pokemon go TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

|

Буревестники с Болотной

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Критика
18 апреля 2016 года

Владимир Эйснер

Читая повесть А. Волковича «И тогда спроси свою печаль...»

Поначалу воспринимаешь текст как один из вариантов деревенской прозы, некогда столь популярной в СССР, а ныне на ладан дышащей, как и сама деревня в некогда почти сплошь деревенской и деревянной стране.

Тут и умирающая бабка-колдунья над кроватью которой милосердный человек Иван, разбирает крышу, чтобы душа грешной ведьмы смогла, наконец, улететь в небеса, и колхозный механизатор Микола, и бывший бухгалтер, крещённый татарин Байрам Абамов, по прозвищу Обама, и сердобольная соседка колдуньи, Мила, и дурковатый Лёха Гуляй нога, и прочий деревенский люд, связанный общей судьбой и общей памятью о коллективизации, о войне и о недавнем осушении болот.

«Вот, наверное, о зряшнем осушении болот и пойдёт речь», – думаешь – уже без особого внимания пробегая текст, – а надо ли? Писано об этом переписано, говорено-переговорено...»

Но автор мастерски закручивает сюжет, неожиданно показывая полузабытую деревеньку и с ней всё Полесье из чрева винтокрылой машины под которой проплывают изгибы рек и колёса болот, над которой закручиваются витки тайфунов и спирали галактик.

"Огромная, закрученная морской ракушкой, морщинистая равнина, была похожа своими очертаниями на гигантскую ушную раковину – и она медленно вращалась под лопастями вертолета. Отчетливо рисовались синие завитушки рек, самые крупные из них были тогда, кажется, Ясельда и Припять. Угадывался темный провал-улитка торфяного болота. Далее следовали очертания мочки уха – овал заливного луга. Чередовались многочисленные прожилки, выпуклости, бугры, каемки, ручьи, островки – речные протоки и кипы зарослей дикой лозы и вербы. Живая необозримая плоть дышала, ворочалась, чавкала, гудела, звенела, пузырилась, воняла – это явственно и ощутимо чувствовалось внизу, среди нее – и резонировала производимую субстанцию в космос. И в то же время – улавливала и поглощала своей гигантской тарелкой сигналы далеких звезд и метеоритные ливни. Могучая спираль, плавно раскручиваясь, исторгала могучую энергию, рождала реки и озера, ручьи, родники и протоки, питала мириады живых существ, все живое происходило и множилось из ее бездонных, тугих недр."

«… Это как же мы так, бульдозерами да бензопилами – по самому чувствительному, созданному матушкой-природой живородящему месту?! Оглохеть земля может. Оскудеть. Бесплодной стать». «Багну закатали в асфальт. Реки спрямили, берега в бетон одели, эх, не к добру все это!» – мусолит Микола давнишнюю мыслишку, и уже рыбалка ему становится неинтересной – хоть бы одна поклёвка! – уже досада множится и давит в середке».

Вот она – главная мысль автора! Космос внизу и космос вверху – суть одно! Овалы болот, меандры рек, улитки тайфунов и спирали галактик – это вселенское единство неумирающей и не могущей умереть единой надмирной творческой рождающей субстанции, от лёгкого вихря поднятого на дороге тёплым ветром до "стены галактик" в созвездии Лебедя!

И на этом фоне дышащая на ладан деревенька, беременная от насильников женщина, здоровенный "бугай"-десантник Володька, никого не убивший, в людей не стрелявший, старенькой тётке пасти коров помогающий – тоже часть всемирной живой плоти.

С радостью видишь жителей села, прибежавших на "помочь" незнакомой женщине. Среди них Никола Гривень – не взявший денег за работу, Блаженный Лёха, подобравший бездомного щенка и серебряная ложечка из давних времён, которая снова примется за главное: чистить святая святых этой земли - воду.

Очень оживляют текст и не дают расслабится читателю лирические вставки: "Когда заплачет ива", "Печалька", "Грехи наши тяжкие" и пр.

Находкой автора считаю блестящую, неожиданную концовку: среди белорусских болот вдруг возникает мираж: городок в песках Аравии, шпили минаретов, пальмы, верблюды и скрытая от взоров женщина, внук которой вот-вот властно попросится на свет.

Пробегая глазами последние строчки, чувствуешь себя монахом из средневекового рисунка Козьмы Индикоплова: пробив головой небесный свод он застыл в изумлении увидев колёса привода вселенной, вращающие мироздание. В повести А. Волковича эти «колёса» – это доброта и милосердие человеческое, это вновь обретённая икона «Нечаянная радость». За великое мастерство, за поднятую тему, за веру в человека, в доброту и милость, – Нобелевку автору, да поскорей! Радостно видеть, что автор любит страну свою и народ свой и умеет донести своё чувство до читателя!

Поклон Вам, автор! Вы –- БОЛЬШОЙ! Надеюсь, в Год литературы редакторы, критики и жюри литературных премий обратят внимание на повесть белорусского писателя, Александра Михайловича Волковича.




Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
334399  2016-04-18 20:42:13
Воложин art-otkrytie.narod.ru
- Может, и даже точно, я провинциал.

Поэтому для меня самого было открытием, что деревенская проза, оказывается, выступала против дурного активизма советской власти. Пишу «оказывается», вспоминая себя тогдашнего. Как-то не приходилось читать оппозиционные произведения. Шестидесятники были разгромлены и скурвились. Самиздат до меня не доходил. Я писал свои толкования произведений деревенской прозы, и это было открытием для моих читателей. Фигу в кармане-произведении как-то не усекали без моей помощи и были мне благодарны. И я сам радовался открытию. А теперь у Волковича дочитал на третьей строчке до «темной хаты-каморы» и стало как-то всё ясно. Правильно упрекает Андреев: «…у господина Волковича, не может быть иных читателей, кроме небольшой маргинальной группы туповатых славянофилов» (со словом «туповатых» солидаризироваться не хочется почему-то, но какой-то недостаток эстетического чутья у тех, кому нравится тенденциозные вещи, по-моему, присутствует. Собственно и про слова «небольшой маргинальной» тоже чёрт его знает, что это правда; что-то я подозреваю, что группа и большая, и не маргинальная, и называется патриотами, потому что американская глобализация достала).

Я когда становится всё ясно, то – скучно читать. И – бросаешь.

Повторяюсь, но Эйснер в порядке несогласия со мной, думается, «увековечил» своё мнение об этой тенденциозной вещи Волковича. – Вот и мне хочется «увековечить» своё мнение.

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100