Дмитрий Цесельчук

ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС

ЛЕТО 2018

Это лето неоглядно

это лето непомерно

Это лето многократно

буду проживать наверно

Я в него укрыл бы годы

полной от всего свободы

независимости полной

бесшабашности и лени

Становились бы народы

перед летом на колени

на него как на икону

люди стали бы молиться

неподвластные закону

окружили б меня лица

вольница бы воцарилась

в этом необычном лете

люди б разучились злиться

как трава росли бы дети

за все годы что я прожил

позабыв про лето красно

я души не потревожу

не корю себя напрасно

Что прошло то не пропало

а запряталось в подкорку

хорошо куда попало

вниз катиться по пригорку

на большой велосипедке —

не на паровозной тяге

Да такое встретишь редко

в жизни а не на бумаге

Таруса

СОЛНЦЕВОРОТ*

Вобрал в себя всю прошлую беду

И ту, что неминуемо случится,

Тот давний, самый длинный день в году…

Мне кажется, что до сих пор он длится.

Владимир Прибытков

Промелькнула лета треть

отцвели сирени

Будет жутко лицезреть

удлиненье тени

Минет лишь Солнцеворот —

тень длиннее станет

Звался встарь Коловорот

день что сердце стянет —

двадцать первое. Июнь**

Завтра час блицкрига

Жалами фашистских пуль

вся прошита книга

Памяти о прожитом

Удлиненье тени

совершится как и в том

давнем Воскресении***

Таруса

_________

* – День Летнего Солнцеворота (Коловорот) – один из главных праздников годового солнечного цикла славян, наступающий 20–22 июня (в зависимости от года);

** – Великая Отечественная война началась 22 июня в ночь с субботы на воскресенье;

*** – Именно с этого дня, несмотря на гибельные потери и поражения первых дней войны, и началось воскресение Державы, закрепленное Ялтинской конференцией 1945 года.

Отчаянное сопротивление героев Брестской крепости не пропало даром – мы победили благодаря героизму наших солдат и стратегическому уму полководцев, и, в том числе, из-за того, что Гитлер пересек границу в этот, сакральный для славян день Коловорота.

ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС

Что мне праведников иконостас,

доморощенных олухов бредни? —

Я живу на земле в первый раз,

самый первый и самый последний.

Только ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС хоть на миг

втиснись в жизни сценарий краткий —

дзэн-буддийская мудрость из книг

а не кипиш торговой палатки.

В Петергофский Петродворец

мы прошли катакомбами рынка,

только ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС, как жрец,

мне талдычила на ухо жинка.

В «русский» едут китайцы «Версаль» —

за год чуть ли не два миллиона.

Мы глядим на церковь в лесах

и течем как речка со склона,

на дворец любуясь и чтя

наших достопочтенных предков,

что могли жизнь прожить шутя

и на полном серьезе нередко.

Жизнь прожить всерьез и шутя,

как и должно в канонах Дао,

чтоб она, как вода с гуся,

в парадокс уходя, стекала.

Может быть, и китайцы к нам

едут за сокровенным чудом,

заходя в православный храм,

колокольным дивясь причудам.

Только ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС купи

шапку с рыжим хвостом лисьим,

не юани дай а рубли —

не страшись прописных истин.

Петергоф

НА ПРОСВЕТ

Так идут державным шагом…

Александр Блок из поэмы «Двенадцать»

Поэт, не будь любвеобилен —

уж лучше за словцом в народ

сходи, чтоб вместе помолиться

стихами за Господень мир,

чтоб на планете жизнь продлиться

смогла без чрезвычайных мер, —

без, за спиной, заградотрядов

Исус Христос шёл впереди, —

чтоб было честью встать с ним рядом,

а встал — так уж не уходи,

чтобы «Двенадцати» шеренга

отринула народ от зла

и, чтоб не отвечали сленгом

мольбам,

а только — за козла.

Ну, а за жизнь земную словом

тебе лишь отвечать, поэт,

но, обязательно, чтоб клёвым

и нефальшивым на просвет.

Купавна

МАРАФОН

Будто из-под облаков

сыплются листочки.

Не сумеешь жить легко —

сам дойдешь до точки.

Возвышается, как храм,

Мировой порядок.

Да, признаться, стыд и срам,

что растут меж грядок

лопухи и лебеда.

Из такого сора

только стих, не без труда,

прорастает споро

вопреки законам всем

в утвержденье темы:

что умрем — не насовсем

канем в Ночь — не все мы

Пушкин знал: не сгинет весь

и душа поэта,

часть себя растратив здесь,

не блуждает где-то,

а осталась и живет

прямо рядом с нами,

в суть вещей нырнуть зовет,

явь смешав со снами,

в звукописи пронеся

вещий смысл Завета:

Речь живой предстанет вся —

средоточьем света.

Канув попусту во мрак,

Умирать обидно.

Но тому, кто сир и наг,

за себя не стыдно.

Пир земной покинь, дружок,

раз ты не бессмертный.

Парки мечут свой стежок

в страсти безответной

к их околдовавшему,

но слепому Року.

До булды всегда ему

кто там на Дорогу

вышел, что в печали он

под сияньем звёздным.

А Осенний Марафон

завершать не поздно,

лучше даже, в листопад, —

вот такой, как этот, —

можешь выбрать наугад

финиш в Бабье Лето.

И, как волк степной, завыть

или — в клетках — хаски,

чтоб последний страх избыть,

избежав огласки.

Хаски взяв на поводок,

по осенней чаще

побежать. Да, чтоб я сдох,

что быть может слаще?

Таруса

БОЕВЫЕ ШЕРШНИ

Растворить себя в природе

День-деньской вотще пытаюсь

Я природою питаюсь

Без стыда при всём народе

Отвечает мне природа

Равноценною купюрой

Мы де-факто и де-юре

С одного с ней огорода

Завести с другою шашни

Я не помышляю Боже

И тем более на страже

В боевых прикидах шершни

Кто в них косточкой черешни

Плюнет не гадаю даже

Купавна

БЛЮЗ I МИРОВОЙ ВОЙНЫ

К столетию окончания

I Мировой войны

Белыми грибами сад

пахнет и листвою прелой

Я домой вернуться рад

но с мечтою застарелой

на шампур надев шашлык

созывать гостей к мангалу

как и подобает галлу

издавая сытый рык

Блок считал что все мы гунны

ясно слыша тяжкий шаг

кайзеровских орд чугунных

Он поэт был или маг? —

Чуток к слухам и приметам

Блок был истинным поэтом

Купавна

ХВАЛА ЛЕНИ

О, Лень, тебе слагаю эту оду!

Олень в своих запутался рогах

и вырваться не может на свободу

И я от пут своих пущусь в бега,

чтоб жизнь не профуфукать как Обломов,

пример беря со Штольца — молодца.

О, скольких не случилось бы обломов,

ни разу бы не потерял лица.

когда б, преодолев твою неспешность,

все замыслы исполнились на раз,

Но чёрт — как не изменит свою внешность,

А всё будет косить с хитринкой глаз.

Короче, жизнь немыслима без лени,

Она всегда удержит на краю

твоих и, знает Бог, каких сомнений.

И я за то хвалу Тебе пою.

Вороново

* * *

Снег пронзителен и наг

расстилается у ног

стоит хоть кому из нас

высунуться за порог

он всё так же прост и чист

Так похож на белый снег

в принтере зажатый лист

что пасует человек

перед снега крутизной

кажется что лета зной

не вернуть уже сюда

даже и через года

а как знать и через век

Отряхнув снежинки с век

помотаешь головой

с променада юркнув в дом

в комнату просеменив

не занудлив не ленив

и после морозца свеж

а местами даже ал

и со взглядом из-под вежд

будто бы кого-то звал

А кого тут призывать

если рядышком с тобой

во сыром бору Зима

заселила терема

мельтешеньем зимних птиц

галок снегирей синиц

С той поры так и живем

Я и ты с Зимой — втроём.

Таруса

ДУХ РЕКИ

Дочери и двум нашим внукам

Сев у окошка с Ниной

ждём в гости «ангелков»

Наш путь Земной — недлинный

и скучный без стихов

Что этим двум созданьям

вступившим на порог

в чертогах Мирозданья

предуготовил Бог?

И мы такими ж были

лет 60 назад

и нас как их любили

и всякий был нам рад

Порою жаль что вечно

жить всем не суждено

в грудь дует ветер встречный

и смотрит Смерть в окно

горынычем трехглавым

лишь за окошко глянь

и правых и неправых

спалить грозится дрянь

Пока стоят деревья

дружиной до Оки

нас берегут поверья

и добрый Дух Реки

Словно кузнец Вакула

Искр звезды сыплет Бог

Смерть не посмеет курва

застигнуть нас врасплох

будто в старинных сказках

льёт звездный дождь с небес

Мы ж с горки на салазках

пойдем кататься в лес

прогуливать по снегу

двух внуков озорных

ждем наших оберегов

и планов нет иных

Укутает на славу

детей к прогулке мать

и будем мы по праву

снег валенками мять

в аренду взяв двух хаски

на длинных поводках

Запас безмерен ласки

что берегу в стихах

Взревел микроавтобус

и смолк — железный зверь

А внуки — сразу оба

к нам завалились в дверь!

Таруса

ПРЕДКРЕЩЕНСКОЕ

РазлИлось солнце из ковша

Вот так же варят сталь

И тянется к нему душа

Как в юности как встарь

Будто гвоздями снег прибит

К асфальту на тропе

Ока ещё вовсю бежит

Вся в ледяной шурпе

К «Цветаевой»* по снегу кот

Хвостом сметая снег

Походкой разбитной идёт

Сесть на высокий брег

Пока его петляет шаг

Ловлю кота за хвост

Ока как в сказке хороша

Ход будущего прост

К Крещению скует Оку

В стальных объятьях лёд

Замерзнет баржа на боку

И кот домой уйдёт

Макнётся с головой в купель

Оки хмельной народ

Вниз по реке на много миль

Дырявя хрупкий лёд

Пусть всякий прорубь продолбя

Плескаясь нагишом

Возлюбит ближних как себя

И будет хорошо

Так в день седьмой Мир сотворив

Мирянам рёк Господь

На солнце снег почти горит

Крещенья алчет плоть

Таруса

___________

* – памятник Марине Цветаевой на берегу Оки в Тарусе

Copyright (c) "Русский переплет"