Рассказы
24 февраля 2012

Клематис

"Цветки клематиса, как правило, обоеполые. В центре цветка ... множество пестиков и тычинок, часто иной окраски, чем лепестки, что придает цветку особую прелесть..."

Из справочника цветовода

Часть первая. Нехорошее собрание

1

... Паучок медленно полз по стене, а я полз за ним взглядом. Вот он остановился, замер... И вместе с ним замер я, словно от следующего маневра этой маленькой букашечки и впрямь зависело: быть или не быть. Паучок "подумал" ... и решительно повернул вниз... "Уверх ... к гостям, униз ... к крестям..." ... как говаривала моя покойная бабуля.

К "крестям" означало смерть. Но умирать прямо здесь, в "Нашей марке", среди творцов рекламных слоганов, мне категорически не хотелось. И я заозирался в поисках группы поддержки. Должен же кто-то... Ну хотя бы Феликс, с которым мы не первый год в одном кабинете и каждое утро вместе гоняем чаи. Тем более, остальные, включая и нашего шефа Томаса Мастерчука, его побаивались. Мудрости его побаивались, начитанности. Попробуй тронь ... такую цитату влепит, такое знание обнаружит и такую казуистику из всего выведет, что ты перед ним окажешься словно голенький. Вот бы и за меня счас влепил! Но в глазах Феликса я прочитал лишь веселый интерес: чем же, чем же закончится эта "разборка"?

Тогда, может, бывший боец горячих точек Влад? Его пацанское лицо и вся его пацанская сноровка напоминали мне Запорожскую Сечь и ее великих пацанов, готовых отдать жизнь за други своя.

Я, конечно, не был с Владом в горячих точках, но считал его близким себе по духу. Он так же, как и я, в рекламном деле предпочитал фикшн ... нонфикшн, и по-пацански искренне считал бессовестным обманывать покупателя, пусть того и называют потребителем.

Часто наши беседы "за работу" плавно перетекали в беседу "за жизнь". И здесь меня немного удивляло то, что о пожарищах, друзьях-товарищах, а также о "чехах" или других народностях, с которыми ему приходилось воевать, Влад говорил редко и крайне осторожно, при том, что, казалось бы, скрывать больше нечего. Особенно после прилепинских "Патологий".

Впрочем, по некоторым обмолвкам, типа ... "эх, если бы вам все рассказать..." ... и по общему нервно-возбужденному состоянию пацанского организма, можно было предположить, что невысказанная правда терзала психику молодого человека, и заставляла заниматься вроде бы несвойственным ему, профессионалу-ратнику, бумагомаранием в "Нашей марке".

Я пытался помочь Владу, намекал, что надо бы ему к психологу, поделиться своими тревогами, выговориться, наконец. Но уже знал, что и психологу Влад не скажет всю правду (как не говорил до сих пор всю правду и я). Почему? А потому, как выражался брат-2, будет нам кердык. Но беда в том, что кердык будет и если мы промолчим: правда взорвет нас изнутри.

...Собрание между тем набирало силу. Уже и программист Макс Скороходов вслед за техредом Елизаветой Копыловой повторил гнусное: "Донос!", но Влад по-прежнему молчал. А что бы сказать: мол, поосторожнее, братцы, на поворотах. Я, боец горячих точек, не из книжек знаю, что такое донос. Из-за доносов ... тайных сообщений тайных осведомителей ... сколько отличных пацанов погибло, а осведомители на этом только и делали себе карьеру. Если вы держите этого несчастного за доносчика, то каковы же вы сами? Разве вы не доносите каждый день и час на вышестоящих и нижестоящих? И разве вышестоящие и нижестоящие не доносят на вас?..

И хотя мне было неловко смотреть на бывшего бойца ... он сидел напротив ... я все же посмотрел. Симпатичное лицо тридцатилетнего пацана словно окаменело, и весь его вид говорил: это чужой базар, я в нем не участвую.

Похоже, не участвовал в "базаре" и верстальщик Дунюшкин, с которым мы бок о бок частенько сидели за компом. Порой ссорились, дулись друг на друга, но все это забывалось, когда общее дитя ... очередной рекламный вестник ... выходил в свет. Отчего же он теперь уводит взгляд?

А чадолюбивая, хозяйственная Фаина, по прозвищу "матушка Марфа", чьи исповеди о разбитом сердце я не раз выслушивал в кофе-паузах и которая считала меня чем-то вроде своей подружки (настоящих подружек она давно извела ... из-за любвеобильности супруга)? И она сидит с лицом постницы, вся ушла в себя. Наверное, думает, чем бы порадовать дорогого муженька и еще более дорогих внучат.

Как приветлив и любезен был Сева Карп, получив свой очередной текст, сплошь переписанный мной, и как хмур, замкнут он сейчас. Уткнулся в какую-то газетенку.

Маргарита Калачева или "Марго", наш главный финансовый министр, замечательна тем, что все делает правильно: правильно воспитывает детей, правильно строит мужа, правильно ведет себя с начальством. По крайней мере, так считает сама Марго и те ласковые телята (рекламные агенты), что вечно пасутся в прихожих финансовых министров. Почему же она не вступается? Разве правильно ... все на одного?

Художник Цветков настойчиво смотрит в окно. Ах, там птичка! Воробушек взъерошенный. Кажется, совсем замерз бедняжка, вот-вот упадет с карниза на радость дворовым котам. Ну так откройте ему форточку! Пусть погреется. Нет-нет! Сюда нельзя: здесь отравленный воздух... Законодательница местных нравов Елизавета-Лиз не успела отвести взгляд, леденящий кровь взгляд горгоны.

И я понял: даже моя смерть не заставит этих милых людей полюбить меня. Словно зомби я встал со стула и, глядя прямо перед собой, тихо-тихо пошел к выходу. Но, видимо, вегетатика подвела, я покачнулся, и Цветков предупредительно открыл мне дверь. Безусловно, что-то человеческое в этом жесте было.

На улице у меня ноги стали как ватные, а в голове стучало одно: "Дойти... дойти... дойти...". И я дошел. На честном слове. А и пройти было всего метров сто до уютного двухэтажного домика, где в одной небольшой фирмочке по прокату театральных реквизитов трудился менеджером мой приятель Натан Лавриков. С Натаном мы накануне договорились встретиться после работы и навестить наше любимое кафе. Ну вот и встретились!

2

Натан доставил меня домой на своем "жигуленке" и вызвал "скорую". Доктор, симпатичная женщина лет сорока с небольшим, констатировала гипертонический криз: "Давление, знаете... Штука такая... Опасная... Считайте, что вам сегодня повезло...". Было рекомендовано: не вставать, не читать, не писать, не волноваться... То есть почти что не жить.

В тот же день, вернувшись на работу, Натан позвонил в "Нашу марку", чтобы высказать свое возмущение на правах друга: неужели из-за какой-то дурацкой рекламы надо доводить до смертоубийства. Ведь все знают, что у человека сердечные проблемы, метеозависимость... А день-то какой, 29 октября! Мрак, дождь, магнитная буря... Тут и не такого с ног собьет.

Как рассказывал он мне позже, большой, громогласный, уверенный в себе Томас, которого друг считал настоящим мужчиной, враз потерял свою самоуверенность и громогласность и что-то жалко лепетал в ответ: мол, его "подставили", а сам он был не в курсе.

Но даже не это поразило друга.

... Представляешь, у них после собрания, ну после того, как ты ушел, был фуршет (!) И, кажется, хорошо приняли на грудь. Цветков мычал в трубку что-то нечленораздельное. С трудом уговорил его позвать Томаса...

Да, фуршеты были обычным явлением в "Нашей марке". При прежнем шефе они проводились втайне и лишь после того, как, шеф покидал контору. При Томасе, любившем хорошую компанию с хорошей выпивкой и закуской, фуршеты были узаконены. И всякое мало-мальское событие отмечалось с задором и веселыми приколами. Томас считал, что живем только раз и такие корпоративные вечеринки необыкновенно сдруживают коллектив. Но чтобы и 29 октября... Нет, в моей голове это не укладывалось. И я пожалел, что Натан рассказал мне о фуршете.

3

То, что Натан назвал "дурацкой рекламой", была моя статья о пружинных матрасах в газете "Новый путь". Статья как статья, если бы не название ... "Матрасовы нового поколения" ... и не призыв свергнуть ФСБ.

"Это мина замедленного действия", ... торжественно сказала Елизавета-Лиз. И с тем же пафосом объявила, что мину под "Нашу марку" и Томаса подложил ваш покорный слуга, якобы предоставив свежий номер вестника "Новому пути" для иллюстрации статьи о матрасах.

Поясню: на обложке последнего вестника была размещена картинка трех русских богатырей-качков, державших длинный плакат с фрагментом подлинной настенной надписи, сфотографированной на доме, где располагалась "Наша марка":

"Долой!

Фашисты

Садисты

Бандиты"

Что по совокупности могло означать "Долой ФСБ!".

Газета, то есть прежде всего я, уверяла собравшихся Лиз, напечатав статью с искаженным названием и с этой картинкой, несомненно привлекла внимание ФСБ и продавца матрасов, известного предпринимателя Миловидова к "Нашей марке", и теперь начнутся преследования и Томаса непременно снимут, а вместо него назначат директором агентства меня, чего, как была уверена Лиз, я и добивался.

Тогда, 29 октября, когда "Новый путь" вышел с моей статьей и коллектив голосами Лиз и Макса обвинял меня в предательстве, я толком ничего не понимал. И знал одно: я не давал никаких картинок в газету и название моей статьи было другое. Теперь для меня было делом чести раскрутить эту почти что детективную историю и выяснить, кто и зачем устроил мне подставу.

Главред "Нового пути" Кротов, между своими ... "Крот", от растерянности ... то ли самой следовательской постановкой вопроса, то ли перед неожиданным для него металлом моего обычно слабого голоса ... тотчас рассказал, как было дело. Сначала пришел в редакцию Феликс и показал вестник Кроту, и они вместе посмеялись над прикольной обложкой. Следом за Феликсом, едва тот удалился, явился Карп с тем же "подарочком", после чего и было решено ... кем, Крот не уточнил ... вмонтировать в мою статью картинку с обложки вестника. Но названия, клялся Крот, он не менял, это комп все напутал. Картинкой же он хотел привлечь внимание к моей статье. "Реклама должна быть как удар по голове, а у тебя написано вяловато, энергии не хватает. Вот мы и подбавили газку...", ... мурлыкал он, и опять было непонятно, кто это "мы". Зато не оставляло сомнения, что Крот врет. Причем, по-черному.

... Ваша любовь к острому нам хорошо известна, ... съязвил я. ... Но, добавляя без меры ингредиенты, "блюдо" можно изрядно пересолить и переперчить...

... Публика обожает "с перчиком", ... рассмеялся довольный Крот.

И действительно газету с моей статьей публика смелá за считанные часы. И не только газету. Спрос на пружинные матрасы в последующие несколько суток превысил разумные пределы. Так что вроде бы все, а главным образом, поставщик матрасов Олесь Миловидов, остались в выигрыше.

Потому я и простил Кроту подставу. К тому же он преподал мне отличную науку, сказавшую без слов, что вещи нужно рассматривать во взаимосвязи, и не только с фактами, имевшими место быть (Миловидов был корешем Крота еще с комсомола), но и с тем иррациональным, что таит в себе наша психика. Ну скажите на милость, зачем Карп и тем более Феликс, прежде никогда не бывавший в "Новом пути", принесли в редакцию вестник? И почему 29 октября они не сказали об этом на собрании, сняв с меня хотя бы часть обвинений?

4

...Неожиданно позвонила матушка Марфа-Фаина и отреклась от всех и от всего: знать ничего не знала, сказали, обыкновенная планерка. И вообще, по словам Фаины, виновата одна Лиз, "помнишь, она и на меня однажды набросилась с кулаками, да не на ту напала..."

Действительно, было дело. Лиз терпеть не могла Фаину: почему-то ей пришло в голову, что та шпионит за ней. На самом же деле, Фаина хотела по-матерински ... на то она и матушка! ... быть в курсе всех наших дел. И вот однажды, застав Фаину, прильнувшей к двери своего кабинета, Лиз устроила ей грандиозный скандал и обозвала стукачкой. Страсти были почище шекспировских. Мы пытались развести дам, да где там! Лиз налетала на Фаину как бойцовский петух, а Фаина по-куриному трусливо отступала под напором более сильной противницы. Но вдруг поднапряглась да и влепила Лиз звонкую пощечину... Позже Фаина признавалась, что и сама испугалась своего рукоприкладства: прямо на ее глазах большая Лиз становилась маленькой, словно бы из нее выпустили воздух. Но это было всего какие-то мгновения...

... В голосе Фаины я уловил тревогу, словно она чего-то опасалась. Уж не последствий ли нехорошего собрания? Вдруг новость узнают СМИ, тот же "Новый путь"... Вдруг я с медицинской справкой к ... К следователю, например. Только напрасно она боялась. Я по-прежнему считал их всех своей семьей и не хотел, чтобы "Нашу марку" трепали в газетках.

Еще больше удивил звонок Марго, попросившей меня подписать ходатайство собрания ... да-да, того самого, на котором меня подвергли унизительной проработке и на котором якобы я ... фантастика! ... был председателем собрания ... о присвоении Томасу какого-то звания. Мол, нужно провести это ходатайство задним числом. А "задним" было только октябрьское собрание.

От такого естественно-первобытного бесстыдства мне в первый момент хотелось крикнуть: "Вы что там, все с ума спятили!" Но вместо крика из горла вырвался писк: н-е-е-е-е-т... н-е-е-е-е-т... н-е-е-е-е-т!

Часть вторая. Кошмары, привидения, потемки

1

Начиная с 29 октября, я стал бояться засыпать. Едва ли не каждую ночь мне снились летящие в меня и разрастающиеся по мере приближения черные мохнатые шары. А однажды привиделись безликие каменные бабы, каких обычно можно встретить только в древнерусской Стрелецкой степи. Они гнались за мной в своих красных феррари, а я бежал, что было сил, бормоча какие-то жалкие слова: "Эх, ты страна российская, родина-мать народов! Я-то к тебе со всей душой, а ты... Только и насылаешь на меня своих каменных баб...". Бабы вот-вот должны были схватить меня... В ужасе я крикнул: "Грейс!.." ... и... проснулся ... весь мокрый от пота, с бешено колотящимся сердцем.

...Диск с "Догвилем" я прокручивал теперь каждый день. Каждый день я смотрел по одной картине (в фильме их девять). Посмотрев все, начинал по новой ... с конца. Вечная история о чудовище и красавице. Чудовище ... тоталитарная власть собачьего города, красавица ... Грейс. Хорошо, если чудовище по одну сторону, красавица ... по другую, и зрителю не нужно ломать голову ... где добро, а где зло. Но это же 37-й. Прошлый век. А в нулевые? Триеровский "Антихрист" пострашнее "Догвиля": теперь чудовище не снаружи, а внутри красавицы. И не только красавицы, а и всякого человека.

...Мир раскалывался надвое, как яблоко, рассеченное ножом ... без надежды на воссоединение. Темная энергия, которая, оказывается, не досужий вымысел, а научно установленный факт, плотно овладевала мной и разрушала прежде единый для меня, цельный образ мира. И мой собственный. Мне хотелось снова, как в детстве, залезть в шкаф или уйти в любимые сказки ... спрятаться, чтобы чужие, которыми пугала меня моя родительница, уходя на работу, не нашли маленького зайчишку-трусишку.

То есть всего за какие-то две недели, что я был на больничном, все настолько изменилось для меня, настолько поменялось с плюса на минус, словно один из осколков триеровского киношного зеркала-зазеркалья попал мне прямо в глаз.

Вот обезумевший от горя король Лир рвет на себе седые волосы, а вот тот же самый король, но уже в маске самодовольного актер актерыча... Вот хорошенькая, упитанная дюймовочка-скромница, а вот она же ... распутная девка... Вот приятный во всех отношениях джентльмен с благородной сединой на висках пытается уверить сограждан в "достоинстве правды", а вот тот же самый джентльмен вытирает ноги об эту самую правду...

Я не представлял, как снова приду в "Нашу марку", как буду общаться с Карпом, Дунюшкиным, Владом, но особенно с Феликсом ... все же в одном кабинете... Натан призывал задать хорошую трепку "тварищам" (это он по-олбански). "Доведение до смертоубийства, ... вещал он, ... тянет на статью и на сто тысяч за моральный ущерб..." Натан был убежден, что только угроза потерять свои денежки и действует на пауков. Так он теперь называл сотрудников "Нашей марки".

Можно было последовать совету друга. Но... грань между судиться и сутяжничать слишком тонка... Я позвонил Марго и сказал, что беру отпуск за свой счет, заявление принесет Натан. "И правильно, ... любезно откликнулась Марго, ... поправляйтесь..."

2

Я постоянно думал о них, участниках коллективно безобразного и гнусного ритуала. Почему они молчали, когда Лиз и Макс хотели прервать ниточку моей жизни? Но главное ... почему они молчали после (звонки Фаины и Марго не в счет)

Нет, я не обижался �