|
|
В лепестке лазурево-лилейном Мир чудесен. Все чудесно в фейном, вейном, змейном Мире песен. Мы - повисли, Как над пенной бездною ручей. Льются мысли Блесками летающих лучей. Андрей Белый. Тело стихий
Вечной тучкой несется, улыбкой беспечной, улыбкой зыбкой смеется. Грядой серебристой летит над водою - - лучисто- волнистой грядою. Чистая, словно мир, вся лучистая - золотая заря, мировая душа. За тобой бежишь, весь горя, как на пир, как на пир спеша. Травой шелестишь: "Я здесь, где цветы... Мир вам..." И бежишь, как на пир, но ты - Там... Пронесясь ветерком, ты зелень чуть тронешь, ты пахнешь холодком и, смеясь, вмиг в лазури утонешь, улетишь на крыльях стрекозовых. С гвоздик малиновых, с бледно-розовых кашек - ты рубиновых гонишь букашек. ДУША МИРА
В.И.Брюсову Я в свисте временных потоков, мой черный плащ мятежно рвущих. Зову людей, ищу пророков, о тайне неба вопиющих. Иду вперед я быстрым шагом. И вот - утес, и вы стоите в венце из звезд упорным магом, с улыбкой вещею глядите. У ног веков нестройный рокот, катясь, бунтует в вечном сне. И голос ваш - орлиный клекот - растет в холодной вышине. В венце огня над царством скуки, над временем вознесены - застывший маг, сложивший руки, пророк безвременной весны. * * * Июльский день: сверкает строго Неовлажненная земля. Неперерывная дорога. Неперерывные поля. А пыльный полудневный пламень Немою глыбой голубой Упал на грудь, как мутный камень, Непререкаемой судьбой. Недаром исструились долы И облака сложились в высь. И каплей теплой и тяжелой, Заговорив, оборвались. С неизъяснимостью бездонной, Молочный, ломкий, молодой, Дробим волною темнолонной, Играет месяц над водой. Недостигаемого бега Недостигаемой волны Неописуемая нега Неизъяснимой глубины. МАГ
Был тихий час. У ног шумел прибой. Ты улыбнулась, молвив на прощанье: "Мы встретимся... До нового свиданья..." То был обман. И знали мы с тобой, что навсегда в тот вечер мы прощались. Пунцовым пламенем зарделись небеса. На корабле надулись паруса. Над морем крики чаек раздавались. Я вдаль смотрел, щемящей грусти полн. Мелькал корабль, с зарею уплывавший средь нежных, изумрудно-пенных волн, как лебедь белый, крылья распластавший. И вот его в безбрежность унесло. На фоне неба бледно-золотистом вдруг облако туманное взошло и запылало ярким аметистом. ЛЮБОВЬ
С. Н. Величкину Окрестность леденеет Туманным октябрем. Прокружится, провеет И ляжет под окном,- И вновь взметнуться хочет Большой кленовый лист. Депешами стрекочет В окне телеграфист. Служебный лист исчертит. Руками колесо Докучливое вертит, А в мыслях - то и се. Жена болеет боком, А тут - не спишь, не ешь, Прикованный потоком Летающих депеш. В окне кустарник малый. Окинет беглый взгляд - Протянутые шпалы В один тоскливый ряд, Вагон, тюки, брезенты Да гаснущий закат... Выкидывает ленты, Стрекочет аппарат. В лесу сыром, далеком Теряются пески, И еле видным оком Мерцают огоньки. Там путь пространства чертит. Руками колесо Докучливое вертит; А в мыслях - то и се. Детишки бьются в школе Без книжек (где их взять!): С семьей прожить легко ли Рублей на двадцать пять:- На двадцать пять целковых - Одежа, стол, жилье. В краях сырых, суровых Тянись, житье мое!- Вновь дали мерит взором:- Сырой, осенний дым Над гаснущим простором Пылит дождем седым. У рельс лениво всхлипнул Дугою коренник, И что-то в ветер крикнул Испуганный ямщик. Поставил в ночь над склоном Шлагбаум пестрый шест: Ямщик ударил звоном В простор окрестных мест. Багрянцем клен промоет - Промоет у окна. Домой бы! Дома ноет, Без дел сидит жена,- В который раз, в который, С надутым животом!.. Домой бы! Поезд скорый В полях вопит свистком; Клокочут светом окна - И искр мгновенный сноп Сквозь дымные волокна Ударил блеском в лоб. Гремя, прошли вагоны. И им пропел рожок. Зеленый там, зеленый, На рельсах огонек...- Стоит он на платформе, Склонясь во мрак ночной,- Один, в потертой форме, Под стужей ледяной. Слезою взор туманит. В костях озябших - лом. А дождик барабанит Над мокрым козырьком. Идет (приподнял ворот) К дежурству - изнемочь. Вдали уездный город Кидает светом в ночь. Всю ночь над аппаратом Он пальцем в клавиш бьет. Картонным циферблатом Стенник ему кивнет. С речного косогора В густой, в холодный мрак Он видит - семафора Взлетает красный знак. Вздыхая, спину клонит; Зевая над листом, В небытие утонет, Затянет вечным сном Пространство, время. Бога И жизнь, и жизни цель - Железная дорога, Холодная постель. Бессмыслица дневная Сменяется иной - Бессмыслица дневная Бессмыслицей ночной. Листвою желтой, блеклой, Слезливой, мертвой мглой Постукивает в стекла Октябрьский дождик злой. Лишь там на водокачке Моргает фонарек. Лишь там в сосновой дачке Рыдает голосок. В кисейно-нежной шали Девица средних лет Выводит на рояли Чувствительный куплет. 1906-1908, Серебряный Колодезь ТЕЛЕГРАФИСТ
Я без слов: я не могу... Слов не надо мне. На пустынном берегу Я почил во сне. Не словам - молчанью - брат О внемли, внемли. Мы - сияющий закат Взвеянный с земли. Легких воздухов крутят Легкие моря. Днем и сумраком объят - Я, как ты, заря. Это я плесну волной Ветра в голубом. Говорю тебе одно, Но смеюсь - в другом. Пью закатную печаль - Красное вино. Знал - забыл - забыть не жаль - Все забыл: давно... 1906 г. Март. Москва. ВСЕ ЗАБЫЛ
Ты опять у окна, вся доверившись снам, появилась... Бирюза, бирюза заливает окрестность... Дорогая, луна - заревая слеза - где-то там в неизвестность скатилась. Беспечальных седых жемчугов поцелуй, о пойми ты!.. Меж кустов, и лугов, и цветов струй зеркальных узоры разлиты... Не тоскуй, грусть уйми ты! Дорогая, о пусть стая белых, немых лебедей меж росистых ветвей на струях серебристых застыла - одинокая грусть нас туманом покрыла. От тоски в жажде снов нежно крыльями плещут. Меж цветов светляки изумрудами блещут. Очерк белых грудей на струях точно льдина: это семь лебедей, это семь лебедей Лоэнгрина - лебедей Лоэнгрина. 1904 СЕРЕНАДА
Взор убегает вдаль весной: Лазоревые там высоты... Но "Критики" передо мной - Их кожаные переплеты... Вдали - иного бытия Звездоочитые убранства... И, вздрогнув, вспоминаю я Об иллюзорности пространства. ПОД ОКНОМ
Травы одеты перлами. Где-то приветы грустные Слышу, - приветы милые... Милая, где ты, - Милая? Вечера светы ясные,- Вечера светы красные... Руки воздеты: жду тебя... Милая, где ты, - Милая? Руки воздеты: жду тебя. В струях Леты, смытую Бледными Леты струями... Милая, где ты, - Милая? * * * Поет облетающий лес нам голосом старого барда. У склона воздушных небес протянута шкура гепарда. Не веришь, что ясен так день, что прежнее счастье возможно. С востока приблизилась тень тревожно. Венок возложил я, любя, из роз - и он вспыхнул огнями. И вот я смотрю на тебя, смотрю, зачарованный снами. И мнится - я этой мечтой всю бездну восторга измерю. Ты скажешь - восторг тот святой... Не верю! Поет облетающий лес нам голосом старого барда. На склоне воздушных небес сожженная шкура гепарда. К НЕЙ
Луна двурога. Блестит ковыль. Бела дорога. Летает пыль. Здесь сонный леший Трясется в прах. Здесь - конный, пеший Несется в снах. Темнеют жерди Сухих осин; Немеют тверди... Стою - один. Забота гложет; Потерян путь. Ничто не сможет Его вернуть. Болота ржавы: Кусты, огни, Густые травы, Пустые пни! РОССИЯ
...В небе туча горит янтарем, Мглой курится. На туманном утесе забила крылом белоснежная птица. Водяная поет, Волоса распускает. Скоро солнце взойдет, и она, будто сказка, растает. И невольно грустит. И в алмазах ресницы. Кто-то, милый, кричит. Это голос восторженной птицы. На морскими сапфирами рыбьим хвостом старец старый трясет, грозовой и сердитый. Скоро весь он рассеется призрачным сном, желто-розовой пеной покрытый. Солнце тучу перстом огнезарным пронзило. И опять серебристым крылом эта птица забила. УТРО
1902
19 Обороняясь от кого-то, Заваливает дровами ворота Весь домовый комитет. Под железными воротами - Кто-то... Злая, лающая тьма Прилегла - Нападает Пулеметами На дома,- И на членов домового комитета. Обнимает Странными туманами Тела,- Злая, лающая тьма Нападает Из вне-времени - Пулеметами... 20 Из раздробленного Темени С переломленной Руки - Хлещут красными Фонтанами Ручьи... И какое-то ужасное Оно С мотающимися перекрученными Руками И неясными Пятнами впадин Глаз - Стремительно Проволокли - Точно желтую забинтованную Палку,- Под ослепительный Алмаз Стоящего вдали Автомобиля. 21 Это жалкое, желтое тело Пятнами впадин Глаз,- Провисая между двух перекладин, Из тьмы Вперяется В нас. Это жалкое, желтое тело Проволакиваем: Мы - в себя:- Во тьмы И в пещеры Безверия,- Не понимая, Что эта мистерия Совершается нами - в нас. Наше жалкое, желтое тело Пятнами впадин Глаз,- Провисая меж двух перекладин, Из тьмы Вперяется В нас. Апрель 1918, Москва ИЗ ПОЭМЫ "ХРИСТОС ВОСКРЕС"
В. П. Свентицкому Те же росы, откосы, туманы, Над бурьянами рдяный восход, Холодеющий шелест поляны, Голодающий, бедный народ; И в раздолье, на воле - неволя; И суровый свинцовый наш край Нам бросает с холодного поля - Посылает нам крик: "Умирай - Как и все умирают..." Не дышишь, Смертоносных не слышишь угроз: - Безысходные возгласы слышишь И рыданий, и жалоб, и слез. Те же возгласы ветер доносит; Те же стаи несытых смертей Над откосами косами косят, Над отк РОДИНА
