pokemon go TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Если бы мы всегда подражали в технологии Западу, Гагарин никогда бы не стал первым.

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение
Евгений Бузни - Ченьч

[ ENGLISH ] [AUTO] [KOI-8R] [WINDOWS] [DOS] [ISO-8859]


Русский переплет


Евгений Бузни


Ченьч


Столкнулся я с этим словом впервые, при несколько необычных обстоятельствах и так, что чуть было не потерпел фиаско как профессионал в вопросах английского языка. Приехав на архипелаг Шпицберген в качестве переводчика английского языка, мне захотелось в первые же дни познакомиться с шахтёрским городком Баренцбург.

Дело было в начале осени. В Москве в это время стояло бабье лето, а здесь на вертолётной площадке, куда нас доставили из норвежского аэропорта Лонгиербюена знаменитые МИ-8, когда мы спускались по короткой железной лестничке на землю, нас сразу охватила метель. То есть сюда пришла зима. Это потом уже я узнал, что снег в этих краях может выпасть и первого августа, и первого июля, так что трудно сказать, когда зима закончилась, а когда уже началась. Про июнь вообще не говорю, так как в этом месяце снег ещё лежит даже на улицах, не только в горах, хотя и цветы появляются.

Световой день во второй половине сентября уже резко сокращается. Так что не очень нагуляешься днём. А вечером куда идти? В спорткомплексе был, в бассейне поплавал, на турнике в гимнастическом зале подтянулся несколько раз, поднял гирю для куража, и вышел на воздух вдохнуть заполярный кислородно-озоновый бальзам. Он будет получше всякой кислородной пенки, что в санаториях прописывают глотать отдыхающим. Глобальных отравляющих веществ, что портят человеческие лёгкие на материковой части планеты, здесь нет. Имеется, правда, одна труба тепловой электростанции, и дымит она прилично, поскольку устройства очистки стоят дорого, и потому их нет, но всё же ветры Арктики посильнее, и раздувают постоянный столб дыма в пух и прах на тысячи километров, делая воздух самого архипелага практически чистым. Так что дышать глубоко не только можно, но и полезно.

Вот вздохнул себе порцию морского озончика (море-то, оно совсем рядом, в каких-нибудь пятидесяти метрах от тебя) и пошёл в кафе-мороженое посмотреть что это такое, чем там народ потчуют. Прихожу, а двери закрыты. Вот, думаю, не повезло: выходной или нечто вроде. Да слышу шум внутри, говор и песни. Тут кто-то дверь отпирает и выходит молодой человек покурить. Одет по праздничному в хороший чёрный костюм, на фоне которого рубашка кажется особенно белой, да ещё оттеняемая чёрным галстуком.

Спрашиваю:

- Что здесь? Кафе сегодня не работает?

А и он в ответ вопросом:

- А вы кто? Не переводчик ли новый случайно?

- Да, - говорю, - пришёл посмотреть, что за кафе, а тут закрыто, оказывается.

- А у нас сегодня свадьба. Так ты заходи. Гостем будешь.

Я смутился и стал отказываться:

- Да ну, что вы? Меня не приглашали, и никто не знает. Чего же┘?

- Брезгуешь что ли? √ подозрительно спросил парень. √ Я тебя приглашаю. Это моя свадьба.

Так я и попал на торжество. Особенную неловкость я чувствовал оттого, что на свадьбе положено быть с подарком, а я влез как-то, словно на дурачка. Но профессия моя такая, что требует быстро находить выход из любого положения. Вспомнил , что на рукавах у меня красивые агатовые запонки. Потихоньку снял их и жениху подарил. Дорогой не дорогой, а подарок. Тем и вышел из неловкости. Теперь мог свободнее сидеть со всеми и разговаривать. Впрочем, меня не многие и заметили. Свадьба была в разгаре. Пили, пели, плясали. Шахтёры гулять любят и умеют. Когда гостей под добрую сотню, тут не до новичка. Но кто-то, конечно, с кем я оказываюсь рядом, меня примечает и начинает разговор, как говорится, за дружбу, то есть уважаю я рабочий народ или нет, если мало пью. И вот когда я услышал неожиданно незнакомое слово. Приставший с разговорами шахтёр поинтересовался:

- Ты сколько будешь с нас брать, когда на ченьч придёшь?

- На какой ченьч? - удивляюсь я, не понимая о чём идёт речь.

- Как на какой? √ спрашивает меня прилично выпивший собеседник. √ Ты что, не знаешь, что такое ченьч? Это же английское слово, а ты должен знать английский.

Вот тогда я, наверное, покраснел, испугавшись за свои профессиональные качества. Я не знал английское слово, которое почему-то знал простой шахтёр. Лихорадочно соображая, решил, что отступать мне никак нельзя. Сидевшие рядом, стали прислушиваться к нашему разговору. В воздухе повис вопрос, знает ли новый переводчик английское слово, которое все знали. И я невозмутимо, как и полагается специалисту в своей области, высказал предположение:

- Может, вы имеете в виду английское слово "чейндж", что в переводе означает "менять", "перемена" или "сдача", "мелочь"? А слова "ченьч" в английском языке не существует, насколько мне известно.

Мой разговорчивый партнёр несколько стушевался. Видимо, преподавательская интонация и уверенность моего ответа несколько охладили разгоравшийся огонь сомнения и заставили постепенно перейти на роль ученика, когда он говорил:

- Ну, я не знаю, как произносится это слово, тебе видней, на то ты переводчик, а только у нас так называется базар, где мы продаём разные вещицы туристам.

Мне потребовалось ещё некоторое время и пояснения долгожителей этих мест, чтобы понять, почему обыкновенный рынок здесь называют английским словом, которое никак не означает место торговли, и почему меня спрашивают, сколько я буду брать денег и за что. Суть истории такова.

В советское время в период существования, так называемого, железного занавеса, нельзя было и предположить, чтобы кто-то из шахтёров что-то продавал иностранцам. Во-первых, гостей из соседнего норвежского посёлка в российских городках было не так много. Во-вторых, каждый приезд делегации тщательно готовился: составлялись программы пребывания гостей, чёткий маршрут экскурсий, конкретный список лиц, участвующих в приёме. Тут не то чтобы продать какой-то предмет, слово сказать иностранцу незаметно было исключено. Иностранцев же так и тянуло поговорить с русскими, но как, если те, как правило, кроме русского и украинского, никакого языка в своём запасе не имели, а гости в свою очередь не знали языка хозяев? Вот и приходилось общаться при редких контактах на улице или в порту дружескими жестами да обменом недорогими подарками, что тоже проходило под строгим наблюдением.

Не станем сегодня рассуждать, правильно это было или нет. Такова была система жизни, когда обе стороны, а не только российская, стремились пресечь любые возможности передачи секретной информации и проявления враждебных строю действий. Но вот началась эра гласности, когда всё оказалось возможным. Секреты никого больше не волновали. В российские посёлки Шпицбергена морскими катерами в летнее время, снегоходами и на лыжах зимой и весной хлынули туристы.

Тогда-то некоторые особенно догадливые и деловые будущие предприниматели из шахтёрской среды стали встречать туристов на улице и по традиции предлагать им на обмен значки, открытки, небольшие сувениры. Понятно, что без знания иностранного языка многие горе предприниматели попадали впросак, когда предлагали свои маленькие подарки, а гости брали их, благодарно улыбаясь в ответ, и уходили, то ли не понимая, что надо в ответ чем-то отдариться, то ли просто не будучи готовыми к такому обмену. Поэтому обменщики подарками скоро выучили английские слова "чейндж" - "обмен", которое произносили искажённо "ченьч", и широко популярное слово "плиз" - "пожалуйста". Как только появлялись туристы, так у них на пути оказывались праздно гуляющие мужчины или женщины, которые, весело улыбаясь, протягивали свои дары, но теперь обязательно со словами:

- Мистер, ченьч, плиз.

И уж теперь ничего не отдавали, пока в обмен не получат что-то другое. Так, собственно, и рождались рыночные отношения, которые очень скоро, когда во всей стране официально разрешили хождение валюты, переросли в обычную торговлю, где никто ничего теперь не менял, а просто продавал свой товар за норвежские кроны, немецкие марки или американские доллары. Не гнушались и другой валюты, но с нею происходили иногда казусы. Бывало, придёт ко мне иной незадачливый торговец и, протягивая банкноту, которую ему дали, спрашивает, сколько это в переводе на доллары, втайне надеясь на хороший куш. Но оказывалось, что это тысяча итальянских лир, стоимость которых была раз в десять меньше той суммы, что ожидал получить за свой товар начинающий купчишка.

Со временем торговля приняла настолько широкий размах, что для продавцов выделили специальное место на большой площади, называемое здесь берёзовой рощей. Во всю стену складского помещения кто-то из местных художников давно как-то написал лесной пейзаж, который всегда вызывает ностальгический восторг в душах людей долгое время не бывавших дома и истосковавшихся по деревьям. Здесь обычно назначают свидания, говоря "встретимся у берёзовой рощи". Тут пересекаются пути из порта и со стороны норвежского посёлка к центру, здесь же столовая и кафе для иностранцев "Русская кухня". Так что для торговли это самое удобное место, и потому его выбрали для установки деревянных навесов и столов, за которыми располагались шахтёры, вертолётчики, служащие ТЭЦ, мужья и жёны, а порой и их дети. Ассортименту товара могли бы позавидовать даже продавцы московского Арбата. Почти на всех самодельных прилавках обязательно стояли ряды матрёшек, которые иностранцы с чьей-то лёгкой руки стали называть бабушками. Тут же красовались шкатулки с Палехскими росписями, Жёстовскими, Мстёрскими, Федоскинскими. Можно было увидеть и Гжель, прекрасно отточенные финские ножи с изображениями медведя на металле и приветственной надписью со Шпицбергена. Туристы редко могли догадаться, что всё это рукоделие готовится в мастерских Баренцбурга. Мастера с гордостью заявляли, что местные умельцы могут изготовить любую сувенирную продукцию под любую школу живописи.

Зато многочисленные деревянные тарелки с красочными видами заснеженных гор и голубых фиордов, как правило, являлись настоящей гордостью продавца, зачастую оказывавшегося автором рисунков. И это не удивительно. Почти каждый второй приезжавший на работу в Баренцбург, пытался стать художником и продать своё творение. Некоторые именно здесь впервые обнаруживали в себе талант живописца, чему способствовали долгие полярные ночи. С наступлением весны на рынке, который по-простецки называли "Ченьч", можно было обнаружить и новые товары, и новых художников.

Не знаю почему, но не только на Шпицбергене, а и по всей нашей многострадальной Родине забыли такую замечательную игрушку, как Ванька-встанька. Убеждён, что его расхватывали бы на сувениры с не меньшим энтузиазмом, чем матрёшек. Зато всюду можно было увидеть ордена и медали, очевидно, ушедших из жизни героев, чьи-то офицерские и генеральские погоны, военные мундиры, фуражки, пилотки, звёздочки. Пожилые туристы, некогда, быть может, носившие форму эсэсовцев, теперь весело примеряли на себя кители советских командиров. Продавцам не всегда нравилось думать о таких вещах, но деньги получать хотелось, и они улыбались покупателям, дружески похлопывая по плечу и приговаривая: "Хорошо! Очень хорошо! Как раз на тебя. Гони деньги!", а покупатель восторженно повторял "Карашо. Очен карашо". Торговля совестью не страдает.

Впрочем, не всегда. Если постоять на этом ченьче, то есть базаре, то каких только случаев ни узнаешь, чего только ни увидишь. Я приходил сюда с туристами, когда водил экскурсии. Местный рынок включали обязательно в маршрут. Это было интересно туристам и, конечно, нашим продавцам. Собственно, тогда я и понял, почему мои предшественники брали какие-то суммы денег с продавцов. Ведь туристов гид-переводчик мог бы запросто провести, минуя рынок. Сувениры продавались и в сувенирном магазине гостиницы, которую обязательно все посещали. Поэтому некоторые гиды пользовались такой возможностью и ставили заход на рынок с группой в зависимость от личной выгоды. Я не пользовался таким приёмом и всегда с удовольствием помогал своим друзьям, не знавшим иностранного языка, разобраться с покупателями. А помощь часто была просто необходима.

Как-то произошла смешная история, долго не сходившая с уст весельчаков. Одна бойкая женщина, решительно не знавшая английского языка, но заучившая некоторые числа, что особенно важно в торговле, хотела продать норвежскому покупателю обыкновенный значок стоимостью всего в двадцать крон. Однако слово двадцать по-английски она не знала, зато помнила, что десять на этом языке будет "тен". Когда иностранец заинтересовался значком и решил его купить, спросив о цене, женщина бодро сказала, смешивая русские и английские слова: "Тен и тен, два тена". Она была убеждена, что вполне понятно объяснила, подразумевая "десять и десять √ двадцать". Но иностранец из сказанного понял только слово "тен", то есть десять и протянул продавщице десять крон. Женщина закрутила головой и опять повторила, теперь уже громче: "Я тебе говорю: тен и тен, значит два тена. А ты мне даёшь один тен".

Стоявшие рядом продавцы, знавшие английский несколько больше, чем их коллега по торговле, при этих словах начали хохотать. Опешивший иностранец, недоумённо смотрел на женщину, пытаясь сообразить, что она хочет, повторяя всё время слово "тен" и отказываясь при этом брать десять крон. А женщина теперь растопырила пальцы на обеих руках и, распаляясь возмущением, пыталась втолковать глупому, как ей казалось, иностранцу:

- Слушай и смотри. Ты считать умеешь или неграмотный? Видишь десять пальцев? Это тен. Так вот тен и тен будет два тена. Значит, двадцать крон ты мне должен. Понял?

Иностранец опять протянул десять крон. Женщина развела руками, говоря:

- Ну, балда. Ничего не понимает. А ещё иностранец.

Рассмеявшийся до изнеможения молодой парень, стоявший рядом, наконец, вытер рукавом появившиеся в глазах слёзы и сказал растерявшемуся совсем покупателю простую фразу:

- Мистер, тен энд тен твенти. Ши вонтс твенти крон.

Что можно было перевести "Десять и десять √ двадцать. Она хочет двадцать крон".

Только теперь норвежец понял, что от него хотели, и поспешил добавить вторую монету, уже не торгуясь.

Как-то по приезде я решил организовать курсы английского языка для желающих. Боясь, что никто не придёт на первое собрание, повесил объявление о курсах в столовой и в управлении шахты. Придя к назначенному времени, был потрясён, увидев полный зал народа. Рассказал о том, как собираюсь преподавать и насколько это трудно будет без учебников, а потом предложил записываться тем, кто верит, что сможет серьёзно заниматься. Записалось сто сорок человек. Понятно, что большая часть хотела знать язык, чтобы разговаривать с иностранцами на рынке. Пришлось делить будущих учеников на семь групп по двадцать человек.

Добрая часть записавшихся походила на курсы около месяца, остальные продержались дольше. Небольшая группа энтузиастов прозанималась всю зиму и попросила продолжать занятия на следующий год. Во всяком случае, в следующий туристический сезон, норвежцы, приезжавшие в Баренцбург обычно каждый год по тому или иному поводу, неожиданно заметили, что многие русские приветствуют их на английском и даже вступают в короткий разговор. Что же касается торговли, то уж считать и говорить цены теперь умели почти все.

Однажды на рынке я увидел старинную русскую библию. Фолиант был действительно неподдельным. По инерции помня, что русское достояние запрещается вывозить из России, я обратил на это внимание покупателя, пригрозив, что расскажу о нём директору рудника. Книга исчезла с прилавка, но, думаю, что всё же была потом продана. Среди покупателей встречались настоящие коллекционеры предметов русской культуры, не жалевшие никаких денег, и которых знали наши продавцы.

Как и в любом современном российском городе, на этом маленьком рынке установились свои правила, появилась своя, пусть не большая, но мафия, свои перекупщики, свои подельщики. Кто-то довольствовался десятью кронами в день, кому-то выручка в тысячу крон казалось маленькой. Один расписанный собственной рукой, но выданный за Мстёру, русский самовар можно было продать за восемьсот крон. В ходу всегда шапки, как самые простые, что выдаются шахтёрам, в качестве части служебной одежды, так и очень дорогие из волка, соболя, ондатры.

В первые послесоветские годы широко продавались банки с кетовой или паюсной икрой. Их выдавали в продуктовом пайке шахтёрам сначала ежемесячно, потом раз в квартал, а позже совсем перестали давать по причине ухудшения снабжения по всем статьям, а по деликатесам прежде всего. Зато водку продавали, продают и будут продавать на рынке, вопреки строгим запретам, произносимым на общих собраниях, которые теперь собираются только с целью накачки разносами нерадивых и указаниями всем остальным. Накачивающий слушателей прекрасно знал, что из его команд будет выполняться, а что нет. Он здесь бог, он всё знает.

Бутылки водки стали вкладываться в большеразмерные матрёшки и другие сувенирные изделия, подходящие для такой цели. Разумеется, водка здесь стоит дешевле, чем в баре гостиницы. Поэтому, чтобы не создавать конкуренции более крупной торговой организации, туристов, прибывающих морскими судами, сначала ведут в гостиницу, где многие покупают, что им надо. Более осведомлённые туристы стараются воздержаться от покупок по дорогой цене, приберегая свой азарт покупателя для шахтёрского рынка. Так что стоящим на открытом воздухе продавцам приходится быть весьма стойкими, как морально, так и физически. Сезон туристический начинается с наступлением светового дня, то есть весной, главным образом в марте-апреле, когда на Шпицбергене стоят самые лютые морозы, доходящие в апреле до тридцати пяти градусов. Вообще минимальная зарегистрированная температура на архипелаге составляет минус сорок семь градусов, но это уж крайне редко бывает. По этому поводу я любил шутить с туристами, говоря, что климат на Шпицбергене почти такой же, как в Африке и пояснял: В Африке температура бывает сорок градусов, и у нас здесь сорок, только там плюс, а у нас минус, разница в одну чёрточку. В Африке бывает плюс двадцать и на Шпицбергене плюс двадцать, только там это случается зимней декабрьской ночью, а у нас летним августом, да и то раз в несколько лет. В Африке пустыни песка, а у нас пустыни снега. Там можно затеряться и здесь. Так что, какая разница?

Разумеется, под ураганным ветром и в жуткий мороз никто не выходит на рынок, да и туристы тогда не едут. В остальное же время, чуть только завидят шахтёры приближающиеся по дороге снегоходы или заприметят вошедший в акваторию Баренцбурга туристический пароходик, так и мчатся с мешками и сумками полными сувениров к рынку молодые и постарше, солидные и не очень, чтобы стоять пять-шесть часов кряду на морозе в ожидании, когда туристы пройдут сначала в одну сторону, минуя рынок, затем станут возвращаться уже навеселе после тепло проведенного времени в баре. А если иметь в виду, что в период непрекращающегося светового дня, туристы прибывают на яхтах и катерках даже в ночное время, и продавцы ухитряются узнать об их появлении даже тогда и выскочить со своим товаром, то можно себе представить, сколь нелёгок этот труд продавца на ченьче.

Иностранцы за рубежом удивительно беспечны. При чём я имею в виду не только иностранцев у нас в России. Когда мы становимся иностранцами в других странах, происходит то же самое. Помню, как одна наша молодая переводчица, возвращаясь из Индии, оставила свою сумочку в такси и улетела в Москву без золотых украшений, которые там оказались. Таксист долго искал, куда обратиться, чтобы вернуть находку. Сообразив, наконец, что пассажирка была, скорее всего, русская, он обратился в Советское посольство, где уже знали о слезах улетавшей растерёхи. Другая женщина, боясь воров, положила свою сумочку с купленными драгоценностями, под матрац в номере гостиницы и уехала. В этот номер поселили других русских, и те, случайно обнаружив сумочку, сначала подумали, что это провокация и тут же заявили в консульство. Хозяина пропажи, к счастью, быстро нашли. Туристы, прибывающие в российские посёлки, забывают и теряют что-то чуть ли не ежедневно. Часть пропаж обнаруживается быстро, если хозяин или хозяйка вспомнят об этом на пути к причалу, где их ожидает судно. О некоторых узнаём, когда звонят из норвежского посёлка норвежские гиды, сопровождавшие группу. Но бывали и весьма неприятные истории. Однажды на официальные переговоры к нам приехала делегация, остановившаяся на ночь в гостинице. Утром начались переговоры. Вдруг немолодая женщина, участвовавшая в этих переговорах, обнаружила пропажу сумочки. Все стали искать и волноваться. Я оставался спокойным, зная хорошо, что у нас ничего никогда не пропадало у иностранцев. Но женщина паниковала, уверяя, что сумочка была с нею всё время. Мы действительно, успели съездить с делегацией на экскурсию и побывали в магазине. Но нигде не видели её сумочки. Тогда я спросил, не оставила ли дама сумочку в номере гостиницы. Она ответила, что уже смотрела там, но ничего не нашла. Я предложил пойти ещё раз всем вместе. Мы пошли. Номер был пуст. Женщина машинально откинула подушку на постели, и там лежала её сумочка. Можно себе представить её смущение, возмущение других членов делегации, начавших кричать на неё на норвежском языке, и наше облегчение. Ведь она открыто заявляла, что сумочка была всё время с нею, и её обокрали.

Однажды с отошедшего от причала туристического судна мне позвонил неожиданно капитан и, крича в микрофон, стал обвинять русских в воровстве, обещая заявить губернатору и потребовать прекращения контактов с российским посёлком. Суть была в том, что один из туристов заявил о пропаже фотоаппарата. Разумеется, я немедленно сообщил о пропаже директору рудника, который по обыкновению грозно рявкнул: "Весь рудник переверну, а аппарат найдём. У нас ничего не пропадает". Пропажа, конечно, тут же нашлась. Турист был на рынке и фотографировал там. Сделав очередной кадр, он положил фотоаппарат на минутку на чей-то прилавок и занялся покупками, вспомнив об аппарате только на борту отошедшего судна. Туристов в этот раз было много, и бедный продавец далеко не сразу обнаружил лежащую с краю чужую вещь. Потом стал спрашивать, но никто не признавал аппарат своим. Пропажу вернули, но, как говорится, осадок неприятный остался и, к сожалению, не единственный. Так что трудностью торгующих является и то, что их всегда подозревают в нечестности, хотя бы потенциально.

За много лет работы в Баренцбурге, встречая и провожая туристов и группы делегаций, постоянно проводя их через наш местный рынок, я так и не понял, как удаётся некоторым продавцам всегда оказываться на рынке, каждый из которых приехал сюда на совершенно другую должность, от которой его, естественно, никто не освобождал. Иногда я слышал от таких продавцов, что зарплата, которую он получает на руднике, для него лишь подработка, а основной заработок он получает на ченьче. Ну что ж, если вся страна сегодня превратилась в огромный ченьч, то что удивляться, если и на таком маленьком кусочке России это тоже стало заметно?


Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
233217  2001-10-11 14:32:24
LOM
- Как всегда интересно и познавательно.

233445  2001-10-17 08:28:41
LOM
- Интересно почитать о том, что своими глазами вряд ли когда-либо увидишь и, вместе с автором, мысленно побывать на Шпицбергене.

241056  2002-03-29 21:16:06
- ХУЙНЯ ПОЛНАЯ

248478  2002-08-14 08:42:06
Vadim Makarov http://www.vad1.com/
- Интересные рассказы. Особенно они ценны тем, что автор долго работал в Баренцбурге, много знает про этот край и рассказывает о жизни поселения изнутри.

Я с удовольствием добавил ссылку на эту страницу в наш каталог. В разделе про Шпицберген там есть много материалов - по-русски, по-норвежски и по-английски, но этот - первый, который написан не заезжим корреспондентом или туристом.

267507  2006-03-31 17:38:00
Olga
- - Я ц родителями была на Пирамиде 1980-1983, мне было 10 лет. Потом еще папа сам ездил. Так вот, что такое ЧЕНЧ я знала под таким запретом, что и представить страшно! Не буду открывать профессиональных секретов родителей, но... Первый магнитифон ФИЛИПС, калькулятор и електронные часы я увидела ребенком после папиного ЧЕНЧА. Когда уже на материке начала учить англ. язык, то слово я запомнила очень быстро и оно у меня чуть ли не до сих пор в подсознание означает самни понимаете что.

А мастерами-рукодельниками там действительно становились 50%. А при таком материальном подкреплении так и 100% станут.

280926  2008-04-23 02:42:43
Евгений
- Не буду обсуждать довольно скромные литературные способности автора. Но "ченьч" зародился и существовал на рудниках Шпицбергена задолго до "эры гласности". Просто, как следует из рассказа, его "организовали" и ввели в цивильное стойло "маленького сувенирного базарчика". Я работал в Баренцбурге 1979-1981 г. и хорошо помню, что магнитола "Philips" "стоила" тогда 12 бутылок водки. Это годовая норма по талонам. Электронные часы и калькуляторы стоили гораздо дешевле, но были для нас тогда в большую диковинку. Да и договориться о таком обмене было непросто, под "всевидящим оком" помощника директора рудника по контролю за исполнением, а проще - КГБ-эшника. Была такая должность на руднике. И деньги тогда были не в ходу. Торговля была именно "меновая". Потому и называлось все это "ченьч", то есть обмен.

280991  2008-04-27 15:29:46
Сергей
- Я сам полярник 1998г. т.е. стоял у истоков ченча у березовой рощи и на телевизоре. Был свидетелем первого молебна на Баренцбурге и и даже запечатлел его.Вобщем если у автора появится интерес милости просим. Давно пора написать книгу о нашем т.е народном Шпицбергене.

281006  2008-04-28 13:05:47
Сергей
- В день моего приезда на Баренцбург,начальник особого отдела зачитал вновь прибывшим правила поведения-с иностранцами не общаться,если все-же разговор состоялся явиться в ОС и доложить о чем и сколько минут шел разговор.Я тогда еще подумал ,ну попал на зону,а спустя пол года началась перестройка и норги с восторгом покупали у нас значки с изображением Горбачева и говорили -Гуд Горбачев,гуд перестройка.А через год-Бед Горбачев ,перестройка капут.Мне кажется что тема Шпицбергенагораздо шире чем ченч.Хотелось бы чтобы появилась правдивая книга о простом Шпицбергене.

297708  2011-11-28 21:37:49
- исток легального ченча был в 1990гкогда полетели островкомы и"офицерские" столовые ,существовал СТК по моему под руководством Главного геолога (потом его сами шахтеры"горбатые"и продали),при мне (89-91)поменялись воен летчики,матросы("заря") на гражданских,ушло кгб,но жизнь была веселая,хотя все валилось в полный рост,зато появились прилавки и легальный ченч

Русский переплет


Rambler's Top100