⌠Глухо громыхали взрывы, тикал метроном.

... Отец и все мои родные, жившие с нами в одной квартире, умерли на моих глазах в январе ≈ феврале 1942 года. Мама не встает с постели уже много дней. У нас четыре комнаты, в каждой лежит мертвый человек. Хоронить некому и невозможно. Мороз почти как на улице, комната ≈ огромный холодильник... Могильно тихо...■

Жуткие картины блокадного существования на грани жизни и смерти с потрясающей правдивостью Илья Глазунов воссоздает затем в знаменитой серии работ ⌠Ленинградская блокада. 1941≈1944■. Серии, имеющей, как и процитированные страницы записок художника, значение исторического документа.

В конце февраля 1942 года дяде Ильи, военному медику, удалось вывезти мальчика из Ленинграда по знаменитой фронтовой Дороге жизни.

После месяца, проведенного в госпитале, Илья оказывается в маленькой деревне Гребло, затерянной ⌠между небом и землей, в дремучих новгородских лесах■.

Здесь под врачующим воздействием родной природы и тишины опаленная пожарами бомбежек, переостуженная мертвящим блокадным холодом детская душа начинает оттаивать, открываться для новых впечатлений.

⌠Какая хрупкая, нежная прелесть в северной русской природе! Какой тихой, невыразимой музыки полны всплески лесных озер, шуршание камыша, молчание белых камней. Чахлые нивы, шумящие на ветру березы и осины... Приложи ухо к земле, и она взволнованно расскажет о былинных вековых тайнах, сокрытых в ней, поведает о прошедших поколениях людей, спящих в земле под весенней буйной травой, под белоствольными березами, горящими на ветру зеленым огнем... (...) я... вступил, как в храм, в сень весеннего бора■.

В музыкальном мире существует такое понятие ≈ абсолютный слух. Применительно к Илье Глазунову можно сказать, что он обладает абсолютным слухом на родную русскую землю, питающую его творчество. Каждый штрих на полотнах художника свидетельствует о том, что это чувство никогда ему не изменяло.

Восприятие родной земли и природы как одухотворяющей, навевающей образы, пробуждающей творческое воображение стихии задевает прежде всего поэтические струны души. Но не менее значительным было для Глазунова зарождение и другого, философского, аспекта восприятия природы.

муки, отозвались в сердце будущего художника ощущением неразделимости всего сущего.

⌠В городе,≈ размышляет в своих записках художник,≈ не чувствуешь этой великой взаимосвязи человека и природы, не испытываешь и, следовательно, не понимаешь этого великого круговорота приобщения к тайнам природы с ее вечным процессом умирания и воскрешения; приглушается чувство радости собственного бытия, являющегося маленькой частицей удивительно мудрого, простого и сложного мира■.

Осознание важности этой связи дает повод для критических раздумий над издержками процесса урбанизации современной жизни, процесса, в определенной мере неизбежного, но тем не менее все больше отторгающего человека от природы. Этот аспект человеческого бытия тоже отразится волнующим мотивом в картинах цикла, посвященного современному городу.

... Но вот кольцо блокады Ленинграда прорвано. Илья Глазунов возвращается в родной город, который начал залечивать раны войны.

В сентябре 1944 года Глазунов поступает в среднюю художественную школу при Институте живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина. Годы учебы в школе, а затем в Институте имени И. Е. Репина, куда он поступил в 1951 году, стали для него порой приобщения к подлинным

ценностям искусства, обретения мастерства, формирования четких мировоззренческих позиций.

На каком фундаменте складывалось мастерство И. С. Глазунова? Он учился в мастерской известного советского живописца Б. В. Иогансона. Профессиональная подготовка студентов базировалась на системе и традициях выдающегося русского педагога реалистической школы П. П. Чистякова (1832≈1919), прочно утвердившихся в школе и в институте.

⌠Чистяков,≈ говорит И. С. Глазунов,≈ с его твердой системой познания природы, как известно, считал, что познание лишь необходимый фундамент, без которого не может развиваться в искусстве неповторимая индивидуальность художника. Не случайно его учениками были люди, определившие лицо русского искусства на рубеже XIX≈XX веков, в их числе Суриков, Серов, Врубель, Васнецов. Они навсегда сохранили любовь к своему великому учителю, давшему им ключ к тайнам профессионального мастерства, без которого невозможно индивидуальное самовыражение любого художника■.

Педагогическая система Чистякова основывалась на внимательном изучении бесконечного разнообразия окружающего мира, человека. Чистяков был, по словам В. М. Васнецова, ⌠посредником между учеником и натурой■.

⌠Надо как можно ближе подходить к натуре, но никогда не делать точь-в-точь... так уже опять

непохоже■,≈ учил Чистяков. Этот завет ≈ всегда сохранять образное, поэтическое отношение к объекту изображения, не засушивая и не перегружая подробностями,≈ главнейший в методике Чистякова.

Основой в изобразительном искусстве Чистяков считал рисунок: ⌠... Только на нем может подниматься и совершенствоваться искусство■.

Выдающийся педагог никогда не рассматривал вопросы искусства изолированно от жизни. Он живо интересовался новостями в области музыки, литературы, философии, науки. Он считал, что высокая техника художника должна служить не только для передачи законов строения предметов. Необходимо восприятие самой сути явления. ⌠Предметы существуют и кажутся глазу нашему. Кажущееся ≈ призрак; законы, изучение ≈ суть■. ⌠Что лучше?■ ≈ ставил вопрос Чистяков в своих заметках о двух аспектах восприятия явлений действительности. И отвечал: ⌠Оба хороши, оба вместе... Надо сперва все изучить законно хорошим приемом, а затем написать все как видишь■.

Методика П. П. Чистякова, прекрасно усвоенная Глазуновым, а также копирование работ старых мастеров имели неоценимое значение в формировании у него высокого профессионального мастерства. ⌠Я часами просиживал в рисовальном классе и анатомическом кабинете,≈ вспоминает художник,≈ а потом шел в библиотеку, где смотрел без конца рисунки старых мастеров, не переставая изумляться празднику гармонии, логического познания и совершенства художественной формы с ее неумолимыми законами. Копируя работу великого мастера, будто беседуешь с умным, всезнающим учителем и потом по-новому смотришь на мир и природу. Мое глубокое убеждение, что один из самых действенных методов обучения начинающих художников ≈ работа с натуры и параллельное копирование старых мастеров■.

Этот метод и стал ныне основным в педагогической деятельности профессора И. С. Глазунова ≈ руководителя мастерской портрета Московского художественного института имени В. И. Сурикова, ректора Всероссийской Академии живописи, ваяния и зодчества.

А тогда, в годы ученичества, плодотворность этого метода неоспоримо подтверждалась каждой новой его работой. Уже первые портреты, пейзажи несут на себе печать профессиональной школы. Вот, например, ⌠Старик с топором■ (1949), ⌠Старик■ (1952), ⌠Женщина в платке■ (1954) ≈ в этих работах художник представляет нам русские национальные типы в своеобразии их характеров. Чувствуется уверенность руки мастера, умение передать не только внешние черты, но и глубоко заглянуть в душу человека.

Зримое созвучие, родство с творениями русских мастеров пейзажа ощущаются в небольшой картине ⌠Пл╦с. Церковь■ (1953), навевающей атмосферу тишины и покоя летнего дня. Иным мотивом, блистательно выражающим настроение, привлекает ⌠Весенний этюд■ (1955), в котором волнующий момент пробуждения природы передан с драматическим напряжением.

∙ Вторым важнейшим фактором, повлиявшим на формирование творческой личности И. С. Глазунова, стал глубокий интерес к русской истории и культуре, возникший во время поездки в древний Углич. Ему было семнадцать лет, когда один из друзей предложил поехать в этот город, посмотреть ⌠настоящую Русь■.

⌠С Угличем у меня связано самое чистое и светлое воспоминание, когда впервые в жизни красота древнего лика России поразила и навсегда вошла в сознание великим и волнующим чувством Родины. То же чувство, наверное, испытывает сын, наконец нашедший отца, о котором так часто и бессонно думал в одиночестве сиротской доли■ ≈ так оценивает художник непреходящее значение воздействия открывшегося для него мира красоты, как бы повернувшей, выражаясь шекспировским слогом, глаза в душу, словно жившую предчувствием свидания и слияния с этой дивной красотой.

Исторические предания и памятники, связанные с многовековой историей Углича, найдут затем отражение в полотнах художника. Образы Ивана Гроз- ного, Бориса Годунова, события нелегкого периода русской истории, названного Смутным временем, будто обретая новое дыхание, окажутся включенными в сферу духовной жизни наших современников, станут причастными к самым волнующим проблемам нынешнего дня.

Знакомство с памятниками архитектуры старинных городов России, сопровождающееся углублен- ным изучением отечественной истории и культуры, все более обогащало личность художника, его представление о своем месте в искусстве. И вот в сибирском городе Минусинске, куда судьба занесла его во время сбора материала для дипломной работы, Глазунова поджидало новое открытие, имевшее ∙ для художника такое значение, что главу своих записок, в которой рассказывается о нем, он назвал ⌠Второе рождение■. Глазунов открыл для себя целый мир древнерусского искусства ≈ мир иконы.

⌠Древнерусское искусство,≈ говорил ему тогда проживающий в Минусинске Л. Л. Оболенский, потомок древнего русского княжеского рода, работавший до войны во Всесоюзном государственном институте кинематографии вместе с известными кинорежиссерами В. И. Пудовкиным и С. М. Эйзенштейном,≈ это тот мир, который должен открыть для себя каждый художник, тем более русский. Матисс

...Наверно, Вам, воспитаннику академии, влюбленному в Сурикова и итальянский Ренессанс, казалось, что иконописцы Древней Руси не умели рисовать, что у них нет пленэра?.. Так вы и не должны ждать от них реализма в Вашем понимании. Это то же самое, если вы будете, придя в балет, удивляться, почему люди не ходят └как в жизни", а в опере ≈ почему не говорят, а поют... Задачей иконы не было изображать повседневную жизнь ≈ мускулы, землю, дома... Условность языка проистекает не от неумения, а от стиля ≈ тогда художник не живописал материальный мир, а создавал мир духовных понятий, нравственных категорий. Символов, если хотите...■

Радостному событию приобщения к светлому источнику древнерусского искусства счастливо сопут- ствовал другой чрезвычайно важный момент ≈ знакомство с творчеством великого писателя Ф. М. Достоевского, оказавшего на личность художника столь всеобъемлющее влияние, что вне контекста этой духовной связи ≈ Достоевский ≈ Глазунов ≈ невозможно правильно понять и оценить искусство Глазунова.

Но разговор на эту тему будет продолжен позже, а теперь пришла пора подвести итог поискам и обретениям художника на ответственнейшем этапе жизни, посвященном подготовке к вступлению в мир большого искусства.

Итак, природный талант, сориентированный на высшие духовные ценности, неистощимое упорство в овладении профессиональным мастерством и наследием русской и мировой культуры, помноженное на фантастическую работоспособность (по- ражающую и по сей день), огромный запас жизненных впечатлений и понимание цены человеческому страданию ≈ вот слагаемые, определившие раннее вызревание, кристаллизацию личности Ильи Глазунова ≈ художника яркой творческой индивидуальности.

Как уже говорилось, на первой выставке работ Глазунова в Москве его творчество предстало необычным, уникальным явлением. Оценивая его, следует учесть, что в советском искусстве 1950-х годов продолжали плодотворно работать крупные мастера

живописи, получившие признание еще в дореволюционный период (П. П. Кончаловский, А. В. Куприн, П. П. Соколов-Скаля, К. Ф. Юон, И. Э. Грабарь и другие), творили художники, талант которых сформировался в послереволюционные годы.

Советское искусство стало обретать все большую мировую известность.

В 1956 году, впервые в послевоенное время, советские художники представили свои работы на Венецианскую бьеннале. С этого времени началось их регулярное участие в этом крупнейшем смотре мирового искусства.

С большим успехом проходила демонстрация советского изобразительного искусства на международных промышленных выставках. На выставке ⌠Экспо-58■ в пригороде Брюсселя советский павильон культуры занял первое место по числу наград: три Гран-при, 14 золотых, 34 серебряных, 35 бронзовых медалей, несколько почетных дипломов. В числе отмеченных работ стали произведения живописцев А. А. Дейнеки, С. В. Герасимова, А. М. Герасимова, М. С. Сарьяна, А. А. Пластова, В. П. Ефанова, А. А. Мыльникова, скульпторов Е. В. Вучетича, С. Т. Коненкова, А. П. Кибальникова, С. Д. Лебедевой, графиков О. Г. Верейского, Б. И. Пророкова, Д. А. Дубинского и других мастеров.

Теснее становились личные контакты советских и зарубежных деятелей искусства и культуры. Но...