TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Злободневное
18 июня 2008

Александр Костюнин

Воздушный змей


Рассказ из цикла "Двор на тринадцатом"


В неизвестность первые шаги...

Шаги из детства - в бесконечную туманную даль.

Путь этот проходит сквозь поток событий, чередующихся, словно в калейдоскопе: горьких и сладких, грустных и весёлых, радужных... Разных!


В городе появились первые троллейбусы. Я называл их "рогачи". Они разворачивались на конечной остановке, недалеко от Танка. Первый раз на диковинном транспорте я прокатился с отцом. Мне всё понравилось: как кондуктор отматывает билеты из сумки на животе, переходя по просторному салону от одного пассажира к другому; какие блестящие в троллейбусе поручни, широкие мягкие сиденья и большуханские стёкла, точно в аквариуме; топливо не заливают - а Он везёт и везёт, да ещё и электричеством в высоких проводах потрескивает. Я сдвинул козырёк кепки набок, прижался лицом к стеклу-перегородке, расплющив нос - наблюдал, как водитель рулит.

Я очарован...

Добрая тётенька-кондуктор в умилении засмотрелась на меня, и неожиданно предложила:

- Малец, ты приходи, когда хочешь, покатаю!

На следующий день родители - на работу, а я нарядился, будто праздник, и - на остановку. Стою, высматриваю нужный троллейбус. Их много... Один придёт - другой уйдёт. Один придёт - другой уйдёт. Вытягиваю шею, глазею по окнам, ищу свою тётеньку. Подойти к другим и навязываться... не смею. Жду, когда меня узнают, окликнут. А доброй тётушки всё нет и нет. Приволок деревянный ящик, сел на него, кулачок - под щёку. Пригорюнился. Захотелось есть. Терпел, терпел, сколько мог, домой побежал. На другое утро опять пришёл. Такой зуд одолевал: прокатиться на троллейбусе...

Целую неделю ходил по утрам на остановку, как на дежурство. Ждал знакомую кондукторшу, но так её больше и не увидел...


В детстве я был нерешительным, робким. Часто плакал. Даже если чего-то хотелось очень сильно, терпеливо ждал, просительно, по-щенячьи заглядывая взрослым в глаза. Не любил себя за это, да что толку.

Мне казалось, я никогда не стану смелее.


До переезда на Тринадцатый мы жили у бабушки в Сулажгоре. Городской микрорайон этот больше смахивал на деревню. Бревенчатый бабушкин дом - "хоромы", как уважительно величали домашние, - стоял на горушке. У неё и хозяйство деревенское: кролики, курицы, кошка, собака. За домом - огородище: с картошкой, морковкой, редиской, укропом, лучком.

Сверстников по соседству не было. В друзьях у меня ходил лишь мальчишка на год младше. Мы с ним всё мечтали найти клад и купить гору "петушков". На поиски отправлялись к автобусным остановкам, забирались под деревянный настил, искали оброненные монетки. Сквозь щели в досках дневной свет еле пробивается. Подолгу кряхтим, ползая в тесном пыльном пространстве. Если народ ходит по остановке, затаимся, чтобы не выдать себя. (Доски прогибаются над головой, сверху сыплется песок - лежим, не дышим.)

Добыча бывала разной. Сразу после зимы, когда таял снег и земля подсыхала, мы собирали мелочи по целой горсти. Полная жменя копеечек, трёхкопеечек, пятачков. Выбираешься оттуда грязный, как чёрт, и довольный, если нашёл. Считать не умели, и все монетки кучкой относили в магазин в обмен на леденцы. Эти остановки служили нам копилочками. Как-то раз нам страшно повезло: у самого магазина, в траве мы нашли мокрую красную денежку с портретом Ленина. Разделили по-честному: одну половинку я оторвал ему, вторую взял себе. Тратить сразу не стали, решили копить на велосипед...

Каждое лето к бабушке на каникулы приезжал мой двоюродный брат в нарядной плюшевой кепке. Он был старше меня на два года, но важничал на все четыре. Со мной совсем не играл. Я невольно тянулся к нему, а он знай посмеивался:

- Тюля!

Однажды брат взял из кладовки дедушкины инструменты, старую газету, с кухни - нож и унёс всё в сарай. Слышу, что-то мастерит: пилит, стругает. Пытаюсь приблизиться - шикает. Закончив работу, выносит из сарая непонятную хрупкую конструкцию из реечек, обтянутых газетой, с длинным расщеплённым лыковым хвостом-мочалкой. Теряюсь в догадках: что это? Идёт на пустырь. Я - поодаль, следом. Разбегается, подняв таинственный аппарат вверх, и внезапно... тот, словно живой... взмывает в воздух! Управляя длинной нитью, брат то отпускает его ввысь, то придерживает, подтягивая к земле. Издали смотрю, как в вышине планирует причудливый белый прямоугольник, как взбирается он в небо по невидимым ступеням.

Длинный хвост с бантиком на конце красиво вьётся по воздуху.


Мне тоже хотелось так бежать, удерживая шнур...

Навстречу ветру!

Дома от отца узнал я имя ускользающей в небо Тайны...


В августе брат засобирался в свою... Кандалакшу... говнялакшу. Едва дождавшись, когда за ним хлопнет калитка, я кинулся в сарай... Чудо-крыла нигде не было! Обыскал каждый уголок и вдруг... наткнулся... на растерзанную птицу.

Я смотрел на брошенные обломки... Себя было жалко. Слёзы стояли в глазах.

Мечта запустить в небо воздушного змея с тех пор не отпускала меня, преследуя даже во сне.


***


В город, на Тринадцатый, мы переехали, когда мне исполнилось шесть лет.

Квартиру нам выделили в деревянном двухэтажном доме по шоссе Первое Мая: с отдельной кухней, водопроводом, с газовой колонкой. У нас, как у буржуев, появился свой туалет и целая комната на четверых: мама с папой и мы с сестрёнкой. (Брат Игорь появился через год.) Теперь это - только наше жильё. Вот бы такую квартиру, да жить рядом с бабушкой... Там всё знакомое, родное.

В новом дворе я никого не знал, чурался и летом с утра до вечера пропадал в Сулажгоре, в деревне. Бабушка жила с дедом, но я считал, что она главнее, и шёл в гости к баушке. А ещё там была собака. Дома мать не разрешала заводить, как ни канючил. Спаниель Тихон отогревал мою душу. Окрас у него чёрный с белыми пятнами. Издалека заприметит меня в начале улицы - летит навстречу со звонким радостным лаем, уши на бегу треплются. В дом прошмыгнёт между ног, заглядывает преданно в глаза и барабанит хвостом-обрубочком по фанерному шкафчику, быстро-быстро: "ту-ту-ту". Моё сердце восторженно вторит в ответ: "тук-тук-тук".

Мы с Тишкой дружили - не разлей вода.


Как всегда, лето закончилось быстрее зимы. Началась учёба. Из школы вернусь и сижу дома, грущу.

Двор для меня был чужим. Холодным. Неуютным. Опасным.

Зимой из окна с завистью наблюдал, как ребята играли в снежки, строили крепость, прыгали с крыш сараев в сугробы. Им развесело... Хотелось к ним, но я боялся: выйду, все будут... смотреть на меня.

Пожалуй, так и просидел бы взаперти до сих пор, но весной мать насильно выпихнула меня на улицу. В апреле на пустыре за сараями бежали ручьи. Детвора возводила запруды, пускала кораблики. Малыши смеются, брызгаются, прыгают через поток. Им вместе хорошо.


Там впервые я увидел Коську.


Он показался мне богатырём. Коська выделялся среди сверстников ловкостью, какой-то завидной отчаянностью. С ним хотели водиться все. Я об этом не мечтал...

Нас свела консервная банка с "килькой в томате".

Возвращаюсь однажды из школы, гляжу: во дворе Коська с ребятами. Подходит ко мне, правый глаз прищурен от солнца, сам конопатый и ростом... пониже. (Вспомнилось, отец рассказывал про Ленина: сперва все тоже считали, что вождь мирового пролетариата великан, а в Мавзолей-то заглянули... Метр с кепкой!).

Коська протягивает мне руку:

- Давай знакомиться! Я знаю, ты из Сулажгоры, во втором "Б" учишься. Тебя как звать?

- Вовка... - смущаюсь я, несмело отвечая на рукопожатие.

- Мы на стройку идём банку консервную взрывать. Айда с нами!

Мальчишки в трикотажных отвисших спортивках, кто в синих, кто в чёрных. А я пошёл, как был, в школьной форме, с портфелем. (Такие приглашения два раза не делают.) Рядом строили хлебокомбинат, туда и направились. По дороге Коська рассказал, как они там развлекались. Оказывается, нет лучше забавы, чем, бегая по гулким этажам, играть в войнушку; прыгать с третьего этажа на песчаную кучу под окном - кто дальше; выкачивать бензин из оставленного на ночь грузовика и, разливая его по лужам, наблюдать, как "вода горит"; нагребать карбид, делать из бутылок гранаты. Охранять всё это богатство - приставлен сторож. Но разве успеть бородатому хромому старику за ватагой быстрых на ногу пацанов. Пока он с одного края стережёт, ребятня - к другому прицелится.

По шаткой доске мы перебрались через глубокую траншею, нырнули в проём окна. Огляделись. Какое-то время постояли, прислушиваясь. Тихо. На бетонном полу сложены водопроводные трубы, батареи, льняная пакля. Коська достал из груды заготовок чугунный смеситель, прикрутил к нему с одной стороны стальную трубку, на конец - муфту. Получился пистолет, как настоящий.

Я был в восторге...

Коська засунул "песталь" за солдатский ремень и стал пробираться к дверному проёму. Мы - за ним. Попали в длинный коридор, оттуда - на площадку. По лестничным пролётам без перил поднялись на третий этаж.

Коська, раскинув руки, задорно крикнул:

- Э-ге-геей!!!

По хмурым, тихим закуткам стройки пошло разгуливать озорное эхо. Ребята весело гомонили. Я мало-помалу осваивался. Наконец Коська, многозначительно поглядывая на нас, достаёт из штанов пузатую консервную банку. На грязной этикетке еле угадывалась надпись: "Килька в томате". Аккуратно кладёт банку на пол и командует:

- Ищите камень побольше!

Расходимся в разные стороны. Я нахожу булыган и, кажилясь, тащу его на площадку. (Так хочется угодить новым друзьям!)

- Ништяк... - одобряет Коська. - Сейчас рванём!

Мы склонились, пялимся на банку. Ждём, что будет. Коська, поднатужившись, поднял каменюгу над головой и метнул его на раздутую мину...

- Ба-ааах!

Резкий громкий хлопок-взрыв на мгновенье оглушил. Смотрю на ребят: по лицам, по одежде стекает килька многолетней выдержки. Пацаны гогочут. Я подхохатываю. Запах... даже с ног не сбил. Лишь повело, сделалось витиевато... (Нет, каждый день я так дружить не смогу.)

Окрик сторожа, шарканье приближающихся шагов прервал веселье.

Дружки кинулись наутёк.

Где портфель?!

Я заметался, поскользнулся на склизкой кашице, шмякнулся... Бооольно! Не успеваю себя пожалеть - сторож! Страшная красная рука его уже тянется к портфелю... (Мамочка!)


...Очнулся на куче песка с портфелем в руке. (Не понимаю, зачем я здесь?..) Коська помогает разжать мне пальцы и восхищённо:

- Ну, ты сиганул! Я бы так... не смог...

Ребята подняли под руки, повели. (Мне было всё равно куда...) Я силился благодарно улыбаться в ответ.

В этот вечер засыпалось сладко. Счастье тихо убаюкивало: меня... приняли... в друзья! В друзья. (А всего-то... нужно было - вымазаться вместе с ними.)


Аромат "посвящения" исчез после бани на Виданке, куда мы ходили раз в неделю всей семьёй. Мыться я не любил: щипучее мыло в глазах, такая жёсткая мочалка! - отец насильно тёр меня, не обращая внимания на хныканье; невыносимый жар в парилке, обжигающие доски со шляпками гвоздей. Отец излупцует веником да вдобавок окатит с головой чуть ли не кипятком. Потом не знаешь, как одеться: нижнее бельё противно липнет к влажному телу.

Одна радость - буфет с круглыми высокими столиками. Себе батя покупал "Жигулёвского", а нам обязательно лимонад "Крем-соду" или "Крюшон" и коржик. Рядом стоит притихшая сестрёнка: лицо пунцовое, волосы причудливо закручены в полотенце, блестящие росинки на носу. Блаженствуя, пьём с ней прохладный газированный напиток. Удовольствие растягиваем, следим друг за другом: у кого меньше осталось.

В баню, под горку, шли быстро. Из бани - неспешно, распаренные, в истоме...

Раз в месяц, перед помывкой, мать водила в парикмахерскую. Стригли коротко, иначе в школу не пустят. Причёска у всех мальчишек одинаковая - "чёлка". У кого волосы редкие, ещё ничего, чёлка лежала нормально. Мои локоны пушистые, густые. И вот вся голова лысая, а на лбу пучок тёмных волос топорщится. Ходишь, как дурак. Летом мы, конечно, обрастали, но к школе приходилось лохмы корнать.

Банный день в воскресенье - единственный выходной для школьников. А тут, ни с того ни с сего, на неделе, Коська вызывает на улицу:

- Айда в баню!

- Это в среду-то?! Нипочем не пойду...

- Да я не за то... Не мыться.

И рассказывает: пацаны из соседнего двора разведали - есть в бане закуток, откуда можно поглазеть на женскую половину.

- Пойдём, не пожалеешь!

Восемь лет - возраст бесполый. Мне вовсе не хотелось идти. Разве что для расширения кругозора... К тому же, я твёрдо решил выработать характер, а стало быть, испытать всё. Мать недоумённо пожала плечами и собрала меня. Полотенце, бельишко. Дала двенадцать копеек на лимонад.

Выскакиваю - во дворе Коська с бумажным пакетом. Мы вниз, дворами, напрямки. (Ни разу в кино так не спешили.) Покупаем билетики, мигом раздеваемся, ходом - в моечную. Мужское и женское отделение в нашей бане отделялось маленьким техническим тамбуром, дверь туда на ключ не закрывалась, так, скамейкой припёрта. (Коська сознательно выбрал будний день - народу меньше.) Для вида набираем в тазики воду, ждём, когда два мужика-балагура уйдут хлестаться в парилку, отодвигаем скамейку и - шмыг внутрь. Цинковые тазы сложены друг на друга, рядом швабра, вёдра, половые тряпки. Дверь за собой прикрываем. Тесно. Темно. И луч света из проковырянной дырочки с рваными краями. Ожидание, что нас вот-вот застукают, становится невыносимым. (Зачем я пошёл на это мокрое дело?)

Коська прилипает глазом к отверстию:

- Во... дают!..

Я стою на холодном кафельном полу, зябко подрагиваю. Кожа становится как у ракетки для настольного тенниса. Слышу смачные причмокивания Коськи. Его необычное поведение озадачивает, заводит.

- Дай мне позырить!

- Подожди!

Нетерпеливо перетаптываюсь, силюсь представить, что именно он там обнаружил.

Толкаю Коську:

- Ты так всё самое интересное один увидишь. Пусти...

Изумлённо цокая, он нехотя оторвался от глазка. Я прильнул к отверстию, но "навести резкость" не успел. Дверь сзади шумно распахнулась. Стало светло и страшно. Чья-то крепкая мокрая рука больно схватила меня за ухо. (Ну, так и знал!)

Банщица в грязно-белом халате тащила меня через всю моечную:

- Октябрята-ко-бе-ля-та!!! Ишь, повадились! Вот я вам сейчас гляделки устр-ооо-ою...

Отвязный, абсолютно безумный крик старухи-уборщицы пустым опрокинутым ведром грохочет под высоченными сводами бани. Мужики глядят на косную, циничную старуху осуждающе. Коська, перемахивая через скамейки, выскакивает в раздевалку самостоятельно. А меня бабушка до двери провожает индивидуально, отпускает ухо, и, доверительно придержав за плечо... энергично пинает в попу.

Я распахиваю дверь лбом... (Коська ждёт одетый.) На лету хватаю пожитки и одеваюсь уже в буфете.

Странно: лимонада совсем не хотелось.


...На полпути к дому мы перешли на шаг. Наперебой посыпались запальчивые фразы... В то время, как мужикам за развязное поведение работницы банно-прачечного хозяйства было неловко, нас её бесцеремонность - просто шокировала! Голос старухи-уборщицы противно звенел у меня в голове, ухо и шишка на лбу горели огнём. Коська взахлёб пересказывал подсмотренный сеанс. (Картинки показались мне бесцветными... статичными.) Наш первый сексуальный опыт Коська назвал удачным, однако повторять его почему-то не хотелось.

Я твёрдо решил ограничиться полученным багажом знаний...


С Коськой никогда никому не было скучно. Он на выдумку горазд.

Как-то играли в "кислый круг". Девчонкам приспичило в сортир. Коська подкрался с тылу, дождался, когда они рассядутся по дырочкам, открыл крышку, где выгребная яма, и огромный булыжник туда - бултых!

Брызги, визги!!!

Заигрывал так с девочками...


Мои друзья были дворовыми детьми. По домам не сидели. Только когда появился телевизор, мы временно сменили образ жизни на оседлый.

Отец купил телик первым. "Рекорд" - бандура большая, экранчик маленький. И вот, вечер наступает – полдома сидят у нас в гостях, не протиснуться. Передачи транслировали с двух часов дня. Мы с благоговением включали волшебный ящик и жадно смотрели всё подряд, программу за программой. Диктор говорит - интересно. Новости какие - интересно. Фильм художественный: будешь баловаться - старшие убьют, не отрываясь от экрана. Телевизор стоял на журнальном столике о трёх ножках. Я почему так хорошо помню? Спасибо папе! Мы с Коськой кувыркались, задели столик, телевизор упал и разбился. Особенно одна ножка запомнились мне надолго...

Говорящего ящика не стало, и мы вернулись в лоно двора.


Постепенно двор для меня становился главным "местом жительства", забавой, воспитателем, другом. Я чувствовал, что с каждым днём сила, дух его переходят в меня... Подпитывают.


Между Тринадцатым и Пятым посёлком - Рыбка. Вдоль железной дороги - склад цветного металла под открытым небом. Территория огромная! Забираемся тайком через дыру в заборе. Кругом высоченные штабеля: двигатели от машин, электромоторы, спрессованные в кубы для переплавки. Поскольку подшипники изготовлены из прочной стали, они в алюминиево-медной массе остаются несмятыми. Как сейчас трогаю их масляную полированную поверхность. Ощущения эти живут на кончиках пальцах. У меня вообще обострённая тактильная память. (Я могу из тысяч женских туфелек безошибочно найти ту самую... стоптанную правую туфлю старухи-банщицы...)

Поднимаемся на кручу спрессованных штабелей, ворочаем брикеты, осматриваем их. Найдём, где такой подшипничек запрессован с краю, скидываем понравившийся блок на землю и выковыриваем. А дальше - на самокаты, заместо колёс.

Нас и оттуда гоняли... (Не забалуешь!)

Самокат - две доски. В одной пропиливается окошко, ось - палочку делаешь, подшипник насаживаешь и - хоп! Весь самокат готов в шесть секунд. Чем больше диаметр подшипника, тем быстрее катишься. Как раз в ту пору начали перестраивать шоссе Первое Мая. Вместо узкой дороги, вымощенной булыжником из малинового кварцита, - Первомайский проспект с двумя широченными асфальтированными полосами движения. Ещё проезд для машин закрыт, а мы на самокатах по свежеуложенному асфальту уже гоняли вовсю. Такой простор!.. Подшипники при движении жужжат. Коська, Саня, Витёк, Гера... Кавалькадой как шуранём, гул стоит.

На самокатах ездили к платформе у железной дороги смотреть, как выгружают легковые автомобили "Москвич-407". Диковинка! В отличие от "броневичка" у новых форма современная. Тринадцатый - район автомобилистов. Наши отцы технику почитали, в ней разбирались и, естественно, тоже приходили оценить новую модель: "Да, хороша, но передок слабоват". Мы повторяем следом за старшими: "Слабоват!..".


Я мастерил вместе с ребятами самокаты, а ночью, закрывая глаза, видел уносящегося в небо воздушного змея. Детская несбытная мечта не давала покоя.

Однажды я поведал о ней Коське, а уже на следующий день он притащил из дому журнал "Юный техник". На обложке счастливый мальчишка запускал в небо бумажного змея. В журнале было всё подробно расписано и начерчено.

Я с завистью разглядывал иллюстрации:

- Здорово!

- Мы сделаем не хуже! Айда!

- Ты что, сумеешь?..

Никогда не видел, как строят воздушного змея, и не представлял: "Ну, как он полетит?".

Следуя инструкции, из сухой сосновой доски без сучков мы выстругали тоненькие реечки. (Чем тоньше деревянные детали, тем легче запускать.) Пропитали их олифой. Склеили столярным клеем каркас: реечки из угла в угол, крест-накрест, и по периметру. (Точно выдержишь угол, будет хорошо парить, неудачно - может вовсе не взлететь.) Из центра протянули длинную-предлинную нитку. Саня принёс лист кальки: бумага тонкая, плотная, хрустящая. (Это вам не страничка "Ленинской правды", как у брата.) Четыре дня мы всей "шарашкой" колдовали в сарае над птицей счастья. Рисовали акварельными красками узоры на крыле, сушили под грузом. Для хвоста Коська стащил у сестры шиньон. Его распустили, распушили, покрасили в синий цвет. Хвост служит не только для красы. Это балансир, чем он длиннее, тем лучше. (Так в журнале и было написано.)

Смастерили. Два дня ждали подходящей погоды...

Вечерами я подолгу ворочался, не мог заснуть. А утром первым бежал в сарай к своей птице. Наконец ветер задул уверенными сильными порывами. Мы бережно понесли воздушного змея на пустырь. Солнце, нагревая землю, создавало испарения, и это было нам на руку. Сильный упругий ветер, наталкиваясь на взгорье, превращался в восходящий поток. С этого пригорка Коська и предложил запускать.


...Я почти не слышу, о чём говорят кругом. Словно во сне... До моего сознания не сразу доходит, что именно мне Коська великодушно предлагает:

- Вовка, запускай ты.

Он объясняет, как правильно держать катушку, сам кончиками пальцев берёт змея. Дождавшись порыва ветра, мы с ним побежали. Ветер поёт у меня в ушах. Нитка натягивается, становится упругой. Коська, чувствуя, что змея подхватило вихрем, отпускает его.

Бумажная жар-птица решительно взмывает в голубое небо. Я отматываю катушку... выпускаю нитку... она поднимается всё выше, выше, выше.

Парит легко и свободно.


***


В третьем классе Коська с родителями переехал в другой город. Мы больше никогда не виделись, но я навсегда запомнил его и был благодарен за то, что он помог моей заветной мечте расправить крылья и подняться высоко-высоко.

В самое небо.



г. Петрозаводск, 2008 год



Александр Костюнин



Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
284283  2008-10-14 14:06:33
LOM /avtori/lyubimov.html
- Воспоминания детства тем интересней и тем больший находят отклик в нас, чем старше мы становимся... Сама тема уже приносит дивиденды. Плюс довольно ровный язык и перед нами продолжение славного ряда: Толстой, Горький, Короленко... и вот теперь Костюнин.

284289  2008-10-14 22:46:33
А Ш-С
- ╚Мы с Тишкой дружили - не разлей вода╩. Фразеологизм ╚Не разлей вода╩ означает качество дружбы. И это хорошо.

╚Двор для меня был чужим. Холодным. Неуютным. Опасным╩. Здесь тоже качество, но уже двора. Вот только непонятно, почему одно из этих ╚качеств╩ является следствием слов, а другие ╚качества╩ без следствий?

Господин Костюнин, может, порекомендуете материал на эту тему? Где об этом можно прочесть? То есть о ╚качествах╩ самостоятельных и ╚качествах╩, но уже определениях?

ЛОМу найдите, дорогой Сударь, Владимира Соколова-Рудого за 2006 год, сравните этот рассказ и рассказ ╚Вараки╩. Вы человек талантливый, неужели разницы не чувствуете?

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100