TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Нас посетило 38 млн. человек | "Русскому переплёту" 20 лет | Чем занимались русские 4000 лет назад?

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение
[ ENGLISH ][AUTO] [KOI-8R][WINDOWS] [DOS][ISO-8859]


Русский переплет

Дмитрий Крылов

Пасха

Неисповедимы пути Господни,- это бубнит мой сын из книжки. Библия в картинках, пускай учится религии. Три условные единицы не жалко на такое дело, глянцевые картинки и цитатник прилагается.

-Лариса! В дорогу с бужининой я не буду. Сделай чего-нибудь с рыбкой.

Лариса на кухне и не слышит. У неё там вода.

-Неисповедимы...

-Гриша, иди к себе.

-Не хочу к себе. Хочу здесь. А это бог? Он сильный, сильнее твоего начальника?

-Гриша! Иди в свою комнату. Папа собирается.

-Не хочу в свою. А бог сейчас сделает, чтобы ты не уезжал, а мне велосипед, потому что здесь написано, что он самый главный. Я прочитал.

У Гришы фантазия. Я этого и боюсь. Лариса мне говорит, что это от меня.

-Так там с лососем от вчерашнего сделай! Лара! Ты слышишь меня?

У неё вода.

Но надо реально собираться... А хорошо вчера посидели. Так, контракт, ведомость, это всё есть...Вчера приехали все, БМВ у меня прямо под окнами стоял, и Лариса увидела из окна и поцеловала меня в лоб. Она на цыпочки для этого встаёт и мне так нравиться.

Посидели хорошо, никто не пил, и Пасха тоже как бы скоро. Только хорошая еда, разговор. Эдик теперь знает музыку. Надо узнать, откуда он всё берёт, потому что хорошо так получается: сесть и поговорить, отвлечься от дел...Я кажется что-то забыл.

-Лара! Проверь. Я кажется забыл что-то!

Лариса меня выручает. А Эдик мой идеал. Он всё делает спокойно. Эдуард Михайлович такой, ему пятидесяти нет, а всё уже сделано и БМВ...

-Лара! Я нервничаю. Я что-то забыл.

Пятнадцать лет назад она меня подобрала, можно сказать, с улицы. Я тогда был инженером. Конечно, без денег, без работы. Никому не нужен, а она сделала человека. Благодарен ей.

А вчера, уже под конец, когда в коридоре стояли, они меня нарядили. Смех, мне нравиться, когда всем так весело, хорошо... Так пятнадцать лет назад познакомился с ней по объявлению, оказалась симпатичной и реально хозяйственной. Везение в жизни, мне всегда везло, а Эдик вчера шутил, что знает в Москве телефон. Незамужняя, фигура, нет тридцати.

Под конец уже, тапочки и шапочку с помпоном, Лара мне связала, а они говорят - надевай сейчас и я ходил в тапочках и помпоне и все смеялись. Люблю когда хорошо. Говорят, будешь в Москве в шапочке ходить. Шутили.

-Гриша, не надо, разобьёшь что-нибудь.

Откуда он взял этот мячик? Ума не приложу. Наверное, на улице нашёл. Маленький резиновый мячик, который скачет по всей квартире. Вчера на моих проводах Гриша попал в Эдика. Все не знали, что сказать, я заругал Гришу, но потом все засмеялись.

Так вот пятнадцать лет назад мы с Ларисой создали семью, устроились в жизни, а потом появился Гриша. Завтра я уезжаю в Москву открывать филиал финнской компании, и самое главное, больше не будет Андрея Борисовича. Это начальник отдела и я его хотел бы задушить, но Лариса мне не позволяет об этом говорить и заставляет признать, что это всего лишь шутка, и я соглашаюсь, но всё равно хочу Андрея Борисовича задушить, как только его вижу сидящим за стеклянной дверью в белой рубашке в полоску. От него даже запах идёт. Он гнилой внутри и говорит бегло по-фински.

-Лара, наконец! Гриша опять взялся за мяч.

Ну всё, я реально собрался, а Гриша точно сегодня что-нибудь разобьёт своим мячом.

-Неисповедимы...

-Гриша, хватит.

-А ты не уезжай.

-Я еду работать. Папа работает. А вы с мамой приедете через три месяца ко мне в Москву. Москва красивый город. Как картинка и даже ещё лучше. Грише понравиться.

-Не хочу в Москву. Хочу в Кронштадт или чтобы наводнение.

-Сделаем тебе наводнение и Кронштадт, только оставь в покое мячик.

Я включаю телевизор. Диктор говорит мне в мозг, надо бы узнать погоду в Москве, до поезда ещё часа два... можно расслабиться.

-Проспишь ведь!

Передо мной Ларисса. У нею в руках мешок с моими тапками и шапочкой с меховым пумпоном.

-Бутерброды ты сделала мне?

Она сделала, но конечно с бужининой, которую я не люблю. Мы одеваемся, чтобы идти на вокзал, уже пора, но Гриша не хочет выходить. Его мячик летит рикошетом по всему коридору и бьёт зеркало, в которое смотрится моя жена, надевая лёгкую шубу.

Скандал.

Гриша наказан и я тоже, потому что я уезжаю, когда сын отбился от рук.

Мы идём в гостиную одетые разбираться. Там пахнет вчерашним обедом, а мой шарф волочиться по полу мёртвой шерстью. Лариса никогда не повышает голос. Её шёпот заполняет всю квартиру и ест кислотой уши. Пока она смотрит на сына, я беру потихоньку свою дорожную сумку, тапочки и шапочка уложены, и выхожу в уже открытую дверь. Завтра она позвонит мне на сотовый в восемь утра и спросит о погоде в Москве. Потом она будет молчать и повесит трубку, а через пятнадцать минут позвонит ещё и будет скандал, только перед этим она закроет дверь к Грише и включит на полгромкости телевизор.

Пешком. Только пешком. Ведь я уезжаю от Невского, от всего, к чему прирос, от глобуса Дома Книги, от сводчатого входа на Климат, от запаха в переходе через Садовую и поющего там гармониста. Ему с меня бумажка сегодня. Пускай помнит. Одетые как я тоже подают.

До Стрелы час, а ходьбы полчаса от силы. Лариса планирует всё с запасом.

Что делать с лишним получасом? Поезд подадут за десять, от силы пятнадцать минут. Остаётся ещё пятнадцать. Хороший офис в Москве. На машине полчаса от Митино, где у меня квартира. Новенькая, чистенькая. Надо было взять для шутки у Эдика телефон. Прямо при Лариссе. Вот бы мне было.

Где это я? Оказывается, пока я мечтал, ноги занесли меня в бывший Север. Теперь это бар. Ну что ж, тоже не плохо. Кружка пива никому не мешала перед дорогой. Всё ж таки хорошо, что я меня в чемоданчике тапочки. Это самое главное в дороге.

-Ты одна?

-Нет замужем. Двое детей.

-Кто?

Меня корёжет. Зачем я забрёл в этот бар? Не хочу её совершенно видеть. Вообще её с трудом узнал и она меня тоже, кажется. Подумать, пятнадцать лет. Хотя она мало изменилась, так сказать.

-Ты не знаешь. Просто хороший человек.

-Просто? Кем работает?

-Никем.

-А ты?

-Секретарша.

-Ты?! Я уверен был, что замужем за богатым америкосом во Флориде. Я беру тебе пиво.

-Не надо.

-Как не надо? За встречу. У меня, если честно, мало времени. Узжаю в Москву. Переезжаю. Гиннес?

-Не надо. Мы гордые.

Она достают из кармана затёртый кошелёк, и ей не хватает на пиво. Цены здесь конечно, страшные, сравнивая со средней зарплатой. Но чтобы не было в кармане даже этого... Я беру ей Гиннес, и мне это приятно. Она ставит перед собой утолщённый кверху, беременный стакан и не пьёт.

-За встречу! За тебя. Ты совершенно не изменилась.

-А ты изменился. Сволочью стал. От тебя запах.

Я молчу. Я прекрасно знаю, что от меня пахнет хорошим одекалоном. Он, кстати, стоит десяти Гиннесов. Запах же от начальника, но неужели я тоже впитал? Я сомневаюсь на секунду. В её левом, более зелёном глазе мелькает искорка. Но она молчит и не пьёт.

-А помнишь...

Она обрывает меня взглядом. Как пятнадцать лет назад оборвала в первый и последний раз, а до этого я ей говорил и пел без умолку. Ну посмотрим, как ты досидишь, пока я допью пиво. Я смотрю на часы, потом прямо ей в глаза и размеряю пиво на оставшиеся двеннадцать минут.

Молчание. Пена в её стакане оседает совсем и видно мелкие круги на чёрной поверхности. Как мишень. Это у меня дрожжит нога.

Я заговариваю про свою новую работу, про то, как ко мне через три месяца, в июне приедет Ларисса с Гришой. Тогда будет уже совсем тепло, а сегодня мороз, хотя и весна. Говорю в пустоту, потому что она не слушает. Не то что не хочет слушать. Она просто не понимает таких вещей. Чёрые волосы крылом закрывают ей щёку.

-Ну мне пора. Ты не пройдёшься со мной до вокзала.

-Нет.

Мы выходим из бара, и она идёт в пяти метрах справа, не прощаясь и не обращая ни малейшего внимания на меня. Аптека. Книжный на углу. Какой-то новый магазин без названия рядом.

Я сознательно теряю её из виду и начинаю думать о том, как лучше добраться с Ленинградского до Митина завтра утром. Перешли трамвайные линии, весенний запах вокзала и гулкость.

-Что ты делал в Севере, если тебе действительно на поезд?

Теперь помолчу я.

Стрелу уже подали. Я иду на перрон и шестым чувством знаю, что справа и чуть сзади идёт женщина, из-за которой я не стал тем, кем хотел. Вернее из-за того, что она остановила тогда мои слова взглядом и с тех пор исчезла из моей жизни. Мысли мои скрежещут в голове, я не могу больше ими править. Сумка с вещами тянет сотней кило вниз, а ноги стачиваются об асфальт перрона и мне кажется, шагни я ещё несколько раз, я весь сотрусь... Тапочки! Лариса положила мне тапочки, вот как хорошо. Я оборачиваюсь и кричу этой:

-Что ты делаешь! Жена положила мне тапочки, понимаешь ты, дрянь? Мои любимые тапочки. Уходи отсюда.

Она улыбается на этот раз обоими глазами. И стоит в пяти метрах от того вагона, номер которого выбит у меня нервной строкой принтера на билете.

-Так, пожалуйста. Ваш билетик, -проводник аккуратно одет. Я замечаю мечущейся в поисках спасения мыслью стрелки, отглаженные специально к новому рейсу стрелки на его брюках. Пожалуйста...

Она смеются уже в голос. Потому что она уже знает, что будет дальше. Это её план. Вернее, то что другие люди назвали бы планом, а у этого человека - лишённое всякой мысли стремление. Её ноги привели в Север в день моего отъзда.

Проводник спрашивает меня. Спрашивает её, кто из нас едет, не перепутали ли мы поезд, это одиннадцать пятьдесят восемь, минута до отправления, пожалуйста.

Мысли несутся в голове вихрем: квартира, добраться до Митино, Гриша, тапочки, Лариса...

Поезд трогается. Сначала медленно до смешного. Я смеюсь. Потом чуть быстрее. Она смеётся. Поезд идёт ещё с той скоростью, при которой можно разбежаться и успеть. Я бросаю на асфальт сумку с вещами и взрезаю ей брюхо одним чётким движением. Достаю из чрева вещей мешок с тапочами и пихаю их на ходу проводнику зачем-то.

-Передайте в Москву вместо меня!..

Проводник отшатывается в сумеречную глубь тамбура и его уносит ускорением поезда прочь. Мешок захватывает вихрем и тянет сильно под колёса, бьёт холодной сталью и рвёт в клочья заботливую шерсть домашней вязки.

Она подходит близко и мы вместе смотрим как белкой мечется под сталью меховой помпон.

Поезда ушёл. Остаётся запах угольной гари и креозота.

Я шепчу ей на ухо: неисповедимы пути Господни, но она не понимает сейчас слов и отчечает красными губами: пошли потеряемся среди людей в метро.

Я высвобождаю свою руку из её вечной ладони и, сорвав с пояса сотовый телефон, швыряю его вслед нисходящему в точку прямоугольнику вагонного буфера.


Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
221522  2000-01-12 13:03:21
Юрий Соколов
- В прозе Крылова появился воздух - рассказ имеет дробный ритм, но как мешает обилие ошибок, в том числе орфографических!

221557  2000-01-19 12:41:55
Д. Крылов
- Станислав,- интересно про себя почитать. Спасибо, что нашли время прочесть мой рассказ и написать рецензию. У меня тоже было такое ощущение, что язык сработал на этот раз. Почему Пасха и цитатка о путях? Это вообще долгая история, поскольку личная. Я прекрасно понимаю, что нам всем запретили говорить о чём-либо значимом, а кто осмелиться - засмеют насмерть. Это полбеды. Настоящая беда в том, что это духовное рабство - добровольное. Никто ведь не заставляет обсуждать кинуху третьего сорта, а вы посмотрите сколько на неё отмотали ленты мы, люди все с своими литературными вкусами, со своим взглядом на эстетику...( Я уже слышу - а ты чо, запретить хочешь, да? умный там у себя на харчах?) Вот оно и оказалось - мы умеем только против, а как нет образа врага - мы сами сдаёмся. (Вовсе не русское свойство - общечеловеческое. Масштаб русский.) Власть это уже поняла и отныне будут править именно так, из-за спины. Ну а что делать? В бар идти девок цеплять? И кто теперь бывшая любовь? Шлюха, хоть и работает секретаршей и имеет двоих детей и мужа. Или пути господни её привели спасать человека от московской каторги бизнесом? И телефон выброшенный автор подсмотрел в той же третесортной кинухе или просто герой рвёт все концы и плевать хотел на жену, которая будет звонить завтра утром, на сынишку, потому что нет ничего дороже свободы? Вы думаете, я знаю ответы? Я бы тогда впал в нирвану, а не писал бы. С уважением, Крылов

221558  2000-01-19 20:28:24
Станислав Лебедев
- Д.Крылову.------- Видимо это моя особенность, что часто мне интереснее сам автор, чем то, что он написал. Мне интересно, как он думает, как рождаются мысли и почему. Меня рассказ зацепил, тем, что я поверил в реальность ситуации, и стал сопереживать. И тогда все остальное стало мешать и раздражать. У человека рушится семья, будущее неизвестно. Жена, ребенок. А тут еще автор мне подсовывает аллегории и ассоциации! Театральные эффекты ! Зачем? Конечно же, это мои проблемы, мое восприятие. Я не стал в рецензии останавливаться на удачах, завидно даже, как точным словом достигается эффект изменения настроения в рассказе ( ╚учить религию╩ -╚мертвая шерсть╩ ╚стирание ног об асфальт╩). Ей-богу завидно! Завидно, что не я написал. Поэтому и отношение и требования высокие. Погружаясь в текст, я ощущаю назойливое присутствие автора на втором плане (я о евангелическом). Вместо рвущей душу истории - вижу скелет конструкции и расставленные указатели. Вместо истории любви, предательства, тоски о несбывшемся символизм. От этого невнятица. Нарушение чувства меры и гармонии. Я понимаю, что хотел ╚обозначить╩ автор выброшенным телефоном. Но именно ╚обозначить╩. Как-то это на публику. Из мира ╚чистогана╩ к ╚свободе, светлой и чистой любви╩. Ощущается присутствие режиссера. А здесь , как будто, только двое? А ведь я поверил автору, что это все вправду. А это, оказывается, кино снимают ------- Никто никому не может запретить говорить о значимом. Что касается духовного рабства, я называю это по-другому. Кантовское доказательство. Нравственный закон. Один капитан как-то изумился ╚Если Бога нет какой я, к такой то матери, капитан?╩ То есть имеется вертикаль со ступенями, на вершине есть Мера всего, по современному говоря масштаб. Нет масштаба нет капитана. Но, к тому же, ежели Меры нет можно все. Это как раз показали ребята, так ╚славно╩ организовавшие выборы в Думу. И теперь они могут делать Все. И от этого страшно. Потому что, может быть Все. Все что угодно. Что делать? Народ вразумлять? Н.А Бердяев написал, что ╚русский человек может быть святым, но не может быть честным╩. Одни уже довразумлялись, пока не пришел матрос Железняк, караул мол, устал. Да и кто мы такие, чтобы знать? Просто каждый на своем месте должен помнить о звездном небе над нами, и нравственном законе внутри нас. =-----------С уважением, СЛ

221560  2000-01-20 05:08:26
Д. Крылов
- Станислав,- вашу мысль понял: авторское отношение мешает восприятию. Но есть другая крайность. Отказ от шкалы ценностей как раз и происходит оттого, что на жизнь начинают смотреть "как есть". Вот то же "криминальное чтиво" тому пример. (Я бы первёл "макулатурная книжка" это собственно и есть pulp fiction.) Тут уже каждый выбирает себе сам - либо риск никогда не быть напечатанным, либо популярность, но только в рамках социально затребованной эстетики. Завидовать паре попавших в "десятку" слов не стоит. Они каждого ожидают, если есть готовность ползти к этой так называемой лёгкости на корачках года эдак два-три. С уважением, Крылов

221567  2000-01-23 14:13:28
Сергей Ковалев http://www.komok.ru/statyi/11-99/music.html
- А не ошиблись ли герои рассказа?! <BR> Сон это или прыжок из сна - <A HREF="http://www.utekay.geomax.net/artists/mt/video/karnaval.shtml"> <B> КАРНАВАЛА НЕ БУДЕТ . </B> </A>

Русский переплет



Aport Ranker

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100