TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение

 Драматургия
20 июля 2011 года

Виталий Амутных

 

 

 

 

 

 

 

ВЗГЛЯД С ЛУНЫ,

или

ВОТ ТЕБЕ, БАБУШКА,

или

BEST WISHES OF THE SEASON!

 

кэмп - мюзикл

 

 

 

Она была красавица, но имела длинную бороду.

Из фольклора хантов.

 

 

 

 

 

 

 


 

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА блондинка

 

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ ее муж

 

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА сестра Нины

Владленовны,

брюнетка по призванию

 

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ее муж

 

КОСТИК их сын, мальчик 17 лет

 

ИРИНА АРХИПОВНА ВОЙТУЛЕВИЧ главный режиссер

драматического театра

 

АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ ОБОЛЕНСКИЙ ее супруг, инвалид 1-й

группы

 

ЭЛЬВИРА дипломированный

экстрасенс по прозвищу

Экстрасекс

 

ВЕСТНИК как вестник

 

GANGSTER

 

1-я МАСКА

 

2-я МАСКА

 

БАБУШКА

 

ЧЕРТЗНАЕТЧТО

 

ПАРА КРЫЛАТЫХ СУЩЕСТВ

 

ЛВДИ В ЧЕРНЫХ МАСКАХ

 

ДЕТСКИЙ ХОР

 

По мнению автора, мужские роли следует исполнять женщинам, а женские - актерам-мужчинам; кроме ролей Бабушки, Костика и Эльвиры Экстрасекс. И еще пожелание постановщику. Бесспорно, ваш талант искрометен, своеобычен, он самоценен, и все же побольше песен /ведь петь можно и прозаический текст!/, танцев, демонстрируйте модели высокой моды, изготовленные вашими портными, не гнушайтесь кик-бок.сингом, подсыпьте своих, более остроумных реприз... Развлекайте, развлекайте публику? В общем, с праздничком!

 

ДЕЙСТВИЕ I

Свет исчез, занавес.

Внушительный объем сумеречного марева. Если приглядеться - комната. Большая комната. Если вглядеться - с мебелью. Когда же зрачки, успокоенные мраком, способны будут разглядеть какие-то де.тали, первым делом отметишь: ого, диван! А вторым делом: эге, ди.ван антикварный. И уже третьим делом /в зависимости от личных склон.ностей/ можно обратить внимание на то се. Впрочем, того сего доста.точно. И вот, пока глаза привыкают, предметы всплывают, - где-то вдалеке рождаются неторопливые шаги. К ним присоединяется неясный шелест приближающихся голосов: мужской и женский. Доминирует воз.бужденный баритон, женский голос только изредка вкрапливается. Звон ключей. Скрежет замка. Скрип двери. Прерывистое мужское дыхание. Грохот чего-то, задетого в темноте. "Ч-черт, ничего не понимаю!" - мужской. "Погоди, мы выкручивали пробки", - женский. Непродолжитель.ная возня, и в глубине вспыхивает ослепительно-желтый прямоугольник прихожей. В нем Нина Владленовна и Венедикт Сергеевич, окруженные чемоданами, сумками, коробками.

Теперь высвечен довольно длинный коридор, ведущий от входной двери в уже знакомую гостиную. Направо и налево по коридору несколь.ко дверей: в другие комнаты, в кухню и т.д.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Ой, бегу, бегу, бегу...

Скрывается в туалете.

Нина Владленовна /это высокая красивая женщина/ внимательно и неторопливо, с видимой меланхолией склоняя голову то к одному пле.чу, то к другому, рассматривает стены, пол, потолок, так, словно видит их впервые. Замирает. Затем, крадучись, пробирается в гостиную. Здесь, не отрывая подошв от пола и выставив вперед руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь в темноте, она делает несколько шагов и задевает стул.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /трепетно/. А-ах... /Ощупывает, подвернувшийся предмет./ Стул? Ах, проказник. Ну, что же ты стал на дороге? /Щупа-ет стул./ А-а, ты выскочил первым встретить меня! Ты соскучился? А я-то как! /Присаживается рядом со стулом и продолжает его щупать./ Милый! Милый! Золотко мое. /Целует его./ Золотко мое золотистое! А, вот глаза и привыкли. Вижу... Всех вас вижу. /Напольной вазе./ Привет, красотка. (Поднимается, подходит к буфету). Уф, ты какой!.. Будто еще возмужал. /На секунду прижимается к нему./ Но нет, мы всегда были и останемся только друзьями. Господи, как я рада вас видеть! Я думала о вас, я вспоминала.../Косится на диван./ Нет-нет, и тебя не забывала.../Как бы против воли делает несколько шагов к дивану./ Но, дорогой... Но не теперь...Я так устала... /Приближает.ся к .дивану./ Не могу... Демон. Просто демон! Как я тебя ненавижу, развратник. Распутник! Распутин! Не надо... /Садится на диван./ Родной мой, как я тебя... Столько дней... Люблю. Люблю. Люблю. Не могу-у~у... /Бросается на диван и бьется в сладострастных корчах./ У-у-у...

Венедикт Сергеевич возвращается из

туалета.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ /входя в комнату/. Нина, тебе плохо?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /зло/. Нет, спасибо, очень хорошо.

Венедикт Сергеевич включает свет.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Выключи! Они увидят свет и придут.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Не смеши. Все всё знают. Если им надо, они и из постели вытащат. Они все равно придут.

НИНА ВЛАДЛЖОША. Ну-ну. /Поправляет прическу./

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ /садится рядом с женой на диван/. Притомил.ся, я, однако.

НИНА ВЛАДЛЕНОША. Неужели? А я вот свежа и полна сил! /Вскаки.вает с дивана./ Хоть бы раз у меня поинтересовался: не устала ли ты? Куда там...

Проходит мимо стола и вдруг издает

пронзитель.ный вопль. Венедикт

Сергеевич подскакивает на своем месте.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Что это?!!

На столе лежит труп. Но длины

столешницы хвати.ло только от головы

но колен, так что ноги свешива.ются.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Что это?!!

Немая сцена. Затем Нина Владленовна

приближает.ся к трупу и отдергивает

покрывающую лицо газету.

НИНА ЗЛАДЛЕНОША. Это моя бабушка.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ, А что она здесь делает?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ты меня спрашиваешь, как-будто бы это я ее здесь разложила.

Звонок.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Черт-те что! Гости... Бабушка... Веник, накрой ее чем-нибудь. Только не скатертью...

Венедикт Сергеевич идет открывать.

На пороге Зинаида Владленовна. Это

очень высокая, необыкновен.но красивая

женщина, жгучая брюнетка, в то время,

как ее сестра бархатная блондинка.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Здра-авствуй, Нюнечка! Здра-авствуй, масечка! Дай я тебя, девочку мою, поцелую.

Целуются. Зинаида Владленовна с

Жестоким увлече.нием. Нина

Владленовна лениво, только отдавая

дань ритуалу.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. С приездом, моя сеструлечка. С приездом, моя...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ладно уже, завела. Какого ты приперлась? Половина одиннадцатого. Мы с дороги...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Ну, Нюнечка, не будь жопой. Я так по тебе соскучилась. Все равно сейчас все соберутся.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Кто все-то?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. А кто и всегда. Эльвира Экстрасекс, ма.дам Войтулевич с супругом. Сама знаешь. Ты лучше скажи: ты привез.ла?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Привезла, привезла...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. А размер?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Говорили же. Твой размер.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Нюнечка, ты гений! Что там Берлин? А здесь по-прежнему, я бы даже сказала, с утроенной энергией, готовят.ся к Празднику. Говорят... Вот, кстати, послушай.

ВЕСТНИК. Подготовка к Празднику движется уверенной поступью.
Президент делает все возможное, чтобы оправдать самые требователь.ные, самые смелые ожидания. Уже сегодня вчетверо против прошлогодне.го увеличены фонды. Только для гала-фейерверка заготовлено сто тысяч тонн тротила, миллионами огненных цветов будет украшено вечер.нее небо Праздника

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Спасибо, родненький.

ВЕСТНИК. Спонсоров и желающих оказать безвозмездную помощь Празднику просьба направлять средства по счету госбанка -77725592572555727

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Понятно. Спасибо, спасибо.

Вестник исчезает.

ЗИНАИДА ВЛЩЕНОША. Только не знаю, как уж получится... Кто-то там опять собирает силы...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Кто же?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Ну, какой-то враг, понятно.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ /почти едко/. А какой враг: внутренний или внешний?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Веник, мужик ты или кто? Чего лезешь в дам.ский разговор? Иди лучше чайник поставь.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ /жалко огрызается/. Для кого лучше? /Уходит на кухню./

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Чаек - это замечательно. Это так по-рус.ски. /Вслед Венедикту Сергеевичу/. И водки захвати.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Зинаида, а ху-ху не хо-хо?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Нюня, не надо быть такой большой жопой. Все равно через полчаса начнется.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Рыба моя, если, имея тебя, так сказать, за гостью, полчаса экономить на водке - это уже хорошая экономия. Но не в том дело. Мне долго еще ждать?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /округляя глаза/. Ждать? Нюнечка, ты о чем? А! Ну, рассказывай: Берлин... Вы в Западном жили или в Восточ.ном? А, ну да теперь это одно и то же.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Восточный Берлин и Западный Берлин - это такое же "одно и то же", как Синельниково и Петербург. Зина, я тебе зачем ключи давала?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Как это?.. Наблюдать... Кактус поливать...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Вон то что?

ЗИНАИДА ВЛАШНОВНА. Где?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Там, там. На столе.

ЗИНАШ ВЛАДЛЕНОВНА. На сто-оле? А-а... Так я тебе сразу хотела сказать, ты меня заболтала. Это наша бабушка.

НИНА ВЛАШНОВНА. Ты проверила? Не дедушка?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Нюнечка, не кощунствуй. Извини, но у меня однокомнатная квартира, диссертация, двое детей, муж-дурак, печень... А погода сейчас прохладная. Запаха нет. Ведь нет запаха? /Несколько раз шумно втягивает носом воздух./ Нет никакого запаха. Она еще три дня запросто протянет. /Опять принюхивается./ Абсолютно никакого запаха.

НИНА ЗЛАДЛЕНШ. Где ты ее взяла?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Гдё-где... На Полярной звезде! Мне позвони.ли, я поехала. И что мне оставалось?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Вот уж сучище.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Какая же ты, Нюнечка, жопа. Я сейчас обижусь и уйду.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Слушай, Зинаида, не паясничай.

Звонок.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /хлопает в ладоши/. Ну-ка, водку доставай!

Ну-ка, детка, наливай!

Венедикт Сергеевич выбегает из кухни в

фартуке, открывает дверь. Входит Ирина

Архиповна Войтулевич. Сначала может

показаться, что вошло две или три

красивых женщины, но это все одна

Ирина Архиповна. В ее руках

позвякивает бутылками полиэтиленовый

пакет. За ней въезжает на инвалидной

коляске ее муж, Александр Михайлович

Оболенский.

ИРИНА АРХИПОВНА. Оболенский, на кухню. Помоги Венедикту Сергее.вичу.

Оболенский вместе с Венедиктом

Сергеевичем скрываются на кухне.

Ирина Архиповна с пакетом в

сильных руках проходит в гостиную.

ИРИНА АРХИПОВНА. Приехали?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Приехали.

ИРИНА АРХИПОВНА. И чего, спрашивается, вас туда носило? Все вы туда рветесь, а какого хрена, сами не знаете. Спроси вот тебя.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Почему же? Новые впечатления... Познава.тельно ...

ИРИНА АРХИПОВНА. Познавательно! Интеллигенция драная. Ну, что, насмотрелись на Нотр-Дам?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Мы были в Берлине.

ИРИНА АРХИПОВНА. Какая разница? Значит у дворца Софии Шарлотты фотографировались. Вариантов-то: раз - два...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Почему же? Интересно узнать, как другие люди живут.

ИРИНА АРХИПОВНА. И как живут? В магазинах сорок видов сыра, пятьдесят сортов кефира, и все в кожаных штанах? В перьях марабу? Ты вот о своей жизни задумайся. Ты в своем доме разберись, а то Нотр-Дам, Эскориал... Лягушка-путешественница.

ВЕСТНИК. В Петропавловске-Камчатском находившийся в нетрезвом состоянии тридцативосьмилетний рабочий кооператива Злобин во время ссоры с женой облил квартиру керосином и поджег ее. В результате пожара погибли его двое детей семи и двух лет, престарелая теща и еще двое людей, гостивших в доме. Злобин задержан. /Исчезает./

ИРИНА АРХИПОВНА. О, этот еще со своей чернухой. Уж я бы эту массовую культуру... Выключишь телевизор,- тебя газета догонит; не газета, так какой-нибудь вид общественного обучения, массовая куль.тура! Растаскивают зрительный зал, растаскивают человека. И всюду дрянь, дешевка. Всюду говно... Вот потому-то я и в театре. Должен хоть кто-то охранять сокровища духа...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Пора, наверное, накрывать на стол.

ЗИНАИДА ЗВДЛШОВЧА. Что ты! Давно пора!

ИРИНА АРХИПОВНА. Именно театр призван будить в людях добро. Но поколение выросло между обжоркой и сортиром, что оно знает о садах Бессарабии? В моем театре сплошные сады Бессарабии... Вы были на премьере "Чертовой матери"? Да, вы скажете... Но мой театр даже через негативное несет...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /не выдержав/. ...сады Бессарабии. Кто же не знает! Давайте скорее накроем на стол и тогда... с комфортом...

ИРИНА АРХШОША. Хамка! Ты, Зинка - хамка! Но я тебя прощаю. Сейчас все такие, как ты.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Ирочка Архиповна, ну, что вы обижаетесь! Я всегда хожу в ваш театр, и "Чертову матерь" посмотрела, и очень ценю вас, как режиссера... но сейчас давайте быстренько организуемся, и мы все с удовольствием послушаем о садах... то есть о вас... об искусстве.

ИРИНА АРХИПОВНА. Горбатого могила исправит. Ладно, стол на средину.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Да, стол.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ах-х...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Да-а... Стол. У нас тут немного... Бабуш.ка умерла.

ИРИНА АРХИПОВНА. Почему?

ЧИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Надо ее куда-то переложить.

ИРИНА АРХИПОВНА /оглядывается и замечает труп/. Во изверги. Что ж вы ее здесь держите? Вот что значит: и Бога, и черта забыли...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Вы, Ирина Архиповна, знаете... тоже... Да.вайте ее побыстрее переложим и не будем красиво говорить.

ИРИНА АРХИПОВНА. Да вы что, с ума спятили? Не сяду я за этот стол! За кого вы меня тут держите?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ну, знаете...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Нюня, Нюнечка, есть у нас еще какой-ни.будь стол? Не надо спорить.

НИНА ВЛАДЛЕНОША /сквозь зубы/. Есть. На кухне.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Вот и замечательно. Не надо сердиться. /В кухню./ Ве-нечка, Александр Миха-лыч, несите сюда стол. Пора к делу приступать.

Венедикт Сергеевич и Оболенский вносят стол.

Все дружно принимаются за его сервировку.

Тем временем появляется пара крылатых

существ. Они зависают в воздухе и, трепеща

крыльями, поют. У одного в руках лютня, у

другого - флейта.

СУЩЕСТВО 1. Я тебе, моя малютка,

Повторяю вновь и вновь:

Помни, курица - не птица,

Ностальгия - не любовь.

СУЩЕСТВО 2.Кумара

Них, них, запалам, бада.

Эшохомо, лаваса, шиббода.

Кумара.

А.а.а.-о.о.о.-и.и.и.-э.э.э.-у.у.у.-е.е.е.

Ла, ла, соб, ли, ли, соб, лу, лу, соб!

Существа исчезают. Народ уже за столом.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Разливайте! Разливайте!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Зинаида, ты себя ведешь... как...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА/с легкой укоризной/. Нюнечка! Я так тебя люблю! Я всех так люблю!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Пусть кто-нибудь хоть какой-то тост скажет. Веник.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ Что я?.. С наступающим праздничком.

ОБОЛЕНСКИЙ /приподнимаясь/. Позвольте мне. Есть такой старый грузинский тост... Прекрасный ангел летел по небу...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. По небу полуночи ангел летел и что-то зачем-то там пел.

ОБОЛЕНСКИЙ. Простите, что вы сказали?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Нет-нет.

ОБОЛЕНСКИЙ. Так вот, прекрасный ангел парил в эфире, и нес он в свих белоснежных руках золотую чашу, наполненную бесценными перлами. Но сдвинулись тучи, полыхнула молния, и чудовищный смерч обрушился на лазурное созданье. Долго боролся со смерчем ангел...

ИРИНА АРХИПОВНА. Оболенский, помни о сестре таланта.

ОБОЛЕНСКИЙ. Да-да. Но дрогнула лилейная ручка, и несколько жемчужин выпало из чаши, полетело на землю. Так выпьем же за те три жемчужины, которые угодили за наш стол!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Восторг! Вперед. С наступающим праздничком! Пьют. Звонок.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Это наверняка Эльвира. Еще одна Жемчужина. Веник, открой.

ИРИНА АРХИПОВНА. И что мужики в ней находят? Не понимаю, Шесть сисек? Но разве это главное в человеке? Будь я мужчиной - даже не посмотрела б в ее сторону.

Венедикт Сергеевич идет открывать.

Распахивается дверь, и вбегает Костик.

За ним появляется Лев Николаевич.

КОСТИК /бросается к Зинаиде Владленовне на колени, рыдает/. Ма-а, ма-а, я хочу быть каманавтом!.. Хочу быть каманавтом!..

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОША. Ну, конечно, ты будешь космонавтом.

КОСТИК. Чичас хочу каманавтом...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Сейчас ты не можешь быть космонавтом. Те.бе надо сначала вырасти.

КОСТИК. Котик хорошо кушает...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОША. Вот. Умничка. Правильно. Значит, скорее станешь космонавтом. А сейчас успокойся, садись вот рядом со мной и веди себя как воспитанный мальчик.

ИРИНА АРХИПОЕЧА /почти сострадательно/. Может, ему водки налить?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Чуть-чуть, чисто символически. Лева, что вы здесь делаете? Почему ребенок не спит?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Витку я уложил. А этот, сама видишь, что устроил. Я решил...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Хорошо, дома поговорим.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Наконец-то мы в большинстве. Лева, иди сюда. Давай, за наступающий.

КОСТИК. Котик папой идет, звезды: тук-тук, тук-тук... Луна... Уф!

ИРИНА АРХИПОВНА. Зачем только детей рожают. Одно наказание.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. А вам-то почем знать? У вас появились дети?

ИРИНА АРХИПОВНА. Художнику вовсе не обязательно иметь аудиенцию у Иисуса Христа для того, чтобы написать его портрет.

К0СТИК. На луне тоит тульчик.

ОБОЛЕНСКИЙ. Что-что?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ, На луне стоит стульчик.

КОСТИК. На луне тоит тульчик. На тульчике Котик. Ма-а, я хочу быть каманавтом...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Хватит. Хватит, Костик. Никому это не интересно. Тебе вот налили - выпей. Кушай хорошо.

ВЕСТНИК. Перед состоявшейся недавно на Ижевском механическом заводе часовой предупредительной забастовкой администрация упорно распространяла слух о том, что все участники ее будут уволены. По.нятно, мало кто в это поверил. Тогда администрация поступила мудрее: в шестнадцать часов на заводе началась торговля уцененными пельменями, специально привезенными по этому случаю...

ИРИНА АРХИПОВНА. Убирайся к хренам собачьим! Никому это не интересно.

ВЕСТНИК. И большинство заводчан провели этот час в очередях за ними. /Исчезает./

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Почему это "никому"? Вам не интересно - не слу.шайте. Послушайте свои мысли. Только постарайтесь окончательно не повредиться головой, если что-нибудь удастся услышать.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Лева, ты - молоток. Что значит быть в большинстве!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Веник, не рано ли ты разрезвился?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Нет, Ниночка, не рано. В самую, что ни на есть дырочку.

ИРИНА АРХИПОВНА. Хамье, Кругом одно хамье. Страна Шариковых. И приходится прощать. Всем. Каждому.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. А что вы за такая Вампука - принцесса африкан.ская? У вас есть основания для волнений?

ИРИНА АРХИПОВНА. Представьте себе, есть! Но не думаю, что вам это понять возможно.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Лева, все это мы уже видели.

ОБОЛЕНСКИЙ. Ирочка!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Опа-опа, Африка-Европа...

Костик сосредоточенно слушает.

ИРИНА АРХИПОВНА. Да? Да! Увы! /Сардонически./ Жрецы искусства- единственные, оставшиеся на этой планете некупленные жрецы, -это высший эшелон духовных сил. Да! Не вам! Не с вашим!..

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Не с моим? Я с чьим?

ИРИНА АРХИПОВНА. Да уж не с вашим! Увы! Увы!

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Послушайте, мадам Войтулевич, это правда, что при вашем театре открылся цех по пошиву женских ночных сорочек?

ИРИНА АРХИПОВНА. Ах, вы на диво хорошо информированы. Не толь.ко женских ночных, но и мужских дневных. Я же говорила: не вам по.нять в каких тяжелейших, каких опасных, каких непростых условиях находится нынче театр. И чтобы нам выжить в чудовищной, вами, мате.риалистами, развязанной бойне, мы...да...мы должны искать пути к вы.живанию. Так что, то - не сорочки в буквальном смысле. То- символ обороны.

Лев НИКОЛАЕВИЧ. Но, бесценная, не далее, как вчера, я видел вас среди этих символов на городской барахолке...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /индифферентно/. Опа-опа, Америка-Европа...

ИРИНА АРХИПОВНА /багровея/. Видите ли, я все-таки имею некото.рое отношение к этому театру... И я...как руководитель... как член. А вы... вы... вы просто дурак стоеросовый!

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ /так же меняя цвет лица/. Угу-у.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Лева!

ОБОЛЕНСКИЙ. Ирочка!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Опа-опа-опа~опа...

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Я - дурак?

ИРИНА АРХИПОВНА. Дурак-дурак-дурак!

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Ах, ты жирная лесба!

ИРИНА АРХИПОВНА /задохнувшись/. Это я-то жирная?!

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Ах, ты старая абортница!

ИРИНА АРХИПОВНА. Это я-то старая?!

Короткая, но вдохновенная потасовка.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Лева, давай! Вперед! Карате! Карате!

ЗНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Вот оно, вечное противостояние мужского начала и женского.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Опа-опа~опа...

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Ну, ты - молоток. Ну, ты отмочил! Давай! Еще давай!

Костик с вниманием следит за поединком. Ни.на

Владленовна и Зинаида Владленовна заливисто

хохо.чут.

ОБОЛЕНСКИЙ /ломая руки/. Прекратите же! Господи! Что же это происходит!

ИРИНА АРХИПОВНА /женщинам/. Смеетесь, мерзавки!

ОБОЛЕНСКИЙ. Прекратите! Умоляю же вас: прекратите! Ну, хо.тите, я прочту вам стихи. Я знаю: это - смешно. Это не модно - стихи. Так смейтесь лучше надо мной. Не губите сердца гневом! Не грешите! Стихи: ...

ИРИНА АРХИПОВНА. Иди ты со своими стихами...

ОБОЛЕНСКИЛ. Нет, теперь я не могу уйти.

О ком ты сегодня мечтаешь?

О той, что с петуньями в косах?

Другого не будет вопроса,

О ком ты сегодня мечтаешь?

Входная дверь отворяется - на пороге

фантастической красоты женщина. Несколько

странным в ее облике могут быть признаны три

пары грудей, ласково обтянутые белым

свитером тонкой шерсти.

Костик ошеломлен, он не в силах отвести глаз

от волшебного видения.


ОБОЛЕНСКИЙ. Как голос лягушки у плеса

Вдруг замер, и ты замираешь.

О ком ты сегодня мечтаешь?

О той, что с петуньями в косах?

ЭЛЬВИРА /проходя/. А что дверь не закрыта? Стихи... Медити.руете? Как мило!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. О! Эльвира.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Эльвирка, штрафную! Штрафную давай!

ЭЛЬВИРА. Разве я когда-то отказывалась. С наступающим! /Зал.пом выпивает поднесенный стакан./

Все тоже выпивают, - и далее уже пьют

вразнобой, заполняя тем всякую паузу.

ИРИНА АРХИПОВНА /бормочет/. Эта откажется!..

ОБОЛЕНСКИЙ. Не жалей, Ирочка. Не греши, не надо.

ИРИНА АРХШОВНА. Слушай, заткнешь ты свою пасть, или я прямо здесь тебе руки переломаю!

ОБОЛЕНСКИЙ /со слезой в голосе/. Зачем ты так? При людях... /Отъезжает на своей коляске./ Нехорошо... Нет, нехорошо.

А Костик все не может оторвать взгляд от

Эльвиры, только вздыхает порой: Ай! Васииса

Плекласная.. .

ЭЛЬВИРА. Сегодня тяжелый день. Возмущения, происходящие в ас.тральной сфере, влияют на то, что внутренние противоречия, раздираю.щие вас, могут найти не слишком приятный выход. Звезды не благово.лят вам сегодня.

КОСТИК /спохватившись/. Звезды: тук-тук, тук-тук!

ЭЛЬВИРА. Вот он чувствует. У шизофреников, даунов, отягченных наследственностью дегенератов чрезвычайно обострена связь материального тела с телами астральным и ментальным.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /уже слегка окосевшая/. Мне не нравится, как ты говоришь. Не надо так говорить.

ЭЛЬВИРА. Я использую чисто научную терминологию. У тебя, Зина, какой знак?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Знак? Какой знак? А! Скорпион. (Хохочет). А разве здесь есть животные другой породы?

ЭЛЬВИРА /сокрушенно прищелкивает языком/. У Скорпионов сейчас очень сложная ситуация. /Смотрит в потолок./ Через три- от силы че.тыре дня им будет предложен заманчивый, но отравленный компромисс. Остается положиться на свою совесть, набраться терпения и не под.даваться соблазнительным предложениям - только тогда успех может быть обеспечен.

ОБОЛЕНСКИЙ. Миль пардон, Эльвирушка. Вы у нас астролог или экстрасенс?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ и

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ /хохочут, топают ногами и скандируют/.

Эвстрасекс! Экстрасекс!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Веник, будут последствия.

ЭЛЬВИРА. Астролог? Экстрасенс? Ведь между этими понятиями нет строгой границы. До недавнего времени я скрывала, что занима.юсь астрологией. Но скоро эта профессия, как и космонавт, станет обычной. Если человеку дано свыше...

ИРИНА АРХИПОВНА. "Дано", "свыше"... Какие-то подозрительные пятимесячные курсы экстрасенсов при ДК имени Карла Либкнехта закончи.ла, бумажку позорную получила, чтобы дуракам головы морочить, - и сразу "дано свыше".

ЭЛЬВИРА /после паузы/. Дорогая Ирина Архиповна...

ИРИНА АРХИПОВНА. Да, дорогая. Очень дорогая.

ЭЛЬВИРА. Поверьте, это весьма респектабельные курсы. Дипломы выписывает знаменитый голландский гуру. Но дело в том, что я искренне хочу помогать людям. Ваш знак претерпевает сейчас очень непростой поворот: в Скорпионе пребывает Плутон. И это в период Большого Парада Планет! В период, когда накапливается критическая масса! Луна управляет Кармой, кто же этого не знает? Но она обостри.ла события до пиковой точки. Больше нет времени. Над нами разыгралась эгрегорная битва, грядет новый Саошиант. Эпоха Рыб переходит в эпоху Водолея. В сознании человечества раскроется сверкающий ло.тос, - неестественное станет естественным. Так встретим мы свою сво.боду,

КОСТИК. Касависа. Звезды: тук-тук.

ЭЛЬВИРА. Он понимает. Он все понимает. /Приближается к Ирине Архиповне./ Но вернемся к вашей карме. Этот лихорадочный блеск глаз говорит мне о многом.

ИРИНА АРХШОВНА /неуверенно отстраняется/. Да не верю я ничему такому...

ЭЛЬВИРА /проделывая руками таинственные пассы вокруг головы Ирины Архиповны/. А вы поверьте, доверьтесь. /Резко./ У вас болит печень! Быстро: да, нет?!

ИРИНА АРХИПОВНА /заполошно/. Да!

ЭЛЬВИРА. Вот. Печень. И сердечко барахлит.

ИРИНА АРХИПОША. Нет. Сердце, нет.

ЭЛЬВИРА. Барахлит, барахлит. Расслабьтесь. /Продолжает шама.нить./ Вы монете избегать цирроза.

ИРИНА АРХШОВНА. Ах!

ЭЛЬВИРА. Расслабьтесь. Вы ощущаете тепло, исходящее из моих пальцев.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Пили бы лучше.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /вскидывает поникшую голову/. А я пью, я пью.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Элька, перестань морочить ей абортированную голову.

ИРИНА АРХИПОВНА /уходя в нирвану/. Не отвлекайте. Вы не видите: человек занят?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Мужики, пока они тут экстрасенсируются, айда перекурим.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Вот, вот. Курить за дверь. Нечего. За дверь.

Мужчины направляются к выходу.

ИРИНА АРХИПОВНА /из нирваны/. Оболенский, ты разве куришь?

ОБОЛЕНСКИЙ /горделиво/. Курю!

Мужчины уходят, прихватив с собой Костика.

ВЕСТНИК. Изрядно потрясти отцов города Ревда Свердловской области решили местные Робин Гуды.

ИРИНА АРХИПОВНА/возвращаясь к реальности/. Так - так - так...

ВЕСТНИК. Дерзко, среди бела дня обворовывают они квартиры, вы.нося золото, драгоценности, видео- и теле аппаратуру. Ограблено все.го пять квартир, но ущерб составляет миллионы. В числе пострадавших - председатель профкома одного из крупных предприятий, начальник строительного управления, начальник продснаба. Городским ОВД объяв.лено вознаграждение тем, кто поможет в розыске злоумышленников.

ИРИНА АРХИПОВНА. А-а-а-а-а-а-а!

Вестник поспешно ретируется.

ИРИНА АРХИПОВНА? Если эта сволочь появится еще раз!.. Если он еще раз попытается рассказать мне какую-то гадость!.. Я уничтожу его! Я не могу это больше слышать. Ма-ма-а! Ма-ма-а-а!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ирина Архиповна, успокойтесь. Пожалуйста, успокойтесь.

ИРИНА АРХИПОВНА /раскачиваясь из стороны в сторону/. Ма-ма-а! Ма-ма-а!

ЭЛЬВИРА. Расслабьтесь, что произошло? Ведь ничего не произошло.

ИРИНА АРХИПОВНА. Ничего-не-произошло. Ма-ма-а! Ма-ма-а!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ну, прошу вас, успокойтесь. Возьмите себя в руки. Вы думаете, кому-то легче? Всем тяжело. Каждая женщина сегод.ня страдает не меньше вашего. Легко было, вон, нашей бабуле. Царство ей небесное. Все ясно, все по полочкам разложено. Сиди дома и копай.ся в хозяйстве: дом веди, мужа величай, детей пестуй, бедным помогай ... Конечно, убога такая жизнь, зато все понятно. Но современная жен.щина задыхается в этой пошлости, в ней проснулось чувство собственного достоинства, и в борьбе за свою свободу она готова на всё. /Всхлипывает./ Господи, как я несчастна!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. У меня однокомнатная квартира, диссерта.ция, двое детей, муж-дурак, печень... А ты-то чего несчастна?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Думаешь, это можно выразить словами? Эх, ты! Залила глаза, тварь...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Да, конечно, твоими наперстками за.льешь...

Эльвира прохаживается стороной, время от

времени проделывая какие-то гимнастические

упражнения.

 

ИРИНА АРХИПОВНА. Ма-ма-а-а...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Так, хватит, Ирина Архиповна. Уж лучше пейте ЗИН'ИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Знаешь, Нинка, нехорошо быть такой колоссальной жопой. Тебе никто не мешал изливаться. И ты не мешай. Ви.дишь, человек страдает. Да-да, Ирочка Архиповна, так что вы хотели сказать?

Эльвира в стороне проделывает гимнастические

упражнения.

ИРИНА АРХИПОВНА. Ма-ма...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Это мы уже слышали.

ИРИНА АРХИПОВНА. Зачем? Отчего столько несправедливого в жиз.ни?! Ведь хочешь, вроде, как лучше, а всё завьется, завертится, и выйдет непременно какая-нибудь гадость. Однажды мы поспорили с Оболенским. Он был неправ. Я должна была открыть ему истину. Я ска.зала, что, если он не примет ее, истину, я вынуждена буду, ради этой самой истины, обратиться к самому вескому аргументу.

ЗИНАИДА ВЛЩЕНОВНА. К какому же?

ИРИНА АРХИПОВНА /всхлипнув/. Я пообещала переломать ему кости. Он не согласился ни со мной, ни с истиной... Я вынуждена была... /Рыдает./И вот на шее у меня калека, а на сердце - грех. Но это -ладно: в какой семье не бывает размолвок... Был у меня свой тихий сад - театр. В моем саду цвели...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. ...сады Бессарабии.

ИРИНА АРХИПОВНА. Сады Бессарабии... А тут началась перестройка, самоокупаемость, экономические реформы и прочий рынок. Как руково.дитель... как член...я должна была спасать искусство. Хотя бы для потомков. Я основала при театре несколько коммерческих предприятий. И что же? Я рассчитывала швырнуть кость в ощерившуюся пасть рынка, чтобы на эти деньги могла существовать сцена, да вышло почему-то наоборот. И приходится признать...приходится признать...что я теперь...что я ...просто торговка./Рыдает./

Нина Владленовна и Зинаида Владленовна тоже

рыдают.

ЭЛЬВИРА. Эх, бабоньки! Что же вы все о таком печальном. Вот он- выход Марса на орбиту Плутона по траектории Черной Луны! Вы ви.дите? Какие еще нужны доказательства? Пребывание Плутона и Прозерпины в Скорпионе потребует от людей немалых жертв, но мы должны быть добрыми, а не осквернять мир атеизмом и верой в ничто. Нельзя уны.вать, недопустимо отчаиваться! Давайте позовем мужчин, и будем весе.литься. Ведь скоро Праздник! /Кричит по направлению к двери./ Мужчи.ны! Мужчины!

ЗИНАИДА ВЛАДЛШОВЕА /спохватывается/. Погоди, погода. Я, может, тоже хочу рассказать о своих терзаниях...

Появляются мужчины

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Кто нас звал?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Что случилось?

ЭЛЬВИРА. Да ничего особенного. Мы, женщины,- существа тонкие. Давайте же веселиться! Пусть Нина покажет нам, что она привезла из Берлина.

КОСТИК /завороженно глядя на Эльвиру/. Какая плинцесса! Какая саревна!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /Костику/. Иди сюда. Рано тебе еще такие слова говорить.

ОБОЛЕНСКИЙ. Позвольте с вами не согласиться. Сексуальная сфера подростка представляется нам подчас убогой, неразвитой, тем более сексуальность явно ненормального ребенка. Но психоаналитик увидит в ее компонентах движущую силу для всех невротических симптомов по.следующей жизни. Кроме того, как замечал великий Фрейд: до сих пор воспитание всегда ставило себе задачей обуздание или правильное по.давление влечений; успех получался далеко не удовлетворительный.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Именно! Я считаю необходимым ИМЕННО вывести на свет спрятанные комплексы. Костик мне как-то сказал, что боится больших собак. Хорошо, что я как раз занимаюсь психоаналитикой. Я ему тут же разъяснил: ты боишься больших собак потому, что у них боль.шие половые органы.

ЭЛЬВИРА. Очень интересно!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. И что он на это ответил?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Пожал плечами. Сказал, что никогда об этом не думал. Но меня-то не проведешь! Я стал ему разъяснять, что на самом деле он боится не больших собак, а больших половых органов. Я каждый день провожу с ним подобные беседы. Объясняю, что огурец, например, -символ мужского полового органа. Что вот смотришь на огурец, а на самом деле видишь член, хотя и смотришь, вроде бы, на огурец. Чаш.ка - символ женского полового органа. Когда я вижу чашку - я всег.да думаю о женской прелести. /Поразмыслив./ Впрочем, а ведь это ин.тересно... когда я смотрю на огурец, я тоже думаю о женской пре.лести.

ЭЛЬВИРА/восторженно/. Это оч-чень интересно!

ОБОЛЕНСКИЙ. И что, вашему сыну доступны такие разъяснения?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. О! Правда, стал несколько нервным... Но глав.ное - вовремя открыть глаза. Он рассказывает: мне снилась Красная Шапочка. Кто же, как ни я, растолкует ему, что Красная Шапочка -это символ менструации?

ИРИНА АРХИПОВНА. Ну, здесь ты, дружок, хватил. Почему менструации, а не, скажем, революции?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Вы, подружка, откройте томик Фрома и прочтите, а то вам, видать, за искусством некогда и в книжку заглянуть.

ИРИНА АРХИПОВНА. Хам. Хамье сиволапое. Шариков.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Да пошла ты...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Лева!

ОБОЛЕНСКИЙ. Ирочка!

ЭЛЬВИРА. Да, роль культуры сексуального воспитания трудно пе.реоценить. Это основа всего. Как важно иметь образованных, интелли.гентных родителей, которые могут обнаружить перед тобой смысл бытия,

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ /вдохновленный/. Да вот, пожалуйста: Костик, что тебе прошлой ночью снилось?

КОСТИК /не сразу, робко/. Мне сниись звезды... Тук-тук...

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Ну, вот, не надо и комментариев: звезды - зна.чит большое количество женских половых органов. Что еще тебе сни.лось?

КОСТИК. Луна.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Думаю, всем понятно: наиболее важный для него женский половой орган - конечно, матери. Мальчик находится в фалли.ческой фазе сексуального развития.

КОСТИК. Сниась: я - каманавт. Летаю на луну.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Его либидо связано с желанием видеть половые органы матери. Налицо позитивный эдипов комплекс: желание инцеста с матерью.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Точно?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Однозначно. Этот символ не допускает двух толкований.

ИРИНА АРХИПОВНА. Боже, что у вас в головах!

ОБОЛЕНСКИЙ. Ирочка!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Лева?

ИРИНА АРХИПОВНА. Да ведь стыдно. Стыдно и страшно! Вы же сами, получается, себя режиссируете. А, если черепная коробка полна дерь.мом, то что же вы способны вылепить из своих мыслей?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ /смеется/. Да что угодно. Розу, например, можно вылепить.

ИРИНА АРХШОША. Да, но роза-то будет дерьмовая. Стыдно, това.рищи... то есть, господа, надо помнить, что кроме клозета вашего субъективизма, есть еще красота, чистота, наконец Бог...

Общее веселье.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЭДОША. О чем вы говорите, Ирочка Архиповна! Стыдно. Вы же интеллигентная женщина. Бог... Есть либидо, есть ком.плекс кастрации, супер-эго, сублимация... Бог, наверное, тоже есть, но и это понятие нетрудно разложить на все те же, ненавистные вам, сублимации, фобии... Не надо пытаться здесь оригинальничать, вы не в театре. Стыдно.

ИРИНА АРХИПОВНА. Это вам должно быть стыдно. О

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Мне? Стыдно - у кого видно. Б

ИРИНА АРХИПОВНА. Вот у тебя и видно. Щ

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Что же такое у меня видно, Е

чтобы мне было стыдно? Е

ИРИНА АРХИПОВНА. Глупость твою видно, порочность.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Стыдно, Ирочка Архиповна, В

у вас ведь тоже видно. Е

ИРИНА АРХИПОВНА. У меня ничего не видно. Что С

у меня видно? Е

ЗИНАЩА ВЛАДЛЕНОВНА. Порочность и глупость видно, Л

а потому вам должно быть стыдно. Ь

ИРИНА АРХИПОВНА. Ты ,Зинка, хамка. Халда. Е

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Стыдно-видно. Видно-стыдно.

ЭЛЬВИРА. Давайте пить и веселиться!

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Давайте пить! А то уже в самом деле стыдно. Слушать все это.

ЭЛЬВИРА. Давайте пить и веселиться!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Давайте, мы все будем пить, а Нюня про.демонстрирует нам что она из Берлина привезла.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Зинка, кто тебя за язык дергает!

ВСЕ. Давайте! Давайте! /Рассаживаются./

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Может, как-нибудь в другой раз?

ВСЕ. Нет! Нет! Сейчас, сейчас!

Приносят чемоданы, коробки.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ладно, сначала подарки.

Общее оживление.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /Оболенскому/. Вам, Александр Михайлович, -одеколон "Плэйбой". Самая модная сейчас ароматическая композиция.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Говорят, у женщин тут же начинают дрожать ноги.

НИНА ВЛАЩГЕНОВНА. Да, очень эротический запах.

ЗЛЬВИРА. У меня уже дрожат.

ОБОЛЕНСКИЙ. Спасибо, Нина Владленовна. /Целует ей руку./

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Вам, Ирина Архиповна, как вы и просили, иглы к вашим швейным машинам. Шейте на здоровье.

ИРИНА АРХИПОВНА /чуть смешавшись/. Да, вот она, жизнь, пришла. Вот о чем приходится думать.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА, Тебе, Зина... /Роется в сумке./

ЭЛЬВИРА /Венедикту Сергеевичу/. Венечка, не хотите ли вы показать мне ваши апартаменты?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ /несколько растерянно/. Пожалуйста... Прямо сейчас?..

Уходят.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Где же это? А, вот! /Зинаиде Владленовне./ На, держи.

ВСЕ. А что это? Что там?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Если Зина захочет - сама покажет.

ЗИНАИДА ВЛАДДЕНОВНА. Нет, нет, нет. /Прижимает к груди коробку/. Это дело интимное, никоим не будет интересно. Нюнечка, продолжай.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Тебе, Лева, я хочу подарить книгу.

Из соседней комнаты доносятся

сладострастные завывания.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Книгу? Зачем мне книга? У меня уже есть. Зинке, привезла мастурбатор за сотню евро, а мне, значит, книгу!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Извини, Левочка, Зина - хоть сестрой мне доводится. А ты мне кто?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /ехидно/. Дареной книге внутрь не смотрят. НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Между прочим, книга на русском языке. /Чи.тает./ Владимир Сорокин. "Пельмени". Очень хорошая книга.

КОСТИК. А мене? Тетя Нина, а мене?

Из соседа ей комнаты доносятся

сладострастные завывания.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Тебе? Я и не подумала... А, вот я тебе пода.рю жевательную резину. Знаешь, что такое "жевачка"? Будешь жевать. Сладкая.

КОСТИК /улыбается/. Са-адкая...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Кто у меня еще остался обойденным?

ИРИНА АРХИПОВНА. Кто-кто... Элька!

Эльвира появляется в дверях, за ней Венедикт

Сергеевич.

ЭЛЬВИРА. Да-да. Это я.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Извини, тебе я ничего не привезла.

ЭЛЬВИРА. Да разве это важно? Хорошо, что сама приехала.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. На вот, возьми фломастеры.

ЭЛЬВИРА. Фломастеры. Какие тоненькие, я буду записывать ими свои беседы с инопланетными пришельцами.

ИРИНА АРХИПОВНА. Приходят?

ЭЛЬВИРА. Бывает. Вчера, например, явились из созвездия Южного Креста. Чудные такие...

К0СТИК. Хочу быть каманавтом. Хочу на Луну.

ЭЛЬВИРА. И с Луны бывают. Но эти мало чем от нас отличаются. Только во лбу лампочка горит. Костюмы такие на них блестящие: здесь строчка, тут такая вот драпировочка... Ботинки на толстой подошве..,

ИРИНА АРХИПОВНА /иронично, но вместе с тем с надеждой/. А ис.кусство у них есть?

ЭЛЬВИРА. О! На Луне очень любят всякие искусства. Театр любят. Кино. Вот Венечка мне сейчас показал пополнение вашей коллекции эстампов. Луняне очень любят Шемякина.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ /подразумевая что-то свое/. Еще бы!

ЭЛЬВИРА. Хотите, Левушка, я вам покажу эти эстампы? Пока все тут заняты... Идемте.

Идут. Оболенский так вытягивается в своей

коляске, что едва не вываливается из нее.

ЭЛЬВИРА. Александр Михайлович, идемте с нами. Идемте, я и вам

покажу.

Уходят.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Однако...

ИРИНА АРХИПОВНА. Что ж, продолжим... Ну, а что ты себе привезла?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Да всякое разное. Вот смотрите.

Все скучиваются над сумками, достают из них

различные предметы.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА, Это что?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. А вот отгадайте.

ИРИНА АРХИПОВНА. Ну-у... Я думаю...Это кошелек. Нет, шарф. Или нет... это шляпа.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /порядочно окосевшая/. Я думаю, думаю, думаю, думаю, думаю, думаю.../Отхлебывает из бутылки/.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ух, Зинка! Опять нажралась до поросячьего визга.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Я думаю, думаю, думаю, думаю...

ИРИНА АРХИПОВНА. Это бюстгальтер.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Знаешь, я скажу тебе честно: я думаю, что это бутылка водки.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. С-скотина!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Зачем ругаешь меня, сеструлечка? Я прав.да так думаю. Ты считаешь, я пьяная? Ничего подобного! Я трезва, как никогда. Просто мне отчего-то грустно... Отчего всю ночь шелестели старые липы? Отчего люди не летают, как чайки?..

Из соседней комнаты доносятся

сладострастные завывания.

ИРИНА АРХИПОВНА. Говори, Нина. Мочи нет.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Это - мочалка!

ИРИНА АРХИПОВНА. Скажите пожалуйста! Мочалка! Какая прелесть.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Прелесть, прелость, опрелость, оперделость... /Целует бутылку./

ИРИНА АРХИПОВНА. Никогда бы не подумала.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Правда же? А вот цветомузыкальный вентилятор. Гоняет воздух, а вместе с тем наигрывает всякие приятные мелодии и мигает разноцветными лампочками. Вот до чего уже там додумались!

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. А мы все еще живем в каменном веке.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ты лучше молчи. Понял?

Из соседней комнаты доносятся

исступленные завывания.

ИРИНА АРХИПОВНА. Я как-будто бы слышу какой-то шум.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Разве? Это, наверное, у соседей телевизор работает. Вот авторучка с дистанционным управлением. Вот прибор для варки яиц. Писали, он был испытан американскими астронавтами во время одного из полетов. А это - чайник-самолет. Впечатляет? Ничего удивитель.ного: таким и должен быть мир вещей демократического общества.

ИРИНА АРХИПОВНА. Кстати, о демократии. Я - знатная демократка, и сознание мое предельно либерально. Более того, считаю: все мы здесь демократки. Мы научились уважать чужое мнение. Всем нам ненавистна императивность мышления и тоталитаризм поведенческих норм, однако, согласитесь, некоторые в своем эгоцентризме доходят до откровенного свинства.

Зинаида Владленовна хрюкает.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Нет уж, Ирина Архиповна, свобода - так сво.бода. Плюрализм - так плюрализм. То, что любо одному, всегда нена.вистно другому, но это не исключает милого приятельства. Абсолютных ценностей нет. Уже нет. Да их никогда и не было. Не было! Не было!!!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Дети - украшение наших подоконников.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. У тебя есть дети - для тебя они украшение. А мы с Ириной Архиповной их визга слышать не можем. По мне, хоть бы их на каждом столбе по десятку вешали.

Из соседней комнаты доносятся истошные крики,

женщины замирают. Появляется Вестник. ВЕСТНИК. Лесная трагедия, разыгравшаяся в горах Заилийского Алатау, поразила узнавших о ней специалистов-зоологов. Одичавшие кошки стаей атаковали барана и загрызли его...

ИРИНА АРХИПОВНА /шепотом/. Девочки, заходите с той стороны.

ВЕСТНИК. Сообщая об этом, республиканская молодежная газета "Ленинская смена" называет немало мест дислокации одичавших домашних животных. Да и мне самому приходилось встречать в камышах вдоль ре.ки Или бывших ласковых кисок, ничуть ныне не уступающих по свирепос.ти настоящим Камышевым котам. Но чтобы напасть на барана и одолеть его... Каким новым эхом в мире природы отзовутся проблемы и неуря.дицы, сотрясающие человеческий мир?

Женщины подкрадывайся достаточно близко,

прежде, чем жертва замечает их намерения.

Вестник бросается наутек.

ИРИНА АРХИПОВНА. Держи урода! Уйдет! Уйдет! Сейчас мы научим его милосердию.

ВЕСТНИК /насмерть перепуганный мечется по комнате/. Завтра в Бишкеке плюс пятнадцать градусов тепла, а Ашгабаде...

ИРИНА АРХИПОВНА. Нинка, отрезай ему дорогу! Зинка, держи его, держи!

Из соседней комнаты доносятся леденящие

кровь вопли.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Не уйдет! Я изобью его бутылкой!

ВЕСТНИК. Завтра в Киеве ожидается слабая облачность! Кратко.временные осадки! Температура плюс десять градусов! Плюс двадцать! Плюс тридцать!!!

Наконец дамы заваливают его за диван.

Слышатся глухие удары и вопли: дай ему! Дай

еще! подго.товка к празднику движется

уверенной поступью! ублю.док! скот! президент

делает все возможное, чтобы оправдать самые

требовательные ожидания! трахни, трахни его

бутылкой! миллионами огненных цветов будет

украшено вечернее небо! скот! мерзавец!

подонок! и т. п.

 

Из соседней комнаты выбегает Эльвира. Она

прекрасна. Останавливается у рампы, раскинув

руки, будто хочет лететь.

Женщины продолжают добивать Вестника.

ЭЛЬВИРА. Как я счастлива! Как хочется жить! Меня обнимает музы.ка сфер. Я слышу другие миры. Их гимны. Их сказки. Будто все разно.ликое население вселенной приветствует меня. Чу! Зазвенела звездная лира! Белые девы опускают на мои плечи Космосом сотканный плащ. И все силы мои, все мое естество обращается вольной кометой. Ах, как хочется жить! Хочется петь! /Поет/.

Появляются "полуживые" Лев Николаевич и

Оболенский.

ЭЛЬВИРА /ко всем/. Давайте же веселиться! Ведь скоро Праздник. Давайте веселиться, и пусть каждый делает то, что он хочет!

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Я буду пить.

Пьет.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Я буду пить и хохотать.

Пьет и хохочет.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Я буду пить, хохотать и ликовать.

Пьет, хохочет и ликует.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Я буду танцевать.

Бросается в отчаянную пляску.

ИРИНА АРХИПОВНА. Я буду режиссировать.

Режиссирует.

ОБОЛЕНСКИЙ. Я буду читать стихи. /Читает./

Не плачь, мое нежное чадо,

Зачем тебе домик из страза?

Забудь о причудах экстаза,

Не плачь, мое нежное чадо.

Зеркальная ночь одноглаза,

Но помни: и это награда...

Не плачь, мое нежное чадо,

Зачем тебе домик из страза?

ЭЛЬВИРА. А я хочу жить! Хочу петь!

Поет.

КОСТИК. Я хочу быть каманавтом. /Вертится вокруг Эльвиры./ Хочу быть каманавтом! Хочу быть каманавтом!

И вот, в то время, как общество весе.лится,

появляется группа людей в черных масках.

Первой их замечает Зинаида Владленовна. ЗИНАИДА ВЛАДЛЖ)ВНА. Ряженые! Ряженые! (Хохочет). Ряженые! /Хохочет и хлопает в ладоши/.

GANGSTER. Все к стене! Деньги, драгоценности на стол!

Кураж помалу увядает, одна Зинаида

Владленовна необыкновенно резва.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Слава КПСС! Слава КПСС! (Хохочет и хло.пает в ладоши). Ряженые! Ряженые!

Бросается на шею Gangster/y/, но получает

профессиональный удар в ухо.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /с визгом отлетев на несколько метров./ Ой, а больно...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Опа - опа...

GANGSTER /усевшись в кресло/. Еще раз: к стене.

Все пятятся к стене. Люди в масках

прохажи.ваются по комнате, снуют повсюду,

осматривая предметы.

GANGSTER. Деньги, драгоценности на стол.

Компания в смятении топчется на месте.

1-Я МАСКА. Может, им помочь?

GANGSTER. Ты посмотри: народ гнилой. Они сами друг другу по.могут. Вот ты, тушенка! (Швыряет рюмкой в Ирину Архиповну). Давай, собирай рыжьё.

ИРИНА АРХИПОВНА /вспыхнув/. Я - режиссер, и я не привыкла...

GANGSTER. Жить еще будешь?

ИРИНА АРХИПОВНА. Товарищи, то есть, господа, мы вынуждены подчиниться насилию.

ОБОЛЕНСКИЙ / не сдюжив/. Я здесь вообще случайно! Я никто! Я инвалид первой группы!

ИРИНА АРХИПОВНА /шипит/. Закрой пасть, ублюдок.

Пока Ирина Архиповна собирает кошельки

и украшения, GANGSTER, прохаживаясь по

комнате, подде.вает ногой пестрый пакет из

вороха берлинских сувениров.

GANGSTER. Это что у нас?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Да так, всякая дрянь...

2-Я МАСКА. Это фирма.

GANGSTER /поднимает какую-то коробку, внимательно изучает ее/. Фирма?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Да нет...так... совместное предприятие...

GANGSTER /маскам/. Давайте, ребята, выносите в машину.

Выносят.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ох!.. /Лишается чувств. /

КОСТИК. Спасите! Спасите! /Бросается к выходу./

Но Лев Николаевич и Венедикт Сергеевич

хватают его, затыкают рот, тот вырывается

- его связывают какими-то тряпками.

GANGSTER /маске/. Вот, молодцы. У них самообслуживание. /Оста.навливается возле лежащего на столе трупа Бабушки/. Старушка. /При.сматривается./ Пьяная?

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /занятая приведением в себя Нины Владле.новны./ Пьяная... /Исполненная достоинства./ Мертвая!

GANGSTER. О! Я же говорю: у них самообслуживание. /Останавли.вается возле буфета./ Буфет. /Присматривается./ Это хороший буфет?

2-Я МАСКА /поспешно подбегает, изучает буфет/. Это отличный буфет.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /уже пришедшая в себя/. Ой, да старье! Ему уже сто лет.

2-Я МАСКА. Антиквар.

GANGSTER. Выносите в машину.

Выносят.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ох!.. /Лишается чувств./

Зинаида Владленовна вновь тормошит ее.

GANGSTER (дефилирует по квартире, отдавая приказания маскам/. Это выносите. Это выносите. Это тоже выносите.

Выносят.

ОБОЛЕНСКИЙ. Не плачь! мое нежное! чадо!

Зачем! тебе домик! из страза!..

Ирина Архиповна заставляет его

замолчать.

1-Я МАСКА. Может, их связать?

GANGSTER. Связать? Зачем?

1-Я МАСКА. Мы уйдем - они будут в полицию звонить.

GANGSTER. Почему же им не позвонить? Они свободные люди. Кто там в их районе сегодня дежурит? Сеня? Или Левинадзе?

2-Я МАСКА. Левинадзе.

GANGSTER. Жаль. Им не повезло. Он плохо знает русский язык.

1-Я МАСКА /радостно хихикает, потом задумывается/. Зачем маски-то нам?

GANGSTER. А для форсу.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Быть может, вы хотите выпить?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. И закусить...

GANGSTER. Все-таки приятно иметь дело с приятными людьми. Большое огромное спасибо, только на работе не употребляю. Но, чтобы вас не огорчать, ребята все это прихватят. /Маскам./ Выносите.

Выносят.

3-Я МАСКА. Краны отвинчивать?

GANGSTER. Краны... Отвинчивать! /Продолжает вышагивать./ Да, сейчас о всякой мелочи нужно думать. Копейка доллар бережет. /Останавливается./ Диван. Широкий диван. Антиквар?

Нина Владленовна вся напряглась и

каким-то неестественным образом

выгнулась.

2-Я МАСКА. Точно антиквар.

GANGSTER. Выносите! Всё выносите.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /срываясь с места/. Нет! Нет!

Бросается к дивану - её отталкивают -она

падает - вскакивает - её вновь

отталкивают -она вновь падает - ползет

за уплывающим диваном.

НИНА ВЛЩЕНОВНА. Нет! Только не это! Нет! Нет же! О, нет! /Изнемогает./

GANGSTER /поглаживая распростертую Нину Владленовну ногой/. Уймись, мамаша, не грусти. Нехорошо. Ж-жадная-то, жадная.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /в полубеспамятстве/. Оставьте его... Демон... О, мой демон!.. Любимый мой. Нет! Нет! Не губите меня. Умоляю. Будьте великодушны...

Группа людей в черных масках

направляется к выходу.

ЭЛЬВИРА. Возьмите меня с собой!

GANGSTER. Тетка, ты с ума сошла. Зачем ты нам?

ЭЛЬВИРА. Возьмите! Возьмите! Я вам могу пригодиться.

GANGSTER. Ну, ты упрела. На что ты нам?

ЭЛЬВИРА. Хотите, я вам покажу?

GANGSTER. Что ж ты можешь нам показать?

Эльвира выбегает на середину комнаты,

зади.рает юбку и показывает.

Длительная немая сцена.

GANGSTER. Да. Она может нам пригодиться. Ребята, выносите девушку в машину.

Эльвиру подхватывают на руки, несут.

ЭЛЬВИРА. Прощайте, друзья. Мы еще увидимся! Еще увидимся! Я вам пригожусь! Я всем пригожусь. И вот снова хочется жить. Хочется петь. /Поет./

Выносят. Уходят. Оставшиеся,

пронзенные меланхолией, долго стоят у

стены; Нина Владленов.на глухо рыдает

в пол. Наконец Ирина Архиповна

приближается к горемычной хозяйке.

ИРИНА АРХИПОВНА. Нина, нельзя так. Нельзя. Пожалей себя. Надо быть сильной. Видишь, какое страшное время пришло. Нельзя отчаиваться, Возьми себя в руки.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /сотрясаемая рыданиями/. Ограбили, ограбили...

ИРИНА АРХИПОВНА. Ничего, не все потеряно. Будь мужественной. Ну же! Сейчас, всем тяжело. Думаешь, мне легче? Всем нелегко. Всем непросто.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Бога ради, Ирина Архиповна, заткнитесь. Я прошу вас. Пожа-алуйста... Ограбили, ограбили...

ИРИНА АРХИПОВНА. Я заткнусь, заткнусь. Вот время людей изломало. Но я вижу, в каком ты положении. Я тебя прощаю. /Идет к выходу./ Оболенский, домой!

Оболенский катит на своей коляске,

притормаживает возле Нины

Владленовны.

ОБОЛЕНСКИЙ. О, люди!- о, злые эмбрионы! /Уезжает./

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Ну что, Нюня, может, тебе чем-нибудь

помочь?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. О-о-о!..

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. А? Надо чем помочь? ;

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Да что же вы... Да когда же... Уходите. Уходите. Проваливайте все к чертовой матери! Ограбили...

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Тогда извини. Пойдем, Лева. Витка там одна. Не дай Бог проснется - еще дом подожжет.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Костика-то надо развязать.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Ну, нет. Домой придем - тогда и развяжем. Мало ли что по дороге... Идем, Извини, Венечка, мы пошли. /Уходят./

Венедикт Сергеевич, взволнованный, по

ка.кой-то странной кривой траектории

нервной рысью пересекает пустую

комнату.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Я их провожу. /Выбегает на цыпочках./

В голой комнате, словно земля второго

дня творения, остается Нина

Владленовна да труп Бабушки.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Ограбили... Ограбили... Все вынесли. Ничего, ничего не оставили. Ничегошеньки. /Ревет/. Ведь я же теперь что?.. Ведь я же теперь как?.. Стены. Голые стены. Одни голые стены. Одни голые стены, оклеенные обоями. Одни голые стены, оклеенные обоями, и больше ничего, ничегулюшки. /Медленно поднимается с пола. Ноги не слушаются ее. Нина Владленовна несколько раз падает, но вновь и вновь поднимается, преодолевая, как видно, смертные муки. Всё же ей удается утвердиться в вертикальном положении/. Вон там стоял мой буфет. Я вижу вмятинки, оставленные им на полу. Мой буфет. Мой старый, смешной, мой верный друг. Я помню каждую царапинку, каждую трещинку на нем. Словно сейчас ощущаю его анисовый запах. Моя память хранит его дю.жую стать еще с тех переплетенных с преданиями времен, когда анисо.вые недра моего буфета хранили Бабушкино варенье. Ограбили. /Сте.нает/. Нет, я никогда не испытывала недостатка в варенье. Я с мла.дых ногтей могла есть его вволю. Но то, которое бабушка запирала в этом буфете крохотным серебряным ключиком, казалось необыкновен.ным, исключительным, прямо скажу: непростым. /Словно сомнамбула движется в квадратном обрубке пространства/. Вот кружочек, кружочек на полу. Кружочек на полу кругленький. Здесь стояла ваза. Ее мне преподнес в день нашей свадьбы Веник. И ведь преподнес ведь полную цветов. Каких только цветов там не было: и розы, и ромашки, и ва.сильки, и гвоздички, и хризантемы, и орхидеи, и майоры, и помидоры, и мародеры, и архиворы, и коридоры, и... О чем это я? Здесь стояла ваза. Её мне преподнес в день нашей свадьбы Веник. И ведь какой бестолковый был, какой милый. С-скотина, И вот один только кружочек на полу. /Обливается слезами/. А стульчики... стульчики... Они - что зайчики. Тут стульчик, там стульчик. Ишь, ты, баловник! Что здесь стал? Где твое место? Ну-ка, светик мой, ну-ка, милок, марш восвояси Куда-как разрезвился! А там... там... там! /Голосит/. Демон! Бесцен.ный мой. Зачем судьбе понадобилось разлучить нас? Ограбили. Ведь в самом деле ограбили. О, его бархатная... О, его шелковистая... О, его бархатно-шелковистая кожа. Как стереть из памяти, как забыть могучую упругость его огромного тела? И вот я одна, кумара одинешенька них них запалам холодной пустыне. Теперь, когда бада эшохомо лаваса шиббода кумара... Нет, не вынести мне! Ла, ла, соб, ли, ли, соб, лу, лу, соб! Жунжан... Так, спокойно. Спокойно. Ещё спокойнее. Спокойно, насколько возможно. Иначе неравен час умом двинешься. /Плачет/. Спокойно. Я совершенно спокойна. Надо думать о - чем-нибудь простом и добром, вот это вот... как его... Сказки. Еще до книжек с картинками. Бабушка садила маня на колени, и кажое сакральное слово /а других тогда и не было/ ошеломляло громадностью задушевной основы своей. А потом, когда бабушка жила уже не с нами, она к каждому празднику присылала посылки или хотя бы бандероли в коричневой шумно шелестя.щей бумаге. И каких только сокровищ я там не находила!.. Ой, о чем это я? По-моему, в самом деле схожу с ума. Ведь ограбили, ограбили же... а я... /Бродит по комнате в различных направлениях. Хлюпает но.сом/. Все вынесли. Всё. Всё. Всё. /Замечает что-то на полу/. Что это? (Поднимает маленький яркий пакетик/. Жевательная резина. Вот только и оставили, что жевательную резину. /Всхлипывает. Машинально разворачивает обертку, так же бессознательно кладет резинку в рот. Жует). Ограбили. Навсегда ограбили... /Жует/. А ничего, неплохая... Ограбили, ограбили... Клубничная, что ли?.. /Опускается на пол, ло.жится, жует/. Ведь это ж надо! Ограбили, черт возьми, натуральным образом... Просто безобразие... Ободрали, как липку... Ощипали, как птичку...

Сломленная пережитым лихом, Нина Владленов.на

замолкает, замирает. Дремлет ли она, или только

восстанавливает силы, пожевывая клубничную

жвачку, передумывая свои горести?

Появляется пара крылатых существ. Они зави.сают

в воздухе и, трепеща крыльями, поют. Их голоса,

звуки лютни и флейты поднимают Бабушку.
СУЩЕСТВО 1.

Я тебе, моя малютка,

Повторяю год от года:

Так, как баба - не девица,

Отрешенность - не свобода.

СУЩЕСТВО 2. Кумара,

Них, них, запалам, бада.

Эшохомо, лаваса, шиббода.

Кумара.

А.а.а.-о.о.о.-и.и.и.-э.э.э.-у.у.у.-е.е.е.

Ла, ла, соб, ли, ли, соб, лу, лу, соб!

Жунжан.

Существа подхватывают Бабушку под руки,

и та возносится вместе с ними.

Нина Владленовна жует жвачку, постанывая

временами.

Шуршит занавес.

 

ДЕЙСТВИЕ 2

Шуршит занавес.

Просторный зал. В центре импровизированная сцена, украшенная с возможной роскошью, много блестящего. Справа перед сценой неболь.шой бассейнчик с неестественно голубой водой. В нем фонтан и пара чучел фламинго. Что ни шаг - в кадках магнолий, камелии, азалии. Очень красиво. Звучит музыка. У бассейна ослепительная Эльвира Экст.расекс в облегающем костюме, наглядно демонстрирующем, до чего может дойти риск фантазии; она проводит занятие аэробики с Ириной Архипов.ной, Ниной Владленовной и Зинаидой Владленовной. Женщины в ярких три.ко и коротеньких юбочках тоже чудо, как хороши. На авансцене стулья, на некоторых из них люди в черных масках. Здесь же столики с закуска.ми, тележки с напитками. Люди в черных масках слоняются так же всюду по различным своим делам.

ЭЛЬВИРА. Ну-ка; девочки, бодрее! Бодрее! Слушайте музыку. Раз, два, три и четыре. Раз, два, три и четыре. Ручки свободны. Пальчики расслаблены. Раз, два... молодцы. Стали на четвереньки. Левая ножка вверх - раз. Правая - два. Левая... Поднимите подбородки!

ИРИНА АРХИПОВНА. Мочи нет.

ЭЛЬВИРА. Так, не уставать! Левая. Правая. Работайте. Работайте! Легли на спину. Затрепетали ножками. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Раз, два...легче...пять, шесть...еще легче... восемь. Эротичнее, девочки, эротичнее. Не уставать! До начала пол.тора часа, а еще генеральная. Пять, шесть, семь, восемь. Вскочили!

GANGSTER /попивая из жестянки пиво, 1-й маске/, Тебе какая больше?

1-Я МАСКА. Эльвира.

GANGSTER. Ну! Эльвира. Эльвира всем нравится. На то она и Экстрасекс. А из этих?

1-Я МАСКА. Из этих... м-м... Вон та, что помясистее.

GANGSTER /презрительно/. Помясистее... Дярёвня.

ЭЛЬВИРА. Ножки как можно шире. Еще шире! Сели на левую. Помни.те о руках. Руки свободные, красивые. Раз, два, три... Вот это дви.жение делайте еще сексуальнее. Раз, два... Уже лучше. Мы должны быть украшением Праздника. Раз, два, три... На нас надеются.

Из левой кулисы выбегает Венедикт

Сергеевич, из правой - Лев Николаевич, они

видят столик, зава.ленный снедью, и каждый

стремится втихую подобрать.ся к нему. Но

маски замечают их намерения. Венедикт

Сергеевич и Лев Николаевич тут же

отказываются от своей затеи и кидаются в

объятия друг другу.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Привет, Веник.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Привет, Лева.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Веник, почему у тебя такой красный нос?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Это не нос.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. А что?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Это помидор.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Помидор?!

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Нет, это свекла.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Свекла?!

ВЕНЭДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Нет, это помидор.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Помидор?!

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Нет, это свекла.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Так свекла или помидор?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. А мне все равно, я жертва родовой травмы.

Разбегаются. Венедикт Сергеевич

предпринимает попытку на ходу ухватить

бутерброд со столи.ка, но получает пинок под зад.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! /Машет руками, скрывается в кулисе./

ЭЛЬВИРА. А теперь почувствуйте себя птицами. Музыка играет для вас. Вы летите. Вы свободны. Вы красивы. Красота спасет мир. Слушайте музыку. Так, закончили. Перекур пять минут. Быстренько одевайтесь и готовь.тесь к выходу.

Женщины удаляются за кулисы. Эльвира

плюха.ется на стул. Ей жарко - она

расстегивает несколь.ко пуговиц. Из-за

пышного куста камелии выглядыва.ет Костик.

Эльвира раскинулась в живописной позе,

обмахивается веером из эгреток белой цапли.

GANGSTER /похотливо/. М-м-м... Эля, иди сюда.

ЭЛЬВИРА. Солнце мое, через пять минут мы начинаем репетицию. Сейчас нет времени.

GANGSTER. Время всегда есть.

Эльвира идет к Gangster/y/, садится на

колени, одну ногу элегантно забрасывает ему

на плечо. Костик перебегает от укрытия к

укрытию.

GANGSTER. Ты прекрасна. Что бы я мог сделать для тебя в честь Праздника?

ЭЛЬВИРА. 0-ля-ля?.. Мне ничего не надо. Ничего, кроме твоей любви. Это все, чего может желать женщина. Вообще, я ценю скромность, ценю целесообразность...

2-Я MACKA/ Gangster/y/ /. Вас к телефону.

GANGSTER. Кто там еще?

2-Я МАСКА. Президент. Говорит, срочно нуждается в вашем содействии...

GANGSTER /нехотя отрываясь от Эльвиры/. Ч-черт. Ублюдок недоно.шенный, ничего сам не может. /Уходит со 2-й Маской/.

ЭЛЬВИРА /отойдя в сторону/. Что от него так резко пахнет, сквозь любой одеколон прошибает! Козел вонючий. Ф~фу.../Ее передер.гивает./ Почему так сильно способен измениться человек? /Она погру.жается в раздумье./ Ведь прежде от него совсем не пахло, почти не пахло, если и пахло, то очень незначительно. Как я несчастна! Как тяжела женская доля.

Рядом с Эльвирой появляется Костик.

КОСТИК /шепчет быстро, отрывисто, жарко/. Цариса, ты тоже бу.дешь каманавтом. Летаем на Луну. Летаем чичас. Летаем на Луну.

ЭЛЬВИРА. А, это ты, мой мальчик. Один ты здесь - отрада моего сердца. Один ты нежен и простодушен. Я открою тебе большой секрет. /Переходит на шепот./ Ты один здесь мужчина. А я - единственная жен.щина. Но, тс-с! О том никто не догадывается. Ни с кем об этом не говори. Слышишь: ни с кем!

КОСТИК. Хочешь быть каманавтом? Звезды: тук-тук, тук-тук... Летаем на Луну!

ЭЛЬВИРА. Милый мальчик, ты полный идиот, но почему ты так умиля.ешь меня? Ах, бедная я, несчастная женщина! Зачем мне эта золотая клетка? Я хочу на волю: в поля, в леса, в шизофрению... Я хочу лететь к звездам...

КОСТИК. Звезды: тук-тук, тук-тук... На луне тоит тульчик. На тульчике Костик. На луне тоит еще тульчик. На тульчике цариса. Звез.ды: тук-тук...

ЭЛЬВИРА. Золотой мой дурачок. /Целует Костика./

Слышен крик петуха - должно быть, это

балует Венедикт Сергеевич.

ЭЛЬВИРА. Что ж, время вышло, Пора начинать репетицию.

КОСТИК. Нет! Нет!

ЭЛЬВИРА. Да, зяблик, да. /Хлопает в ладоши, кричит./ Девочки, время! Быстренько на площадку! Фонограмма готова?! Приготовьте минусовку! На первый номер дайте еще восьмой и одиннадцатый софиты! Рампу! Опустите супер! Поживее! Поживее!

Занимается некоторая суета.

КОСТИК. Что за прелесть эта женщина! Какое совершенство! Истин.но, царица. Нет, богиня. Богиня! И она поцеловала меня! Меня - ни.чтожное насекомое. Не побрезговала коснуться своими цветочными губа.ми. Разве эта юдоль для нее, когда уже десятки столетий оплакивают разлуку с ней чистые звезды? Я украду, умыкну ее, чтобы вернуть бо.гине небесную вотчину; а для меня не будет сладостней долга -служить ее неземным добродетелям.

ЭЛЬВИРА. Поживее! Ирина Архиповна, приготовиться! Дайте жел.тый двенадцатый софит!

КОСТИК. Царица!

Появляется Вестник. Он заметно прихрамывает,

конвульсивные судороги порой искажают его

лицо, но костюмчик на нем сидит безукоризненно.

ВЕСТНИК. Добрый вечер! Добрый вечер, дорогие товарищи!

ЭЛЬВИРА. Друзья.

ВЕСТНИК. А? Ах, да... Добрый вечер! Добрый вечер, дорогие друзья! Наконец-то настал этот счастливый день. День, который так долго, так трепетно.../косится на Эльвиру/ призывали мы. И вот он пришел, наш долгожданный Праздник. Сколько сюрпризов ждет вас сегод.ня! А сколько завтра! И мы хотим положить свою скромную лепту в изго.ловье почившего прошлого. Давайте вместе резвиться...

ЭЛЬВИРА. Отдыхать.

ВЕСТНИК. Давайте вместе отдыхать и развлекаться. Давайте вместе искать и находить новые, неизведанные еще ощущения.

Звучат фанфары, звенят литавры. Люди в масках

занимают места. Залитая светом на подмостки

восходит Ирина Архиповна в умопомрачительном

туале.те, что сточал какой-нибудь местный Пако

Рабан.

ИРИНА АРХИПОВНА (поет).

Праздник?

Пришел наш праздник!

А это значит, что не напрасно...

ЭЛЬВИРА /хлопает в ладоши, кричит/. Стоп! Стоп! Это вам не частушки. Начинайте широко, величественно, раздольно. Попрошу с на.чала. Дайте еще света! /Ирине Архиповне/. Пожалуйста!

Звенят литавры, звучат фанфары.

ИРИНА АРХИПОВНА.

Праздник!

Пришел наш праздник!

А это значит, что не напрасно ждали мы.

Праздник -такой проказник,

А это значит: прощайте, злые дни зимы.

Весна несет надежду, щебечут пташки нежно,

И распускаются кругом цветы,

И я ликую, и ликуешь ты

В долине сбывшейся мечты.

Умчались дни ненастья, и золотое счастье

На крыльях розовых сюда летит;

Нет, нас никто уже не победит,

Ты будешь весел, будешь сыт.

Тризна!

Сегодня тризна

По дням прошедшим, где каждый раб или холоп.

Тризна -

Моя отчизна

Всему былому теперь сколотит крепкий гроб.

Давайте же петь песни, давайте с нами вместе,

А кто не с нами - пусть горит огнем,

Пускай здоровье истребится в нем;

Мы на коне, он под конем.

А-ну, плясать давайте; а-ну, не отставайте,

Пускай враги тоскуют на мели,

А ты рули, наш капитан, рули,

Лишь мы хозяева земли!

Люди в масках аплодируют, взлетают

радост.ные восклицания.

ЭЛЬВИРА /1-й маске/. Вам нравится?

1-Я МАСКА. ТЫ мне нравишься.

ЭЛЬВИРА. Я имею в виду: вам песня понравилась?

1-Я МАСКА. Ты мне всегда нравилась.

Выходит Gangster в сопровождении 2-й

маски, он чем-то заметно озабочен.

ЭЛЬВИРА. Мы тут уже начали...

GANGSTER. Да-да... Возникли некоторые сложности... Проблемы, проблемы... /Хочет идти./

ЭЛЬВИРА. Милый, разве можно так себя не жалеть! Присядь послу.шай хорошую музыку, отвлекись. Такой день!

GANGSTER. Сейчас нет времени.

ЭЛЬВИРА. Время всегда есть.

2-Я Маска о чем-то шепчет на ухо 1-й

Маске, а тот в свою очередь передает

новость еще кому-то, так что масками

овладевает легкая волна возбуждения.

ЭЛЬВИРА. Присядь. Не протестуй. /Усаживает GANGSTER /a/ /.

GANGSTER. Проблемы, проблемы...

ЭЛЬВИРА. Какие проблемы? Забудь обо всем. Сегодня день не для проолем.

GANGSTER. Ну, разве что, ненадолго... /2-й Маске./ Если прези.дент будет еще звонить - немедленно позови меня.

2-Я МАCKA. Безусловно.

ЭЛЬВИРА. Следующим номером у нас мужской дуэт.

ВЕСТНИК. Сколько пошлого, сколько банального в жизни! Но болажен тот, в чьем сердце живет сказочный мир, полный страсти, вольно.го ветра и экзотических цветов. Танго "Орхидея"!

На сцене Венедикт Сергеевич и

Оболенский в своей коляске, нарядно

убранной яркими цветами.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ и

ОБОЛЕНСКИЙ /вместе/ Там, там-там-там, там, там-там-там...

Там, где уснула в облаках Килиманджаро,

Где апельсиновый закат пылает жаром,

Там орхидея расцвела зеленой ночью,

Как Мессалина чиста,

Как весталка порочна.

Появляется Зинаида Владленовна. Ее,

пугающий роскошью, наряд, эдакий

буржуазный декаданс - плод свободного

творчества,- прослеживает какие-то черты

африканской традиции. Много броских

деталей, на.кладная грудь из кованой меди;

замысловатый головной убор сооружен из

пальмового листа, перьев paradisea minor и

гирлянды пестрых орхидей. Зинаида

Владленовна исполняет экзотический танец. ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ и

ОБОЛЕНСКИЙ

Там, где уснула в облаках Килиманджаро,

Где сердце каждое полно любви угаром,

Та появилась предо мной средь листьев пестрых

Как золотой цветок, Как спасительный остров.

О-орхидея,

Ты прекрасная фея,

Пусть ласкает мне губы изысканный твой лепесток;

Ты моя орхидея,

Сладострастная шея,

Шоколадная грудь и агатовый острый сосок.

Там, там-там-там, там, там-там-там...

Там, где уснула в облаках Килиманджаро,

Льют орхидеи аромат, видать, недаром,

Пусть ядовитые духи умчат тревоги,

Блеск огня, Плач гиен, Барабан,

Черноглазые боги.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /взвивается в октаву/.

Черноглазые боги,

Лунный свет,

Что хотите вы, дайте же ответ;

Ну зачем вы приходите ко мне,

Черноглазые боги,

В вещем сне?

Венедикт Сергеевич и Оболенский покидают

площадку. Между тем, брожение среди людей в

масках нарастает.

Черноглазые боги, Неспроста

Вижу ваши кровавые уста,

Вижу ваших очей змеиный блеск,

Черноглазые боги, Вы - мой крест.

Мертвой ночью под безумной луной

Вновь проникнете бесшумно в дом мой,

Сердце вырвете мое из груди,

И забуду я, что едет впереди.

Черноглазые боги,

Я лечу,

Я от боли и радости кричу,

Жениха я жестокого зову,

Черноглазые боги,

Наяву.

Черноглазые боги,

Он идет,

Замедляют кометы свой полет,

И трепещет сожженная земля,

Черноглазые боги,

С вами я !

Аплодисменты.

1-Я МАСКА /резко вскочив с места/. Именем революции! /Стреляет из пистолета в Gangster/a/./

Gangster валится со стула. "Свобода!

Свобода! Да здравствует свобода!- кричат

маски. Они хватают 1-ю Маску, принимаются

подбрасывать его на руках.

2-Я МАСКА. Пусть он скажет слово!

ВСЕ. Пусть скажет! Пусть скажет!

1-Я МАСКА. Я это. Я не умею говорить...Я это... Да здравствует революция? Наконец-то все свободны. И это...счастливы. Ну, и что еще? И всё. Ура!

ВСЕ. Ура! Ура!

1-Я МАСКА /усаживается на место Gangster/a/. Почему нет музыки? Подготовка к Праздаику продолжается!

2-Я МАСКА. Подготовка к Празднику, можно сказать, только начи.нается!

ВСЕ. Музыку! Музыку!

1-Я МАСКА. По такому случаю пусть нам споет сама Эльвира. Эля, иди сюда.

Эльвира идет к 1-й Маске, садится на коле.ни,

одну ногу элегантно забрасывает ему на

плечо

ЭЛЬВИРА. Вообще-то, следующим номером планировалась удалая казачья песня. Думаю, она как раз соответствовала бы случаю.

1-Я МАСКА. Я хочу, чтобы по такому случаю ты сама спела.

ВСЕ. Пусть поет Эльвира! Пусть споет!

ЭЛЬВИРА. Ну, раз общество так просит... Только для этого мне

нужно переодеться. Если вы не против - я не стану прятаться.

Рев ликования. Эльвира поднимается на

сцену. Звучит завораживающая восточная

мелодия. Зи.наида Владленовна и Нина

Владленовна помогают Эльвире. Ирина

Архиповна обносит публику шампан.ским.

Показываются Венедикт Сергеевич и Лев

Николаевич. Венедикт Сергеевич на

четвереньках ползет к столику с провизией,

но, как и в прошлый раз, получает только

пинок под зад.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Гав, гав, гав. /Быстро бежит на четверень.ках прочь/.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Привет, Шарик!

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЧВИЧ/встает/. Я не Шарик, я Веник.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Ой! Извини, не узнал. Привет, Веник.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Привет, Лева.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Веник, скажи мне честно, ты любишь

смеяться?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. О, я очень люблю смеяться!

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Тогда, если хочешь, я расскажу тебе смешную историю.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Давай, давай быстрее рассказывай!

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Ну, слушай внимательно, и ты будешь смеяться. Так вот, у моего дедушки...

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ /показывая на зрителей/. А они будут смеяться?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. О! Они будут очень смеяться. Слушай. У моего дедушки...

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Я скоро буду смеяться?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Сейчас ты будешь смеяться. У моего дедушки...

БЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Я точно буду смеяться?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Да что ты такой нетерпеливый! Слушай! У моего дедушки голова как две капли воды походила на боксерскую грушу. Как-то мой дедушка зашел в боксерский клуб. Ну, входи!..

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Как? /"Входит"/ Так?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Ну, входи, входи. Как мой дедушка входил. А там, как увидели его...

Венедикт Сергеевич "входит", раскланивается

перед зрителями, кокетничает с женщинами.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. А там как увидели его, говорят: что это? А! Это же боксерская груша! /Колотит Венедикта Сергеевича по физионо.мии/.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Стой! Стой!

Продолжают звенеть апачи.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Стой! Стой же! /Пускает из глаз фонтаны слез/. Ты говорил, что я буду смеяться. Когда же я буду смеяться?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. А когда узнаешь, что дедушки у меня вообще никогда не было.

Эльвира уже прифасонилась. Теперь ее

красота оправлена в прозрачные голубые

шаровары с золо.том, золотые башмачки;

золотой бюстгальтер на ее трехрядной груди.

Голова замотана черным газовым шарфом так,

что видны только огненно-алые губы; конец

шарфа стелется по полу.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Слушай, а эту смешную историю не знает Шурик?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Кажется, нет.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Вот мы ему сейчас ее и расскажем.

Убегают за кулисы, откуда слышится голос

Венедикта Сергеевича: "Шурик! Шурик! Кати

сюда! Ты сейчас так будешь смеяться!!!"

ЭЛЬВИРА. Я исполню для вас восточную лирическую балладу. Толь.ко для вас! Только сегодня!

Стелется белый дым.

ЭЛЬВИРА. Я жила в гареме у слуги Пророка,

Как же муж со мною поступал жестоко:

Если улыбаться не- была я рада,

Говорил: в зверинце жить тебе бы надо;

Совершать намазы, если забывала,

Оскорблял словами и бивал немало.

Как же я страдала, бедная, когда-то...

Женщина Востока, сбрось иго шариата.

Но Али прекрасный, на чинаре сидя,

Подсмотрел, как мылась: всю меня увидел.

От златых динаров позабыв угрозу,

Толстый черный евнух передал мне розу.

Сверху сыплются розовые лепестки.

Ах, любовь забилась водопадом бурным,

Я к Али сбежала вечером пурпурным;

Как его ласкала я в лучах заката!

Женщина Востока, сбрось иго шариата.

"Кипарис мой стройный!"- он шептал мне страстно,

Пели нам цикады, ночь была прекрасна;

Ну зачем светила там ночная пери!

Грозный муж все видел, стал он злее зверя.

Вмиг кинжал дамасский молнией сверкает -

Милый мой, хороший с криком умирает.

За любовь святую страшная расплата...

Женщина Востока, сбрось иго шариата.

Сестры сбрасывайте иго шариата! Я сбросила, и вы сбросьте. Вот я свободна, я вольна, как птица. И нет надо мной ложного долга. Раньше жила я в гареме, теперь у меня самой два мужских гарема и один женский. Во мне проснулось чувство собственного достоинства. Другая, лучшая, жизнь открылась мне. У меня работа. У меня зарпла.та. Дочери Востока, прочь иго шариата.

Ужасом исполнясь, быстро я бежала,

В земли неродные я тогда попала,

Где никто не знает дедовских законов,

Где свободен каждый, где не слышно стонов.

Я чадру сорвала, я чулки купила,

С радостью на службу в офис поступила;

У меня работа, у меня зарплата.

Женщина Востока, сбрось иго шариата!

Общее ликование: Браво! Браво! Да

здравствует революция! Да здравствует

Эльвира!

Эльвира сходит с помоста.

2-Я МАСКА. Откуда вы явились к нам, лучезарная?

ЭЛЬВИРА. Я инопланетянка, кто же не знает!

3-Я МАСКА. Ваша национальность?

ЭЛЬВИРА. Теперь - гражданка мира.

4-Я МАСКА. Ваше любимое блюдо?

ЭЛЬВИРА. Человеческое сердце под вожделенным соусом.

5-Я МАСКА. Ваши творческие планы?

ЭЛЬВИРА. Служить революции!

Шквал аплодисментов.

1-Я МАСКА. Эля...

ЭЛЬВИРА. Одну минуточку. Мне нужно выйти из образа и придти в себя. Девочки, окажите помощь.

Женщины поспешают к 1-й Маске. Ирина

Архиповна наливает, Нина Владленовна

кормит с ложечки, Зинаида Владленовна

массажирует ему шею.

ЭЛЬВИРА /отойдя в сторону/. "Что за напасть? От этого еще крепче пахнет. Даже на расстоянии слышно. Как я несчастна!

КОСТИК /возникает, что называется - из-под земли/. Цариса, все готово. Летаем на Луну. Я сделал ракету. Летаем на Луну.

ЭЛЬВИРА. Это опять ты?

КОС Ж. Садимся чичас ракету. Летаем на луну.

ЭЛЬВИРА. О, алчные! О, плотоядные! Все вы хотите от меня одно.го. Как я... Что ж, пойдем, пойдем.../Хватает Костика за руку/. Пой.дем, и ты получишь свою долю... Рвите меня. Жрите... /Тащит его за руку за кулисы./ Идем же! Ты этого хотел?

КОСТИК /упирается/. На луну.

ЭЛЬВИРА. Ах, не надо этого цветистого, этого эстетского камуфляжа. Даун, а туда же. Научился! Правильно: с волками жить - не по-соловьиному щебетать. Да, влияние Плутона еще отразится тяжелей.шими событиями... История покажет насколько верны мировые цикля! Пошли! /Тащит Костика./

КОСТИК /упирается, хватает Эльвиру за руку, пытается увлечь в противоположную сторону/ . Нет. Звезды... Звезды: тук-тук...

ЭЛЬВИРА. Перестань идиотничать, хоть ты идиот и есть. Брось! Да, ты был для меня самым дорогим в этом серпентарии. Но ты - его плоть от плоти - и не можешь быть иным. Я не осуждаю тебя, нет. Любовь ушла из сердца Абсолюта. Я все понимаю и все прощаю. Ну, пошли же!

КОСТИК. Нет! Нет! Мы каманавты. Я сделал ракету. Летаем...

ЭЛЬВИРА. По-олный кретин... Ты пренебрегаешь мной? Но это не безопасно, ты, видимо, не знаешь... Да что я с тобой разговариваю... Короче, пошли!

КОСТИК. Не туда. Туда!

ЭЛЬВИРА /выйдя из себя/. Да пошел ты к черту. Возиться с то.бой... /Кричит./ Продолжаем, продолжаем! Далее по плану!

Женщины выбегают на помост, затевают хоровод.

КОСТИК. Цариса! Цариса!

ЭЛЬВИРА. Где наш... этот... Как его?..

КОСТИК. Цариса...

ВЕСТНИК /мчится; хромает, но мчится/. Дорогие друзья, представ.ление продолжается! Свобода - не к ней ли стремится всякое существо, рожденное под Луной? Свобода - не в этом ли слове сосредоточена нравственная идея всего человечества? Так давайте же радоваться, что долгожданное ее пришествие наконец-то осенило наши дни. Какой большей наградой могло быть озарено наше долготерпение? Дорогие друзья, пусть еще одним счастливым напоминанием о снизошедшей воле явится удалая казачья песня!

На сцене Лев Николаевич. Он в мундире лейб-

гвардии кавалергардского полка времен войны

1812 года. В руке красная пластмассовая сабля,

женщины водят хороводы.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Дайте саблю, дайте мне коня,

Не связать свободного меня!

Я расправить крылья захотел,

Не рыдайте, это мой удел.

Дайте саблю, дайте мне наган!

Вот теперь я славный атаман.

Глупо выть вам, глупо и кричать,

Расступись, японская ты мать!

Припев : Ой, ты, вольная воля, лазурная твердь,

Нет, не в душной юдоли повстречаю я смерть;

Только степи без края, только лед облаков,

Из проклятого рая я уйду от оков.

Эх-ма, гой-еси,

Ты грудями не тряси,

Не удержишь ты меня

У домашнего огня.

ЖЕНЩИНЫ.Ой, ой, гой-еси,

Ты, подруга, не тряси,

Не удержит даже мать,

Если хочет он скакать.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Поскачу я - птицей полечу,

Мне любое дело по плечу,

Буду резать я и буду бить,

Эх, кому бы голову срубить!

Успокойтесь, бабы и родня,

Не унять горячего меня!

Вам судьбу мою не поменять,

Разойдись, японская ты мать!

Припев.

Аплодисменты.

1-Я МАСКА. Я хочу сказать.

Все затихают.

1-Я МАСКА /поднимаясь с места/. Я считаю, что это хорошая песня. Свобода, за которой все мы должны скакать... Все правильно... Но в песне неясно сказано, куда же надо скакать... это... я, думаю, на.род не поймет... И поэтому... это... Надо убрать...

Ропот.

ЭЛЬВИРА. Как?! Это один из лучших наших номеров.

1-Я МАСКА. Народ не поймет. Надо убрать.

ЭЛЬВИРА. Это невозможно. Мы репетировали...

1-Я МАСКА. Убрать.

2-Я МАСКА /резко вскакивает и стреляет в 1-ю Маску сразу из двух пистолетов/. Именем революции!

1-я Маска падает. Среди публики возникает

непродолжительная перестрелка; кто-то еще

падает. Но стрельба скоро сменяется

радостными кликами: Сво.бода! Свобода!

Свобода! Долой тоталитаризм! Долой

императив.ное мышление! Музыку! Музыку!

2-ю Маску подхватывают на руки, усаживают

на место 1-й Маски; долго не раз.думывая,

Эльвира идет к триумфатору и устраивается

у него на коленях.

ЭЛЬВИРА. Ты настоящий мужчина. Ты герой. Я всегда знала, что именно ты... Я так переволновалась...Ужас! /Обмахивается веером./

2-Я МАСКА. Вот все и кончилось. Теперь ты можешь быть спокойна.

ЭЛЬВИРА. Какой "спокойна"! Я вся дрожу. /Нервно обмахивается веером./ Что за дикая страна, в которой мы живем! Здесь бытуют одни волчьи законы. Законы питекантропов и... вообще не знаю кого.

2-Я МАСКА. Не волнуйся так, дорогая.

ЭЛЬВИРА. Нам нужна культура! Хотя бы крошечку культуры мы должны вымолить у цивилизованного мира.

2-Я МАСКА. Да ,да.

ЭЛЬВИРА. К тому же у них есть деньги.

2-Я МАСКА. Да, да.

ЭЛЬВИРА. Мы уже открыли путь.

2-Я МАСКА. Путь?

ЭЛЬВИРА. Мы уже начали диалог.

2-Я МАСКА. Диалог?

ЭЛЬВИРА. Попрошу!

ВЕСТНИК. Леди и джентльмены? Наконец-то лучи просвещения до.стигли диких джунглей Востока. Ничего удивительного: самые невероятные вещи сегодня становятся реальностью. Пусть это только первый шаг на пути к цивилизованному обществу. Но время не повернуть вспять.

2-Я МАСКА /одной из масок, указывая на трупы Gangster/a/ и 1-й Маски/. Надо бы убрать.

МАСКА. Да что сейчас... Вот они тут репетиции свои закончат - и уберем заразом все.

2-Я МАСКА. Ну, ладно.

BECТHИK. Why loose your time Iooking for happyness in мanу doubtful and unrelyabIe agencies? Cooperate straightly with "Itfter-Amuse Sysfems Co", Ltd ! Deal directly with us! We'll provide you, English speaking yoong and beautful grlts and boys with work in European and American night clabs. If you are not afraid to earn up to twelve thousand US dollars per моnth, please, liave all your doubts and call us for detailed information.

Появившаяся на подмостках Ирина Архиповна

настроена очень игриво. На ней платье с

криноли.ном и очень много роз.

ИРИНА АРХИПОВНА. Что же ты такой?

Будто бы чужой?

Подарить хочу игрушку

Я тебе, друг мой.

There is fairy-joy

In that merry toy

Help yourself, my timid hare,

Look at that, sweet воу.

Ple-ease!

Припев : Маленькая штучка есть у меня,

Штучка-веселушка, полная огня,

Птичка-невеличка песенки поет,

Душка-хохотушка весело живет.

Эта маленькая штучка: хи-хи-хи да ха-ха-ха;

Эта маленькая штучка всех доводит до греха!

Что же ты печален?

Ты вообще нормален?

Все мою игрушку хвалят:

И Нью-Йорк , и Таллин.

The gay toу is smiling

For you оnly, darling;

Help her. help, courageous fighte,

She is pretty wiling.

Ple-ease !

Припев.

Хочешь жить в меду,

Позабыть беду?

А не хочешь - ну, как хочешь,

Смелого найду!

How do you do?

Do you wont it too?

Honey cock, your hen is asking:

Coll ме .cock - a - doodle - do".

Cock - a - doodle - do !

Cock - a - doodle - do !

Ple-ease !

Припев.

Люди в масках оживленно рукоплещут. Ирина

Архиповна чертит причудливые реверансы.

Выходят Лев Николаевич и Венедикт

Сергеевич, у каждого в руках по толстой

раскрытой книге, Они как-то избыточно

возбуждены. Публика в масках затихает, ее

внимание непроизвольно переносится на

Венедикта Сергеевича и Льва Николаевича,

но те ничего не замечают.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Хау ду ю ду, Вэник.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Хау ду ю ду, Льова.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Вот из йо нэйм, Вэник?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Май нэйм из Вэник. Энд вот из йo нэйм, ЛЬова?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Май нэйм из Льова.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. О'кзй!

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. О'кэй!

Катит на своей коляске Оболенский.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Хау ду ю ду, Шурик.

ОБОЛЕНСКИЙ. А?

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Ду ю спик инглиш?

ОБОЛЕНСКИЙ. Что это вы делаете?

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ; Мы изучаем английский язык. А почему ты не изучаешь английский язык?

ОБОЛЕНСКИЙ. Я не хочу изучать английский язык.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ /возмущенно/. Он не хочет изучать английский язык!

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Но теперь все изучают английский язык.

ОБОЛЕНСКИЙ. А я не желаю изучать английский язык.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Он не желает изучать английский язык!

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Но ты должен изучать английский язык.

ОБОЛЕНСКИЙ. Вовсе я не должен изучать английский язык.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Он не должен изучать английский язык!

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Но ты будешь изучать английский язык.

ОБОЛЕНСКИЙ. Нет, я не буду изучать английский язык.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Он не будет изучать английский язык!

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Нет, будешь!I! /Бьет Оболенского по голове книгой./

ОБОЛЕНСКИЙ /тотчас, с мастерством диктора/. Why loose your time Iooking for happyness in мanу doubtful and unrelyabIe agencies? Cooperate straightly with "Itfter-Amuse Sysfems Co", Ltd ! Deal directly with us! We'll provide you...

2-Я Маска хлопает в ладоши, затем манит к себе

пальцем всю троицу.

2-Я МАСКА. По-моему, вы тут изволили шутить?

ОБОЛЕНСКИЙ. Мы - нет. Мы вовсе не изволили.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Мы изучаем английский язык.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Хау ду ю ду. Вот из йо нэйм. Ду ю спик инглиш. Дайте бутербродик.

2-Я МАСКА. А мне сдается, вы и сейчас склонны ерничать.

ОБОЛЕНСКИЙ. Нет, нет, нет, нет, нет.

ВЕНЕДИКТ СЕРГЕЕВИЧ. Ой, что вы! Что вы! Вовсе нет!

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Мы изучаем английский язык. Ду ю спик инглиш. Вот из йо нэйм. Хау ду ю ду. Дайте бутербродик.

2-Я МАСКА. И все-таки, я считаю, степень вашей серьезности должна быть подвергнута экспертизе. /Маскам/. Отведите их и тщатель.но протестируйте: так ли они либеральны.

ЭЛЬВИРА. Я не думаю, чтобы они оказались... патриотами.

2-Я МАСКА. Я тоже на это надеюсь. И все же негоже доверяться поверхностным заключениям. Уведите.

ОБОЛЕНСКИЙ. Нет, нет... мы английский, английский...

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ. Ду ю спик инглиш, ду ю спик инглиш, ду ю спик инглиш...

Уводят.

ЭЛЬВИРА. О-о! /Вскакивает, отбегает в сторону./ Как они испор.тили воздух! /Интенсивно обмахивается веером./

КОСТИК. Цариса!

ЭЛЬВИРА. Так, отходи, отходи. Сейчас нет времени. /Кричит./ К следующему номеру всё готово?!

ВЕСТНИК. Капельку грусти, господа. Не всегда наша дорога
усыпана розами...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /появляйся на эстраде. Что-то невнятно
бормочет/ .......................................

ЭЛЬВИРА. Что-что?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. ...................................

ЭЛЬВИРА. В чем дело?!

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Я хочу дым...

ЭЛЬВИРА. Дым?! Но дым предусмотрен только для моих номеров.

ВЕСТНИК. Капельку грусти, господа. Не всегда наша дорога усыпана чайными розами...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА /потупившись, всхлипывает/............. дым... дым...

ЭЛЬВИРА. Ладно, дайте ей дым. Начали!

ВЕСТНИК. Капельку грусти, господа. Не всегда наша дорога усыпана прекрасными чайными розами...

ЭЛЬВИРА. Ох, как ты надоел со своими розами. Иди уже. Сделай что-нибудь смешное. /Вестник откалывает забавное антраша./ Вот. И отправляйся.

Вестник удаляется.

Да, о костюме Нины Владленовны, которая в это

время пробует различные кра.сивые

телодвижения. На ней очень много цветов.

Можно сказать, на ней одни цветы. А поверх

цветов просторный прозрачный полиэтиленовый

плащ.

КОСТИК /возникает возле Эльвиры/. Цариса...

ЭЛЬВИРА /хватается за голову/. А-а! Вы, очевидно, договорились свести меня с ума!

КОСТИК. Цариса...

ЭЛЬВИРА. На Луну?

КОСТИК. На Луну! На Луну! Летаем...

ЭЛЬВИРА. Так, сейчас ты туда и полетишь, собачье отродье. По.вернись. /Разворачивает Костика к себе спиной и отпускает ему основательный пинок/. Счастливого пути! (Хлопает в ладоши). Поехали! Поехали! Времени совсем не остается!

КОСТИК. Но и здесь, богиня, я не могу оставить тебя. Зачем тебе тут задерживаться? Нет, мы все-таки отправимся в ту непостижиьую дальнюю даль, куда не долетает запах говяжьего антрекота. Или ожегшее

тебя инфантильное честолюбие требует оставить на здешнем граните какую-нибудь жалкую эпитафию, вроде - " от одиночества и от недоу.менья здесь умерла душа"? Собирайся. /Уходит./

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА.

Ты мена оставил, милый, разлюбил мои запястья,

Пошел дым.

А когда-то говорил мне, что не знал другого счастья,

За кулисами раздаются ужасные крики.

А когда-то обещал мне, что любить до гроба будешь...

Я у гроба! Я у гроба! Не придешь ты, лишь осудишь...

Припев: Не суди меня строго:

Я любила тебя;

Пред тобою дорога,

Для меня - лишь земля.

Все сердечные раны,

И любовь, и слезу,

Твои клятвы-обманы

Я с собой унесу.

За кулисами раздаются душераздирающие

крики.

Ты меня оставил, милый, позабыл ты мои плечи,

А когда-то целовал их каждый вечер, целый вечер;

А когда-то горько плакал, чтоб тебя не забывала.

Я забуду! Я забуду! Чтобы сердце не страдало...

Припев.

Ты меня оставил, милый, разлюбил меня навеки,

Мне любви уже не надо, тяжелеют мои веки.

А когда-то...а когда-то... Нет, не жить уже надежде.

Ненавижу! Ненавижу! И люблю тебя, как прежде.

Припев.

Слышны два выстрела, затем выбегает

Вене.дикт Сергеевич. Еще выстрел -

Венедикт Сергеевич падает. Из кулисы

выходит несколько масок.

2-Я МАСКА. Что случилось?

МАСКИ /вместе/. Один разделял идею тоталитарного коммунис.тического мироустройства. Другой наоборот - признался, что боролся против демократии. А третий, этот вот, вообще оказался врагом народа

2-Я МАСКА. Вот как.

ЭЛЬВИРА. Да-а... Не думала я...

2-Я МАСКА. Вот видишь. Что ж, справедливость восторжествовала. Но одного из них все же надо произвести в герои...

МАСКИ. Зачем?

2-Я МАСКА. Во имя справедливости. Вот того... такого...

МАСКИ. Инвалида? ∙

2-Я МАСКА. Да-да, увечного. Народу это должно понравиться. Пусть он будет... жертвой прежнего режима... или что-нибудь в этом роде. Сами решите. И надо бы поскорее развесить всюду его портреты. Это будет убеждать.

МАСКИ. Мы можем быть свободны?

2-Я МАСКА. Минуточку. /Эльвире./ Вот эта...что только что пе.ла, она не родственница того /указывает на труп Венедикта Сергееви.ча/ - врага народа?

ЭЛЬВИРА. Как сказать... Вообще-то, жена...

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Какая я жена? Чья жена? Вот этого? Никакая я ему не жена. Почему это жена? Мало ли что было! Мало ли что! Это когда-то там... Я всегда считала себя свободной. А никакой не женой. Ничего я не жена...

ЭЛЬВИРА. Но это... как бы сказать... Может выглядеть негуман.но, не демократично...

2-Я МАСКА. Небоподобная, о чем ты? Я не понимаю. Ты утомилась. Ты столько вложила своих бесценных сил в подготовку Праздника. От.дохни чуток. А мы тебя подменим. Мы тоже хотим внести свой скромный вклад, свой маленький номер в общий концерт.

ЭЛЬВИРА. Какой же это номер?

2-Я МАСКА. Иллюзион.

ЭЛЬВИРА. 0-ля-ля! Иллюзион!

2-Я МИСКА. Иллюзион с распиливанием. Но нам нужна ассистентка.

ЭЛЬВИРА. Вы хотите, чтобы я вам ассистировала?

2-Я МАСКА. Нет, ты отдыхай. /Переводит взгляд на Нину Владленовну/.

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Я не жена. Я боюсь.

2-Я МАСКА. Какие вы, право, смешные. Это же только театр. Или цирк... Всем известный иллюзион можно показать с "разоблачением" и, таким образом, сделать номер забавным и веселым.

На сцену выкатывают небольшую плоскую

кушетку-подставку, на которой установлен

небольшой продолговатый ящик. Онемевшую от

страха Нину Владле.новну ведут под руки.

2-Я МАСКА. Да перестаньте дрожать! Вы что, никогда в цирке

не были?

Ее кладут в ящик и закрывают крышкой. Ящик

короток, и Нина Владленовна высовывает

голову и кис.ти рук наружу из ящика через

вырезы, сделанные в нем. С другой стороны она

высовывает ноги.

2-Я МАСКА. Пошевелите руками. Ногами. (Нина Владленовна пови.нуется). Все в порядке?

НИНА ВЛАДЛЕНОВНА. Да-а. /Она вновь весела./

Одна из масок появляется с двуручной

поперечной пилой. Ящик принимаются

распиливать поперек, пополам. Вдруг Нина

Владленовна начинает кри.чать. 2-я Маска

вместе с помощником продолжают пи.лить.

Нина Владленовна орет нечеловеческим

голосом. Пилить продолжают. Наконец Нина

Владленовна затихает. На кушетке две

разъединенные половины ящика. Пауза.

2-Я МАСКА.. А сейчас, вы же знаете, мы соединим половинки ящика - и наша ассистентка воскреснет.

Половинки соединяют. Нина Владленовна не

подает никаких признаков жизни. Ее шлепают

по щекам - никаких результатов.

2-Я МАСКА /бодро/. Ассистентка, видимо, слишком переволновалась. Бывает. Ничего, сейчас ее за кулисами соединят и приведут в чувство. Уберите реквизит.

Кушетку и ящик поспешно убирают за кулисы.

2-Я МАСКА. Следующий номер, пожалуйста! Музыку!

ВЕСТНИК. Хотите ли народную?

ВСЕ. Народную! Народную!

ВЕСТНИК. Хотите ли веселую?!

ВСЕ. Веселую! Веселую!

ВЕСТНИК. Хотите залихватскую?!

ВСЕ. Залихватскую! Залихватскую!

ВЕСТНИК. Тогда Зинка Колобахова сейчас покажет вам, на что она способна! Ну-ка, Зинка, давай народную!

Выскакивает на подмостки Зинаида

Владленовна. Поверх синего шелкового

костюма - стилизованной "спецовки" - надето

кружевное исподнее белье.

ЗИНАВДА ВЛАДЛЕНОВНА. Эй, мальчонка, мальчик золотой!

Я желаю погулять с тобой.

Знаю, пашешь на заводе прессов,

Я ткачиха - тоже не принцесса.

Припев: Станочек: дан, дан, дан,

Наливай стакан,

Дан, дан, дан,

Выполняем план;

Станочек: чух, чух, чух,

Захватило дух,

Чух, чух, чух,

Из перины пух.

Слушай, парень, я ведь не шучу,

Я сама за кофУ заплачу,

Мне за смену плОтят по куску,

Я поеду в Сочи в отпуску.

Припев.

Ложить деньги нечего в чулок,

Лучше пей, танцуй и слушай рок;

Ты сегодня не толкнул подряда,

Завтра может быть - уже не надо.

Припев.

Все мы хочем весело пожить,

Молодыми два раза не быть.

У завода встречу ровно в пять,

Заработал - можешь погулять.

Припев.

Бурные аплодисменты. Ирина Архиповна

обносит публику шампанским. Маски

развешивают всюду портреты Оболенского.

Здесь же, между стульев с восседающими

на них масками, между столиков с

закусками, тележек с напитками бродит

Костик, он ищет кого-то. Ах, кого же, как не

Эльвиру!

КОСТИК /подходит ко 2-й Маске/. Иде цариса?

2-Я МАСКА. Дан, дан, дан, наливай стакан...

КОСТИК. Дядя, иде цариса?

2-Я МАСКА. Чух, чух, чух, захватило дух...

КОСТИК. Цариса ушла?

2-Я МАСКА. Ушла, ушла.

КОСТИК. Дядя, куда цариса ушла?

2-Я МАСКА. Мальчик, ты чей?

КОСТИК. Я?

2-я МАСКА. Ты.

КОСТИК. Я? Я - ничей.

2-Я МАСКА /ближайшим маскам/. Найдите мальчику мать.

Костика подхватывают и оттаскивают от

2-й Маски. Но тут Костик видит Зинаиду

Владленовну и бежит к ней.

КОСТИК. Ма-а, ма-а, я хочу быть каманавтом! Я хочу быть каманавтом!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА /вдруг Ирине Архиповне/. Костюм с Жилетом из замши цвета карон с антрацитовой шелковой блузкой представляет актуальный стиль "шершень". Кроме того, карнавальные цвета с кашмир.ским узором совершенно в духе новых тенденций. Большое значение имеют аксессуары: цветок на лацкане, лодочки на низком каблуке, лучше всего замшевые, украшенные филигранными брошками и бантиками.

ИРИНА АРХИПОВНА. Что касается тканей, то тут все дело в контрастах. Антрацит и желтый - гвоздь сезона.

КОСТИК. Хочу быть каманавтом. Ма-а, каманавтом!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Изысканный макияж для глаз: край века об.водится зеленым, под бровями наносится нежно-розовый тон. Губы кра.сят темно-красной с синевой помадой. Чтобы они блестели, покрывают блеском для губ.

ИРИНА АРХИПОВНА. Цветное белье превосходно! Лучший пример - комбидресс из бирюзового дюшеса, отделанный оборками из креп-жорже.та в горошек.

КОСТИК. Ма-а... Ма-а!

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА. Костик, ты кушал? Что ты вообще здесь делаешь?

КОСТИК. Я хочу быть каманавтом.

ЗШАВДА ВЛАДЛЕНОВНА. Немедленно иди домой, ужинай и ложись спать.

КОСТИК. Ма-а! Ма-а!

ИРИНА АРХИПОВНА. Мальчик, веди себя прилично, микроволновая печь "Диана" превращает приготовление пищи в удовольствие.

Костик бросается прочь. Свет медленно гаснет.

КОСТИК /к Вестнику/ Иде цариса?

ВЕСТНИК. Оnce upon a time there lived а old маn аnd his wife. One day the old woman вакеd CoIobock and put him on a window-sill fo cool. CoIobock had вееn lying there for а Iong time and then jumped off the sill and started rolling from the yard over to the gate.

К0СTИК. Иде цариса?! Иде цариса?! Иде цариса?!

ВЕСТНИК. "CoIobock, CoIobock, l'll eat you !" "DoN*t eat ме, I'll sing you a song".

I made off Grandpapa,

I made off Grandмамма,

I made off Hare,

I made off Wolf,

I made off Bear,

And I*LL маке off from you, Fox, witnout fail !"

Из недр разлившегося мрака под драматичес.кое

тутти симфонического оркестра в блеске молний

стробоскопа на эстраду поднимается Эльвира. Она

об.лачена в купальник из черной норки, на плечи

на.брошен черный блестящий кожаный плащ со

шлейфом. Розовые чулки. Высокий клобук на

голове. За Эльвирой выстраивается в линеечку

группа мальчиков в белых костюмчиках и девочек в

белых платьицах. Их небесные голоса вплетаются

в тугую канву оркестра.

ЭЛЬВИРА. Все черно в небесах,

Как в закрытых глазах.

Сколько скорби вокруг!

Сколько горя!

Свет навеки исчез,

Заколдованный лес

Душит сердце, простор переспоря.

Ах, как трудно без Бога...

Вдалеке, вдалеке от родного цветного чертога,

Где летают удоды и пеночки нежно поют,

О, блаженный приют!

Опа, опа, трудно жить без Бога,

Опа, опа, опа, трудно жить без Бога,

Трудно жить без Бога,

Шабу-дабу-да.

Стебли черных лиан,

Смертоносный дурман...

Где свобода? Где чистая вера?

О, прости своих чад,

Саблезубых волчат,

Жизнь которых - шальная химера.

Ах, как трудно без Бога!

Без приюта, приюта того золотого чертога,

Где блажит резеда, где олени из озера пьют,

О, священный приют!

Э-э-эх, опа, опа, трудно жить без Бога,

Опа, опа, опа, жить совсем без Бога,

Трудно жить без Бога,

Шабу-дабу-да.

Бурные аплодисменты, переходящие в овацию.

"Браво! Да здравствует Эльвира! Да здравствует

револю.ция! Эльвиру в президенты! Свободу

Эльвире!"

ЭЛЬВИРА. Ах, спасибо. Спасибо. Большое спасибо! Но не забывай.те, что я - самая обыкновенная женщина. Возможности мои весьма огра.ничены, и все же я до последнего буду отдана делу революции!

Рев ликования, крики, топот.

2-Я МАСКА. Ах, какая самоотверженность! Какая глубина чувств! Какая жертвенность! Это фантастическая женщина.

ЗИНАИДА ВЛАДЛЕНОВНА, Ее запах - отражение ее характера, ее неповторимой женственности.

МАСКА. А сиськи! Сиськи!

ИРИНА АРХИПОВНА. Цветочно-шипровая композиция, начальный запах: жасмин, гиацинт, тубероза; конечный запах: мускус, сосновая смола, сероводород.

МАСКА. А сиськи-то! Сиськи!

2-Я МАСКА. Сколько талантов! Сколько сказочных добродетелей!

На подмостки выскакивает Костик. Он

выхватывает из-за пазухи топор, он заносит его

над головой, еще секунду , и... Но расторопные

маски тот же миг схватывают его, отнимают

оружие, заворачивают руки за спину.

ЭЛЬВИРА. Ай! Ай! Негодяй!.. Какой негодяй! Он хотел убить меня! Он уже почти меня убил! Убийца! Убийца! /У нее истерика./ Убийца! Убийца! Убийца! Убийца! Убийца!..

2-Я МАСКА. О, небожительница! Мы клянемся тебе - он не уйдет от возмездия.

ЭЛЬВИРА. Убийца! Подонок! Он хотел убить меня, потому что я отказала его грязным домогательствам! Он поднял на меня руку, пото.му что я не оказалась заурядной шлюхой!

2-Я МАСКА. Драгоценная, не надрывайте сердце. Справедливость непременно восторжествует.

Уже тащат петлю из толстой серой веревки, уже

надевают ее на шею Костика, затягивают...

Появля.ется пара крылатых существ. Они

подхватывают Костика под руки, и он возносится

вместе с ними.

2-Я.МАСКА. Вот и отлично. Наконец-то удалена самая глубинная

язва! Кто бы мог подумать?! Рассаживайтесь! Рассаживайтесь! Прекра.щайте шастанье. /Смотрит на часы./ До начала Праздника остаются считанные минуты. Немалыми волнениями заплатили мы за нынешний по.кой. Так рассаживайтесь же! Сейчас нам подадут шампанское и звоном бокалов мы скрепим декларацию нашей воли.

У портала, зажимая себе рот ладонью, тихо

рыдает Зинаида Владленовна. К ней

приближается Эльви.ра. Зинаида Владленовна

смотрит на нее громадными от переполняющего

их ужаса глазами.

ЭЛЬВИРА. Знаешь, он сам себя убил.

Зинаида Владленовна с поспешностью согласно

кивает головой.

ЭЛЬВИРА. Так подумаешь: какой-то идиот недоделанный убил себя, тоже мне событие!

Зинаида Владленовна кивает.

ЭЛЬВИРА. Но, знаешь... Вроде бы его и жаль... Во всяком слу.чае, чего-то такого жаль... А чего? В сущности, он был добрым... забавным... А, то, что оказался сексуальным маньяком - так это не его вина. Ведь так?

Зинаида Владленовна кивает.

ЭЛЬВИРА. Идиот. Что с него возьмешь!

ЗИНАВДА ВЛАДЛЕНОВНА /не сдержавшись/. Бедный... Бедный мой сыночка...

Раздается выстрел. "Именем революции!" 2-я

Маска падает. Завязывается перестрелка. Маски

гоняются друг за другом и стреляют, стреляют.

Неко.торые еще развешивают портреты

Оболенского, иные невозмутимо попивают

шампанское.

ЭЛЬВИРА. Знаешь, не крушись. Все равно ему не нашлось бы здесь места. И так, сколько землю мучил... И себя мучил... И тебя мучил... Пусть его, отдохнет. Ах, и я бы куда-нибудь ушла, скрылась, спряталась. Ты не знаешь, монастыри еще существуют?

Страшный грохот сотрясает уплотнившийся мрак,

тотчас десятки, сотни, тысячи цветных комет

взмыва.ют в черную бездну; с пронзительным

треском раскры.ваются их огненные бутоны,- и

реки разноцветных звезд устремляют свои

сияющие потоки на землю.

Хлещут молнии стробоскопа. Все прыгают маски,

стреляют, кричат.

ЭЛЬВИРА /выбегает к рампе/. Вот он! Вот он! Пришел! Как же долго нужно было ждать! Наконец-то... Таким, во всей великолепной пышнос.ти, я и представляла тебя. Все небо точно усыпано драгоценными кам.нями! Вон те, ни дать ни взять, смарагды - как пронзительна их ледяная зелень! Эти, подобные каплям младенческой крови,- точно индийские шпинели. А те, синие с серебряными искрами - словно звездчатые сапфиры! Где музыка?! Немедленно включите фонограмму! Музыку! Музыку! Праздник начинается!

Звучат фанфары, звенят литавры. Сверкает

стробоскоп. Носятся тени. Гремят выстрелы.

Слышны крики: Именем революции! Кумара!

Кумара! Да здравствует запалам бада эшохомо

лаваса!

На подмостки восходит Ирина Архиповна в

костюме от местного Пако Рабана.

ИРИНА АРХИПОВНА. Праздник!

Пришел наш праздник!

А это значит, что не напрасно ждали мы!

Праздник -

Кумара, них, них,

Запалам бада, эшохомо лаваса ши!

Ббада кумара а-а, о-о, и-и, э-э-э,

У-у, у-у, е-е-е-е, е-е,

Ла, ла, соб, ли, ли, соб, лу, лу, лу, соб,

Жунжан, жунжан, жунжан, жунжан!

ЭЛЬВИРА/со слезами в голосе/. Вот! Вот же он, красочный, звуч.ный, избыточный. Смотришь, и не веришь своим глазам. Праздник... Так долго томило бесконечное ожидание...

Пробегает Чертзнаетчто. Останавливается возле

Эльвиры, прислушивается.

ЧЕРТ3НАЕТЧТ0. Что празднуете-то?

ЭЛЬВИРА /не замечает его/. И, если бы не самообладание, если бы не жгучее стремление оставить пусть маленький, но свой мазок на этом колоссальном полотне вечности - не сдюжить бы тогда, не выжить, не дождаться этого... этого волшебного часа. Праздник! Жунжан! Он со мной, он течет в моих жилах, он воспаляет мой мозг радостью! Кру.жится голова... Но всё вихада наливается ксара гуятун засохшее сердце гуятун лиффа пррада гуятун гуятун. Наппалим вашиба бухтара. Мазитан руахан гуятун. Жунжан! Яндра, кулайнеми яндра! Яндра! Гутц! Алегремос! Астарот, бегемот! Аксафат, сабатан! Тенемос! Гутц! Маяла, на, да, кагала! Сагана! Веда, шуга, ла, на, да, шуга! Сагана! Гулла, гуала, на, да, лаффа! Сагана! Шиха, эхан, рова! Чух, чух! Крыда, эхан, суоха! Чух, чух, чух! Гутц!

Ирина Архиповна поет на том же неведомом

наречии, вероятно, про Праздник; маски бегают,

гре.мят выстрелы, грохочут взрывы,

сыплются-сверкают разноцветные салюты...

Появляется пара крылатых существ, они

закрывают занавес. Исчезают.

Из-за занавеса выглядывает физия Чертзнаетчего.

Черт знает что запечатлено на ней. ЧЕРТ3НАЕТЧТ0. С праздничком!

 


 


 

 

 

 

 

 

 

 

 


Проголосуйте
за это произведение

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100