|
|
|
Проголосуйте за это произведение |
Поэзия
5 апреля 2023 года
ОТТЕПЕЛЬ
ОТТЕПЕЛЬ
* * *
Толкает поезд
вдаль по борту,
Там вереницею
огни.
Они плывут, не
зная броду,
Не зная лагерной
цинги.
Да нет, они всё
это знают,
Всё это помнят как
вчера.
Ты сделалась как
будто злая,
Чтоб стали строже
вечера.
Чтоб стали строже
и прозрачней,
Темнее для таких
огней.
Конечный пункт им
не назначен,
Им в полночь не
менять коней.
А нам? Нам день
как конь ретивый,
И с ним почти
сроднились мы.
Почти. Огни идут
пунктиром,
Как будто встали
на мели.
4.12.25
ЧИСЛА
Проступили все числа,
словно сдуло поземку
Или сдуло с
надгробья песок.
И читают, прищурясь близоруко, потомки
Под настырного ветра гневливый
басок.
Уж не буквы
читают, а голые числа,
Что остались на
камне без букв.
Они выбиты там,
чтоб потомки лечились,
Чтоб понятней стал
ветра безадресный звук.
Кто тебя рассердил, замирающий ветер?
Ты стоишь налету, точно жук,
И гудишь; ты гудишь, может быть, не зловеще,
Может быть, не накличешь привычную жуть.
Я не мог вас упомнить, арабские числа,
Для меня были вы под песком.
Но я с вами, как все, наконец, обручился,
Словно вдруг разглядел в полевой перископ.
7.12.25
* * *
Жизнь прилипла, как покров Геракла.
Но зачем ее с себя срывать?
Кроны тронулись, гром — гаркнул,
И земля по присказке сыра.
Не понять младенческих трагедий,
Хоть они для нянек — налицо.
Так корабль стоит на внешнем рейде —
Ценных волн колышется виссон.
Те трагедии игрались на орхестре.
У героев полудетские черты.
Публика на камне вся, не в креслах,
И оторваны от умысла мечты.
Мир представлен грозному младенцу,
В давнем зеркале серьезное лицо.
Никуда от этого не деться,
Хоть сдирай сырое пальтецо.
23.01.26
* * *
Волной похмельной вынесло на остров,
Чтоб слушал
оркестрованный прибой.
Здесь пусто,
только динозавра остов,
Ну и песок то
мокрый, то рябой.
А мне лежать бы
так недвижно навзничь,
Смотреть под гул в
густые небеса.
Но кто-то кликнул:
«Слышишь, Александрыч?».
Так речь вошла в
морские голоса.
25.01.26
ГРАЧ
Стеклянная
хрупкость чащобы
И просеки белый
пробор.
Ответит разумно:
«Еще бы!» —
Приимчивый чуткий прибор.
Тверезо ответит не
робот,
А сам как
березовый — грач:
Черней самой
черной работы
Он сросшихся
вывихов врач.
В душе моей
сросшийся вывих.
Лети ко мне, птица
души!
Мне лестно тобой дорожить.
Ведь ты не пугающий ворон,
А грач довоенной весны.
На ветке стоишь без урона,
Стоишь, как без грузов весы.
7.02.26
Не по воде пошел, по льду,
И лед держал полупрозрачный.
Вот ветер с берега подул.
Кем он меня себе назначил?
Начальником или рабом?
А может — закадычным другом?
Венчают зимний бурелом
Его заснеженные дуги.
Он — лес. Он вместе — лес и ветер,
Там он стоит, а тут — в лицо.
И представления о лете
Взвиваются со льда пыльцой.
И хвоя сосен на краю
Заснежена, как будто
розы.
Мне крикнуть впору: «Караул!»
Из неподвижной жалкой позы.
Не я кричу, а мужики.
Они зовут меня на берег.
И я от гибельной межи
Иду на ругань их на веру.
12.02.26
* * *
Оттепель. Сырая мешковина,
И овчина — на дощатый пол.
Снежная с оборкой мешанина,
Как веранда, зябкая машина.
Мешковину узник распорол
Изнутри. Лед тонет, как Титаник.
После стужи оттепель в Москве.
Дни просторные мы в стужу коротали.
Из затвора выходя, аскет
Явной делает распоротую тайну.
В
чем она? Не слышен лай собак,
О весне заладила синица,
Перепрыгнув с ветки на лабаз.
И отверженные авангардом лица
Тянут одеяло на себя.
14.02.26
* * *
Дышать, как пить, пить, как дышать,
Вдыхать, как рыба, мокрый воздух.
Есть острота карандаша
И подходящий ему возраст.
Старик Болконский — не сухарь;
Но засветло черствеют розы,
Бледнеет засветло загар,
Есть подходящий ему возраст.
Звучит хрустальный клавесин,
И на стекле выводит палец:
Что можно вечно колесить
И всё равно спокойно спятить,
Раз помешательства покой —
Залог душевного здоровья;
Хоть странен, но хорош покрой,
Пускай я сам себе не ровня.
Пускай я сам себе не брат,
И зеркало — как лед дворовый.
Молчит придержанный набат
Тяжелым томом Кальдерона.
2.03.26
|
Проголосуйте за это произведение |
