TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение
R

 Рассказы
22.I.2007

Владимир Эйснер

 

 

Налево от полярной звезды

 

 

"Оставит человек отца своего и мать свою,

и прилепится к жене своей,

и будут одна плоть".

Бытие. 2, 24.

 

 

Стойкой чалдонке Тане посвящается.

 

 

 

- Мешок рыбы на букет цветов? Конечно, да!

- Видали лоха?

Весь экипаж высыпал посмотреть на редкий случай, но "лох" уже уходил сквозь аэродромный гул, и даже по спине было видно, что вполне доволен судьбой.

Гвоздики из Москвы. В хрустящем целлофане. Пахучие. Свежие. Нежные. Эх, довезти бы!

У себя, в рабочем общежитии, Саша прошел в чулан и выбрал там из хлама поломанный стул. Вахтерша, тетя Даша, с тревогой наблюдала как молодой мужчина, оторвал от старого стула полукруглую дужку и запихнул ее себе под парку, так что грудь оттопырилась, как у ядреной бабы.

- Вот! Позальют шары с утра и творят незнамо чё! Ты чё делашь, чё делашь-то, охальник? Ментовка, гля, рядом. А ну - брякну чё?

Саша, смеясь, чмокнул тетю Дашу в вялую щеку и выскочил во двор. Зарокотал снегоход "Буран".

На дворе темно, на душе светло, на спидометре - сорок. Вот уже позади "Страна Маленьких Палок", - полоса редколесья лесотундры, последние деревца сибирской тайги, и снегоход выбегает в Великую Белую Пустыню. Дальше, до самого Полюса, лишь снег и ветер.

Если держать направление на яркую звёздочку примерно на три локтя налево от Полярной звезды, то через триста км. попадешь на речку Ханка-Тарида. Там, на крутой излучине, охотничье зимовьё. Там, на пороге, стоит Таня и смотрит на юг. И все мысли и чувства, - там...

Дужка от стула выгнула парку на груди. В тепле и уюте, не придавленный, не помятый, приник к груди букет из Москвы. Четыре красные и три белые гвоздики. "...Еду, еду, еду к ней, еду к любушке своей!"

Три месяца длится на этой широте поярная ночь, сегодня двадцать второе декабря, самая середина, двадцать пятого Рождество, а двадцать шестого Танин день рождения.

Поженились двадцатого сентября.

Кто сказал, что медовый месяц только один, того остается только пожалеть!

Через сутки Саша подъехал к зимовью старика Прокопия, где собирался отдохнуть. Никого... Ни даже следа собачьего..! Постоял Саша у покинутой избы, постучал ногой о пустые бочки из-под бензина - мда-а...

Топить сейчас выстывший балок, идти на озеро колоть лед, греть воду, готовить ужин, а утром разогревать остывший "Буран"?

Нет! Вон облачность натекает, звёзд не видно, как бы не пурга.

 

...Цвела черёмуха, когда он начал ухаживать за своей Таней. Уже под утро, проводив девушку домой, Саша возвращался на речку и, наломав полную охапку тяжёлых полных весеннего томленья цветов, возвращался к её дому и оставлял букет в старом кувшине у веранды. Проснётся,- улыбнётся...

Потом черёмуха стала осыпаться. И он любил встряхивать ветки над головой невесты, наблюдая, как белый цвет мешается с тёмной медью её волос.

Милое лицо молодой жены вдруг ясно выступило из темного неба, и зеленый дым сияния дугой лег на рыжие волосы.

Ждёшь, Танечка? Я сейчас. Я быстро. Я уже!

 

Через несколько часов, по начавшему сереть горизонту, Саша вдруг понял, что едет на рассвет, чтo, не видя "таниной звёздочки", непроизвольно направляет руль снегохода в ту точку горизонта, где через полтора месяца встанет солнце. Вместо северо-запада едет на юг.

Бензина хватило вернуться на правильный путь и подняться к водоразделу до озера, из которого вытекает Ханка-Тарида. Вдоль берега реки стоят его капканы и ловушки на песцов, хорошие ориентиры.

Покинув верный остывающий "Буран", Саша шагнул в ночь.

"...Еду, еду, еду к ней..."

 

Прямо в лицо дует ровный, плотный хиус. Борода и усы, шарф на груди и опушка капюшона смерзлись в ледяную корку и стали одним целым. И руки... Отрезав кусок шарфа, Саша обмотал им руки, втиснул эти култышки в рукавицы, а затем еще и в карманы парки. Так-то лучше!

Эти шестьдесят километров Саша шел двадцать часов. К своей "избушке-промысловке", заледенелой палатке из старого брезента, подошел в самый разгар полярного рассвета, когда кажется, что солнце вот-вот появится из-за холмов.

Уф-ф! Наконец, можно прислониться к упругой стенке, расправить плечи и снять надоевшую, вросшую в спину двустволку.

Саша хотел было показать тундре кукиш, как делал не раз, уйдя от беды, но вместо этого продолжал стоять и смотреть как позёмок вылизывает бледные щёки сугробов и, вытягиваясь на юго-восток, растут твёрдые пальцы застругов.

Тундра дышала и двигалась вся в синем снежном дыму. Сто раз виденная и всегда колдовская картина.

Так! Обогреться и спать! На припечке, в полиэтиленовом мешочке, придавленный камешком коробок спичек.

Всего несколько минут, как снял рукавицы, а руки, и в прежние годы уже не раз прихваченные морозом, отказываются шевелить пальцами. Кулечек разорвал зубами. Но пальцы...

Напрасно дул Саша на пальцы, одну за другой роняя спички в снег, напрасно пытался отогреть, запихивая в ледяную щель рта и прикусывая зубами. Для застывших потерявших чувствительность пальцев, спичка - слишком мелкий предмет... "Эх, Таня, твои бы сюда рученьки, твои бы пальчики, твое бы дыхание..."

Поняв, что разжечь огонь не удастся, Саша опустился на оленьи шкуры у стены и мгновенно заснул. Минуту или час продолжалось это забытье, но проснулся Саша от ясного сознания, что замерзает.

Об угол печки разорвал парку на груди, так, что вылетела дужка, и брызнули пуговицы. Сунул руки подмышки. Сквозь лихорадочный озноб, сотрясавший все тело, радостно почувствовал покалывание в кончиках пальцев...

 

От капкана к капкану, медленно, как в воде, бредет по тундре рослый мужчина. И, если споткнется о заструг и упадет, то, так и быть, отдыхает, а если нет, - идет дальше.

Так же дует в лицо безжалостный хиус, так же дымится поземок, и так же сквозь тонкую облачность льется сияние. Но дужка от стула уже не топорщит парку на груди, дуло ружья не торчит над ухом, и целлофан букета давно рассыпался в прах. Но каждый раз мужчина поднимается и проходит еще немножко.

"...Ещё не вся черёмуха в твоё окошко брошена...".

 

 В тысячный, наверное, раз за эту неделю выходила Таня на порог слушать тишину. Двадцать пятого декабря предчувствие беды стало невыносимым.

Все шесть собак лежали в пристройке, уткнув носы в лохматые животы.

Мороз.

Мельком глянула Таня на термометр.

Сорок два.

Ладно.

Сорок два не пятьдесят.

Неохотно встали псы в алыки, но потом разогрелись, ходко пошли знакомым путем вдоль капканов.

Часа через два вожак круто развернул упряжку, так, что Таня чуть не выпала из саней, и завыл, вскинув голову к размытой облаками луне.

На склоне сугроба на коленях стоял человек и неловкими слепыми движениями старался поднять упавшую с головы шапку.

"Пьяный, что ли?.. Господи, да это же..."

- Саша?

Медленно поднял он голову. Толчком вылетел пар и белой пылью рассыпался в воздухе.

"...Заря моя вечерняя, любовь неугасимая..."

- Саша!!!

В ответ полувздох-полустон.

Таня уже рядом.

Руки! Что с руками у него? Где рукавицы? Шарфом замотал... И что это? Свитер что ли разрезал..? Ни "Бурана", ни ружья и пустая ножна на поясе...

- Больно тебе, миленький? Дай-ка руки сюда, дай их сюда, сейчас отогреем под моей паркой..!

Долго ждут собаки прильнувших друг к другу посередь тундры мужчину и женщину.

- Домой! - Любимая команда. Домчали за час.

 

Какая благодать, зайти с мороза и ветра в жилую избу! Как хорошо вдохнуть запах свежеиспеченного хлеба и увидеть красные угли сквозь щели печной заслонки!

Первым делом - руки мужа в холодную воду. Ведерко угля - в печку, - чайник - на огонь.

- Ах, Саша, Саша... - медленно разламывает она ледяную корку на его лице, освобождая бороду от вмерзшего в нее воротника свитера от которого, похоже, один лишь воротник и остался...

Сняла с него парку и на пол выпали гвоздики. Мятые, ломкие, черные...

- Спасибо, милый..!

Помаленьку начинает она плакать. Лицо мужа до неузнаваемости распухло. Вместо глаз - щелки, на шее толстые красные полосы и такие же красные вывернутые губы.

- И какой же ты стал страшненький, губошлепистый... Прям великий вождь Чака Зулу... Устроил праздничек, змей шершавый!

Вождь зулусов Шершавый Змей, он же Лапушка, Касатик и Чучундра моя ненаглядная, что-то бубнит и качает головой, но чай пьет сам, неуверенно держа чашку сардельками пальцев цвета перезревшей малины.

- Будем жить, Саша!

Опять видит она его стоящим на коленях в сугробе. Все ловит и ловит упавшую с головы шапку... И слезы опять капают в чашку с чаем и она садится рядом и прижимается к его красной обмороженной щеке своей красной от печного жара щекой.

Чашка выскальзывает у него из рук и падает на пол.

 

Саша заснул, и Таня укладывает его в постель. Выходит в сени накормить собак. Поднимает с пола мятые черные цветы. Оглаживает их, распрямляет и ставит на стол, в банку с водой. Может, отойдут... Гасит лампу, и ложится рядом с мужем.

Уютно, тепло и тихо. Потрескивают дрова в печи, пляшут отсветы огня на стене, да ветер скользит по крыше.

Медленно проводит она рукой по буйной головушке и замечает еще один знак внимания: короткая стрижка, чисто выбритый' затылок. Старался. Хотел понравиться. Лапушка...

"Господи, Царь небесный! Не умею я молиться. Не научили. не показали. не донесли... Но прими, Господи, бесконечную благодарность мою, что наполнил Ты мне сердце тревогой, что дал поспеть вовремя... Продли нам, Господи, медовый месяц, продли нам его надолго".

 

Пора оставить их одних. Могу лишь добавить, что один из цветков ожил. Нет, не красный. Белый. Мне Таня говорила.

А Саша справляет теперь день рождения два раза в году. По паспорту и на Рождество.

"...Еду, еду, еду к ней, еду к любушке своей!..."

 

ЛИСТВЕННИЦЫ КАК ОНИ ЕСТЬ

 

"Poems are made by fools like me,

but only God kan make a tree..."

 

("Сделать стих я тоже смог,

но сделать дерево - лишь Бог".

Джойс Килмер).

 

 

От белых снегов мыса Челюскина, от черных скал Ая-Бырранга, от великого синего озера Таймыр бегут твои олени на юг. Все время к югу и юго-востоку, и все чего-то не хватает глазу в бурой холмистой тундре. Но вот снова блеснула впереди большая вода и на ней - мачты океанских кораблей. Это матушка Хатанга-река, каждую навигацию переносит она на своей спине грузы для северян.

Теперь резко на юго-запад, вдоль левого берега, пока не .упрешься лбом. в семьдесят третью параллель - границу между лесом и тундрой. А вот и они, те, кого не хватало глазу в твоем путешествии.

Темными группками сбегают с холмов пушистые лиственнички с яркими стрелками молодой хвои на концах ветвей и свежеотлакированными красными шишечками на макушках.

Худы и тонки эти первые посланцы тайги. Не выше человеческого роста и не толще лыжной палки. Крайние деревца сильно повреждены: кора лохмотьями, поломанные веточки плачут желтой смолой.

Осенью лопается шкурка на вызревших пантах диких северных оленей, высвобождая молодые, гибкие, еще с кровью рога. Рога эти чешутся, и олени трутся о деревца, причиняя им боль и раны.

Но не дано нам слышать друг друга. Как ты не слышишь стонов раненого тобой оленя, так и олень не слышит воплей погибающей лиственницы... Но не все деревца засохли, не все погибли. Если сохранился на стволе хоть кусочек неповрежденной коры, обязательно есть с той стороны и зеленая ветвь!

Всего месяц, только месяц в году, растет это чудо-дерево. И все успевает: на сантиметр вырастет вверх, на волосок вширь, заложит новые почки на зиму и вызреют семена.

Спускаешься еще на полста километров к югу и юго-западу, и вот вдоль реки, пока только вдоль реки, - у воды теплее, - пошел настоящий лес. Но теперь лиственнички, а это все еще лиственнички, становятся толщиной с мужскую руку и ростом до семи метров. И все меньше растут они группками, а все больше разбегаются поодиночке, людей посмотреть, себя показать. И каждая одевается на свой лад и у каждой свой характер.

Вот стройная красавица с густой хвоей и симметричными ветвями. А перед ней тоненькая школьница, вся вытянулась навстречу идеалу и согласно кивает вершинкой. Бедняжка! Так и останется на всю жизнь однобокой, с ветвями, повернутыми в одну сторону...

Вот пышная барыня средних лет, высокая и надменная. Важно, с достоинством качает она тяжелыми ветвями под восторженный шепот соседок, но сивый старческий мох уже прошил ее юбку...

Вот согбенная старушка... Извините, не старушка, а просто досталось девушке квартира на склоне оврага. Зимой заносят ее сугробы, а тяжелые весенние снега согнули ствол в колесо. Отвернулись от нее подружки, презирая за уродство, но она молчит и знает, что придет к ней долгожданный принц в образе пастуха-оленевода. Глянет и ахнет неожиданной удаче и сделает из ее согнутого тела, необычайно прочного от постоянных лишений, отличные полозья для нарт. И увидит она кочевые стойбища и костры, услышит смех детей и лай собак. Блеснет перед ней игла огня из дула карабина, и наедут полозья на свежую оленью кровь. А товарки разве что на дрова пригодятся...

Вот еще одна с поломанной вершиной. Так густо разрослась - хоть шалаш устраивай.

Вот другая, раскидистая, как тот дуб у Лукоморья. Под ней пастушок-долганин читал Пушкина, и дерево наслушалось сказок.

Вот под кроной зеленой мамы рассыпались лиственнята в новых костюмчиках, вот молодой боец держит упавшего товарища, вот вповалку лежат поваленные жестоким хиусом, но все они зеленеют уцелевшими ветвями, и все тянутся вверх, к свету!

А вот еще печальней картина: растут три подружки над берегом ручья, и одна из них наклонилась в падении. Но нижний сук ближайшей подруги делает отстраняющий жест. Что ж. У людей тоже так. Падающего толкни...

Чем ближе к поселку, тем больше больных, искалеченных тракторами деревьев. Но если у такой калеки кора ободрана не вкруговую, обязательно есть на здоровой стороне и свежая зеленая ветвь.

А это что за странное деревце? Одна половина у него зеленая, - другая - черная.

Определяешь страны света. Так и есть: высохшая кора и почерневшие ветви указывают на север.

В одну из особенно суровых зим мороз и ветер сожгли, уничтожили северную сторону дерева и его вершину. Но корень, укрытый снегом, уцелел, южная, подветренная сторона выжила и весной оградила погибшую часть от здоровой широким пухлым рубцом.

И - не гниет лиственница! Через несколко лет выгнало деревце новую вершину, выросли на ней крепкие шишечки и посыпались в багровый мох новые семена. И вот уже кругом полно детей, и зеленые внучата проклюнулись между черными отмершими ветками.

У него, у него учиться тебе мужеству и стойкости, у маленького тонкого деревца!

Подходишь к месту катастрофы: от сильного дождя обвалился большой участок глинистого берега. Деревья, большие и малые, лежат на песке. Наклоняешься посмотреть. Да, корни оборваны, но песок влажный, и хвоя в последний раз зеленеет. И жизнь продолжается. Один корень облюбовал себе для убежища заяц, под другим свила гнездо трясогузка, под третьим отдыхают куропатки. Под поникшими кронами видишь вдруг синие ягоды голубики и брызги красной смородины. Конечно, тела этих обреченных унесет весной в океан, в Лету, беспощадный паводок. Но пока они живы, они стойко выполняют свое назначение - расти и зеленеть, давать приют усталым путникам и укрывать собою малых сих.

Дальше на юг не стоит спускаться. Там уже настоящая тайга. Там появляются ель и берёза. Там такие лиственницы - шапка падает! Но тебе всех милее эти стойкие, крепкие деревца Страны Маленьких Палок, бескрайней лесотундры Таймыра. Нигде в мире, только здесь, сомкнувшись в плотные семьи-куртины, вклиниваются они в Арктику до семьдесят третьей параллели. И в полярную ночь и мороз, первыми принимают на себя удар хиуса, злого северного ветра.

Всего месяц, только месяц в году растет твоя лиственничка. И все успевает. Вызреют шишки, нальются силой почки, на сантиметр вырастет она вверх, на волосок вширь и никому света не застит. А ты все ли успел, что наметил на день, на год, на жизнь?

"...Прости, - сказала она, - я полюбила другого".

И ушла, уехала, исчезла. Из твоего дня, ночи, жизни. И дочь тебе оставила...

Отпусти же ее из мыслей и сердца. Пожелай им многая лета и здоровых детишек. Смотри - твоя лиственничка залечила рану смолкой, там рядом набухли крупные почки, а весной появится новая веточка.

Остановись возле зеленой дикарки, положи руку на темную шершавую кору, ощути движение древних соков и неукротимую волю к жизни, вложенную Создателем в это чудо-деревце. Пожми колючую зеленую лапку. Есть на свете лиственница, нет повода для отчаяния!

 

 

 




Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
271025  2007-01-26 18:40:31
Внимательная читательница
- Рассказы Эйснера хороши. Голосую за них!!!

271065  2007-01-26 18:39:54
OC /avtori/soldatov.html
- Замечательно! Прекрасные рассказы. Первый вряд ли уступит лучшему из Джека Лондона. Я плакал. Грандиозное кино. Но фильм закончился послесловием, нам мой взгляд, лишним. Выбивается картинка.

Второй рассказ чудный! Живой и удивительный! Правда встречается повтор: "но если... кора ободрана не вкруговую, обязательно есть на здоровой стороне и свежая зеленая ветвь". Этого наверное можно избежать.

И финал прекрасный, выход на аллегорию, и слова замечательные, верные, сильные:

"У него, у него учиться тебе мужеству и стойкости, у маленького тонкого деревца!"

Поздравляю с удачей!

271067  2007-01-26 18:39:41
Альберт Обгольц
- Привет, Вальдемар! Прочитав оба рассказа, я понял, что ты отразил в них северную и южную стороны раненой лиственницы, в которой объединились одновременно жизнь и смерть. В образе этого стойкого и бессмертного дерева ты показал всю философию жизни аборигенов,описав её в манере Пришвина. Да, сносит их с планеты "хиус" цивилизации и модернизации, дующий с юга. Дальнейших тебе удач. А. Обгольц

271075  2007-01-27 13:43:43
В. Эйснер
- Здравствуй, Альберт, рад тебя слышать! Спасибо на добром слове. Я немножко другое имел ввиду. Наполовину сожжённое морозом, но всё же живое и плодоносящее деревце,- это наш народ, наполовину уничтоженный в лагерях и ссылках. Сейчас сожалею, что слишком далеко упрятал аллегорию - не разглядеть. Был бы рад с тобой переписываться. Мой ящик: eis_w@rambler.ru Эйснер

271076  2007-01-27 13:45:21
В. Эйснер
- Внимательной читательнице от внимательного автора поклон и спасибо.

271077  2007-01-27 13:48:33
В. Эйснер
- Спасибо на добром слове, Олег! Да, согласен. Промахнулся и там и там. Весьма благодарен за поправку.Эйснер

271094  2007-01-28 18:17:29
Yuli
- Рассказы В. Эйснера - типичная графомания, осложненная слюнявой старческой сентиментальностью. Обсуждению не подлежат.

271100  2007-01-28 22:29:16
Валерий Куклин
- Андрееву

Чего ж так оскорбительно по отношению к Сергею и Светлане? Добрые рассказы - тем вам и неприятны? Для вас проза - это произведения социальной значимости, а для них - исследование человеческой души. Сергей - литератор тонкий, обратите внимание на то, что он в текстах своих идет по грани: чуть влево-вправо - и может скатиться до пошлости или сентиментальной слюнтявости. ан не падает. Вам бы поучиться у Копылова на старости лет умению писать о Человеке, а не о себе.

Валерий

271101  2007-01-28 22:30:08
Валерий Куклин
- Андрееву

Да, про Эйснера забыл сказать. Вы просто не понимаете его. Он - мужчина, вы - нет. Только и всего

271106  2007-01-29 10:36:27
В. Эйснер
- Благодарю за отзыв, Yuli! Очень хорошо, что на форуме есть резкие парни вроде Вас. А то много патоки, да мало перца. С уважением, Эйснер

271107  2007-01-29 11:16:57
ОС /avtori/soldatov.html
- Yuli действительно приятно оживляет картину. Жаль только, что он лишь дает оценку (на что способен любой школьник), но не приводит аргументов, берется судить других, но не знает как это делается... Оттого с тоски читает Горлову...

271108  2007-01-29 11:41:03
Владимир Лорченков
- Юлий Борисович, говоря модным молодежным языком, жжот не по-детски. А я, с опозданием, - но от души, - поздравляю всех с прошедшим Рождеством. Будьте счастливы.

271127  2007-01-30 23:02:00
Антонина Шнайдер-Стремякова
- ╚Темными группками сбегают с холмов пушистые лиственнички с яркими стрелками молодой хвои на концах ветвей и свежеотлакированными красными шишечками на макушках. ...Всего месяц, только месяц в году, растет это чудо-дерево. И все успевает. Вызреют шишки, нальются силой почки, на сантиметр вырастет она вверх, на волосок вширь и никому света не застит. А ты все ли успел, что наметил на день, на год, на жизнь?╩ И это, Юлий Б, не литература? Ваш ╚рафинированный╩ вкус Вас подводит. Это высокая, полная глубокого философского обобщения Литература!

272802  2007-04-09 18:16:21
Марина Ершова
- Уважаемый Владимир Эйснер! Я не знаю, хорошо это или плохо, но некоторые литературные создания в моей душе имеют отклик, который оборачивается ответным рассказом или стихотворением. Вот какой отклик вызвал Ваш рассказ:

* * *

Цветы. Зеленый, тонкий стебель

И красные, тяжелые бутоны.

Резные, с острыми узорными краями.

Еще роняют тонкий слабый запах.

Все красные, а между ними белый.

Как в красной стае белая ворона.

Зачем тут белый, снежный и холодный?

Когда любовь, то нужен только красный!

А белый это смерть, смиренье, саван

Сугробы снега, холода и мрака,

Закрывшего собой дорогу к дому,

Что, как маяк, среди снегов сияет.

Скорей домой, где аромат знакомый

Прелестной, тонкой, лебединой шеи,

И теплых рук легчайшее волненье,

Убеждены, что смерть простая глупость.

Но игры со стихией не проходят

Для смертных так обыденно и просто.

И вот уже все красные бутоны

Чернее черной сажи оказались

Лишь белый, тот, что был похож на саван,

Сродни смертельной вечности холодной,

Лишь он остался цел. И сохранилась

В нем искорка любви и вечной жизни.

272803  2007-04-09 19:01:48
Лора - Владимиру Эйснеру
- Владимир, какие замечательные поэтические ассоциации вызвала в душе Марины, твоя проза! Значит она сродни поэзии. Прочла так и есть. Если позволишь - на твой суд вышлю тебе мою новую (небольшую) повесть "Пасхальный поцелуй". Но это случится немного позже. Она должна "отлежаться". С читательским приветом Лора.

272804  2007-04-09 19:12:29
В. Эйснер
- Здравствуйте, Марина! Прочитал прекрасные Ваши стихи, и за малым не прослезился. Всколыхнулось в душе давнее, когда чуть не замёрз в тундре. Я лишь немного иначе смотрю на белый цвет. Для меня это не символ савана или смерти, а матерь всех цветов и оттенков, аккумулятор движения и мысли. С аграаааамадным уважением, В. Э.

272805  2007-04-09 19:14:55
В. Эйснер
- Конечно, присылай, Лора. Я всегда рад читать твои вещи. Только, я ведь не литературный критик, а скажу просто, как на душу ляжет. Эйснер.

272807  2007-04-09 20:51:28
Марина Ершова
- Уважаемый Владимир! Вот в том то и дело, что я раньше белый цвет не ценила, а именно Ваш рассказ навел меня на важное понимание, что белый цвет остается. "Лишь он остался цел. И сохранилась В нем искорка любви и вечной жизни".

272811  2007-04-09 21:52:36
Лора Владимиру Эйснеру и Марине Ершовой
- Да ведь в том и прелесть говоришь-то по умному, по доброму, но строго, да так, что и мне в душу западает, со стороны- то виднее. Спасибо. Ты и с "Колье саксонки" мне помог. МАРИНА, конечно случиться, только пока сама "тыщу" раз не прочту не выдам. Припомнился мне вчера один случай из моей молодой жизни. Забавный веселый. Произошло это после заутренней в православной церкви, в такой же общий день святой Пасхи. Вот и вдохновили меня небеса на творчество. День даром не прошёл. Остался след. С любовью к Вам Лора.

276513  2007-08-12 10:23:36
Максим
- Уважаемый Владимир Эйснер, я, наверное, чего-то недопонимаю не найду рекомендуемого Вами автора. Помогите, пожалуйста, найти ╚Трапезу богомола╩ Орловой. Заранее благодарен.

276727  2007-08-23 19:07:08
Алексей Казовский - Владимиру Эйснеру
- Читал Ваши рассказы и очерки в ╚Литературной учебе╩ и на ╚Русском переплете╩ и могу сказать одно: это моё настолько созвучны эти произведения моему мироощущению. В них и тонкая лирика в прозе, и живая природа, и настоящая любовь, и мужество, и труд, и интерес к жизни во всех ее проявлениях. Спасибо! Хочется иногда поспорить нет, не с Вами, а с Вашими героями но именно это и есть художественное отображение действительности, когда герои делают не так, как хотелось бы читателю, а, может быть, и автору. С героями моих опусов тоже так бывает.

Приношу Вам свои извинения за то, что не откликнулся на Ваш отзыв последнее время частенько был в разъездах и редко заглядывал в Интернет, и на своей страничке в ╚Переплете╩ не был с июня. Благодарю за высокую оценку рассказа, но самому мне он не очень нравится, поэтому и хотел услышать людские суждения, а их долго не было, пока Вы не высказали свое мнение. Я, к сожалению, отозвался только вчера, там есть и ответ на Ваш вопрос. Я так же жду Ваших новых произведений.

С уважением, Алексей

276732  2007-08-24 02:01:25
В. Эйснер
- Казовскому:

Очень рад, что Вы откликнулись, Алексей! Северянину мой привет и моё почтение!

На днях загляну на Ваш сайт, поговорим подробнее. А пока могу лишь сказать, что "СеверА" продолжают уничтожать жадные до прибылей олигархи. Я видел их немало на своём веку, и все они были люди без совести, озабоченные лишь сиюминутным. И это очень плохо для страны в целом.

С уважением, В. Эйснер.

276745  2007-08-24 19:17:07
Алексей Казовский
- Добро. Всегда готов к общению.

278355  2007-12-07 15:47:13
Марина Ершова
- Дорогой Владимир Эйснер! Спасибо Вам за сравнение с Пиросмани. Его фигура для меня отдельная интересная тема. Как-то мой руководитель по психотерапевтической работе (а он по первому образованию художник), обсуждая мой стиль психотерапевта, сказал, что я ему напоминаю дилетанта Пиросмани. Я поинтересовалась, в каком смысле? Он ответил, что в плохом, что Пиросмани ни один художник за художника не признает, что он рисовать не умеет. Я возразила, что тогда феномен Пиросмани не сохранился бы до наших дней. Но мой коллега сказал, что в истории много всякой ерунды сохраняется. На что я сказала, если я плохой терапевт, то почему у меня больше, чем у других радостных клиентов. Он ответил, чтобы я радовалась вместе с ними. А "рисовать" все равно учиться надо. Вот я и учусь по сей день. А феномен Пиросмани в наши дни все-таки очень актуален.

Теперь о Вашем рассказе. Я так обрадовалась, что Вы узнали стих. Хотела даже посвятить его Вам, но постеснялась. За указание на ошибки большое спасибо. Сама, когда писала, сомневалась именно в этих случаях, но из глупого упрямства самой себе написала безграмотно.

282556  2008-07-04 02:12:13
Корольков Володя
- Владимир, привет! Живу твоими рассказами (жалко, что фрагментарно) уже десятилетие, со времен "второго пришествия" "Огней Талнаха". Видимо, все останется в нами. Навсегда. Дай-то Бог!!! Пиши больше! Во что бы то ни стало. Сил тебе! Физических и душевных!!! В.

282574  2008-07-04 22:09:46
В. Эйснер
- Королькову:

Привет норильчанину! Владимир, я очень рад, что ты нашёлся. Спасибо на добром слове. Сразу вспомнились твои блестящие очерки и "альпийские баллады". Почему бы тебе и не выставить что-нито в "Переплёте?"

С уважением, В. Э.

282942  2008-08-02 22:42:51
Сергей Герман
- Вот мы и нашлись Володя. Очень рад, что ты рядом. Помню твои солнечные, снежные рассказы. Читая их, хочется жить.Продолжай писать. Без всякого колебания отдаю тебе свой голос. Обнимаю.

284217  2008-10-08 21:59:58
Ломоносовцы
- СЕРЕБРЯНОЕ ПЕРО РУСИ

Сертификат соответствия ╧ 36

Награждается Владимир Эйснер(Arminius)(г. Ветцлар, Германия) за переводы сказок.


УРА! Владимир Иванович, ПОЗДРАВЛЯЕМ!!! Желаем новых творческих успехов. Спасибо за КИТА!

284219  2008-10-08 23:25:07
В. Эйснер
- Ломоносовцам: Спасибки! А китовых подначек нынче не понимам. Вчера, по конкурсному случаю, флакон осушимши.

Сёдни - говоля бо-бо, в зыркалах мельтешенье, а в грудях некоторая даже сиплая кочерыжесть. До "китов" ли тута?

"Ох, где был я вчера, не пойму, хоть убей! Только помню, что стены с обоями..."

Собралси, кстати, в Мск на врученье, тама и покажу, как правильно кита разделывать и с чем яго ядять.

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100