У меня долго не было опыта, задержался в невинности, но однажды случилось.

Соблазнила меня Райда, крановщица из соседнего цеха, крупная, громкоголосая, большеротая и грудастая. Попросила после работы заехать к ней на минутку, повесить картину.

Пожаловалась,гвоздь забить некому, да. Но я уже предчувствовал, к чему дело идёт. Хоть и практики предчувствий тогда было ещё маловато, во всяком случае, по отношению к женщинам. Честно сказать, я их сторонился, побаивался. Полагал, что с ними, как с любым инструментом — когда пользу сотворишь, а когда уколешься или палец отобьёшь.

«Сюжет библейский, на женское счастье и на деньги», — объяснила выбор картинки повелительница высот, тросов и крюков, потирая ладони, потупив взор и пылая щеками, когда я притопал к ней с молотком и гвоздями.

Ангелочки с дудочками, такой был сюжет.

С картиной я справился умело и быстро, а в остальном сильно волновался, и это сыграло злую шутку, обычный для новичка расклад. Она долго мучилась со мной, успокаивала, шутила, напевала и,в конце концов, пошла на абордаж — соскочила с кровати, выпорхнула в центр комнаты, изобразила дикий и страстный фрагмент танца живота. При «библейской» картинке, с ангелочками и дудочками, выглядело безбожно и пугающе, но, как ни странно, именно после этого всё получилось, вира-майна.

Потом она лежала счастливая, расслабленная и рассказывала о своей жизни. О том, что её рано «испортили», о том, как потом она, как водится, пошла по рукам. А потом всё-таки муж был. Уголовник, пьяница и наркоман.

Не поленилась, достала альбом и показала свадебную фотографию.

Жених на том фото был красив. Погладила фотку.

А затем уже указала отдельное фото мужа, точнее, бывшего. Бывшего, потому что в гробу. Там он тоже был красивым.«После того, как повесился». Этой картинке достался легкий щелчок, как будто сбивала соринку.

«Зачем, ты мне всё это рассказываешь и показываешь?» — спросил я.

«Мы должны быть ближе друг к другу, чтобы у тебя… у нас все получалось и позже, а сейчас я кофе ещё сварю».

За кофе с сигаретой, щурясь от дыма и поправляя через халат больше мягкие дыньки, которые норовили вывалится на стол, она доверительным прокуренным шепотком рассказывала про своих любовников, в основном, проходных, мимолётных, которые были до мужа. Слушать было интересно и противно, два в одном. Но куда деваться, если такой вот метод сближения.

«Ага, и вдруг вот он! ..Думала, ну, как и со всеми. Но нет. Как-то ново и прикольно. Я была озадачена. А спросить стеснялась. Так на следующий раз он мне сам раскрылся. Похвастался. Как потом выяснилось, больше ему хвастаться было нечем. Знаешь, говорит, почему тебе так необычно со мной? У меня… вот здесь, потрогай. Чувствуешь бугорок? Это бугорок счастья, ха-ха. Он, оказывается, сидел, и ему в тюрьме сделали.У них там это называется «шар» или «шпала», в зависимости от формы, короче, типа искусственной бородавки, пластмассовая штучка туда вживляется. В результате ощущения у нас обостряются, если по-научному. Но этот эффект только поначалу, а потом всё притирается и ничего необычного, мы ведь принимаем вашу форму, какой бы она ни была. Такова наша, подчинённая вам, сволочам, бабская природа! Но я ведь не знала, полагала, что такое навсегда. Короче, ну, думаю, этого нужно брать…»

«Нет-нет, я его, любила, конечно. По любви у нас брак-то был, честно. Просто зацепка случилась, так сказать, за бородавочку, за «шпалу», а так-то по любви. Хотя пару раз у меня и при нём на стороне случалось, по бывшим связям, но это когда он на «сутках» отсиживался-отлёживался, козёл. При этом совесть была чиста, это тебе, чайник, в наказание! Он мне недавно даже приснился, обычно не снится. Я испугалась, но виду не подаю, а, говорю, привет, как дела? А он, молча, подошел, взял мою руку и к себе, мол, потрогай. Я там во сне чуть не… Ха-ха-ха. Но проснулась, жаль».

Такая вот она, моя первая женщина. Прощай, невинность, здравствуй, жизнь, м-да.

Я спросил, откуда у неё имя такое, Райда?

«Бабушка назвала, хотела, чтобы внучка переняла её чародейные способности. Ведь в имени закладывается благодать. И это дало плоды, я гадать, ворожить умею. Думаю скоро уйти на вольные хлеба по этой стезе, хватит с меня тросов и крюков, солидола и ржавчины».

Она накурила, хоть топор вешай. Я сказал, что мне нужно подышать. Она кивает, вон балкон. Не, мне на улицу. Хорошо, только быстрее возвращайся. Если на ночь остаёшься.

Я оделся, вышел, ночного воздуха втянул, а он будто ладаном пахнет, как в церкви. А я всего этого боялся. О покойнике кто-то заговорит, мне дурно становится, а похоронную процессию или просто гроб увижу, ноги подкашиваются. А тут этот, «предшественник», перед глазами, в ящике, красивый, да ещё с каким-то счастливым приспособлением под ширинкой, бр-р-р!Что ж ты в петлю-то полез, если такой счастливый! Смешанное чувство накатило, невмоготу. И отвратительно, и завидно, и вроде как обидно за него и стыдно перед ним, убежать хочется. Не таким ожидал свою прописку в мужскую жизнь. И действительно, убежал, то есть просто ушёл чтобы не вернуться.

… Мне один верующий потом сказал, что мертвым завидовать нельзя, даже по пустякам, даже шутя. Если верно, то, может, Провидение меняна зависти-то и подловило. Понравилось, завидуешь? Ну так получи, распишись. В общем, в свою общагу я пришёл в этих самых растрёпанных чувствах, накатил одним махом граммов триста, рукавом занюхал, в «колидор» вышел, а там как раз какой-то базар-вокзал, драка, к которой я никакого отношения не имею, но, за компанию да под настроение, пошел разбираться и кувыркаться. Оказался в неудачный час не в том месте, как в сказке пишется.

Обычное дело. Но примечательно, что я потом сильно и не защищался ни на следствии, ни на суде! Даже интересно было испытать, что и как «там». До того любопытно вдруг стало, в плане познания жизни, что часть вины на себя взял! С одной стороны, пожалел пацанов, все семейные были, драчуны, дураки. Но с другой, это благородство не на пустом месте, а после тех впечатлений от подруги, как я теперь понимаю. До этого ведь я другим был, как-то скучно жил, плыл по течению, никуда не лез. А тут, получается, эта бывалая коллега, эта ворожея Райда, сама того не понимая, мне внутри какой-то тумблер перещёлкнула, и лампочка там загорелась и высветила какие-то повороты с тенями, и включилось к ним моё любопытство.

Короче, последствия, суд, срок. Как говориться, «ну вот, дали ему год».

На суде присутствовала и Райда, задумчиво на меня посматривала, а когда огласили приговор, и все загомонили, запричитали, она поймала мой взгляд, и с такой, ну прямо стервозной улыбкой показала мне раскрытую ладошку, пошевелила ею, «пока-пока», и послала с неё воздушный поцелуй. В добрый путь, ага. Никто на это внимания не обратил, после оглашений и не такое случается. А тут все шуршали, галдели.

Да, тумблер. Лучше бы в школе учителя тумблер включили, у родителей под присмотром. Или хотя бы уж в техникуме, где я заочно учился, и вот вам, недоучился.

Оказалось, тюрьма и «зона», это, конечно, школа, но необязательная. Лично мне повезло. Никуда не лез, ничего из себя не строил, ничего ни у кого не просил, никому ничего не обещал, не жаловался и в карты не играл. При первой возможности, как и многие там, сделал себе «шпалу». Там спецы-мастера, и технология отработана, ничего сложного и болезненного. Главное, решиться.

Один тамкак раз при мне решился. К мастеру, которого там звали патологом, — мол, сделай «шар». Сам матёрый, крутой, решительный, большой, амбал прямо, голос гром. А как дело дошло, патолог только замахнулся, так амбал в обморок и упал, грохоту, как будто слон с этажа рухнул. Патолог рукой махнул, иди ты, и больше не подходи, ещё загнёшь копыта, а я виноватый. Народ ржёт.

Через пару дней после случая с амбалом я всё же решился, хоть и страшно было. Опять типа волю тренировал, через преодоление. Мастер мне сделал без проблем.И сказал, ну, теперь первая же баба с хатой на воле — твоя. Избитая присказка. И многие верят, что это ярлык на княжение.

И ведь действительно, показалось, что удача подкатила быстро.

Но сначала приятель по отряду, Фёдор, погиб, упал с лесов. А у него была связь с женщиной на воле, по переписке. Это обычная схема. Бабы с воли, у которых жизнь не складывается, ищут варианты за колючкой. А те, кто сидит, тоже заинтересованы, иным ведь и идти после отсидки некуда. Очень часто именно такие заочные контакты и решают обоюдные проблемы. Так получилось, что вживую эти двое не встречались, не слышались, лиц друг друга не видели, даже по фотографиям. Фёдор соблюдал конспирацию, не знаю, почему, но это его личное. Он всегда меня просил текст «накрутить», у него самого клешнибыли с трясучкой, карандаш плохо держал, а главное, как он критически о себе говорил, в мыслях пустота.Скромничал. На самом деле умел красиво чувства доносить. Неоконченными предложениями и даже просто жестами, междометиями и мимикой. В общем, я, как толмач, по-дружески всё это расшифровывал и далее, как писарь, обеспечивал техническую часть в этих эпистолярных отношениях. Невольно этими отношениями и чувствами проникаясь, такое бывает, ничего удивительного. Мне кажется, он ее даже ревновал ко мне. Хорошо, не наоборот. Когда он умер, я продолжил ей писать... Зачем, до сих пор не могу толком объяснить. Наверно, из хороших побуждений. Хотел её как-то подготовить к неприятной информации. А потом остановиться не смог. Уж больно она хорошо писала, как влюблённая, и я скоро стал относить её чувства к себе, и стал отвечать...

Получается, я опять с мертвым связался. И вот что вышло.

Я «откинулся»,встретились с той подругой.Как и обещала в письмах, симпатичная, мягкая, розовощекая, кровь с молоком. Одним словом, добротная. Правда, взгляд беспокойный, то в ноги мне, то в лоб. Ну, здравствуй, говорит, Федя! Извини, говорю ей, на самом деле, Федя, это псевдоним, так было надо. Наплёл про конспирацию, поверила. «Зона», кстати о школе, хорошо учит легенды сочинять, да. Словом, понравились друг другу внешне, а внутренне уже раньше по письмам сошлись. Спину мне в первую же ночь исцарапала, комплименты говорила без умолку:гигант, секс-бомб, но не это главное, просто ты человек хороший, люблю ещё с переписки! Стали жить вместе, у неё в квартире, хоть в примаках мне сразу былонекомфортно. Ничего, думаю, временно, заработаю на своё жильё. К парнишке её четырёхлетнему стал привыкать. Она ему: вот твой папа. А тот сопит и улыбается, и взгляд как у взрослого, лукавый, «знаю я вас, пап». Очевидно, я тут не первая мамина попытка.

Стал вахтоваться на Север. Как-то приезжаю с очередного месяца, а она мне и говорит, а я решила замуж выйти. Я не то, чтобы обрадовался, а озадачился, думал, за меня, не рано ли и так далее. Оказалось, нет. Она говорит, ну, ты не расстраивайся, будем встречаться. Я ей растерянно, ты же говорила, что любишь. Да, но,она в себе, видите ли, разобралась, и оказалось, что она меня «уважала». Но сильно. И планирует впредь «уважать». А семью — с другим. А за что меня уважать? За «шпалу»? Ах ты!..

Ну что бы другой, правильный мужик поступил? По щекам бы надавал, обматерил бы в пять этажей, правильно? Значит, я неправильный. Философская жилка сработала — насильно мил не будешь.

Собрался, ушёл. Найди другого для «уважений», шалава. Как потом прояснилось, наряду с Федей она параллельно начальника своего окучивала, и вот два успеха пришли друг за другом, с небольшим временным промежутком, ну и выбрала она, разумеется, более перспективного — для жизни, а менее перспективного — для «уважений».

Вот вам и ярлык на княжение! Не верьте, ерунда всё это. Чудес не бывает. Так бы все мужики в очередь к «мастерам» стояли. Ага, ИП «Шары и шпалы», Патолог и пацаны», и слоган какой-нибудь идиотский: «Ярлык на Счастье — в ваши шкеры!»

Ну, ничего, скопил северных тугриков, прикупил квартирку. Скоро понял, что разочаровался в женщинах. Да и в жизни вообще, вернее, не в жизни как таковой, а в её активной части, в суете. Зачем всё это было, зона, шпалы, шалавы! Женщин захотел узнать лучше, а жизнь глубже? Узнал, полегчало?

Но нет худа без добра: разочаровался — и слегка угомонился. Решил впредь с налёта, с поворота шашкой не рубить. С Севером завязал. Всё по месту, в пределах видимости. Работа-дом, ну, иногда бар-стадион-парк. В техникуме восстановился. Словом, здоровый образ жизни,с претензией на перспективность.

А потом встретил её. Бывшую баскетболистку с больными суставами. Она играла за сборную нашей области, между прочим.Я её в парке встретил, в окружении пьяных хулиганов, они её оскорбляли, обзывали «шпалой»и в кусты тащили. Я как это увидел-услышал, на меня затмение нашло. Слово сказал, — не слушают, дерзят, шелупонь. Пришлось головы бить. Раскидал по дорожкам. Но не уберёгся. Один нервный, перед тем как сделать ноги, ширнул меня финкой в бок. Я в сознании, но сил нет, идти не могу, кровь. Так она меня на себе в больницу буквально принесла. Стонет, а тащит. Благо, недалеко. Ещё и кровью поделилась. Мы с ней, как оказалось, одной крови. В прямом и переносном.

Потом проведывала в больнице. Болтали. О спорте, в основном. Чуть в сторону разговор, я опять перевожу на спорт, наверно, боялся по другой теме чего-нибудь ненужного сболтнуть. И больше слушал, чем говорил. Оказалось, что она феминистка. Ух ты! Ну, думаю, это, видимо, от жизни такой, от отчаяния.Тут не нужно быть большим психологом. Кому она в таком виде нужна. Двухметровая, больная. Уже не спортсменка, уже не звезда. Вот если бы звезда, то и звездун нашелся бы. Даже не тренерша, тоже здоровье не позволяет. Суставы что булыжники, ходит со скрипом, с гримасой на… красивом лице. Опаньки!..

Словом, я к ней приглядывался, прислушивался, а потом вдруг понял, что любуюсь. Даже высота её нравится, высокая, как мечта! У неё были мягкие светлые волосы, которые она по привычке стригла коротко, по-спортивному. На вид угловатая, из-за своей осанки, от своего недуга, но душа у нее тонкая, светлая и мягкая, как и волосы, запахом которых я не мог надышаться, когда она близко. Глаза голубые и добрые. А смех, как серебряный ручеек, играющий зайчиками на летнем солнце.

Я поэт, оказывается, латентный. Как и все люди, я уверен.

И вот переломный случай.

С больницей рядом школа, а там баскетбольная площадка. Как-то сидим недалеко, я на поправке уже. Дети с мячом балуются, стучат, кричат, кидают, не попадают. Она встала, подошла, взяла мяч, раз-раз об землю, двоих обвела, а потом, показалось, взлетела, а на самом деле просто изящно выгнулась, бросок, и мяч точно в корзину, с шумом, шшух! Видно, что кровь играет, а все движения через боль. Мяч отдала и осела, пригнулась в привычную позу.

И как я увидел этот её бросок, так наконец и понял, что влюбился. Подковылял к ней, она удивлённо смотрит сверху вниз, как великан на гнома, а я на колени упал, и её коленки голые,распухшие обхватил и прижался к ним щекой. И всё во мне загудело, заныло. Она: что ты, что ты! что с тобой! Возьми меня к себе, говорю. Так сказал, а самому смешно, это по Фрейду во мне детское прошило. А должен бы сказать наоборот, иди ко мне. Отпусти, люди смотрят, не отпущу, никому не отдам. Гуляли с ней до ночи, сидели на скамейках, целовались. Я такого счастья от поцелуев, да и от всего остального с женщинами не испытывал. Она встанет со скамейки чтоб идти, пора уж, а я ещё хочу поцеловать, лезу с ногами на эту лавочку, становлюсь с ней, с радостью моей, одного роста, и даже чуть выше, и целую, целую, прямо съесть хочу.

Ближе к ночи, при расставании, спрашиваю, ты феминистка? Она говорит, нет, пошутила!Феминистки — дуры!

И я стал звать её на «фе», Фея. Такая вот была ассоциация. Их ведь, ассоциаций этих, не всегда объяснишь.

После первой недели совместной жизни она спросила, что это у тебя, вавка?болит? Я честно сказал, что это искусственное образование, «для счастья». Она в шок. Всю ночь не спала, отвернувшись. А утром уехала к себе в коммуналку, в другой конец города. Я думаю, ну, всё. Но она на следующий вечер позвонила, говорит, избавься, пожалуйста, от этой гадости, сходи завтра к хирургу. А ты вернёшься? Вернусь! Ты ж моя радость, да какой там хирург, какое завтра! Бегом набрал теплой воды в таз, немного марганцовочки сыпанул, сел, бритвой чик-чик, и выковырял «гадость».В воде ведь не больно. Не даром же в ванной люди себе вены вскрывают. И я как бы вскрыл, дурную кровь выпустил.

Жизнь!Первое время ей было неудобно, ну, это у неё с детства. Я рядом с тобой, как гора, ты стесняешься? Дурочка, говорю, ты мой бугорок счастья, Фея, волшебница. Ну, она и успокоилась быстро, видно, зарядилась моей уверенностью. Гуляем под ручку, смотримся оригинально, люди оборачиваются, шепчутся. Мы привыкли.

Как-то вот так идём, разговариваем, смеёмся, а навстречу та моя первая, которая меня «испортила», или, иначе сказать, «посвятила». Райда!

Она изменилась. Сейчас у неё свой бизнес. Гадает, прорицает, оказывает психологическую помощь и даже, говорят, привораживает и отвораживает.Индивидуальный предприниматель «Райда Крюк». Реверанс в сторону прежней работы, где она профи и дока, обладатель призов, значков и премий. Даже наколку на шее сделала в формекрюка, который на подъёмных кранах.Разбогатела слегка, а внешность изменила кардинально.Если коротко, то она стала похожа на располневшую пантеру с хищным и пронзительным взглядом. Если ещё короче, то, по моему мнению, стала более изящной и… Впрочем, пусть другие оценивают, у меня есть кем любоваться и дышать.

Она как раз садилась в автомобиль. Перед тем как занести свои драгоценные чресла в салон, оглядела нас обоих с ног до голов и тайком мне подмигнула и большой палец показала, мол, отлично! Улыбнулась и задраила окно. Она знала, что я сидел, и, скорее всего, полагала, что я, возможно, со «шпалой». Мне хотелось сказать ей: ты неправильно всё понимаешь! Но потом думаю, а, ладно, полагай, что хочешь. Просто обидно, что вот кому-то расскажет, что «каланча» со мной живёт потому, что у меня… Но на каждый роток не накинешь платок. А на каждый мозг тем более.

Но всё-таки большой палец, это приятно. Если бы показала средний, я бы… Ну что я бы? Кинул бы в её машину камень?

Когда проходили мимо каких-нибудь железнодорожных путей, так настроение у меня немного портилось. Как будто боялся, что она прочитает мои мысли. А какие там мысли! Читать нечего, потому что и не мысли это, а так, каламбур какой-то, не очень весёлый. А потом всё же смешно становилось, тряхну головой, возьму, да и запою! Песня такая старая есть: «И я по шпалам, опять по шпалам пойду домой по привычке!Подабу-дабу-дабу-дабу-дабу-даб-ее!..» Больше я слов не знаю. Моейбаскетболисточкемоё пение нравилось, она уже знала: если вдруг железная дорога, значит, я сейчас запою.

Когда ей совсем трудно стало ходить, я машиной обзавёлся. Небольшой, но на двоих нормально. Стали немножко путешествовать. Нравилось в Карелию ездить. Там другой мир. Дороги пустые, особенно грунтовые, на окраинах. Бывает, едешь-едешь, редко кто навстречу, а с обгоном и того реже. Мотоциклисты встречаются, байкеры, но одинокие, оказывается, таких на самом деле тоже много. Когда они в куче, то понтуются под коллектив, а там, на пустынных дорогах, становятся обычными и спокойными. Там впадаешь в иное, особенное состояние. Как-то не верится, что встретишь человека со злым умыслом. Само место фильтрует и даже форматирует на свой лад. Людей мало, и поэтому они друг друга ценят. Как-то остановились мы с Феей в живописном местечке, которых там тысячи. Озерко прямо у грунтовки, любуемся, чаёк, бутербродики. Через полчаса проехала мимо машина. Ну, проехала и ладно. Так нет, вижу, через метров двести остановилась, поехала задом. Остановилась возле нас, два мужика высовываются, один кричит, ребята, у вас всё нормально, помощь нужна? Нет, спасибо. Ну, ладно, дали по газам. Характерный случай, мне кажется. Простенький, но тронул.

И вот…

…Сначала я пил-запивался. Когда дошёл до ручки, решил, хватит, не хочется вонючим и бессознательным кончать. Серьёзные дела нужно делать осознанно. Отлежался, отмок в ванной, что-то вспомнил, посмеялся-поплакал. Но «мокрый» способ, после всего, что было, показался мне кощунственным. Поэтому сел в машину, поехал к тому самому месту, где у нас с Феейвстреча с неравнодушными и отзывчивыми людьми состоялась. Так же остановился у озерка. Костерок на бережке развёл, чайку заварил… Ни людей, ни машин.

…Да, взаимовыручка, это, конечно, хорошо. Но ведь, с другой стороны, есть вполне жизненный принцип: если тебя не просят о помощи, то и не лезь со своими добрыми намерениями.

Но, наверно, истина не любит с краю, всегда пристраивается где-то посерёдке.

Вот и с байкером.

Вижу сквозь… туман, или как это состояние назвать… Бежит, приближается волосатый человек, монстр, чудовище прям, подпрыгивает, с ножом в руке, кричит-рычит. Я испугался. Не страшного человека как такового испугался, а того, что он сейчас всё испортит. Поэтому я заспешил, а, как говорится, поспешишь, людей насмешишь. И насмешил.

Скорей-скорей. В результате, и не висишь, и не стоишь. Пальцы ног земельки касаются, совсем чуть-чуть, но всё же,помимо воли хозяина,сопротивляются заданному процессу. Словом, застрял в промежуточном состоянии, ни вашим, ни нашим. Дрыг-дрыг, а толку нет.

А это чудовище подбежало, и моё туловище, дрыгающее, обхватило, приподняло, а другой рукой давай пилить над головой этого туловища.

Рухнули вместе, и я башкой треснулся. Вернее, шмякнулся, потому как земля, а не асфальт. Говорят, чем дурнее черепок, тем крепче.

Потом мне от монстраещё досталось. Пару раз врезал мне, лежачему, по морде. Разве можно так лежачего? То ли в чувство приводил, то ли наказывал, и при этом радовался своему успеху. Скорее, и то, и другое, и третье. Пытался даже массаж сердца с искусственным дыханием делать, чем едваокончательно не задавил и не задушил меня. Я даже ладошкой по земле застучал, как проигравший борец, мол, сдаюсь, отпусти, дай подышать. Отпустил. Используя трехэтажный мат, пристыдил за оставленный костёр. Ты, мол, следующий раз соблюдай правила, прежде чем. Думай о других, эгоист. Теперь неделю будешь в свитере ходить, или шарфом повяжись. Это ещё хорошо, что шея у тебя как у бычка.

Весёлый, оказалось, человек, хоть и страшный на вид.

В костерок подкинули. Поужинали, под фляжку его рома расслабились, побеседовали.

«Ты, — говорит, — это по какому случаю? Жена бросила?»

«Нет, — отвечаю, — умерла».

«А родственники, дети, пап-мам?»

«Один».

Долго молчал, головой кивал, глядя на дотлевающую верёвку.

Знаешь, говорит, я тебя понимаю, горе есть горе. А всё-тки есть кое-что поглубже. Это обида. Да, брат, обида тяжелее, чем горе. От неё люди чаще решаются на то, в чём у тебя сегодня случилась невезуха. Да! От меня вот родители отказались, причем в сознательном моём возрасте. В детском. Представил? Горе-то можно заместить. Пережениться… Ой, только не надо головой качать, ты не первый! Плавали, знаем. Не подходит вариант? Хорошо-о-о. Тогда образомзамещаем.Об-ра-зом. Ну, например, любила твоя жена что-то… какое-то дело, например, животных. И теперь ты можешь стать волонтёром по этой части, спасать бездомных братьев наших меньших. И тогда она будет жить в тебе, а ты в ней. Ну и так далее. То есть горе, повторяю, вполне замещается, хоть реалом, хоть виртуалом. А вот обиду на родителей, которые смотрят тебе в глаза и предают, заместить нечем. Разве только затмить. А всё равно, и сквозь затмение… слёзы проступают. Не взрослые, а ребячьи. Поэтому и прикидываешься сильным, грубым, бесстрастным и весёлым. Убегаешь от себя вот на этой адской тарахтелке. Обгоняешь, нарушаешь, раздражаешь, восхищаешь. А потом, бац, — и всмятку! Шучу!

Шлёпнул меня на прощание своей железной дланью по плечу— чуть не отвалилось. Не человек, человечище. Оставил координатку свою, пиши, звони, если что. Ладно, будь здоров, я поскакал, а тебе в ночь не следует ехать, тем более выпил, проспись. Я ему: а сам-то? А он: я другое дело, мне ром, что тебе чай, я байкер, позывной у меня Бес, а стадо моё — «Степные волки».

А ещё Бес спросил там, когда стыдил и за нарушение противопожарной безопасности в лесу ругал, все ли я дела в жизни подчистил, прежде чем сбега́ть с места, где нашкодил, то есть из жизни?

Учитель хренов.

Но запало.

Я встряхнулся, оклемался и на третий день пошёл по местам боевой славы.

Конечно, на каждый роток платок не накинешь, а вот на один, можно. Такая вот блажь у меняя состоялась после тяжёлых для меня событий. Точил червячок.

Позвонил Райде:

— Можно к тебе?

— В принципе, можно. А цель? Я девушка серьёзная, если что, ты знаешь.

— Знаю. Поэтому кое-что показать хочу.

Хмыкнула.

Если бы интерьер квартиры остался таким же, как и три года назад, я бы почувствовал себя как дома, и сразу бы разделся и показал, смотри, у меня ничего нет. Но на стенах изображения каких-то неземных существ и непонятных символов. Заморские запахи, мерцающая свеча. Видимо, всё должно создавать впечатление таинственности и беззащитности у клиентов. Чтобы их можно было брать голыми руками и внушать, что пожелает целительница. Меня этими фокусами не проведёшь, и всё же я стушевался. Однако увидев своих ангелочков с дудочками, которых я когда-то пригвоздил, прежде чем стать… я несколько приободрился. Такая вот синусоида. Как результат, с наскока сделать то, что надумал, не получилось.

Пили кофе.

— Ты чего такой напряжённый?

— Боюсь, приворожишь, — киваю на ангелочков с дудочками. Сказал, чтобы что-то сказать.

— А я уже приворожила. Ещё тогда. Картинку, видишь, сохранила. На твоём крепком гвозде!— улыбнулась, прикрыла глаза и тут же их распахнула. — А если серьёзно, то… первая женщина пахнет молоком. Слышал? В этом уже и есть природный приворот, без посторонней химии. Не тушуйся, мы ведь… родные. С чем пришёл, показывай.

— Раздеться надо, — говорю, осмелев. — Но стесняюсь.

— О, выход есть! Давай сыграем на раздевание! — Райда крякнула с удовольствием и стала тасовать карточную колоду. — В дурака. Обыграешь ты, значит, не сможешь сделать то, зачем пришёл. А если я обыграю, то от ворот поворот. Играем честно!

Я прикинул формулу, мало чего понял. Получалось, «так и так, всё равно дурак». Ну да ладно, что будет, то и будет.

— За каждый проигрыш снимаем с дурака по шмотке! — объяснила Райда. — Причем не просто снимаем, а отдаём в противоположную собственность.

Играем. Хотел быстро проиграть, чтоб быстро раздеться, но в то же время совсем дураком или поддавалой выглядеть не хотелось.И соперница, смотрю, тоже вошла в азарт. Сопротивлялся, как мог, потому что был уверен, что Райда меня, эта колдунья, всё равно разденет. Кстати, я всех этих гадалок и тому подобных персонажей считаю шулерами.

Сначала я остался без «водолазки», потом она сняла кофту.

Я рубашку, она блузку.

Брюки, юбка.

И вот на мне только трусы, на ней стринги плюс лифчик.

Райда тасует карты, делает губами пфу-пфу — обдувает свои плечи, ей жарко. А у меня тело в мурашках, как будто холодно, и зуб на зуб не попадает.

— Что с шеей?

Я пожал плечами,пустяки.

Следующий кон я проиграл. Сижу смотрю в стол.

— Ну? — кривится в улыбке Райда.

Казалось бы, ну вот и момент, делай то, зачем пришёл.

— А можно телефон? — говорю я не своим голосом.

— Можно, зайчик, давай, в хозяйстве пригодится, только симку забери.

Пытаюсь выковырить чип, руки не слушаются. Ладно, потом. Кладу телефон в кучу проигранного мной шмотья. Играем дальше. Отыграюсь!

Повторю, я всегда говорил, что все эти гадалки, предсказательницы и прочие подобные персонажи, обыкновенные мошенники, наживающиеся на нашей доверчивости и глупости. Я опять проиграл.

Не смею поднять глаз. Ходики тикают. Ходики, это непременный атрибут шулерских кабинетов. Тик-так, тик-так. Завуалированный метроном. Клиент впадает в нужное состояние… и делай с ним, что хочешь.

Молчание затянулось.

— Хочешь, танец живота сделаю? — неуверенно пробормотала Райда.

— Водки дашь? — это я вместо ответа.

Встала, потянулась телом дородной пантеры, вздохнула.

— Ладно, заканчиваем. Но будем считать, что ты мой должник. Ставлю на счётчик.

Подошла к куче моего барахла.

— Ну что. Всё это теперь моё, как договаривались.

Взяла в охапку, вышла на балкон и демонстративно все мои тряпки выбросила вниз.

— Т-ты… ты зачем это? — я стал заикаться.

— Считай, что в наказание, за измену, за побег. Да и вообще, год ещё не прошёл, а ты уже по бабам… Нехорошо. У нас тоже бывает женская солидарность. Короче, вынуждена с вами попрощаться, молодой человек, через полчаса у меня сеанс, клиенты придут. Не поймут. Или поймут, но неправильно.

— Т-ты… как раз… меня поняла неправильно. Я просто… хотел доказать, что никакого ярлыка у меня нет! и давно!А как я теперь пойду? Дай хоть что-нибудь, у тебя же от первого что-то осталось?

— О, «от первого», это мне уже нравится. Это по Фрейду. Нет, от первого ничего, давно в мусорку выбросила. А ты ведь тоже кое-что выиграл, — кивнула на ею проигранные вещи, — надевай и иди. Хм, ярлык! Придумал же.

Сама в плед укуталась.

А выходить нужно по коридору. Слышу, там дети. А внизу консьержка. И там постоянно кто-то есть. Коридор, как много в этом слове для сердца глупого слилось. В плед, и вперёд? Очень смешно.

Вышел на балкон, темно, но в свете оконного луча вижу свои штаны на кусте. Всего второй этаж. Как-то сегодня я в глазах женщины трусовато выгляжу. Да и Бес вряд ли приветствовал бы мою нерешительность. Кстати, последние три дня именно этот байкер стал для меня авторитетом, незримым оценщиком моего поведения.

Перегнулся через перила, повис, спрыгнул. Ударился, попытался быстро встать, не получается. В левой руке сильная боль. Встал. Смотрю на штаны, свисающие с ветки. Пытаюсь дотянуться. Не получается. Оглядываюсь, нет ли в пределах видимости людей. Хорошо, что темно. А руку, видимо, сломал. Больно! На помощь звать не могу, будет смешно.Стою в одних трусах. Впору молиться и просить небеса решить вопрос по-человечески, молюсь.

В награду голос с небес, это Райда:

—Щас спущусь.

Подошла.

— Живой? картёжник без ярлыка? — спрашивает шёпотом.

— Райда, штаны на ветке… У меня тут клешня, того… — сказал я как можно спокойнее и даже небрежнее, мол, пустяки, если можешь, поучаствуй.

— Подожди, отойдём немножко, — шепчет Райда. — В тень. А то соседи подумают, что ты от меня спрыгнул. А я девушка серьёзная. У меня имидж, репутация… А репутация категория экономическая, чтоб ты знал.

Клоунесса.

— Ты зачем меня тогда… соблазнила? — простонал я, морщась от боли и уходя в тень. — У меня жизнь… зигзагами.

— О, без штанов на философию потянуло! — хохотнула Райда и перешла на скороговорку: — Да глаз положила. Дура была, думала, быка за рога, чем быстрее, тем лучше. Думала, ты умный, умнее меня. Жалею, что лишнего наболтала. Полагала, что если такую примешь, то хор. Планировала на серьёзняк. А ты, получилось, дурак и тряпка. Сейчас оденемся и карету вызовем, готовься, спортсмен, прыгун в низоту.

Потянулась за штанами. Не достаёт. Подпрыгнула. Смешно, не достаёт. Полезла на дерево, пантера, дотянулась до нужной ветки, схватилась, спрыгнула. Ветка сломалась, пантера рухнула на землю, но только ойкнула. Встала, покряхтела, потёрла там-сям. Содрала со сломанной ветки злосчастные штаны, помогла мне их напялить. Нашла рубашку. Теперь порядок. В штанах и умереть не стыдно.

Усадила меня, уже прилично одетого, на ближайшую скамейку. Пострадавшую клешню осторожно пристроила, велела не двигаться. Отдышавшись, взялась за телефон.

— Приезжайте, тут человек руку сломал. Ну как… Шёл... Кем? Родственница.

Утром в больницу Райда пришла с яблокамии с моим телефоном.Как ни в чём ни бывало, с места в карьер:

— Привет, родственник. Со счетчика снимаю. Как пострадавшему на ниве самодеятельного стриптиза, исполняю желание. Одно, не более. И не танец живота, не надейся.

Ну вот, это мне уже опять нравится. Шутки в сторону, и ловлю на слове:

— Знаешь, Райда, такое дело. По твоей части. У одного хорошего, прямо скажу, шикарного человека фонарь в конце тоннеля не светит. Душа безбрежная, красивая, но не на месте. Вправишь?

— Подгоняй. Только потом не ревнуй! Пока.

Я представил, что сейчас позвоню Бесу, и он примчится, зайдёт в палату, весь в коже, цепях, волосах. За ним будут бежать медсёстры, вы куда, гражданин, туда нельзя, наденьте халат! Но для Беса законы не писаны. Он через сплошную и по встречке! Он заполнит собой, запахом пота и бензина всё пространство. Посмотрит на мой гипс и спросит грозно, это что, дубль два?! И я, смеясь, скажу, нет, три! А он скажет, ну, всё, вы, молодой человек, все свои попыткииспользовали! И я скажу, да! И он достанет из-за пазухи свою, уже мне знакомую фляжку с ромом, ну, будем здоровы! И так далее, и мне будет завидовать вся больница, от таких же, как я, «поломанных» до… И в конце концов, мы с ним закричим: «Требуем выписки! Не после обхода, а прямо сейчас!» И меня выпишут, или мы сбежим, и он скажет, держись крепче, поехали!.. Ром нам — как крепкий чай!

Я уверовал, что это теперь мой друг, сильный и мудрый, не то, что я, дурак и слабак. У меня ведь никогда не было настоящих друзей.

Весь день попытки дозвониться до Беса безуспешны. Вечером нашёл сайт «Волков», телефон командира.

Ребят, ищу вашего Беса, телефон не отвечает.

И не ответит,его здесь уже нет.

А где его сейчас найти?

На небесах, погиб, разбился…

Я что-то переспрашиваю, не узнаю свой голос, и не верю, что там не шутят. Они же шутники, байкеры. Но ведь таким не юморят.

«На выезде из Карелии, недалеко от границы с нашей областью».

Переспросил дату… Ещё раз переспросил: утром такого-то? Да. Попросил ещё уточнить, не ошибка ли.

Положили трубку.

Через день позвонила Райда:

— И где же твой друг?

— Райда. Уже не… не актуально, оказывается. У него все вопросы решены. Уже.

— Может, раскину на него карты?

— Нет!..Да не кричу я!.. извини.

Райда всё поняла, что тут не понять.

— Ну, не надо так не надо. Пока.

Я не люблю дежурных фраз, но тут всё же сказал:

— Райда, ты, пожалуйста, береги себя. — И добавил: — Райда, меня, наверно, нужно дустом, чтоли, или дымом с серой. Я вреден для окружающего меня сада. Бесполезен — точно.

— Сделаем, — говорит.

Рука заживала долго и сложно, но за год всё пришло в норму.

Мне прописали реабилитацию через фитнес-клуб, и я влился в группу баскетболистов. Там не профессионалы, а такие же, как и я, просто поопытнее.

Я сам по жизни в баскетболе не силён. Быстро выдыхаюсь. Побегаешь, вспотеешь, а забьёшь ничего. Но голь на выдумку хитра. Как слабому уравняться с сильными?Стал внимание уделять броску. Остальные бегают как лоси, пыхтят, обводят, бесконечно стукают мяч о пол, о землю и в этом броуновском движении получают удовольствие. Бросок, это уж как у кого получится. Попал, хорошо, не попал, дальше пыхтеть и стукать мяч, уклоняясь от соперника. А я получаю мяч и стараюсь от него избавиться, бросаю издалека, раз, и трёхочковый в корзине. Ну, если точнее, пятьдесят на пятьдесят. Лоси удивлены, иногдаобижаются, типа я как-то не по-пацански себя веду,не пыхчу, без толку не стучу. Я говорю, ну, лоси вы и есть лоси! Смеются, говорят, главное, не гол, а процесс. В этом они правы.

Продал автомобиль, купил мотоцикл. Райда, как ни странно, это решение приветствовала. Объявила, как приказала, что будет «участвовать в процессе». Я не против. Не лиха́чу, езжу по правилам, ко всем этим «волкам» не приобщаюсь, не тот темперамент. Только приветствую на дороге, рукой махну. Иногда прокачу Райду. Подъезжаю к парадной, она выходит, такая величавая, грациозная и достойная. Надевает шлем, чисто инопланетянка. Садится сзади, обнимает. Запрещённый приём с её стороны. Но ей со мной всё можно. Поездим туда-сюда, отдохнём, искупаемся, или просто так, и обратно. Когда подвожу её к парадной, жду, что пригласит. Смотрю ей в спину, и боюсь. Думаю, сейчас позовёт, и я руль выроню.

Проголосуйте за это произведение

Copyright (c) "Русский переплет"