TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Поэзия
06 августа 2014 года

Геннадий Акимов

Маячки аномальных зон

 

1. Попытка пейзажа

Пламенеющий куст, фиолетовый шар,

Лоскуты прорезиненной ленты,

Тёмно-серые пятна овечьих кошар,

Механизмов убитых скелеты.

 

Словно плуг раскалённый овражки провёл,

Развалив обожжённую глину,

А в скале головастой чернеет проём -

Неподвижный зрачок исполина.

 

В мутном небе свернулся искрящийся ёж,

Мчатся тени грохочущих конниц...

Пробирается сталкер сквозь жалящий дождь,

И кипит ядовитый колодец.

 

2. Ключ

Кто-то носит с собой золоченый ключ,

Открывает клетку - выпустить зверя весны.

И тогда умирает империя серых туч,

И приходит утопия голубизны.

 

Молодая плотва кидается к свежей еде,

На лету попадает сому в усатую пасть.

Человеки ходят по изобильной воде,

Для поимки сома расставляют снасть.

 

Пахнет хвоей, а скоро запахнет ухой.

Крошки хлеба смешались с крошками табака.

Пахнет прелью и сыростью в чаще глухой,

Пахнет порохом - слабо, издалека.

 

Даже взгляд партизана не слишком колюч,

Потому что кто-то проходит над ним,

На брелок нанизав золотистый луч.

И цветет бессмертник в лесной тени.

 

3. Ты проезжала мимо

Небритый пропойца о мелкой подачке просил,

Я слушал, кивая, рассеянно рылся в карманах.

Ты проезжала мимо в дождливом такси.

За рулем колыхался белесый сгусток тумана.

 

Куда он тебя увозил - демон-лихач молодой?

О чем саксофоны и мавки вечерние пели?

Я уронил монеты в подставленную ладонь

И побежал за тобой сквозь клаксонные трели.

 

Город струился, тёк, становился не тем,

Бросал мне в лицо обрывки любви пожухлой.

Черный ветер по улицам черным летел,

Обращаясь то вороном, то старухой.

 

Саднящее сердце моё зарастало разрыв-травой,

Собаки бродячие тявкали, будто стонали...

А я всё бежал, и насмешливый голос твой

Терялся в тумане, терялся в проклятом тумане.

 

4. Боязнь сна

Кошкина колыбель, призрачная кровать,

вытянешь руку впотьмах - чьи-то холодные пальцы...

иногда я смертельно боюсь засыпать,

иногда боюсь просыпаться.

 

Омут бурлящий притягивает глубиной,

по слухам, на дне живёт плотоядный камень.

Кто там играет на дудочке в чаще ночной,

кто заплетает траву на лужайках кругами?

 

Катится белое яблочко - через поля, сады,

через мохнатый лес, вдаль, где речная пойма.

Чуть зависая в воздухе, следуешь позади,

вновь околдован и пойман.

 

За ночь успеешь сменить несколько разных кож,

и по болоту, и по карнизу пройдёшься.

Закрывая глаза, не знаешь, куда попадёшь,

хуже того - неизвестно, куда вернёшься,

 

проснувшись. Утром в тревоге зовёшь: "Света, ну где ты? Свет!",

перебираешь бесцельно кучку помятых тряпок:

платье, чулки, бельё... а подруги нет -

лишь на полу следы лягушачьих лапок.

 

5. Деревенское

В деревне, где полёвки да кроты

гораздо многочисленней, чем люди,

ворочает разбухшие пласты

пшеничный бог, мечтающий о чуде,

не зная, доживёт ли до весны

в краю, где смерть гуляет в снежной маске,

где женщины в тулупах расписных

заводят обжигающие пляски,

где пасечник сноровистый жужжит,

в бутыли разливая медовуху -

унять тревогу, вечную, как жид,

залить неодолимую разруху;

на улице, подмяв собой кусты,

лежит оцепенелая корова

и повторяет голосом густым

простое переливчатое слово.

Из темноты грядёт большой пастух -

с кнутом, огнём, со взглядом вертухая...

...и безголовый носится петух,

рассвет немилосердный возвещая.

 

6. "Рилика"

Ночь, как город над долом, растет,

где, по темным законам,

переулки путем неуклонным

подошли к площадям утомленным

там, где тысяча башен встает.

Райнер Мария Рильке

 

На суровой готической башне

Красноперый гнездится закат,

По-слоновьи надсадно и страшно

Пароходы речные трубят,

Замухрышка, осмеянный трагик,

Виновато сморкается дождь...

Под мостами мозаичной Праги

Белокровная прячется ночь.

 

Кто-то свежую ищет интригу,

Тайно крадучись между людей,

И листает шершавую книгу

Закоулков, пивниц, площадей,

Всё бормочет, рифмует, колдует,

Темноты надвигает покров.

Под распев колокольчиков лунных,

Опьянев от искристых стихов,

Карлов Город плывёт в многоводье,

Кафедралом качая седым...

 

Осторожная рилика бродит

По наклонным его мостовым.

 

7. Септет

Семь нот на жёрдочках сидят,

Как стайка птиц потусторонних.

В моём саду, в заветном схроне

Живёт мелодий древних клад.

 

Здесь для меня всегда звучат

На лад ручья и солнца лад

Септета струны, и над ними

 

Твой голос на семи ветрах,

А в нём - волшба, любовь и страх,

И страсть языческой богини.

 

Порыв тревожный, ветки взмах -

Нет, дирижёрский взлёт ладони!

Как стайка нот потусторонних,

Семь птиц на чёрных проводах...

 

8. Солнце со льдом

Я не то что устал за лето, но тихонько схожу с ума.

Пробивает висок кастетом разухабистая зима.

Обдерёт, сатана, как липку, скинет с кручи в глухой овраг,

И поскачет, ликуя хрипло, с буерака на буерак.

 

Рыбий мех - неплохая штука, но не рвите губу крючком.

Голосит ледяная щука да кресты кладёт плавником.

Гул буранов и барабанов, треск морозовки на меду...

Собираю скупую манну, свежевыпавший пост блюду.

 

Ах, любимая, разреши мне стать узорышком на стекле.

Мы - красивые и смешные, мы последние на земле

Психотехники в красных робах, маячки аномальных зон,

Те, кто ищет грибы в сугробах, твёрдо веря: пришёл сезон.

 

Солнце спустится ниже, ближе, светлой долькой нырнёт в стакан.

Мы пойдём на летучих лыжах через Северный океан,

Где вмерзают киты в торосы, где у неба горят края,

Два диковинных альбатроса, льдинки беглые - ты и я...

 

9. Беглец

Офис, обломки, расколотые мониторы,

Размытый стремительный силуэт.

Он сидел здесь. Работал. Вёл какие-то переговоры.

И вот его нет.

 

У этих тихонь вечно проблемы со зрением,

В душе зреет что-то опасное, как ядовитый газ.

Когда такой человечек становится бешеным зверем,

Все говорят: мы не думали, что он ненавидит нас.

 

Он перегрыз канаты и цепи, перекусил браслеты,

Заговорил все пули и пистолеты,

Разгромил свою клетку, выбежал в мир наудачу,

Не жалею - он бормотал - не зову, не плачу.

 

Луноходы стреляли, менты свистели,

Он покрыл всех матом, исчез - и баста!

Что ему Гекуба, в самом-то деле -

Он умел превращаться в сову и в барса,

Путал следы не хуже матёрого лиса,

Объявлялся то в Мексике, то в Сингапуре,

Был своим в борделях Зурбагана и Лисса,

Получал всё новые шрамы на шкуре.

У него струна от банджо вместо удавки,

В склянке на поясе - обезьянья похоть,

А глаза ненасытны, как две пиявки:

Вцепятся, высосут - не успеешь охнуть.

 

Глупая, ты его ждёшь, думаешь, он вернётся,

Только этим мечтам никогда не сбыться:

Он вчера был с тобой, а сегодня летит на Солнце...

Видишь - горят мосты от Невы до Стикса!

___________________________________

...за чертой, где уже не действуют никакие приметы,

он плывёт вниз лицом по накатанным водам Леты -

растерял по дороге все свои амулеты,

арбалеты и стрелы, денежные котлеты,

упованья на то, что вывезет, мол, кривая...

а вода его пощипывает, раздевает,

постепенно смывает одежду, волосы, кожу,

он плывёт, на радужное пятно похожий,

растворяется, тает, освобождает место...

 

только таким и бывает настоящее бегство.

 

10. Переход

Переход происходит быстро: открывается грот в стене,

вылетают из мрака искры, тает комната, словно снег,

выступает из мрака Кора, расцветают гранат и тис,

поджигая покой, как порох, козлоногий идёт флейтист,

ртуть рассыпана, час исчислен, меч срывается с волоска,

и последние гаснут мысли... полночь высится, цель близка,

воспаряет душа - жар-птица, и не знает теперь преград,

в небе - зарево, в сердце - спица,

на полу - больничный халат...

 

11. Вавилонская дорога

вода подступает к порогу, и прах возвращается в прах...

иду вавилонской дорогой в забрызганных грязью штанах,

бреду казахстанским кочевьем, шагаю чумацким путём,

а как отправлялся и чей я, мне лучше не помнить о том,

не знать перевалочных станций, чужие стереть города,

избыть в бесприютности странствий тепло родового гнезда,

птенцов-однокровников лица... фамильная память слепа:

на дерево влезла куница, осталась одна скорлупа.

 

иду мимо кладбищ и тюрем в обносках с чужого плеча.

прости меня, мама, я умер, в душонке моей - саранча,

на лбу отпечаток копыта, на заднице выколот драфт,

карманы полны антрацита из черных заброшенных шахт.

отец, отломи мне горбушку, и с неба просыплется соль...

не снилась библейским кликушам такая гремучая боль.

размыты рекою пороги, слова рассыпаются в прах,

и нет вавилонской дороги... лишь пепел в моих волосах.


Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
316959  2014-08-13 11:31:09
Л.Лилиомфи
- Только один фрагмент из подборки стихов :

==

Из темноты грядёт большой пастух -

с кнутом, огнём, со взглядом вертухая...

...и безголовый носится петух ...

==

Да-да, насчёт "безголового петуха" всё верно. И, действительно, чего безголовому носится ?

Короче, - не верю! Как говорил один известный мэтр.

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100