TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

[ ENGLISH ] [AUTO] [KOI-8R] [WINDOWS] [DOS] [ISO-8859]


Русский переплет

Виктор Арсланов

 

 

Архив академика Михаила Лифшица

Михаил Лифшиц - годы жизни 1905-1983 - достаточно хорошо известный философ и эстетик, действительный член Академии художеств СССР. И вместе с тем это - историческая фигура, значимость которой еще предстоит открыть для себя будущему действительно демократическому и гуманистическому сознанию России.

В папке из архива философа Михаила Александровича Лифшица, помеченной 1983 годом, есть такие слова: "Мы живем сейчас в эпоху ясно выраженной боязни перемен. Это в отличие от новаторства интеллигенции и важнейший предмет раскола". Но сегодня как раз большинство интеллигенции консервативно. Одни хотят реставрировать капитализм по западному образцу, другие российскую империю, третьи - сталинскую или брежневскую систему.

На протяжении жизни Лифшиц разрабатывал философскую программу, которую назвал Reustaratio Magna (великое восстановление), по аналогии и в противоположность Instaratio Magna Фрэнсиса Бэкона (что переводят с латинского как великое восстановление, тогда как на самом деле оно означает у Бэкона, по мнению Лифшица, "великое становление"). Становление естественных наук явилось, считает Лифшиц, продуктом глубокого разочарования нового времени в разуме и истине, и по сей день сциентизм несет в себе зерно равнодушия и скепсиса, принимаемых за объективность.

"Если ваше новое есть такое становление наук (прошу прощения у Бэкона, о котором не хочу сказать ничего плохого), при котором вытесняется и уничтожается верное старое, то спаси нас бог от этой новизны и этого прогресса. Если вы восстанавливаете то, что умерло и должно умереть, то такая реставрация есть тот же самый авангардизм, его обратная сторона. Посмотрите в лицо нашим современным реставраторам - сколько авангардистской нетерпимости, жажды разрушения, неутоленного самолюбия скрыто за благостным обличьем!" - подчеркивает Лифшиц.

Авангардизм с его западничеством и реакционный консерватизм с его тяготением к прелестям нашего, российского кнута - явления во многом разные, даже непримиримо враждебные. Что лучше? Все хуже. Ибо если в постсоветском обществе победит черносотенный бонапартизм, то дорогу к нему проложат нынешние "демократы" . Начиная с 30-х годов, Лифшиц пытается пробить брешь

в этом, по его словам, "сговоре двух сил, двух церквей". "...Есть и плебейский модернизм, есть и смердяковская ненависть ко всему лучшему, выражающаяся, например, в вандализме, - писал Лифшиц незадолго до своей смерти. - Но здесь модернизм сходится с тем, что идет снизу в самом дурном - в интегральной преступности. А большая часть массы все же консервативна. И задача состоит в том, чтобы революционным образом обеспечить эту здоровую тенденцию к сохранению, консервативности".

Если революционным образом не будет осуществлена Reustaratio Magna, то мир, продолжал Лифшиц, "пойдет направо старым ложным путем". В 30-х годах направо пошли и страна состоявшейся, и страна несостоявшейся революций. Результат - становление двух, как ныне говорят, тоталитарных систем - гитлеровской и сталинской. Есть ли разница между ними?

"И в прежней истории бывала разница между бонапартистскими режимами, которые все же открывали какую-то отдушину, активизируя социальную энергию снизу в прогрессивном направлении, и простыми волнами реакции..." В двадцатом веке "это раздвоение бонапартизма или цезаризма представлено в гораздо более яркой форме. Две линии при всей своей формальной схожести далеко разошлись и со страшной силой столкнулись .

Раздвоение этих двух линий не исчерпано, это - проблема дня. Победить прогрессивная сила может лишь путем сублимации уравнительности до высоты революционной энергии, вооруженной разумом, теорией... А то ведь и глупость, которая также представляется самостоятельной силой, и понижение уровня в чисто моральном смысле слова - все это также не что иное, как действие односторонне развитой и снова подкрепленной ходом обстоятельств уравнительной силы. Сталин с точки зрения государственности кое-как обуздывал ее, хотя и сидел на ней, иногда выпуская ее наружу в виде пароксизмов террора".

Российский дикий капитализм - продукт уравнительности и теперь стремится уничтожить то направление движения, которое имела уравнительность в 30-е годы. Что ждет нас впереди? В ситуации шока от поистине беспрецедентного обмана возможны два очень плохих, но все же не одинаково плохих выхода. Либо - реакция черносотенного типа, либо такая тирания, которая, опираясь на низы и действуя до известной степени в интересах производительного населения страны, сможет преградить дорогу черносотенству, ограничить беспредел номенклатуры, бандитского капитализма. Сталинский режим в 30-е годы все же, как и режим Наполеона, был не только душителем революции, но и ее своеобразным продолжением.

Среди положительных явлений этого сложного времени - так называемое "течение", школа Лифшица, которая в век всеобщего релятивизма и нигилизма (в том числе, в их "марксистском" варианте) утверждала, что правда, абсолютная истина есть и на нашей грешной земле. Но истина в иные эпохи принимает форму неразумия, а справедливость, увы, движется дорогой кошмара и расточения человеческих жизней.

Почему мир сегодня пошел вправо? Именно потому, что в экономической, социальной, культурной сферах роль низов стала значительно больше, чем в те

времена, когда испанский философ описывал феномен ".восстания Масс".

Огромное, несравнимое с началом века значение национального вопроса - тоже следствие подъема окраин цивилизации. Но и этот процесс принял реакционную форму. Как предотвратить сползание народов в разрушительный, кровавый национализм? "В известном смысле весь путь в будущее, - пишет Лифшиц, - представляет собой также возвращение в прошлое. Но к этому нужно прибавить неравномерность этого. .."

В 30-е годы Лифшиц отстаивал мысль, что высокое искусство создавалось не теми художниками, которые примыкали к революции, а теми, кто отторгался от нее - "великими консерваторами человечества". Но отторгались они от "обнаженной абстракции" (Берк) нового - и конкретизировали положительное новое посредством возвращения к истине старого. За эту идею Ермиловым и Кирпотиным Лифшиц был обвинен в "почвенничестве" и даже монархизме. Обвинения, конечно, нелепые. Однако идея монархии играет существенную роль в системе взглядов Лифшица. По его мнению, человек занимает место монарха в природе. Это не метафора, подчеркивает он, ибо человек, "опираясь на низшие силы природы... подчиняет себе ее аристократию - животных, будучи сам только представителем животного мира". Разумеется, человечество сумеет сохранить себя, если приблизится к идеалу своего рода "просвещенной монархии", преодолев искушение тирании по отношению ко всему живому и неживому.

Главное - преградить дорогу худшему, то есть союзу воровской аристократии с темным плебейством. "Это была аналогия с мечтой о противоположном, с мечтой о том, чтобы не получился термидор, революционное похмелье. Это было предупреждение, особенно опасное ввиду того, что само понятие "термидора" было пущено в ход мелкобуржуазной оппозицией. Лгуны поэтому не упускали случая ухватиться за это опасное понятие в литературе "течения", хотя делали это неумело".

Для того чтобы понять монархиста Бальзака, для того чтобы понять трагический союз Пушкина с Николаем I после 14 декабря 1825 года, потребовалось не монархическое, а марксистское сознание Лифшица. Для того чтобы возвращение назад совершилось не в форме какой-нибудь новой аракчеевщины или еще чего- нибудь похуже, обществу равно необходимо противоядие от черносотенства Василия Розанова и авангардизма "комиссаров". Вернуться не к Константину Леонтьеву с его апологией сознательного обскурантизма и не к "Краткому курсу", а к Аристотелю и даже в известном смысле к Птолемею. Разумеется, не для того чтобы уверовать, будто солнце вращается вокруг Земли, а для того, чтобы уяснить великую истину, понятную древним и отброшенную новым временем: человек - центр Вселенной, и весь мир вращается вокруг него. Не исключено, считал Лифшиц, что человечество одиноко во Вселенной, причем, не только в пространстве, но и во времени. Однако для Лифшица уникальность человечества - не синоним заброшенности, ибо оно есть голос и разум, центр бытия.

Призрак великого "Ничто" бродит по миру. И альтернативы ему нет, если верить прогнозам ведущих футурологических институтов Запада. За несколько месяцев или

даже недель до своей смерти, летом 1983 года, Лифшиц приступил к статье о "реальной политике" и НЭПе. Огромную опасность для России Лифшиц видел в замкнутости ее экономики, в автаркии, которая ведет к отсталости и деспотизму, выход - в соединении с мировым рынком. Но соединение противоположностей, то есть конвергенция, может быть разной. Вот в чем существо вопроса, над которым не задумывались Сахаров и его последователи, но который поставил в начале 20-х годов Ленин. Либо это будет союз западного капитала с российскими трудовыми слоями против жуликов и бандитов, либо стихийное развитие событий приведет к союзу западного капитала с российскими бандитами. Ныне Запад, как и 70 лет назад, не захотел или не смог помочь низовой, черноземной, но все же не вывесочной демократии России, а заключил союз с "демократами", легализовавшими, как это ныне признают и западные политологи, воровской капитал, мафию и номенклатуру. Этот стратегический просчет сравним с поддержкой Гитлера против Советской России. Черноземная демократия, если идти направо старым ложным путем, оборачивается уже просто черносотенством. Будет ли разомкнут фатальный цикл? Если да, то Reustaratio Magna - программа не для одной только России.

Нелепо, конечно, думать, что весь мир шагает не в ногу и прав только Михаил Лифшиц. Одно дело - вынужденное одиночество, другое - демонстративный авангардизм. В основе философии Лифшица, его "онтогносеологии" лежит иная идея: "Не мы мыслим мир, а мир мыслит нами". Но что, если действительности не нужно или пока не нужно наше сознание, что, если сегодня она избирает фатальный способ движения? Тогда приходится, говоря словами Пушкина, признать необходимость и простить оной. Однако не примирение с тиранией в обеих ее характерных для XX века разновидностях имел в виду Лифшиц, подводя итог своей жизни: "формула стоического сознания необходимости, формула "Так нужно!". Это, конечно, сомнительная формула, когда речь идет о примирении со страданиями других, но когда это связано с самоотречением, с мыслью о том, что я должен погибнуть или пережить тяжкие страдания во имя исторического хода вещей, который идет не так гладко и не в таких благородных формах, как этого можно было ожидать, это массовое сознание миллионов людей в дни труда и войны, в период индустриализации и обороны - оно чисто и благородно, да чище и трудно что-нибудь найти".

Москва,2001г. Опуубликовано впервые адьманахе "Русский мир"

Русский переплет



Aport Ranker


Rambler's Top100