TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Нас посетило 38 млн. человек | Чем занимались русские 4000 лет назад?

| Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100

БЫДЛО И ПАДЛО

Хищные, понятно, считают себя выше нехищных людей. Друг друга же они, так или иначе, но "уважают". "Воры в законе" именуют себя - "люди". Вс╦ это совершенно парадоксальным образом уживается с их предельным эгоизмом и взаимоуничижением (и взаимоуничтожением).
Самоназвания большинства "диких народов" и изолированных племен тоже переводятся как "люди". Это - отголосок самого раннего, совершенно "не задокументированного" периода человеческой истории. Шла смертельная борьба с биологическими палеоантропами-адельфофагами, перекинувшаяся затем по инерции и на человеческие социумы. Все соседствующие этносы были и потенциально, и реально опасны друг для друга. Каждое из племен в атмосфере всеобщей враждебности взаимно не считало своих соседей людьми, выделяя в этом качестве лишь самих себя. Сейчас - это уже достаточно редкое явление. Остались лишь его атавистические раритеты - среди иных народностей, в "элитах" обществ да в уголовных кругах.
Матерые уголовники именуют всех остальных людей (т.е. преимущественно нехищных) "фраерами". При этом они не могут обозвать их "круче", более бы оскорбительно. Они не имеют логической возможности позволить себе определить этих самых "фраеров" животными, а не людьми. В то же время сами они все такие зоологические и прочие "лестные" характеристики имеют, и к тому же - многочисленные. "Нелюдь", "душегубы", " гадюки", " шакалы"...
То же происходит и в "элитах" обществ. Высшие власти - эти просоциальные бандиты (самые опасные!) - не просто именуют себя "расой господ". В душе (а есть ли она у них?), внутренне они уверены в этом на все сто процентов. При этом самовыдвижении они низводят народ (= нехищных людей) до статуса "быдла", "толпы", "черни", "плебса", "массы" и т.п. Но опять-таки, позволить себе произвести более "зверский" метафорический выпад (за исключением разве что "бараны") в адрес нехищных "массовых толп плебейской черни" они не в состоянии. У них, как и у уголовников, нет на это "психологического права", и они подсознательно это чувствуют. Сами же они вполне заслуженно носят эти "припечатывающие звания" от народа. "Паразиты", "кровопийцы", "жирные коты", "зверь╦" (наиболее точно!) и т.д.
Правда, иногда власти могут позволить себе роскошь "отвести душу" и высказывать в адрес народных масс самые, что ни на есть "зверские комплименты", и сколь угодно громко. Потому что они сами оказываются в роли "отверженных и угнетенных". Это - периоды народных восстаний и революций. Тогда, доведенный до отчаяния разъяренный народ весело носит на пиках головы и мошонки не успевших сбежать за границу правителей, угнетателей и их приспешников, ощипывает павлинов в барских усадьбах, изобретает вс╦ новые и новые "символы и радости свободы". Но делает он вс╦ это опять-таки под "мудрым" руководством хищных оппозиционных вожаков - демагогов. По меткому определению, демагог - это "говорун, стремящийся сколотить капитал на общественном недовольстве и приобрести политическое влияние" (суггестор, одним словом).
Этот "бранный поток" говорит об осознании людьми существования межвидовой духовной пропасти. Есть даже и объективная оценка е╦ "размеров" - "кто есть кто", с поименным указанием и определением. Но, к величайшему сожалению, это осознание носит образный, несерьезный характер. Как бы нечто оскорбительное, но сказанное в запальчивости. Простые люди не могут взять себе в толк, что вс╦ это предельно серьезно и неимоверно страшно! Если они сами пусть уж и "быдло", то те-то уже такое "падло", что дальше некуда. Они сами же об этом (как и о многом другом) и проговариваются. Общеизвестна их блатная "божба": "падло буду!". Это означает, что они обещают перед "своими" не вести себя предельно подло, клянутся оставаться в рамках "местных" правил, хотя и способны на что угодно, раз им приходится зарекаться. А то, что они уже и так есть архипадло, этот момент ими обходится молчанием. Вс╦ это "коронованное, финансовое и криминальное зверь╦" и вправду не люди (!!). Не люди в том смысле, в котором должно единственно правильно пониматься это слово.
Люди - гуманные разумные существа. Но хищный, злой мир не дает людям вести достойный, добрый образ жизни, не выпускает их из перманентного состояния "быдла".
"Быдло" к "падло" - именно таково основное разделение всех сообществ Земли.
Для представителей хищной власти необычайно важны внешние символы и атрибуты своего превосходства, доминирования. Внешняя показная атрибутика для демонстрации собственного социального превосходства им жизненно необходима. Они же, падло, - выше обычных людей, этого "быдла", а чем это можно доказать? Ведь у них же нет прекрасных ветвистых рогов или пышного разноцветного хвоста! Они относятся к "некрасивым" хищникам типа гиен, а не львов или снежных барсов. Стервятники, одним словом. Вот им и остается, во-первых, всячески демонстрировать собственное благосостояние (это не всегда легко), а во-вторых. (вот это всегда возможно!) им дополнительно, для увеличения "разницы", необходимо любым путем и нещадно притеснять, унижать подневольных людей, и тем самым дистанцировать себя от тех, кого они именуют "чернь", "простонародье", "пся крев", "быдло". Поэтому дома у знати всегда были выше, чем у других слоев общества. Сюда же можно добавить и величественные гробницы ("дома отдыха" властителей после смерти) - курганы Европы, мавзолеи Азии, пирамиды Египта и доколумбовой Америки. Всяческие приметные отличия в одежде, дорогие побрякушки и т.п, причиндалы - это тоже их "стиль".
И в то же время они не потерпят, если кто-то из "нижеранговых особей" позволит себе нечто подобное. Для них - это страшный удар, прямо в поддых. Как если бы вдруг выяснилось, что их бриллианты больше ничего не стоят, они теперь есть у всех, ими играют пацаны. П.Бажов описывает, как некий барин увидал, что дети одного крепостного носят сапоги, так он сгноил всю эту работящую семью. Это чувство собственного превосходства возникает у хищных еще в раннем детстве и они проявляют необычайную изобретательность в выборе средств демонстрации собственного "величия". Иллюстративен рассказ очевидца о нравах, бытовавших в некоем отечественном детдоме. Заправилы (неформальные лидеры) детского коллектива, за неимением ничего (!), кроме сатиновых трусов (юг страны, лето, жара), вс╦ же умудрились изобрести "символы власти". Никто, кроме малолетнего главаря и его нескольких подручных, не имел права приспускать трусы сзади, оголяя ягодицы, так вот своеобразно "декольтироваться". Это была их исключительная привилегия. Нарушения такой "субординации" беспощадно преследовались. Единственно, для кого делалось исключение - так это для сына директора того детского дома ("молодой побег" будущего, уже "взрослого" сращения криминальных структур с официальной властью).
Для хищной власти, "элиты", "расы господ", для этих зверей в человеческом обличье, для этого "падла" попросту необходимо "быдло". Иначе кто будет производить для них блага, создавать удобства, комфорт? Им необходим этот фундамент, субстрат, на котором они столь мерзко паразитируют. Народу же необходимо соскрести этих паразитов со своего тела. Оглядываясь в наше недавнее прошлое, можно увидеть, насколько вс╦ же было выше то, что декларировалось т.н. "социалистическими" режимами. У народа тогда, несмотря на все страшные издержки (а сейчас, то что творится - разве не страшно?!), был духовный вектор. Люди, хотя и видели подлость властей, но вс╦ же верили в то, что это временно. Что придет хорошая, честная, подлинно социалистическая власть. Должна придти. Теперь ясно - это нереально. От хищной власти народ ничего хорошего не дождется. Поэтому власть в обществе надо менять радикально, иначе наступит всеобщий крах.
Но для обеспечения надежного функционирования преступных структур хищная власть делает вс╦. Для этого ей в первую очередь необходимо развращение социума. Алкоголь, наркотики, порнография, разнузданный секс, оглупление, примитивизация людей. Вс╦ это - сбрасывание, стаскивание их на свой хищный бездуховный уровень. Затягивание в свое болото. Борьба с преступностью - чистейшая видимость, псевдо-санитарное мероприятие. Убираются неудачники и "доучиваются" начинающие в спецшколах - тюрьмах.
В уголовных шапках исполнителей спаивают, "сажают на иглу", развращают. Разнузданность становится их естественным, нестесненным поведением. Лишь на "дело" им рекомендуется ходить в "форме". Точно так же и хищная власть всячески снижает нравственный уровень народных масс (тех же исполнителей). В самой неприкрытой форме именно это сейчас творится у нас в стране. Оболванивание, растление идет по всем направлениям духовной жизни. Не избежала этой страшной участи и религия. Множество людей, особенно молодых, оказываются в сетях тоталитарных сект. Ежедневно, с утра пораньше, транслируются бесовские представления "во Христе" западных телевизионных проповедников-проходимцев. Эти мерзкие "тео-теле-шоу" навязываются людям, в дополнение к нашим доморощенным Чумакам, "чумичкам" и прочей нечисти. Колдуны, астрологи, ведьмы, пророчицы, и прочая "психотэрапэутика". Телепередачи "Глобальный прогноз", "Третий глаз". "Тьфу, тьфу, тьфу"... Действительно, плюнуть хочется. Рожи у всех хитрые, подлые, несут явную чепуху. Видно же, что это пройдохи, жулье. Но люди, несчастные глупцы, верят. Причем верят не какие-то там обскуранты, но и образованные люди. Я знаю людей с высшим образованием, которые верят, что кинофокусы из телесериала "Чудеса Давида Копперфильда" являются подлинными чудесами. Считают талантливый американский фильм-пародию "Зелиг" действительно документальным. Большого труда стоило их переубедить. Вот какова сила "экранного" воздействия!
При желании властей борьба с преступностью не только возможна, но уже реализовывалась, имеется позитивный опыт. В СССР 1960-х годов всех "воров в законе" помещали в общие зоны, переводили на хлеб и воду, заставляли работать, стравливали их между собой напрямую. И в огромной стране на долгие годы (лет этак на 15 - почти поколение!) не стало организованной преступности гангстерского типа. Достаточно лишь изолировать главарей, организаторов, и законопослушные граждане могут спать спокойно.
Но хищной власти, как выясняется, преступность попросту необходима. Только в этом случае у нее есть "материально-техническое обоснование" наличия мощных карательных структур: дескать, для обеспечения правопорядка. Хотя прочным деспотическим правлениям (физическому диктату) преступность, особенно "внешняя", уличная, нужна "не очень". Они сильны и так, и им совершенно незачем перед кем-то "оправдываться". Некому и незачем доказывать свою необходимость для наведения и охраны порядка в обществе. Народ не сопротивляется, а "враг" нужен. Хищная власть всегда чисто инстинктивно ищет "врага", у нее это как некий нестерпимый зуд. Именно поэтому мощные деспотии могут "позволить себе" беспощадную эффектную борьбу с преступностью, якобы, "на полную катушку". Отрубание рук, голов, публичные казни и т.д.
Так же была некогда "крепка" и Советская Власть. Борьба с преступностью проводилась на "полном серь╦зе" - пусть незаконно, но эффективно. Почти целое поколение не знало организованной преступности. Такие меры, несмотря на всю свою "квазизаконность", всегда вызывают восторженное одобрение со стороны самой широкой общественности. По-видимому, этот внеюридический элемент вс╦ же необходим. По принципу "клин клином". Правоохранительным органам прекрасно известны все главари преступного мира, а "вяжут" их лишь за "неуплату налогов" да за неправильную парковку автомобилей. Иначе в рамках законов невозможно.
Хотя понятно, что совершенно избавиться от преступности нереально. Множество преступлений совершается именно нехищными людьми. От безысходности, когда жизненные трагические обстоятельства вынуждают совершить преступление. Еще больше - по глупости, по пьяной лавочке, из ревности. Точно так же неискоренима и подростковая преступность. Она напрямую связана с могучим, неодолимым всплеском сексуальности в созревающем организме. Но, в принципе, при желании легко перенаправить в безобидные русла большую часть этой трудно контролируемой "пубертатной" энергии молодежи. Это возможно сделать при нехищной разумной власти и, наоборот, в тоталитарных обществах. Крайности сходятся. В "коммунистической" Албании послушная, дисциплинированная молодежь уже в 10 вечера расходилась по домам. После развала системы хищная власть, переусердствовав в ограблении людей, вызвала народное восстание. Но ничего страшного, народное быдло рано или поздно усмирят, никуда оно из своего стойла не денется (именно таковы, кстати, реальные, подлинные (зоо)мысли тамошних властителей).
Еще одна неистребимая ветвь преступности - это коррупция. Она будет процветать до тех пор, пока в мире существуют государство и деньги. Именно благодаря ей возникают и благоденствовуют мощные "неприкасаемые" пласты сверх-организованной, практически неразоблачаемой преступности, имеющей покровителей на самом верху: на высоких государственных уровнях Стал уже незыблемой, хрестоматийной аксиомой тот грустный факт, что если при расследовании какого-либо дела "ниточки" потянутся достаточно высоко, то следствие будет любым путем, вплоть до физического устранения "слишком любознательных", но обязательно прикрыто.
Единственный путь борьбы с этой самой "элитной" ветвью преступности в существующих условиях - "сталинский", в своем идеальном варианте. Строжайший контроль, отлов и наказание преступников во всех эшелонах власти, невзирая на ранги. Как это всегда демагогически и декларируется, - все равны перед законом В действительности у преступных чиновников много возможностей для обхождения этих самых законов, для них "закон, что дышло". Жесткий механизм борьбы с преступностью немыслим и в пресловутой западной демократии. Там тоже создается лишь видимость. Сталинский метод при всей своей беспощадности реально бил не по тем целям, попадалась в основном мелкая сошка. Но зато, в отличие от западной карающей системы правосудия, здесь часто воздавалось "по заслугам" и крупным акулам. И это отрадный факт, хотя ничего и не решающий, а просто сам по себе, как красивая иллюстрация в страшно скучной книге.
Именно здесь произрастают корни всенародной горячей любви к Сталину. За его якобы справедливость и неустанное, неусыпно-бдительное вылавливание всяческой мрази среди начальства. Уже одной только видимости справедливости для народного сознания оказывалось вполне достаточно. И эта любовь до сих пор теплится, несмотря ни на какие досужие реминисценции о "лагерной пыли", о "черных воронах", о горемыках "без права переписки" и т.п. Сталину вс╦ прощалось - даже подвергшиеся вопиющему произволу его не винили. Нехищные люди отходчивы и всепрощающи. Для диффузного вида - это как "неразделенная любовь". Пусть и к не очень достойному объекту, но - любовь. И нельзя диффузных людей порицать за то, что они ищут себе тирана. Это - естественное проявление стадного инстинкта. Им жизненно необходимы вожаки. Но вожаки-то им нужны хорошие, нехищные, а на эти вакансии в основном прорываются хищные чудовища. Стадо буйволов должен возглавлять лучший буйвол, а не стая пятнистых гиен.

"ТЮРЕМНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ"

Хищным властителям, этим реликтовым "цезарям" и "сатрапам" современного мира не нужно истинное знание о человеке. Для них важны лишь психологические методики манипулирования "стадом, быдлом". И они всячески препятствуют человеческому самопознанию, прекрасно чувствуя, что это не в их интересах. "Власть и истина не сочетаются. Это - горькая правда" [7].
Примечателен в этом плане знаменитый "тюремный эксперимент", проведенный в начале 1970-х годов [29]. Две дюжины студентов-добровольцев, под присмотром американского психолога Филиппа Зимбардо, участвовали в своеобразной игре "в тюрьму". Их по жребию разбили на две группы, исполнявшие роли надзирателей и заключенных в инсценированных тюремных условиях Для участия в эксперименте были отобраны люди с нормальными показателями по всем предъявленным им тестам, однако, проведя всего несколько дней в "тюрьме", они повели себя странным, ненормальным образом. "Надзиратели", поначалу просто властные, стали относиться к "заключенным" жестоко, порой садистски. "Заключенные" реагировали на эту демонстрацию власти дезорганизацией поведения, ощущением беспомощности, и в конце концов, - тупой покорностью. Эксперимент, рассчитанный на две недели, пришлось прервать уже через шесть дней из-за происшедшей в "тюремных" условиях драматической перемены в личности и моральных ценностях испытуемых. Все были травмированы, и даже сам Зимбардо почувствовал, что начинает принимать интересы своей "тюрьмы" слишком всерьез. Требования социальной роли оказались сильнее, чем моральные императивы и представления индивида о самом себе. Как же стало возможным, что люди, распределив эти роли подбрасыванием монетки, так легко вжились в них? Дело дошло до жестоких конфликтов, драк, избиений, издевательств и т.п. Участники эксперимента достигли "нормы", существующей в настоящих тюрьмах. И эксперимент был поневоле прекращен.
Вот это-то и подозрительно. Почему эксперимент вдруг прекратили, а не откорректировали и не пошли дальше?! Его нельзя было прекращать, нужно было выяснить, выйдут ли его участники из своих ролей "с честью", образумятся ли? Но его прекратили, а то, что "простые парни" неожиданно для всех (в том числе и для самих себя) стали неимоверно жестокими и поэтому эксперимент пришлось прекратить, именно это долго муссировалось в прессе.
Как же объяснить эту жестокость, проявившуюся в ходе эксперимента? Корни ее следует искать в "диффузной недостаточности" его участников. Здесь, как в капле воды, отразилось положение во вс╦м обществе. Общество может выдержать определенное количество хищных в своих рядах. Да и те в таких мирных сообществах стараются особо не "высовываться". Затаиваются. Но при превышении некоего количественного порога следует лавинообразный рост агрессивности, преступности, безнравственности. То же самое наблюдается, как это отметил еще А.Токвиль, и при ослаблении в обществе социальных уз. (Именно это происходит ныне в нашей стране). Это же, в миниатюре, случилось и в эксперименте Зимбардо. Хищный компонент среди его участников оказался чрезмерным (как и предельно хищные правила самой "игры").
С видовой позиции, "тюремный эксперимент" был проведен с вопиющей некорректностью и крайне примитивно. Вот и возникает вопрос - уж, не специально ли?! Надо учесть и то, что психологи и психиатры, как правило, суггесторы. Но сейчас уже невозможно установить, "who was who" в тех двух дюжинах студентов, набранных для злосчастного эксперимента.
Не хочется, конечно, верить в это, но возможно это была псевдонаучная мистификация, устроенная для саморекламы, на которую американцы столь падки. С них станется. Можно усмотреть здесь и некий интуитивно-превентивный упреждающий ход хищной власти. Ведь эксперимент этот сыграл свою негативную роль: "доказано", что всякий человек может стать злым. Якобы социальные роли являются определяющими в поведении людей. Не был ли он задуман и рассчитан на оправдание существующей у людей непомерной агрессивности? До поры до времени скрытой, но создадутся подходящие условия - и она тут как тут. Мол, все мы одним миром мазаны. Человек человеку - волк. Все люди - гады. Хищные всегда стараются замарать всех. Они любыми способами пытаются сбросить остальных людей на свой животный, биологический уровень. Затянуть в свое страшное крокодилье болото.
По своей "научной значимости" знаменитый эксперимент Ф.Зимбардо мало отличается от подробного описания ресторанной драки, которая провоцируется двумя-тремя посетителями, а заканчивается всеобщим побоищем подвыпившей публики. В социальной психологии это называется "психическим заражением". Подобный "феномен" частенько использовался в старых - чаще почему-то комедийных - кинофильмах.
Нельзя не заметить, что большинство кинематографической продукции (теперь вс╦ больше в "телевизионной упаковке") есть не что иное, как откровенная пропаганда хищности, насилия, аморальности. Все те многочисленные вестерны, боевики, триллеры и есть реальные действия хищных паразитарных общественных структур, направленные на охищнение диффузных масс, в первую очередь, молодежи. Нужно отметить еще вот что. Как просто и в то же время хитро вс╦ это устраивается. На первый взгляд, во многих фильмах содержится явная критика агрессивности, до добра никак не доводящей. Но на самом деле, под видом якобы борьбы с насилием, на экранах появляются типичные откровенно хищные агитки. И они делают свое черное дело. Развращают людей (зрителей), ибо все они замешаны на смаковании сцен насилия и убийств. Занимательные острые сюжеты, хитроумность погонь и засад, вызывающие содрогание кучи трупов, эффектные благородные позы героев, вульгарные ужимки и жуткие предсмертные крики убиваемых негодяев и т.д, и т.п. Таково же предназначение и иных кинокомедий, в которых все смешные сцены и ситуации "накручены" на какой-нибудь чемодан с трупом. О пользе таких фильмов можно сказать, перефразируя, чуть-чуть "дополнив" Ленина, "шаг вперед, двадцать два назад".
"Самое массовое" искусство сильно понижает реальный иммунитет людей к восприятию настоящих убийств и насилия в обществе. Зло в мире представляется обыденным явлением. У людей повышается, что называется, толерантность к хищности мира. И они смиряются с положением дел. А это непротивление, в свою очередь, еще больше усиливает позиции "мировой хищности", продлевает ее. Таким вот ползучим, и в то же время неприкрытым способом действует хищная власть на сознание простых людей. На Конгрессе гуманитарных сил, проходившем в декабре 1996 г, в Библиотеке им. Ленина, краткое выступление Евдокии Гаер (знаменитой воительницы за права и возрождение самобытной культуры малочисленных народностей России), в котором она заклеймила духовное растление общества, производимое с помощью СМИ, и в особенности телевидения, вызвало бурную овацию аудитории. Но что для хищной власти какие-то аплодисменты? Так себе, - акустический пустяк, разве что в ухе зазвенит или зачешется...
А "хороший" эксперимент в подтверждение существования видовых различий в человечестве был бы очень кстати. Но если правильно проводить тот же "тюремный эксперимент", то следовало бы ставить его сразу же в очень широких масштабах. Начать его следовало бы с обязательной подборки испытуемых по степени их авторитарности. Для этого нужна медикаментозная ("сыворотка правды") или гипнотическая проверка на существование хищной установки в подсознании. Для большей "чистоты эксперимента", как минимум, потребовалось бы несколько десятков групп. К тому же формировать их надо было бы из людей, ничего не знающих о результатах опыта Зимбардо. Иначе бы они неумышленно корректировали как-то свое поведение, в связи с имеющейся у них информацией (частный случай т.н. "эффекта Эдипа").
Наиболее "чистый" эксперимент, к сожалению, является лишь мысленным. Речь идет об эксперименте по полному изолированию откровенно хищной группы - уголовной, властной или же смешанной. Ее можно было бы сформировать из "смертников". Но лучше всего, если бы это была какая-нибудь правительственная группа, "шибко" проштрафившаяся перед народом. Отъявленная банда, типа гитлеровского кабинета, приснопамятного советского Политбюро, пол-потовской клики или нашей нынешней "реформаторской команды"... Это было бы заодно и наиболее поучительно для человечества.
Посадить, одним словом, таких "орлов" - из "расы господ" - в подземный экспериментальный бункер. Дать им воду, соль, сухие специи, электрическую плиту с очень большой духовкой, посуду-серебро (вилки, ложки, ножи), разделочный инвентарь: топоры, корыта, в╦дра. Ну, и еще б - небольшой холодильник, типа "Морозко". И вс╦. Больше ничего. И вот - что же с ними всеми произойдет, при напрочь задраенном в том экспериментальном бункере люке, месяцев через семь-восемь, если подопытных тех "орлов" там - пять-шесть?!
Сто процентов (100 %) - такова вероятность того, что они бы там сожрали друг друга в буквальном смысле. А в протоколе испытаний было бы записано беспристрастными учеными примерно следующее. "В исследуемой группе, в процессе ее биологической самоутилизации, альфа-особью выявил себя, последний оставшийся в живых, подопытный ╧ 5, по политическому прозвищу Горбатый. Бета-особь - последний съеденный - подопытный ╧ 3, по гангстерской кличке Трехпалый..." и т.д. Вс╦ было бы точной копией способа выявления "крысиного короля" в группе изолированных крыс. Как вс╦ происходило в "человеческих условиях", дотошные ученые смогли бы потом выяснить по магнитофонным записям в "черном ящике". Наверняка сначала, понятно, мат-перемат, крики: "Что за шутки?! Когда нас выпустят?! Как, в натуре, посмели?! Это вопиющее нарушение прав человека! Мы, падло, будем жаловаться в ОБСЕ!" Попытались бы выбраться - бесполезно. Потом - шутки-прибаутки уже на другую тему. Кто толще, кто худее, кто чего любил есть, - значит, кто-то вкуснее и т.п. Но затем - слово за слово, и вскоре бы действительно озверели и остервенели от голода. Первого прикончили бы под горячую руку, в пылу политической, или равно блатной, полемики. Как бы и нечаянно, но вроде и "за дело". "Ведь это он первый предложил кого-нибудь сожрать, вот с него и начнем, гада". Ели бы "гада" быстро. Все старались бы набраться сил для следующей драки - практически, охоты. И "процесс пошел" бы... После вскрытия вольера-бункера оттуда вышел бы единственный оставшийся в живых. Победитель. "Политический король". Упитанный, розовощекий, устало улыбающийся альфа-крепыш ╧ 5. Возможно, со шрамами, покалеченный - с неаккуратной бордовой вмятиной на темечке, но вс╦ равно радующийся жизни, всегда готовый к новой борьбе и свершениям "во имя блага" народа...
Всякий упрек в анекдотичности (при всей жестокости) подобного эксперимента с порога отметается. Вспомним, с одной стороны, жестокость политических разборок. С другой, - нравы "братца меньшего" политики, - уголовного мира. Там, вообще, бытует жуткая практика побегов с "коровой", или "бараном". Беглецы - матерые рецидивисты - прихватывают с собой еще кого-нибудь из "фраеров" в качестве провианта, "ходячего" (некоторое время) пищевого запаса.
В принципе, у такого эксперимента есть и основания, и оправдания. Ведь сколько людей погубили все эти властные чудовища?! Так что можно было бы, простительно уж, отрядить подобную группку в такую "экспедицию". Недалеко же. И поставь бы кто такой эксперимент в действительности, то нехищные люди его одобрили бы. Но только - задним числом, "по состоявшемуся факту". Перед началом же или по ходу - они были бы против или потребовали его прекращения. Хищные же приветствовали бы его лишь в том случае, если бы подопытные были их явными противниками. И даже с радостью бы помогли затаскивать тех "гадов-подонков" в "экспериментальный" вольер...
У нехищных же людей подобного произойти не может. Они умерли бы через месяц-другой, хотя, возможно, кто-нибудь из них, помутившийся разумом от голода и пытался бы глодать чужой труп. Здесь и эксперимента не надо. Подобное происходило, и не однажды. И в концлагерях, и в великие голода лишь единицы из огромного множества смертельно оголодавших людей доходили до каннибализма. Крупномасштабного, массового людоедства никогда не было. Хотя, конечно, всегда легко набрать определенное число леденящих душу случаев, но процент их вс╦ же очень мал. В блокадном Ленинграде разве что некоторые матери кормили в отчаянье своих детей неким "холодцом". На Украине в знаменитые "организованные" голода при базарах в витринах выставлялись образцы человечины. Это делалось для того, чтобы люди случайно, по ошибке не смогли приобрести подобный "деликатес".
Так и буйволы, - от бескормицы вымрут, а вот волки, гиены способны добивать и поедать ослабевших членов стаи.
Таким образом, в человеческих сообществах не существует полной, сквозной иерархии. А на этом очень любят заострять внимание психологи и социологи из числа апологетов идеи поголовной хищности человечества. "Человек - самый главный хищник". "Как ни убирай преступников, появятся новые"... Дескать, у людей вс╦ обстоит так же, как и в "порядке клевания" у кур. (Домашние куры распределяются по иерархии последовательно от альфа-особи до омега(последней), что можно определить по той очередности, в какой они клюют зерно). Но у людей-то как раз и не существует "куриных порядков". Иерархия человеческих социумов - с разрывами. Математическим языком - "непрерывно-прерывистая". Когда полностью устраняют из социума хищных, то воцаряется "приятельская", можно сказать, "социалистическая" иерархия. Все сдерживают друг друга на равных. Или находят объекты (чаще разные, попеременные) для беззлобных шуток, подтрунивания. Ни в коем случае - не издевательств. Издевательства начинаются, когда в группе есть хищные или - охищненые диффузные люди.
Правда, этих последних коллектив легко перевоспитывает, "в два сч╦та ставит их на место". Когда в рабочие коллективы возвращаются отсидевшие какой-то срок в тюрьме (попавшие туда чаще всего по "пьяной причине"), то они, как правило, ведут себя уже "по блатному". Охищняются в тюрьме. Пытаются оказывать психическое давление на людей. По самым ничтожным поводам они провоцируют конфликты, ссоры, стараясь выйти из них победителями. После одного-двух, реже трех, не очень сильных избиений старыми товарищами они вновь обретают человеческий облик. Но если "блатных" и "приблатненных" собирается много, то они подавляют рабочий коллектив. Так некогда в СССР возникали "черные заводы".
Этот иерархический разрыв у людей весьма примечателен в психологическом плане. При удалении из социума формального лидера - иерарха "разряда" альфа, на его место заступит "бета-особь" и т.д. Вс╦ по принципу "свято место пусто не будет". Но вот наступает такой момент, когда всем оставшимся будет стыдно, как-то неловко становиться лидером, и тем самым противопоставлять себя другим членам группы. Вот это-то и означает, что в группе остались лишь нехищные люди. По Гегелю, стыд является первым основным признаком человечности, именно на этой эмоциональной базе взрастает совесть. Другое дело, за что именно кому-то бывает стыдно. Киллеру-суперанималу будет стыдно, если он промахнется при "контрольном выстреле". Ну а суггестор (политик или равно аферист) сможет покраснеть лишь разве что в случае, если его самого "кинут" его же "коронным" методом.
Лидеры у людей отчетливо разбиваются на честолюбивых ("тщеславный" тип по Лесгафту) и коллективно честолюбивых (скорее всего, из "добродушных"). Коллективно честолюбивые стремятся улучшать положение своей группы. Честолюбивые же жаждут улучшения лишь собственного положения. Это и есть нехищные и хищные лидеры, соответственно. На каком-то этапе "тщеславные", если только им это будет выгодно, могут "порадеть" и за группу, к которой они так или иначе относятся, дабы прослыть альтруистом или защитником "своих". Но в итоге, они всегда ее предадут и бросят. Вспомним наших многочисленных депутатов, с их стойкой "амнезией" в отношении предвыборных обещаний своим избирателям. В итоге, на властные позиции прорываются индивиды именно такие - самые беспринципные, самые жестокие, самые коварные, способные на что угодно ради достижения власти, т.е. безусловно - во всех смыслах - хищные.
Те же люди, которые потенциально являются "хорошими начальниками", оттесняются еще на низшем уровне иерархии человеческих сообществ. У них нет необходимых "железных локтей", нет "безусловной" жестокости, а есть только "никч╦мная" совесть. Поэтому если они и становятся начальниками, то только на производстве или в науке. Здесь хищные не имеют "твердых" позиций, здесь необходимо честно трудиться. Правда, выше бригадиров, мастеров, начальников цехов, заведующих лабораторий нехищные люди поднимаются редко. Как только должность достигает "высшего административного" (у нас это была приснопамятная "номенклатура") или "сановного" уровня, доступ к таким "синекурам" для них становится маловероятным. Обычно откуда-то "сверху и сбоку" появляются "блатные" или чьи-то родственники. Даже если во властные высшие структуры затешется нехищный лидер (коллективно честолюбивый), то и ему придется следовать хищным правилам, выполнять чьи-то бесчеловечные приказы, иначе его сотрут в порошок.
Существует два уровня "доминирования" в человеческих сообществах. У нехищных людей - это "жажда престижа" (правильнее бы сказать, "репутации"), желание быть уважаемым другими людьми. Обычно это завоевывается, точнее, добывается честным трудом, умом, простым образом жизни, добротой (святые). В "классических" деревнях "власть", в хорошем смысле "авторитет" (уважение, почет, послушание в случае возникшего спора) находится у самых справедливых, честных - у старейшин, аксакалов. У хищных же - это пресловутая "воля к власти", а также "жажда обогащения", доходящие до своих патологических пределов - "власть ради власти", "деньги ради денег".
Без постороннего хищного вмешательства в их жизнь, сообщества обычных людей очень быстро - за одно или два поколения - вытесняют из своих рядов хищных. А не то и выбивают их, как волков. И тогда мирная жизнь людей становится достаточно устойчивой. Подобное чаще случается в сельской местности и в небольших городках. Там все и вс╦ на виду, хищные здесь не приживаются. Оно и понятно, - ведь их стесняют в поведении. Они становятся бирюками, бобылями, либо уходят в крупные города. Там для них возможна достаточная анонимность и свобода поведения. Именно поэтому с самых древних времен не прекращается моральное бичевание городов. "Все большие города прокляты".
При свободе же действий между хищными начинается беспощадная борьба за власть в социуме. И в итоге человеческие сообщества выстраиваются по стайному принципу "тюрем но-камерного социума". Главарь - прихлебатели - исполнители. Тиран - свита - народ. Но борьба наверху никогда не прекращается. И вс╦ это - за власть ради власти. Ну что это, если не безумие, не паранойя?
Aport Ranker
Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100