«И УЖЕ ПРИЛЕТЕЛИ ГРАЧИ…»

 

Николай Калиниченко

 

ИВАН-ЧАЙ

 

Занялся иван-чай вдоль железных дорог

И вокруг телеграфных столбов,

Словно летом сквозь почву сочится парок

От дыханья подземных богов.

Двор опять покрывается мхом и травой,

Зарастают могилы, и радио вечно молчит.

На картине Саврасова в старой пивной

Постоянно весна и уже прилетели грачи.

Продолжается жизнь за хрустальной стеной.

Кто-то сходит с дистанции, кто-то выходит сухим.

Дорожает вино. И зачем эта ночь,

Если в ней не родятся стихи?

Загорится огонь за рекою вдали,

Глухо ухнет упругая твердь.

Это яблоки падают к центру Земли

И не могут никак долететь.

Это гений крушит скорлупу январей,

Это вечность кусает себя за чешуйчатый хвост.

Это вновь Персеиды подходят к Земле,

Чтоб рассеять над ней золотое безмолвие звёзд,

Источиться о воздух, рассыпаться в пыль,

Со слезами дождя на отчизну упасть невзначай,

И смешаться с землёй, и расти, как растёт

Вдоль железных дорог и столбов иван-чай… иван-чай.

Ничего не просить, ни о чём не жалеть,

Лишь сиреневым дымом по воздуху плыть не спеша.

И дышать, и любить хоть немного, авансом,

А дети, когда подрастут — непременно решат.

Выходи! Поднимайся, пока не остыла руда,

Пока рот не зашили скупым канцелярским стежком.

 

Говори за себя и за тех, кто умолк навсегда.

Всё иное — тщета-пустота.

Говори-говори! Не молчи!

Намолчишься потом…

 

Ника Батхен

ПЕСНЬ ВЛАСТЕЛИНОВ МИРА

 

Питербюргер ходит в Летний сад.

Моня Кац вербуется в Моссад.

Ванечка сегодня призывник —

Целый полк девчонок скис и сник.

Дождик мочит хмурые кусты,

Развелись по городу мосты

Хтонь и хрень, бардак и суета…

Положи чего-нибудь в кота!

 

Кот голодный — это стыд и срам,

Треф, каюк и, кажется, харам.

Бьёт по нервам очень громкий хор,

В голосах читается укор:

Полюбуйся — в мире беспредел

Пух опух и шарик улетел,

Пандемия, кризис, крипота —

Страшный сон голодного кота.

 

Как ты мог, хозяин, как ты смел?

Сам, небось, все паучи и съел,

Сушками хрустел, кефир лакал,

Вискас в виски, кажется, макал.

Ты, хозяин, с нами не шути —

Вдруг проснёшься толстый и в шерсти,

На душе тоска и пустота…

Положи чего-нибудь в кота!

 

Опадали яблони и ГРУ

Шины прошуршали по ковру

Жёлтых листьев хрупкой красоты —

Это всё наделали коты.

Если в мире мир и благодать,

Ни песца в подъезде не видать,

Значит кто-то мудрый, господа,

Положил чего-нибудь в кота!

 

Рыбки, котлетки, филе на салфетке, птичку на ветке, мур можно без ветки, паучей пачку, сосиску, шпикачку, пару оливок, немножечко сливок, розу из вазы… за что же так сразу? Я не у дел… Ну прости, не хотел!

 

Плюнь на суету престранных стран!

Есть камин, какао и диван,

Тёплый бок, мурлык и милота.

Положи чего-нибудь в кота!

 

 

 

 

 

 

 

Борис Илюхин

 

Была весна, я помню, ночь была,

Как тайна розы, скрытая в бутоне,

Вся внутрь обращена, но зрела мгла

Пурпурною зарёй в небесном лоне.

 

Тогда душа смятенная ждала

Намёков тайных в соловьином звоне,

Предчувствием любви она жила,

Мечтам вверяясь, за судьбой в погоне.

 

И счастья жаркий миг тогда вершил

Всю жизнь мою. С его мгновенным светом

Я возносился до таких вершин,

Куда годами длится путь поэтам.

Но вот мне сердце рок опустошил —

И бесконечна ночь, как смерть души.

 

 

 

 

 

 

 

Мария Следевская

МОНОЛОГ НА НАБЕРЕЖНОЙ

 

…И набережная давно уже, будто, в неводе

у новой и тёплой весны. Окоченевать

некстати на ней, а мне кажется зимним небо, где

повисла весной нарисованная синева.

 

Я знаю, что я выгораю, что мне давно уже

подложными кажутся вещи вокруг меня.

Подложное небо — вершина, а я — подножие:

я небу себя разрешила обременять.

 

Во мне ещё много энергии, я неистово

хочу посвятить себя миру, его большим

задачам и целям, но чувствую — я не выстою:

мой каждый поступок и каждый мой день — фальшив.

 

Ревут во мне силы — могучие, неуёмные, —

гудят, как корабль, желающий отплывать.

Я знаю: мне многое, многое нипочём, но я

давно выгораю, и жизнь моя такова,

 

что мысли мои образуют сопротивление

простым и привычным явлениям.

Вот и там,

над набережной, мне видится акварельная

холодная и тревожная пустота.