TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 

Дмитрий Емец

 

ПОЧТОВАЯ ГОЛУБИЦА

 

На дворе март, взбалмошно сияет солнце, истекают слезами сосульки, но здесь, в квартире ╧ 15, где пахнет старыми вещами и стоят на полках фарфоровые безделушки, вечная осень.

Старушка Божий одуванчик, дунешь ≈ рассыплется. Девятый десяток разменян. Волосы редкие, тонкие ≈ пушинки. Всюду приглажены, одна лишь прядка над правым ухом бунтует, что придает Божьему одуванчику вид немного легкомысленный. Стоит старушка у окошка, у фиалки сухие цветочки отщипывает.

Да только мысли ее не здесь, не в фиалке и не в капели. Видно, что старушка в большом нетерпении, то оглянется, то переступит, то рот откроет, да тотчас и закроет.

Наконец, решившись, быстрыми семенящими шажками старушка подходит к дверям и заискивающе окликает:

≈ Коралла Алексеевна! Коралла Алексеевна!

После второго призыва из соседней комнаты доносится скрип кровати и раздраженное сопение. Одуванчик пугается.

≈ Как же так? Вы спите, лапочка?

≈ Поспишь с вами, лапочка моя Тамара Васильевна! ≈ раздраженно передразнивает толстый голос. √ Едва промучалась с давлением и вот √ разбудила, дура старая!

Одуванчик вбирает голову в плечи. Однако она уже решилась, отступать поздно. Позади Москва или даже нечто более важное.

≈ Коралла Алексеевна, будьте так добры... Можно вас побеспокоить? ≈ зовет она с щепетильной старушечьей гипервежливостью.

Яростно скрипит сетка кровати. Глухие удары босых пяток по ковру, затем более громкие ≈ по линолиуму. Одуванчик, слушая эти гневные шаги, съеживается еще больше.

В комнату заходит грузная усатая старуха лет семидесяти. Это Коралла Алексеевна Швыдченко, племянница жены брата Божьего одуванчика или что-то в этом роде. По ее синему халату крупными пятнами разбегаются цветы ≈ несуществующая в природе помесь мака и розы.

Речь ее выдает в ней малороссийку. Звук "г" звучит у нее по-украински, с придыханием. Вместо "што", она говорит "шо", а в моменты удивления или радости, разводя руками, произносит с непередаваемой экспрессией: "Тю! Да ты шо!"

Но сейчас не такой момент. Сейчас разбуженная старуха не в духе. Войдя в комнату, Коралла устремляет на Божьего одуванчика сердитый взгляд.

≈ Сколько ж можно? Готовь ≈ я, рынок ≈ я, рецепты ≈ я... Вот подохну как собака, вы ж меня еще и переживете, ≈ шипит она. ≈ Ну чего вам, Тамара Васильевна? Снова читать?

Божий одуванчик с надеждой кивает.

≈ Шо читать-то? Вы ж его, небось, наизусть уже знаете. Или от чтения там чего новое появится? ≈ язвит Коралла Алексеевна и, хотя по комнате, начинает брюзжать.

Божий одуванчик виновато моргает и дожидается, пока минует гроза. Наконец грузная старуха берет со стола растрепанное письмо, подносит его к глазам и собирается уже читать, но тут ей приходит в голову, что она недостаточно еще накуражилась за прерванный сон.

≈ Чего ж сами не читаете? Вам написано √ не мне! Вот и читайте, а я всё √ баста! ≈ сопит она, перепрыгивая с "вы" на "ты" и всовывая письмо в ладонь Божьему одуванчику.

Старушка берет письмо и, щурясь, вертит его. Коралла испытующе наблюдает. Вся ее массивная фигура выражает превосходство и провокацию.

Внезапно Одуванчик преображается. Во всем другом она готова уступить, но только не в том, что составляет для нее единственную ценность. Она захлебывается от возмущения, заикается и даже не договаривает слов.

Усатая старуха равнодушно слушает. В волнении и заикании Одуванчика для нее нет ничего непривычного, все это она уже слышала и не раз. Коралле уже известно, что сейчас среди прочих слов прозвучит колючее, похожее на краба с клешнями, слово "катаракта". Коралла ждет. Наконец слово "катаракта" звучит, и седьмая вода на киселе удовлетворенно кивает.

Одуванчик замолкает, чтобы вдохнуть, и, икая, моргает припухшими веками.

≈ Ехали бы к себе в Винницу... Да только не очень-то вас там ждут... ≈ всхлипывает она.

Это замечание нарушает привычное течение размолвки. Задетая Коралла закипает и начинает кричать. Кричит она громко, побеждая противника не столько вескостью аргументов, сколько мощностью звука. Это она-то не нужна? Ее не ждут? Да на кой черт ей сдалась эта Москва! На кой черт ей нянчиться тут со старухой?

Коралла кричит тем громче, что действительно знает: не нужна она в Виннице, да и не к кому ей там ехать.

Децибелы нарастают. Перепуганный Одуванчик жмется дряблой спинкой к подоконнику и готовится пищать "караул!" И вот в тот самый момент, когда, по всем ожиданиям, должен произойти чудовищный взрыв и разорвать Одуванчика в клочья, Коралла внезапно сдувается. Некоторое время она еще бормочет, но уже вяло, без запала, и, наконец, замолкает.

В комнате с розовыми шторками повисает тишина. Одуванчик моргает, Коралла бухает пятками по ковру, остывая. Минут через десять седьмая вода на киселе сердито останавливается и берет письмо.

Одуванчик робко присаживается на край дивана. Перемирие установлено.

≈ Ну слушайте, Тамара Васильевна, лапочка вы моя! ≈ кисло говорит Коралла и начинает читать.

Читает она внятно, громко, но без выражения. Разделения на предложения она не делает, отчего кажется, что на железный лист через равные промежутки времени роняют по крупной фасолине.

"Дорогая бабуся!

В каждом письме ты спрашиваешь меня, как я. У меня все как всегда, то есть лучше некуда. Живу в Тюмени. Здоровье у меня хорошее, ничего не болит, ничего не отморозил, в больнице тоже не лежал. Ты, старушка, не волнуйся. Водки я уже не пью, потому что в ней все зло, только иногда вина и пива, но это когда какое событие или праздник.

Питаюсь хорошо. Желудок работает нормально и это хорошо, потому что многие нажили тут от сухомятки язву двенадцатиперстной кишки."

≈ Ох, ты батюшки! Язву! ≈ с ужасом восклицает Одуванчик.

Коралла кисло смотрит на нее и продолжает:

"Одеваюся я тепло. Недавно купил себе куртку импортную с высоким воротом, называется "каляска". Обуваюсь тоже так, как требует погода. Так что ты, бабуся, будь спокойна. Каждый вечер смотрю телевизор, в том числе "Вести", чтобы быть в курсе событий, чего где в мире случилось. Показывает он у нас отлично, хотя до вышки далековато."

≈ Ты про тощих, про тощих прочитай! ≈ нетерпеливо подсказывает Одуванчик.

Коралла хмурится и повышает свой толстый голос:

"Ты, бабуся, в письме спрашиваешь, женился ли я? Где тут женишься, потому что девушек тут порядочных нету, а те, что есть, все б┘ие. Накрасют себе губы, юбки напялют такие, из-под которых попу видать, так и ходют, щеголяют, даже когда чулки к ногам примерзают. Мне на таких даже смотреть противно. К тому жа они еще и тощие. Недавно вот гулял тут с одной. Ни кожи, ни рожи, как говорится. Ухватишь, так меж пальцев выскользнет."

Дочитав до этого места, Коралла громко плюнула, покосилась на Одуванчика и продолжила:

"Так что, бабуся, я пока не женился и не собираюсь... Ну чего тебе еще написать? Ты пишешь, чтобы я скорее приезжал или забрал тебе к себе, а то ты не доживешь и похоронить тебя будет некому. Ничего, бабулька, доживешь, ты у меня старуха крепкая, а забрать тебя не могу, потому что тут ты будешь не устроена, да и климат не тот. Приехать тоже не могу, потому что билеты стоят дорого да и далеко ехать. По этой же причине, что денег мало я и не помогаю тебе матерьяльно. За это ты меня, бабуся, прости.

Ну вот и все, теперь я закругляюсь, потому что весь лист уже написал. Нужно идти бурить дыру.

Твой внук Сережа."

Письмо прочитано, а Одуванчик все сидит на диване с умиротворенным и счастливым лицом. То же письмо она слушала и вчера, и на прошлой неделе. Если бы не было ей письма, то совсем извелась бы она от беспокойства, а так ничего, можно жить. Жаль, только глаза не видят, даже почерка сережкиного не различить. Ну да ничего, Коралла прочтет, хотя тяжело с ней, с Кораллой, ну да ничего, Бог ей судья.

Потом старухи ужинают. Одуванчик жует, глотает, но вкуса не ощущает. Она снова в мечтаниях.

≈ Коралла Алексеевна, лапочка, напишем ответ? ≈ робко спрашивает она.

≈ Да станет он их читать, держи карман! ≈ с добродушным дребезгом в голосе отвечает Коралла.

Одуванчик вздыхает, но не настаивает, только спрашивает:

≈ А адрес вы правильно заполнили?

Коралла шевелится, но беззлобно. На сегодня она уже отгремела.

≈ Первый раз, что ли? ≈ ворчит она.

Через час Одуванчик вновь приходит в беспокойство и семенит к Коралле.

≈ Давно чего-то от Сережки новых писем не приходило! Уж не случилось ли чего?

≈ Накаркаете тоже┘ Мужики они писать не больно-то. Ничего пришлет, не денется, ≈ отвечает Коралла.

Так проходит этот день, один из множества мартовских дней. Таким же был февраль, январь, таким же, если доживут, будет и май.

Вечером, когда Одуванчик засыпает, Коралла тихо заглядывает к ней в комнату. Простояв некоторое время в дверях, она идет на кухню, берет лист бумаги и, почти не размышляя, начинает писать:

"Дорогая бабуся!

Вот снова пишу к тебе письмо, потому что знаю, что ты вся уже извелась. Здоровье у меня по-прежнему хорошо, ничего не болит, даже простуды и те не липнут..."

Пишет Коралла увлеченно, даже, пожалуй, вживаясь в образ. Впрочем, уж что, а рука у нее набита. Какое это письмо? Тридцатое, пятидесятое? Она уже и со счета сбилась.

Никого, кроме внука, нет у Одуванчика. А внук семнадцать лет уж как уехал в Якутию бурить там скважины, да и сгинул. Ни письма, ни открытки, ни звонка. Пробовала Коралла выяснять, да разве что выяснишь? Отвечают "адресат выбыл" и точка.

То ли забыл внук бабку, то ли сел, а, скорее всего, давно уж помер. Дело известное, северное ≈ напился пьяным, заснул на морозе, вот и готов покойник. А зашибать-то Серега и раньше любил.

Закончив писать, Коралла зевает и, перечитав письмо, прячет его в один из старых конвертов. Потом встает и, гулко переваливаясь каменными пятками, идет спать.






Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
242594  2002-04-25 16:06:45
Александр Прохоров
- Мне очень очень понравилось! Столько всего читал в сети, а пожалуй не разу не получал такого удовольствия. Автор несомненно мастер и чуткий добрый человек. Недавно перечитал рассказ Татьяны Толстой о том как над женщиной поиздевалась ее подруга, написав ей писмо от вымышленного любовника. Ваш рассказ - это как-бы история наоборот, и куда более добрая. Здорово выдержана интрига и до последнего момента не подозреваешь, что мигера, она же и ангел... Был бы рад познакомиться с автором. Услышать его отзыв на свой рассказ "Плетеный ремень", который опубликован рядом с его через строчку. Александр alproh@aha.ru

242596  2002-04-25 17:02:18
LOM /avtori/lyubimov.html
- Очень трогательная и грустная история.

242831  2002-04-30 11:53:29
- "Литература должна поставлять не ребусы для упражняющегося ума, но служить универсальному сознанию сочеловечности - быть фильтром, очищающим душу. Не надо бояться наивности, обнажения, не боюсь его в данный момент я, наивность и честность - это единственные попытки пробуждения сердца и души и торжества их над общим для всех разумом. Нет ничего нелепее, уязвимее, беззащитнее перед критикой, чем попытка созидания или попытка формирования идеала и, напротив, ничего не удается с таким блеском как разрушение. В литературе идет даже своего рода соревнование, как можно уничижительнее, одной фразой, одним абзацем, убить и испоганить то, что воздвигалось веками."

Читайте новый рассказ талантливого писателя.

265173  2005-06-08 19:17:17
Aleх
- It is cool!!!!!!!!!!!

265218  2005-06-14 10:55:38
Ия
- С большим удовольствием прочитала еще раз рассказ. Очень трогательный. Как глубоко все хорошие чувства люди прячут.

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100