глаза.

- А брат ваш - он вам родной или двоюродный? - продолжал допытываться Николай Васильевич.

- Двоюродный, и фамилия другая. Я у матери один.

- Значит, вы один отвечаете перед Богом за чудесное возвращение отца.

- Выходит, что так, - со странным чувством удивления и легкого потрясения согласился Безпалов.

- Так что - ваш племянник чем-нибудь провинился?

- М-м... Чем больше я об этом думаю, тем больше я Вадиму благодарен... Он старше моего Дениса, и уже способен на... короче, он может сделать что-то вроде бы и детское, нелепое, а потом в этом находится смысл... Я привез им показать найденные в бабушкином наследстве бумаги: разные свидетельства, справки - еще дореволюционных и первых лет гражданской войны... Там всюду наша фамилия пишется через букву "з": Безпалов. Когда я увидел, меня это как-то оскорбило: как так?.. Я и в небо поднимался с фамилией Беспалов, в аттестате зрелости - Беспалов, и все школьные годы меня знали как Беспалова... А потом наступил как будто отлив: стало обидно за все те годы, прожитыве под испорченной фамилией... Да!.. и этот Вадик, увидев меня в таком разстройстве и недоумении, решает мне помочь... Мой паспорт лежал под трюмо на виду, а он возьми да простой ручкой, и с помощью лезвия, взял да исправил мою фамилию. И вот результат: я за обратный билет переплачивал в кассе. Теперь мой паспорт - недействительный, зато фамилия - действительна.

Глаза Николая Васильевича заметно округлились:

- Нет, это все недаром!.. - прошептал он. - Это неспроста!

- Вот и я так думаю, Николай Васильевич! Только думаю: за что? А - за правду, не иначе. Теперь мне пороги оббивать, понимаете? Не паспорт заменить, а фамилию сменить - хотя я, вы же понимаете, ее никогда не менял, это всякие поганые клерки...

- Это не просто клерки, - сказал Николай Васильевич, - это троцкисты. Они русский язык вообще разчертили на квадраты и в каждый сунули свое новое правило. И есть у них свой завлаб по нашему языку, Троценталь называется. Хотя и простые клерки тоже дел натворили: я знал родных братьев, у которых фамилии различались одной буквой - Жернаков и Жерлаков. Но были дела и похуже!..

- Да куда уж хуже! Когда вставили беса - меня не спросили, а теперь я должен якобы просить мне мою фамилию из-ме-нить, понимаете? Вот обида где! Да я не менял ее, не менял!

- А вот я вам разскажу, Василий Иванович, как было хуже... Это с нами было, с Троицкими. Ведь моя фамилия - Троицкий. Почему я и сказал, что встреча наша - товарищей по несчастью, и она - неспроста. Мой отец - один из трех братьев Троицких, так что мои двоюродные - тоже нашей фамилии. А все случилось в двадцатые годы, когда патлатые комиссары захомутали село. Они разделили нас: Василий с Иваном остались Троицкими, а Семена сделали активистом и записали - слушайте внимательно - Тройцким! Потом семью Ивана сослали, там они и сгинули, а нас оставили только потому, что отец уже был в Красной армии младшим командиром. Он письма присылал - все подписаны Василием Троицким. А Семена - комиссары женили, и стал он писаться Тройцем...

"А мог бы и Троцким!" - чуть не вслух сказал Безпалов.

- ...и что я увидел, как думаешь, в школьном музее боевой славы? Фотографию отца, а под ней напечатано "В.И.Тройцкий". Это политруковские штучки! Я с ответственными в школе переговорил, те отвечают: архивные данные! Так мы ведь знаем, кто в архивах сидел! Я им говорю: у нас ведь о ком переписка была - о Троицком, верно? С архивом я тоже выяснял о нем же - так откуда же эта подмена буквы?.. Исправить обещали, но я уезжал и этого не видел, но обещали написать и подтвердить...

- Да много народу попортили, вообще! - сказал Безпалов, думая теперь и о Бессоновых, Беспамятных и прочих...

 

... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ...

 

Говорили долго, пока Троицкий не воскликнул, глядя в окно:

- Э, да уже, никак, светает!

- Зато мы успели и поссориться, и помириться, - улыбнулся Безпалов.

- Это бывает!.. - миролюбиво произнес Троицкий.

Они стали укладываться, чтобы успеть хоть немного поспать до расставания в Екатеринбурге.

Безпалову приснился сон.

Он летит над Аденским заливом, а пыль от Хадрамаута и Нубийской пустыни набивается ему под маску и не дает дышать. Он делает вынужденную посадку в узком коридоре вагона, согласованную с проводником. Проводник молча подает сигналы, обозначая полосу глиссады, и оказывается Сталиным с погонами генералиссимуса. По коридору идут навстречу Троицкий с генералом Власовым, и Троицкий говорит Андрею Андреевичу: "Хороших людей на земле немало, они только мало друг о друге знают!" Сталин закрывает лицо рукавами и скрывается в купе.

Безпалов просыпается от того, что проводник громко говорит в шлемофон:

- Просили разбудить, скоро Екатеринбург!

Безпалов трет глаза: в купе они по-прежнему вдвоем. Неспроста...

Утро - неправдоподобное. Троицкий собрал свою сумку, это весь его багаж.

- Хороших людей на свете немало, Василий Иванович! Просто они мало друг о друге знают.

Безпалов изумлен.

- Не может быть...

- Погодите, вот пришлю обещанные книги...

- Пока почту не отменили! - говорит Безпалов.

 

Троицкий молча стиснул ему плечо...

----

 

 

 

Рассказ публикуется в авторской орфографии.