TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

[ ENGLISH ] [AUTO] [KOI-8R] [WINDOWS] [DOS] [ISO-8859]


Русский переплет

Дмитрий Крылов

Цена совершенства

 

В середине сентября, в воскресение плыли тучи над городом Москва, штат Айдохо. Кто и почему дал этой третьестепенной точке на карте такое громкое название, толком никто не помнил. Хендриксоны, владевшие домом между пожарной охраной и церковью клялись, что Москва - это фамилия первых владельцев местной гостиницы, людей предприимчивых и, как следствие, честных и зажиточных. В школе же детей учили, что Москва - это государство в Европе, которое разорилось и потом стало называться Германия. После же того, как в бывшей Москве, а теперешней Германии сломали Стену, старое имя подарили им, жителям американского штата Айдохо. Дети в школе вычеркивали на экзаменах по истории кружочек с правильным ответом про Москву, а через день в их памяти сведения тускнели, вкрадывался Китай с Великой Стеной, Европа сливалась с Мексикой, потому что там тоже не говорят по-английски, нажималась кнопка "девять", а потом "тридцать четыре", а потом и еще другие каналы мелькали один за другим, и хотелось съесть новый гамбургер за девяносто девять, а все остальное было там, за пределами телеэкрана.

Но в воскресенье в семь утра рекламы гамбургеров не крутили, а передавали новости. И Эрика, чьи дети на прошлой неделе сдали экзамен по географии, включила новости, но не смотрела их, а засыпала декафеинированный кофе в кофеварку. Движения ее были с утра легки, она включила, не глядя, кофеварку и пошла в спальню, откуда вышла пятнадцать минут назад. Там она поменяла халат на обтягивающие черные колготки для бега и свежую майку. Слабовольный муж, валявшийся в постели, заворочался и забормотал что-то о воскресном утре и проклятой рани, но Эрика цыкнула на него "Доброе утро, сладкий! Пора вставать!", и он затих, накрывшись с головой. Эрика прошла мимо комнаты, в которой спали двое миловидных чад, зашла в ванную и осмотрела в зеркало свои бицепсы. Ничего бицепсы, культуризм, конечно, лучше, чем пассивный образ жизни и холестерол в пище, но и он может привести к заболеванию сердечно-сосудистой системы. Нет, культуризм, это не выход.

Эрика прошла мимо телевизора, обещавшего низкую облачность, дождь, возможно грозу, и подошла к двери. Здесь она одела плеер, поставила свою любимую и выпорхнула из дома. Десять лет, с вынужденным перерывом на беременности, она выходила на тропу. Шесть миль туда, шесть - обратно. Каждое утро. Мили накапливались как сумма в банке - постепенно и как бы сами по себе, по воле Бога. Они давали гарантию здоровья, как щедрый процент с капитала, грели, не давали ослабеть на работе, где Эрику хотели ущучить коллеги. Но разве такую ущучишь? Шесть миль туда, шесть обратно в хорошем темпе. Голеностоп разработан, дыхание под контролем, плотные ягодицы - это же и есть победа!

Над толстозадыми женщинами с работы, евшими пищу с высоким процентом холестерола и клавшим - о святотатство! - отвратительный белый сахар в кофе!

Эрика ушла от таких преступлений против своего собственного тела. Ушла далеко вперед в мир здоровья, благословенный статьями в журнале "Фитнес", осененный глянцевыми фотографиями с обложек, которые хотелось потрогать пальцем или даже пожевать, съесть, пока никто не видит. Сейчас она бежала, постепенно набирая темп, разогревая мышцы до полной мощности. На главной улице никого не было, кроме Сю, конопатой девчонки, открывавшей кафе "Бублик".

- Приветкакдела! - выстрелила Эрика первой.

- Отличнокакутебя, - ответила сонная, не хватившая еще кофе Сю.

- Отлично! - отчеканила Эрика, перекрикивая свой плеер.

- Дождь будет, гроза, знаешь? - крикнула Сю вдогонку Эрике, но та была уже вне пределов вежливой болтовни, да и не слышала она ничего из-за музыки в наушниках.

В семь тридцать семь, по графику, она была у пожарной команды. Сегодня ей придется сюда возвращаться, - Хендриксоны пригласили ее на обед. Она хотела было отказаться - у Хендриксонов всегда это жирнейшее мясо, - но муж Эрики настоял, утверждал, что нужно поддерживать свою репутацию в городе. Чертов жироед, лентяй. Ничего, Эрика, относись ко всему позитивно: скажешь, что уже ела и откажешься от мяса, а у Хендриксов в гостях брат, который ведет здоровый образ жизни. Он ее поддержит и муж еще пожалеет, что повел Эрику на обед, такое у них сложится сразу взаимопонимание с братом.

В семь сорок девять она пробежала мимо корейской забегаловки и вышла на проселочную дорогу. Она поставила по новой свою любимую в плеере. Здесь, за пределами Москвы, штат Айдохо, она вошла в ритм, включила свое гибкое, вечно молодое тело на полные обороты. Здесь ее не увидит никакая заспаная толстуха с работы, не проводит взглядом пожарник и не задержит обожествлявшая ее Сю. Здесь она наконец становилась сама собой, шла вперед, кричала всласть слова своей любимой. Здесь начинался пологий холм, и от этого места Эрики, которую знали муж, дети и жители захолустной Москвы, штат Айдохо, вроде бы и не было, а было тигриное существо, жившее одним движением к вершине холма, упивавшееся бегом, любившее свои твердые мышцы.

Джонг Ким проснулся ни свет ни заря в воскресенье. Вчера он закончил трудовую неделю в забегаловке, продававшей три рисовых и два макаронных корейских блюда. Закрывшись в шесть часов вечера, он прочитал пришедшее в тот день письмо, потом встретился в семь со вторым корейцем, жившим в Москве, штат Айдохо, и привел его в гости. Жена Джонг Кима поставила на стол острую квашеную капусту, суп из осьминога и ушла смотреть телевизор. Приятель просидел у Джонг Кима до полуночи. Они выпили все вино в доме и добрались даже до хранившейся на особый случай бутылки виски.

Виски и доканало Джонга. Всю ночь он горел как в огне, кружился во пьяном сне. К утру огонь ушел и пришла злая головная боль, заставившая Джонга проснуться и думать о смерти в утренней мгле. Из своих сорока лет десять он прожил здесь, в Москве, штат Айдохо, приехав из южно-корейской деревни без профессии и без денег. Кореец, державший забегаловку до него, переехал в Нью-Йорк и открыл ресторан, а Джонг купил у него забегаловку в рассрочку, потому что владелец был родственником его жены. За десять лет он расплатился с долгом и накопил на колледж своим детям. Кроме того, он выучил все английские слова, которые говорили покупатели в его забегаловке и научился посылать подальше, если кто-нибудь называл его китайским болванчиком. Дом его стоял на окраине города, в тишине, да и цены на землю здесь были пониже.

Джонг Ким обратил внимание на запах горелого масла, шедший от его волос. Этот запах так впитался в него в забегаловке, что Джонг последние годы не замечал его совсем. А тут вдруг во рту у него сделалось горько и от живота к голове пошли волны. Держась за голову, Джонг встал и как был в малиновых трусах, вышел на крыльцо. Утренний холод освежил его, и тошнота отступила. Он стоял, держась за металлический поручень, и смотрел на холм. Ему хотелось обратно в Кимхэ, в родную бедность, к маме с добрым голосом, но вокруг был штат Айдохо, единственный друг-кореец спал пьяным сном на другом конце города, а внутри бродила унизительная похмелая слабость. Пошел дождичек крупными каплями, и Джонг Ким поежился от холодного ветра. Внутри у него забурлило, со дна бесхитросной души поднялась муть. Он перегнулся через перила и минуты две не сопротивлялся мути, дал ей выйти.

После он сидел, обняв себя за плечи, на крыльце и смотрел на дождь. Корейцем овладело светлое иступление. Он сидел у себя на крыльце, в Москве, штат Айдохо, но стоило закрыть глаза и ему мерещилась Кимхэ в Корее, его родственники живущие настоящей жизнью, а не коптившиеся у плиты шесть дней в неделю. Его взяла злость на всех этих круглоглазых дикарей, не имевших ни к чему уважения. Зачем они живут? Он знает свой род на три века в прошлое, а они и прадедушек своих не помнят. Если кто-то из них умрет, то назавтра в газетах напишут, а через год никто и не вспомнит.

Джонг Ким успокоился, подумал о себе. Понял, почему захотелось в Корею: бывший хозяин его забегаловки продал теперь и нью-йоркский ресторан и уехал обратно в Сеул, а перед отъездом отправил ему письмо, которое дошло вчера.

В небе зарокотал гром, начиналась обещанная гроза. Кореец встал и вошел в дом. В спальне он стащил со спавшей жены одеяло, растолкал ее и сказал: "Вставай, собирайся. Мы едем домой." Жена запричитала, сказала, что спьяну ум потерял, на какие деньги ехать, ехать, чтобы в нищете жить, что ему проспаться нужно, но он в ответ повторял упрямо: "Мы едем домой."

Эрика возвращалась бегом под проливным дождем в Москву, штат Айдохо, к сварившемуся кофе. Ее фигурка двигалась медленно по контуру холма вверх, дошла до вершины, но не спустилась. Тихо и нежно в нее вошел огненный росчерк и оставил вместо следа ее тела тугой, почти без раскатов удар громы.

Сиэтл, 1997


Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
232174  2001-09-12 15:02:12
ВМ
- Это тоже взгляд на трагедию в США, только из прошлого.

232266  2001-09-14 14:03:54
-

232269  2001-09-14 14:39:25
Роман
- О "Цене совершенства" Признаться для того, чтобы сообщить как несчастную женщину убило молнией, столько всякого писать не было смысла. Извините, скучно.

232270  2001-09-14 14:50:05
Дедух
- Только что вернулся с одного из крупнейших в Москве овощных рынков: 100-процентный Азербайджан с небольшим вкраплением узбеков. Десяток подмосковных старушек противозаконно ютятся с садовыми вёдрами посередине пятачка, на земле, в антисанитарных условиях. На выходе сидит русак с патриотической бородкой и наяривает на гармошке "ты моя сизая голубка". Возле него - коробка для подаяния.
Как опытный покупатель, знаю, что если бы не демократическая банда, избранная в московское правительство благодарным населением, то цены были бы в 1,5 - 2 раза ниже.
Все русские - подлецы. И "Русский переплёт" с его геморройными публикациями лишнее тому подтверждение.

232274  2001-09-14 15:43:29
ВМ
- Дедух!

Вы опять о колбасе? Или Вы лично встанете за прилавок? Или Вам мало Лужников?

232275  2001-09-14 15:47:52
qwerty
- Ув. Дедух, так в чем проблема? Езжайте на Киевский рынок, купите все то-же самое г., что и в магазинах, но раз в 10 дешевле. О нем трубит все ТиВи...

232276  2001-09-14 15:57:43
Роман
- Хватит портить настроение по поводу колбасы. Хотите веселый рассказик про колбасу?

232279  2001-09-14 17:02:53
Дедух
- ВМ, кверти и проч. шевалье, вы - собрание пошлых отморозков. Не для вас пишу. Времени на вас жалко тратить.

232282  2001-09-14 17:20:03
qwerty
- ув. Дедух, пишите чище, в чем проблема?

236301  2001-12-26 11:50:13
Барин
- Как ни верти, а все же немного неловко становится, когда берешься критиковать работу незнакомого, в сущности, человека. Поэтому прошу заранее извинить, если что не так.

Вы верно написали про американцев: по части образованности и широты кругозора, средний американец человек темный, истории и географии не знает, пишет полуграмотно и о материях отвлеченных предпочитает не размышлять, полностью полагаясь на мнение своих, телевизионных, авторитетов. В этом отношении они нам в подметки не годятся (громко? А что, достаю, как говорится, из широких штанин!). Но если уж Вы решили об этом написать, так проследили бы, батенька, за собственной грамматикой, каковая хромает у Вас на все ноги, какие есть.

И о названии. Что конкретно обозначается у Вас, как эта самая цена совершенства? Неужели в самом деле отказ от холестерина? С какого боку здесь кореец из закусочной? Может, стоило о нем написать что-нибудь отдельное, так как связь ну никак не прослеживается?

282814  2008-07-21 18:29:45
владимир однако
- Роман, я думаю писатель сказал то что хотел и именно сопоставлением таких образов как кореец с его традициями и современное дитя американской (да просто современной) культуры. У нее, американки, одна дорога к счастью, совершенствоать себя физически, что по сути превращается в монолог с самим собой. Эта отчужденность от всех других людей особенно выплескивается когда Эмма переваливает за холм где ее никто не видит и где наступает наконец полный ее индивидуализм , чувств, мыслей, любви, который она прятала на людях, даже от семьи. Кореец же живет традициями, он хочет слиться с тем что было, с тем что имел он, С общим чем. то, со своей землей. Ему не хочется уже собственных порывов к самоутверждению. Он хочет быть частью общего , своей земли.

308775  2013-10-14 18:15:15
фу
- фу

Русский переплет


Rambler's Top100