|
|
|
Проголосуйте за это произведение |
Критика
22 сентября 2026 года
Константин Фрумкин
Emailto:
"sws-f@yandex.ru"
Владимир Березин. Небудущее:
роман. – СПб.: Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026.
Эта книга несет сплошные разочарования. Даже
начинается она с обмана.Она называется «романом», но
это сборник рассказов - даже не роман в рассказах. Некоторая попытка предать
этим новеллам единство заключается в том, что вроде бы в некоторых из них
встречаются одни и те же герои, однако сюжеты этих рассказов настолько разные,
что и их герои, хотя и носят одинаковые имена и фамилии, не стыкуются друг с другом,
в сущности,это
не одни и те же персонажи, а просто однофамильцы.
Хотя во всех новеллах «Небудущего»
есть общая тема: это в большинстве случаев рассказы о магах и магических силах,
существующих за кулисаминашей реальности, и ответственных за поддержание в мире
порядка – ну, или за его разрушение. В большинстве случаев рассказы Березина
относятся жанру городского фэнтези. Это мой любимый
жанр. И именно здесь-то и таилось главное разочарование. Весьма изобретательно
придумывая зачин рассказа, его центральную фантастическую идею,Владимир Березин
не хочет или не может его добросовестно развить. Рассказы-главы «Небудущего» производят впечатления набросков или эскизов,
из которых могли бы вырасти более интересные и объемные тексты, если бы автор
за это взялся.Если во всяком полноценном фантастическом произведении
конструируется особая Вселенная, но «Небудущее» - это
полсотни попыток создавать новые вселенные, брошенные на полдороги. «Так
погибают замыслы с размахом». Именно поэтому впечатление от «Небудущего» я бы охарактеризовал как «литературный
стриптиз». Как известно, слово «стриптиз» происходит от слова «дразнить».
Рассказы Владимира Березина дразнят, но не дают удовлетворения, не закончив
номера, они уходят со сцены, чтобы дать место следующей «танцовщице». «Как хорошо, что был Творец неловок, Что не
был увлечён задачей мелкой И свой небрежный, свежий
подмалёвок Он не испортил тщательной отделкой». Хуже всего у
Владимира Березина получаются финалы – часть рассказов просто брошена на
полдороге, или завершена по схеме, которая отдает клише – такой опытные и
высокообразованный литератор как Владимир Березин не может не знать об их
стереотипности.
Не удивительно, что в рассказах Владимира Березина,
рассказах магических, в которых много тайн и загадок, слишком много
таинственного остается не только без разгадок, но даже без хоть маломальских
пояснений. Вот, например, новелла «Кошачий король». Героине каким-то образом
достается некий артефакт – «магистерский жезл», потом мы узнаем, что этот
артефакт необходим в кошачьем мире тому, кто претендует на роль Повелителя
котов, но жезл изымается у героини магами, блюдущими мировое равновесие (с ними
мы познакомились вдругом рассказе). Остается неизвестным: что это за жезл и
какова его сила; как и почему он попал к героине рассказа; зачем именно он
нужен претендентам на кошачий престол; почему маги считают необходимым его
изъять. И не то беда, что это все неизвестно, хотя для такой маленькой «системы
уравнений» неизвестных переменных уж слишком много.Хуже то, что эта непроясненность важнейших сюжетным мотивов слишком очевидно
вытекает из небрежной манеры (стратегии?) автора, который и сразу не
собиралсяпродумывать, какие причины и следствия могут стоять за вводимыми им
«загадочностями». Из-за этого элементысюжета, которые теоретически должны
создавать атмосферу таинственности, выглядят как плоские, картонные декорации,
не способные никого обмануть. С другой стороны, читатель легко может вспомнить,
что похожие мотивы встречаются у других писателей, в других похожих произведениях,
и градус таинственности снижается из-за вторичности текста, которую автор и не
пытается отрицать.
Вопрос о том, должен ли писатель давать разгадки
всем загаданным в тексте загадкам - всегда острый, поскольку тайны волнуют
читателей, и они ждут разъяснений.Если ожидания читателей не оправдываются, то
это должно быть чем-то мотивировано. Оставшиеся без пояснения тайны – фирменный
прием братьев Стругацких, но у них отсутствие разгадок мотивировалось
центрированием на содержащиеся в текстах моральных и социальных идеях.
Некоторые писатели, например, Борис Хуснутдинов, принципиально
ничего не объясняют, поскольку строят в своих произведениях заведомо абсурдный
мир. Этих оправданий у Владимира Березина нет: в отличие от Стругацких он в «Небудущем» безыдеен, но, в отличие от Хуснутдинова,
рационален.
Еще одна особенность рассказов Владимира Березина,
которую автор этих строк считает недостатком – то, что его рассказы иногда
страдают отсутствием целостности, и это несмотря на весьма небольшие размеры.Все
дело в том, что Владимир Березин любит наполнять свои рассказы интересными
наблюдениями - иногда житейскими, иногда историко-краеведческими, а также
мастерски и живописно спроектированными ситуациями, которые вроде всем хороши,
но имеют слабое отношение к сюжету, так что их можно было бы без особых проблем
переставить из одного рассказа в другой. Создается впечатление, что автор
иногда достает из своего богатого запаса писательских находок первые попавшиеся
и «начиняет» ими свои тексты, лишь слегка подгоняя к фабуле. Как там говорил Тригорин? «Вижу
вот облако, похожее на рояль. Думаю: надо будет упомянуть где-нибудь в
рассказе, что плыло облако, похожее на рояль».
К числу плохо вписывающихся в ткань повествования
элементов безусловно относятся эпиграфы, предпосланные всем рассказам сборника.
Эти эпиграфы не несут никакой смысловой нагрузки, никак не связаны с
содержанием рассказа, и выбраны автором исключительно потому, что в них
упомянут некий элемент, который также упомянут в тексте новеллы. Например, рассказу
о том, что порядок в мире магическим образом зависит от хорошо настроенных
роялей, в качестве эпиграфапредпослан отрывок из «Мертвых душ», в котором упомянут
рояль. На мой сугубо личный взгляд эпиграф должен быть чем-то большим.
Среди авторских«находок», украшающих тексты, но
разрушающих их целостность,особое место занимают скрытые реминисценции – то,
что сегодня принято называть «пасхалки». Например,
песня старого моряка в пересказе оказывается стихотворением Блока «Девочка пела
в церковном хоре» и т.д. Когда-то, на рубеже 1980-х и 1990-х годов, когда волна
постмодернизма открыла нам богатые художественные возможности «центонных» текстов, явная интертекстуальностьзабавляла
и дышала свежестью, теперь она стала рутиной и продуктом ремесла, а не таланта.
Для людей, которые не могут разгадать спрятанные в тексте пасхалки,
они отнюдь не незаметны – они выглядят как неровности текста и немотивированные
отступления; у тех же, кто может угадать, возникает странное чувство, что им
подсунули кроссворд вместо художественной прозы.
«Пасхалки» Владимира
Березина не всегда связаны с литературой. Например, в одном из рассказов
описывается реально находящаяся в Москве здание статистического ведомства,
построенное по проекту Карбюзье, причем имеется ввиду
именно статистическое ведомство (в рассказе речь о переписи населения). При
этом автор не называет здание прямо, и Карбюзье
называет «архитектором-бусурманом». Спрашивается,
обязан ли читатель знать и угадать это здание (особенно если он не москвич, а,
скажем из Питера) и если нет – почему здание надо прятать за тонкими намеками? Не
просто ли это демонстрация краеведческой эрудиции автора?
В некоторых случаях реминисценция кладется в основу
сюжета. Например, в одной из новеллизображена Россия (точнее, СССР – в состав
государства входит Украина), где роль священных идеологических текстов играют
стихи Чуковского о крокодиле и Бармалее. При том, что
это не Бог весть как остроумно, это еще и безумно вторично по своей схеме. Сам
Березин не так давно написал рассказ, где основой идеологии тоталитарной России
будущего стали католицизм и латиница. Известность получил роман Алексея
Конакова, где в основе российской идеологии лежат шахматы. Сколько уже можно
наращивать коллекцию литературных версий тоталитаризма с курьезными идеологиями
– тем более что всерьез идеологизированный
тоталитаризм является скорее делом прошлым? И конечно в этом рассказе нет
удовлетворительного сюжета, потому что антиутопия, как и утопия – это в
основном описание очередного «Города солнца», а не история с героем.
Проблема реминисценций заключается в том, что они
обладают собственной внутренней логикой и поэтому их трудно «впихнуть» в
повествование так, чтобы они смотрелись там органично, если же, как это
происходит в некоторых рассказах «Небудущего», реминисценций
становится слишком много, то сюжет начинает блекнуть на фоне игры «угадай
отсылку» и многие «мотивы» не имеют иного кроме как знаки
отсылки. Например, в одной из новелл у героини есть кошка по прозвищу Мышка, и
в конце оказывается, что это имя нужно исключительно для того, чтобы мышка
бежала, хвостиком махнула и яичко- точнее кащеево
яйцо- упало и разбилось. Причем героиня могла бы и сама разбить этой яйцо, тем
более что только что она расправилась с зайцем и уткой, но автор останавливает
ее руку - чтобы на сцену вышла кошка Мышка,
и чтобы коллекция отсылок обогатилась еще отсылкой к «Курочке Рябе». Такие натужные приемы легко заметны. И если
резюмировать – рассказы Владимира Березина разочаровывают именно потому что они
в значительной степени «сконструированы».
|
Проголосуйте за это произведение |
