TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение


Русский переплет

 

Вячеслав Лунин

Становление демократии

в послевоенной Японии

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

к публикации в ⌠Русском переплёте■

Статья ⌠Становление демократии в послевоенной Японии■ в сокращённом виде совсем недавно была опубликована в ежеквартальном Вестнике ⌠Россия: третье тысячелетие. Вестник актуальных прогнозов, ╧6■, который вышел в свет осенью 2002 года.

Однако в связи с тем, что Вестник, который рассылается руководителям федеральных органов, законодательных собраний, губернаторам, политической и деловой элите, издаётся весьма малым тиражом и не всегда доступен широкому читателю, автор предлагает данную работу в её полном виде вниманию постоянных читателей ⌠Русского переплёта■, а также всем посетителям этого портала. Уверен, что работа может быть интересна не только тем, кто интересуется Японией, но и всем тем, кого волнуют вопросы политики, государственного и демократического строительства.

ССтановление демократии в послевоенной Японии хронологически совпадает с началом эпохи холодной войны.

На всём протяжении холодной войны становление и развитие демократии в странах ⌠свободного мира■ происходило на основе позиционного противостояния двух политических систем, в которых понятия ⌠демократия■ и ⌠социализм■ выражались как идеологическая характеристика враждующих политических образований. В этом смысле содержание понятий подчинялось политическим интересам систем, а потому ⌠демократизация■ и ⌠социализмизация■ со стороны стран-победителей √ СССР и США, носили очевидно агрессивный и насильственный характер.

Для понимания сегодняшнего опыта переходного периода в России, которую называют ⌠самой азиатской из всех европейских стран■, как образец демократизации посттоталитарного государства может быть интересна послевоенная Япония, которую называют ⌠самой европейской из всех азиатских стран■.

 

С момента начала американской оккупации в Японии бытовала, с одной стороны, эйфория по случаю окончания войны, победы СССР, и связанные с этим ожидания японской интеллигенции √ основного генератора идеологических процессов в стране. С другой стороны, вся остальная японская нация была глубоко подавлена, и пребывала в перманентном поиске средств к существованию.

С началом оккупации по стране прокатилась волна ⌠чисток■. Вначале ⌠чистка■ от ⌠правых■, ⌠бывших■ элементов, тех, кто ⌠сотрудничал с милитаристами■. Это было время торжества профсоюзов и коммунистических лидеров, которых наконец-то выпустили из тюрем, и которые в одночасье стали героями своего народа. Однако через некоторое время оккупационные власти спохватились и запретили всеобщую забастовку, которую готовили коммунисты и профсоюзы. И снова была объявлена ⌠чистка■, но на этот раз уже от ⌠красных■ элементов. В результате оккупационным властям удалось преодолеть рост энергичного влияния ⌠красных■ на растерянное и подавленное японское общество. Так в 1948 году началось то, что в Японии было названо ⌠Обратным курсом■.

Эти события совпали с принятием новой Конституции Японии, с её знаменитой 9-ой статьёй о запрете на вооружение. Причём, текст Конституции был написан группой американских офицеров, и приурочен ко дню рождения Джорджа Вашингтона. Затем Конституцию перевели на японский язык, и она была благополучно принята в Парламенте.

В общем, импорт демократических ценностей в посттоталитарную, пока ещё полную милитаристского обскурантизма страну состоялся по теперь уже общеизвестному сценарию ⌠трансформации■ и ⌠демократизации■ посттоталитарных обществ второй половины XX века.

 

Существует множество граней демократии, среди которых -демократия-идеология общества (свобода слова, СМИ и т.д.), демократия-система ценностей общества (гуманизм, примат закона и т.д.), демократия-политическое устройство общества (выборы, парламент и т.д.) и так далее. Но прежде всего демократия, как и всякое другое устройство общества √ это система.

Когда речь заходит о демократии как о системе, то говорят о структуре общества, бытующего в соответствии с набором определённых ценностей. Основным образцом такого общества с послевоенных времён до наших дней является общество в современных США. А американское общество сегодня √ это не только декларированный апофеоз, но и всячески рекомендуемый образ и подобие демократического мироустройства.

 

Наиболее отчётливо характерные черты любого общества проявляются в моменты мобилизации. Сегодня такой момент наступил в США, и организацию американского общества легко обнаружить на примере организации мобилизованных структур. Например, войскового подразделения. Авианосца, например.

На американском авианосце абсолютно всё чётко расписано, распределено и до мельчайших подробностей организовано. Каждое подразделение жёстко регламентировано, вплоть до цвета форменного обмундирования. Там есть жёлтые, красные, белые, коричневые и прочие подразделения. Это своего рода конвейерное производство, где каждый на своём участке тщательно занят своим делом. Кстати, это напоминает систему иерархии в ресторанах быстрого питания Макдональдс, где каждый одет в цвет своего уровня и занимается делом тоже своего уровня.

Сам собой напрашивается вывод о том, что система иерархии как раз знаменитого западного ⌠фаст-фуда■ представляет собой великолепную модель жестко иерархированной, прекрасно управляемой системы, где каждый занят своим делом на своём уровне. Причём, вряд ли кто-то скажет, что в этой системе есть что-то ⌠недемократическое■.

 

Основная задача любой общественно-политической системы √ систематизация общества для наиболее эффективного этим обществом управления. Чем более эффективно работает механизм управления обществом, тем общество богаче, и тем сытнее живётся отдельно взятому члену общества, тем охотнее и неизбежнее он/она трудится. Таким образом, каждый член общества должен как минимум быть согласен с выделенной ему позицией, и это его согласие должно быть обусловлено и оправдано.

Высший пилотаж, это когда система работает так, что все члены общества не только согласны с отведёнными им позициями (у Сталина тоже все были ⌠согласны■), но и готовы изо всех сил и искренне отстаивать и защищать систему (в США, например, нет и не было никогда диссидентов), которая обеспечивает им такие позиции и на таких условиях, на которые все согласны.

 

В Японии после войны случилось так, что японское общество согласилось с предложенной ему американской моделью построения новой социально-политической структуры. Причём, согласие на адаптацию нового американского проекта под названием ⌠демократизация Японии■ поступило от самого императора, который, в знак своего согласия, публично (по радио) отрёкся от своего божественного происхождения, и таким образом, власть в Японии перестала быть отождествляема с моралью.

Вначале, в первые годы оккупации, до 1948 года, когда в Японии был объявлен ⌠Обратный курс■, американцы не планировали ничего сверхординарного, кроме рутинной ⌠разделки туши■ побеждённого врага. Последнее предполагало всё то, что можно назвать ёмким словом ⌠ликвидация■. Они ликвидировали промышленную основу милитаризма √ монополии Дзайбацу, ликвидировали императорскую систему власти, ликвидировали императорскую систему образования, ликвидировали армию, ликвидировали помещичье землевладение, и так далее.

Однако чуть позднее, когда выяснилось, что Япония ещё понадобиться для построения щита, прикрывающего Свободный мир от коммунистической угрозы, американцы пересмотрели своё отношение к бывшему врагу, и решили, что столь высоко мобилизованный народ как японцы √ шутка ли, сложить оружие по пускай и высочайшему, но повелению всего лишь одного человека √ органично впишется в систему построения отточенного социума по американскому образу и подобию. Японская нация, таким образом, стала идеальным материалом для построения сверхуправляемой общественной системы, функционирующей в рамках новых демократических ценностей, предложенных извне.

Фигурально выражаясь, японцы были как бы все скопом ⌠приняты■ в один большой американский макдональдс. Для этого, правда, японцев нужно было слегка ⌠подредактировать■: регламентировать их уже не по самурайским ⌠табелям о рангах■, а в соответствии с прогрессивно-демократическими, общечеловеческими ценностями. И постепенно, под аккомпанемент Пи-Ар о ⌠японском чуде■, Японию переодели в офисные костюмы и галстуки.

Вообще говоря, ⌠спецоперация■ по превращению Японии из милитаристского монстра в политкорректное демократическое государство стала самой первой и наиболее выдающейся американской операцией по демократизации посттоталитарного государства. Возможно, это был вообще самый удачный и эффективный американский внешнеполитический проект за всю послевоенную историю XX века. Правда, отчасти такой высокий успех можно объяснить полной несамостоятельностью азиатской страны Японии, которая впервые за всю свою историю оказалась в руках ⌠белого■ победителя, по сравнению с поверженной Германией и её европейскими союзниками, которым было не привыкать как к победам, так и к поражениям. Там, в Европе, размах союзников был всё же ограничен, во-первых, самими же союзниками (раздел Восточной Европы), а во-вторых, близким победителям европейским же менталитетом побеждённого врага. А в Японии американцы действовали безраздельно. И это был своего рода ⌠чистый эксперимент■, что и обусловило, так сказать, ⌠успех операции■.

Позднее один из наиболее выдающихся премьер-министров Японии Ясухиро Накасонэ без обиняков назвал свою страну ⌠непотопляемым авианосцем США■, так что усилия американских технологов не пропали зря: своего они добились, и отлаженную систему построили.

 

Реформы проводились с помощью денег. Больших денег. Разумеется, не страдающие альтруизмом американцы не давали деньги просто так - Японии предоставлялись кредиты.

Вначале, в 1946 году был создан Банк по Восстановлению Экономики. Приоритетными направлениями стали металлургия, энергетика и угольная промышленность, доля финансирования которых составляла до 85%. Правда, около 27% госбюджета правительство Японии отводило на дотации для поддержания цен и т.д., но в 1951 году дотации были упразднены в результате антиинфляционной политики ⌠линии Доджа■, провозглашённой в 1947 году (Додж - известный американский экономист, которого командировали в Японию проводить реформы).

Но уже в 1947 году, когда холодная война уже стала очевидным фактом, США дали Японии кредит в 150 млн. долларов для покупки американского же хлопка. Деньги начали работать, и в результате очень быстро возродилась текстильная промышленность Японии.

Затем, с 1947 по 1950 Японии были предоставлены товарные кредиты на общую сумму 1,8 млрд. долларов. И с 1949 по 1951 гг. промышленное производство в Японии увеличилось в два раза.

Настоящим ⌠клондайком■ для Японии стала Корейская война (1950-53), в течение которой от США поступали в Японию заказы на сумму в 1,1 млрд. долларов. Примерно такую же сумму потратили в Японии американские военные на личные расходы.

В 1952 году Япония стала членом Мирового Банка Развития и Реконструкции, и до 1966 года получала из этого банка кредиты на сумму 860 млн. долларов. Не остался в стороне и Международный Валютный Фонд, который предоставил Японии в общей сложности 250 млн. долларов.

В 1955 году Япония вступила в GATT (Всеобщее соглашение о торговле и тарифах), а с 1964 года Япония стала членом МВФ.

Такая поддержка оказала значительное влияние на процессы демократизации японского общества, внимание отдельных членов которого постепенно переключилось на животрепещущие проблемы упрочения личного благосостояния, которое гарантировало незыблемость демократических институтов и других достижений свободы и демократии гораздо надёжнее, чем силовые и PR акции. Но это было уже позднее.

 

Сразу после войны в Японии состоялся сильнейший шок по случаю поражения в войне, поскольку в силу своего самурайского высокомерия японцы вообще не могли представить себе, что поражение возможно.

Затем на место шока пришли неизменные вопросы - ⌠кто виноват?■ и ⌠что делать?■ в японской интерпретации, которая предполагала поиск наиболее ⌠гармоничных■ путей и решений.

В ответ на первый вопрос появился термин ⌠сообщество покаяния■ (кайкон кёдотай). Дело в том, что на Востоке вообще, и в Японии в частности роль личности в обществе не столь краеугольна, как в странах Европы, с их иудейско-христианской монотеистической традицией, этикой, ⌠жертвенностью■ и так далее. Личность на Востоке воспринимается не как отдельный индивидуум, а скорее как эманация индивидуума, направленная в общество, группу. Отсюда и появился вышеназванный термин, который определил стремление всего японского общества дистанцироваться от своего тоталитарного прошлого, что на тот исторический момент читалось как дистанцирование от традиционных ценностей вообще. Некоторые японские интеллигенты так увлекались развенчанием устоев, что заходили слишком далеко, а некоторые из них заканчивали даже радикальным пацифизмом.

В ответ на вопрос ⌠что делать?■ в среде интеллигенции стали рождаться всевозможные дискуссии, основной из которых стала дискуссия об ⌠автономии личности■. В процессе и в результате дискуссии к японцам естественным образом пришло решение о необходимости ликвидации ⌠зависимости личности■ от мертвящего ⌠влияния группы■ вообще, и государства в частности. Это было вполне оправдано на том историческом этапе, когда перед победителями стояла проблема срочной атомизации ещё недавно такого монолитного, и скреплённого императорской моралью японского общества.

 

Естественно, что реформаторы понимали, что монолитное общество, ⌠отягощённое■ собственными, да ещё и традиционными ценностями, практически невозможно трансформировать и перевести в русло либерально-демократического развития. Ведь прежде, чем приступить к подобным преобразованиям, необходимо первоначально раздробить уже имеющиеся целостные представления о ценностях на уровне личности и семьи, и только после этого можно приступать к тотальной трансформации.

В качестве примера монолитных групп дня сегодняшнего можно привести такие группы, как чеченские тейпы, талибан, фундаменталистов, локальных националистов и даже банальные преступные группировки. Словом, это такие группы-системы, которые очерчивают сферу принадлежности человека к чему-то агрессивно целому, и, так сказать, ⌠увеличивают силу■ члена такой группы, ⌠выстраивая■ за ним цементированную когорту, которая, ⌠если что, не дрогнет■, и отомстит. Кстати, потому-то в истории мира цивилизаторы всегда и везде старались как можно скорее пресечь кровную месть, поскольку подобные пережитки почти всегда становятся локальным консолидантом, и неизбежно сепарируют радикализм.

 

Поскольку в Японии власть императора, как следствие его общепризнанной божественности, совпадала с моралью, а мораль, как известно, ценность наивысшая, поэтому прежде всего стало необходимым дистанцировать личность от государства, которое в Японии олицетворялось императором.

Достигалось это различными способами и в политике, и в экономике в том числе. В области идеологии, особенно в среде интеллигенции, проводились философские дискуссии, разъяснялось содержание общечеловеческих ценностей. Преодолевались феодальные предрассудки, проводилась земельная реформа, принимались и активизировались новые законы, создавались новые структуры, реформировались экономика, образование, и так далее.

В итоге прежде колебавшаяся японская интеллигенция признала, что в милитаризации страны было виновато всё японское общество, а не только подсудимые Токийского военного трибунала. Из этого автоматически следовало, что прежние, милитаристских времён ценности были неправильными, а потому их следовало всячески преодолевать.

Однако глубоко формализованное на протяжении истории японское общество не было готово вот так вот сразу преодолеть все традиционные формы, символы и знаки, которые почти что на генетическом уровне и на протяжении сотен лет переходили к новым поколениям японцев. Многие исследователи-социологи в этой связи не доверяли японскому менталитету, и высказывали опасение, что японская традиция в любой момент готова к конфронтации с новыми для японского общества либерально-демократическими ценностями. Говорилось даже о том, что демократия вообще не приживётся в Японии в силу неспособности японцев её принять.

Но в Японии нашлись светлые головы, такие как знаменитый профессор Токийского университета Маруяма Масао, которые преодолели эту неприятность. Была предложена теория ⌠культурного национализма■, который должен был стать ⌠цементирующим агентом■ новой японской демократии, которая активно боролась с ⌠динамикой фашизма■ в послевоенной Японии.

Говоря иными словами, ⌠культурный национализм■, идея которого была фактически принята верховной властью Японии как элемент новой идеологии демократической Японии, сохраняя внешние, традиционные для японцев атрибуты, такие как формальное сохранение императорской системы, традиционное воспитание, традиционное понимание иерархии, белый флаг с красным кругом ⌠хи-но-мару■ и так далее. ⌠Культурный национализм■ отобрал у праворадикалов их, так сказать, ⌠знамя патриотов■, под которым они намеревались консолидировать ⌠не склонный к демократии■ японский народ. Таким образом, новая либерально-демократическая власть, приняв некоторые из прежних, дорогих сердцу японцев атрибутов, переключила внимание народа, который испытывал чувство неполноценности после поражения в войне, от динамики привлекавшего его и такого понятного фашизма, к демократическим и общечеловеческим ценностям, которые были как бы осенены национальными атрибутами.

Процесс напоминал реставрацию старинного дома в историческом центре города, от которого прежним остался лишь тонкий слой фасада, сохранение которого без изменений снимает раздражение у местного населения, недовольного решительной перестройкой милого сердцу ⌠привычного лица города■. Демократизация в Японии стала образцом такой реставрации ⌠здания■ традиционного общества с сохранением старинного внешнего вида в стиле ⌠ампир культурного национализма■, но с полной и радикальной перестройкой внутри.

Эксперимент удался, и в Японии было построено эксклюзивное и прекрасно управляемое демократическое общество, такая общественная система, в которой до сих пор строжайшим образом регламентированы абсолютно все основные активности.

Возвращаясь к теме демократизации послевоенной Японии, которая после войны виделась как антитеза динамике фашизма и национализма с одной стороны, и распространению коммунизма в регионе с другой, можно обобщить тем, что демократизация пришла извне и выразилась как противопоставление либерально-демократических ценностей тем, которые были приняты в Японии до проведения демократических реформ. Также демократизация предполагала применение к ⌠обществу-неофиту■ унифицированной общественно-политической системы, поскольку основной задачей и целью демократизации в Японии было создание наиболее эффективно управляемого социума, эффективность управления которым должна была опираться на консолидацию автономных индивидуумов, свободно выраженных в рамках предлагаемых либерально-демократических ценностей.

Москва, 2002 год.

 


Проголосуйте
за это произведение

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100