Портал | Содержание | О нас | Пишите | Новости | Книжная лавка | Голосование | Дискуссия Rambler's Top100

Подписаться на новости культуры

TopList Яндекс цитирования
НОВОСТИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Новости

"Русский переплет" зарегистрирован как СМИ. Свидетельство о регистрации в Министерстве печати РФ: Эл. #77-4362 от
5 февраля 2001 года. При полном или частичном использовании
материалов ссылка на www.pereplet.ru обязательна.

Тип запроса: "И" "Или"

07.10.2004
22:32

"Где центр России?" - новое в обозрении Юрия Крупнова

07.10.2004
22:30

"150 лет Присоединения Приамурья к России" - новое в обозрении Юрия Крупнова

07.10.2004
15:05

"Тройной портрет" Марины Ершовой

05.10.2004
18:50

Алексей Ивантер представляет Владимира Костельмана

05.10.2004
10:30

"Из истории советской литературы-2. "Как закалялась сталь"." - новое в обозрении "Сердитые Стрелы Сердюченко"

05.10.2004
10:28

"Из истории советской литературы. "Разгром"." - новое в обозрении "Сердитые Стрелы Сердюченко"

04.10.2004
12:27

Кто убил Павла Хлебникова?

04.10.2004
11:50

Вячeслав Лютый: "Волшебный свисток"

04.10.2004
07:53

Издательство <Андреевский флаг>выпустило в 2004 г. книгу рассказов <Крест> Вячеслава Дегтева.

    Вячеслав Дегтев - воронежский писатель и первый автор, удостоенный национальной литературнй премии <России верные сыны> по разделу прозы.

    Один из рассказов - по событиям 3-4 октября 1993 года .

    СВОБОДА

    Некоторое время он был центром внимания в камере. На прогулках зеки показывали на него глазами; старые менты хлопали по плечу и говорили: <Этот вот!> - <И не подумаешь!> - отзывались молодые. А он молчал. Молчал, когда дергали на допросы, молчал вечерами, когда блатата приставала с приколами, молчал на прогулках и во время кормежки; молчал, когда били, молчал, когда все смеялись, обкуренные дурью; молчал ночью, молчал днем, сидел у окна и корил крошками сквозь решетку воробьев, которые шли к нему чуть ли не в руки; если выглядывало солнце и освещало его открытое лицо, оно озарялось каким-то внутренним светом, и видно становилось, какой он еще молодой, совсем мальчишка, наверное, едва тридцать исполнилось; но иногда - то ли свет так падал, то ли еще почему, глаза его темнели и светились такой всепожирающей ненавистью, что делалось не по себе. Странный, в общем, и загадочный был человек.
    -аговорил после суда. Вошел в камеру за вещами, просветленный и опустошенный. Вошел легко, словно только что тяжелый груз сбросил. Попросил с порога пить и чего-нибудь поесть. Конвойный за спиной хлопнул ладонью по ладони, показывая кирпичную кладку: <стенка!> По камере вмиг прбежал холодок, и парня сразу окружили, даже блатные, кто еще вчера издевался над ним и бил - и те зауважали. Нанесли колбаы, сала, сгондобили чефирь. Парень поел, попил и заговорил вдруг

    + + +

    Нас было тринадцать. Я шел во второй тройке. Сперва вели подвалами, потом поднялись на поверхность. Кто-то спросил: <Куда вы нас?..> Конвоиры молчали. Наша медсестра Ксюша сказала: <Нас просто выводят из-под обстрела>. Конечно, Ксюша была права. Нас выведут и все. Как можно иначе - без суда и следствия? Ведь с нами двое депутатов
    Когда вышли из подземелья, увидели редкую, словно разбавленную желтизну кленов; полуоблетевшие, они поразили меня своей беззащитностью, - наверное, отвык от тихих осенних красок за время сидения в холодном темном здании, да под обстрелом Между серыми домами синело небо, ясное, бездонное, и странно было видеть на земле черные лужи запекшейся крови, по которым нас вели, - кровь как гудрон, липла к подошвам. Направо и налево от нашей колонны лежали трупы нападавших, молодые, а то и вовсе безусые ребята, омоновцы и солдаты, - их лица заносило опавшей листвой. Листья прилипали к свежим ранам, словно желтые пластыри Кто погнал на смерть этих ребят? -ачем? Во имя чего? Я повел взглядом с замиранием сердца: нет ли,случаем, брата? Сопляк, польстился шалыми деньгами - после армии записался в ОМОН. Недавно, когла начались эти кровавые события, я спросил его: <Что, и по людям стрелять будешь?> - <Прикажут - буду!> - жестко ответил брат. Я усмехнулся: тоже мне вояка! -нал, что все это его вечная бравада. Всегда хотел казаться суперменом, на самом-то деле он у нас не такой Слава Богу, среди убитых его не было.
    Вели задворками. По обе стороны плотными цепями стояли люди в бронежилетах. <У-у, суки! - кричали они. - Быдло! Люмпены! Дешевой жизни захотели!..> Ударили одного из депутатов. Тот взвился: <Я - неприкосновенный!> Тогда его и еще одного депутата, который размахивал красной корочкой, выдернули из колонны и повели к машинам.
    - Куда вы нас? - встрепенулась Ксюша. - Послушайте! Мы же градане одной страны, одной крови, и все хотим, чтобы было лучше, - почему вы нас бьете?
    - По кочану! - хохотнули из оцепления. Тут упал один из наших, совсем уже старик, и омоновец стал бить его по голове, приговаривая: - По кочану! По кочану!
    - Изверг! Садист! - закричала Ксюша, и ее тотчас выхватили из колонны.
    Когда под гогот солдатни ее рыжая голова, как кленовый листок, исчезла среди их массы, несколько человек, з тех, что были ближе, дернулись было отбить Ксюшу, но их загнали в колонну прикладами.
    Многие из нас тряслись от страха, и все-таки я жалел, что ввязался в это гиблое дело неделю назад. Мама в тот день - видно, сердце ей подсказало, что ухожу не на рыбалку, - стала передо мной на колени, обхватила руками ноги Но я ушел.
    Нас подвели к стадиону. Ближайшие крыши, словно вороньм, были облеплены черными фигурками людей. Они глазели, переговаривались, показывали пальцами, иногда свистели. Для них это было что-то вроде цирка.
    Впереди меня шли трое ребят в черной форме и хромовых сапогах, - они держались друг друга, словно скованные одной цепью. Пели слаженно и громко: < Врагу не сдается наш гордый <Варяг>, пощады никто не желает > У одного из них, заметил, из рукава виднелась наборная рукоятка ножа, -плохо обыскали. Проходя мимо контейнера с мусором, он выхватил кусок старой полуразбитой оконной рамы, отломал боковины - и поднял над головой крест. Омоновцы попытались было отнять, но товарищи его заслонили. Так их и поставили первыми к бетонному забору стадиона, лицом к стене, н возвышенное место, словно наблюдать: ну, что же будет делать этот парень с ножом и крестом, и вся эта троица? Они повернулись и закричали зевакам, что расселись по крышам:
    - Россия, проснись! Мы русские, с нами Бог!
    С крыш полетели крики, свист, улюлюканье. Там как будто собрались бандерлоги Было ощушение, что находишься на съемках какого-то сюрреалистического фильма, где все перемешалось: бред, сон, кошмар, и только от реальности не осталось, кажется, ничего.
    -алп из автоматов заглушил крики. Наступила звенящая тишина. Похоже, такого не ожидал никто. В следующее мгновение публика на крышах ахнула. Кто-то из наших свалился в обморок.Один из растрелянных, тот, что был с ножом и крестом, долго бился, и мы все завороженно смотрели на его корчи; он силился подняться, судорожно вынимал, вынимал из рукава нож - что ж он тянул с этим раньше? - и никак не мог его вынуть; искал ногой опору, но она не находилась. Кто-то длиннорукий, из омоновцев, подбежал и, выхватив крест, хрястнул его обетонный столб так, что все разлетелось на куски, другой разрядил в раненого пистолет; стрелял долго, несколько раз, согнувшись, будто всматривался в лежащего: жив ли? - пока несчастный не перестал двигаться.
    -Живучий, козел! - сказал убийца, поигрывая блестящим ножом с красивой наборной рукояткой, и, прежде чем спрятать писолет в кобуру, лихо дунул в ствол, откуда пыхнул дымок. Взгляды наши встретились. Это был мой младший брат Вадик.
    Тот самый Вадик, которого я с мамой учил ходить, тот самый Вадик, который в детстве панически боялся пауков, а я приучал не бояться и заставлял его отрывать у них лапки, я мастерил ему рогатки, заступался за него в школе - за моего братишку Вадика, который однажды пожалел корову: ее отвели на убой, и он не стал есть мясо
    Он растерялся. Но быстро взял себя в руки.
    - Этого я забираю! - и выдернул меня из шеренги.
    - А почему такие привелегии? - с вызовом сказал я; мне не было страшно, я его ненавидел; жить после всего мне казалось невозможным.
    Брат подошел вплотную и полушопотом сказал:
    - Не дури, Борис! Тут тебе не бирюльки
    Рки его были забрызганы, и это была не краска; перехватив мой взгляд, он стал их отирать о бриджи - и никак не мог оттереть эту кровь! Кровь того самого парня, с ножом и крестом, которого он, мой брат, только что убил. Я размахнулся и ударил его по лицу.
    - Стреляй и в меня!
    Ко мне подскочили омоновцы и стали бить прикладами. Вадик хватал их за руки и кричал:
    - Не надо! Не надо, пацаны!..
    Но те продолжали дубасить, входя в раж. Тогда Вадик сказал:
    - Не убивайте, это мой брат.
    Омоновцы остолбенели. Брат заплакал
    - Ради нашей с тобой матери, - пойдем, Борь!
    - Не смей ее поминать, Иуда! Делай скорее свое дело!
    Кто-то из его товарищей, длиннорукий, с рысьими глазами, схватил меня за шиворот и поволок через двор, мимо переполненных контейнеров с мусором, в которых рвали что-то, ничего не боясь, шакалообразные облезлые пятнистые собаки. Позади нас опять грянул залп Возле камуфлированной громоздкой машины он остановился и приказал: <Беги отсюда!> Я хлопнул по согнутой руке. -рачки его еще более сузились и стали похожи на шильца. Одним ударом он сбил меня с ног.
    Когда открыл глаза, я увидел в небе серебристое свечение, а в нем Его невозможно было ни с кем спутать. Он шествовал в колючем венце, в пурпурном одеянии. В руках нес крест и меч. Он шел с востока, где небо озарялсь перламутровым светом: и за ним горело, разгоралось, голубоватое, с розовым нежным разливом, сияние. <Не мир принес Я, но - меч!> А в другой стороне неба полыхало кровавое зарево, и в нем явственно проступало огненное магическое число Я в смятении отвернулся. Господи! Что же Ты смотришь? Покарай!
    Омоновец ударил пинком: <Вставай, ублюдок!>
    Прости мне, Боже, мою ненависть
    В автобусе, в который меня впихнули, ехали мрачные, в драных мундирах, избитые менты. Это были наши менты, кое-кого из них я знал в лицо. Они прятали от меня глаза, а я - от них. Вместе с двумя ментами меня выбросили на Красной Пресне, у гастронома. У дверей мальчишка, розовощекий, лет восьми, играл на гармошке и жалостливо пел тюремную песню: <Но я еще вернусь, мама!..> Подавали ему скупо.
    Народ шарахался от меня, а я презирал, нет, я ненавидел этих жалких обывателей, этих жвачных, что покорно стояли в очередях и с одинаковым равнодушием прислушивались и к выстрелам, и к пению мальца у дверей, - я расталкивал их, как пингвинов, и плевал сукровицей им на ноги
    Сообразив, что нахожусь возле станции <Баррикадная>, направился к другу. И он отшатнулся в первое мгновение. А потом долго стоял в дверях, как бы размышляя: пускать или не пускать? Наконец пустил. И сообщил новости: неподалеку убили священника, совсем еще молоденького, который приехал из Киева и вышел против солдат с иконой, - его растреляли из БТРа, потом тело намотали на гусеницы. Вот оно как! .. Я тоже рассказал: повал, стадион, растрел,нож и крест О встрече с братом и о явлении небесном умолчал. Друг перебил, похоже вновь сбывается пророчество: < предаст же брат брата на смерть, и отец - сына Я чуть не вскрикнул. Стараясь отвлечь себя от мрачных мыслей, позвонил домой. Мама заплакала в трубку, едва заслышав мой голос, спросила: не вдал ли Вадика? Нет! - отозвался я и сказал, что приду вечером.
    Поздно вечером, прикрывая синяки, вернулся домой. Родители встретили меня молчанием. Отец, кажется, поседел еще больше. Брата дома не было. <На службе. -вонил - срочные дела > - сказала мать с благоговением: мне уже три месяца не выдавали зарплату, и жили мы последние полгода на жалованье брата. На кухне ожидала большая кастрюля наваристого борща, но я не притронулся к ней.
    Брат пришел уже ночью. Взмокший, усталый. Принес в сумке несколько кусков истекающего соком мяса: от него еще, кажется, шел пар
    Остальное помнится как в замедленном кино: вот мать как всегда хлопочет: <Вадик с работы!..> - а брат долго моет руки с мылом, однако под ногтями все равно остаются синие полукружья; мы переглядываемся и молчим; внутри у меня как в пустой бочке из-под бензина И после ужина, к которому я почти не притронулся, - брат сидит на кухне напротив меня и ножом выковыривает из-под ногтей. Я угадываю нож. Тот самый, с наборной ручкой. А брат его и не прячет. Он его де-мон-стри-ру-ет! Молчим. Что говорить
    Брат засыпает прямо в кресле. Нож выскальзывает у него из ладони. Я встаю. Подхожу. Поднимаю. Владик по-звериному вздрагивает, поднимает глаза. В них - испуг, как когда-то в детстве, когда он боялся пауков
    Ты чего брат?

    + + +

    Рассказчик умолк. Глаза его были как угли. Вздохнул и добавил:
    - Ну а дальше вы знаете
    В дверях загремели ключи. Вошли надзиратели. Он собрался. Был совершенно спокоен. Только бледный. На прощанье сказал:
    Больше всего боялся помилования. Жить-то мне теперь грех.
    -еков что-то подняло с нар, они стоя прощались с ним. Когда закрылась дверь, заговорили:
    - -агубил свою душу!..
    - Смерть - есть высшая свобода
    - Все там будем, - сказал кто-то из урок, сдавая карты. А насчет Христа - загнул парень. Я тогда на крыше сидел - не видел такого
    -а решетчатым окном вдруг громыхнуло. Камера осветилась призрачным светом. Все переглянулись. Что это? Выстрелы или гроза январская?
    А в камере смертников в эту ночь было тихо.


    Вячеслав Дегтев. "Крест".
    Сидоров

04.10.2004
04:15

Новости сайта "Критика российских реформ отечественными и зарубежными экономистами"

03.10.2004
23:35

"Идентификация Путина" - новое в обозрении Юрия Крупнова

01.10.2004
17:26

"Домовой" Валерия Куклина

30.09.2004
22:57

"Гой Сердюченко о левите Левите" - новое в обозрении "Сердитые Стрелы Сердюченко"

29.09.2004
12:08

Новый член союза писателей Северной Америки

29.09.2004
11:52

Новая повесть в "Русском переплете"

28.09.2004
18:38

30 сентября Клуб АстрО Романсы и фортепьянные произведения Михаила Глинки

28.09.2004
11:43

Новости сайта Критика российских реформ отечественными и зарубежными экономистами

28.09.2004
11:01

"БЕСПЛАТлНЙ СлР БлВАЕТ ТОЛЬКО В МлШЕЛОВКЕ ИЛИ ПИСАТЕЛЬ-ЭМИГРАНТ И ЕГО ГОНОРАРл" - новое в обозрении Валерия Куклина "Литература и мы"

28.09.2004
10:38

Приз 100 000 - ному посетителю Дискуссионного Клуба "Русского переплета"

27.09.2004
12:45

Татьяна Калашникова: "Я - счастливая"

<< 331|332|333|334|335|336|337|338|339|340 >>
 

 


Если Вы хотите стать нашим корреспондентом напишите lipunov@sai.msu.ru

 

Редколлегия | О журнале | Авторам | Архив | Ссылки | Статистика | Дискуссия

Литературные страницы
Современная русская мысль
Навигатор по современной русской литературе "О'ХАЙ!"
Клуб любителей творчества Ф.М. Достоевского
Энциклопедия творчества Андрея Платонова 
Для тех кому за 10: журнал "Электронные пампасы"
Галерея "Новые Передвижники"
Пишите

© 1999, 2000 "Русский переплет"
Дизайн - Алексей Комаров

Русский Переплет
Rambler's Top100