TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение


Русский переплет

Владимир Варава

ТИПОЛОГИЯ РУССКИХ ФИЛОСОФСКИХ СЮЖЕТОВ

 

 

Былой марксизм жизни уступил сейчас место постмодернистской пустоте в философии. Объявленный плюрализм оказывается диктатом мелкомыслия, мелкобесия и откровенного слабоумия и откатом в еще более глубокие бездны безнационального. В России ныне побеждает спорт, деньги и секс; сама же Россия становится пажом западного мира. Современная популярная ⌠словесность■ представляет собой что-то вроде ⌠восстания рабов в литературе■. Месть большому стилю, большим идеям, мощным прозрениям духа есть существо ⌠литературных экспериментов■, за которыми кроется злоба маленьких зверьков, ненавидящих все великое, подлинное, истинное, русское.

Каждый народ имеет свою и только свою философию, которая является главным добытчиком Мудрости. Если философия задушена, то больна вся нация. Прорваться к русской философии, к ее задачам, положенных ей Небом, к ее своеобразию, значит дать нам надежду на подлинное Бытие в мире. Создать РУССКУЮ НАЦИОНАЛЬНУЮ МЕТАФИЗИКУ на основе коренных идей, ценностей и смыслов, лежащих в глубине отечественной Традиции - вот над чем нужно трудиться сегодня ⌠мозгу нации■, просто всем думающим, страдающим и любящим Россию. Ибо самый сильный недуг, поразивший нас сегодня, - отсутствие метафизического смысла существования, при наличие которого человек есть человек, а при отсутствии коего - пустой звук.

 

***

Человек всегда в центре русской философии. В этом ее отличие и от западной рефлексии, и от восточного умозрения. Если на Западе философия занята преимущественно познавательными способностями и возможностями рвзума (здесь познание санкционирует само бытие: cogito ergo sum), то на Востоке человек поглощен безликим абсолютом и не представляет интереса для самого себя. Соловьевская антиномия ⌠бесчеловечного Бога■ Востока и ⌠безбожного человека■ Запада преодолевается в русской философии.

Отечественное любомудрие воспринимает человека во всей его бытийной полноте. Не только разум, не только душа, не только тело, или какие-то иные усеченные антропологические образы влекут русскую философию, но та истина ⌠твари■, полная и горестная, которая открывается на недосягаемой глубине человеческого сердца. Тайна бытия - это тайна сердца: в нем время и вечность встречаются и разрывают его, делая существование невозможным и навечно трагичным. ⌠Жуть быть человеком■, - говорит православный святой сербский богослов XX века преподобный Иустин. Чтобы вместить в свою душу бесконечный трагизм живого существа и показать выход, единственно возможный светлый, истинный выход из этой бытийной жути, нужен был совершенно особый человек, И Россия такого человека произвела: это Достоевский, задавший навечно все пути национальных философских исканий. Из Достоевского вышло все значительное в области культуры в России. И он, поставив самые радикальные вопросы о Боге и человеке, перешагнул национальные границы русской культуры и вышел на абсолютный человеческий уровень. ⌠Всечеловек■ Достоевского не ⌠общечеловек■ Цивилизации. Достоевский сделал последние выводы из человеческого существования. И отныне все остальные культуры выстраиваются в иерархию по мере постижения ⌠русских вопросов■ Достоевского.

Человек, будучи средоточием духовно-интеллектуальных исканий русской мысли, предстает в качестве глубочайшей бытийной загадки и проблемы. Проблемность бытия сохраняется на всем историческом пространстве русской жизни, вне зависимости от всех внешних ⌠достижений■ цивилизации. Философски промысленный, человек открывается, прежде всего, как конечное существо. С этим связано глубокое чувство трагизма, которое имеет специфическую для России переработку. Если трагедия человеческого существования в западной философии рассматривается в рамках экзистенциальной традиции, то в отечественной по-иному переживают несчастье жизни.

Для Запада человек уже не трагедия; его бытие рассматривается как чистый абсурд случайного возникновения жизни во вселенной. Дарвинизм здесь победил окончательно; животный взгляд на человека возобладал и породил специфическую форму самоуничтожения через бесконечный гедонизм жизни.

В России к жизни и смерти относятся глубже и серьезнее. Русская культура породила уникальную философскую форму - МЕТАФИЗИКУ СМЕРТИ. Уникальна она потому, что проникнута исключительно сотериологическими мотивами, то есть идеями спасения и преображения человека. Задетое смертью бытие вызвает в России мощный поток философского словомыслия и словодействия. Смерть как чудовищный уничтожитель жизни, смысла, любви, бытия как такового, находит радикальный ⌠сотериологический капкан■ в русской традиции. Поэтому русская философия ⌠оформилась как христианская философия■ (А. Карташов), ибо духовное ядро христианского вероучения, его центр и смысл - искоренение смерти (⌠смертью смерть поправ■). Практически все искания отечественных любомудров восходят в конечном счете к главному - к преодолению смерти. И речь идет не только о символических и психологических формах; русская философская традиция предлагает реальное (то есть онтологическое и космологическое) преодоление. Такое восприятие смерти бесконечно разнится с тем отношением, которое обнаруживается в западной танатологии. Пожалуй танатология и есть новая религия Европы и Америки, религия сверхгуманизма, главная забота которой продержать смертное тело в здоровье и безопасности как можно дольше. Окончательно восторжествовала на Западе та форма жизни, которую О. Шпенглер в начале XX века называл ⌠лягушачьей перспективой■.

Стремление к восстановлению целостности порушенного смертью бытия, неистовая захваченность этой целью создает особую духовную атмосферу русской философии - МЕТАФИЗИКУ ВСЕЕДИНСТВА. Только уязвленное смертью сердце и пораженный этим фактом ум становятся обоюдно восприимчивыми к ⌠болезни бытия■, зорче видят ⌠надтреснутость мира■. Отсюда этическая заостренность на добре и зле, поиске высшего смысла жизни, стремлении к подлинности бытия. Наличное природно-эмпирическое и гражданско-правовое состояние никогда не было высшей идеей для русского ума. Созерцание горнего мира абсолютной правды порождает эсхатологическую тревогу по отношению к жизни и взыскует преображения, духовно-нравственного и космического. Этим и занята русская мысль, с этим связаны ее и наивысшие достижения, и самые горькие поражения.

Возможность преображения смертного человеческого естества порождает, с одной стороны, исихастскую традицию ⌠умного делания■, с другой - космизм, который по мере секуляризации русской культуры превращается в технократический утопизм и социальный коммунизм.

Достоевский, вобрав в себя весь тематический космос русской культуры, заложил литературоцентрическую традицию выражения философских идей. Жалость к ⌠падшей твари■ и одновременно, ее высокое достоинство как образа самого Бога - вот тот антиномический контекст, в котором рядополагаются онтология, этика и антропология. Это дает пафос свободы; в России можно свободно философствовать. Для этого необходима особая языковая свобода мышления, не привязывающая его к угрюмой и мертвящей дисциплине мыслить схоластически (то есть исключительно логически и терминологически). Живой дух слова и его живая плоть умирают в термине. А логика как сугубо мозговой продукт изобретает столь чудовищно абстрактный мир, что в нем нет ни смысла, ни жизни. Поэтому логика никак не может царить в философии. И нетрактатный тип философии точно выражает пафос русской мысли. Слово, взятое художественно, способно полнее проявить живые смыслы бытия. Понимаемое как Логос, оно обладает антиэнтропийными и смысложизненными характеристиками одновременно. Имяславие, как фронтальное постижение Бытия через Слово, обозначает еще один важный сюжет русской философии - МЕТАФИЗИКУ СЛОВА.

Уже Ломоносов понимал глубокие философские возможности русского слова. В ⌠Российской грамматике■ он называл язык российский ⌠повелителем многих языков■ и указывал на то, что он ⌠велик перед всеми в Европе■. Ломоносов открыл нам глубоко филологическое свойство русской натуры - чувствовать вживую, интуитивно, до всякой ⌠логики■ (до ⌠всеобщей грамотности■). благолепную суть Слова, благоговение перед которым порождает величайшую культуру. Он писал: ⌠Красота, великолепие, сила и богатство российского языка явствуют довольно из книг, в прошлые века писанных, когда еще не токмо никаких правил для сочинений наши предки не знали, но и о том едва ли думали, что оные есть или могут быть■.

Великие творцы русской культуры всегда глубочайше ощущали святость слова, прикосновение к коему, со страхом и трепетом, требует духовной чистоты и нравственной мудрости. Остальное, как известно, прилагатся. Корни русского Богомыслия здесь; здесь же тайна русского Боговерия и Богоотрицания.

Мир странен до жути. Он совершенно не ⌠естественен■. Он - чудо и тайна; он то, что внушает благоговение и удивление, то что приводит к высшему в человеке - к боязни Бытия (в ветхозаветной традиции ⌠страху и трепету■ перед Богом). ⌠Неотмирность мира■ - чувство, делающее русскую жизнь религиозной от самых первооснов, религиозной по сути. Отсюда драматизм взаимоотношений культуры и веры, остающййся навсегда неразрешимым. Здесь человек больше чем человек. Он звучит не гордо и не подло; человек звучит страшно. Бог и дьявол, Добро и зло, Восток и Запад сошлись в смертной битве в душе русского человека.

И сама Россия, как ⌠сакральное вместилище■ духоносного смысла человеческого бытия, предстает в качестве едва ли не самой притягательной и завораживающей темой русской мысли. Гоголь, пожалуй, один из самых выразительнейших писателей наших, зачавший эту традицию - полагать выше всего Россию, видеть ее всегда одну как высший интерес и заботу. В своей ⌠Учебной книге словесности для русского юношества■ Гоголь, назидая молодое поколение относительно того, что такое слово и как его художественно постичь, забирает высшие патриотические ноты. Россия для истинных людей (не только русских этнически) - великая загадка Бытия; всякий глубокий человек очарован Россией, ее страданием и болью, ее огромностью и красотой, ее печалью и величием.

Историософия - единственно адекватный способ постижения нелогичности и невозможности России. МЕТАФИЗИКА РОССИИ, поэтому - полнозвучный аккорд той философской симфонии, которая раскрывает национальное своеобразие отечественной культуры.

 


Проголосуйте
за это произведение

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100